# Варяг. Я в роду старший

Александр Владимирович Мазин

Книги Александра Мазина – возможность погрузиться в быт и нравы Древней Руси. Автор написал более трех десятков книг, изданных общим тиражом около 3 000 000 экземпляров.

Продолжение легендарного цикла.

Традиционно строгая историчность в терминах и описании быта Древней Руси. Герой крепкой закалки, который поступает по уму и по совести.

«Какого ты рода?» Это первый вопрос, который задают незнакомцу в десятом веке. Отец, дед, прадед… Достоин ли ты их памяти? Достоин ли ты, их потомок, сесть за один стол с воинами? Достойно ли воинам идти за тобой? Можно ли с тобой родниться?

Как бы ловко ты не управлялся с оружием, как бы храбр не был, без рода ты – никто.

Сергей придумал, что отвечать на главный вопрос. Осталось лишь доказать: он – достоин.

© Мазин А.В., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

## Пролог

Посланец великого хакана всех хузар Беньяху выглядел достойно. Золоченая бронь, высокая, шитая золотом же шапка, на оголовье сабли смарагд размером с горошину. Вокруг посланца – большой десяток личной охраны, причем не хузар, а асиев, мусульманских наемников хакана. Бохмичи допустили, потому что без них посланец говорить отказался. Не потому, что боялся, что русы зарежут. Статус свой подчеркивал. Так-то с ним аж две сотни бойцов прибыло. И тоже отборных. Много. И мало. Реши великий хакан с хаканом русов даже не повоевать, а только устрашить, прислал бы вдесятеро больше. А то и сам с войском заявился бы.

Но с русами воевать – это как мишку весной травить. Жира чуть, шкура никакая, а схлопотать по сусалам можно очень даже запросто.

Впрочем, посланец Беньяху начал как раз с требований. Потребовал виру за разграбление Самкерца и за убийство хаканова родича Булана…

Олег слушал молча, дождался паузы и бросил коротко, по-хузарски же, игнорируя толмача:

– По делу говори.

Посланник осекся. Ну да, при дворе Беньяху так не принято. Вообще нигде не принято. Положено обменяться претензиями, потом – славословиями, и медленно, не торопясь, перейти к главному блюду. Собственно переговорам.

Посланник погладил волнистую подкрашенную бороду, подумал немного, поглядел на хаканов-русов, старшего и младшего, на их советников, которые седло под голову клали чаще, чем мягкие подушки, откашлялся и рискнул:

– Говорили мне, ты, хакан, поход готовишь на роман, коих вы ромеями называете. Так ли это?

«Ага, сейчас я тебе так все и выложу», – усмехнулся тот, кого здесь, в Киеве, звали великим князем Олегом, а на Севере – Хельгу-конунгом. Мысленно усмехнулся. Так-то даже усы не дрогнули.

– Говорили тебе, не мне. Ссора с роман – опасная ссора. Мой брат Беньяху этого желает?

Посланник ответил не сразу. Потом задал встречный вопрос:

– Разве у тебя, хакан, дружба с роман?

– Так и есть, – подтвердил великий князь. – У нас договор. С роман выгодно торговать, а вот драться – нет. У них сильные воины.

– Воины великого хакана Беньяху сильнее! – напыщенно изрек посланник.

– Пожалуй, – не стал спорить Олег. – Но роман готовы щедро платить за мир с Русью.

Недвусмысленный намек посланнику не понравился. Платить тем, с кого еще недавно сам брал дань, Беньяху точно не собирался.

– Твой договор с роман – не из лучших, – заявил он. – Роман платят, когда боятся. Так напугай их как следует, доблестный хакан! Одному тебе роман не побить, но если с твоим войском пойдут непобедимые хузары и их храбрые союзники, сердца роман наполнятся страхом! А когда щиты и твоих воинов увидят со стен Константинополя, щедрость повелителя роман возрастет многократно! Если хузары и русы объединятся, от рева наших рогов падут любые стены!

– Если ты пришел в мой дворец, чтобы предложить дружбу своего господина, посланник, я готов об этом поговорить, – благосклонно произнес Олег.

«Величайший “подружится” с тобой, когда его стопы будут покоиться на твоей спине, а в этом хлеву, который ты, дикарь, считаешь дворцом, воссядет его тудун[1]», – но вслух посланник произнес только:

– Да, о хакан.

– Мои воины всегда готовы поддержать верных друзей, – еще более благосклонно изрек великий князь киевский, и посланник расслабился. Главное, чтобы безбожники ввязались в драку и увязли в ней. Дальше – проще.


– Зря ты веришь хузарам, – сказал младший князь старшему, когда послы ушли. – Они нас обманут. Для них обмануть тех, кто не молится, как они, – честь.

– Эти могут, – согласился старший. – Только я обману их раньше. Уже обманул. Если бы мы отправились щупать ромеев сами, кто помешал бы хузарам пощупать нас? А теперь мы почти союзники.

– С такими союзниками и врагов не надо, – проворчал младший. – И куда ты все время рвешься, дядя? Нам бы то, что мы уже добыли, удержать!

Это «мы» покоробило Олега. Всем, что у него есть, мальчишка был обязан клятве, которую Олег когда-то дал его отцу.

Однако поправлять племянника Олег не стал. Пусть кичится. Игорь тоже зовется князем, но и только. Настоящей власти младший не получит, покуда жив старший. А жить великий князь киевский намеревался долго-о…

## Глава 1, в которой Сергей встречает знакомых, и встреча эта не сулит ничего хорошего

Заугло – городок небольшой. Десятка три хозяйств, под тысячу насельников. Тех, что постоянные. Так-то побольше. Особенно поздней весной, когда открываются дороги, и сейчас, по осени, когда возвращаются домой купцы, что ходили по Волжскому, вернее, Итильскому пути на восток.

В прошлой жизни, той, где он был боярином и князем моровским, Сергей в Заугло подворья не ставил и сам не бывал, но о самом городке слышал, поскольку во времена Святослава и Игоря место бойкое.

