# Служба внешней разведки. Игра на упреждение

Игорь Антошенко

Утратив прежнюю экономическую мощь и лидерство в стратегических наступательных вооружениях, США стали медленно, но неумолимо терять господствующее положение. Острое желание остановить процесс, после тщетных попыток надломить экономику Китая и военное усиление России, толкает их на отчаянный шаг – применение биологического оружия, замаскированное под естественные эпидемии. Неудачная атака на Китай побуждает видоизменить подход, заложенный при ударе по России. Службе внешней разведки становится известно нахождение лаборатории, где разрабатывается новая стратегия. Через западных журналистов поднимают шум по поводу экологических проблем в этом регионе и доводят дело до того, что правительство страны пребывания вынуждено запросить международную научную помощь. В группу российских ученых, отправляющихся туда, включить именитого специалиста или военного микробиолога, не раскрыв интереса к лаборатории, невозможно. В силу чего приходится послать молодого, но талантливого ученого – женщину.

## Глава 1. В кабинете ректора

День не задался с самого начала. Уже выходя из квартиры, Аннушка вспомнила, что не выключила компьютер и не проверила газ. Возвращаться – дурная примета, но выбора не было. Открыв дверь, не снимая обуви, пробежала в комнату и, выдернув вилку, метнулась на кухню. Зацепившись за порожек, чуть не грохнулась в прихожей, устоять помогли широко расставленные руки. Осторожно опустив глаза, взглянула на ногу. Пальцы ныли, однако проблема крылась в другом – лямки на босоножках разлетелись в хлам. Порывшись в кладовке, отыскала старые туфли на низком ходу, хорошо, что не выбросила. Вскочив в находку, словно в тапочки, захлопнув дверь и провернув ключом нижний замок, она наконец зашагала по лестнице.

На улице ждал новый сюрприз. Выращенный жильцами из маленького крикливого недоразумения кот Атас, спавший, уложив голову на бордюр, услышав приближающиеся шаги, подскочил и, перелетев тротуар, скрылся в зарослях палисадника. Остановившись у роковой черты, Анна Сергеевна не знала, как поступить: зверюга вроде свой, но всё-таки чёрный. «Тася, кис – кис», – попыталась подманить она пушистого хулигана в надежде заставить перебежать в обратную сторону. Но не тут-то было, разбойник залёг в разросшейся зелени.

Хорошо, что со двора был второй выход. Развернувшись, девушка поспешила к нему, хотя в обычных условиях старалась миновать. Сердце подсказывало: приключения ещё не закончились. На скамейке у первого подъезда сидела Клавдия Ивановна – самая старая жительница дома. Никто не знал, когда она ложилась отдыхать, но вся жизнь в округе протекала под её неусыпным контролем. Поравнявшись с местным «жандармом», Аннушка демонстративно взглянула на часы, всем видом показывая, что опаздывает, но это не помогло.

– Анька, подь сюды, – прошипела старуха.

– Что-то случилось? – настороженно и в тоже время участливо спросила женщина.

Выждав, пока «жертва» подойдёт ближе, окинув объект с ног до головы, «смотрящая» ядовито заметила: «Будешь ходить как лахудра, замуж не выйдешь. Вон у Эллочки из десятой в субботу свадьба».

В заправленной в джинсы рубахе, с короткой стрижкой и переброшенной через плечо сумкой, мало походившей на дамскую, Анна Сергеевна выглядела как угловатый мальчишка. На вид ей было двадцать – двадцать три, отчего называть по имени отчеству не поворачивался язык. Но существовало одно «но»: в реальные тридцать два кандидат наук, биолог Ковалёва преподавала в Петербургском университете и через неделю готовилась защитить докторскую.

Отмахнувшись от выжившей из ума соседки, прибавив шаг, барышня странного вида двинулась в сторону остановки. Сегодня были две последние лекции. Деканат пошёл на встречу, расписание подкорректировали так, чтобы до заседания диссертационного совета образовалось пять свободных дней.

Большинство студентов обожали Ковалёву. Даже сложный материал она излагала просто и доходчиво. Откуда в её голове брались необходимые образы, сравнения и аналогии, не ведал никто. Порой доходило до смешного, когда оставшиеся после лекций «лоботрясы» просили прояснить моменты, не входящие в читаемый курс, поскольку более старшие и титулованные преподаватели не могли растолковать их внятно. Единственной сложностью в отношениях, по мнению «грызущей» науку братии, было то, что Анна Сергеевна спрашивала жёстко. Поблажек не делала, оценивала по справедливости. Студентов, за которых просили, терзала с особой тщательностью. Но были и те, кто её откровенно ненавидели. Эти «школяры» привыкли закрывать умственные проблемы финансовой составляющей, а за попытку дать взятку Ковалёвой можно было вылететь из университета.

Закончив изложение материала за несколько минут до звонка, лектор произнесла привычную, стандартную фразу:

– Вопросы есть? – И, обведя аудиторию взглядом, не обнаружив поднятых рук, добавила: – Вот и хорошо, встретимся на экзамене.

– Как? – раздался голос с задних рядов. – А консультация?

– Проведёт Мария Фёдоровна.

– У-у-у… – недовольный гул стал резонировать под высоким потолком.

– У меня защита, – оборвала она не нужные эмоции, и «у» плавно перетекло в понимающее «а».

– Валить-то сильно будете? – знакомый голос заставил поднять глаза.

– Оценки по знанию предмета, – сделав паузу и хитро улыбнувшись, Аннушка добавила: – Хотя вам, Строганов, следует готовиться более основательно. Вот к вашему другу Болдыреву будет снисхождение.

– Это дискриминация, причём не в ваших правилах, – недовольно пробасил тот же голос под хохот аудитории.

– Гуляете вместе, – преподаватель утверждала, а не спрашивала.

– Вы и это знаете? – парень был явно удивлён.

– Не поверите, тоже была студенткой и ничего не забыла.

– И в чём разница между нами?

– Вы садитесь на «галёрку», где можно спать, а он – в первый ряд, чтобы слушать лекцию.

– Вот же хитрюга, – прозвучало в ответ.

Возможно, пикировка со студентом, веселя присутствующих, продолжилась бы еще, но раздался звонок. Дверь распахнулась, и в аудиторию влетела Клавочка – секретарь «хозяина» факультета.

– Анна Сергеевна, срочно к начальству! – выдохнула она, переводя дух.

– К Алексею Петровичу? – уточнила Аннушка, имея в виду декана.

– К Аристарху Фёдоровичу.

Услышав имя ректора, Ковалёва обомлела.

– Ему-то моя персона зачем? – то ли спросила, то ли размышляла она вслух.

– Не знаю, – поспешила ответить Клава.

Побросав бумаги в сумку и привычным движением накинув её на плечо, обескураженная женщина зашагала к двери, перед которой уже расступались молодые люди, слышавшие разговор.

Торопливо преодолевая коридоры и лестницы, Аннушка пыталась понять, чем обусловлено негодование высокого начальства. Не иначе наверх попала жалоба недовольного оценкой студента. Хотя обычно такого рода инциденты не выходили за пределы факультета, а то и кафедры. Кроме того, прошлые проблемы улеглись, а новая сессия ещё не началась. Но ломать голову уже было некогда: «Сейчас узнаю», – подумала она, открывая дверь в приёмную.

– Ковалёва? – пренебрежительно глянув поверх очков, спросила идеального вида церберша, охранявшая вход к шефу.

– Да, – девушка ощутила себя замухрышкой, разглядывая наряд перегородившей путь дамы.

– Заходи, ждут, – демонстративно обращаясь на «ты», изрекло лицо с внешностью фотомодели и, скривившись, добавило: – Куда катится мир.

Оказавшись в кабинете, женщина замерла, не решаясь пройти дальше. «Вот же Атас, гад. Из-за него весь день кувырком, а сейчас ещё и шкуру сдерут, – мелькнуло в голове. – Не дождёшься больше вкусненького», – подумала она, зная, что дальше угрозы дело не пойдет.

– Анна Сергеевна! Что же вы не проходите? – на удивление мягко произнёс Аристарх Фёдорович.

Поднявшись с кресла, ректор пошёл навстречу и, нежно подхватив под локоть, усадил на стул в углу огромного Т-образного стола напротив своего места.

– Голубушка, вам предстоит отправиться в загранкомандировку в составе группы учёных Московского университета на Соломоновы острова. Правительство Папуа – Новая Гвинея обратилось к мировому сообществу, в том числе и к руководству нашей страны, с просьбой оказать научную поддержку и разобраться в вопросе появления у них необъяснимых мутаций растительных и животных организмов. Предположительно, явление обусловлено необычной вулканической активностью. Изначально, как всегда, тревогу забили журналисты. – Ректор хотел добавить ещё что-то, но неожиданно замолчал.

– Почему я? – действительно недоумевая, поинтересовалась девушка. – У москвичей что, нет своего специалиста?

– Не знаю, милочка, решение принимали выше.

– Когда быть готовой?

– Отбываете через три дня.

– Как? – она едва сдержалась, чтобы не заплакать, защита летела в тартарары.

– Какие-то проблемы?

– Через пять дней диссертационный совет, – ещё питая надежды, поникшим голосом проговорила огорошенная женщина.

– Придётся отложить. – По тому, как это было сказано, Аннушка уяснила: попытка отказаться будет стоить больших проблем.

– Насколько командировка?

– Минимум полгода, но скорее всего больше.

Выслушав сроки как приговор, Анна Сергеевна опустила голову почти до уровня плеч. Теперь преподаватель больше походила на школьника, получившего нагоняй от директора.

– Можно идти? – спросила барышня, вот-вот готовая расплакаться.

– Пока нет. Вам следует переговорить с Александром Степановичем.

Аристарх Фёдорович кивнул головой вглубь просторного помещения. Только теперь Аннушка разглядела в кресле недалеко от двери небольшого роста мужчину. Заходя внутрь, девушка настолько была загипнотизирована «фигурой» шефа, что не заметила его. Поднявшись, незнакомец не спеша двинулся к столу, кивком головы подав знак хозяину кабинета.

– Располагайтесь, – забормотал казалось бы всесильный начальник. – Всё в вашем распоряжении, я ухожу.

По тому, как заискивающе «гроза» университета смотрел в глаза гостя, было страшно подумать, какими полномочиями и возможностями обладал этот человек.

Присутствовавшая при сём женщина пожалела, что не улитка и не имеет возможности укрыться от подступившей опасности.

Дожидаясь, пока Аристарх Фёдорович закроет дверь, мужчина, бесцеремонно сняв хорошего кроя серый пиджак и набросив на спинку стула, уселся напротив. Пару минут он пристально смотрел на собеседницу блеклыми, почти выцветшими глазами, в которых отсутствовали какие-либо эмоции. Аннушка успела заметить, что незнакомец обладал плохо запоминающейся внешностью. Встретив его через пару дней в другом наряде, пожалуй, не узнала бы.

– Анна Сергеевна, расслабьтесь, вас никто есть не собирается, – шутя, произнёс он мягким, почти бархатным голосом, но легче от этого не стало.

Подтянув к себе дипломат, который перед этим водрузил на стол, Александр Степанович вынул небольших размеров чёрный прибор и активировал устройство.

– Что это? – решилась девушка на первый вопрос.

– То, что обеспечит конфиденциальность, даже если вашего шефа контролируют, – он демонстративно окинул кабинет взглядом и покрутил поднятым вверх пальцем, намекая на прослушивающие устройства.

– Это обязательно? – с наивной обречённостью спросила собеседница.

– Скоро поймёте.

