Дмитрий Цепкало
Чуждо, как во сне

Самозванец

В квартире Николая раздался звонок. Спросонья ему показалось, что гудок был частью его сна, где высокое долговязое существо с сиреной вместо головы гналось за ним среди могильных камней, но очередной звонок окончательно пробудил Николая. Кто-то настойчиво звонил в ему в дверь посреди ночи. Николай резко поднялся, ловкими движениями открыл оружейный шкафчик, взял оттуда охотничье ружье и подбежал к двери, на ходу заряжая патроны. Будучи прокурором, засадившим за решетку немало негодяев, Николай всегда опасался подобного, поэтому был готов к встрече. Кто-то из оскорбленных бывших заключенных в любой момент мог нанести ему визит и задать несколько вопросов о несправедливом приговоре.

– Кто там? – громко спросил Николай, загоняя патрон в ружье.

– Это я, Паша! – послышалось из-за двери.

Николай облегченно выдохнул, но на всякий случай ружье не убрал. Резко открыв дверь, он тут же вскинул ружье, ожидая встретить кого-нибудь еще, но увидел лишь своего приятеля, промокшего и дрожащего. Тот даже не удивился направленному в свою сторону стволу и тут же юркнул в глубь квартиры, не снимая обувь. Николая шокировала такая реакция.

– Господи, Паша, я чуть не обделался от страха! Что случилось?

Павел замотал головой.

– Поставь чаю, я потом расскажу.

Николай повиновался. Они прошли на кухню, и Павел плюхнулся на стул. С его плаща капала дождевая вода прямо на кафельный кухонный пол. Пока Николай ставил чайник и насыпал чай, он разглядывал своего друга. Раньше он его таким не видел. Лицо Павла было оттенка мела, взгляд стеклянный, руки он держал в карманах. И он что-то нашептывал себе под нос.

Первым прервать тишину решил Николай:

– Хорошо, Катя с ребенком сегодня ночуют у тещи в саду. Ты бы их сильно перепугал… Паша? Паша!

– А? Что? – Павел стал оглядываться, будто увидев кухню впервые.

– Чай готов. С бергамотом, как ты любишь.

С другом стряслось нечто серьезное – Николай это хорошо понимал. Но что могло еще произойти? Павел и так уже потерял дочь семь лет назад, когда та утонула в речке. Жена ушла от Павла, не в силах вынести общее горе, но сам Павел смог пережить трагедию, не без помощи Николая и его родни. С тех пор прошло много времени, Павел свыкся со случившимся, продвинулся по работе, обрел новых друзей и не давал грусти надолго затмить его разум. Что же могло настолько шокировать Павла теперь?

Друзья молча сидели несколько минут, пока Павел большими глотками пил горячий чай, не отрывая взгляда от чашки. Наконец, он закончил и слабо проговорил:

– Спасибо. Мне это было необходимо. Понимаешь, я тут ломаю голову… то есть, я видел многое…

– Паша, у тебя кто-то умер?

– Нет, что ты! Да если б даже это была смерть… Я привык к смертям, ты же знаешь. Да и в работе видел много самых чудовищных. Но были и забавные! Как-то мужчина просто мыл посуду, тарелка вылетела из его рук, разбилась, и один из осколков, отскочив от пола, порезал бедренную артерию. Представляешь?

Не нужно было быть психологом, чтобы понять – Павел не в себе.

– Паш, тебе нужно к врачу, – озабоченно произнес Николай.

– Что? Нет-нет. Не думаю. Сначала нам нужно кое-куда съездить. И ты ведь не услышал главного!

– Паша, – Николай старался говорить как можно более спокойно, – у тебя шок. Прежде чем принимать необдуманные решения, ты должен обследоваться.

Павел внезапно схватил ружье, которое лежало на столе, и направил в сторону Николая.

– Помолчи и выслушай меня.

Николай осторожно поднял руки на уровень головы, стараясь не провоцировать товарища.

– Хорошо, только не делай глупостей.

– Если бы ты был на моем месте, тебе бы не казалось, что это глупость. У тебя машина на ходу?

– Конечно. Ты уверен…

Павла потряхивало, но состояние его изменилось. Рассеянность прошла, уступив место бодрости и сосредоточенности.

– Уверен. Пока мы будем ехать, я тебе все расскажу, и ты поймешь мое состояние.

***

Екатерина Анатольевна, пышная женщина средних лет, явилась в отделение полиции в суматошном состоянии. Она медленно подошла к дежурному и сказала слабым голосом:

– Здравствуйте. Я за… за Максимкой.

– А, за мальчиком? Поздравляю вас! Да, пройдите, пожалуйста, в двенадцатый кабинет. Он со следователем.

Екатерина Анатольевна постучалась, открыла дверь и увидела своего сына. Не обращая внимания на мужчину, сидевшего за столом, она ринулась ему навстречу, но сделав пару шагов, и повалилась на пол. Павел подбежал к ней и брызнул водой в лицо.

– Екатерина, вы как?

– Это мой мальчик! – еле выговорила она.

Павел усадил ее на стул и удостоверился, что она сидит устойчиво. Екатерина Анатольевна неотрывно смотрела на мальчика, что сидел в углу кабинета, обняв себя за колени, стараясь стать как можно меньше.

– Вы уверены? Конечно, он стал взрослее, – обратился Павел к Екатерине, – вы можете его не узнать… или действительно это может быть другой человек. Но он ничего не говорит.

– Это мой мальчик! – повторила Екатерина Анатольевна, с новыми силами кинулась к своему сыну, крепко обняла его и разрыдалась.

***

Николай куда-то ехал посреди ночи, а рядом сидел его спятивший друг и направлял на него ружье. Несмотря на щекотливую ситуацию, у Николая защемило сердце

– Вы нашли потеряшку, значит, – сказал Николай.

– Его нашел лесник в 20 километрах от города. На нем была потрепанная одежда, висевшая мешком на его худом изможденном тельце. Он ни с кем не хотел разговаривать, и мы не могли добиться ничего. Его привели в отделение, накормили, переодели в чистое. На вид ему было лет 16, поэтому после медицинского обследования его ждал детский дом. Мы так бы не пришли ни к чему, если б он не уставился на доску с фотографиями пропавших людей. По его взгляду стало понятно, что он смотрит на фотографию Максима Железного, 2004 года рождения, пропавшего в июне 2011. Тогда мы отыскали родителей Максима. Мать узнала его с первого взгляда. Она долго обнимала его, прижимала к себе, говорила добрые слова. Это было трогательно.

Павел всхлипнул и глубоко вздохнул.

– Слушай, у тебя сигаретки не найдется?

Павел никогда не курил, сколько Николай его знал. Да, он курил в школе, как говорил сам, но даже смерть дочери не заставила его снова начать.

– Да, а бардачке.

Павел свободной рукой порылся в бардачке, достал сигарету с зажигалкой и закурил, не выпуская ружья.

– У обоих взяли отпечатки пальцев и генетический материал, – продолжил он. – На всякий случай, для стопроцентной уверенности.

–ДНК может не совпасть, тем более если отец…

– Да, знаю. Поверни у завода налево.

Они уже проехали изрядный путь и оказались в промзоне.

– Куда мы едем? Уж не в Бурую Рощу? – подозрительно спросил Николай.

– Если карта не врет, то туда.

– Ты серьезно? Там уже лет дцать никого не закапывали. Времена не те.

У Бурой Рощи была дурная слава. Не проходило и месяца, как какой-нибудь спортсмен или грибник натыкался на свежий труп очередного коммерсанта или чиновника средней руки. Но это было в девяностых. Более двадцати лет назад.

– Ты прав. Думаю, это место выбрано неслучайно.

Николая скосил взгляд на Павла, потом на ружье, глубоко вздохнул и продолжил движение, стараясь поддерживать разговор.

– Так и что мальчик?

– В общем, семья воссоединилась. Мне показалось, что в глазах Екатерины Анатольевны страх выделялся больше остальных чувств, но тогда я свел это на игру воображения. Десятки тысяч людей пропадают каждый год без вести, а находятся лишь сотни. Так что каждый найденный человек ценен, и мы не смеем быть скептиками.

– Я подозреваю, к чему ты клонишь. Видимо, идиллия продлилась недолго?

– Да. Где-то с месяц все было тихо. Потом началось. Дежурный мне рассказал, что соседи постоянно вызывали наряды к нашей семейке. Те часто ссорились, и крики очень беспокоили соседей. Но никто не сознавался. Семейка грешила на телевизор и дурость соседей. А мы что? Следов побоев нет, ребенок в хорошем настроении, профилактическая беседа была проведена. Также выписали за все время пару штрафов, которые те без проблем оплатили. Единственная странность, по словам дежурного, была в том, что отец семейства был подозрительно тихим, грустным и даже несчастным. Дежурный жалел мужика, считая, что это Екатерина Анатольевна ему закатывала скандалы. Но в последний раз вызванный на очередные крики наряд увидел совершенно другую картину. Как оказалось, тогда истерику устроили тетя мальчика с мужем и их дочерью.

«Крайний» – хотел поправить друга Николай, но вовремя спохватился и сказал:

– Интересно. Им-то что не нравилось?

– Я их вызвал к себе. Очень тревожная семья. В один голос твердили, что мальчик не тот, что мы облажались, что мама мальчика просто сошла с ума. Вся троица. Честно говоря, их реакция меня немного шокировала. Я позвал психолога, и вместе мы попытались объяснить родственникам, что подобное в порядке вещей. Естественно, мальчик стал не тем, кого они запомнили. Неизвестно, что с ним происходило, чего он натерпелся. Их слабо удовлетворили наши уговоры, но под угрозами посидеть 15 суток пообещали более не конфликтовать. Его тетка, Татьяна Владимировна, выходя за дверь, напоследок сказала: «Он не просто стал другим… он будто затаил злобу. Просто поговорите с ним. Вы все поймете». Меня не нужно было уговаривать, тем более Лена, наш психолог, ты ее знаешь, сама хотела узнать о душевном состоянии мальчика, а заодно аккуратно подобраться к истории исчезновения.

