# Тени. Похищенные души

Эмили Болд

После предательства Бастиана Тремблэя и похищения части души Эбигейл едва ли способна противостоять новым опасностям. Девушке предстоит открыть в себе невероятные силы и научиться ими управлять, прежде чем доверие к окружающим будет окончательно подорвано, а ее жизнь окажется на волоске.

Когда прошлое неожиданно настигает ее и братьев Тремблэй, Эбигейл должна сделать непростой выбор, и на этот раз права на ошибку у нее не будет, она должна помнить: никому нельзя доверять.

Emily Bold

STOLEN: Verwoben in Verrat (Band 2)

© 2021 by Planet! in Thienemann-Esslinger Verlag GmbH, Stuttgart By Emily Bold (author)

Cover design © Johannes Wiebel punchdesign


© Комарова М., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

## Пролог

Я глубоко вдохнула. Я нисколько не боялась окружавших меня лунных теней. То, что меня больше всего пугало, находилось позади. Все чувства обострились до такой степени, что я ощущала дыхание братьев на своем затылке. Нервы натянулись до предела, я слегка дрожала. Но была готова. Стоит признать, даже более чем готова, поскольку тьма поглощала меня изнутри. Я выдохнула и шагнула вперед из укрытия. Гравий под моими ногами хрустел так громко, что я не удивилась бы, если бы мои шаги услышали во всей Англии. Сердце стучало как барабан. Вот она я. Слышите? Я здесь. Здесь, чтобы украсть то, что невозможно украсть. И это очень опасно.

Оглянувшись через плечо, я посмотрела на Бастиана. Он следил за мной так, будто никогда меня не видел. В глазах – только неприкрытая жажда и ничего человеческого. Мои спутники чуть отступили в темноту, и я осталась один на один с ночью. Тристан шумно перевел дух. Я знала, что в его глазах я увижу такой же голод, если переведу взгляд с Бастиана на него. Внутри все скручивалось и перемешивалось, и это превращало людей, оставшихся позади, в кровожадных волков. Я ускорила шаги. К свету, к свету… Прочь из теней. Прочь от того, что меня пугало, – снова к темноте, такой знакомой, ставшей почти родной. Я слегка вспотела пока поднималась по ступенькам на крыльцо, и проскользнула в особняк. Меня переполняло пьянящее чувство. И, опьяненная, я шагала вперед, куда звал меня мой внутренний голос, следовала за своими собственными демонами. Прямо навстречу опасности.

## Из тени в тень

Ранее на железнодорожной платформе близ Уэймута

Бастиан едва дышал. Он моргнул – взгляд немного прояснился, но ненадолго. Вагон грохотал, и он судорожно вцепился за спинку сиденья перед собой. Напрягся, готовясь к прыжку. К прыжку через тени. Только вот здесь, в поезде, Бастиан видел их так много, что не мог решить, какую выбрать, чтобы следовать за Константином Кроссом.

Но оставаться на месте было никак нельзя. Он впитал в себя плетения души Эбигейл, и теперь они рвали его тело изнутри. Задыхаясь, Бастиан прижал руку к сердцу, хоть и понимал в глубине души, что это не уменьшит боль. Вены на руке почернели и вздулись. Он знал, что и лицо выглядело не лучше, для этого он даже мог не смотреть на свое отражение в окне поезда. Всю кожу покрывали тонкие темные линии, а глаза больше не казались человеческими. Он потерял контроль над своей настоящей сущностью, когда забрал силу Эбби, и сейчас едва держался. Но у него не оставалось другого выбора. Кросса следовало догнать во что бы то ни стало!

Он протянул руку к тени, простиравшейся вдоль багажной полки, и на темно-серый ковер поезда закапала кровь. Она сочилась из рукава его кожаной куртки и стекала по ледяным пальцам. Плетения Эбби вырывались наружу. Бастиана пошатывало. Он несколько раз глубоко вдохнул, всеми силами стараясь подавить ярость и сохранить спокойствие. Его прошиб холодный пот, и к горлу подкатила тошнота, усиливающаяся с каждой секундой. Только не стоять на месте, не останавливаться. Надо скорее пройти через тень – тогда и напряжение ненадолго спадет. Но самое главное – найти кольцо душ, которое Эбби украла у него и которое сейчас находилось у Константина Кросса. Это единственная вещь, которая могла его спасти.

Взгляд Бастиана растерянно блуждал по пятнам крови на ковре. Да, на полу повсюду тоже виднелись кровавые следы. Но эту кровь оставил не он, а второй тенеходец, который находился где-то рядом, в этом поезде. Он тоже мог перемещаться сквозь тени, тоже впитал плетения Эбби, но в отличие от Бастиана так и не научился контролировать в себе такую силу. Да, Кроссу тоже приходилось несладко: он был ранен, как и Бастиан. Только вот у Кросса имелось преимущество: он владел кольцом Бастиана. И кольцо это полагалось вернуть, несмотря ни на что.

Так что он сделал шаг вперед, протянул руку к тени, и в следующий миг его поглотили холод и мрак.

Жаль только, что этот момент в небытии пролетел слишком быстро. Он чуть приоткрыл глаза. Темнота дала ему отдохнуть, избавила от мучительной боли, но только на секунду. А затем Бастиан вернулся на свет, появившись в другом конце вагона, и тут же нырнул в новую тень, прежде чем его успели заметить пассажиры. Он быстро перемещался из тени в тень в поисках Кросса и своего кольца, но в поезде находилось слишком много людей, и их плетения то и дело отвлекали молодого человека. Их души, сердца, воспоминания… Так он может упустить Константина Кросса.

Слишком много теней. Слишком много возможностей.

Паника в сердце Бастиана росла. Он еще быстрее и отчаяннее понесся сквозь темноту, потому что понимал: если Кроссу удастся покинуть поезд незамеченным, кольцо будет потеряно. Все будет потеряно.

– Да где же ты? – пробормотал он, пока поезд, набирая скорость, мчался в Лондон. Он уже начал терять надежду, как перед ним в тени что-то мелькнуло.

Бастиан чуть не поперхнулся. Оникс! Этот ослепительно-черный цвет казался ему слишком знакомым. Отличительный знак Эбби. Конечно, ведь в нем самом теперь растворялись частички ее плетений, точно такого же цвета. Рыча, Бастиан метнулся в ближайшую тень.

– Кросс! – заревел он. Не упустить, только бы не упустить… Он должен добраться до него!

Похоже, Кросс услышал его, темная энергия теперь закружилась вокруг его тела. Он испуганно вскрикнул и растворился в темноте.

Бастиан толкнул дверь в ближайший вагон и последовал за Кроссом в следующую тень. Сердце стучало так, будто уже приготовилось вырваться из груди, и он продолжал терять кровь. Бежать становилось все труднее, и даже бесчисленные переходы через тени не могли унять боль. Кросс же и не думал замедляться, так что расстояние между ними почти не сокращалось.

Когда же Бастиан прыгнул в ближайшую тень, черных плетений уже не было видно.

– Какого?.. – выдохнул он и огляделся. – Куда ты делся?

Он быстро вернулся в тень, из которой только что выпрыгнул. Что у нас здесь?..

Он повернулся к окну и догадался, в чем дело: Кросс, должно быть, исчез в тени деревьев.

– Твою ж мать! – с рычанием Бастиан тоже выскользнул из поезда.

Деревья тянулись вдоль железнодорожного полотна, все дальше и дальше на восток. Их тени соединялись друг с другом, нахлестывались одна на другую, как реки, сливающиеся в море.

Тут его внимание привлекло какое-то едва заметное шевеление. Это Кросс выскочил из тени на крышу поезда.