Было оно бойким и сейчас, когда четырнадцатилетний отрок Вартислав увидел его с макушки взгорка, стоя между двумя колеями, выбитыми еще весной во влажной земле тележными колесами.

Сейчас земля была твердой и пыльной. Пыль висела и в воздухе, щекоча ноздри, потому что дорога не пустовала. Еще до взгорка Сергей и его спутники разминулись с двумя охотничьими ватажками, загруженными всяким полезным скарбом. С головным первой Сергей даже поздоровался. Встречал его у белославльского корабельщика Стожара. Тот Сергея, похоже, не признал, но поклонился вежливо, а за ним – и другие. Отдали уважение варягу, пусть даже и безусому отроку.

А вот охотнички из второй ватажки кланяться не стали и косились недобро, но дорогу тоже уступили. Судя по курносым рожам и белесым бровям – эти из дальней чуди. А может, и весины. Сергей в их вышивках не разбирался. О причине же нелюбви догадывался: эти – варяжские данники.

– Хвала Господу, мы дошли! – обрадовался Машег. – Добрая еда, сон под крышей, ласковые девки!

Он покосился на Марву, которую к этой категории не относил. Потому что под словом «ласковые» хузарин понимал: ласковые с ним, благородным хузарином Машегом бар Захариахом из рода Рузиев. Марва же красавчика Машега игнорировала.

Так что на эту его реплику тоже никак не отреагировала, хотя со слухом у нее, немой, было все в порядке и сказано было именно для нее, поскольку по-словенски.

Расположившаяся на поле перед городком ярмарка пестрела шатрами, навесами и нарядами.

Прошлогодние меха соседствовали со свежими овощами и только что выловленной рыбой. Визг поросят, звон металла из кузницы, крики нахваливающих товар торговцев…

Торг есть торг, где бы он ни был и как бы ни назывался. Шумит и пахнет.

Трое сторожей из местной заугловской дружины уважительно склонили головы. Они тоже считались отроками, но разница между ними и рёреховскими дружинниками видна с первого взгляда. На заугловских кожаные курточки, простые пояса с медными бляшками, копья да топорики за поясами. А на Сергее с Машегом – кольчуги, пояса с серебром, клинки в недешевых ножнах, браслеты на руках, гривны на шеях… Элита, одним словом. А что по возрасту и росту друзья местным уступают, так это еще круче. Славы больше.

– Я – к коникам! – бросил Машег и чуть ли не бегом устремился к той части ярмарки, где торговали лошадьми.

Сергей не стал его останавливать, хотя покупать лошадок не собирался. Еще с холма он заметил целых три корабля, пристроившихся у берега. Сергей надеялся, что хотя бы один пойдет в нужном направлении. И лучше, чтобы вот тот, боевой. Драккар сей был, похоже, свейской сборки, но не факт, что на нем пришли свеи. «Живущий боем» Рёреха, который они утопили в Черном море, тоже был спущен на воду в Висбю, хотя плавали на нем варяги.

Если и на этом свои, то совсем хорошо. Драккар небольшой, но ладный. На таком против течения идти куда веселей, чем на пузатом купце.

Ну да пока это только мечты.

– Со мной рядом держись, – сказал он Марве.

Мог бы и не говорить. Немая и так от него ни на шаг. Только головой во все стороны крутит. Ярмарка же. Интересно. Надо девушку приодеть. А то с виду и не скажешь, что свободная. Да и порадовать Марву хотелось. А то не жизнь у нее, а сплошная черная полоса с тех пор, как неизвестные злодеи вырезали их селение. Марва сама за ним увязалась, чему Сергей не противился, хотя Избор был категорически против. Ведун утверждал, что Марва принесет Сергею кучу проблем и ничего хорошего их вместе не ждет. А вот если останется…

Но указать, какие именно неприятности их ждут, Избор не смог. Заявил, что ему, ведуну, виднее. Что ведуну виднее, с этим Сергей не спорил. Тем более что совсем недавно Избор это доказал на деле. И своим деятельным вмешательством избавил их с Машегом от перспективы стать жертвоприношением местному божеству.

Божество, впрочем, без подношения не осталось. Идола обрызгали кровушкой собственного жреца с говорящим именем Прорвич. А может, и кому другому кровушка досталась, ведь прирезал злыдня Прорвича не правильный жрец, а Сергей, да еще заговоренным ножиком, персональным подарком Избора. У ведуна же, надо полагать, совсем другой потусторонний покровитель.

Однако даже если Избор и получил какой-то дополнительный бонус, Сергей все равно ему должен.

Впрочем, и Марве он тоже должен, так что Сергей решил: старый колдун без молоденькой девчонки как-нибудь обойдется.

В негативный прогноз «принесет беду» Сергей не верил.

В ведуново пророчество: «когда друзей найдешь меж врагов, а друг лучший тебе в дружбе откажет, тогда меня и жди», Сергей верил, а в то, что Марва ему принесет беду – нет.

Видел Сергей, как Избор на Марву зыркал. И если покойному злыдню Прорвичу она хоть и дальней, но родней была, то ведун ее мигом девственности лишит и личной рабыней сделает.

Заступиться некому. Родня мертва. Всех убили в одночасье. Девочка уцелела лишь потому, что не нашли. Спряталась удачно. Хотя это была какая-то второсортная удача, потому что девочка осталась сиротой, да вдобавок еще и онемела.

Немая-то немая, но – хорошенькая. Складненькая. Даже не так: красивая. Глаза синие у здешних не редкость, но у Марвы они особенные. Дивной глубины. Наверное, от пережитого. А нынче от счастья еще больше похорошела.

А счастлива Марва, потому что решила, что она теперь – его, Сергея. И, пожалуй, не ошиблась. В прежней жизни Сергей умел дорожить теми, кто его полюбил. И в этой тоже учился.

В общем, обойдется ведун без «сладкого». И без того с прибылью. Дом у Прорвича покрепче, чем у ведуна. И хозяйство побогаче. И думается Сергею, что Мелкому, законному наследнику папы-жреца, наследства не видать. Пусть радуется, если Избор его в живых оставит и не охолопит.

