Блюдце секретов
Владимир Владимирович Сурков

Редактор Анна Владимировна Абрамова

Корректор Сергей Ким

© Владимир Владимирович Сурков, 2021

ISBN 978-5-0055-6888-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Один из немногих

When you’re one of the few,

to land on your feet

what do you do to make ends meet?

Teach.

Make them mad, make them sad,

make them add two and two.

Make them me, make them you

make them do what you want them to.

Make them laugh, make them cry,

make them lay down and die.

Pink Floyd. One of the Few¹

Школьные годы – это период, когда окружение стремится проверить тебя на прочность. Это самый настоящий дикий мир. Тебе нужно быть как все, стараться не отличаться от других, иначе бей или беги. Но если ты не смог ударить, то ты обречен. А если смог, то бей, пока можешь, иначе тебе будет хуже, чем тем, кто убегает. Крайне редко можно остаться на нейтральной позиции.

Недавно меня и моих друзей перевели в новый класс. Это был школьный эксперимент по отделению «зерен от плевел». Отличники и хорошисты были переведены в элитный класс, а всех остальных раскидали по остаточному принципу. Из-за этого «старички» издевались над «новенькими».

На большой перемене я решил закончить свой рассказ. Мне не терпелось перенести свои мысли и эмоции на бумагу. Для рассказов была отдельная тетрадь, и каждую свободную минуту я старался написать хотя бы строчку.

Я был так увлечён написанием истории, что не заметил, как ко мне подошёл один из главных хулиганов класса.

– Чего ты тут строчишь? – хулиган вырвал тетрадь и начал читать. – Пацаны, прикиньте, он тут стихи пишет.

У Люськи толстая жопа,
О как я хочу
Вкусить её булки и попить её молочка,
полизать её письку,
Но я не могу, потому что я полное чмо.

Класс заполнился безудержным хохотом.

Я не подал вида, хотя мне было очень обидно и злость переполняла меня.

Я умел контролировать свои эмоции и не бросался с кулаками, когда этого не требовала ситуация.

– Слышь, чмо, нам такие, как ты, не нужны в классе. Проваливай нахуй, – докопался хулиган.

– И не подумаю, тетрадь отдай.

– Отсоси, тогда получишь назад.

– Поцелуй себя в жопу. Я недавно видел, как ты гулял с Танькой, как вы в обнимку зашли на стройку. У меня на телефоне есть фото того, чем вы там занимаетесь. Я могу пойти с ними к её родителям, они будут очень рады. А как потом наш классный руководитель обрадуется, а директор-то как рад будет.

– Пиздишь!

– Проверим?

Я блефовал, эта история пришла ко мне в голову только что. После школы меня, скорее всего, встретят и «расскажут», что нехорошо следить за одноклассниками. Но это будет потом, сейчас главное вернуть тетрадь.

– Забирай свою вонючую тетрадь, можешь ей жопу подтереть.

И так проходил практически каждый день. Иногда, когда старожилам хотелось показать силу, они били других учеников. Нас избивали за что угодно: не куришь и поэтому не можешь угостить сигаретой – получи в ухо, не дал денег на обед – с ноги в живот, нет второй обуви – готовься весь день получать пинки.

Никогда не забуду встречу с одним из учеников из параллельного класса, над кем тоже издевались.

Он шёл по коридору с опущенной головой, стараясь держаться стены и ни с кем не встречаться взглядом. Его тело было сжато, словно в ожидании удара. Самым паршивым было то, что никто не хотел ему помочь. Все понимали на каком-то инстинктивном уровне, что если с ним свяжешься, то тебя заклеймят и замучают до такого же состояния. Я всё же попытался с ним поговорить, совесть не позволяла просто пройти, она словно пресс давила на меня и, как древняя китайская пытка, капала и капала куда-то в темечко. Но он сбежал от меня как чёрт от ладана с криком: «Отстаньте от меня уже наконец!»

Эта встреча оставила на душе горький и холодный осадок, словно в голове кто-то нашёптывает:

«И ты таким же станешь, ты сломаешься. Какая разница, сколько раз ты допустишь, чтобы тебе разбили нос во время драки за твою тетрадку. Смирись, выбрось её, меньше будет поводов докопаться до тебя. Ты всё равно не напишешь ничего хорошего. Смирись или однажды они тебя доконают».