– Твою ж мать! – Бастиан снова нырнул в темноту. Прыжок, еще прыжок – и вот он уже оказался напротив своего врага.

Ветер грозил сбросить его с крыши поезда, и он едва мог держаться, но, по крайней мере, Кросс теперь уже никуда не денется. Деревья наконец остались позади. Впрочем, как и тени. Только сейчас Кросс понял, какую ошибку он допустил.

Его противник расставил ноги шире, чтобы легче удерживать равновесие, и приближался, пошатываясь на ветру. Как и сам Бастиан, Кросс очень устал, и ему не помешала бы небольшая передышка, но сейчас для отдыха было явно неподходящее время. На негнущихся ногах Бастиан шел к учителю. Константин Кросс приехал в Даркенхолл, школу, которую возглавляла семья Бастиана, лишь затем, чтобы добраться до его кольца. Это кольцо Бастиан оберегал как зеницу ока. Чтобы заполучить желаемое, Кросс использовал новенькую ученицу, сыграв на ее чувствах к парню, заставил ее подобраться поближе и украсть у него кольцо. А Бастиан… Как только он мог позволить этой девчонке с фиолетовыми волосами и плетениями цвета оникса окрутить себя?.. Он забыл об осторожности, и в итоге Эбигейл Вудс украла его кольцо.

Кросс обманул их всех, но теперь Бастиан вернет себе то, что принадлежало ему, и наконец-то сможет исцелиться.

Кросс побледнел как полотно, когда Бастиан подошел к нему почти вплотную. Он понимал, что его противник пойдет на все, только бы вернуть кольцо, поэтому он резко развернулся и побежал по крышам. Бастиан следовал за ним, как хищный ястреб, не выпускающий из виду свою добычу.

Ониксовые плетения затягивали его кожу, глазные яблоки почти полностью почернели, а зрачки казались лишь тонкими вертикальными черточками на фоне зловеще-темных радужек. Но он чувствовал, что Кросс в панике, в ужасе, и поэтому ускорил свои шаги. Бастиан торжествовал. Ничто не могло его остановить. Кроме разве что…

– Нет… Нет-нет-нет, – вырвалось у него, когда поезд начал поворачивать. Там, за поворотом, виднелся густой лес, где высокие верхушки деревьев снова затеняли все рельсы. – Нет! – взревел он и побежал. Следовало добраться до Кросса до того, как поезд достигнет леса. Потому что в этом море теней он его уже точно не найдет.

Тут же до Бастиана донесся торжествующий смех. Кросс понял, что у него есть шанс скрыться, и метнулся в сторону спасительных теней.

Бастиан почти не чувствовал ветра, который чуть ли не сдувал его с поезда, настолько он сосредоточился на своей цели. И все же с каждым шагом он осознавал, что опоздает. Что он не успеет остановить его.

– Нет, – прошептал Бастиан, тщетно протягивая руку к Кроссу. Тот вдруг спрыгнул с поезда, рискуя переломать себе все кости, но не достиг земли: тень поглотила его намного раньше.

Бастиан в отчаянии опустился на колени. Поглощенные им плетения колотили по ребрам, как узники – по тюремным решеткам, будто чувствовали, что Бастиан окончательно ослабел и потерял контроль. Кожа начала трещать, и он с криком схватился за сердце. Старый шрам болел и пульсировал, боль обжигала, точно раскаленная магма, и мешала здраво мыслить. Кожа под ребром лопнула, и кровь тотчас окрасила его серую рубашку. Он хотел содрать с себя куртку и рубашку, желал увидеть, насколько плохо все обстоит, но даже на это у него уже не хватало сил. Он прижал ладони к крыше поезда, словно мог погрузить в нее пальцы, как нож в масло.

Осознание, как громом, поразило его: Кросс сбежал. Кольцо вернуть не удалось. А Эбби…

Ветер дул в лицо, и он часто моргал, но не осмеливался оглянуться назад. Потому что то, что осталось там, далеко позади…

Он не хотел этого видеть. Не хотел вспоминать. Думать об этом. Он совершил ошибку. Роковую ошибку, которая теперь будет стоить ему жизни.

Ярость внутри него все бурлила, кожа трескалась, кровь не останавливалась, и Бастиан бессильно закрыл глаза.

## Горькое утешение

Я отчаянно цеплялась за Тристана, потому что мой мир разваливался на части.

Сердце обливалось кровью. Мне будто нож в грудь вонзили. Бастиан меня предал. Он предал меня!.. К тому же эта абсолютная пустота в моей душе, которая давала мне понять, что именно Бастиан украл у меня, чертовски пугала. Я больше не чувствовала ни вины, ни угрызений совести. Там ничего не осталось. Только пустота.

Тяжелое рыдание вырвалось из моего горла, и я обрадовалась, что Тристан находился рядом. Я словно разбилась на тысячи осколков, но он не давал мне окончательно сломаться. Он поцеловал меня в макушку, в то время как поезд с Бастианом все отдалялся, осторожно вытер мои слезы и привлек к своей груди.

– Иди сюда, – прошептал он и крепче сжал в объятиях. – Вот так… И не думай о нем больше. Я с тобой. Я здесь.

Ощущения от этого были такими приятными: он гладил меня по спине, целовал в шею, чтобы утешить, говорил на ухо, что все будет в порядке.

Я уткнулась в плечо Тристана, обхватила его руками за шею и разрыдалась. Дыхание сбивалось. Я чувствовала себя совершенно беспомощной. Потерянной. И что гораздо хуже – брошенной.

– Эбби. – Волосы Тристана коснулись моей щеки. – Все будет хорошо, – повторял он, целуя меня в шею, в ухо, в висок. – Я тебе обещаю, – пробормотал он и чуть наклонился, так что его губы слегка коснулись моих. Такое нежное прикосновение, как перышко. – Теперь все станет хорошо. – У меня слегка закружилась голова. – Не бойся, – он прижался к моим губам, и головокружение утихло. Тристан мягко провел языком по моей нижней губе. – Ты не должна меня бояться. Я не такой, как мой брат, Эбби. Со мной ты в безопасности, – он поцеловал меня, при этом дрожа всем телом, как и я сама.

В глубине души я знала, что это как-то неправильно. Но вина… Я больше не испытывала чувство вины. Для меня сейчас не существовало чего-то правильного и неправильного. Мое хрупкое сердце словно раскололось. И если у меня когда-либо имелась какая-то сила, энергетика или как там ее еще назвать, то ее сломали, растоптали, разорвали, раздавили. Я не ощущала ничего, кроме пустоты. И поцелуй Тристана заполнил ее. Я перевела руки на его затылок и, когда его язык коснулся моих губ, поддалась этому робкому, ненавязчивому поддразниванию. Я больше не думала о Бастиане и его предательстве. Он бросил меня, втолкнул в пустоту, и мне отчаянно хотелось ее заполнить. Я просто хотела почувствовать, что во мне еще что-то осталось. Что я не одна. Не одна на этом жалком вокзале.

Я прижалась к Тристану. Рядом с ним было тепло. Спокойно. Его объятия казались спасательной шлюпкой посреди бушующего моря, но я не могла не думать о том, что в определенный момент в моей голове прозвучит голос совести, который упрекнет меня за то, что я делаю. Все-таки это как-то неправильно. Я углубила наш поцелуй. Нет, ничего не произошло. Голос молчал, пропал куда-то. Тенеходцы забрали часть моей души, практически опустошили меня. Осталось только место для воспоминаний. Для чувств, выходящих за рамки боли. Но угрызений совести я больше не испытывала.