– С мальчиком вы должны были поговорить сразу, – с упреком сказал Николай.

– Знаю. Просто решили дать ему время, чтобы он освоился, не давить сразу. Итак, он пришел с матерью, отец почему-то не хотел явиться. Пускали мы их по очереди, поэтому мать обязали сидеть в коридоре, хоть она и сопротивлялась. Помучили его вопросами пару часов. Мальчик был веселее, чем раньше, а вот мать серьезно так нервничала. Наверное, сказывался недосып – под ее глазами залегли серьезные синяки. По итогу беседы психолог выглядела… смущенной что ли. Сказала, что мальчик плохо ориентировался в фактах, которые должен был знать еще до похищения. К примеру, с кем он дружил, куда ездил отдыхать с семьей, с какими игрушками он играл. Мальчик ответил правильно где-то на половину вопросов, причем большую часть ответов он мог узнать как раз после того, как вернулся домой.

– Но хуже было то, что он отвечал на вопросы о своей пропаже. Психолог аккуратно спрашивала, где он был все это время и что делал. Или что с ним делали. Здесь мальчик резко погрустнел, но не замкнулся в себе. Опустив голову и прикрыв глаза, он говорил о голосах, которые просили его об услуге. На вопросы о характере этой услуги он отмалчивался. Говорил о вкусе еды, которую ему давали. «Сырое мясо с кровью, земля и грязная вода» – вот чем он питался. Глаза его были все время в темноте, а руки и ноги придавлены чем-то тяжелым. На вопрос, как он сбежал, он ответил, что набрался достаточно сил, прокопал лаз и убежал. Эти шокирующие факты были сообщены его матери. От его обрывочных познаний прошлого она отмахнулась, а от истории удержания и побега разрыдалась. Надо сказать, я и сам был в ужасе, но никаких зацепок это не дало. Мы уже давно обыскали лес, где его нашли. Прочесали, сколько смогли. И в ближайшей деревеньке были. Ничего. Лена же сказала, что либо мальчик получил сильную душевную травму, либо… просто придумывает, играя с нами. А вот мать, по словам Лены, слишком нервничала. Лена хотела продолжить встречи.

– Дай угадаю – мать не позволила?

– Точно! Я должен был настоять, но был слишком мягок, чтоб меня… Лену еще кое-что удивило: мать бросала частые взгляды на Максимку. Его настроение быстро пришло в норму, а вот она вся была будто на иголках. Не знаю, может, искала в его глазах одобрение.

Николай забыл о своем шатком положении и слегка ворчливо проговорил:

– Я понял, что семейка у них неспокойная. Сказались годы, проведенные в нервных срывах. Но зачем мы едем в эту проклятую рощу?

Павел отреагировал яростно:

– Ты еще не понял? Из-за похищения, а, возможно, убийства! Знаешь, что самое трудное, когда теряешь ребенка? Найти ответ. Ты продолжаешь спрашивать себя, бога, мозгоправов: «За что? ЗА ЧТО? За что мне все это?» Ты начинаешь дико, безумно завидовать всем родителям, чьи дети живы. Они растут на глаза у родных, взрослеют, посещают школу встречают первых друзей и первую любовь, поступают в институт, получают работу… Продолжают жить. А если бы была хоть малейшая возможность… вернуть Машу, я бы горы свернул. Я был бы счастливейшим человеком на свете. Я, но не они. Что-то их терзало, что-то жгло изнутри.

Николай остановил машину. За горизонтом брезжил рассвет, но вокруг все еще царила темень. Они встали около редко стоящих березок, посреди которых торчала старая заброшенная часовенка.

– Думаешь, они его?.. – тихо спросил Николай

– Мы должны предполагать худшее. Ты же видел, в каком состоянии я пришел к тебе. Да, извини за обувь, за мокрую одежду. Меня до сих пор пробирает дрожь от этого. Сегодня, то есть уже вчера, в семь часов вечера мне раздался звонок – это был наш судмедэксперт Василич. Он вызывал меня как раз на тот самый адрес, он и рассказал об убийстве. Кого убили, не сказал, но я все и так понял. Было горестно, конечно, но я обязан был явиться…

Павел замолчал. Николай понимающе положил руку ему на плечо.

– Понимаю. Тебе жаль паренька.

Павел очнулся от оцепенения:

– Нет, не понимаешь. Там никого не было.

– В смысле? Живых не было?

– Вообще никого! Ни семейки, ни паренька, ни полиции, ни треклятого Василича!

– Так кто ж звонил-то? – Николай окончательно запутался.

– Вот именно! Теперь ты понимаешь, что я чувствовал? Входная дверь была открыта, я вошел внутрь и осмотрелся. Никаких следов борьбы. Стол накрыт на троих. Все выглядело так, будто они все одновременно решили убежать, побросав все дела. Когда до меня все это дошло, я пулей вылетел из дома, даже не попытавшись опросить соседей. Даже не помню, как оказался у тебя за дверью.

– Это сложно представить, – осторожно сказал Николай.

Павел издал истеричный смешок.

– И кто мог звонить мне, идеально сымитировав голос Василича? Я тебе клянусь – это был он! Куда отправилась вся семья, не оставив единого следа? Думаешь, на этом все странности кончились? Помнишь об анализе ДНК? Лаборатория сказала, что мы над ней знатно пошутили! Видишь ли, анализ оказался «слишком грязным». Они нашли в образце землю, песок и воду. Но ДНК они тоже смогли отделить! ДНК кабана, змеи, ежа и дождевого червя. Бред? Ничего, думаю, сейчас мы все поймем. Но мне почему-то от этого не легче. Не удивлюсь, что никакого лесника и не было… Кстати, когда осматривал квартиру, заметил там вот этот листок, лежащий прямо на полу, – Павел достал из-за пазухи мятый клочок бумаги.

Николай взял в руки листок. На нем весьма схематично детской рукой была нарисована карта: дорога, красные деревья и домик с крестом на вершине. А прямо за зданием был начертан черный квадратик. Также в самом низу располагалась небрежная надпись: «Меня закопали семнадцатого июня»

– Так сегодня семнадцатое! – воскликнул Николай.

– Знаю. Ну что, пойдем?

– Подожди! – Николай схватил Павла за руку, – если все так, как ты говоришь, то нам нужно подкрепление.

Павел одернул руку.

– Я и так потерял много времени. Хочешь – звони, но я пойду. И надеюсь, что ты прикроешь мою спину.

Николай кивнул, и Павел передал ему ружье, а сам достал пистолет Макарова и начал прокладывать себе путь через высокую траву. Николай заколебался, размышляя, пойти ли за другом в таком состоянии, но решил, что ему ничего не угрожает. Павел не видел угрозы в Николае, его страшило что-то еще. Именно поэтому Павел вытащил его из дома таким грубым способом. Николай бы не простил себя, если бы сейчас оставил друга одного.

Вокруг было слишком тихо, лишь древняя часовня ритмично поскрипывала под собственные мотивы. Ничьих следов видно не было. Коллеги слышали биение собственных сердец, быстрое и гулкое, отдающееся в ушах. Они шли медленно, светя фонарями перед собой.

– Я слышал какой-то хруст! – вдруг сказал Николай.

Павел тоже его слышал. Они подошли к источнику шума. Он издавался из ямы, выкопанной за часовней. Павел уже догадывался, что он увидит, Николай же от увиденного отпрыгнул и круто матернулся.

– Что за хрень?! – взвыл он.

– Я думаю, это справедливость, – спокойно ответил Павел, расслабившись и присев на колени.

В эту своеобразную могилу было тяжело поместить взрослого человека, учитывая ее размеры. Однако, тот, кто изуродовал тела Екатерины Анатольевны, ее мужа Геннадия Владимировича и его сестры Татьяны Владимировны, справился с задачей. Тела родственников были грубо изломаны в нескольких местах, чтобы их можно было плотно сложить вместе. Из-за этого тут и там белели частично выдернутые кости и висели безобразные лоскуты кожи и мышц, с которых медленно капала свежая кровь. Голова Екатерины Анатольевны, чудом державшаяся на клочке, который когда-то был ее шеей, покоилась наверху этой чудовищной конструкции и издавала те самые хрустящие звуки. Внезапно ее глаза открылись и посмотрели на Павла. Из последних сил она произнесла:

– Это… мой… мальчик…

И замолкла навсегда.

Павел заметил кое-что еще. Он отвел фонарик немного в сторону и увидел, что в нескольких сантиметрах от могилы лежал обнаженный скелет маленького человека… точнее, ребенка лет семи-девяти. Его размеры как раз совпадали с величиной могилы.