А от Марвы еще и прямая польза есть. И это даже Машег вынужден был признать. Окрестности девушка знала отменно и правильную дорогу подсказывала не раз.

Еще уху варила вкусную, с травками.

И пела неплохо. Жаль, репертуар маловат, но это исправимо.

А уж к Сергею девушка льнула так, что Машег, бабник мелкий, даже отворачивался. Чтобы не искушаться.

Сергей же… искушался. Но терпел. Волю тренировал и зарок дал: возьмет девушку не в лесу, наспех, а когда можно будет сделать это правильно и красиво. Подросток внутри Сергея был с таким решением не согласен, но – перебьется. Может, здесь, в Заугло, они и слюбятся. А пока надо малышку приодеть.

Сергей всегда любил делать подарки. А особенно приятно дарить тем, кто к такому непривычен. Так что не поскупился: сарафан из хорошей ткани с цветными обережными узорами, вышитый поясок, сапожки из тонкой козьей кожи, синяя ленточка для волос из настоящего шелка. Последним выбрал небольшой нож в деревянном футляре, который он как раз передавал Марве, чтоб прицепила к пояску, когда…

– Ого! А я думал, убили тебя!

Вот уж не было печали. Траин.

Ну почему из всех бойцов, присягнувших варяжскому князю Стемиду, здесь оказался именно он, отрок Траин! Вернее сказать, не отрок, а дренг. Дренг ярла Геллира Свирепого, Стемидова родича по праву брака и водителя одной из его дружин. А также родного папы дренга Траина.

Отношения с ярловым сыночком у Сергея не заладились еще с той поры, когда оба были детскими. И недешевый серебряный браслет, который украшает левое запястье Сергея, был подарен папой Геллиром как компенсация за косяк сыночка. Хотя Сергей был склонен думать, что, не случись косячок на варяжском подворье и в присутствии множества свидетелей, папаша Геллир попотчевал бы Сергея не серебром, а железом.

Но если с ярлом не вполне понятно, то сыну его Сергей точно не друг.

– Убили? И с чего ты так решил? – хмуро поинтересовался Сергей.

– Так Рёрих вернулся, а тебя нет!

За год ярлов сынок неплохо прибавил в росте и раздался в плечах. Сергей тоже прилично подрос, но по-прежнему вынужден был смотреть на Геллирсона снизу вверх.

– Огорчил тебя? – Сергей пытался на ходу выбрать правильную линию поведения.

– Да не особо. А вот то, что попер тебя Стемидыч из хирда, – вот это порадовало.

Интересное предположение. Или Траин на публику играет? Заугло – городок княжий. Траин – тоже княжий. Дружинник. И если публично объявил Сергея извергом[2]… То просто ляпнул глупость.

– Удивляюсь, Траин, как ты с такой догадливостью ложкой в миску попадаешь! – произнес Сергей громко. Тоже на публику. В роли публики выступают два Траиновых приятеля: Валь и Клеп… а также все ярмарочные гости и торговцы, которые их слышат. А слышат многие.

А непохоже, чтобы лето у Геллировых хирдманов выдалось богатое. Если сравнить с Сергеем, оба дренга выглядят весьма скромно. Куртки из кожи вместо брони, украшений – минимум. Правда, у Валя – неплохой меч. Но Сергею помнилось: этот меч не в бою взят, а унаследован Валем от папаши. Более того, Валь поклялся этот меч никогда на Сергея не поднимать. За что и получил разрешение выудить его из воды, когда Сергею удалось неплохо так попугать всю нурманскую троицу озерной нечистью.

А еще Сергей помнил, что у Валя имелся старший брат по имени Гест. И этого Сергей в свое время неплохо так огорчил: унизил публично и заставил выложить приличную сумму в компенсацию за покалеченного княжьего отрока Торопа.

Впрочем, Сергеева друга Торопа Гест огорчил куда больше. Искалечил, лишив парня мечты: возможности стать воином-варягом.

Тороп, правда, не пропал. С толком и не без подсказки Сергея истратил полученную с Геста виру и основал охотничью артель. Так что, может, и к лучшему вышло. Охотник из Торопа отменный, а боец – сомнительный. Если парень нарвался на беду прямо на княжьем дворе, то не факт, что пережил бы настоящую сечу.

Однако теперь Тороп вне угрозы, а вот Сергей – нет. Потому что «угроза» сейчас направлялась прямо к нему с весьма недружелюбным выражением на усатой физиономии.

– Ого! Сам грозный для слабых хускарл Гест, – перейдя на язык нурманов, констатировал очевидный факт Сергей. – Надо полагать, и ваш ярл тоже здесь. Надо бы мне пойти его поприветствовать.

Вот, значит, чей это драккар.

– Много чести для тебя – нашего ярла тревожить, – процедил Гест, изучая Сергея и отдельное внимание уделяя его украшениям из драгметаллов: браслету, подаренному когда-то Геллиром, и перстню с руной райдо, подаренному другим ярлом, Харальдом.

Перстенек Геста не впечатлил, а вот браслет – да. Так и впился алчными глазками. Хорошо хоть Сергей золото на руки не нацепил. Дабы таких вот волчар не провоцировать.

Впрочем, хватило и серебра.

– А не пойти ли нам, воины, горло смочить да поговорить о деяниях славных?

Это Валь предложил. Неожиданно. Но не совсем. Сергей заметил, как Гест что-то отсигналил пальцами своему младшему брату.

– Ты угощаешь? – тут же среагировал Клеп.

Этот, похоже, по собственной инициативе.

– Он угощает! – Валь ткнул пальцем в сторону Сергея. – Ты ведь нас угостишь, Варт, верно?

С легким таким наездом сказал.

– С чего бы мне тебя угощать, Валь? – тем же тоном парировал Сергей. – Вот если б я в гости тебя позвал, другое дело. А это всё, – он махнул рукой, обозначая ярмарку, – не моя вотчина, а князя нашего. Да и еды у меня – только то, что в походном мешке, а у вас небось полнехонько всего. Вон как драккар низко в воде сидит.