Но больше, чем писать рассказы, я любил смотреть фильмы ужасов, особенно ночью. Когда какой-нибудь монстр поедал жертву, на её месте я представлял тех, кто обижал меня и моих одноклассников.

В одном из фильмов мне очень понравилась песня One of the few группы Pink Floyd, и по странному стечению обстоятельств этой же ночью должны были показать их фильм The Wall.

Я помню, как от музыки этой группы и сцен этого фильма по телу пробегала дрожь и холодило нутро, дыхание сбивалось, а тело отказывалось двигаться. Ужастики, в сравнении с этим фильмом, казались мне просто спектаклем.

В одной из сцен, рассказывающей о прошлом персонажа, учитель отбирает у Пинка тетрадку и на весь класс зачитывает стихи будущей песни Money, одного из хитов Pink Floyd, и весь класс смеётся на ними. В этой сцене я увидел себя. Только вместо учителя был тот самый хулиган.

В душу запала метаморфоза главного персонажа, где он из кудрявого мягкого парня превращается в лидера какого-то фашистского движения.

Во время просмотра этого фильма во мне что-то изменилось. Всё внезапно ощущалось по-новому, как будто до этого я на всё смотрел через дымку, а сейчас цвета, звуки, ощущения – всё было таким ярким и живым.

Я ощутил себя тем самым «одним из немногих, кому удалось выйти сухим из воды», ведь я действительно один из немногих, с кем хулиганы предпочитают не связываться, зная, что я буду драться до последнего, однако полностью избежать стычек не удаётся, они просто не могут допустить, чтобы какой-то новенький не подчинялся им.

«…Заставь их смеяться, заставь их плакать, заставь их подчиняться и умирать» – эти строчки сказали мне, что я должен делать.

Через день, едва прозвенел последний звонок, я подорвался со своего места, подбежал к парте хулигана, схватил его портфель и выбежал из класса по направлению к мужскому туалету. Там я бросил портфель в унитаз. Я знал, что этот поступок мне не спустят с рук: слишком велико унижение. Действовать надо было очень быстро: за мной уже гнался мой бывший обидчик. Добежав до заброшенной стройки, я взобрался на разобранный башенный кран и осторожно переместился на дальнюю сторону.

– Ты, говно, чего себе позволяешь? Спускайся сам, я просто сломаю тебе все кости, иначе спущу тебя оттуда и вдобавок заставлю жрать моё дерьмо, а ещё запишу видео, как ты это делаешь. Будет у тебя новое погоняло – «говноед»!

– Отсоси, лузер. Представляешь, завтра по всей школе пойдёт слух, что твой портфель искупали в дерьме. Я уже представляю, как от тебя все шарахаются по коридору, зажимают носы, называют вонючкой. А твои друзья? Хотя чего это я, какие друзья, им наверняка будет западло знаться с тобой. Будешь ходить по коридору как опущенный.

Хулиган полез за мной, в его глазах горела ярость. И в этой ярости он не замечал, что под краном лежат остатки арматуры, битое стекло и другой строительный мусор. Им двигало только одно – желание мести, достать меня оттуда любой ценой, заставить меня заплатить за содеянное. О, этот сладкий миг мести – чувство эйфории разливалось по всему телу.

Внезапно хулиган поскользнулся и упал. Я аккуратно спустился и встал над ним. Кусок арматуры торчал из его живота.

– Не двигайся, я побегу за помощью.

Я бежал на месте, изображая, что стараюсь изо всех сил.

– Ты бы видел сейчас свой взгляд. Ахахах. Я запомню его навсегда, жаль, нельзя сделать фото: палево. Хер тебе, а не помощь. Мыслить надо на несколько шагов вперёд, думать, к чему могут привести твои поступки и слова. Все вы такие крутые, сильные, авторитетные. И это обязательно нужно показать путём избиения других. Вам же весело, когда вы делаете больно другим? Вот и мне сейчас весело. Ты просто не представляешь, какое удовольствие мне доставляют твои мучения.

– Прости, – прохрипел хулиган.