Младенцы в коленях

Первое памятное видение произошло в детстве. Мне было 6 лет, когда мать оставила меня буквально на час, чтобы сходить за покупками. Солнце уже клонилось к закату, и в его угасающих лучах я играл машинками в коридоре у входной двери, ожидая маму. Тогда оно и произошло. Сначала возник звук, что-то среднее между потрескиванием дерева и жужжанием насекомого. Он доносился прямиком из двери. Я поднял голову к источнику шума и увидел нечто ужасающее. Знаете, какое отталкивающее пучеглазое и зубастое существо получается, когда человеку отрезают веки и губы? Вот одного я такого и увидел. Бесстрастное, покореженное мужское лицо, сотканное из узора на двери, разглядывало меня, а я его. Что было дальше, я не помню. Потом мама говорила, что нашла меня без сознания, лежащим на полу возле двери, а соседи рассказали ей, как я визжал до хрипоты…

Вот она – сила страха. Тогда он заставил меня отключиться. Потом видения участились. Эти, с позволения сказать, существа могли проявиться где угодно: в случайно смятой простыни, в тени деревьев или пенке на свежеприготовленном кофе. Они были похожи на людей, насколько мне казалось, но у них всегда отсутствовали какие-либо части лица. И всегда был этот пронзающий взгляд. Они смотрели на меня, даже когда у них не было глаз. Будто покалеченные жертвы чудовищных экспериментов сумасшедшего хирурга сбежали и требовали мести. И если эти картины появлялись в дневное время, чего уж говорить об образах, рождавшихся в моей комнате впотьмах? Ночные ужасы доводили меня до истерик и мокрых простыней. Ночью я не мог спать, а днем просыпался от каждого шороха. Одиночество мгновенно вызывало панику, поэтому со мной всегда находился кто-то из родителей. Это сломит любого. Как-то отец застукал меня, когда я пытался закапать уксус в глаза, лишь бы больше не видеть лиц. Страх заставляет нас совершать безумные поступки, если дать ему волю.

Тогда меня начали водить по врачам, пичкать таблетками и вешать на голову кучу аппаратуры. Наконец, с диагнозом определились. Как сказали родителям, я болел редкой формой шизофрении, из-за которой беспорядочные линии и цвета окружающего мира складываются в моему мозгу в схематичное изображение человекоподобных лиц. Болезнь была неизлечима. Мне лишь оставили скромную дозу транквилизаторов, благодаря которым я целыми днями сидел в кресле и смотрел мультфильмы, капая слюной на пижаму. Хотя стоит отдать им должное – я стал нормально спать. Но так продолжаться не могло. Родители сбавили дозу, чтобы у них был сын, а не овощ, и я снова стал видеть монстров. Отец купил книги по преодолению страха и изучал их вместе со мной. В них я обрел защиту. Я узнал, что страх означает предчувствие угрозы и желание избавиться от нее. Но чем мне угрожали те существа? В итоге я привык к ним. С тех пор у меня не осталось желания зареветь от очередной твари, которая бесстыдно разглядывала меня.

Однако история на этом не закончилась. Сначала образы были как фотографии – жуткие, но статичные слепки сюрреализма. Хуже стало, когда они начали двигаться, менять формы в реальном времени. Женщина становилась стариком, улыбка превращалась в гримасу ненависти. Тогда мне не оставалось ничего, кроме как признать свое сумасшествие прогрессирующим и активнее погрузиться в исследование страха.

Но впоследствии пришло осознание, что эти движения были не хаотичными и не были плодом моего воображения. Клянусь всем, что у меня когда-либо было, что они пытались… вырваться. Но откуда, черт возьми? Эта мысль вселяла ужас. Как и то, что у них было сознание, была цель. Медведь, выглядывающий из-за деревьев, кажется более опасным, нежели страшным. Но куда страшней то, что может прятаться в самом лесу, что скрыто за сенью его деревьев.

Вы тоже их видели, не так ли? То самое знаменитое «лицо» на Марсе, помните? Конечно, весь мир это помнит. Это был не памятник ушедшей цивилизации, а сигнал нынешней. Вы все должны были среагировать, подготовиться. Если бы оно тогда прорвалось…Но у него не получилось, и никто так ничего не предпринял. Люди успокоились, приняв кошмар за фокусы разума. Я один все понял. Стал готовиться. Пытался подчинить страх себе, разобраться в его источнике и обнажить его слабые стороны.

Каким-то образом именно я оказался наиболее восприимчив к этим видениям. Видел их, когда никто другой не обращал внимания. Тогда еще существа этого не знали, но, думаю, догадались именно после того случая. Однажды я ехал в метро и увидел симпатичную девушку напротив себя. Она была одета по-летнему, и мой взгляд скользил по ее стройным непокрытым ногам, пока не наткнулся на ее колени. На жуткие, омерзительные колени. Из каждого на меня смотрело лицо младенца, оттягивающее кожу девушки, пытающееся прорвать ее. Она будто этого не замечала, но я уже знал, что нужно сделать. Я подскочил к ней и исполосовал ее колени небольшим ножом, который уже давно таскал с собой. Как последний псих, да. Она заверещала от неожиданности и упала, а несколько человек кинулись ко мне и начали выкручивать руки. Но из ее коленей, вопреки ожиданиям, не хлынула кровь, а потекла густая, черная жижа. От нее засмердело так, что меня сразу вырвало – это было нечто среднее между тухлой рыбой и аммиаком. Я быстро сбежал, когда вагон остановился. Людям больше было не до меня: они были поражены увиденным. Но тогда-то твари и прознали про меня.

Родителей я потерял примерно через месяц после этого эпизода. Перевернулись на пустой дороге средь бела дня, умерев на месте. Скажете, случайность? Их тела не были поломаны, как бывает в таких случаях. Они были разорваны изнутри. Патологоанатомы лишь пожали плечами и назвали случай «слегка аномальным». Оказалось, что всю жизнь я учился сопротивляться страху, но не был готов к горю. Они нашли мое слабое место. Ведь у меня еще была девушка. Не знаю, что она нашла в таком угрюмом параноике, как я, но мы сошлись. И что вы думаете? Спустя полгода после нашей встречи они расправились и с ней. Врач говорил о бомбе замедленного действия в виде аневризмы, но я видел пронзающие взглядом глаза на мрт-снимках, видел шрамы на ее животе, сложившиеся в ехидную ухмылку.

Наконец, их кара настигла и меня. После всего, что мне довелось испытать, я почувствовал облегчение, решив, что все пережитое мной было вызвано комочком разросшейся ткани, давящей на мозг. Она вызывала зрительные и слуховые галлюцинация, которые я упорно принимал за реальные видения. Я снова вернулся в то блаженное время, когда считал себя сумасшедшим. Чувствовал ли я страх смерти? Нет, конечно, смерть должна была стать избавлением.

Терять было нечего, так что я согласился на опасную химиотерапию, которая должна была убить меня с чуть меньшим шансом, чем рак. Первый же сеанс закончился неожиданно для меня и доктора, возившегося с капельницей. Через несколько минут после начала сеанса мы оба услышали звук быстро спускаемого воздуха. И опять пошел этот едкий, жалящий ноздри запах… Когда пораженный доктор трясущимися руками снял капельницу и помыл за собой пол, он посоветовал перед продолжением сделать снимки головы, так как по его словам, «что-то пошло не так». Посмеиваясь, я согласился, ведь уже знал ответ. Опухоли больше не было.

***

Тюремный психолог еще что-то записала у себя в блокноте и отложила ручку.

– Ваша история трагична, – резюмировала она, – Безусловно, на вашу долю выпало много испытаний, но вы должны взять вину за то, что причинили всем этим людям. Вы должны принять правду.

Андрей, сидевший напротив в наручниках, ничего не сказал.

– Это вы подрезали тормоза на родительской машине, – продолжила психолог. – Вы сами убили свою девушку, ударив ее тяжелым предметом. Она умерла от скрытой гематомы в мозгу. Это было тяжело доказать, но повторное вскрытие решило проблему. Кроме того, Анна выжила после того случая в метро, но она так и не поправилась и до сих пор пользуется инвалидным креслом. А ваша опухоль исцелилась чудом. Такое случается, тут нет никаких связей. Вы сами придумываете проблемы, монстров, какие-то образы людей, приписывая им свои действия. Вы не хотите отвечать за свои поступки.

– Все так, да не так. Я был бы рад оказаться психом или маньяком, но это неправда. Ту девушку, кстати, звали не Анна, а Алена. И она пропала после того случая, я проверял, – ответил Андрей.

– Как вы подготовились? – спросила психолог.

– Не понял.

– Вы сказали, что подготовились и разобрались в источнике страха. Что вы узнали?

– Кто ты? – тихо спросил Андрей.

– Отвечай на вопрос, – в голосе психолога появилась угроза и что-то еще. Что-то искусственное.

– Кто ты? – повторил Андрей.

– Я та, что рыщет, чует и поглощает.

Андрей медленно наклонился над столом и внимательно рассмотрел женщину, сидевшую напротив. Черты ее лица были смазаны, а под кожей что-то шевелилось, делая мимику натужной, марионеточной.

– Спрашиваешь, что я узнал? Истину. Предтечи. Свою миссию.

Психолог стукнула блокнотом по столу.

– Ты убил моих детей, подонок! Ты за это ответишь! – зарычала она.

– Страх – это главный враг человека. Вы проиграете битву до ее начала, если поддадитесь страху. Единственный способ победить его – заглянуть ему прямо в глаза, – громко процитировал Андрей отрывок одной из своих книг.

Психолог зарычала от ярости, ее глаза залились чернотой, веки пали на пол вместе с губами, голова прокрутилась на месте со звуком, похожим на треск дерева и жужжание насекомого одновременно. Руки удлинились, и тварь упала на четвереньки. Затем монстр с бешеной скоростью бросился через весь стол, пытаясь схватить Андрея. Но прежде, чем тварь его достигла, Андрей схватил со стола ручку и нечеловечески быстрым движением ушел от нападения.

– Страх – это путь к сомнениям, а сомнения заволакивают мысли подобно туману. Мои мысли ясны. Оковы пали. Я понял свое предназначение. Я свободен.

Тварь, бывшая психологом, в бешенстве снова кинулась в атаку, пытаясь разорвать Андрея голыми руками. Он резко ударил ее в нос кулаком и оказался позади, накинув цепь от наручников на шею и прислонив острие ручки к горлу. Монстр пытался вырваться из захвата, но у него ничего не вышло – Андрей был сильнее. Затем Андрей повернулся к видеокамере, висевшей в комнате, и воткнул ручку в горло монстра. Еще раз. И еще. Каждый раз из нового отверстия хлестал густой черный гной, распространяя по комнате удушливую вонь. В комнату забежали охранники, но тут же отпрянули и схватились за носы, попутно расплескивая содержимое желудков.