Теперь мужчина протянул вынутый вместе с аппаратом лист бумаги.

– Подписка о неразглашении.

– Даже так, – было видно, что девушка удивлена.

– Без этого никак, – незнакомец развёл руками.

После подписи, убрав бумагу, неторопливо проронил:

– Поговорим о деле. Мне не нравится, что вы расстроены. В чём проблема?

– Три года работы коту под хвост, – заметно всхлипнув, произнесла она.

– Вы о чём?

– Через пять дней защита, а уехать придётся через три.

– Вернётесь, всё уладится, – лукаво улыбнувшись, сидевший напротив человек попытался успокоить барышню.

Но, будучи расстроенной, Ковалёва восприняла ухмылку как издевательство, и негодование в душе пересилило страх.

– Всему своё время, через год тема может утратить актуальность. Мои конкуренты, работающие в этом направлении, получают огромную фору, – с обидой в голосе выпалила она.

– Согласен… Не справедливо, – собеседник и вовсе рассмеялся, – но эту проблему не сложно решить, – проговорил он уже серьёзно.

– Отъезд можно отложить? – поинтересовалась Аннушка с надеждой в голосе. – На три дня, думаю, за это время ничего не произойдёт?

– К сожалению, нет. Но есть другой путь.

– Какой? – машинально спросила девушка, утратив замаячившую было радужную перспективу.

Александр Степанович вновь открыл дипломат и, что-то вынув, протянул новой знакомой.

– Возьмите.

– Что это? – глаза бедняжки заволокли слёзы, она не видела, что берёт в руки.

– Ваш диплом доктора наук.

– Но как?… Защиты же не было.

– Анна Сергеевна, вы сторонница формальностей? Какой в них смысл, если члены совета не имеют возражений и высказались за?

– По закону, – начала было излагать недоумение не осознавшая произошедшего барышня, но её оборвали:

– Ваши знания и опыт нужны стране, неужели полагали, что не пойдут навстречу?

Аннушка испытывала двоякое чувство, душу наполняла радость в связи с достижением цели, но это важное в жизни событие ранее виделось иначе.

– Единственная просьба – воздержитесь от афиширования сего факта, почему – поймёте по ходу разговора. Теперь о деле. Забудьте ерунду, сказанную Аристархом Фёдоровичем, ему озвучили официальную версию. По данным внешней разведки, на островах, куда отправляетесь, расположена лаборатория, под прикрытием решения гуманитарных проблем занимающаяся разработкой биологического оружия. Есть основания полагать, что именно там создан некий ключевой элемент предстоящей атаки на страну. Необходимо понять, что это. Шумиха в прессе – вспомогательная операция, позволяющая легально отправить туда своих специалистов.

– Постойте, – окончательно придя в себя, оборвала собеседника Ковалёва. – Рада помочь, но для решения задачи необходим узконаправленный специалист, идеальный вариант – военный микробиолог.

– Увы, их не так много, и все на контроле ЦРУ. Титулованного специалиста отправить также нельзя, вскроется интерес к объекту, работы свернут и перебросят в другое место, ищи их потом. Нужен человек, обладающий обширными знаниями и интуицией, но не слишком засвеченный в научном сообществе. Выбор пал на вас. Тем более, как утверждают военные, ваши обе диссертации охватывают сферу возможных направлений работы противной стороны. У них должна возникнуть иллюзия, что министерство подошло к проблеме формально, отправив людей не решать её, а пожить за границей за казённый счёт. Именно поэтому отложите диплом подальше и до завершения командировки никому не показывайте. Прибывших обязательно будут проверять, проще всего через родственников, друзей и знакомых. Для них вы по-прежнему кандидат наук, преподаватель и не больше. Кстати, ваши работы после рассмотрения в Министерстве обороны переходят в разряд секретных.

– Пока не совсем понимаю, что предстоит делать.

– Не переживайте, прибудете на место – разберётесь. Из группы об истинной цели командировки не знает никто. Все они – вынужденное прикрытие. Держаться следует ровно, но относится с опаской, угроза может исходить даже от своих. В официальных отчётах будете писать всякую ерунду, безусловно, не откровенную глупость, но чтобы было ясно – копать не собираетесь. За делегацией обязательно станут следить и попытаются любыми способами заполучить доступ к составляемым документам. Реальную информацию следует передавать через нашего человека. У вас хорошая память на лица? – спросил он, Аннушка утвердительно кивнула.

Александр Степанович опять нырнул в дипломат и, достав фото, положил на стол.

– Пока будем говорить, постарайтесь запомнить.

Молодой человек, смотревший с карточки, обладал не просто приятной, а скорее привлекательной внешностью.

– Если забудете, зайдёте в «Одноклассниках» на страничку троюродной сестры, перед этим отправьте какие-то фото и посмотрите её последние, на групповом снимке он будет. Это часть его легенды, парень – приятель вашей родственницы, на чём и сошлись. Олег уже там и ждёт прибытия группы. Вас знает в лицо, сам найдёт подходящий момент для знакомства.

– Действительно друг сестры?

– Вопрос хороший… Просто очень похож. Чтобы исключить такую маловероятную накладку, как встреча с кем-то другим такой же внешности, он передаст привет от Александра Степановича, то бишь от меня. Вы удивитесь и спросите от кого. Олег уточнит – от человека, вручавшего диплом в кабинете ректора. Этот факт известен троим: мне, вам и ему. В противном случае скажите, что не знаете ни кого с таким именем-отчеством. Он же связь и персональный опекун. Его указаниям следуйте неукоснительно, обладает огромным опытом конспиративной работы. Степень вашей свободы – лишь в рамках знаний, носителем которых являетесь. Не плохо было бы сыграть якобы возникшие не простые отношения, тогда частые контакты не вызовут лишних вопросов. Кстати, это может оградить от ненужных ухаживаний. По легенде, Олег перебрался на острова, сдав несколько квартир в Москве. Денег с аренды там хватает на безбедную праздную жизнь. Это то, что следует знать о том, как оказался в стране. Ваш интерес изначально якобы обусловлен встречей соотечественника, нашли родственную душу.

Александр Степанович пристально посмотрел в глаза собеседнице.

– Не переутомил?

Аннушка, прежде чем ответить, рассмеялась.

– Всё, что сказали, не уляжется и в десятую часть читаемой лекции, так что грузите, не стесняйтесь.

– Это хорошо. Имейте ввиду, если информация о том, что что-то нарыли, выйдет наружу, будет предпринята попытка выкрасть или ликвидировать. Не пугаю, лишь хочу, чтобы осознали: ситуация очень серьёзная.

– Как понимаю, – Анна Сергеевна приподняла диплом, – отказаться невозможно?

– Почему, – улыбнулся собеседник, – но мы слишком хорошо изучили подходящий объект. Уходить от сложной и интересной работы не в ваших правилах. Или ошиблись?

Аннушка, покачав головой, улыбнулась, осознав, что, выбирая, оценивали не только знания, но и личные качества.

Мужчина в очередной раз нырнул в дипломат и достал оттуда пакет.

– Здесь загранпаспорт, билеты и прочие необходимые документы. Да, и возьмите вот это, – он бросил на стол как нечто незначительное четыре запечатанные пачки пятитысячных купюр.

– Зачем? – удивилась барышня.

– На текущие расходы… Деньги у вас будут. За три дня следует поменять имидж. Должны производить впечатление не замученной заучки, а респектабельной дамы. Подберите хорошие вещи в фирменных магазинах, дешёвка видна сразу. Посетите стилиста, нужен соответствующий макияж, не забудьте про антураж, потребуются золотые украшения с изюминкой. По вашему виду должно быть ясно – приехали не работать, а приятно провести время.

Аннушка нерешительно собрала деньги и запихнула в сумку.

– Справитесь? – улыбнулся Александр Степанович, – или прислать в помощь нашего специалиста?

– У вас и такие имеются?

– Служба предполагает.

– Буду стараться. Тем более образец для подражания есть… сидит в приёмной.

– Тоже заметили, – рассмеялся мужчина. – Для вашего нынешнего имиджа самое то.

## Глава 2. Генри Фримен

Открыв папку с данными российских систем ПВО (противовоздушной обороны), Генри принялся складывать пазлы из тактико-технических характеристик. Объекты и войска противника теперь имели глубоко эшелонированную оборону. Ещё совсем недавно, в советские времена, средство ПВО армии – зенитно-ракетная бригада «Круг», обладая скромными возможностями по дальности, могла прикрывать лишь наиболее важный участок боевых порядков крупного соединения.

В состав дивизий и полков также входили зенитно-ракетные части, но их потенциал был настолько ограничен, что офицеры сухопутных войск, посмеиваясь, говорили: «ПВО прикрывает, но не защищает». В связи с этим львиная доля по организации такого вида обороны ложилась на авиацию.

Теперь ситуация изменилась. Комплексы большого радиуса действия, при дальности до пятисот километров, охватывали «зонтиком» огромные площади. Системы среднего и малого диапазонов: «Бук», «Тор», «Панцирь» многократно перекрывали зоны действия друг друга. Будучи сопрягаемыми, они управлялись из единого центра, выделявшего и перераспределявшего цели. Пребывая в таком построении, части ЗРВ стояли на защите не только объектов и войск, но и друг друга, подстраховывая в случае чего. Боекомплект, организованной в такой способ обороны, расходовался с минимальными экономическими тратами при наивысшей эффективности выполнения боевой задачи.

В нынешних условиях надёжное средство борьбы с ПВО противника – противорадиолокационные ракеты – оказалось урезано в своих возможностях. Более того, в этом направлении русские обезопасили себя на многие годы, создав гиперзвуковые носители и позаботились о средствах их уничтожения, не смотря на то, что противник лишь приступил к разработке столь современных видов вооружения.

Как они умудрялись производить и внедрять новинки при таком ущербном по американским меркам финансировании, оставалось загадкой. Существовало мнение, что передовые образцы – результат оставшегося задела Советского Союза. Безусловно, что-то черпалось из этого источника, но далеко не всё. Удивительно, но почти разрушенная система общего образования и надломленная высшая школа всё же выдавала «умельцев», клепавших, как они говорят, щит Родины.

Хотя… Генри задумался… здесь злую шутку, вероятно, сыграло весьма забавное обстоятельство, обусловленное не только конкуренцией на рынке вооружений, которая предполагала в борьбе за место под солнцем применение любых методов. Стремясь быть впереди планеты всей, его соотечественники в основной массе, от обывателя до высших государственных чиновников, превозносили своё и хаяли чужое.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать: оказаться лучшими во всём не реально, но если очень хочется – можно не быть, а выглядеть. Для этого достаточно тем или иным способом завысить показатели хоть в экономике, хоть в какой другой сфере.

У русских традиционно был иной подход, они скрывали реальные возможности, особенно в том, что касалось обороны, и если выставляли на рынке на всеобщее обозрение некий образец, это означало, что имеется более современный, превосходящий по характеристикам тот, что продаётся.

Причём то, что уходило за контуры страны, всегда по возможностям уступало модификациям, поставлявшимся в свои войска. В такой же мере закрытость касалась и экономики, характеризующей оборонный потенциал. Получать реальные цифры, описывающие её состояние, было задачей разведки, но их, увы, не было, не смотря на то, что щупальца финансовой системы США проникали буквально повсюду и руководство любого российского банка являлось её негласными агентами.

По всему выходило, что у их экономики были другие результаты. Капитал безусловно утекал из страны, с оценкой его значений проблем не было, но сколько оставалось, являлось тайной за семью печатями. Часть населения работала по серым, а то и чёрным схемам и чувствовала себя намного лучше тех, кто трудился открыто.