– Ну, тогда мы тебя угостим! – пробасил Гест. – Пойдем, отрок, голодным не останешься! – и сделал попытку обнять Сергея за плечи, но тот уклонился.

– Я не один, – сказал он. – Да и дела у меня еще… – Сергей осекся.

Глаза у Марвы – размером с медные драхмы. И смотрит, что характерно, на Геста. Как зайчонок на гадюку.

– А ты, брат, ее напугал, похоже! – воскликнул Валь.

– Ага! – охотно согласился тот. – Меня все девки боятся. Но это – сначала. Потом за добавкой бегают! – и захохотал.

Марва кинулась к Сергею, дернула его за рукав, ротик ее открылся… Она очень хотела что-то сказать, но не могла произнести ни звука.

– Хватай свою девку, отрок, и давай за нами! – скомандовал Гест. – Попробуем здешней медовухи, а там, может, и девку твою попробуем, если не откажешь.

Развернулся и пошел между рядов, демонстрируя уверенность, что Сергей последует за ним.

Зашагал, что характерно, не в сторону ближайшей харчевни, а к прилепившимся к городскому частоколу сараям.

Вот только остальные за ним не последовали. Глядели выжидающе. Вот пойдет Сергей за Гестом, а они сзади пристроятся, контролируя.

– Эй, хоробр! Или плати, или возвертай ножик!

Торговец. Черт, Сергей не успел ему заплатить. Очень не хотелось лезть за тугим кошелем, упрятанным за пазухой, и демонстрировать нурманам, что он далеко не беден. Пришлось ободрать пару серебряных бляшек с пояса:

– Так пойдет?

– Ага.

Еще бы не «ага». Сергей переплатил минимум на треть.

Гест тем временем отошел уже шагов на двадцать. Но трое дренгов никуда не делись. И руки у них, так, невзначай, на поясе, поближе к оружию.

Нет, здесь, на ярмарке, Сергей их не особо опасался. Слишком много свидетелей. Включая и трех местных отроков, что за порядком присматривают. В разборки между княжьими они не полезут, но запомнят все очень хорошо.

– Что замер, отрок? Шагай, куда сказано! – нервно выкрикнул Валь.

– Меня зовут Вартислав! – отчеканил Сергей. – Я из дружины княжича Рёреха! И ты мне уж точно не командир,отрок Валь! Так что топай пить медовуху, пока брат угощает. Я тебя не задерживаю!

Ага. Гест соизволил оглянуться. Остановился, глядит сурово. То на Сергея, то на свою пристяжь.

А вот и наша кавалерия. Правда, пока на своих двоих. Машег.

Сергей отсигналил пальцами: начеку, но пока не бей.

Как и следовало ожидать, варяжские знаки бойцам Геллира тоже были известны. Дренги завертели головами, выискивая, кому адресовано это «не бей».

Машег их внимания не привлек. Потому что хузарин. С чего бы хузарину поддерживать варяга? Да и разбираться в варяжских тайных сигналах он не должен.

На физиономии Траина Геллировича появилась понимающая ухмылка. Решил: пугает их хитрый варяг.

– А девчонка у тебя приятная. Я б такой подол на голову задрал!

По-словенски сказал. Явно чтоб Марва поняла и еще больше напугалась.

– Так и я б такой попользовался! – оживился Валь. – Поделишься девкой с братьями, отрок?

– Нет у меня братьев, что девок силком берут! – парировал Сергей. – Вон твой брат, – кивок на возвращающегося Геста. – Пусть он тебе с девками пособит. Ну или сам себе пособи. Оно для твоей руки и попроще, чем меч держать.

За живое задел. Валь ругнулся по-нурмански и вытащил-таки меч. Забыл, что клялся его против Сергея не поднимать.

– Ну ты, малой, сам напросился! Я тебе… Эй!

– Железо убери! – рыкнул Гест, перехватив руку братца.

И покосился на троих местных, которые очень внимательно наблюдали за развитием событий. Тоже небось сообразил: вмешиваться не станут, но и молчать тоже. Ни они, ни торговцы, никто. Конфликт между княжьими людьми – это событие, о котором будут говорить долго. Даже если ограничится руганью.

– Он! Это он!

Не крик – визг.

Марва. Голос вернулся. Приятная новость. Жаль, немного не вовремя.

– О чем верещит твоя девка?

– Он! Он убил!

Побагровела. Вены на шейке вздулись змейками. Если кто-то на ярмарке и не обратил внимания на конфликт, то теперь таких не осталось.

– Она говорит, что ты убил, – сказал Сергей.

– Так и есть, – подтвердил Гест. С гордостью. – Я убил многих! Вопить-то чего?

– Марва! – попытался остановить девушку Сергей. – Замолчи!

– Он!.. Он!.. – И, оттолкнув Сергея, яростно, Гесту: – Ты! Ты маму убил!

А вот это уже конкретика. Сергей помнил, что рассказывали Прорвич и Мелкий. Родню Марвы убили какие-то плохие люди. Сама она спаслась, потому что не нашли. Вот только вряд ли это был Гест, потому что родичи Марвы жили где-то неподалеку, а следовательно – люди белозёрского князя. Гест – князев дружинник, пусть и не напрямую, а через своего ярла.

Впрочем, Гест – типичный нурман, а Марва – девка из простых. Вполне могла спутать его с другим нурманом. Да запросто могла.

Предъявлять Гесту претензии у Сергея не было ни малейшего желания. Тем более сейчас, когда расклад точно не в его пользу.

Вот только заткнуть наконец-то пробившую психологический блок Марву было непросто. Хорошо хоть от долгого отсутствия практики язык ее не слушался и гневные вопли звучали не особо членораздельно. А нурману на вопли какой-то там девки плевать.

А вот на Сергея, проявившего публичное неповиновение, он глядел очень недобро.

Но за оружие не брался.

– Не уважаешь меня, отрок.