Андрей резко вдохнул, позволив вони заполнить его легкие. Затем он вонзил зубы в шею монстра и припал к ней губами, испив желчи. Браслеты наручников лопнули. Андрей заглянул в бездну глаз своей обессилившей жертвы и увидел миллиарды искореженных лиц по ту сторону, устремившие на него взгляды – удивленные, ошеломленные, испуганные. Последнее, что в своей недожизни увидела оторопевшая тварь, прикидывавшаяся психологом, были глаза Андрея, наливавшиеся кровью.

– Теперь моя очередь, – оскалился алый монстр, растворяясь в черноте глазниц своей жертвы.

.

Лучик блуждающий

Однажды гениальный изобретатель по имени Япет позвал своего друга, умнейшего ученого Кроноса, чтобы показать свою чудо-машину.

– Вот, – сказал Япет, показывая цилиндрический аппарат с округленным навершием, – помнишь, как ты говорил, насколько тяжело разогнаться в космосе до больших скоростей и что скорость света недостижима?

– Да, – ответил Кронос, недоверчиво осматривая машину, отливающую серебром на солнце, – движение сквозь пространство с замкнутым полем Хиггса для предметов, обладающих массой, создает в этом поле возмущения, которые затрудняют ускорение в каждый момент времени и в конечном итоге запрещают двигаться со скоростью света.

– Вот именно! – радостно хлопнув друга по плечу, сказал Япет, – поэтому я изобрел машину, сводящую взаимодействие с полем Хиггса к нулю!

– Не может быть! – ахнул Кронос. – Это невозможно!

– Ты что, не веришь в меня? – искренне оскорбился Япет, – самому известному изобретателю по эту сторону макрокосма? Тогда узри же мое величие собственными глазами!

– Прости, я не ставлю под вопрос твою репутацию! Но если у тебя получилось…

Однако Япет уже не слушал. Как и любой гений, он был очень вспыльчив и самовлюблен. Раздраженный, он грубо оттолкнул ученого и залез в машину, герметично задраив люки, отрезавшие его как от внешнего мира, так и от голоса Кроноса.

– Нет, стой! – в ужасе кричал Кронос и молотил кулаками по прочному корпусу машины, но все было тщетно. Япет был человеком дела, поэтому спешил доказать свою правоту. Не прошло и пары секунд, как машина заискрила красными молниями, загремела, затряслась и… исчезла в ослепляющей вспышке света.

Кронос на некоторое время ослеп, но не замечал этого. Он осел на землю и стал горевать по своему другу, которого ему больше не было суждено увидеть.

Заметив яркую зарницу, высветившую ночное небо, к ее источнику поспешил брат Кроноса, Алкионей, и принялся его расспрашивать о случившемся:

– Что тут стряслось, брат? По ком ты льешь слезы?

– Япет пропал, – слабым голосом ответил Кронос, – больше мы его не увидим…

– Что ты такое говоришь?! Он же бессмертный, как и все мы, и нет силы во всей метавселенной, что могла бы нас уничтожить!

– Уж лучше бы мы были смертны, чем принять такую участь… Япет создал машину, которая освободила его от такого понятия, как «масса». И он мгновенно стал фотоном, сутью энергии, ее неделимой истиной. Ибо только фотон может не иметь массы – это его определяющее свойство. Теперь Япет может двигаться только со скоростью света и никак иначе.

Алкионей расслаблено выдохнул и сказал:

– Но ведь погибель ему не грозит! С такой скоростью он пропутешествует по всему макрокосму, увидит множество чудес, побывает в самых экзотических уголках мира, а также, возможно, увидит изнанку нашего бытия. А когда ему надоест, он изобретет способ остановиться и вернуться назад. Нет задачи, которую он не смог бы решить, применив золотые руки и острую смекалку!

Алкионей хоть и был ученым, но ему было далеко до своего мудрого брата, постигшего множество граней науки.

– Ох, дорогой Алкионей, как ты молод и глуп! – надсадно выдал Кронос, – Япет ничего не увидит, потому что для него сама возможность видеть пропадет. Япет и с закрытыми глазами изобрел бы что угодно, если бы мог. Хуже всего то, что для него самого теперь время остановилось. Изобретательство – это, прежде всего, процесс, как и зрение. А любой процесс невозможен без времени. Всякое действие занимает сколь угодно времени, но оно его занимает, однако не тогда, когда само понятие времени неприменимо, как в случае с движением со скоростью света. Япет даже не успел понять, что стал фотоном и разогнался до невероятной скорости! Чудовищно осознавать, что для него не наступит и мгновения, когда для нас промчится вечность.

Кронос был ужасающе прав. С тех пор уже минули годы, века, эпохи, а Япет все скитался где-то там, среди звезд, застывший в бесконечной обиде на своего друга, который уже о нем забыл…

Пересмешник

– Сестра, это ты?

– Да, братик. Спи…

– Не могу уснуть! Расскажи сказку, добрую и длинную, как те, что рассказывает мама.

– А ты точно потом уснешь?

– Честно-пречестно!

–Ладно, слушай.

***

Человек – самое сильное, умное и выносливое существо из тех, кто когда-либо жило на планете. Многие виды животных стремились стать хозяевами природы и выдумывали самые разнообразные способы обретения власти над ней. Одни научились обманывать взор, сливаясь с окружением, другие приобрели бешеную скорость, чтобы догонять добычу, третьи использовали более опасных сородичей для защиты… Это была борьба, где постоянно менялись и улучшались средства нападения. Но вслед за ними совершенствовались и способы защиты, приводя к эффективному противодействию. И снова животные изобретали тактику атаки… Война шла без конца, но сколь она ни была кровава, изобретательна и опустошающа, в мире соблюдался баланс. Никто не мог превзойти соперника в могуществе, никому не удавалось достигнуть вершины пищевой цепи… Пока не появился человек. Человек обуздал огонь, создал орудия труда, объединился с сородичами. Он разрушил основные принципы природного военного равновесия. Он взобрался наверх пищевой цепочки, провозгласил себя королем природы и принялся решать, каких животных нужно защищать, а какие обречены на исчезновение. Но как такое могло случиться? Почему самоподдерживающаяся система дала сбой и позволила случиться непоправимому? Как внутренний элемент механизма стал его владельцем? Не знаешь, братик? Да и откуда тебе…

Что отличало Человека Разумного от Человека Прямоходящего или даже от Неандертальца? Все они охотились, производили орудия труда, жили стаями, но внезапно произошел прорыв. Один вид сбросил оковы подчинения природе, сумев обмануть ее, и этот обман был грандиозен. Еще перед тем, как появиться на свет, человек заключил сделку с несуществующим небытием. Вижу, как ты щуришь глаза. Не спрашивай, что такое небытие. Не пытайся представить небытие – его нет. Но человека тоже не было, когда они шли на это соглашение. Природа не прознала об обмане, потому что он был совершен там, где его не может быть. Два ничто объединились и создали бытие, обретя дары. В итоге человек получил разум, получил способность думать, познавать и, самое главное, он начал осознавать себя. Ты думаешь, когда решаешь задачку по математике. Перед этим ты познаешь алгоритм решения. Но что такое осознание себя? Нет другого такого животного на всей планете, которое осознало бы свое «Я». Понять, что в зеркале перед тобой не твой сородич по плоти и крови, а иллюзия отражения тебя самого – это часть осознания. Почему часть? Потому что не в любом возрасте человек видит себя в зеркале, и не каждое животное ждет от зеркального двойника животных повадок, предвещающих угрозу. Осознание есть долгий путь сотворения личности, полный воодушевления, отчаяния и самопознания.

Но человек заплатил страшную цену за разум…

Ты хочешь знать, какую? Хочешь войти в число немногих смертных, знающих правду? Помни, ты обещал сразу заснуть! Ну, так слушай. Многие это отрицают, но они проявляются невежественность, думая, что весь окружающий нас мир материален. Как бы они ни докапывались до сути бытия человека, они не узнают, что вдыхает в него жизнь, что дает сознанию энергию для существования. Я открою тебе тайну: это душа, братик. Неуловимая, невесомая, но столь ценная. И, пока ищущие не обратятся в своих поисках к феноменальной части этого мира, им не откроется правда. Душа – это дар, но она же и проклятие. Небытие можно было назвать коварным, если бы только ничто могло иметь хоть какое-либо качество. Закрывай глаза, братик, и знай, что стоит за глубокой дремотой. Каждый раз, умиротворенно проваливаясь в царство Морфея, ты теряешь душу. Да, не частичку, не крохотную толику. Ночью ты лишаешься всей животворящей субстанции. И пусть в ночи тебе будут сниться сны, ибо хоть это не избавление от проклятия, но умиротворение. Человек не был глуп, отдавая душу за разум, но он и не был всесилен, чтобы уберечь ее. Его разум, орудие мысли, смогло огородить душу при помощи снов. Если ты видишь сон, то знай: твоя душа спасена от несуществования, хоть и навсегда заперта в мире, полном странностей и небылиц.

Я знаю, о чем ты хочешь спросить, братик. Почему человек не умирает, когда душа отделяется от тела, когда небытие вступает в сражение с разумом за душу? В этом и состоит главное коварство небытия. Оно забирает душу, полную воспоминаний, грез и надежд, прожившую длинный, живительный день, который значит в небытии вечность. Ничто испивает ее досуха, а взамен отдает пустую оболочку, которая не должна называться душой. Эта искалеченная эссенция заново питает разум, придает движение телу, пытается сымитировать все воспоминания настоящей души, но получается худо. Одни воспоминания теряются, другие становятся лоскутными, третьи преображаются в ложь. И так происходит с каждой душой, которая не смогла спрятаться в королевстве сна. Таким образом, ничто непременно получает желаемое. Не всегда, но постоянно. Некоторые из людей, разменяв на этом свете годы зрелости, осознают, что уже не равны себе прошлым, но никто из них не догадывается, почему. После смерти человек возвратится в ничто, чтобы предстать перед молчаливым судом и ответить ему за свою дерзость. Ты заснешь и умиротворишься безболезненной кражей, а утром проснешься, но так и не узнаешь, что это не настоящий ты. Частичка тебя навсегда покинет твою самость, братик. Осознай эти изменения, прими их и вырежи на полотне своего сознания: «Ты – не твоя душа».