Складывалось впечатление, что нынешнее руководство России жило в такой же парадигме. Богатые люди скрывали доходы, но за это должны были вносить в чёрную кассу не малые суммы. Сколько там накопилось, знали единицы, и доступа к такого рода данным не было.

Кроме того, начавшая расправлять крылья империя занижала показатели добычи золота, складывая в кубышку не только то, что официально заявлено. От этого оценить запас прочности государства не представлялось возможным. Когда казалось, что оно вот-вот должно рухнуть, у них находились деньги на инфраструктурные проекты, новые производства и, самое главное, нужды военно-промышленного комплекса.

Забавно было и то, что информация о новых стройках практически не попадала на центральные российские телеканалы, отчего население полагало, что страна не развивается. А в это время возводились новейшие авиационные заводы и судостроительные верфи, на которых создавали передовой гражданский и военный флот. Что, по сути, не возможно без развития металлургии, добывающей промышленности, обрабатывающих отраслей, тяжелого машиностроения и успехов в области энергетики.

Генри вернулся к размышлениям по поводу ПВО. Прорвать выстроенную ныне систему становилось реальным, лишь сосредоточив на выбранном направлении массу сил и средств. Но русские побеспокоились и об этом, построения боевых порядков ЗРВ (зенитно-ракетных войск) стали насыщать комплексами РЭБ (радиоэлектронной борьбы), тоже одними из передовых систем вооружений, в которых заметно ушли вперед. Они не только кошмарили с их помощью корабли флота и авиацию противника, приближающиеся к границам, но и продемонстрировали уникальные возможности, когда разметали по пустыне атаку крылатых ракет, нацеленных на сирийский аэродром.

В сети тогда подняли шумиху о том, что российские С-400 не сбили ни одной, не продемонстрировав свои возможности. Вброс был сделан для непосвященной публики. Расходовать завезённый для защиты военной базы боекомплект, создавая тем самым брешь в обороне, никто не собирался. Русские обошлись малой кровью, включив РЭБ. А если учесть стоимость затрат на производство «Томагавков» и расход средств на их уничтожение, то ещё и нанесли значительный материальный ущерб.

Присутствие этих образцов вооружения нивелировало создание прорывной группировки на базе беспилотных летательных аппаратов, они слепли и глохли под воздействием русской аппаратуры, а то и вовсе переходили на сторону противника, если их управление удавалось перехватить.

Авиация, как и прежде, также решала задачи ПВО, привнося в неё дополнительную прочность. Но и на этом проблемы не заканчивались, нельзя было сбрасывать со счетов ядерные боевые части для зенитных ракет, которые ещё с советских времен предполагалось использовать как радикальное средство против массированного налёта авиации на узком участке фронта.

Было более чем очевидно: нанести по столь подготовленному противнику удар, парализовав управление и уничтожив средства возмездия, не реально. Их гиперзвуковые ракеты с ядерной начинкой новых образцов и с неограниченным радиусом действия плюс подводные беспилотники на данном этапе сводили разговор о войне в разряд пустой болтовни, если исключить некий непредсказуемый случай, сложившийся по нелепой случайности. Америка не рискнула развязать конфликт даже с Северной Кореей, чей потенциал и близко несравним с русским.

Втянуть противника в гонку вооружений, как в прежние времена, не получалось. Раз наступив на эти грабли, он сделал выводы и тратил на оборону лишь средства, достаточные для сдерживания врага от открытой агрессии.

Взялись методично и целенаправленно подрывать экономику. Неплохой задумкой была попытка толкнуть на войну с Украиной под вопли ура-патриотов о Русском мире. Но их руководство взвешенно подошло к ситуации. Навесить на своих граждан проблемы страны, разрушенной «революционным» хаосом, с населением в десятки миллионов, создавая там достойный уровень жизни, было откровенной глупостью, позволявшей заполучить огромную массу нахлебников, живущих за чужой счёт, но люто ненавидящих «благодетеля».

Надежда таким способом раз и навсегда извести Россию лопнула как мыльный пузырь. В случае удачи ожидалось, что сами ура-патриоты, вынужденные вынимать из своего кармана средства на содержание Украины, довольно скоро взбунтуются, создавая предпосылки для развала государства.

Попытка обрушить цены на нефть и надломить экономическую устойчивость страны, как в случае с СССР, также не удалась. Русские не только вывернулись, но и перевели стрелки на США, нанеся урон нефтедобывающей отрасли, а вместе с ней и всему энергетическому сектору.

Потери от остановки совместных с Европой проектов, попадавших под санкции, не давали решающего результата, а в случае если Россия находила способы их завершить, в виде бонуса ей удавалось поднять свой престиж на мировой арене, всё сильнее вбивая клин между западными партнерами. Кроме того, непродуманные ограничения Америки, накладываемые почти повсеместно, и ответные меры позволили решить проблему продовольственной безопасности. Русские не только накормили себя, но и, выйдя на мировой рынок продовольствия, стали теснить конкурентов, пробиваясь на лидирующие позиции.

Фримен задумался. Оставалось раскачивать страну изнутри, опираясь на пятую колонну, выпестованную и взлелеянную со времен Ельцина.

Здесь было обширное поле для деятельности. В государстве отсутствовала идеология, способная объединить общество в условиях отсутствия внешней агрессии. Проявляя в этом вопросе необъяснимую беспечность, российское руководство не предпринимало попыток закрыть эту брешь в общественном самосознании. Отсутствие такого стержня в народе оставляло высокие шансы на постепенное разложение, несущее за собой победу над противником. Единственным недостатком этого пути было сравнительно большое время ожидания. И тем не менее, в искусстве ведения войны это был один из лучших способов, позволявших одержать верх над врагом, не проливая своей крови.

Предателей в любой стране всегда хватало, к тому же, нынешняя пропаганда и вливание денег позволяют плодить их, доводя до критической массы, а разработанные методы управления толпой превращают в неимоверную по своим возможностям разрушительную силу.

Без общепризнанной идеологии воспитанием молодёжи никто не занимался, головы новых поколений можно было грузить любым мусором. Интернет в этом плане открывал колоссальные возможности. Советская система образования, превосходившая западную, канула в Лету, вернее, её взял на вооружение Китай, добившись не плохих результатов. Россия же перешла на чуждые стране стандарты, угробив прежние достижения.

Не обременённые воспитательными функциями телевидение, литература, кинематограф, став способом добывания денег, действовали разлагающе. Одним словом, это направление было бы весьма перспективным, если бы не требующиеся на его реализацию затраты времени, а при нынешней международной обстановке было неясно, есть ли оно в достаточном количестве у США.

Растущая экономическая и военная мощь Китая пугала. Его союз с Россией, безусловно временный, не позволял в силовом плане противостоять этой паре. Требовалось для начала сломить кого-то одного в тандеме, а затем добить другого. Единственный выход в сложившейся ситуации, позволявший решить задачу быстро и кардинально, Фримен видел в применении генетически адаптированного биологического оружия.

Наконец его прогнозы и рекомендации стали воспринимать всерьёз. Поначалу посмеивались, когда он говорил, что в слабость русских нельзя верить, напоминая о том, какими они начали Вторую мировую и какими вышли из неё. Но ситуация изменилась после того, как Россия реально обошла страны Запада в создании новейших образцов вооружения.

## Глава 3. «Чёрный лотос»

Распечатав и сложив документы, Норман Мур вышел из-за стола и направился к начальству. Будучи пунктуальным, мужчина помялся у входа, поглядывая на часы, и ровно в десять, как и вызывали, постучав в дверь, перешагнул порог.

– Разрешите, сэр! – почти рявкнул он, вытягиваясь в струну.

Не любивший шума Кери Пол поморщился.

– Сколько уже у нас? – глубоко вдохнув, первым делом уточнил он у подчинённого.

– Два месяца и три дня, сэр! – отчеканил Мур.

– Пора отвыкать от армейских привычек, в нашей службе так не принято. Проходи, – намеренно на «ты» обратился он к вошедшему.

Быстро подойдя к столу, Норман развернул папку и положил её перед шефом. Пол улыбнулся: «Хорошо хоть не строевым, как в первый раз, – мелькнуло в голове».

– Садись, не отсвечивай, – указав на стул и, захлопнув папку, он распорядился. – Рассказывай.

– Наибольшее количество осужденных этнических китайцев сосредоточено в двух тюрьмах, – начав с наименования штата, Мур назвал их полные адреса, в завершении добавив: – Обе частные.

– Отлично, – думая о чём-то своём, вставил Кери.

– Почему? – поинтересовался посетитель.

– Они подбирают здоровый и молодой контингент. Организации коммерческие, им нужна дешёвая и крепкая рабочая сила, издержки на медицину там ни к чему… Для дела самое то.

– Для какого? – машинально спросил Норман.

Вопрос выдернул Пола из размышлений. Теперь его глаза буквально сверлили подчинённого.

– А вам зачем? – то, что шеф обратился не на «ты», означало: чем-то недоволен. – Здесь не принято проявлять ненужный интерес к проблемам, в которые не посвятили. Это делается намеренно и является незыблемым правилом внутренней работы, направленным на соблюдение режима секретности. Отдаёте себе отчёт, куда попали на службу? Мне нравится, что вы пунктуальны и исполнительны, но любопытства впредь не потерплю!

Получая выволочку, Мур, не мигая, смотрел в лицо начальнику, словно солдат-новобранец в глаза вышедшему из себя сержанту. Это обстоятельство рассмешило Кери: «Такого чуда в отделе ещё не было», – подумал он и, впав в благодушное настроение, смягчившись, добавил: «Ступай, понадобишься – вызову».

Не дожидаясь, пока подчинённый закроет дверь, Пол потянулся к телефону и набрал номер. Услышав ответ, неспешно, слегка растягивая слова, произнес:

– Давай ко мне, жду.

Очередной сотрудник появился в кабинете через три минуты после звонка. Гарри Штрумен был тёртый калач. Обычно Кери поручал ему задания, за осечку в решении которых могли снять голову. Постучав в дверь, мужчина заглянул внутрь и, видя, что шеф один, без лишних церемоний пройдя к столу, вальяжно уселся напротив хозяина кабинета. Кери подтянул к себе прежде принесённую папку, где в порядке убывания численности заключенных китайцев были перечислены учреждения исполнения наказаний, и, бегло пробежав по столбцу цифр глазами, небрежно оттолкнул её Штрумену.

– Жертву выберешь сам, – сказал он, полагая, что в этом случае не берёт грех на душу. – Что у нас с ходом операции «Чёрный лотос»?

– Модифицированный вирус готов. Мероприятия по вводу и выходу агента запущены. Можно начинать испытания, жду команды.

Пол задумался. Какое-то тягостное ощущение парализовало волю.

– Шеф, вы в порядке? – заметив, как изменился Кери, спросил Штрумен.

– Какое-то нехорошее предчувствие. Старею, становлюсь мнительным и сентиментальным.

– Вот ещё, при нашей работе опасно брать в голову такие глупости, чего доброго, потом появятся угрызения совести.

– Да знаю, – Пол опять что-то крутил в мыслях.

– Что ещё? – не унимался Гарри.

– Вдруг там за всё действительно придётся отвечать, – всё ещё пребывая в размышлениях, еле слышно проговорил начальник.

– Шеф…Верите в эту байду?

– В принципе нет, но не сомневаются только идиоты.

– Отменить имеем право? – со сталью в голосе спросил Штрумен.

– Нет, мы только исполнители.

– Вот пусть у тех, кто командует, голова и болит, – произнёс подчинённый, сметая последние сомнения с лица начальника.