«Целовать Тристана – это все равно что умереть и проснуться уже на небесах», – невольно вспомнила я слова Эсме. Что ж, вот и узнаю, правда ли это. Откуда только у меня такие мысли?.. Должно быть, это как-то связано с непривычной легкостью во мне…

Тристан обнял меня за шею, чуть запрокинув мою голову назад. Поцелуи стали еще более страстными, а вены на его руках потемнели. Он явно пытался бороться со своей яростью, я это видела. У меня снова закружилась голова. Его язык касался моего, мы оба задыхались, и я чувствовала, как бьется его сердце. Ощущала это кончиками пальцев. Но это головокружение… Оно пугало меня. Явно недобрый знак. Впрочем, душа моя почти опустела. Что еще он может забрать оттуда? Большего вреда уже не причинить.

Я всхлипнула и закрыла глаза. Тристан Тремблэй целовался как бог. С этим было трудно поспорить. И на мгновение его нежность стала приносить мне настоящее утешение. Тем не менее я понимала, что он хочет от меня большего. Он пытался проникнуть мне в душу, подбирался все ближе к моим плетениям. Да, он очень хотел коснуться ее…

– Поезд отправляется со второго пути, – вдруг прозвучало из динамика. Тристан мягко отстранился. Его синие глаза сейчас выглядели почти черными из-за причудливых узоров на радужке.

– Ну что ж, – прошептал он и легко поцеловал меня в лоб. – Давай-ка отвезем тебя домой.

Он задумчиво посмотрел мимо меня, протянул руку к чему-то, чего я видеть не могла. Я знала, что он рассматривает мои плетения. Его взгляд, такой напряженный, в то же время казался пронизанным легким неверием. Интересно, о чем он сейчас думает?.. Он помог мне подняться, мягко убрал волосы со лба, но мои плетения, точнее – то, что от них осталось, так и притягивали его взгляд. Потом он снова поцеловал меня. Только уже не в губы, а куда-то в уголок рта. Быстро и коротко. После чего усмехнулся, выглядя при этом очень довольным.

– Бастиан многое отнял у тебя, Эбби, – серьезно сказал Тристан, слегка сжимая мою руку. – Но теперь появилось место для чего-то нового, – он посмотрел мне прямо в глаза. – Возможно, все не так уж плохо, – добавил парень и повел меня в сторону кассы. Я так ему ничего и не ответила.


– Бастиан?! – крик Тристана пронесся по вилле Тремблэев, когда мы наконец прибыли. – Ты здесь, брат?

Я слегка поежилась: из дома повеяло приятной прохладой. Господи, столько всего произошло… Как будто весь день на американских горках прокаталась. Я уже просто не знала, что думать. Не понимала, что чувствую. Я целовала Тристана, и мне понравилось. Я думала, что после этого буду испытывать угрызения совести, но… нет. Вряд ли можно назвать их чувством вины. Или раскаянием. Сожалением. Я была измучена, обессилена, зла и разочарована, но чувствовала только эту жалкую пустоту. А все остальные чувства просто напоминали какие-то бледные отголоски.

Только пустота. А я этого не просила! Не хотела сейчас ощущать эту пустоту. Скорее всего, я этого просто не вынесу. Бастиан украл огромную часть моей души. А говорил, что мне станет легче, если он заберет мои страдания, заберет то, что меня угнетает и тревожит. Я буду чувствовать себя лучше, а он сможет утолить голод. Довольно-таки равноценный обмен.

Пока мы с Тристаном ехали на поезде обратно в Лондон, я все думала о словах Бастиана. Ведь он оказался прав. Мне было абсолютно безразлично, что человек, работавший здесь, в Даркенхолле, учителем, убил мою мать. Я почти не ощущала боли, хотя мой отец, которого я тоже считала мертвым, вероятно, остался в живых, только вот он, похоже, во мне совершенно не нуждался, раз за все те годы, что я моталась по приемным семьям, он обо мне даже не вспомнил. Я вообще ничего не чувствовала! Немыслимо! Господи, мне кричать хотелось, настолько неправильным все это казалось! И чем дальше мы отъезжали от Уэймута, тем более обременительной казалась мне эта пустота внутри меня, и я уже просто не знала, что делать. Я воспринимала все вокруг каким-то расплывчатым и приглушенным. И это пугало меня.

– Похоже, его здесь нет, – несколько озадаченно заметил Тристан и потянулся к мобильнику. – И никаких пропущенных звонков, никаких смс-сообщений…

– Мне вообще все равно, – пробормотала я, потирая руки. Хотелось испытать хоть что-то. Шагнув ближе, я прислонилась к Тристану, потому что рядом с ним я, по крайней мере, чувствовала тепло. Тепло, исходившее от его взгляда. Я знала, что он думает о нашем поцелуе. Как и я.

Тристан провел руками по своим белокурым волосам, ощупывая свежую рану на виске.

– Слушай, не мешало бы тебе врачу показаться, – предложила я и робко коснулась его волос над виском. – У тебя наверняка сотрясение мозга.

Слабая улыбка заиграла на его губах, и глаза снова стали ярко-синими.

– Ты что, переживаешь за меня? – спросил он и подмигнул мне с гримасой боли на лице.

– Не смешно! – я ткнула его кулаком в бок и кивнула в сторону стеклянной лестницы. – Я испугалась до смерти, когда Кросс ударил тебя этим молотом. Не делай вид, будто ты этого не понимаешь.

Тристан пропустил меня вперед и, поднимаясь по прозрачным стеклянным ступеням, я снова подумала, что вот-вот упаду.

– То есть ты бы жалела о моей смерти, теперь, когда ты знаешь, как хорошо мы подходим друг другу… Тот поцелуй, он… – Тристан густо покраснел и шумно выдохнул.

Неожиданно приятное чувство вновь заполнило пустоту внутри, и сердце забилось чаще.

– Придурок, – его близость выводила меня из себя, но я старалась не обращать внимания.

Тристан тихо рассмеялся.

– Тебе же понравилось, признайся.

В следующее мгновение он меня обогнал, а я задержалась на ступеньке на полпути. Кожу странно покалывало. Понравилось ли мне? Естественно. Вздохнув, я последовала за Тристаном на третий этаж.

Холодные бетонные стены с висящими на них картинами в стиле абстракционизма привлекали меня гораздо меньше, чем большие окна. А какой вид из них открывался!.. Я знала, что с террасы на крыше видно Тауэрский мост и небоскреб «Осколок» на противоположном берегу Темзы. Но в комнате Тристана я еще не бывала. Должно быть, в хорошую погоду вид отсюда был просто чудесный. Однако в данный момент все вечернее небо покрывали облака и, судя по всему, шел дождь.

Я вошла, немного смущаясь от того, что как раз в этот момент Тристан снимал рубашку. Он небрежно бросил испачканную кровью одежду на стул и почти сразу же исчез в соседней ванной комнате. Зашумела вода.

Закрыв за собой дверь, я медленно огляделась. Его комната походила на комнату брата, только у Тристана явно наблюдалась большая склонность к беспорядку. Повсюду были разбросаны книги, журналы, одежда и прочее барахло, а его кровать выглядела так, будто он только что встал. Дверца шкафа осталась чуть приоткрытой, и один кроссовок валялся перед широким диваном. У телевизора на полу лежали игровые джойстики, словно Тристан недавно играл в приставку.

Снаружи медленно темнело, и над Темзой поднимался туман. Как и в самый первый мой приезд в интернат, серая вода вызвала у меня мурашки по коже. Я снова потерла руки, чтобы немного согреться, и отвернулась.

Снова появился Тристан. Мой взгляд остановился на его мокрых волосах и обнаженных плечах, вокруг которых он обернул полотенце. Его живот напрягся, грудь вздулась, и отдельные капли воды скатились за пояс брюк. Уголок рта дернулся, словно он догадался, что я его разглядываю. Неудивительно, что в Тристана так легко влюблялись все девчонки.