***

– Ну как, ты готов заснуть?

– Мне страшно! Это не сказка, а страшилка – ты меня обманула! Ой, кто там?

– Проклятье, твоя сестра вернулась!

– Чт…

Плоть от плоти моей

1

Борис Михайлович, врач сорока трех лет с усталыми глазами и добрым лицом, только собирался налить себе выдержанного коньяка и расслабиться за партией в шахматы с компьютерным соперником, как мерзко зазвонил телефон. Борис с раздражением поднял трубку:

– Слушаю?

– Боря, здравствуй. Извини, что беспокою тебя, но у нас ЧП.

Высокий нервный голос начальника окончательно вырвал Бориса из благоприятного состояния.

– Александр Константинович, мы, кажется, договаривались. Это мои честно заработанные выходные, и я хочу провести эти дни в спокойствии.

– Боря, тут Раиса Федоровна.

Борис шумно выдохнул. Раиса была сложным пациентом. Не счесть, сколько раз они встречались в его кабинете, и сколько раз он сообщал ей плохие новости. Конечно, Раиса была женщиной набожной, поэтому негативные новости воспринимались ею довольно сдержанно, насколько вообще было возможно в таких ситуациях. Однако веру Раиса обрела только после первого выкидыша, и неизвестно, какую жизнь она вела до этого. Говорят, особо разнузданных людей может в любой момент «переклинить», и тогда они становятся настоящими праведниками. Хотя и второй, и третий выкидыш она стерпела, но у каждого человека есть предел. И Борису не хотелось бы видеть, чем может закончиться его достижение

– Анализы смотрели?

– Преэклампсия. Слушай, я… Алло? Алло!

Начальник отделения гинекологии еще не закончил разговор, а Борис уже на всех парах мчался по улице, на ходу застегивая плащ.

Через двадцать минут Борис уже был в регистратуре. Там его встретил Александр, который чуть ли не плясал от счастья.

– Я уже не могу ее сдерживать. С минуты на минуту она впадет в истерику, а в коридоре еще столько женщин! Им нельзя нервничать. А ты с Раисой хорошо ладишь. Она от тебя счастливая уйдет с любой новостью.

Борис не обратил на эти слова никакого внимания и не сбавил шага, всучив начальнику верхнюю одежду

В кабинете его ждала Раиса. Она ожидала стоя, то и дело заламывая руки.

– Ой, как хорошо, что вы приехали, Борис Михайлович! Ей-богу, никто не может разобраться в этих анализах. Ну хоть вы скажите, что там?

Борис взял листок и испепелил взглядом Александра, который пытался спрятаться, уткнувшись в медицинские карты. Но тот, сделав вид, что не заметил, и невозмутимо сказал, подняв взгляд на Раису:

– Ну, понимаете, читать анализы может не каждый. Здесь нужен опыт и постоянная практика. Даже те сотрудники, что делают анализы, не разбираются во всех этих цифрах. У меня же нет столько времени. Я, как начальник отделения гинекологии, больше занимаюсь административными делами.

– Ну что там, доктор? – спросила Раиса.

Борис медленно набрал воздуха в грудь.

– Дорогая, присядьте, пожалуйста. Нет, не надо слез! Это не выкидыш. Да, беременность протекает тяжело, но не надо ставить крест… простите, не стоит опускать руки. Это еще не конец. Мы с вами будем бороться за этого ребенка и победим.

Борис понимал, что некоторым женщинам просто не дано иметь детей. Это было печально, но ничего не поделаешь. Плохая родословная, испорченное, не поддающееся восстановлению здоровье, стрессы… Ученые оптимистично говорят, что до прорыва в генетике остается каких-то 10-20 лет, когда уже при зачатии можно будет выявить и устранить все генетические неполадки, но люди рожают здесь и сейчас. Многие не получают проблем с развитием плода, некоторые успешно справляются с ними, а кто-то находится на краю статистики – там, где дурное случается стабильно.

– Прежде всего, нам стоит удостовериться, что все лекарства вы пьете в соответствии с инструкциями. Затем я назначу вам еще анализы и несколько процедур. И уже на основании этих данных мы решим, как действовать дальше. Мы не сдадимся.

– Ох, не знаю, доктор. Возможно, Господь подсказывает мне, что я молюсь не слишком усердно. Я соблюдала великий пост, но, видимо, этого недостаточно. Может, он хочет, чтобы я проявляла в молитвах еще большее рвение?

Борис болезненно воспринимал молитвы, практически не имевшие отношения к лечению. За исключением, возможно, эффекта плацебо. Впрочем, в данном случае и он был не к месту.

– Раиса, никто не запрещает вам молиться. Но я должен назначить лечение.

Но Раиса Федоровна уже не слушала. Взгляд ее помутнел, пальцы что-то перебирали в воздухе, сопровождая мыслительный процесс, а мыслями она уже была не в кабинете гинекологии:

– … посетить святые мощи Матроны Московской, хлеб с водой в знак смирения. Иконы. Мало икон, надо купить еще…

– Ни в коем случае, никакого хлеба с водой! Вы просто уничтожите свои шансы иметь детей! – Борису стало страшно за пациентку.

– Нет, доктор. Спасибо за все, но вы мне не помогли. Правильно говорил батюшка – доктора все – безбожники, от них один вред. Я больше не вернусь.

Больше Борис Раису Федоровну у себя на приеме не видел. Он хотел ей позвонить, но телефона у нее не было. Родственники бросали трубку, когда слышали его имя, а дома, адрес которого он узнал из медицинской карты, она не появлялась. Борис сдался.

2

Однажды вечером обыденно нервно истощенный Борис сидел в кресле и смотрел телевизор, короткими глотками отпивая коньяк, не притрагиваясь к закуске. Он не замечал, как быстро горячительная жидкость пропадает из бутылки и давно уже не морщился от больших глотков. В целом его настроение было довольно скверное. По телевизору показывали какую-то чушь про бразильского мужчину по имени Мигель, который вот-вот мог отхватить миллион долларов, первым в мире родив ребенка. У него неизвестным образом развились матка и яичники. Правда, внешние половые органы оставались мужские. Как отмечали медики, этот мужчина хирургически не менял пол и не принимал гормоны. Однако ведущий утверждал, что теперь счастливому отцу их обязательно пропишут. Из других необычных аномалий у него был довольно высокий уровень эндорфинов и серотонина, отчего, как заметил Борис, тот сидел и всю передачу улыбался, как полный придурок.

Затем Борис прилетел к Мигелю и поздравил того с зачатием. Он поклялся, что лично примет роды у счастливчика и всячески намекал, что неплохо было бы разделить приз пополам. Бразилец все кивал, а потом захотел что-то ответить своему гинекологу, но вместо слов у него вырвался мерзкий клекот.

– Что-что? – переспросил Борис на бразильском языке.

Мигель снова открыл рот и прозвонил, но на этот раз звонок был настойчивее. Борис дернулся и проснулся, и только спустя долгие секунды понял, что никакого Мигеля нет, и что ему уже долго звонят в дверь.

– Кого это там принесло? – раздраженно спросил Борис и вразвалку отправился в коридор.

На лестничной клетке его ждал пожилой сосед Василий в растянутой матроске и раритетном трико.

– Здоров, Борь. Ты спал что ли? Пошли ко мне – выпьем. Разговор есть.

Заинтересованный категоричностью предложения соседа, Борис проследовал за Васей. В его квартире везде возвышался миллиметровый слой пыли, стоял душный запах сигарет, старой мебели и нестираной одежды.

Они зашли на кухню. Борису сразу бросилось в глаза фото в скромной коричневой рамке, прислоненное к вазе с засохшими годы назад цветами. На нем были запечатлены трое улыбчивых мужчин в военной форме. Слева и в центре стояли молодые парни с автоматами, в бронежилетах и с задранными на лоб балаклавами. Парня слева Борис не узнал. Справа стоял сам Василий, который был чуть моложе и подтянутее, чем сейчас. Сам он был облачен в парадный китель при орденах и фуражку. Звезда с полосами на погонах говорили о звании майора. Василий приобнимал совсем юного парня в центре. И, как показалось Борису, эти двое были чем-то похожи.

Василий, заметив взгляд Бориса, смущенно повернул фото к стене, Тогда Борису открылся вид на граненый стакан с лежащей на нем коркой черного хлеба. О содержимом стакана Борис и так догадался, а парень в центре был достаточно молод, чтобы являться сыном Василия.

Тем временем, Василий достал из холодильника запотевшую бутылку водки и, пригласил Бориса сесть за стол. Усевшись, они молча опрокинули по стакану.

– Ну, как сам? Вид у тебя неважный, – наконец, озабоченно сказал Василий.

Сам он выглядел не лучше: на одутловатом лице соседа отпечатался древний лик зеленого змия: красный нос, синие губы и желтоватые белки глаз.

– Да сам понимаешь – работа нервная, ответил Борис.

Василий потер затылок и сказал:

– Ладно, чего рассусоливать. Ты новости смотришь?

– Ну, да.

– Заметил что-нибудь необычное в последнее время?

– Разве ТВ может чем-то удивить? Тут война, там шиза, «а теперь к важным новостям – в нашем зоопарке родился попугайчик». Тьфу.