Нет, ну достал.

– А за что мне тебя уважать, нурман? – по-словенски сквозь зубы процедил Сергей. Ярость бурлила внутри, рвалась наружу: рукоять сабли жгла ладонь. – Ты моего друга покалечил! Ты убить его хотел! На княжьем подворье! А теперь вот меня убить задумал! Ну давай, рискни!

– Что ты такое болтаешь, дурак? – выкрикнул по-нурмански Гест. – Рот закрой!

– Боишься! – с удовлетворением, снова по-словенски, закричал в ответ Сергей. – Убить хочешь, да боишься, что князь узнает! Хотел со своими подручниками меня подальше увести, да и зарезать втихую! Не вышло! И не выйдет! Хотите меня убить, убивайте здесь! Ну, давайте!

Пальцы тискали рукоять сабли. Сергей держался с трудом… Но все-таки держался. Разумом понимал: надо, чтобы Гест напал первым. Плевать, что нурман – хускарл и боец посильней нынешнего Сергея. Плевать, что их четверо! Да хоть сколько! Плевать! Всех убьем!

Сергей бросил быстрый взгляд на Машега. Друг рядом. Наготове. Рука на древке лука, крышка колчана откинута. Одна стрела – один мертвец! Всех…

И вдруг полегчало. Словно ледяной водой окатили. В голове прояснилось. Эмоции схлынули. Осозналось: кинуться в драку и будь что будет – не его вариант. Он воин, а не драчун. Воин не кидается в сечу безбашенно и не бежит от нее. Однако место для битвы он выбирает сам.

А что у нас с местом? Вокруг что?

А вокруг уже пустота.

Ярмарочные сообразили, чем пахнет, и отступили подальше. Даже товары побросали. Ждут, чем кончится. С большим интересом ждут. Не каждый день такое шоу затевается.

Стража местная тоже ждет. О, их уже двое, а не трое. Один смылся? Или за подмогой побежал?

Хотя какая тут может быть подмога? Местник княжий да пара отроков? Хуже, если он побежал за остальными хирдманами-нурманами.

А что Гест?

А Гест, сука, тоже выжидает. А поскольку молодой и дипломатии не обученный, то читать по его роже – элементарно. Гест ждет момента, чтобы атаковать. Сергей для него вроде бы не противник, но мало ли…

А еще Гест, как и Сергей, не хочет нападать первым. Он уверен, что убьет Сергея, и ему надо, чтобы свидетели подтвердили: Варт первым атаковал. А нурман всего лишь защищался. И своим он уже дал знак: я сам. Так что пристяжь Гестова в бой сразу не кинется. Зато разошлись и встали правильным полукругом. Чтоб не ушел.

Если Сергей сойдется с Гестом один на один, может, даже и не вмешаются. Если верх будет за их лидером.

Самоубийственный порыв прошел. Так что зря Гест надеется, что Сергей будет на клинках состязаться. Да еще один против четверых. Тетива с лука не снята, замочек на крышке колчана расстегнуть – одно движение пальцев.

Врагов, однако, четверо. И они – на дистанции прямой атаки. Ну, допустим, одного Сергей стрелой собьет. Еще одного – Машег. Этот точно успеет. А потом Сергея убьют. Древком лука не особо пофехтуешь. Думай быстрей, экс-воевода! Отсчет времени уже начался.

Задачи две. Первая: хотя бы ненадолго, на пару-тройку секунд вывести из игры нурманскую «группу поддержки». Вторая: заставить Геста атаковать первым. Задеть его словесно – недостаточно. Сергей для него уже мертв. На мертвецов не обижаются. А вот если сказать обидное, а потом попытаться уйти от ответственности, сделать вид, что уходит…

С воином посолидней, с Прастеном или Хаги Маленьким, подначка не сработала бы. А этот может повестись. Одно дело, когда ты на плевок в рожу можешь ответить смертельным ударом, а совсем другое – когда тебя лишают этого удовольствия.

Сергей убрал ладонь с меча, будто бы отказываясь от драки, но на самом деле перемещая руку поближе к колчану:

– Чего ждешь, нурман? Давай, руби меня. Сейчас твоя сила! Со мной вы вчетвером управитесь, да только и на вас управа найдется! Ох и далеко вам тогда бежать! А тебе, Траин, – насмешливый взгляд на Геллирсона, – тебе и вовсе худо будет! Станешь из сына ярла извергом без отчества! Тронь меня – и ты изверг!

Да, именно так. Императив. Чтобы никаких сомнений. Конечно же, Геллир не откажется от единственного сына. В самом худшем случае заплатит верегельд и отправит к нурманской родне, от варяжских глаз подальше.

Но Траин – мальчишка, да еще и на адреналине. Драться он способен в любом состоянии, а вот здраво рассуждать – нет.

Проняло парня. Растерялся. Даже пару шагов назад сделал.

Глядя на него, попятился и Клеп.

Все. Группа поддержки временно изолирована.

Теперь – оскорбление…

– Хочешь меня зарубить, Гест? Давай, попробуй! Возьми меня, стервь[3]!

И рывок в освобожденный Клепом проход, увеличивая дистанцию и активируя рефлекс преследования.

Есть! Оскорбленный Гест не дал сбежать своему обидчику, бросился вдогонку, на ходу вытаскивая меч…

Но извлек только до половины…

Сергей всё продумал заранее. Просчитал не только свои действия, но и то, что сделает противник. Вплоть до движения. Выхватить лук и наложить стрелу – одно мгновение. Сергей сделал это еще в повороте. И выстрелил вполнатяга, экономя доли секунды, чтобы Гест не успел среагировать. И тот не успел. Всё получилось идеально. Стрела прошила предплечье нурмана, продырявила далекую от совершенства кольчужку и увязла в поддоспешнике, не достав до живота. Слабенький выстрел с дистанции в десять шагов. Сергей пожертвовал силой ради скорости, зато попал, куда хотел. Куда и планировал.

А вот нурману – сюрприз!