Ну это же просто преступление – быть таким красивым.

– Что думаешь? Придется швы накладывать? – спросил он, разделяя пальцами волосы.

Я подошла к нему и осмотрела рану, чуть притянув его голову к себе. Запах геля для душа показался мне знакомым: его брат пользовался таким же.

– По-моему, все не так плохо.

– Не так плохо? – повторил Тристан и криво усмехнулся. – То есть тебе нравится то, что ты видишь?

– Не смешно! – я хлопнула его по груди. Он подошел еще ближе.

– Плетения твоей души нестабильны, сейчас они пробуждаются к новой жизни… Пытаются заполнить то пространство, которое образовалось после того, как Бастиан…

– После того, как он украл плетения моей души, – продолжила я за Тристана, откидывая со лба фиолетовые волосы. – И взамен ничего не оставил, – о, как же я злилась на Бастиана. Это из-за него я не чувствовала никаких угрызений совести и никакой вины после того, как поцеловала Тристана. – Твой братец украл часть моей души, хотя до этого клялся никогда больше этого не делать!

– Да прекрати, Эбби, – Тристан взъерошил волосы и чуть поежился, когда коснулся уха. Я видела, что ему нелегко защищать Бастиана. – Думаешь, у него оставался выбор? Кросса в любом случае следовало остановить.

Возможно, Тристан был прав, только я не хотела это признавать.

– Выбор есть всегда! – решительно возразила я и отступила на шаг назад. – Наверняка существует другой способ.

– И какой же? – Тристан посмотрел на меня с вызовом. – О каком другом способе ты говоришь, Эбби? Объясни, будь добра, – его голос стал мягче. – Я знаю, тебе больно. И поверь, я ни в коем случае не оправдываю Бастиана. Знаю только, насколько важно для него кольцо и что для брата обещание хранить его намного важнее, – тут он смутился и почесал затылок, – чем его чувства к тебе. И если бы он хоть немного послушал голос своего разума, то обязательно попытался бы с этим бороться, – задумчиво добавил он, глядя мне в глаза. – Чувства, эмоции… Понимаешь, они ослабляют хранителя кольца, делают его более уязвимым, – он пожал плечами. – И ты сама видишь, что из этого получается. Бастиан не может справиться с голодом, который настигает его, когда он приближается к твоим плетениям.

– Ты же вот как-то справляешься, – прошептала я едва слышно.

Тристан подошел ближе и поднес руку к моей щеке. Лишь какие-то миллиметры отделяли его от меня. Грудь парня находилась так близко, что я могла сосчитать капельки воды.

Так хотелось еще раз прижаться к этой крепкой груди и заполнить таким образом свою внутреннюю пустоту. И я знала, что сам Тристан не прочь утешить меня, чтобы я больше не терзалась из-за предательства его брата.

– Да, я выносливее, сильнее, чем он, – подтвердил он, и я почувствовала его желание. – Но, Эбби, ты не должна упрекать Бастиана в слабости, в том, что он не может устоять перед тобой и твоими прекрасными плетениями, – хрипло проговорил Тристан. Его палец мягко провел по моей щеке, вниз по шее, и мое тело откликнулось. По рукам и по спине вдоль позвоночника побежали приятные мурашки. Мое сердце забилось с непривычной легкостью. – Без кольца он будет снова и снова терять контроль при одном только взгляде на тебя, – его дыхание полоснуло по моей коже, и черный узор выступил на тыльной стороне руки Тристана.

Он судорожно сглотнул и остановился. Я, не мигая, смотрела, как черная паутина под его кожей проявлялась все отчетливее. Затем подняла взгляд и посмотрела прямо в глаза: так я не упущу момент, когда он потеряет контроль.

– Тристан, пожалуйста, – предупредила я и сделала еще шаг назад, но отступать мне было уже некуда – там располагалось окно. – Не надо, Тристан!

Я коснулась груди парня, и тепло его кожи заставило меня почти забыть о том, что могло произойти.

Он наклонил голову, и его губы почти коснулись моих.

– И даже если он сможет вернуть кольцо, – прохрипел Тристан, и темные полосы потянулись вверх по его шее, – он вряд ли сможет устоять перед тобой. Поверь мне, я сам сейчас едва держусь. – Тристан тяжело выдохнул и опустил руку, отступил на несколько шагов, так что мы больше не касались друг друга. – Бьюсь об заклад, что любой, кто с тобой свяжется, Эбби, обречен на смерть.

Он отвернулся и стянул полотенце со своего плеча, потом потер руки, словно мог просто вытереть черноту, обвившую его тело. Мельком он взглянул на меня через плечо, и от этого взгляда у меня кровь застыла в жилах. Его глаза потемнели, и теперь он походил на хищника, который уже держит в лапах свою добычу.

– Ты особенная, Эбби. Знаешь об этом? Особенная и неотразимая, – он бросил полотенце на спинку дивана и усмехнулся. – Шла бы ты к себе в комнату. Увидимся утром. Договорились?

– Утром? – переспросила я. Ухмылка Тристана стала только шире.

– Нет, если захочешь, можно и у меня на эту ночь остаться. Если пожелаешь, можем даже в одной кровати спать, но…

– Очень смешно! – я метнула на него свирепый взгляд и почувствовала, как кровь прилила к щекам. – Нельзя сейчас просто бездействовать.

Тристан пожал плечами.

– Мы и не бездействуем. Мы пытаемся успокоиться. Ведь так? Во всем этом хаосе мы не должны забывать, что Даркенхолл прежде всего старается держать планку и казаться совершенно нормальной школой.

Я шмыгнула носом.

– Вот именно, что только старается казаться. А на деле никому верить нельзя, на каждом углу – сплетни и обман.

Тристан рассмеялся.

– Туше. Тогда иди в свою комнату и посплетничай с лучшими подружками, – пошутил он, подмигивая, – потому что если ты останешься, Эбби, я за последствия не ручаюсь.

В его взгляде читалось чистейшее соблазнение.

Дрожа, я выдохнула и прижала руку к своему дико бьющемуся сердцу. Я ощущала, что в воздухе витало нечто большее, чем просто легкий флирт. Тристан достаточно часто говорил, как его привлекали мои плетения, как ему хочется их поглотить. И я знала, что это его вожделение сродни мучительному голоду Бастиана. Он мне это объяснял, рассказывал, как чувствует себя рядом со мной.

Меня интересовало, было ли это то, что он тогда имел в виду, или же это являлось чем-то большим.

– Увидимся завтра, – буркнул он, небрежно взъерошив волосы. Вода на его груди высохла, и теперь мне казалось, что я вижу, как бьется сердце парня. – Уходи сейчас же, иначе я уже не смогу гарантировать, что все будет в порядке. – Темные полосы снова выступили на его руках.

Я испуганно ахнула.

– Тебя, видимо, слишком сильно ударили по голове, – прохрипела я, пятясь к двери комнаты. – Ты ничего не соображаешь. Иначе ты бы не стал так говорить.

С этими словами я отвернулась и бросилась вниз по лестнице.

По дороге к школе я почти бежала и замедлила шаг, только когда достигла парка. Под подошвами туфель хрустел гравий, пахло дождем. Я запрокинула голову и всмотрелась в густую листву. Невольно вспомнился тот момент на колесе обозрения, когда мы с Бастианом смотрели сверху на эти кроны деревьев. Уже тогда мои чувства смущали меня. Но, по крайней мере, это были мои чувства. Мои настоящие чувства. Да, мои… А что теперь? Что настоящего во мне осталось?