– Простить? Хорошо, я тебя прощаю. Знаешь, мне очень понравился этот участок. За бетонными плитами не видно кран, а значит, не видно и нас. Вчера вечером я смазал некоторые места маслом, на котором ты и намахнулся. Что самое обидное – помощь придёт, когда ты уже будешь мёртв. И в благодарность за твои извинения я останусь с тобой, пока ты не сдохнешь! Я буду внимательно запоминать, как из твоего тела уходит жизнь, как сочится кровь капля за каплей, как стекленеют твои глаза и больше не поднимается грудная клетка, как перестаёт биться артерия на твоей шее. Всё это я опишу в своём рассказе.

Прей

Time stands still with you.

The night is ours once again.

How many years,

How many million tears before it’s only you and me?

Tiamat. Prey²

Скажите, вы верите в сверхъестественное? Лично я верю, хотя раньше был убеждённым скептиком. Но этот случай перевернул мои представления с ног на голову. Я бы хотел, чтобы это было сном или чтобы этого не было, но могила не исчезнет и жизнь не вернётся.

Этим вечером я ждал в гости девушку, с которой познакомился через интернет. Она была иногородняя, не знаю, что меня в ней привлекло. Вроде не красавица, но и не страшненькая. Я помню, когда впервые увидел её фотографии. Они были немного мутными и не все хорошо получились, но от фото к фото я себя ловил на мысли, что она кажется мне всё симпатичнее. Особенно запомнилась фотография, где она в тельняшке и камуфляжных штанах отдаёт честь. Фото посредственное, но она там выглядела очень соблазнительно. Длинные рыжие волосы и округлые формы притягивали взгляд. Для меня внешность никогда не была на первом месте, мне интереснее был внутренний мир человека. Её мир, привычки, убеждения – почти всё притягивало меня словно магнитом.

«Привет, дорогой», – читаю я сообщение, пришедшее в мессенджер.

«Приветик, милая. Ты скоро приедешь к нам в город?»

«Я уже в пути, вечером жди».

«Хорошо, я тогда начну приготовления».

Я начал готовить ужин, но в какой-то момент тишина помещения и звон посуды стали напрягать. Я достал свой телефон и включил произвольное проигрывание. Порою мне казалось, что он словно живой. Стоило подумать о той или иной композиции, как он её воспроизводил. Одна композиция внезапно отвлекла меня.

Мелодия началась с тиканья маятника часов, затем послышался бой и немного мрачный, но спокойный голос солиста. По какой-то причине в моей голове начали всплывать образы, становясь всё чётче и чётче. Лес, железная дорога, я словно иду по рельсам за поездом. Я уже вижу этот поезд, но что-то не так. Из-под колёс вырываются искры, поезд пытается тормозить. Внезапно, словно режиссёр поменял угол съёмки, я уже стою перед поездом и вижу повреждённые пути.

Опять кто-то поменял угол обзора и время. Поезд лежит на земле, из него выползают люди, некоторых выносят и оставляют на земле, накрывая белыми простынями…

В этот момент я словно вернулся в свой мир, песня на телефоне уже подходила к концу, заканчивалась она также боем часов. Почему-то я начал их считать. Первый… Второй… Тринадцатый. «Не может быть тринадцать ударов, я эту песню слушал и не раз!» – пронеслись мысли у меня в голове.

Передо мной стояла она, мне бы надо радоваться, но тело оцепенело от страха. Девушка мне улыбнулась, подошла ближе и обняла.

– Я так хотела тебя увидеть, – произнесла она нежно.

Как только мои руки потянулись обнять её, она исчезла. Я рухнул на пол и просто смотрел в одну точку.

Моё состояние прервало произвольное выключение телефона и включение телевизора. Показывали новости с экстренным выпуском, в котором говорилось о крушении поезда. На заднем плане показывали место аварии и работу спасателей. Внезапно я заметил людей, уносящих носилки, на одних я увидел чьё-то тело с длинными рыжими волосами…

И вот стою у могилы с орхидеями в руках.

– Я знаю, они тебе тоже нравились, – всплакнув, сказал я. – Знаешь, я тоже очень хотел тебя увидеть, быть может, там мы когда-нибудь встретимся, я не прощаюсь с тобой. До встречи, милая.

RTFM

Read the fucking manual!³

Внезапно браузер открыл страницу «Бесплатно обучим вас создавать качественные сайты. Без скрытых платежей, без подводных камней. Последующая помощь с заказами».

Не верю я в подобный «бесплатный сыр», но дополнительная работа очень была нужна, и я решил рискнуть. Один мой знакомый, работая из дома, зарабатывал в два раза больше меня, работая в два раза меньше. Да разве ж это работа – сидеть дома в трусах, есть, пить что хочешь и когда хочешь.