Гест с изумлением уставился на пришпиленную к броньке руку. Потом на Сергея, с новой стрелой на тетиве.

– Ты в меня выстрелил!

– Ага! – охотно согласился Сергей. – Ты, Гест, видать, с мирными больше воевать привык. Думал, я буду стоять и ждать, пока ты меня зарубишь? А я тебе не баран сонный, я – воин из дружины княжича Рёреха! Ну так кто из нас дурак?

Целью этого монолога был не Гест. Одной правильно выпущенной стрелы хватило, чтобы Гест осознал изменившийся расклад. Без руки, без возможности пустить в ход оружие, под прицелом наложенной на тетиву стрелы… Нет, в этой ситуации Гест не станет очертя голову бросаться на противника. Он понимает, что достать Сергея точно не сможет и даже пробовать не станет.

А вот младший братик его, который тоже всё слышит, попробует непременно. Он ведь так и стоит с мечом в руке. Пару минут назад старший брат не дал напасть на Сергея. Зато теперь – самое время. Тем более что Сергей на него даже не смотрит.

В прошлой жизни Сергей просчитывал куда более опасных противников, командуя сотнями воинов. В битве всякое бывает. Как ни планируй, а что-то пойдет не так. И это «не так» тоже должно учитываться. И на такой случай у Сергея имеется Машег.

Валь поступил именно так, как Сергей и планировал. Даже лучше, потому что не просто пустил в ход меч, но даже подготовил атаку. Предварил удар броском метательного ножа. Отличная связка. Сергей повернет голову, реагируя на движение… Нет, от ножа Сергей, скорее всего, уклонится, но это не спасет. Метательный нож, левой рукой, с пяти шагов – в лицо. И практически одновременно сбоку мечом по шее.

Классная связка. Безупречная атака с короткой дистанции против лучника, который целится не в тебя.

Хорошим воином мог стать этот парень… Если бы знал весь расклад.

Но он – не знал.

Сергей спустил тетиву, одновременно уклоняясь от ножа.

Нож тем не менее попал. Даже в такой локальной и короткой схватке невозможно предусмотреть всё.

Нож попал. Но не в Сергея, а в бабу, торгующую курами.

К счастью, не острием, а плашмя. Что не помешало бабе издать почти ультразвуковой вопль.

А вот стрела Сергея – туда, куда она и должна была попасть.

Сергею не пришлось разворачиваться навстречу новому противнику, потому что стрелял Сергей не в Валя, а в Геста. Последний – тоже ожидаемо – среагировал на атаку брата: перехватил меч левой рукой, обратным хватом, и… грохнулся наземь, получив стрелу в ступню.

А Валя «стреножил» Машег. Тот самый неучтенный фактор, о котором нурманы не знали.

Машег даже учел, что Сергей старается не убивать противников, и сам убивать не стал: остановил Валя нелетально, но действенно. Стрелой в колено.

Валь завопил. Для бронебойного наконечника на такой дистанции кости – не преграда. Через коленный сустав стрела прошла насквозь. А это больно. Очень.

Минус два.

Третьим оказался Клеп. Дренг замахнулся топором. Не то чтобы уверенно. Скорее имитируя угрозу, чем реально собираясь ударить. Надо полагать, сработал рефлекс «защищать своих».

Окрик Траина «Клеп, нет!» запоздал.

Стрела в руку и через полсекунды – в ногу. Машег на такой дистанции мог стрелами комаров сбивать, не то что конечности дырявить. Минус три.

Трое из четверых – на земле.

Клеп пытается встать, но не очень получается, хотя Машег, оценив «пылкость» атаки, стрелял аккуратно: ни кости не задеты, ни артерии.

Гест – даже не пытается. Глядит снизу очень злобно.

Валь… Валь вопит, держась за древко стрелы.

Красота. Глянешь – душа радуется.

А что у нас Траин?

Глядит недобро, но лезть в безнадежную драку не пытается. А если полезет, Машег уложит его рядом с приятелями.

Местные стражники…

Тоже остались в ролях наблюдателей. Логично. Если два отрока только что выиграли со счетом 3:0 у профессионалов, то ополченцам-любителям ловить нечего.

Да и незачем.

Сергей усмехнулся. Сунул лук в налуч.

Валь перестал вопить. То ли охрип, то ли устал. Сидел в пыли, подвывал тихонько.

– Я тебя не трогал, – сказал Сергей Гесту. – Ты сам полез. Любишь, видно, со своими воевать.

– Ты мне не свой, варяг! – по-нурмански процедил Гест. – Я тебя убью!

– Давай! – Сергей встал над ним, поглядел сверху. – Сказал – делай!

Может, и неплохо, если хирдман полезет в драку. С двумя такими дырками он Сергею не противник, а вот когда подлечится, может быть трудно.

Честно говоря, Сергей не очень представлял свой нынешний уровень поединщика. Упражнялся он на клинках только с Харальдом и знал, что ярл с тремя такими управится, даже без берсерочьего бонуса.

– А может, со мной рискнешь?

Сергей обернулся…

Вот же!

Как они сумели?

Двое. Нурманы. Чужие, незнакомые. И матерые. Откуда только взялись? Что особенно неприятно: один из них левой рукой сжал плечо Машега. И судя по всему – крепко. Хузарин, конечно, лицо держит, но по глазам видно – больно. А главное, стрелять он сейчас точно не сможет.

– Не люблю я таких, как вы, – брезгливо заявил второй нурман. – А кого я не люблю, те в Мидгарде не задерживаются. Обычно я таким пальцы обрубаю. Чтоб там, наверху, знали, кто они есть. Но ты, мелкий, не нравишься мне меньше, чем этот чернявый. Потому дам тебе шанс, – нурман сбросил с плеча швыковое копье: – Беги, мелкий.

Ох и нехороший у него взгляд. Аж в животе пустеет. Будто в глаза смерти неизбежной заглянул. Да, именно так. Сергей знал. Он – заглядывал.