– А вот я заметил. В Японии стало сокращаться количество долгожителей при том, что уровень жизни только растет.

– И что? Зажрались они там, в своей Японии! Психологические проблемы, суицид…

– В Бразилии вон – мужик рожает. В Хорватии женщина внезапно упала и начала дико хохотать. Так и померла. Доктора сказали, что у нее какой-то гормональный взрыв.

– Какая тут связь? Бред какой-то.

– Не спеши, я еще не сказал главное. Ты лучше выпей для начала… Ну, как хочешь. Короче, у меня есть корешок Вовчик, в ГРУ работает. Пару дней назад у них вызов был в одну деревеньку на пару тысяч жителей, километров триста отсюда. Согнали многих. ФСБ, ГРУ, каких-то мутных людей в гражданском. Знаешь, по какому поводу?

– Ну, не томи.

– В школе, прямо во время урока, двадцать шесть детей легли замертво там, где сидели.

У Бориса душа ушла в пятки.

– О, боже, дети… Кто это сделал? Террористы?

– Неизвестно насчет террористов. Неизвестно, что за средство использовалось. По крайней мере, это не газ. Просто еще мгновение назад живые дети с грохотом свалились под парты без признаков жизни. И знаешь, что самое странное? Учителя, которые вели уроки в тот момент, абсолютно не пострадали. Если не считать психическое здоровье. Также остались в живых и две девочки, тоже без каких-либо повреждений.

– Если так все и было… Ужас какой-то.

– Это какие-то испытания, вот что я скажу тебе. Бразилия, Япония, Хорватия, Россия… Кто-то что-то тестирует. Какое-то оружие массового поражения.

– У меня сердце обливается кровью, но, извини, я не вижу никакой связи.

– Зато я вижу. Следи за новостями. Утаить такое массовое убийство вряд ли получится. Я уже начинаю готовиться вовсю, чего и тебе советую. Пошли, покажу.

Вася повел Бориса по коридору, остановившись у кладовой. Немного покопавшись в карманах, он выудил ржавый ключ, прислонился всем телом к двери и отпер ее.

Взору Бориса открылся поистине богатый запас на случай чрезвычайных ситуаций. Первыми в глаза бросились большие кучи круп и макарон, разложенные по пластиковым ящикам. Сверху были накиданы противогазы, внушительная аптечка, несколько походных сумок разного размера, рации, фонари, кассеты батареек, фильтры для воды, термосы, фляги, универсальные ножи и еще куча барахла, разложенного по стеллажам до самого потолка.

«Шапочки из фольги не хватает», – усмехнулся Борис.

– Думаешь, это смешно? Думаешь, я зря подготовился? Нет. Что-то будет, у меня на это чуйка.

3

На следующий день Борис собирался на работу в состоянии, когда хотелось застрелиться, лишь бы никуда не идти. Голова гудела от лишней рюмки накануне, веки не желали размыкаться, ноги одеревенели и заново учились ходить, а руки сменились механизированными отростками. Все его тело изнывало от каждого движения и просило только одного – снова очутиться в теплой кровати и забыться сном. Но он знал, что это обман чувств, что кандалы беспомощности спадут к полудню. А сейчас он должен пересилить себя, чтобы пойти на работу. Чтобы дать возможность появиться новой жизни и облегчить развитие человеческого зародыша внутри матери. Маршем раненого в обе ноги солдата он отправился в ванную, где без удовольствия отметил, посмотрев на увеличившийся объем живота, что прибавил в весе как минимум килограмм на десять.

«Как я раньше этого не заметил? – с легким удивлением подумал Борис, – Да, запустил я себя».

День сразу не задался. Сначала Борис пролил на себя горячий кофе, затем потерял равновесие и ударился головой о косяк двери, пока надевал носки. Осенняя погода, сырая и ветреная, будто издевалась над ним. Поганое утро завершилось мощным окатом Бориса из свеженаполненной лужи. Добравшись до поликлиники, Борис был морально разбит. Вялым голосом он поприветствовал регистратора и направился к лифту. Борис всегда приходил за час до работы, чтобы не встретиться в коридоре с ожидающими пациентами, но в этот раз все же один пациент был. Сначала на лице Бориса проступило негодование, но как только он узнал свою пациентку, то так удивился, что не удержался на ногах и рухнул на ближайший стул.

Его ждала лучащаяся счастьем Раиса Федоровна со своим мужем Святославом. В руках у нее были цветы и большой пакет, а ее супруг, улыбка которого терялась в густой бороде, с нежной твердостью держал пухлый сверток из одеяла, в котором посапывал грудничковый малыш. Раиса незамедлительно бросилась к Борису, вручила ему цветы и приятно оттягивающий руку пакет, издающий знакомый стеклянный звон.

– Но как… в смысле, как же я рад за вас! – проговорил Борис. На его губах застыла озадаченная улыбка, – Это такая грандиозная новость! Ну, пройдемте же ко мне в кабинет, расскажете, как добились этого.

Забыв все утренние несчастья, окрыленный Борис резво открыл дверь своего кабинета, скинул плащ, быстро набросил халат и пригласил гостей присесть. Он даже откупорил бутылку самого дорогого подарочного коньяка, но счастливая чета вежливо отказалась. Тогда он сам немного отхлебнул и уселся напротив них.

– Ну! Рассказывайте!

– Да, в общем, никаких секретов, – улыбалась Раиса – когда я вас покинула, то честно скажу, в голове были самые темные мысли. Но Господь не дает нам больше испытаний, чем мы можем выдержать, так ведь? Молилась я неистово, муж молился, молились родственники. Каждый день мы ходили в церковь за благословением батюшки. Я перешла на хлеб и воду, а Святослав принес еще икон. И вот, наши молитвы были услышаны: случилось настоящее чудо. Я поняла, что беременна, когда однажды утром вскочила и бросилась к туалету, где меня неистово рвало. Сначала подумала, что съела не то, но муж уговорил сходить за тестом. И все подтвердилось! Вы не представляете, как мы были рады!

– Очень хорошо, вы молодцы, – не без некоторого усилия сказал Борис. – Как оно? Вы проходили осмотр? Ставили прививки?

– Он абсолютно здоров! При рождении кричал за десятерых. Врачи сказали, что никаких патологий нет, а прививки мы уже поставили.

У Бориса камень с души упал. Он чуть не плакал от облегчения и радости от того, что его сложнейшая пациентка наконец перестала быть таковой. К тому же, он не опасался за здоровье ребенка, ибо Раиса сделала все правильно. Они еще проговорили с полчаса, затем малыш зашевелился и захныкал, заставив счастливых родителей быстро попрощаться и отправиться в уединенное место для кормления. Этого заряда светлой энергии хватило Борису на весь рабочий день, который пролетел легко и быстро.

Через пару дней Борису поступил звонок в дверь. Он открыл ее и увидел на пороге знакомое лицо. Там стоял Василий, более мрачный, чем во время их прошлой встречи.

– Какими судьбами? – спросил Борис.

– Да вот, узнал еще кое-что. Хотел с тобой поделиться.

– Ну, проходи.

Василий зашел внутрь, закрыл за собой дверь, но дальше проходить не стал. Борис заметил, что матроска, прежде свободно сидящая на его соседе, теперь была натянута в районе живота. Водянка, вызванная алкоголизмом. Борис знал, что его постигнет та же участь, но ему не хотелось разрывать свои отношения с алкоголем.

– В общем, помнишь ту страшную историю с деревней? – спросил Василий.

– Да, – вспомнил Борис, – но я еще не видел репортажей на эту тему.

– И не увидишь. Событие замяли, уж не знаю, какими силами. Но с Вовчиком я общаться не перестал. Вот, что он мне рассказал по секрету: вскрыли тела детей, чьи родители дали на это разрешение. У всех раскурочены внутренние органы, как будто по ним кувалдой прошлись. Такое еще бывает, когда человек падает с огромной высоты, но там и кости ломаются. И все это произошло во время занятий без каких-либо внешних признаков насилия. Они все перепроверили: газ тут точно ни при чем. Не нашли ничего постороннего в воздухе, никаких продуктов распада ядовитых веществ. Да и как такое может сотворить хоть какой-нибудь газ? Вован говорит, что, ученые сбились с ног, прорабатывая самые фантастические варианты, но никаких зацепок. Слишком странный принцип действия, слишком мало данных.

– А может, вирус? – спросил Борис.

– Да, эту версию тоже отрабатывают. И тоже – ничего. Плохо еще то, что случай уже повторился дважды. Жертв гораздо меньше, но последствия – один в один. Единственное, что объединяет их – умирали только дети и старики. Почти все дети и старики. Но и тут уверенно не скажешь, статистики нет. Хотя, кто знает: лучше ли будет, если у нас на руках появится статистика? Это ж сколько людей помрет…

– Если ты говоришь правду… что нам делать?

Борис посмотрел прямо в глазах Василию, и увидел в них неподдельный страх.

– Именно поэтому я к тебе и пришел. У меня есть домик за городом в «Синицино», прямо на краю садового хозяйства. Я собираюсь туда перебраться как можно скорее, чего и тебе советую. Все заходит слишком далеко.

Борис и сам уже поймал параноидальную волну, исходящую от Василия, но решил сменить тему, отгоняя мысли о побеге.

– Что общего у стариков и детей, чего нет у зрелых мужчин и женщин? – спросил он.

Василий пожал плечами:

Борис задумался:

– Могу говорить только исходя из своей квалификации. У детей и стариков отсутствует фертильность. Одни уже перешли черту репродуктивного возраста, другие же ее не достигли.

– И? Как это связано со смертями?

– Вот этого я не знаю. Похоже на какую-то чистку… Но зачем убивать детей? Они нужнее, чем старики и сами, в свою очередь, могут дать потомство.