Для доступа к курсу обучения необходимо было пройти простую регистрацию, включающую в себя фамилию, имя, отчество, адрес проживания, чтобы по окончании курса прислать диплом, номер телефона, email и чек-боксы для согласия с офертой и обработкой персональных данных.

Читать оферту и политику обработки персональных данных я не стал.

«Скорее всего, там, как обычно, куча воды и текст в стиле „ведите себя прилично, иначе мы вас выкинем из проекта“».

Обучение действительно было бесплатным и очень объёмным, я за несколько недель освоил базовый курс и взял заказ на внутренней бирже. Заказ казался несложным, а вознаграждение в сто тысяч рублей обещало решить мои финансовые проблемы на ближайшие пару месяцев.

Заказ только на первый взгляд оказался несложным, проблемы возникли с мелкими деталями оформления, которые я не знал, как сделать.

Первый же дедлайн по сдаче макета я благополучно пропустил, после чего на почту пришло письмо:

«Уважаемый пользователь, Центр Дизайна уведомляет вас о том, что вы нарушили сроки подачи макета и мы вынуждены наложить на вас штрафные санкции».

Ещё со времени обучения я запомнил ответ на вопрос:

– А что будет, если мы не справимся с заданием?

– Ничего критичного, не волнуйтесь, с вас не будут требовать денежную компенсацию. Вам сначала будут закрыты дорогие заказы. При повторном нарушении вы будете внесены в серый список. Это значит, что заказчик будет знать, что вы нарушали сроки, а также вам будут закрыты заказы средней ценовой категории. После третьего вас внесут в чёрный список, и, чтобы из него выбраться, вам потребуется выполнить на отлично несколько заказов, после чего вы попадёте в серый список. Чтобы из серого вернуться в белый, вам также необходимо будет выполнить несколько заданий.

Поэтому я не переживал из-за этого письма, думал сдать макет на следующий день.

На следующее утро я почувствовал сильную усталость и некоторый дискомфорт внизу позвоночника. Я тут же отправился в больницу.

Врач осмотрела мою спину и сообщила, что у меня там небольшой кровоподтёк и след от иглы.

От этой новости я сильно испугался.

«Как это могло случиться? Почему там след от иглы? Я не делал никаких операций на спину, ни на что не падал», – такими были мои мысли.

Вернувшись домой, на столе я обнаружил прозрачный органайзер для файлов, а в нём справку от самарского филиала поволжского Центра трансплантологии и переливания крови. В ней сообщалось, что вчера днём я, как донор, пожертвовал свой костный мозг.

Воспользовавшись интернетом, я нашёл телефон данного центра и позвонил. Трубку никто не взял.

«Скорее всего, обед», – подумал я.

В углу экрана появилось сообщение о новом письме от Центра Дизайна, в котором сообщалось, что они вынуждены усилить штрафные санкции.

«Не до вас сейчас».

В следующий же миг я открыл глаза и понял, что наступило утро и я нахожусь в своей кровати.

Я попытался встать, но резкая боль в левой нижней части живота пронзила меня.

Скинув одеяло, я увидел очень большой медицинский шов. Он тянулся от края живота и уходил куда-то за спину.

«Блять, что за херня?» – пронеслось в голове.

Я достал телефон и погуглил похожие фотографии. Такой шов характерен при операции по трансплантации почки.

Раздался телефонный звонок – вместо привычного номера, состоящего из цифр, высветилась надпись CntrDesign. Было совершенно не до них, но звонок не сбрасывался, сколько бы раз я ни свайпал отмену. Даже звук не отключался, и телефон отказывался выключаться. Пришлось ответить. Из трубки донёсся холодный голос девушки-робота:

«Здравствуйте, вас приветствует Центр Дизайна. Сообщаем вам, что вы просрочили сдачу работы и переведены в чёрный список. На текущий момент на вас наложены следующие штрафы:

Первый – донорство части костного мозга.

Второй – донорство почки.

В случае если вы просрочите третий этап сдачи макета, на вас будут наложены следующие штрафы:

Донорство сердца.

Спасибо, что вы сотрудничали с нами. Все штрафы и компенсации описаны в публичной оферте, с которой вы согласились при регистрации. Всего доброго, до свидания».