– Начинай, – махнул он рукой, пытаясь не думать о том, что должно произойти.

## Глава 4. Сборы

Аннушка брела по пустому коридору, пребывая в шоке от произошедшего в этот день. Звонок, извещающий о начале очередной пары, словно насос, втянул в аудитории шумную студенческую братию, окуная округу во временное безмолвие. Теперь лишь кое-где из-за двери слышался приглушённый голос преподавателя. Ещё раз прокручивая в голове полученную информацию, девушка пыталась выстроить план действий. Времени оставалось мало. Наконец, выкристаллизовав то, что необходимо сделать в первую очередь, прибавила шаг и, выбравшись из здания университета, окунулась в городскую суету.

На улице было шумно, а для дела требовалось если не уединиться, то хотя бы найти более тихое место. Забравшись в близлежащий дворик, девушка опустилась на скамейку и, достав смартфон, стала выискивать информацию о самых престижных салонах красоты и студиях макияжа.

Критически оценивая свою внешность, хотела отыскать толкового визажиста. В какой-то момент Анечка даже пожалела, что отказалась от помощи, предлагаемой Александром Степановичем. В хороших заведениях запись велась как минимум на несколько дней вперёд, а к отдельным мастерам очередь растягивалась на месяц.

И вдруг улыбнулась удача. В одном месте из-за проблем у клиента образовалось окно, и её согласились принять в ближайший час. Надо было поторапливаться. Не приученная опаздывать, она тут же вызвала такси и, выйдя со двора, остановилась у края проезжей части, нетерпеливо поглядывая по сторонам в надежде увидеть направляющуюся к ней машину.

Через полчаса, за пять минут до назначенного срока, открыв зеркальную дверь, Анна Сергеевна очутилась в студии макияжа «Роксолана». Встретившая её в просторном холле девушка оценивающе окинула взглядом странную посетительницу, более походившую на угловатого подростка.

– Это я звонила минут сорок назад, мне назначено, – произнесла барышня, явно смущаясь, глядя на дам, находящихся внутри.

– Что желаете? – Сотрудница, подошедшая практически в плотную, одарила клиентку лёгкой улыбкой.

– Хотелось бы существенно поменять внешность.

– Чтобы не узнали, – пошутила собеседница, понимая, что перед ней не избалованная заносчивая кукла без мозгов с гонором, а обычная девушка, по неизвестным причинам впервые оказавшаяся в подобном заведении.

Аннушка, пребывающая на своей волне, восприняла этот пассаж не верно.

– А что, так можно? – спросила она, осознав, что в нынешнем положении этакое умение способно оказаться не лишним.

Теперь в недоумение впала сотрудница заведения, не поняв, шутит незнакомка или говорит серьёзно. От неожиданности она подняла брови, но, быстро взяв себя в руки, предложила пройти следом и уже в кабинете, усмехнувшись, обронила, обращаясь к Аннушке:

– Танечка удовлетворит любой ваш каприз, – и, склонившись к приятельнице, шепнула что-то на ухо.

Со знанием дела рассматривая клиентку, мастер, которой самой-то было лет двадцать пять отроду, медленно произнесла:

– Сделаем без проблем. Ваше пожелание передали.

– Будет ещё просьба.

– Слушаю.

– Уезжаю в командировку, так что навещать вас пока не смогу. Хотелось бы понять, как управляться с этим самой, – сделав небольшую паузу, Анна Сергеевна добавила: – Я заплачу.

– Хотите своего рода мастер-класс?

– Как бы да.

– Сумма услуги утроится, – загнув цену, Татьяна с любопытством следила за реакцией необычной посетительницы.

– Без проблем.

– По ходу стану пояснять, что и как. А усвоите или нет, будет зависеть от вас… Идёт?

– Согласна.

Внимательно контролируя процесс и буквально впитывая сказанное, Аннушка лишь время от времени задавала уточняющие вопросы.

– Нравится? – наконец спросила мастер, дав возможность клиентке внимательно рассмотреть себя под разными углами.

– Вы кудесница! – не скрывая восторга, произнесла девушка.

Ловкая игра теней и линий сделали невероятное. В зеркале отражался практически незнакомый человек. С такой «маскировкой» Анечка превратилась в лакомый объект для падких на красоток особей противоположного пола. «Вот бы так заявиться в университет», – мелькнуло в голове, и Ковалёва, никогда не видевшая себя такой, рассмеялась.

– Что-то не так? – Насторожилась мастер.

– Всё замечательно, просто представила себя на лекции в таком виде… Студенты были бы в шоке.

– Вы преподаватель?

– Пока да, а как будет дальше, даже не знаю.

Достав деньги из сумки, Анна Сергеевна рассчиталась за услугу, добавив сверху.

– Это лишнее, – пыталась остановить её Татьяна, но клиентка настояла.

– Кстати, не могли бы написать, что нужно приобрести из косметики?

– У меня запас, могу поделиться. Цены оптовые, а дальше будете добирать по мере надобности.

– Спасибо, если можно, – согласилась Аннушка, – а то времени в обрез.

Выставив всё необходимое на столик и сложив в пакет, Танечка осторожно, всем видом показывая, что это не назидание, участливо произнесла:

– Для полноты образа нужно поменять наряд.

– Так это второй шаг по плану. Не люблю, но придётся пошарахаться по бутикам.

– Могу помочь.

– Как? – удивилась Ковалёва.

– У моей клиентки сеть фирменных магазинов, а кроме того, утончённый классический вкус, подберёт стильные, не вычурные вещи. Смотрю, в средствах не стеснены.

– Буду обязана.

Татьяна подхватила телефон и набрала номер.

– Алло, Эллочка? Добрый день. Извини, как всегда, по делу. Полчасика выделишь? … Необходимо приодеть хорошую приятельницу, – сказав это, она лукаво подмигнула Анне Сергеевне. – Можно подъехать? Ты сейчас где? … Думаю, минут через двадцать.

– Так неудобно, – запричитала Аннушка.

– Не берите в голову, просто хочу помочь. Полагаю, доброе дело зачтётся, – рассмеялась девушка, протягивая визитку с адресом… Вернётесь из командировки, заходите, будем ставить опыты над вашими студентами.

Эллочка оказалась дамой в возрасте. Хотя она и выглядела на свои года, но роскошная причёска, изысканный маникюр и наряд говорили – внешнему виду уделяет серьёзное внимание. Привыкшая командовать хозяйка магазина, увидев Анну Сергеевну, без дипломатических реверансов резюмировала:

– Что же вы себя так не любите? При достаточно хороших данных так поиздеваться над своей фигурой надо уметь. У вас явный талант со знаком минус, – обескураживая, припечатала она вошедшую барышню.

– Совершенно не хватает времени, – начала оправдываться Ковалёва, не привыкшая к такому напору.

– И чем же так заняты? – наконец Эллочка одарила её еле заметной улыбкой.

– Сначала кандидатская, теперь докторская, – Анечка полагала, что сказанное хоть как-то смягчит новую знакомую.

– Так загружены, что позабыли, что женщина, – отрезала она.

Анна Сергеевна развела руками, давая понять, что сдаётся.

– Ладно, проехали, – Эллочка настроилась на деловой лад, – будем исправлять ситуацию. Пойдёмте в мой кабинет.

По ходу успела махнуть рукой одной из девушек, работающих в зале, подзывая к себе.

– Лариса, принесёшь, – указав размер, она начала перечислять модели платьев, блуз, юбок, костюмов и брюк. – Как понимаю, необходимо приодеться на все случаи жизни? – спросила дама, взглянув на клиентку, которая утвердительно кивнула.

Через пятнадцать минут в кабинет стали стекаться наряды. Анна Сергеевна, предполагавшая, что придётся ходить по залу, рассматривая и выбирая модели, слегка растерялась.

– Что сидим? Начинаем примерять, – повелительным тоном сказала Эллочка, закрутив кутерьму переодеваний.

Наблюдая свои перевоплощения в зеркале, Ковалёва только успевала констатировать, что в каждом из принесенных нарядов ей чертовски хорошо. Не имея привычки к такого рода занятиям, через полчаса перемеряв всё, она рухнула на стул.

– Устала? – участливо поинтересовалась Эллочка и рассмеялась.

– Есть немного, легче отстоять лекцию.

– Это с непривычки, а вообще, для женщины это скорее отдых.

– Да уж, – Аннушка покачала головой, а чуть погодя добавила: – Но как?

– Что?

– Вы угадали не только размер, но и то, насколько вещи сядут на фигуру.

– Я ведь не всю жизнь сижу в этом кабинете. Раскручивая с нуля бизнес, сама и возила товар, и торговала. Вы ведь знаете свой предмет? А это моя жизнь.

– Что я должна? – спросила барышня новую знакомую.

– Сейчас девочки пробьют чек.

Рассчитавшись, Аннушка осталась в последнем из примеряемых платьев, в котором на каблуках смотрелась просто шикарно.

– Оставьте адрес и скажите, когда привести покупки, их пока упакуют. Услуга за счёт заведения, – подытожила Эллочка.

По времени Ковалёва вполне ещё успевала поискать сумочку под новое платье и заскочить в ювелирный.

– Если можно … часикам к семи, у меня ещё дела, – извиняющимся тоном произнесла она, обращаясь к преобразившей её «волшебнице».

В восемнадцать тридцать такси подкатило Анну Сергеевну почти к дому. Она намеренно вышла заранее, решив пройти через двор с другой стороны и посмотреть на реакцию вездесущей Клавдии Ивановны. Спрятав свою старую сумку в пакет, непроизвольно покачивая бёдрами (этот элемент походки появился от неумения ходить на высоких каблуках), не спеша двинулась в сторону ранее «устрашавшего» её подъезда.

– Девушка, а вы к кому? – ненавязчиво, с приятными нотками в голосе спросила баба Клава.

С посторонними она общалась почтительно, поскольку знала, что чужие, если что, могут и послать. Обернувшись на вопрос, но не произнося ни слова, Аннушка улыбнулась в ответ. По лицу «жандарма» было видно – её не узнали. И в этот миг из кустов вылетел чёрный пушистый разбойник и, не раздумывая, стал тереться о ноги «незнакомки». Кого-кого, а кота провести не удалось. Он точно знал, кто каждый день балует его всякими вкусностями.

– Тася… злодей, – ласково залепетала Анна Сергеевна, подхватив кота на руки. – Ну и что ты сегодня натворил, – шутя, ругала она дворового любимца, перевернув лапами кверху.

Услышав знакомый голос, Ивановна от неожиданности уронила руку, больно ударившись о скамейку.

– Анька, ты ли? – прошипела она обычным голосом, потирая ушибленное место.

– Что, не узнали? – Анна Сергеевна, звонко рассмеявшись, зашагала к своей парадной, оставляя позади потерявшую дар речи вредную старушку.

## Глава 5. Китаец

Было далеко за полночь, когда Цинь Вей, откинув лёгкую махровую простынь, уселся на кровати. Уже несколько дней подряд не удавалось быстро уснуть. Нащупав ногами тапочки, он поднялся и, пройдя в угол спальни, щёлкнул выключателем торшера. Вспыхнувший неяркий свет разорвал спеленавший комнату полумрак.

Обречённо опустившись в мягкое высокое кресло, мужчина взял лежащий на подлокотнике трактат Иммануила Канта и погрузился в чтение. Такого рода книги, «заворачивающие» мозги, действовали как снотворное. Обычно двадцати минут погружения в этот материал было достаточно, чтобы замороченная голова сама того не осознавая окунулась в иную реальность, но сегодня проверенное средство дало осечку.