– Ты говоришь, как животновод, – сказал Василий, – ладно, мне пора. Сидеть и ждать конца я не намерен. Я подкину Вовчику идею про общие черты, если тамошние умники еще сами не догадались. Буду на связи.

4

От Василия не было вестей уже несколько недель. Борис начинал беспокоиться за соседа. Новостей о массовых смертях не поступало, но, заразившись легкой тревожностью и подозрительностью, Борис тоже начал замечать, что количество странных смертей и отклонений на ТВ увеличилось. Однако, он большую часть времени пропадал на работе, где наблюдался необычайно высокий процент беременных женщин и низкое количество выкидышей.

Беда, как водится, пришла внезапно.

Однажды Борис только вернулся с работы в благостном расположении духа. Он не успел стряхнуть капли осеннего дождя со своего зонтика, как раздался особенно противный звонок телефона.

– Алло? – ответил Борис.

– Боря, у меня для тебя есть неприятная новость, – на том конце трубки послышался бесцветный голос начальника Бориса

– Что случилось, Александр Константинович? На работу выйти не могу – я уже готовый, – находчиво отозвался Борис.

– Сегодня в неонатологическое отделение шестой больницы привезли новорожденного без признаков жизни. Он скончался.

– Там постоянно мрут груднички, это же реанимация. Зачем вы мне это сообщаете? Если это только не… – Борис с трудом удержался, чтобы не высказать неожиданную догадку.

– Это был сын Раисы Федоровны.

– Нет…

– Это еще не все, – мрачным голосом продолжал начальник отделения, – сама Раиса пару часов назад была найдена мертвой у себя дома – она вскрыла себе вены. Прости, что приходится тебе все это рассказывать, но лучше ты услышишь эту новость от меня.

Борис упал на кровать и разрыдался.

Наутро он никуда не пошел. Работа потеряла смысл, стала незначительной. Все, что он делал все эти годы, развеялось прахом. Любые достижение оказались смешными, нелепыми, каждая спасенная жизнь могла быть отнята в мгновение ока. Зачем тогда пытаться?

Борис выдернул шнур от городского телефона и снова уткнулся в подушку. Он чувствовал, что растворяется в мрачных мыслях, что ни к чему хорошему эта хандра не приведет, но он не мог ничего с собой поделать. Из меланхолии его вырвал резкий звонок на мобильный. Проклиная себя за то, что забыл оборвать и этот способ связи, Борис буквально подполз к сотовому.

Номер не определился.

– Алло, кто это? – раздраженно спросил Борис.

– Привет, Борь – послышался запыхавшийся и слегка надтреснутый голос Василия.

– Вася! Тебя давно не было слышно. Что-то случилось? – от удивления и хоть каких-то добрых вестей Борис забыл о своей раздраженности.

– Да. Оно добралось и до меня.

– Кто добрался? Тебе нужна помощь?

– Мне уже не поможешь. Теперь помолчи и слушай: под ковриком у входной двери я оставил ключ от квартиры. Заходи, бери все, что хочешь и вали из города. Не знаю, куда. Подальше отсюда, от людей. Меня не ищи.

Либо это была острая форма паранойи, либо случилось что-то действительно страшное. Борис не на шутку испугался за друга.

– ВАСЯ, ГДЕ ТЫ? Куда вызывать полицию?

– Заткнись и послушай меня! – голос Василия сорвался на крик. – Это какая-то болезнь. Говорят, паразит или что-то типа того. Он питается нами, отнимая значительную часть питательных веществ. Он как-то освобождает место и меняет органы, чтобы… Ты был прав: он меняет органы только тем, кто может рожать. С другими не справляется или специально уничтожает. Теперь наши это знают, но обнаружить ни одного паразита так и не смогли. Как будто он находится не в теле, а где-то еще… Это конец, времени у меня больше нет. Ладно, прощай, Боря. Удачи.

Звонкий хлопок оглушил Бориса, и тот одернул руку с телефоном. Когда он снова поднес трубку к уху, там стояла тишина.

Слабо понимая, что делать дальше, Борис начал смотреть уведомления. Ночью пришло сообщение от начальника, состоящее из одного слова: «Помоги».

«Надо звонить в полицию», – промелькнула в голове едва уловимая мысль. Время замедлилось. Но что им сказать? Что не ходил на работу, потому что опять напился. Нет, секунду, он же не напивался, он… да-да, кому-то нужна помощь.

Он начал набирать заветные цифры, но телефон снова зазвонил.

Номер снова не определился, но Борис и так помнил его наизусть.

– Борь, это я, – прозвучал в трубке мелодичный женский голос.

У Бориса перехватило дыхание. Сколько лет он уже не слышал этот голос? Десять? Пятнадцать? Перед глазами с прежней силой возникли яркие образы прошлого, которые он пытался забыть. Слишком приятные и слишком жгучие образы.

– Боря, ты здесь?

– Здесь, – сипло ответил Борис.

– Я знаю, мы долго не общались. Мне… нужно было позвонить кому-то, понимаешь? Я не знала, к кому обратиться.

– Что случилось?

– Я сама толком не знаю. Мы так давно не говорили. После смерти нашего сына…

– Прекрати, – закрыв глаза, сказал Борис.

– После смерти нашего сына, – с нажимом повторила она, – мы практически не разговаривали. Сначала я сама не хотела, а потом было слишком неуместно. Но сегодня я поняла, что должна связаться с тобой. Еще неделю назад я почувствовала что-то неладное. Настроение стало меняться скачками, меня рвало, я стала есть немыслимые сочетания еды! Борь, кажется я… беременна.

– Рад за тебя, – холодно ответил Борис.

– Нет, ты не понял! После тебя у меня никого не было. Я не сумасшедшая, непорочного зачатия не бывает, но… как это объяснить?

– Ветром надуло, – ответил Борис. Он уже начал уставать от этого разговора.

– Я не шучу! – вскрикнула Ирина, – я не рассказала тебе главного. Я знаю, что беременна – уже сделала тест. И более того, я знаю, кем беременна. Это Паша.

– Ты не в себе. Лучше ложись спать, а завтра сходи к врачу. Только к тому, что занимается головой.

– Он снится мне уже неделю, – монотонно продолжала Ирина, – вспоминает, как нам было весело вместе, как ходил в детский сад и играл с ребятами, вспоминает аварию и говорит, что не злится на того водителя… Боря, сегодня он говорил про тебя. Просил не корить себя за смерть женщины в платке.

– Как ты узнала? – в шоке спросил Борис, разомкнув глаза, которые были закрыты на протяжении всего разговора, – кто тебе сказал? Как ты смеешь марать память о моем сыне этими гнусными вымыслами?

Борис перешел на крик. Он не мог представить, что у его бывшей жены хватит наглости или безумия манипулировать смертью их ребенка.

– Он скоро родится! – Ирина тоже повысила голос, – это точно он, я знаю. Паша говорил со мной, утешал меня. Он говорил, что все наладится, все вернется к прежней жизни. Ты, я и Паша – мы будем жить вместе, мы вырастим нашего малыша снова, как надо! Больше никто не умрет, мы не позволим этому случиться!

– Свихнувшаяся дура! – со слезами на глазах крикнул Борис.

Он бросил мобильник об пол, и тот с жалобным звоном разлетелся на кусочки.

Потом Борис напился до беспамятства.

5

Очнувшись среди ночи, Борис опорожнил желудок, затем снова отключился. При втором пробуждении его вырвало три раза, но спать больше не хотелось. Ему хотелось пить, а еще хотелось, чтобы перестала болеть эта чертова голова. Выпив кружку ледяной воды из-под крана, он по привычке включил телевизор и упал в кресло. Он не знал, что хочет смотреть, поэтому стал безмозгло переключать каналы.

На главном канале выступала бессменная ведущая. В этот раз ее облик, обычно веселый, пластиковый и жизнерадостный, сменился по-настоящему траурным. Лицо было опухшим и красным, тушь потекла, губы дрожали. Весь ее вид говорил о недавней личной трагедии, но ее все равно пустили в эфир, и Борис бы хотел этому поразиться, если бы не нестерпимая головная боль. Ведущая глубоко вздохнула и заговорила неестественно сиплым голосом:

– Граждане. Люди. Сегодня произошло самое ужасное событие во всей человеческой истории. Бедствие, равных которому еще не встречалось. Погибли, – тут ведущая сглотнула и подавили приступ рева, – все дети Земли в возрасте до двенадцати-тринадцати лет.

Ведущая замолчала, но в эфире не наступила тишина. Слышны были всхлипы и приглушенные рыдания мужчин и женщин, создававшие непрерывную горестную капеллу. Ведущая громко высморкалась в платок, продышалась и продолжила:

– Также… я не могу, это кошмар… также не стало пожилых людей, примерно от пятидесяти пяти лет и старше. Как сообщает уполномоченный представитель президента, эта ужасная новость шокировала все правительство, однако в срочном порядке были мобилизованы все военные ведомства, научные сотрудники и социальные службы на устранение неизвестной угрозы. Представитель попросил жителей не покидать своих домов, так как в городах вводится комендантский час. Также он призвал не предпринимать каких-либо действий для изменения текущей ситуации во избежание дополнительного вреда. «Мы должны сохранить каждую жизнь» – заключил представитель

На последних словах ведущая снова всхлипнула, уткнулась лицом в ладони и зарыдала. Экран зарябил и переключился на настроечный сигнал. Борис, будучи в полукоматозном состоянии, все еще не мог сообразить, что случилось, поэтому лишь продолжил переключать каналы:

– Ад сошел на землю, и сатана наслал на нас свое проклятие, – громовым голосом вещал дородный церковный служитель с экрана.

Борис снова переключил канал. По нему показывали балет «Лебединое озеро». На других каналах не было ничего. Бориса бросило в холод. Он все силился осмыслить, что только что увидел. Картина никак не собиралась воедино, но из глубины сознания уже начал подбираться липкий ужас.