Где я? Кто я? Куда я?

– Доктор, он очнулся! – воскликнула медсестра и выбежала в коридор в сильном волнении.

В палате лежал парень лет двадцати пяти, он только что вышел из комы, в которой пробыл пять лет.

Он смотрел на всё, как смотрит ребенок, с не поддельным интересом.

– Как ваше самочувствие? – спросил врач.

Парень не ответил, он смотрел на него изучающим взглядом.

Врач взял его за руку и стал отслеживать пульс. После, удостоверившись, что ритм в пределах нормы, достал фонарик и проверил рефлекс зрачков.

– Хорошо, ваш пульс и рефлекс зрачков в норме. Но нам пришлось вас доставать буквально с того света. Какое-то время вы были мертвы, и началась гипоксия головного мозга. Насколько сильны повреждения, мы не знаем. Я бы хотел попросить вас проследить глазами за движением моей руки, вам понятно?

Парень не произнёс ни слова, он всё ещё изучал окружающую обстановку. По направлению его взгляда было понятно, что он рассматривает белый халат.

– Ладно, дадим ему время. Сестра, проверяйте его состояние каждый час и, если что-то будет не так – срочно зовите меня. А я пока свяжусь с его кураторами.

Спустя несколько недель, в кабинете психолога

– Это ваш новый клиент.

В кабинет на инвалидной коляске вкатили парня.

– Его зовут Джон Доу⁴, он похож на овощ, но это только на первый взгляд. Нам кажется, он всё понимает, но не может нам ответить. Вам необходимо научить его взаимодействовать с внешним миром.

Сеанс первый

– Здравствуй, Джон. Теперь мы будем видеться с тобой периодически. Давай начнём с простого. Кивни, если меня понимаешь.

Парень так и сидел, только глаза изучали окружающее пространство.

– Меня зовут Владимир, – психолог показал на себя и кивнул. Потом ещё раз назвал своё имя и кивнул. Затем указал на парня и произнёс:

– Джон?!

Парень пожал плечами.

– Ты понимаешь меня?

Парень не реагировал.

Психолог не сдавался, он начал учить Джона Доу кивать, если ответ должен быть утвердительным, и вертеть головой, если нет.

На это ушло практически всё время сеанса, но успехи были. Джон выучил, что такое карандаш, ручка, научился кивать в ответ на имя Джон.

Сеанс второй

– Здравствуй, Джон, сегодня я бы хотел узнать, что ты чувствуешь. Для этого мы с тобой будем рассматривать цвета.

Психолог достал несколько цветных карточек и разложил их на столе.

– Джон, тебе нужно будет показать, какой цвет из предложенных тебе нравится больше всего. Потом какой цвет из оставшихся.

На удивление Джон справился с этой задачей относительно быстро. Это дало больше понимания того, что у него в голове. Он был как ребенок, познающий мир. Понимал на пальцах, что от него хотят. Но пока было не ясно понимает ли он смысл слов и происходящего.

Пожалуй, смысл происходящего не понимали ни лечащие врачи, ни сиделки. О Джоне что-то знал только один человек – куратор. О кураторе тоже никто ничего только не знал, даже имени. Знали только, что куратор богат и пойдёт на всё, чтобы Джон снова стал собой.

Спустя несколько минут психолог повторил тест с цветными карточками и записал в тетрадку пары цветов (первый цвет из первого раза и первый цвет из второго, затем вторые цвета, третьи и так, пока не были записаны все восемь пар).

Интерпретировав пары цветов, был получен ответ, что чувствует Джон.

Сеанс третий

– Привет, Джон. Сегодня мы с тобой пойдём чуть дальше. Мы не только будем смотреть цветные карточки, но и слушать музыку.

Владимир (психолог) имел два высших образования. По одному из них он был психолог, а по второму программист. Это помогло ему разработать искусственный интеллект, который присваивал цвета различным музыкальным произведениям, интерпретируя музыку и содержание текста. И теперь, проводя цветовой тест, можно было подобрать музыку под состояние клиента.

После того как Джон собрал цвета, психолог включил музыку.

Из динамиков послышались звуки драм-машины и нечто, напоминающие электронную гитару, покрытую слоем грязи.