Серые драконы на ступенях, ведущих в школу, смотрели на меня с удивлением, когда на этот раз я просто вошла внутрь, не задев их. Я пересекла холл и свернула в гостиную. Даже шагов не было слышно, когда я поднималась по ступеням: все звуки словно тонули в синем ковре.

Бастиан солгал мне, украл мою душу, а потом бросил. И я даже не могла сказать, что из этого считалось худшим предательством. Я понимала, что это причинит мне боль. Так оно и случилось – в первый момент, но теперь я ничего не чувствовала. Никакой боли. Никаких сожалений. Мне хотелось плакать обо всем, что я потеряла. Но слезы так и не пришли. Даже заплакать я не могла!..

Вот и моя комната. В глубине души мне очень хотелось, чтобы Эсме и Жасмин находились сейчас где-нибудь в другом месте. Мне нужно перевести дух. Снять с себя эту окровавленную одежду. А вот отвечать на вопросы или еще хуже – выдумывать оправдания – у меня не было ни малейшего желания.

Я надеялась, что в комнате никого не будет, я сама этого хотела, и все же чувство одиночества пронзило меня, как удар током, когда я вошла в пустую комнату. Жизнь и так не сахар, и каждый раз, когда происходило какое-то дерьмо, я оставалась с этим один на один. Как же я от этого устала – всегда справляться со всем в одиночку.

Стараясь не касаться пятен крови на одежде, я осторожно разделась. Эта кровь принадлежала не мне, а Кроссу. Как я тогда ткнула его карандашом в бок…

От одной мысли о случившемся мне стало плохо.

Через некоторое время, приняв душ и переодевшись в пижаму, я устроилась на подоконнике. На улице уже стемнело, и все, что произошло, сейчас казалось таким нереальным. Обхватив руками колени, я следила за дверью. Было уже почти девять. Эсме и Жасмин должны уже вот-вот вернуться.

Я ждала их, но все равно вздрогнула, когда дверь распахнулась, и мои соседки вошли в комнату, что-то с жаром обсуждая.

– Божечки! – Жасмин замерла на месте, увидев меня. – Эбби вернулась! – радостно воскликнула она и сгребла меня с подоконника в объятья, пока Эсме тщательно осматривала комнату, как будто подозревала, что я прячу кого-то в шкафу.

– Так ты одна? – кажется, она выглядела слегка разочарованно.

– А кого еще ты ожидала увидеть? – буркнула я, высвобождаясь из объятий Жасмин.

– Тристана, – Эсме подмигнула мне. – Я знаю, что вы двое что-то затеяли.

– Так ты была с ним все это время? – Жасмин взглянула на меня с нескрываемым любопытством и устроилась поудобнее на своей кровати. – Рассказывай скорее! Он правда так хорошо целуется, как все утверждают?

Я задохнулась и покраснела, что, конечно, не осталось незамеченным.

Жасмин восторженно завизжала и хлопнула в ладоши.

– Господи! Значит, это правда!

Я невольно рассмеялась. Эйфория Жасмин оказалась действительно заразительной. Прижав к себе подушку, я усмехнулась.

– Я же не все время находилась рядом с ним, – слукавила я, потому что Бастиан заранее объяснил, что по семейным обстоятельствам меня несколько дней не будет на занятиях. – Я хотела кое-что обсудить с приемной матерью.

Эсме подняла палец и, широко ухмыляясь, посмотрела на меня.

– Ха! Не все время, но все-таки была!

Жасмин снова восторженно запищала.

– Ты просто обязана нам все рассказать!

– А вот и нет.

Эсме рассмеялась.

– Давай сделаем так: ты расскажешь нам про поцелуи Тристана, а мы тебе о том, что здесь происходило в последние дни.

Жасмин закивала.

– Да, здесь действительно кое-что случилось! Мистер Кросс бесследно исчез, а Маргарет-Мод вчера выглядела хуже зомби. Поговаривают, что между ними что-то было. Как еще это объяснить? Вот и я не знаю. Так или иначе, у нас отменили уроки математики, и тренировки по антиагрессии у Бастиана теперь тоже не будет. Возможно, из-за гребли? Думаю, он участвует в каком-то соревновании или что-то в этом роде, поэтому…

– Вот ты дурочка, – Эсме ударила ее по голове подушкой. – Зачем же ты сразу все выложила? – прошипела она и стукнула еще раз.

Я только рассмеялась.

– О, это правда очень интересно. Ну, а я спать, – пошутила я, опускаясь на кровать, наигранно зевнула, накрылась одеялом с головой и сделала вид, что храплю.

Но тут же обе девушки изо все сил начали колотить меня подушками. Несмотря на одеяло, под которым пряталась, я чувствовала все их удары, и в какой-то момент мне стало не хватать воздуха, так что я вытянула руки и… засмеялась. Чистейшее безумие! Даже после всего, что пережила в последнее время, я все равно смеялась. Да, смеялась.

– Ладно, ладно. Сейчас расскажу, – произнесла я и села на кровати. Тристан сам сказал: «Посплетничай с подружками» – так почему бы и не сделать это? Я откашлялась, словно собираясь произнести речь. Девчонки затаили дыхание и смотрели на меня широко открытыми глазами, с трепетом ожидая мой рассказ. Какие же они забавные, я не могу…

– А целуется он… очень даже хорошо, – проговорила я, и сердце, как дикое, забилось в груди. Слова Тристана звучали у меня в ушах, и кровь снова прилила к щекам, когда я подумала о нашем поцелуе. – Да, вполне… Вполне нормально целуется.

Эсме и Жасмин так вскрикнули, что, наверное, услышали и на вилле Тремблэев, и я театрально зажала уши ладонями.

Сейчас, рядом с подругами, я едва ли не впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности и все же не могла отделаться от ощущения, что все, что я испытываю, какое-то ненастоящее.


Это нехорошее чувство не утихало и на следующее утро, когда, несмотря на все, что произошло, я сложила в рюкзак учебники английского и следом за Эсме и Жасмин поплелась в класс миссис Келли. При этом я то и дело незаметно оглядывалась. По крайней мере, мне казалось, что я делаю это незаметно. Возможно, Бастиан тоже находился где-то здесь? Или Тристан? Неужели он явится на занятия и просто сделает вид, что между нами ничего не было?

– Как спалось? – Я оглянулась и чуть не упала. Тристан подкрался так неожиданно. Одна скула у него сильно распухла, и синяк покрывал чуть ли не половину лица. Неудивительно, после такого удара молотом… При этом выглядел он достаточно расслабленным, когда смотрел на меня, чуть склонив голову набок. – Вид у тебя такой, будто тебе всю ночь снился я.

Он шагнул ближе, а я невольно отступила на шаг. Неужели он не понимает, что я чувствую себя очень виноватой? Да, чувство вины сейчас медленно возвращалось ко мне. Я чувствовала себя лицемеркой. Неужели он этого не понимает? Неужели не видит?..

Тристан огляделся, а затем решительно взял меня за руку и потянул за собой.

– Так что, – поддразнил он, – я снился тебе, солнышко?

– Да ты сам, похоже, до сих пор не проснулся. И кстати, выглядишь ты ужасно! – кончиками пальцев я чуть задела его синяк на лице. – Ты мне лучше скажи, что мы здесь делаем! Мы же не будем торчать здесь все занятия? Надо что-то предпринять.

Тристан смотрел на меня таким соблазняющим, таким поддразнивающим взглядом, что я невольно спросила себя, не играет ли он. Не шутит ли? Пусть даже для того, чтобы подбодрить меня.

Он театрально вздохнул.