Подросток внутри буквально оцепенел. А вот воевода… Нет, тоже напрягся. Таких не бояться – неестественно. Но для воина страх – не преграда, не слабость, а инструмент. Может и сил прибавить… При правильном использовании.

Ну же, Варт Дерзкий, соберись. Соответствуй своему прозвищу[4].

– Я тебе не тюлень, чтоб от копья бегать! – по-нурмански, напряженно, произнес Сергей. – Я – Вартислав Дерзкий из хирда белозёрского князя Стемида. А кто ты, любящий убивать в спину?

Нурманы переглянулись.

Видимо, ожидали другой реакции.

И убивать Сергея не спешили.

– Хорошо по-нашему болтаешь! – похвалил тот, что держал Машега. – И шутишь ловко. Вроде обидно сказал, а спросить с тебя еще обиднее выйдет.

Второй чуть усмехнулся. Но, как оказалось, не словам Сергея.

– Здешний конунг еще слабее, чем мы думали, раз люди его меж собой дерутся, – сказал он. Сказал негромко. Но Сергей услышал.

И не только Сергей.

– А это уже наше дело, дан! Тебя не касается!

Надо же, Гест подал голос.

Даны, значит. Впрочем, на общий расклад это никак не влияет.

А Гест – молодец! Сергей на мгновение пожалел, что вывел Геста из строя так основательно. В конфликте с чужаками Гест пригодился бы. Говнюк он порядочный, но точно не трус.

Хотя против этих и десяти Гестов маловато будет. Первый точно не меньше хольда по уровню. А второй, похоже, вообще без уровня. И рисуночки у него на тыльных сторонах ладоней особые. Не такие, как у Харальда, но тоже наверняка со значением. Берсерк он, что ли?

Но в любом случае спуску чужим викингам давать нельзя. Покажешь слабость, точно умрешь. Гарантированно. И умрешь трусом.

– Назови себя! – с вызовом потребовал Сергей. – Хочу знать, с кем буду сражаться!

– С чего бы такому, как я, называть свое имя такому, как ты? – ухмыльнулся первый дан.

– С того, что ты только что бросил мне вызов. «Рискнешь со мной» – не твои ли слова? – напомнил Сергей. – Что это, если не вызов? Назовись, дан! Чти обычай!

– Ого! Да ты и впрямь Дерзкий! – дан осклабился. – Что ж, будь по-твоему. Я – Тови, сын Торви. До недавнего времени хёвдинг Кнуда-конунга, а ныне – свой собственный. И я ценю храбрость, даже если это храбрость мертвеца. Назови свое последнее желание, Вартислейв. Может, ты хочешь выпить пива перед смертью? Так и быть, я подожду.

Значит, даже не хольд, хёвдинг. Это подразумевает наличие собственной команды. И не из одного человека. Интересно, здесь ли остальные? И где их корабль? Как-то не верится, что такие крутые вояки пришли пешком.

– Теперь я вижу, что ты – человек чести, Тови Торвисон, – подпустив в голос уважения, произнес Сергей, изучая нурмана и понимая, что дела совсем плохи.

Если поединок с Гестом Сергей еще мог выиграть – благодаря случайности, использовав какой-нибудь из приемов, заимствованных у ромеев, – то с этим никакое чудо не поможет. Сергей с такими дрался в прошлой жизни. Дрался и побеждал. Но в этой ему до такого еще лет пять расти. Если эти пять лет у него будут.

– Мое желание таково: ты отпустишь моего брата, – он указал на Машега. – Отпустишь живым.

– Будь по-твоему, – легко согласился дан. – Живым. Но мой друг Дёрруд обещал отрезать ему пальцы, а я не могу отказать тому, с кем десять лет делю палубу. Но я добр: это будет только один палец. Большой палец на его левой руке.

– Варт! Не надо! – крикнул Машег. – Лучше…

Закончить хузарин не успел.

В правой руке Тови появился нож, которым он молниеносно чиркнул под подбородком Машега.

Но дан перерезал не горло, а всего лишь подбородочный ремешок шлема. Шлем полетел наземь, и раньше, чем он упал, хузарину прилетело по затылку рукоятью ножа.

Пальцы-клещи разжались, выпустив плечо друга, и Машег осел наземь.

А в следующий миг нож в руке дана сменился на меч.

– Иди сюда, маленький храбрец, сейчас я вырежу твое дерзкое сердечко!

Сергей вытянул из ножен саблю. Никаких шансов. Но теперь в его смерти будет хоть какой-то смысл.

– Стоять!!!

Нурманов на ярмарке прибавилось.

Геллир-ярл. А чуть позади – Траин. Сергей и не заметил, как тот смылся. А теперь очень вовремя привел папу. Хотя нет, не он. Он бы не успел. Это местный отрок подсуетился.

С Геллиром – с десяток тяжело дышащих воев. Учитывая, что эти мужи способны пробежать пару километров, даже не запыхавшись, Геллир со товарищи ну очень торопились успеть к началу представления.

И если на одно они уже опоздали, то второе…

Второе, похоже, откладывалось.

Или приобретало больший масштаб.

Сергей увидел еще двоих чужаков типично нурманской внешности. И можно не сомневаться, с кем пришли эти громилы.

– Ни шагу, Вартислав! – рявкнул Траинов папаша. – А ты даже и не думай, дан! Я – Геллир-ярл. Мой родич Стемид-конунг – хозяин здешних мест. И он ценит этого мальчишку. Убьешь его – заплатишь моему конунгу сто марок серебром!

– Сто марок! Ха! Может, я, Тови Торвисон, шесть лет водивший хирд для конунга Кнуда, столько и стою, Геллир-ярл! Но не этот малыш. Тем более он сам меня вызвал. И я даже пообещал ему кое-что сделать, когда его убью. Однако если он тебе так дорог, то можешь выкупить его жизнь, скажем… за двадцать марок.

– А ты не обнаглел, Тови-хёвдинг? – Геллир многозначительно погладил оголовье меча.