Затем послышался монотонный голос, сухо зачитывающий странные слова:

Встречи, слова, обсужденья, Люди с паяльниками,
Люди с пишущими, стиральными, Швейными, электронными машинками,
Машинами, машинищами. Школа мимики жеста,
Вооружение в никуда, Вопросы из ниоткуда,
Ответы.
Тренировка перед зеркалом с чужими очками,
Школы, школки, университеты.

Во время припева голос переходил практически на крик:

Где я, кто я, куда я, куда? Где я, кто я, куда я, куда?

Взгляд Джона изменился, глаза были широко раскрыты, рот слегка приоткрыт, а руки вцепились в ручки кресла-каталки. Это был ещё один прорыв в его лечении. Но до сих пор было непонятно, понимает ли он смысл.

Сеанс четвёртый

Теперь Джон должен был выбирать не карточки, а выбирать музыку в соответствии с цветами.

Со стороны казалось, что это какой-то винегрет из музыкальных стилей, но постепенно музыка стала «выравниваться» и становиться всё тяжелее и тяжелее, многие из песен Джон не дослушивал до конца, но с каждой из них на его лице появлялась всё более широкая улыбка.

Сеанс последний

– Как ваше самочувствие сегодня, Джон?

– Я чувствую с-с-себя х-х-орошо, – немного заикаясь, отвечал парень. Он говорил немного в нос и медленно.

– Я очень горжусь тобой, очень малое количество людей смогли вернуться к нормальной жизни после комы.

– Я н-н-недавно лис-с-стал ин-н-тернет и на-а-шёл…

– Что, Джон, что вы нашли?

– С-с-себя. М-м-ожно я пост-а-влю музыку?

– Конечно! Мне очень интересно.

Джон включил композицию, и послышался голос, напоминающий скрип несмазанной телеги:

Ты проживаешь чью-то жизнь,
Ты взял чужие имена,
А раньше просто был инкогнито.

И соответствий прочих нет,
Тебе плевать на этот свет,
Ведь от него так много бед.

– Видите ли, доктор, я листал новости в интернете и наткнулся на одну интересную запись. Пять лет назад в Волжском водохранилище нашли двоих людей. Парня и девушку, которые утонули, вцепившись друг в друга.

А за спиною чья-та тень,
Пытается тебя спугнуть,
Но не страшись ее ничуть.

Ты отряхнешь ее с плеча,
Хоть цепь объятий горяча,
Она потухнет, как свеча.

– К статье были приложены их фотографии и рассказана дальнейшая судьба. Оказывается, девушка была дочерью одного влиятельного политика. Она, к сожалению, не выжила, а парня смогли откачать, но он впал в кому. О нём не было никаких сведений: ни документов, ни отпечатков в базе полиции, ни среди пропавших без вести. Свидетелей, к сожалению, тоже не было. И в этот момент меня словно пронзило током. Достаточно странное, но очень приятное ощущение. Я бы назвал это «ментальная разморозка», знаете ощущение, когда покалывает затёкшая конечность? А теперь представьте себе, что это покалывание проходит по всему телу, с глаз словно спадает пелена. Ощущения становятся более яркими, какими-то новыми.

Ничего не говори, не подходи на выстрел,
Не смотри по сторонам, они и так уже близко,
И на глаза не попасться бы им,
И уйти незамеченным.

Джон Доу встал с инвалидного кресла, из его рукава в ладонь скользнул скальпель.

– Тогда я вспомнил, эта сучка сопротивлялась, она схватила меня и утащила за собой в воду. Видите ли, доктор, пять лет назад я ездил по городам, убивал девушек. В СМИ мне имя так и не дали, что очень обидно. И даже никто не догадался объединить эти убийства, полиции, видимо, лень работать.

Лишь стоит ближе подойти,
Как стены пятятся назад,
Их отрешенный губит взгляд.

– Спасибо вам, её отцу, куратору, и всем, кто помог мне вернуться к жизни, да не просто жизни. Я продолжу своё дело, получу нормальное имя, а не это дурацкое американское «Джон Доу» – тьфу!

«Джон» сделал быстрый рывок вперёд и оказался за спиной у психолога, приставив скальпель к горлу.

– Когда в больнице все думали, что я сплю, – я тренировался. Когда обследовали, думали, что я пускаю слюни, и никто не заметил пропажу скальпеля. Люди такие противные. Слепые, слабые, беспомощные. Как только наш вид занял такое высокое положение в природе?! Доктор, у вас будут последние слова? Вы хотите умереть быстро или умереть последним, увидев вначале, как умирает ваша секретарша?