Цинь Вей дополнительно приглушил свет, крутанув ручку регулятора, пытаясь так подтолкнуть процесс, но результата не было. Возможно, виной всему оказалось наступившее полнолуние. Отложив книгу в сторону, отдёрнув штору, он медленно вышел на балкон. Необычайно огромный жёлто-оранжевый диск, висевший прямо над головой, словно гигантский фонарь, освещал округу. Его излучение, сливаясь со световым фоном ночного города, делало почти не видимыми другие небесные объекты.

Вей, вскинув голову, пытался разыскать известные созвездия, вдыхая свежий дурманящий сознание воздух, от которого у таких, как он, людей, работающих в закрытых изолированных помещениях, кружилась голова. Но сегодня все попытки обмануть организм, направив к нужному действию, были тщетны.

Пожалуй, именно от этого невесть откуда взявшееся тревожное чувство медленно полилось в душу, наполняя её чёрной как ночь неопределённостью. «Похоже, не обойтись без снотворного», – подумал мужчина и, вернувшись в комнату, задернув гардину, отгородившись от лунного света, подошёл к тумбочке.

Поковырявшись в выдвинутом ящике, он извлёк серебристый блистер и выдавил таблетку. Глотнув её на сухую, Цинь Вей опустился на кровать, но ощущение, что пилюля прилипла где-то вверху пищевода, раздражало.

Чертыхнувшись про себя, он тихо, чтобы не будить домочадцев, спустился по лестнице на первый этаж и, добравшись до кухни, сделал пару глотков воды, налитой из кувшина в стакан. Неприятные ощущения в горле отступили, можно было возвращаться в спальню.

В который раз оказавшись в кровати, Вей, завернувшись в мягкую махровую простынь, закрыл глаза. Ощущая, как тело обволакивает невидимый тёплый кокон, он утратил связь с одолевавшими весь день проблемами и погрузился в глубокий сон. Сравнительно не сильный препарат сегодня подействовал необычайно быстро.

Яркое солнце слепило глаза. Вей видел себя маленьким мальчиком лет трёх. Смеясь, он бегал по двору, пытаясь укрыться от преследовавших повсюду больших крепких рук. В один миг ему не удалось увернуться. Схватив мальчонку, они высоко подбросили тело вверх и, не давая упасть, подхватили у самой земли. Ощущение страха, перемешавшись с восторгом, привносимым свободным падением, пробудили желание испытывать это чувство вновь и вновь. Вверх-вниз, вверх-вниз руки вторили чаяниям мальчика. Наконец устав, они поставили ребёнка на ноги.

Схватившись за одну из них, малыш зашагал по лужайке, с любопытством разглядывая порхающих рядом бабочек и задорно смеясь, когда из-под ног, испугавшись, выскакивали кузнечики, улетая прочь, расправляя кто красные, кто синие крылья.

Подняв глаза на «поводыря», он увидел того, с кем было так уютно и не страшно. Настойчиво перебирая заплетающимися в траве ногами, мальчик шагал под контролем деда.

Спящий мозг, наблюдая картину сна, неожиданно «споткнулся» о несоответствие, до которого, как казалось, в этом состоянии ему не было дела. Мужчина помнил, что никогда не видел приснившегося человека, погибшего за долго до его рождения.

Так случилось, что даже фотографии в семейном альбоме не было, но Вей во сне узнал с нежностью смотрящее сверху лицо. И в этот миг понимание того, что держащий за руку великан разговаривает с ним, пытаясь донести нечто важное, буквально вонзается в сознание. Увы, Цинь Вей был не способен разобрать слов, сколько ни вслушивался, обида и раздражение переполняли душу. Единственное, что удаётся – понять последнюю фразу: «Ты вспомнишь», – и то скорее считанную по губам, а не воспринятую на слух.

Под напором чувств картина видения меняется. Невесть откуда налетает ледяной ветер, принося тёмные свинцовые тучи, заслонившие солнце. Вянет и жухнет трава под ногами. Яркие краски, выгорая, окунают округу в унылый вид. Цветной сон превращается в чёрно-белый.

Порывы ветра мешают идти. Порой сила непогоды столь велика, что под напором воздуха приходится откатываться назад. Незнакомые люди, выросшие словно из-под земли, подбегают к ним и что-то кричат. Дед пытается их успокоить, но безрезультатно. Они хватают его, оттолкнув мальчика, затем бьют и тащат к дереву. Малышу страшно, слёзы обиды и ужаса душат, перехватывая горло, и в этот миг один из напавших, достав пистолет, стреляет в деда.

Цинь Вей видит, как медленно летят пули и, ударяясь в плоть, рвут, выбрасывая брызги крови. Теперь он уже не ребёнок и изо всех сил тянется в надежде помочь близкому человеку, но некая пространственная пропасть, образовавшаяся между ними, лишает такой возможности, лишь сознание чётко отпечатывает в памяти лицо убийцы, удивляя тем, что это не китаец.

Сон опять меняет направленность, обретая яркие краски. Вей парит над спокойной водой, сплошь укрытой белыми лотосами. Их тысячи, миллионы, а может, миллиарды. Подсчитать не возможно, сказочный ковёр, расстилающийся внизу во всех направлениях, добегает до горизонта. Он осознаёт, что и сам один из этих цветов, который невидимая сила подняла над основной массой, возложив на него особую миссию, постичь которую скоро суждено.

В одном месте на глаза попадает аномалия, видятся сгрудившиеся и чем-то ограниченные такие же цветы необычного чёрного цвета. Не понятно откуда в мозг вливается понимание – они обречены и должны погибнуть, и в этот миг в грудь бьёт пуля, такая же, как убившая деда. Но он не видит себя, а наблюдает за тем, как с простреленного лотоса осыпаются крупные белые лепестки.

Видение с лотосами оборвало сон. Проснувшись, Вей испытал двоякое чувство: с одной стороны ощутил необычайную бодрость, с другой – казалось, что не отдыхал вовсе, а выпал в комнату из некой иной действительности, настолько промелькнувшие за ночь картины казались реальными. Взглянув на часы и потянувшись, мужчина поднялся с кровати и, не спеша, по отработанному годами алгоритму стал собираться на работу.

Цинь Вей был отпрыском древнейшей из правивших когда-то в Китае династий. Возможно, это обстоятельство, с приходом к власти коммунистов, оказалось роковым. Его дед, Цинь Зихао, не занимался политикой, он был учёным и преподавал в университете, но это не уберегло его и жену от репрессий. Их расстреляли, по-видимому, приняв в расчёт далеко канувшее в прошлое социальное происхождение.

Другу деда, выросшему в крестьянской семье в маленькой деревне, удалось спасти их двухлетнего мальчика, вывезя из страны и переправив в Штаты. Так что Вей был уже вторым поколением семьи, жившим за границей и впитавшим в себя западные ценности, усиленные полученным образованием. Он люто ненавидел правящую в Китае власть, уничтожившую предков, и был готов на всё, чтобы свергнуть её.

Поступая в университет, в качестве сферы интересов выбрал биологию, а после отличного окончания и упорной работы на научном поприще стал ведущим специалистом в области разработки различных видов биологического оружия и методов борьбы с ними. Не смотря на то, что Вей был этническим китайцем, зная о семейной трагедии и присущих убеждениях, ему как специалисту, работающему на оборону, доверяли полностью.

Оказавшись за своим столом, он пытался собраться, нужно было начинать новый трудовой день, но сон никак не шёл из головы, напрочь вытеснив другие мысли. Включив компьютер и открыв файлы с результатами последних экспериментов, Вей сделал вид, что занят их анализом, а сам пытался избавиться от навязчивых воспоминаний. Телефонный звонок выдернул из этой рутины, вернув в обычное состояние.

– Слушаю, – пробормотал он в трубку.

– Цинь Вей?

– Да.

– Вас ждут в кабинете начальника, – прощебетал знакомый голос секретарши.

– Уже иду, – коротко ответил мужчина, мельком взглянув на экран компьютера, туда, где в нижнем углу отражалась текущая дата.

В связи с навалившейся с утра проблемой он совсем выпустил из головы, что именно сегодня у них встреча с заказчиком. Прикрыв за собой дверь кабинета, Вей робко поздоровался с присутствовавшими, недоверчиво взглянув на неизвестного мужчину, сидевшего за столом.

– Знакомьтесь! Гарри Штрумен. Откуда и зачем, думаю, пояснять нет смысла.

Вошедший, в знак согласия, кивнул головой.

– У нас всё готово? – спросил Энтони Роджерс (начальник лаборатории), хотя прекрасно знал, все работы завершены за неделю до оговоренного срока.

– Можно забирать, – подтвердил Вей, откровенно говоря, не понимая, зачем пригласили. Для всех этих формальностей абсолютно не требовалось его присутствия.

– Сейчас возьмём пробную партию, остальное позже, – уведомил гость.

В кабинете повисла пауза. Цинь Вей осознал, что представитель ЦРУ не хочет вести дальнейший разговор при нём.

– Если больше не нужен, разрешите, пойду, кое-что нужно закончить по другому заказу, – обратился он к Энтони, – да, кстати, не забудьте получить детальную инструкцию о способах применения, чтобы не возвращаться, – повесив на лицо дежурную улыбку, сказал он Штрумену.

«Нашёл кого учить, щенок», – подумал Гарри, а в слух поинтересовался:

– Существует ли вакцина от возбудителя?

– Так её не заказывали. В данном случае опасаться следует мне как носителю соответствующего генетического кода, вы в худшем случае отделаетесь лёгким недомоганием, чихом и соплями, – Вей смотрел прямо в глаза собеседнику, наблюдая за реакцией. Наконец мужчина перевёл взгляд на Роджерса и повторно поинтересовался: – Я пойду, – и, получив утвердительный знак, поданный глазами, вышел из кабинета.

– Вы доверяете этому «узкоплёночному»? – В вопросе Гарри сквозило не прикрытое пренебрежение к представителю другой расы.

– Проверять сотрудников – ваша прерогатива. По работе к нему претензий нет. К тому же это один из лучших специалистов. Причём человека с такой судьбой сложно в чём-то заподозрить.

– Историю знаю, досье читал. Но этих китайцев сам чёрт не разберет, мало ли что может сидеть у него в башке, – по непонятной причине червь сомнения точил Штрумена изнутри.

– Так это в полной мере можно адресовать каждому из нас, – бросив фразу, Энтони таким способом вступился за сотрудника. – Вы же будете проводить испытания? – уточнил он у Гарри.

– Безусловно. Затевать дело, не убедившись, что всё сработает – верх безответственности.

– Тогда в чём проблема? Попутно и убедитесь в его благонадежности.

## Глава 6. Тюрьма

Задача была проста, как апельсин: требовалось «убить» очередной свободный вечер. Спать абсолютно не хотелось. Можно было остаться в номере и посмотреть фильм, именно так Феликс поступал несколько предшествующих дней, но сегодня что-то подтолкнуло расправиться со временем иначе.

Опустившись на первый этаж гостиницы, где располагался ресторан, мужчина отправился к барной стойке и, взгромоздившись на высокий стул, достал портмоне.

– Что желаете? – учтиво спросил бармен у одинокого клиента.

Пробежав глазами изящно оформленный перечень, сосредоточился на коктейлях, заливаться чем-то крепким не хотелось.

– Лимонное шампанское, – озвучил он выбор.