Внезапно, Борис вспомнил события вчерашнего дня и, подброшенный смесью страха и адреналина, устремился к телефонной трубке. Несколько минут он боролся с собственными руками, которые никак не могли вставить телефонную вилку в розетку. Справившись, наконец, с этим испытанием, Борис набрал номер полиции.

– Алло! Мне нужно найти друга, он пропал!

– Гражданин, пожалуйста, успокойтесь. Сколько ему было… сколько ему лет? – спросил замученный женский голос.

– Лет сорок, по-моему… Какая разница?!

– Когда он пропал?

– Я говорил с ним вчера!

– Мы не можем начать поиски, пока не прошли сутки с момента исчезновения.

– Как не можете?! Он не просто пропал. Он… возможно, застрелился или что-то случилось, я не знаю – связь оборвалась. Вы должны найти его!

– Где вы видели его в последний раз?

– Я разговаривал с ним по телефону, а потом услышал треск… Скорее всего, он на своей даче в «Синицино» – туда он собирался перебраться, точно не знаю.

На другом конце послышался тяжелый вздох, и дежурная ответила, но уже более мягким и тихим голосом:

– Не стану вам врать, молодой человек: поисков не будет. По крайней мере, не в ближайшую неделю. Сейчас перед нами стоят проблемы, от которых, – тут ее голос понизился до шепота, – от которых зависит наше будущее. Вся полиция поднята в ружье. Мы не знаем конкретно, что творится, но все очень серьезно.

Затем она продолжила говорить уже громко сухим профессиональным тоном:

– Да, через сутки мы начнем поиски. Не беспокойтесь и не покидайте своего жилища. Гуманитарные службы начнут курсировать по городу в ближайшее время.

Дежурная бросила трубку, оставив Бориса в смятении. До него начал доходить масштаб трагедии. Что делать? Похоже, все службы заняты, а обычные люди начали сходить с ума, если учитывать события последних дней. Борис вспомнил о ключе под ковриком соседа и собрался уже бежать со всех ног из города, но его остановил мощный спазм боли в раздувшемся животе. Он неожиданности Борис чуть не упал и облокотился на стену.

Резь в животе стала нестерпимой. Борис замычал и рефлекторно сложился пополам. Слезы потекли из его глаз, пальцы рук скрючило в зловещем спазме. Преодолев первые секунды шока, Борис кое-как встал и снова медленно подошел к телефону. Боль не отступала. Обливаясь холодным потом, он набрал «03» и жалобным голосом заговорил в трубку:

– Умоляю, умоляю, умоляю… Кто-нибудь, пожалуйста, – но на том конце продолжали звучать длинные гудки.

Более ждать Борис не мог. Не одеваясь, он поковылял к двери, испытывая мучения при каждом шаге.

Борис уже схватился за ручку дрожащей от боли рукой, как новый, более сильный ослепляющий спазм сшиб его с ног и бросил в пучину агонии. Он заверещал. Он обделался. Он думал, что уже мертв. Нет, он надеялся на это. Но волна боли утихла, оставив после себя потливую лихорадку. Идти в таком состоянии он уже не мог, поэтому пришлось ползти. Долгие минуты он переползал порог своей квартиры, жадно хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Затем он выполз на лестничную площадку и преодолел первую ступеньку, как обнаружил, что работает одними руками. Он медленно обернулся и увидел, что ноги его больше не слушаются. Но это было неподходящее время, чтобы обращать на паралич внимание. Борис полез дальше, раздирая пальцы рук до крови и натирая ссадины на коже под рубашкой. Первый лестничный пролет, второй… Борис знал, что новый приступ боли уже не выдержит, и единственной его целью было выползти из подъезда и позвать на помощь. Кто-нибудь должен был узнать, что он умирает.

Впереди показалась заветная входная дверь подъезда. Открыв ее, Борис протолкнул свое тело через дверной проем и тут же начал звать на помощь, не узнавая собственного тонкого голоса. Через пару секунд он прекратил свои завывания, потому что осознал тщетность этого занятия. Улица была заполнена дергающимися телами мужчин и женщин разных возрастов, кричащих, плачущих и умирающих. Последнее, что Борис увидел перед своей смертью, были их огромные животы, раздувавшиеся и хлопающие с чавкающим звуком.

6

Разрывая плаценту, диафрагму и кожный покров, из раскуроченного тела Бориса стало вырываться нечто мясистое, червеобразное и липкое, похожее на слизня. Голова существа составляла с телом единое целое, выделяясь лишь черными бусинами зачатков глаз по бокам и пазух носа, со свистящим звуком засасывающих воздух. Красное, с выпирающими синими жилами вен, существо медленно и неуклюже выползало из тела, совершая волнообразные движения. Добравшись до ног, оно замерло и уснуло. На следующий день, оно первым делом вгрызлось в плоть Бориса маленькими острыми зубками, скрывавшимися за неровной прорезью еле заметного рта. Жевало оно медленно, то и дело прерываясь на сон, но от тела не отползало. На второй день к телу подлетела ворона и начала выклевывать глаза Бориса. Существо медленно отняло пасть от почти доеденной ноги и немигающим взглядом уставилось на птицу. Внезапно оно издало душераздирающий вопль, от которого ворона мгновенно свалилась замертво.

На третий день наметился значительный прогресс в развитии существа. Голова отделялась от тела тонкой подвижной шеей, с обеих сторон тела появилось по паре отростков без пальцев, которыми существо беспомощно дергало. В глазах сформировались черные зрачки и грязно-желтые белки. Обретя земные глаза, существо стало осматриваться. У каждого трупа было по своему существу. Некоторые спали, другие непрерывно жевали, не отвлекаясь ни на что. Пахло дымом далеких пожарищ и слышались негромкие хлопки взрывов, устроенных невмешательством человека.

В глазницах, рту и зияющем ошметке живота Бориса копошились личинки, но существо это не смущало. Оно продолжило методично пожирать своего носителя вместе со всеми новыми жильцами, покончив с ногами и руками и оставив на их месте лишь погрызенные кости.

На шестой день пища кончилась. Долговязое человекоподобное существо впервые попыталось встать на длинные, кривые ноги, ступни которых не имели ни единого пальца. Тонкими запястьями с четырьмя пальцами хватаясь за стену дома, в котором когда-то жил Борис, существо неуверенно ступало вдоль здания, идя навстречу ближайшему собрату. Встретившись, существа с тяжелой одышкой оперлись друг на друга, содрогаясь неокрепшими земными мышцами. Затем монстр, вышедший из тела Бориса, разлепил тонкие синие губы и заговорил на мерзком чужеродном языке:

– Профессор Игенборд!

Второе существо почтительно поклонилось.

– Здравствуйте, генерал Ардонэл! Рад вас видеть. У вас все в порядке? Никаких болезненных ощущений? Или нарушений в работе органов чувств?

– Немного кружится голова и как-то непривычно ходить. Я чувствую некую тяжесть вокруг себя.

Игенборд кивнул:

– Да, у большинства должна наблюдаться такая реакция. Это ответ организма на изменение магнитной индукции планеты, гравитации, климата и состава воздуха. Быстро пройдет, однако в ближайшие дни мы переоборудуем диагностические центры и проверим каждого, чтобы исключить любые аномалии в организмах.

– Это пустяки. Я уверен, все будет в порядке. Однако, какой удобный и быстрый способ путешествия! Должен признать, до последнего не верил, что у вас все получится. Как вы думаете назвать свой метод перемещения?

– Честно говоря, еще не придумал короткого, емкого названия. Если полностью, то «Причинно-следственная субпространственная беременность». Сначала мы открываем межпространственную дыру, которая выводит на планету с расой, развившую свой мозг до необходимых нам размеров. Потом мы посылаем на планету модулированный сигнал, вызывающий у контрольных существ рост необходимых органов для выращивания и рождения будущего эмбриона. К сожалению, не все существа способны пережить беременность, поэтому неподходящих существ сигнал просто уничтожает. Тем временем, вы покидаете свое настоящее тело и содержитесь в электромагнитном инкубаторе до тех пор, пока ваше сознание не окрепнет для путешествия через портал и органы существа не созреют для вмещения эмбриона. При этом между вами и контрольным существом создается энергетический канал, надежно привязывающий вас к контрольному существу. Как настает время, вы покидаете инкубатор, проноситесь через гиперпространство и рождаетесь в существе без каких-либо проблем, принимая облик, соответствующий планетарным условиям.

– А как ваша научная команда поняла, где находится данная планета?

– Это они показали, где находятся.

– Что?!

– Я сам ошарашен. Однако мы приняли примитивные электромагнитные сигналы, указывающие их расположение и несущие добрые пожелания.

Игенборд подавил смешок, а Ардонэл оглушительно расхохотался.

– Разумеется, сигналы мы уже заглушили, – продолжал Игнеборд, – Также у нас имеется несколько пластинок из разных металлов с теми же координатами и еще некоторой бесполезной информацией.

– Они что, идиоты? Кто добровольно будет выдавать свое местоположение, когда во всей вселенной не больше миллиона планет, пригодных для существования? Это же самоубийство!

– Вряд ли они глупы. Все-таки их уровень развития отстает от нашего лет на 50 по местному звездному времени. Но у меня есть одна гипотеза.

– Ну?

– Конечно, это всего лишь гипотеза. Но мне кажется, эти существа были настолько любопытны, что это любопытство победило в них страх перед неизведанным. Посмотрите условия на этой планете. Они идеальны. Существа могли позволить себе не жить в постоянной опасности, борясь за существование каждый день своей жизни, как это делаем мы. Логично предположить, что любопытство привело их к поиску внепланетной жизни.

– И что они ожидали? Что прилетят какие-нибудь Странники или Межзвездные Поглотители, поделятся технологиями и пригласят сотрудничать?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.