– Пока что мы ничего не можем сделать. Остается только надеяться, что Бастиан поймал Кросса.

– Так Бастиан еще не вернулся?

– Уф! – Тристан сделал вид, что я врезала ему в живот. Неплохая, кстати, идея. – Я тут за тобой ухаживаю, а ты думаешь только о моем брате, – застонал он. – Ты так ранила мои чувства.

– О, ты это переживешь, я не сомневаюсь, – отозвалась я, вытаскивая из рюкзака учебник английского. – Так что? Значит, он здесь?

– Нет. Он не вернулся. И я не думал, что ты так по нему скучаешь.

– Я и не скучаю по нему ни капельки! Мне просто нужно срочно выяснить, что случилось с моим отцом, а поскольку он последовал за Кроссом, то, возможно, знает больше, чем я. Вот и все! – Я забрала волосы в высокий хвост и одернула рубашку. – Но встречаться с ним я больше не хочу! Мне есть чего бояться… Вдруг он снова подойдет ко мне слишком близко.

Тристан пристально изучал мои плетения. Это я поняла по его взгляду. Неужели он пытался уличить меня во лжи? Но в данный момент я совсем не лгала. Мне действительно было страшно. Только боялась я не Бастиана. А того, что он узнает о моем поцелуе с Тристаном. Я опасалась его реакции.

– Тебе нечего бояться, Эбби, – пообещал Тристан и сжал мою руку в своей. – Я с тобой. И я не оставлю тебя с ним наедине. Теперь, чтобы добраться до тебя, ему придется пройти мимо собственного брата.

Я сглотнула. Шею начало неприятно покалывать, и я вырвала руку. Эти слова… Это обещание? Или… угроза?

## Нет пути назад

Нервы были напряжены до предела. Ночь оказывала какое-то благоприятное воздействие на них. Кросс сбежал, а он потерял его след. Отчаяние от того, что все провалилось, обжигало, как огнем. Ему следовало успокоиться. И сделать это он смог только сейчас. Только здесь. У воды. Два дня он потратил на поиски Кросса. Тщетно. И в итоге сдался. Бастиан взвалил на плечо гичку и спустился к воде. Осторожно опустил лодку в воду, сел, взял весла, и сердце перестало так бешено биться. Дыхание становилось ровным и спокойным. Наконец-то… Он глубоко вдохнул прохладный ночной воздух, и ветер взъерошил его темные волосы. Хотя приближалось утро, темнота еще не отступила, так что он не боялся, что его заметят, и поэтому Бастиана не сильно заботило, как он выглядел. Явно паршиво. В несколько взмахов веслами он достиг середины реки. Все тело оплетали темные полосы, и, хотя плетениям Эбби не удалось разорвать парня на части, они все же порядком его потрепали.

Бастиан посмотрел на свою руку. На пальцах и запястье кровь еще не до конца засохла, а кровавые пятна на рубашке отчетливо виднелись даже в темноте. Без кольца, защищавшего его, плетения Эбигейл обладали слишком большой силой. Он не хотел умереть таким же жестоким образом, как и его отец, это вынуждало его держаться от Эбби подальше. Он с силой налег на весла, глядя сквозь туман на отражающиеся в серой глади Темзы огни города. Стояло раннее утро, но, как известно, Лондон никогда не спит. Даже сквозь туман, который, как одеяло, стелился над улицами близ Темзы, он мог различить огни машин и матовые полукруги вокруг уличных фонарей. Дальше, в воде, ниже Тауэрского моста, растворялся в тумане светлый корпус корабля. Бастиан внимательно следил за течением реки. Чуть ускорился. Гичка понеслась быстрее. Капли воды, которые случайно попадали на него, ощущались подобно лекарству. Он скользнул в ближайшую тень. Бастиан невероятно устал, но возвращаться домой был пока не готов. Только не без кольца. Он вернется. Чуть позже. Когда окончательно успокоит разум – гребля как раз отлично этому способствует. Когда ярость даст ему хоть немного передохнуть – а укротить ее помогут прыжки через тени.

Бастиан вздохнул. Будучи хранителем кольца, он столько лет управлял этими силами, которым сейчас не мог противостоять. Без кольца, без этого маленького кусочка металла под названием «виталинариум» он оказался абсолютно беспомощен перед ними. Хранитель!.. Слабак… Он понимал, что все эти проблемы именно от его чувств к Эбби, потому что эмоции ослабляют хранителей. Этот урок он усвоил еще раньше и все равно совершил ту же самую ошибку, влюбившись во второй раз.

– Черт возьми, Эбби, – прорычал он, направляя гичку в ближайшую лунную тень. – Почему же я никак не могу справиться с твоими плетениями?

Он с первого момента почувствовал, что Эбби не обычная девушка. Плетения других людей окрашивались в разные цвета – от красного до синего и черного. Да кто ему уже только не попадался!.. А вот плетения Эбби были цвета оникса. Всего один цвет. Пока он не поцеловал ее, он даже не замечал красные плетения ее сердца и голубоватые нити плетений ее памяти. Они едва различались, почти не проявлялись. Вся ее сущность – темные плетения души, где не существовало ничего, кроме боли. И как только она держалась до сих пор! Даже как-то не по себе становилось от этой мысли.

Она обладала невероятной внутренней силой. Бастиан восхищался ей, и с тех пор, как он частично от отчаяния, частично из мести поглотил душу своей мачехи Маргарет-Мод, он уже знал, откуда взялась эта необычная сила Эбби. Ее отец Джек работал кузнецом. И не каким-то обычным кузнецом. Он являлся прямым потомком человека, много поколений назад выковавшего из амулета жизни три кольца, одним из которых было то, которое охранял Бастиан. Тут он глухо и раздраженно рыкнул. До недавнего времени, конечно же.

Предок Эбби создал три кольца из таинственного виталинариума, позволяющего открыть ворота в мир мертвых. Кольцо души, которое находилось у Бастиана, кольцо сердца и кольцо памяти. Но с расщеплением металла проснулся и голод. Металл питался человеческими плетениями, и сила колец заставляла хранителей поглощать плетения – души, сердца, воспоминаний – и нейтрализовывать их в тени.

Бастиан осознавал возложенную на него ответственность. Он действительно вбирал в себя частички душ, но только тех детей, которые не знали ничего, кроме боли. Также он забирал души тех, кто позднее мог совершить серьезное преступление. Это он вычислял заранее. Таким образом он защищал детей, спасал их от самих себя.

Бастиан отдавал кольцу все, что оно требовало, и при этом помогал людям, пока не встретил Эбигейл Вудс.

Он поднял весла, и гичка сама поплыла по течению. Он тяжело дышал от напряжения, и пот стекал у него по спине. Его раны болели, но давление внутри немного ослабло.

Ему не следовало целовать Эбби. Нет, не следовало. Но он понятия не имел, что она – потомок того самого кузнеца. Не знал, что под влиянием виталинариума гены кузнеца изменились подобному тому, как кольцо передало свою силу всей семье Бастиана. Поэтому и Тристану приходилось поглощать частички душевных плетений, и ходить сквозь тени он тоже умел. Но, в отличие от хранителя колец, ему не удавалось преодолевать определенные барьеры, и он не мог проникать в души людей так же глубоко, как Бастиан сделал это с Эбби.

– Я тебя не прощу! Никогда тебя не прощу! – ее голос все еще звучал в его голове. Голос Эбби. Хотя, когда он забирал ее плетения, она молчала, потому что в этот момент Бастиан целовал ее. Тем не менее он слышал этот голос, слышал именно эти слова, потому что и она побывала у него в голове. Ее ярость и презрение взорвались внутри него, как бомба. Что ты со мной сделал? И за что? За что? И сейчас он чувствовал себя совершенно разбитым, потому что сожалел о случившемся. Раскаивался – и в то же время нет. Потому что Бастиан понимал: у него не было другого выбора.