Спустя пару минут, потягивая через трубочку первую порцию напитка, Феликс Питтс задумался. Нынешняя командировка напрягала уже самим фактом существования. Никогда прежде начальника тюрьмы не вызывали в департамент исправительных учреждений штата для формальной проверки, не связанной с каким-либо серьёзным происшествием.

Обычно, в рамках текущей рутины, чаще по оговоренным датам, к ним присылали человека, чтобы копаться в бумагах. Хотя и в этом не было необходимости: это ведь не проверка нарушений условий содержания, когда норовят засунуть нос в каждую щель. Что касается документации, она имелась на электронных носителях, и добраться до неё можно было в несколько щелчков мышкой.

Околачиваясь по кабинетам, выслушивая и отвечая на притянутые за уши вопросы, он всё отчётливее осознавал, что вокруг него мутят какую-то бодягу. Место было уж больно хлебное. Возглавляемая им тюрьма являлась, помимо прочего, коммерческим предприятием, в связи с чем начальник получал не голый оклад в соответствии с занимаемой должностью, а ещё выплаты по результатам производственной деятельности. В итоге годовой доход оказывался весьма приличным.

Потеря работы в миг ломала все планы, даже думать об этом не хотелось. В этом году сын готовился к поступлению в университет, где плата за обучение была внушительной. К этому времени, конечно, собралась кое-какая сумма, но без прежних поступлений надежды ребенка рушились как карточный домик. «Если задумали убрать, пойдут на любые ухищрения», – неприятная мысль настойчиво втиснулась в сознание в тот миг, когда за спиной раздался мягкий женский голос.

– Скучаете?

Обернувшись, Питтс без особых церемоний стал разглядывать стоящую напротив барышню. Такого рода подкаты в надежде зацепить джентльмена с кошельком в подобных заведениях представляли норму.

Незнакомка была как минимум лет на пятнадцать моложе. Хотя, возможно, это просто казалось. В её случае нанесенная косметика намеренно делала дамочку старше, и этот не естественный факт насторожил мужчину.

Первое, что привлекло внимание – необычайно голубые, даже, скорей, синие глаза. «Однозначно линзы», – мелькнуло в голове после того, как, оценив спускающиеся ниже плеч волосы, он осознал, что блондинка крашеная. Мимо воли взгляд скользнул в декольте. Упругая грудь четвёртого размера, частично выставленная напоказ, притягивала внимание, действуя словно витрина продуктового магазина на изголодавшегося прохожего. Узкая талия и в меру широкие бёдра делали фигуру безупречной. Глядя на всё это великолепие, собранное в одном образце, Феликс сглотнул слюну, и это не осталось незамеченным.

Будучи уверенной в себе, незнакомка рассмеялась. В мужчине боролись два чувства: на стороне одного был основной инстинкт, в оппонентах оказался разум, твердивший, что это вполне может быть подставой и дальнейший ход событий способен выйти за рамки обычного для такого случая сценария.

Питтс не был примерным мужем, особенно после того как супругу, мягко говоря, стали тяготить интимные отношения. Окажись он в подобной ситуации в других условиях, уговаривать бы не пришлось. Но сегодня, в связи с этой необычной командировкой, настораживало буквально всё.

Уловив, что клиента терзают какие-то сомнения, барышня попыталась подтолкнуть события в нужном направлении.

– Угостите даму? – томным голосом произнесла фурия, приблизившись вплотную.

Феликс почти ощущал её в своих объятиях, но голова, с засевшими в ней мыслями, помогла устоять.

– Угостить, пожалуйста, но всё остальное – в другой раз.

– А что так? – поинтересовалась девушка.

Он, чтобы поставить точку в общении, даже не стал отвечать, а обратился к бармену:

– Налейте, что пожелает, за мой счет и скажите, сколько должен.

Дабы избежать дальнейших искушений, Питтс решил подняться в номер.

Через двое суток он наконец-то оказался в родном городе. Визит в департамент, изначально рассчитанный на три дня, растянулся на неделю. Порог дома переступил около десяти, отпрыск был в школе. Прижав к себе и поцеловав супругу, мужчина глубоко вздохнул, но в её объятиях ощущалось безразличие, обычный ничего не значащий ритуал. В этот момент Феликс вспомнил барышню из гостиницы и, в сердцах поставив сумку в прихожей, не переодеваясь, выходя за дверь, грубо бросил через плечо: «На работу».

Заместитель встретил шефа у административного корпуса, по-видимому, позвонили с проходной. Пожав руку, Питтс поинтересовался:

– Как тут у нас?

– Всё в порядке, из графика не выбиваемся, даже есть небольшой задел. Происшествий не было.

– И ничего странного? – Феликс не избавился от неприятных мыслей после непонятной командировки.

– Вроде нет, – ответил зам и задумался, – если не считать забавного случая, – добавил он, – на моей памяти такого не было.

– Ты о чём?

– Поступила новая партия заключенных. Всё как всегда, сопроводительные документы в полном порядке. А через три дня пришло распоряжение освободить одного из вновь прибывших по решению суда. Вскрылись новые обстоятельства дела, его признали невиновным. Собственно говоря, к нам не должен был попасть, но бумаги в городскую тюрьму, где он содержался, ошибочно пришли одни, а затем другие, правильные, с опозданием, и бедолагу успели перевести к нам.

– И больше ничего?

– Пожалуй, нет.

Об этом случае Питтс вспомнил позже, беседуя с тюремным эскулапом у себя в кабинете.

Через неделю после возвращения из командировки случилось ЧП: у заключенного выявилось странное заболевание. Белый налет на языке, сильная потливость, не утихающая жажда, сопровождающаяся болями в животе, дополнялись выделениями кровавой мокроты. Опытный врач, заподозрив бубонную чуму, сразу изолировал больного и вызвал специалистов федеральной инфекционной службы. Болезнь, как и прибывшие для борьбы с ней люди, вели себя странно. Ссылаясь на то, что у пациента отсутствовал основной симптом – бубон, они не стали его госпитализировать, лишь взяли образцы крови, соскобы и сделали какой-то укол, предупредив, что завтра будет проведена полная вакцинация.

На следующий день больной быстро пошёл на поправку, но не только это поразило доктора. Прививки были сделаны всем без исключения заключенным, однако из охвата исключили сотрудников. Хотел было задать вопрос, но, заподозрив неладное, воздержался.

Ещё через неделю в тюрьме началась вспышка острой вирусной инфекции, коснувшаяся осужденных. У большинства она протекала в легкой форме – чихание и истечение из носа, и лишь этнические китайцы оказались в сложном положении. У них развивалась тяжелая пневмония, справиться с которой в условиях тюремного лазарета было нереально, тем более он оказался забит под завязку, и вновь поступающих определять было попросту некуда. Оценив ситуацию, доктор опять вышел на инфекционную службу, запросив помощи. Кроме того, его интересовало, не могла ли прививка спровоцировать атаковавшую тюрьму хворь.

В этот раз федералы повели себя адекватно, все проблемные больные, ими оказались исключительно китайцы, были эвакуированы. Нагрузка на тюремного врача сократилась в разы, и он, собрав воедино свои сомнения, ближе к вечеру буквально ввалился в кабинет начальника.

Родни Хармон был с шефом больше чем в приятельских отношениях, их связывала дружба, даже заму Питтс доверял меньше, чем доктору, с которым обсуждал все без исключения проблемы. Знал Родни и об опасениях, связанных со странной командировкой. Ему показалось, что она и происшествия в тюрьме – звенья одной цепи, и в этом стоило разобраться.

– Постой, не части. Я в медицине профан, перевариваю медленно, – прервал Феликс тираду Хармона. Говоришь, чума была урезанной?

– Можно сказать и так. Главный симптом отсутствовал. Но, думаю, это было нечто иное, лишь схожее по проявлениям.

– Почему так решил?

– Чума – карантинное заболевание, а его не ввели. Более того, укол пациенту сделали сразу, не исследовав кровь и соскобы, и он пошел на поправку. Такое впечатление, что ввели антидот. Стало быть, ситуация создана искусственно.

– Хорошо. А если всё-таки чума? Она лечится?

– Сейчас да, но не так быстро, как выздоровление наступило в нашем случае, летальность находится в пределах от пяти до десяти процентов.

– Как возможно заразиться?

– Передаётся от человека к человеку, от больного животного, а так же через укусы насекомых, чаще всего блох.

– Постой, схожих симптомов, как у больного, ни у кого, включая сотрудников, не было. Выходит, контакт с зараженными людьми как причину можно исключить, с животными тоже, остаются кровососущие.

– Зришь в корень. Осмотр пациента не выявил мест укусов и последующего расчесывания, а вот входной канал инъекции обнаружить удалось. Больной утверждал, что среди ночи почувствовал лёгкий укол, но во сне не придал этому значения.

– Когда это было?

– Во время твоей командировки.

– Постой, постой. В этот момент здесь появился интересный сиделец.

– В каком смысле?

– Поступил, а через три дня пришлось выпускать. Возможно, это его рук дело? – Феликс задумался.

– Что-то не так? – поинтересовался приятель.

– Понять не могу… Зачем тогда эта канитель с командировкой?

– Это как раз просто. Когда ты здесь, то всегда контролируешь приём новых заключённых и делаешь это с особой тщательностью. А им, похоже, нужно было, чтобы исполнитель сам занёс препарат на территорию.

– Могли задействовать кого-то из охраны.

– Это не нужное звено, лишний носитель информации, которого очень просто вычислить. Сам понимаешь.

– Знать бы, что затевают? – Зациклившись на возможности увольнения и следующих за этим проблемах, Питтс соображал туго.

– Успокойся, к тому, чтобы свалить тебя, это не имеет никакого отношения. В деле задействованы слишком разные структуры: суд, оправдавший заключенного, инфекционная служба. Это не уровень контролирующего нас департамента.

– Допустим. Но что тогда?

– Дружище, приди в себя, – Родни покачал головой, – выбрось из головы пустые страхи, они мешают думать. Здесь всё шито белыми нитками.

– Ты о чём?

– Суди сам. После заражения была вакцинация, причём только заключенных. Заболели все, но хворь выкосила китайцев, их забрали, и ни один не вернулся. Однозначно апробировали генетически адаптированный боевой препарат.

– Похоже, ты прав, но тогда об этом следует помалкивать.

– Лучше забыть напрочь, – Хармон на несколько секунд замолчал. – У этой ситуации один плюс: при таком раскладе тебе и мне опасаться нечего. Им не нужен лишний шум вокруг заведения.

Родни словно в воду смотрел: через месяц все забыли о произошедшем, и жизнь вошла в обычное русло.

## Глава 7. На новом месте

Небольшой потрёпанного вида микроавтобус, скрипя и переваливаясь с боку на бок, медленно поднимался в горы. То, что лежало у него под колёсами, назвать дорогой можно было с

большой натяжкой. Как ни старался водитель аккуратно объезжать ямы и промоины, выходило плохо.

Пока «чудо» автомобильной техники бодро бежало по равнине, никто не задумывался над тем, что из-за отсутствия места в салоне значительную часть вещей забросили на багажник над крышей, и лишь когда добрались до предгорий, стало ясно: изменившийся в результате этого центр тяжести создавал существенные риски при движении.

Порой «бедолагу» жутко болтало, и возникало ощущение, что он вот-вот ляжет набок, а то и перевернётся. Успокаивало одно: к дороге в плотную подступали заросли тропического леса, не позволявшие, если что, улететь вниз. Пассажирам было не до местных красот. Все мечтали поскорее оказаться в пункте назначения. Оценив, сколько придётся добираться до ближайшего по островным меркам крупного населённого пункта, в России не дотягивающего до деревни среднего размера, Анна Сергеевна в душе посмеялась над прихваченными с собой нарядами. Щеголять в них было негде и незачем. Высокие сапоги, с учётом большого количества змей, брюки, грубая рубаха, приправленная сверху курткой, виделись самым оптимальным «снаряжением» в этой местности. Лучше могло быть только обмундирование спецназа, но кто ж об этом думал.