И ветер водит хоровод,
Закручивая в пьяный смерч,
Когда игра не стоит свеч.

– И это всё, что ты можешь? – голос психолога звучал слишком спокойно и проникновенно для данной ситуации. – Да, люди слабые, беспомощные, бесхребетные твари. Да, наша полиция завалена кучей бумажек, кучей бытовухи, когда им сводить убийства в разных городах. Однако я этот момент предвидел, вернее не я. Помнишь, сколько раз ты раскладывал у меня цветные карточки из сеанса в сеанс? Каждый раз ты мне открывал немного себя. Когда в интерпретациях регулярно выходило чувство вины за содеянное, рекомендации отправить тебя к психиатру.

Я ввёл все эти интерпретации в программу, и она предсказала возможные развития событий.

Эта программа очень помогает замести следы от полиции, когда доводишь людей до самоубийства.

«Джон» ослабил давление скальпелем на горло, но не убрал. Он переваривал сказанное доктором. Психолог, доводящий своих жертв до самоубийства и успешно уходящий от полиции.

– Оставишь меня жить, я помогу тебе. Научу, как пользоваться программой, как не попасться, и помогу с жертвами. Чтобы ты так больше не обосрался. Дать какой-то девке утащить себя под воду. Ты вообще, что ли, лузер?

– Заткнись!

– Правда глаза колет?

– Я тебя сейчас порежу!

Дверь в кабинет открылась, и в неё вошла девушка. Глаза Джона расширились от изумления, руки задрожали. Девушка похожа была на последнюю жертву «Джона», которая его едва не убила.

Джон толкнул психолога вперёд и помчался навстречу девушке. Но внезапно рухнул и забился в конвульсиях, а из спины торчало два контакта от электропистолета.

– Джулия, ты вовремя, спасибо тебе, ты очень чётко повторила образ и спасла этим меня. А теперь позвони, пожалуйста, в полицию.

– Д-да, хорошо.

Едва секретарша, одетая как жертва Джона, повернулась спиной к мужчинам, её кто-то крепко схватил и перерезал скальпелем горло.

– Спасибо, ты отлично поработала, а теперь извини и прощай. А теперь что касается тебя, «Джон»… Когда приедет полиция, ты будешь сидеть в кресле со вскрытыми венами. Полиция с моей подачи решит, что ты, увидев Джулию, пришёл в ярость и убил её, а потом и себя. Грубо, конечно, убивать, не мой метод, грязно, не эстетично. Я надеялся подольше провести сеансов с тобой, мне хотелось, чтобы ты сам лишил себя жизни.

Город братской любви

Осенним промозглым днём судебный пристав Альберт Потапкин ехал взыскивать долг.

В машине было тепло, уютно, а из динамиков доносилась музыка. Мыслями Альберт был за рубежом, он мечтал о том, как проведёт свой отпуск в Филадельфии. Потапкин не знал, почему именно этот город США, может, из-за любви к роллам или, может быть, из-за сыра, а может, потому что в его памяти засел снимок с видом на этот город и никак не хотел забываться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Когда ты – один из немногих, кому удалось Выйти сухим из воды, Что же тебе делать, чтобы Свести концы с концами? Учить. Своди их с ума, наводи на них тоску, Заставь складывать два и два, Преврати их в меня, преврати их в себя, Заставь их делать то, чего хочешь ты. Смеяться заставь их, заставь их плакать. Заставь их подчиняться и умирать.

Вернуться

2

Время остановилось рядом с тобой. Эта ночь принадлежит нам ещё раз. Сколько лет прошло, Сколько миллионов слёз упало, прежде чем мы остались наедине?

Вернуться

3

RTFM или Read the Fucking Manual (рус. «Прочитай грёбаную инструкцию»)  – Акроним употребляемый в интернете в качестве ответа на тривиальный вопрос, ответ на который находится в релевантной документации.

Вернуться

4

В больницах англоязычных стран этими именами (Джон и Джейн Доу) называют пациентов/пациенток, чьё имя по каким-то причинам (амнезия, кома, отсутствие родных и близких, которые могли бы назвать имя пациента) неизвестно.

Вернуться