Он бросил взгляд на школу Даркенхолл. Она осталась там. Ждала ли она его? Что бы сказала, если бы они встретились? Подошла бы к нему? Накричала бы? Сможет ли она когда-нибудь снова довериться ему до такой степени, чтобы снова поцеловать его?

Бастиан вздохнул. Думать сейчас о поцелуях с Эбби совсем уж неуместно.

Он же хранитель кольца. У него есть определенные цели и обязательства. Медлить нельзя. Особенно сейчас, когда он, проникнув в душу мачехи, выяснил планы Константина Кросса и группы его сообщников на кольцо души. Он не мог так просто отделаться от чувств и стремлений, но сейчас в первую очередь он поразмыслит над тем, как остановить Кросса.

К лодочному сараю он шел пешком, не перепрыгивая из тени в тень, и все его мышцы горели, когда он наконец выбрался на берег, вытащил гичку из воды и отнес ее на место. Рубашка вся промокла от пота. С тоской посмотрев в сторону общежития школы, где наверняка находилась Эбби, он скользнул через тень в свою комнату. Снял с себя потную окровавленную майку, при этом случайно задев шрам под сердцем. Он снова будто вспыхнул и начал кровоточить.

Пути назад не было. Все, что произошло, случилось не зря. Он открыл кран и посмотрел в зеркало. Темная паутина на его коже поблекла, и тот, кто увидел бы его сейчас, ни за что не догадался бы, кто он такой. Никто не понял бы, что он только что вернулся с миссии по спасению мира от Константина Кросса.

И еще Бастиан знал, с чего лучше всего начинать.

## Светоносец

В темноте мраморные статуи ангелов, стоящих у входа в мавзолей, больше походили на демонов. Внутри у Кросса все горело, а кольцо на пальце больно обжигало кожу. Кладбище уже полностью погрузилось во мрак, и туман клубился между рядами могил. Было холодно и душно, и все же на лбу у него выступил пот.

Скорчившись от боли, Константин еле добрался до мавзолея. Его хрипы звучали неестественно громко. Последние несколько дней он ходил по лезвию и сейчас чувствовал себя совершенно вымотанным. Ныло все тело. Гравий под его нетвердыми шагами хрустнул, и он остановился, чтобы осмотреться. Деревья покачивались на ветру, зловеще шелестя листьями.

– Оторвался! – со стоном проговорил он и поспешил под изящный свод мавзолея.

Мельком взглянул на часы, а затем, стараясь не обращать внимания на боль, вытащил расческу из кармана рубашки: во время побега от Бастиана Тремблэя волосы совсем растрепались. Хотя в последнее время его почти не интересовало, как он выглядит со стороны, но казаться слабым и жалким ему совсем не хотелось, особенно учитывая, с кем ему сейчас предстоит говорить. Он сплюнул себе на ладони, а затем пригладил кончики волос и снова провел по ним расческой. Коснулся глаза – тот сильно распух. Тут плевок бы не помог. Остался бы шрам. Он скривил лицо и застонал, продолжая приводить себя в порядок. Вид у него сейчас, должно быть, как после схватки с диким медведем. Частички плетений Эбигейл Вудс все еще пытались вырваться из его тела, из подмышек, из пупка… К тому же эта фурия ткнула его карандашом в бок. Не слишком серьезная рана по сравнению с остальными. Ткань брюк прилипала к ногам, и, когда он поднял руку, боль до сих пор не отступила, хотя кровь уже успела свернуться. Казалось, все его тело сейчас состояло только из боли, которая и не думала утихать: поглощенные плетения все пытались сломать ему кости. Он провел кольцом по шее, по груди… Удивительно, но это сработало. По крайней мере, на некоторое время ему стало немного легче.

Измученный и обессиленный, Кросс прислонился к мраморной колонне у могилы ребенка. Его тень сливалась с тенью от статуи ангела, и ему стоило только протянуть руку, чтобы пройти сквозь нее и чуть ослабить бушевавшую внутри боль, но он этого не хотел. Потому что, хоть боль его и мучила – могла даже раздавить и уничтожить его, не будь на нем сейчас кольца души, – он чувствовал себя таким могущественным, как никогда.

Он обладал волшебным кольцом. Вобрал плетения другого человека, и окружающие его тени теперь казались ему книгой, которую он уже сотни раз видел на полке, но теперь наконец-то смог разобрать шрифт. Этот день, его прыжки сквозь тени… Пожалуй, это стало самым волнующим, что он когда-либо испытывал. Он словно заново родился.

Кросс счастливо рассмеялся, но тут же схватился за ребра. Снова боль. И все же, несмотря на нее, он все равно чувствовал себя богом.

Он был светоносцем!

Задыхаясь от восторга, мужчина воздел руки к небу. Силы снова вернулись. Теперь он мог бы вернуть то, чего так долго жаждал. Нет, больше ничто и никто не сможет его остановить!

Скрип шин по щебню вернул его в реальность, и он опустил руки. Расправил плечи и ждал, по-прежнему стоя неподалеку от спасительных теней.

Машина приближалась. Потом появилась еще одна. Прожекторы прорезали туманные сумерки, и окружающие надгробия приобрели едва заметные очертания. Прямо перед мавзолеем остановился черный лимузин. Из другой машины вышли двое мускулистых охранников. Послышался характерный треск рации, и, хотя свет фар бил прямо в глаза, Кросс догадался, что эти парни вооружены. Они внимательно осмотрели окрестности. Только тогда из лимузина вылез человек, с которым Константин собирался здесь встретиться.

Он инстинктивно сжал кулаки и глубоко вдохнул, чтобы выглядеть более расслабленно, чем был на самом деле. Шагнул навстречу Заку Морану, но прежде, чем он успел сказать хоть слово, тот рявкнул на него:

– Черт побери, Кросс! Вы хоть знаете, сколько сейчас времени?

Кросс почувствовал себя застигнутым врасплох. Его напряженные плечи слегка подались вперед, и ему пришлось зажмуриться, чтобы придать своему голосу необходимую решимость.

– Только не говорите, что до этого никогда не срывались посреди ночи ради важного дела.

Моран фыркнул.

– И насколько же это важно?

Константин сглотнул. Презрение в голосе Морана порядком его разозлило. Не пытаясь скрыть раздражение, он похлопал ладонью по мраморному саркофагу.

– Зависит от того, насколько важен для вас ваш ребенок, – сердито отозвался он. – Вы хотите ее вернуть или?..

Он злорадно хмыкнул, заметив, как Моран побледнел.

– Руки прочь, Кросс, – пригрозил он и подошел к Константину. – И не смейте сюда больше приходить! Могила моей дочери не то место, где я веду переговоры!

Константин кивнул и невозмутимо вытер пот со лба. Все шло немного не по плану. Даже совсем не «немного».

– Они ищут меня! – Кросс постарался оправдать выбор места встречи. – Я не могу вернуться домой. Вы же не думаете, что Тремблэи решили просто подарить мне кольцо души?

Лицо Морана чуть смягчилось, и он утвердительно кивнул.

– Следовало ожидать, что это произойдет. А вы что же, не приняли никаких мер предосторожности? У вас нет надежного укрытия? – он посмотрел на Константина, словно пытаясь понять, в здравом ли он сейчас уме. – Что вы будете делать дальше? Вы об этом подумали? Как вы собирались защищать кольцо души? Добывать кольцо сердца и кольцо памяти?

Константин пригладил растрепавшиеся волосы.