Наконец, после десяти часов пути уставший автомобиль выбрался на сравнительно большое плато, где среди деревьев в хаотичном порядке были разбросаны лёгкие, хотя и весьма объёмные строения. Возводить здесь что-то капитальное не имело смысла по ряду причин. Основная заключалась в довольно высоких среднесуточных температурах, мало меняющихся в течение года. Так что жизненно важным атрибутом был кондиционер, об обогреве речь не шла. Кроме того, в случае извержения вулкана, на склонах которого всё располагалось, магме и пеплу было безразлично, что рушить и засыпать: щитовые дома или нечто более основательное.

Группу российских учёных, это стало известно в аэропорту от сопровождающего, решили разместить в домиках на территории той самой лаборатории, о которой поведал Александр Степанович в кабинете ректора. О том, что это – невероятное стечение обстоятельств, умелая работа диппредставительства или спецслужб, оставалось только догадываться. Французы и японцы отправились в национальный сейсмологический центр, также приютившийся в горах в двадцати километрах отсюда. Всё, что располагалось выше, относилось к заповедной зоне, находиться там разрешалось только по специальным пропускам, либо в составе экскурсии под присмотром местного гида.

В распоряжение вновь прибывших поступало два домика: один в виде жилого помещения, в другой на днях должны были начать завозить необходимое оборудование. Комнаты распределили по-честному: самая большая досталась Анне Сергеевне как единственной женщине в команде, в две другие вселились по двое мужчин. Удобным оказалось то, что в каждой в отдельном блоке располагались туалет и душевая. А вот кухня-столовая была общая в конце коридора.

С членами небольшого научного коллектива, в который предстояло влиться на неопределённый срок, Аннушка начала знакомиться в Шереметьево, пока проходили регистрацию и готовились к посадке.

Старшим был назначен Белинский Сергей Иванович, геофизик, доктор наук, профессор. В свои семьдесят три мужчина имел богатый жизненный опыт, и этот пост занял вполне обоснованно. После возвращения из командировки намеревался не формально, а реально уйти на пенсию, покончив с преподаванием и отправившись на покой, против чего категорически возражала супруга.

Людмила Марковна была на двадцать лет моложе мужа. В ней кипела энергия, сохранившаяся ввиду того, что после окончания института молоденькой девушке, выхватившей удачную партию, не пришлось работать. Белинскому она приглянулась ещё студенткой, причём, как обычно в таких случаях, не в виду умственных способностей.

В зрелые годы единственной целью дамы стала помощь избалованному сыну, которого Марковна чрезмерно опекала, бесцеремонно влезая в личную жизнь. За финансовую поддержку, оказываемую чаду, женщина требовала ни много ни мало послушания, а точнее, повиновения. Источником доходов, которые домохозяйка со стажем умело прибрала к рукам, был, само собой, Сергей Иванович, и с его отходом от дел Людмила теряла единственный рычаг влияния на сына, а вместе с тем и выпестованный годами смысл жизни. Именно в надежде хоть как-то вырваться из-под давления супруги далеко не молодой мужчина согласился на командировку, мотивировав отъезд тем, что в случае отказа придётся уйти с работы.

Соседом к нему вселился старый приятель, вулканолог Свиридов Георгий Петрович, не менее титулованный учёный с мировой известностью. К своим шестидесяти трём он побывал с экспедициями на многих действующих вулканах огненного кольца, но Соломоновы острова выпали из этого списка. Поэтому, когда появилась возможность отправиться на Бугенвиль, человек, увлечённый любимым делом, не раздумывая изъявил желание, а руководство университета не смогло отказать.

Во второй комнате оказалась пара условно молодых мужчин, тоже доктора наук: геолог Труфанов Андрей Юрьевич, отбивший четыре года шестого десятка, и сейсмолог Хвостов Алексей Дмитриевич, отметивший в этом году пятидесятилетие. Естественно, вся мужская компания, не сговариваясь, взяла шефство над Аннушкой, формально годившейся им в дочери, а по научному рангу, объявленному ей самой, пребывающей на более низкой ступени.

Уединившись у себя в комнате, девушка, разложив вещи и заправив постель, медленно расхаживала из угла в угол, предавшись размышлениям.

«На месте разберётесь, – вспомнила она ответ на вопрос, что предстоит делать. – Вот прибыла, более того, оказалась на территории объекта, составляющего цель командировки. И что? Кто меня подпустит к исследованиям, которыми заняты? Тайно проникнуть в помещения, находящиеся не под простой охраной? Бред, ни опыта, ни подготовки. Пытаться выведать что-то в разговорах? Если, конечно, в штат набрали идиотов, то, пожалуй, но, судя по тому, чем должны заниматься, вероятность, что хоть один из персонажей без мозгов, равна нулю. Возможно, ситуацию прояснит связной. Но под каким предлогом он окажется в этом забытом Богом уголке? Однозначно, встреча состоится где-то в городе, и это будет не скоро. А что делать пока?»

Анна Сергеевна с ностальгией вспомнила своих «оболтусов», университетскую суету: лекции, практические занятия, экзамены, и в этот миг в дверь осторожно постучали.

– Входите, – с радостью ответила девушка в надежде отвлечься от одолевавших мыслей.

Не спеша открыв дверь, в комнату заглянул Алексей Дмитриевич Хвостов.

– Дедовщина прям какая-то, послали самого младшего.

– Зачем? – улыбнувшись, поинтересовалась Аннушка.

– Принимающая сторона пригласила для знакомства, десять минут на сборы, и то только ради вас.

Достав зеркало и косметику, она расположила непростое женское хозяйство на небольшом столике, стоявшем у окна, и быстро, насколько было возможно, подправив макияж и осмотрев наряд, который не успела поменять после езды в автобусе, вышла из домика к ожидавшей её мужской части команды.

Встречали их в сравнительно большом и уютном помещении, своего рода кают-компании, где можно было при случае собраться. На встречу пришли все сотрудники лаборатории. «Двадцать три человека, – навскидку безошибочно определила Аннушка, привыкшая считать студентов. – Конечно, в этой глуши свежие люди да ещё братья по разуму – событие само по себе не ординарное», – успела подумать она, прежде чем началось знакомство. Сносное знание английского позволило наладить диалог, кроме того, у американцев оказался человек, владевший русским на уровне переводчика. Это обстоятельство несколько удивило Ковалёву, но именно он помогал разрешать сложные моменты.

Первыми представлялись хозяева, делая это весьма коротко – имя, фамилия, должность. Анна Сергеевна понимала, что запомнить всех с первого раза не удастся, однако особой беды в этом не видела, жить бок обок предстояло длительное время, и это в конечном итоге решало проблему: рано или поздно общение с каждым в таком ограниченном социальном пространстве становилось неизбежным. Гостей попросили рассказать о себе более подробно. Перечисление регалий и международно-признанных научных работ, особенно старшей части мужского коллектива, вызвало восторг. Последней представлялась Ковалёва. «Биолог, кандидат наук, преподаватель в университете», – скромно произнесла она, наблюдая за тем, с каким интересом её рассматривают истосковавшиеся по женскому обществу мужчины. «Похоже, в ухажёрах проблем не будет, – подумала девушка, понимая, что это создаст определённые сложности».

После официальной части невесть откуда появилось шампанское и фрукты, а присутствующие разбились для общения на непонятно как сформировавшиеся группы, время от времени перетекающие друг в друга.

Почти сразу к Аннушке подошел Рэндл Рид – начальник лаборатории. В отличие от других он был коротко стрижен, но не только этим обращал на себя внимание. В мужчине еле уловимо просматривалась армейская выправка, что заставило насторожиться собеседницу. На вид ему было не больше пятидесяти, высокий лоб с множеством продольных морщин и ухоженная скандинавская борода, удлинявшая лицо, наделяла его образом утончённого интеллигента, и лишь волевые глаза свидетельствовали, что внутри этого человека сидит стальной стержень.

– Стало быть, из всех только вы в полной мере наш коллега, – предлагая бокал шампанского, произнёс джентльмен.

– И то весьма отдалённый.

– Это как?

Ковалёва, помня слова Александра Степановича о том, что её не должны воспринимать всерьёз, решила строить диалог в этом направлении.

– Судите сами, вы заняты практической работой, а я читаю лекции, учу студентов. Почему попала сюда, сама не знаю, по-видимому, все прочие претенденты отказались.

– А вы согласились?

– Не было выбора. Сложные отношения с ректором, короче, вывернуться не удалось. Но вы, похоже, не восприняли то различие, о котором я упомянула.

– Действительно? – мужчина улыбнулся.

– У нас, у русских, есть нечто вроде пословицы, которая гласит: «Если человек не способен сделать сам, он руководит другими, а если не может и этого, тогда учит остальных».

Собеседник задумался. Похоже, с переводом этой фразы Анна Сергеевна что-то напортачила, и это сразу заметил американец, владевший языком почти в совершенстве. Он попросил барышню произнести сказанное на родном языке и тут же перевёл её шефу, который сначала приподнял брови, а затем звонко рассмеялся, привлекая всеобщее внимание.

– Оригинально. Значит, начальник лаборатории сам делать ничего не может, – он, улыбаясь, посмотрел на Аннушку, как на маленькую девочку, которая высказывает мысли, не обдумывая.

– Вы меня не так поняли, – пытаясь выйти из неловкого положения, произнесла Ковалёва, – вы ведь не сразу стали начальником, а я сразу в преподаватели, так что не умею ни того, ни другого.

– Забавные вы, русские, любите удивлять.

– Кто-то из коллег уже опередил? – игриво спросила барышня.

– Нет. Полгода назад в наших краях появился ваш соотечественник, живёт с туземцами в селении в пяти километрах отсюда. Так вот, у него руки золотые и светлая голова, по-вашему, выходит, необычный экземпляр. Завтра будет у нас. Хотите познакомлю?

– А почему нет? С удовольствием. И чем же он тут занят?

– Интересуется редкими видами орхидей и бабочек, намерен выстроить не простой бизнес.

– Вы ему помогаете? Насколько известно, ваша лаборатория занимается вопросами экологии, – Аннушка произнесла лишь то, что было известно из общедоступных источников.

– Скорее наоборот.

– Как это?

– В благодарность за помощь местным жителям в его деле ремонтирует всяческое оборудование. От них и узнали о его необычных способностях. А поскольку в случае проблем с техникой специалиста из города ждать долго, то пользуемся его услугами на взаимовыгодной основе. Даже организовали парню пропуск в заповедник.

– Вы также обеспокоены проблемой необычных мутаций, из-за которых мы здесь? Хотелось бы понять, в чём они проявляются и насколько распространены, – Ковалёва перевела разговор на другую тему.

– Не обычный подход, при первом знакомстве сразу о деле.

– Увы, не оставили выбора, поймали за шиворот и забросили в эту глушь, толком не объяснив, чем предстоит заниматься.

– Не любите путешествовать?

– Отчего же, с удовольствием поколесила бы по разным странам. Могла бы даже пожить, особенно если всё оплачено. Думаю, от такой возможности сложно отказаться.

– А как насчёт поработать за рубежом?

– Перебраться на постоянное место жительства? Вариант заманчивый, – не думая ответила Анна Сергеевна, хотя в действительности была категорически против такой возможности, более того, в жизни никогда не подталкивала студентов к такой мысли, как это делала немалая часть других преподавателей. – И всё-таки вы не ответили на мой вопрос, – напомнила девушка.

– Завтра заходите, покажу пару образцов, из-за которых разгорелся сыр-бор. Обычные уродцы, которых легко найти у подавляющего числа видов в любой части света.

– Полагаете, проблема надумана?

– Журналисты в погоне за рейтингами могут придумать и не такое.

– И что делать? … Прислали минимум на полгода.

– Будете имитировать бурную деятельность, – Рэндл Рид непринуждённо рассмеялся.

– И что вас так развеселило? – изображая обиду, произнесла Аннушка.

– Просто уверен, за это время все забудут об этой ерунде, главное, чтоб не забыли о вас.

– Это слишком! – Теперь Ковалёва смеялась вместе с собеседником.

## Глава 8. Агрессия

Штаб-квартира в Лэнгли

Пол заметно нервничал: через сорок минут предстояло поведать руководству о текущем положении дел в проводимой операции. От успеха зависело ни много ни мало – сумеет ли страна в отдаленной перспективе сохранить лидирующее положение в мире. Ответственность на Кери ложилась сумасшедшая. Это был поворотный пункт в карьере. В случае удачи он взлетал на несколько «этажей» вверх, и это был вопрос решённый, о чём объявили в открытую. В случае провала… да нет… об этом Пол даже думать не хотел. Пока всё шло по плану, к докладу был готов, но, пребывая в одиночестве, тяготился мрачными мыслями. Пытаясь вырваться из гнетущего состояния, он поднял трубку и вызвал Штрумена.

– Что нового? – сразил он вопросом подчинённого, как только за тем закрылась дверь.

Гарри откровенно недоумевал: не более часа назад обсудили все текущие моменты. Что могло произойти за это время? Да если бы и случилось нечто из ряда вон выходящее, информация о произошедшем дошла бы за пол суток не раньше. Осознав, что Кери нервничает, он не стал заострять внимание на этом аспекте, а принялся вновь озвучивать известные обстоятельства.

– Все группы уже на месте, те, кто подстраховывают и контролируют, прибыли заранее. В случае провала подчистят.

– А если, не дай бог, кто-то попадёт в руки противной стороне? Представляешь общественный резонанс?

– Исключено, все фигуранты прошли серию гипнотических воздействий, при допросе известны ключевые слова, без которых не обойтись. Услышав их набор, организм запускает остановку сердца. Кодировка будет снята только по возвращении.

– Когда выходят последние?

– Минимум через неделю. Кстати, – Штрумен посмотрел на часы, – учитывая разницу во времени, думаю, фаза первичного инфицирования уже завершена. Остается проконтролировать, дошло ли заражённое мясо до «потребителя», и дождаться завершения отхода. После чего пожиратели летучих мышей могут кричать что угодно, но ничего не докажут.

– С их 5G интернетом там по десять камер на каждом углу, в вопросе тотального контроля они обскакали нас.

– Вы это к чему, шеф? – спросил Гарри, не уловив ход мыслей начальника.

– Когда выйдут на нулевого пациента, определят источник и место заражения, а там на камерах наши люди.

– Вот вы о чём. Это учли. Агенты натренированы, наблюдая за их руками вблизи, не заметите проводимых манипуляций, в дополнение будут загримированы. Так что среди покидающих страну их как бы не будет, пускай ищут.

Пол поднял глаза на часы, висевшие над дверью. До начала совещания оставалось пятнадцать минут. Пора было выходить.

– Пока свободен, при поступлении новой информации докладывать немедленно, – отдал он распоряжение, поднимаясь из-за стола.


Служба внешней разведки Российской Федерации


Напольные часы в углу кабинета закончили перезвон: шёл девятый час вечера. Как ни пытался Иван Степанович хоть иногда выполнять просьбу супруги и возвращаться пораньше, последние месяцы ничего не получалось. Ежедневная текучка держала на службе надежнее крепкой металлической цепи. Домой обычно добирался ближе к полуночи, а в половине седьмого за ним уже приходила машина. В зрелом возрасте работать в таком режиме было не только тяжело, но и чревато для изрядно изношенного организма. Однако альтернатива отсутствовала, хотя сегодня он всё-таки умудрился решить неотложные проблемы немного раньше и уже было направился к двери кабинета, как за ней отчетливо проявилась какая-то возня, и тут же ожил селектор, включённый помощником.

– Товарищ генерал, к вам полковник Севастьянов.

– Пусть входит, жду, – обречённо ответил Фёдоров, возвращаясь к столу, отчётливо понимая, что задуманному не суждено сбыться.

– Разрешите?

– Заходи, Саша, не тяни, что там у нас?

– Пришло сообщение от «Консула». Американская операция «Немощный дракон» вошла в заключительную стадию. Биологический удар будет нанесён в китайском Ухане.

Генерал устало опустился в кресло.

– Вот и началось, – пробормотал он, словно разговаривая сам с собой.

– Вы о чём, Иван Степанович?

– Война перешла в мерзкую плоскость, здесь нет жалости ни к кому, и главное, в первую очередь, страдать будет гражданское население. Откровенно говоря, думал, не доживу до этого. Полагал, не решатся.

– Подгорает у гегемона, влияние и возможности испаряются, вот и засуетились, а моральные принципы у парней из-за лужи не в почёте.

– Строго говоря, выбора у них не было. Китайцы тихим сапом загнали в угол, а крыса в безвыходной ситуации идёт на любые шаги. Если на ровном месте применили ядерное оружие, чтобы продемонстрировать превосходство, то в нынешнем случае их объяснимо сорвало с тормозов.

– Согласен, наш восточный сосед стал им поперёк горла. Если задуманное удастся, выбьют из рук противника главный козырь, определяющий успехи Поднебесной, – людские ресурсы.

– Судя по тому, как боевой вирус проявил себя в ходе испытаний, шансы у них очень высоки. Теперь всё будет зависеть от того, как сработают китайские товарищи, смогут ли быстро локализовать заразу и насколько эффективными окажутся карантинные мероприятия.

– Время на подготовку было. Мы давно предупреждали о такой возможности, да и сами не лыком шиты, наверняка накопали информацию, в том числе и о месте акции.

– Возможно, и это чревато проблемами для нас.

– Какими, товарищ генерал?

– «Консул» попадает под удар, кольцо вокруг него начнёт сжиматься. Заметь, китайская разведка не сбросила даже минимума информации по этому поводу, союзники те ещё, никогда им не доверял. Может, ничего не знают о точке удара или хитрят. Чисто по-человечески поделиться разведданными надо было бы, но кто даст гарантию, что сведения о нашей осведомленности не станут достоянием ЦРУ. Там сразу смекнут, что имеем агента на высоком уровне, и начнут копать. Думаю, даже группы, убывающие для диверсий, изначально не знали конечного пункта, а были выведены на точки в несколько ходов. Тех, кто с самого начала был в курсе, – единицы. Так что для нас оптимально было бы их неведение, чтобы работать начали с колёс, но с задержкой. Полагаю, карантинная группировка у них сформирована. Это конечно, в полной мере не обезопасит «Консула», но всё же при нынешнем раскладе для него это наилучший вариант.

– Маловероятно, Иван Степанович, похоже, знают всё, но темнят. О том, что в их посольство накануне мальчик передал информацию о подмене вируса на обычный штамм, узнали по случаю.

– Сам понимаешь, доверять такому источнику глупо, поэтому и промолчали. Но правда скоро вскроется, и можешь не сомневаться, действовать начнут, отталкиваясь от худшего сценария.

– Если операция американцев провалится или пойдёт не по плану, в Лэнгли будет разбор полётов, и версию с утечкой станут прорабатывать однозначно.

– В том-то и дело, Саша. С Китаем всё прояснилось, теперь важно понять, что в этом плане готовят для нас, а вероятность потерять сейчас основной источник информации очень высока. Надо прикрывать «Консула». Начинайте операцию по выводу из игры «Стажёра», собственно, его и внедряли на этот случай. Всё до последней мелочи должно говорить, что полученные данные – его рук дело, и ускользнуть должен в последний момент, для пущей убедительности.

– Сделаем, товарищ генерал. Эвакуация агента проработана, закладки о том, что именно через него добыты сведения, уже подготовлены.

– Вот и ладно. … Что у нас с Ковалёвой?

– Прибыла с группой на место, встречи с куратором не было.

– Хотелось бы знать, сколько у неё времени, успеет ли понять, что затевается.

– Думаю, пока не разберутся с Поднебесной, будет не до нас.

– Тоже на это надеюсь. Но много это или мало, вот в чём вопрос? Задачу там предстоит решить не простую… Не прогадали мы с барышней?

– Пожалуй, нет, Иван Степанович. А вообще, поживем, увидим.

– Как понимаю, на сегодня всё, – полковник Севастьянов, соглашаясь, кивнул, – тогда по домам, на душе как-то тяжело, попробую хотя бы выспаться.

Генерал тяжело выбрался из кресла и устало зашагал к двери кабинета.

## Глава 9. Встреча

Доставка оборудования откладывалась на неделю, а то и больше. Анна Сергеевна терялась в догадках, что это: непродуманность и разгильдяйство или так решено продемонстрировать, кому следует, формальное отношение российской стороны к работе присланной группы.

Не отреагировать на просьбу о помощи не могли, в сфере международных отношений это выглядело, как минимум, неприлично и влияло на имидж страны. Но именно Ковалёва знала об истинной цели командировки, и её не должны были удивлять происходящие события, тем более в них имелась не малая положительная составляющая.

Смена часовых поясов требовала адаптации, биологические механизмы нуждались в перестройке, а на это необходимо время. В связи с чем Сергей Иванович Белинский, старший группы, отдал диктуемое обстоятельствами распоряжение – заняться обустройством быта, знакомиться с территорией и особенностями безопасного пребывания на ней и готовиться к предстоящей работе. Иными словами, каждый на этот период оказывался предоставлен сам себе.

В районе трёх часов Аннушка почувствовала себя лучше, что открывало возможность без опаски совершить вылазку в стан врага, тем более вчерашнее приглашение игнорировать не имело смысла, по крайней мере, выглядело бы это подозрительно. Через десять минут барышня, набравшись смелости, робко постучала в дверь кабинета начальника лаборатории.

– Войдите, – услышала она.

Увидев на пороге гостью, Рэндл Рид просиял.

– Наконец-то, – поднимаясь с кресла, он радостно развёл руками. – Уж полагал, забыли, о чём договаривались.

– Ни в коем случае, просто состояние ужасное, никогда бы не подумала, что разница во времени так утомляет.

– Не волнуйтесь, это ненадолго. Причём труднее всего, когда сталкиваетесь с этим впервые.

– Хотелось бы быстрее прийти в норму.

– Смотрю, вы трудоголик? Ваши коллеги заняты прогулками, а вы решили сразу взяться за дело.

– Простите, чистое любопытство, невероятно хочется знать, из-за чего оказалась в этой Тмутаракани.

– Пожалуйста, – мужчина быстро отыскал в столе папку с фотографиями и протянул девушке, – присаживайтесь, рассматривайте.

На снимках высокого качества были изображены животные и насекомые с аномальными дефектами. Ящерицы с двумя парами задних конечностей, развитых вполне равномерно, их сородичи с тремя хвостами, лягушки с головами, как у змея из русских сказок, но наиболее ярким персонажем виделось существо, представляющее некий симбиоз жабы и хамелеона. Бабочки, кузнечики, жуки, естественно, тоже с отклонениями от нормы.