– Ну, я…

– Как хорошо, что я и сам знаю, что делать дальше.

– У меня тоже есть план, я…

Моран махнул рукой.

– Братья уже знают, что мы задумали. Бастиан выкачал душу из Маргарет-Мод, – тут он покачал головой. – Ох, бедняжка Маргарет… Обидно за нее, она ведь так нам помогала… А теперь просто жалкое создание!

Константин с трудом подавил тревогу. Ведь Маргарет-Мод действительно поддерживала его, делала все, чтобы он смог заполучить кольцо души. Много, много лет… Его верная напарница даже вышла замуж за тогдашнего хранителя. А сам он каждый день забирал малую частицу ее души, чтобы кто-нибудь случайно не раскрыл их план. Сейчас же дело приняло новый поворот. С Тремблэями шутки плохи. И теперь они шли за ним по пятам.

Он поднял глаза и посмотрел на миллиардера. Он ненавидел его надменный вид, его презрение ко всему, что он, Кросс, делал. И все же в данный момент без его помощи было не обойтись.

– Бастиан Тремблэй потерял контроль. Без своего кольца он продержится максимум две недели. Думаю, он и сам осознает все риски и потому приложит все усилия, чтобы вернуть то, что принадлежит ему.

– Я мог бы хранить кольцо в надежном месте, – предложил Моран. Константин только хмыкнул.

– Вы же не думаете, что я его сниму?! – весело воскликнул он и поднял кулак, чтобы украшение сверкнуло в свете прожектора. – Мне нужна защита и немного времени, чтобы оправиться после всех пережитых волнений, но кольцо останется у меня.

Моран мрачно посмотрел на него, однако не проронил ни слова.

Константин чувствовал себя неуютно под этим взглядом и поэтому продолжал говорить.

– Эта девушка, Эбигейл… Она, должно быть, знала, что ее отец жив, иначе не появилась бы в Уэймуте. Джек Вудс устроил там кузницу. Вряд ли это случайность.

Моран кивнул и нежно погладил мраморную крышку гроба, под которой покоилась его дочь.

– А она знает, где он сейчас?

Кросс пожал плечами.

– Возможно. Кажется, она хорошая актриса. Я ведь и сам сначала поверил, что она не в курсе, что ее отец выжил в той аварии. Она так убедительно разыграла негодование, когда я сказал ей, что он, возможно, еще жив. И Тремблэями она очень умело манипулировала, чтобы украсть кольцо. Ее плетения чернее ночи. Вина, боль и агония переплетены в ней так плотно, что трудно определить, когда она лжет. Эбигейл вполне может знать, где скрывается ее отец.

– Значит, надо спросить ее, – Моран стряхнул пылинки со своего пиджака. – В конце концов, она нам все расскажет.

Константин кивнул. Его первостепенной задачей было найти кольца. Затем ему понадобилась бы помощь единственного кузнеца Англии, способного расплавить их. И чем быстрее они его найдут, тем лучше. Медлить никак нельзя. Он нуждался в виталинариуме, только это могло облегчить боль его единомышленников. Он был светоносцем!

– А что, если она не захочет говорить? – спросил Кросс, потому что цель казалась ему такой близкой – и в то же время такой недостижимой.

Моран поджал губы и холодно посмотрел на него.

– Маргарет-Мод тоже не хотела говорить. Тем не менее Бастиан нашел способ сломать ее. Вы поглотили часть души Эбигейл, значит, теперь можете тщательно ее изучить. Рано или поздно правда выйдет наружу. Лучше, конечно, чтобы это случилось пораньше.

Кросс поежился. Теоретически он действительно осмелился бы сделать это, но за это пришлось бы заплатить ужасную цену. Уже сейчас плетения девушки могли в любой момент разорвать его на части. Рука машинально потянулась к синяку под глазом. Исследовать душу Эбби так, как это представлял себе Моран, Константин считал настоящим самоубийством. Но перед Заком он не хотел казаться слабым, поэтому лишь молча кивнул.

Миллиардер и не ожидал ничего другого.

– Итак, Эбигейл Вудс. Где мои люди могут найти ее?

– Что вы задумали?

– Хочу побеседовать с ней. Но для этого хорошо бы заранее выбрать место встречи, не так ли?

– Вы хотите ее похитить?

Моран усмехнулся.

– О чем это вы, Константин? Я не собираюсь никого похищать. Я сейчас поеду домой, выпью с женой чашечку чая на завтрак. Что же до вас… – он пренебрежительно поднял одну бровь. – Думаю, вам будет лучше поднабраться сил в моем медцентре. Потому что выглядите вы, мягко говоря, неважно, и это может привлечь нежелательное внимание. Там Тремблэи вас искать не будут. Там вас вообще никто не будет искать. Мои ребята вас отвезут.

«Безопасность – это, конечно, хорошо», – подумал про себя Константин. Он был невероятно измотан, и буря глубоко внутри не давала расслабиться ни на минуту. Ему требовался хороший отдых. Притом стоило поскорее привыкнуть к кольцу. Единственное, чего он сейчас хотел, это покой в душе. Однако еще больше он хотел увидеть свою жену Лизбет. Он снова вытер пот со лба.

– И как мы тогда доберемся до девушки? – спросил он. – Вы что, хотите просто похитить ее из комнаты общежития? Думаете, никто не заметит ее отсутствия?

Моран закатил глаза.

– Послушайте, это уже моя забота. Не ваша. Я дам вам знать, когда она будет у меня.

С этим Моран отвернулся и склонился над мраморным саркофагом, легко коснувшись губами светлого камня, а затем, не сказав больше ни слова, покинул мавзолей. Хлопнула дверца, взревел мотор. Лимузин тронулся с места.

– Зак приказал, чтобы я отвез вас в медцентр, – крикнул один из вооруженных охранников, указывая на машину сопровождения. – Так что поторапливайтесь. Не хочу возиться с вами всю ночь.

Кросс снова сжал кулаки. Ни Моран, ни его люди не питали к нему должного уважения. Они не знали, кто он? Или, может, не понимали? Он протянул руку в тень рядом с собой и вышел прямо перед охранником. Тот вздрогнул и потянулся за пистолетом под курткой. Константин только ухмыльнулся.

– Не переживайте, я уже готов ехать, – подчеркнуто дружелюбно отозвался он, снова нырнул в тень и оказался в машине. Нет, этот здоровяк не мог причинить ему вреда. И это его веселило. Кросс не мог дождаться, что произойдет, когда он наденет и два других кольца.

## Желание не стихает

Прозвенел звонок, и все вышли во двор на перемену. Тристан не мог отвести от Эбби взгляда. Она сидела на лавочке под дубом и листала книгу. Но мысли ее витали где-то очень далеко, и в содержание книги она едва ли вчитывалась.

Сам он тоже мысленно перенесся куда-то прочь от Даркенхолла, почти не слыша своих приятелей, вовсю обсуждавших, какую вечеринку они закатят в следующую пятницу. А он все смотрел на Эбби. Ее красота сводила с ума, а плетения завораживали. Конечно, они стали значительно тоньше после того, что сделали с Эбби Бастиан и Кросс. И теперь Тристану казалось, что остатки ее душевных плетений кружились вокруг нее в каком-то ритуальном танце. Они двигались намного быстрее и свободнее. Но это касалось не всех плетений девушки. Он не сводил взгляда с бледного пурпурного пятнышка, очерчивающего плетения ее сердца. Они выглядели такими хрупкими, едва пульсировали. Но все же… они прекрасны! А как они засияли, когда Тристан поцеловал Эбби!.. Ее сердечные плетения еще были очень слабыми. Но Тристан знал, что это можно изменить. И он мог это сделать.