Но из ножен доставать не стал. И Сергей чувствовал: драться Геллир не собирается. А ведь в бою он бы вряд ли уступил Торвисону. Неужели это спутник хёвдинга произвел на него такое впечатление? Или…

Или. Вон еще парочка. В полной боевой готовности.

Похоже, ярл с самого начала видел, что у наглого дана есть компания.

– Ну почему же? – ухмыльнулся Тови. – Двадцать – очень хорошая цена. Если мертвого ты оценил в сто, то за живого я мог бы попросить и больше. И только из уважения к тебе я готов сойтись на семнадцати.

– Десять! – отрезал Геллир. – Десять марок. Столько мой конунг готов заплатить тебе, если ты готов служить ему до окончания холодов. Десять тебе и полмарки ежемесячно каждому их твоих хирдманов. У тебя же есть хирдманы, хёвдинг? Или эти семеро молодцев – всё, что осталось от твоего хирда?

Так, а почему семеро? А, вон та тройка мужей у загона с живностью – точно не смерды, хоть и пытаются выглядеть неопасными: серые шерстяные плащи с накинутыми капюшонами, никакого оружия… на виду. Но под плащами оно точно имеется.

Ярл крут. Углядел то, на что Сергей не обратил внимания.

– У меня сильный хирд, ярл! – с гордостью сообщил дан. – И каждый в нем умеет обращаться и с веслом, и с оружием. Даже не сомневайся. Но полмарки в месяц – это маловато.

– Еще кормежка и по две меры пива каждому ежедневно! – поднял ставку Геллир. – И еще бочонок на всех раз в десять дней! Вот такой! – Геллир показал руками размер бочонка.

Хёвдинг вопросительно поглядел на своего спутника, тот чуть двинул плечом. Мол, сам решай.

– Годится, – Тови, сын Торви, вбросил клинок в ножны.

«Как-то он быстро согласился, – подумал Сергей. – Не похоже на нурмана. Мог бы еще поторговаться».

Нет, еще не согласился.

– Кормежка должна быть такая, чтоб мяса на всех было вдоволь каждый день! – потребовал дан.

– Это Гардарика, Торвисон! – усмехнулся Геллир. – Если тебе нужно мясо, ты идешь в лес и берешь свое мясо. Кабана, лося, медведя!

– Медведя? – заинтересовался второй дан. – Они зимой спят.

– Ничего, разбудишь. Но учти: сидеть в тепле вам не придется. Конунгу нужны ваши мечи, а не ваши желудки!

Сергей тоже убрал саблю в ножны.

Стороны договорились. Смерть, похоже, откладывалась.

Или нет?

Геллир кивнул кому-то из своих: помогите раненым. И направился к нему.

– Отрок Вартислав, – произнес он, глядя на Сергея сверху вниз. – Я б тебя, пожалуй, в гридни опоясал. Уж очень ты опасен. – И лязгнул металлом в голосе: – Особенно для своих!

Сергей сделал шаг назад, чтоб не задирать голову, глянул вправо: как там Машег?

Норм. Около друга уже суетилась какая-то девка. Хорошо быть красавчиком.

Но Геллир ждет ответа.

– Когда меня хотят убить, я защищаюсь, ярл, – сообщил Сергей по-нурмански. – Но не убиваю. – И добавил весомо: – Если речь идет о своих.

– А я слыхал, что Гест тебя угостить хотел…

– Так он сказал, – подтвердил Сергей. – Но насколько мне известно, хмельного в здешних чащах не подают. А вот железом угостить можно запросто. Я скажу так, Геллир-ярл: это угощение мне тоже по вкусу, но лишь когда угощаю я, а не меня.

– А малыш хорош!

Дёрруд. Ловко. Сергей узнал о том, что дан за спиной, когда тот заговорил.

– Язык у него побыстрей меча, – согласился Геллир. – А уж дерзок!

– Так он себя и назвал: Дерзкий, – Дёрруд хлопнул ладонью по затылку Сергеева шлема. По-дружески, но как доской приложил. Даже в шее что-то хрустнуло.

Какие, однако, любопытные татушки у него на руках. Незнакомые, но явно что-то означают, а не просто защитные руны.

– Это не я, – пробормотал Сергей, покрутив головой. – Ярл Харальд Скулдисон дал мне прозвище.

Геллир, Тови и Дёрруд переглянулись.

– Харальд Берсерк, сын ярла Скульди? – уточнил Тови.

– Я не слыхал, чтобы его называли берсерком, но не встречал никого, кто убивает быстрее.

– Харальд Скулдисон, – пробормотал Тови. – А я слыхал, он служит конунгу роман в Микльгарде.

– Так было, – подтвердил Сергей.

Хотелось бы еще знать, в каких отношениях Харальд с Тови и Геллиром? Не факт, что друзья. Только-только всё налаживаться стало. Не испортить бы.

– Так было. Но он вернулся.

– Что еще ты знаешь о Харальде? – быстро спросил Тови.

– Он служил конунгу киевскому Хельги, а когда я видел ярла в последний раз, намеревался идти на родину.

Вряд ли эта информация как-то повредит Харальду. Ярл будет дома раньше, чем она достигнет берегов Дании.

– Они?

– У Харальда-ярла – пять кораблей.

– Ого! С пятью кораблями ему впору не ярлом, а сёконунгом называться. Надо полагать, на румах у него не самые плохие бойцы?

– Думаю, когда придет их время, пирующие за столом Одина потеснятся, чтобы освободить место тем, кто отправил их в Валхаллу.

– Говоришь, будто скальд, – похвалил Тови, а его спутник хмыкнул вполне одобрительно. Сергей выбрал верный тон.

– Рад, что не убил тебя, Дерзкий, – заявил Тови. – Сдается мне, ты из тех, с кем не скучно посидеть за столом. С удовольствием послушаю историю Харальда Берсерка на пиру, который нынче устроит нам гостеприимный Геллир.

Хороший заход. Вроде и не просит, а не откажешь.

Ярл кивнул. Мол, будет тебе пир. Даже не поинтересовался, сколько у дана людей. И дан, надо отметить, тоже об этом – ни слова.

На месте Геллира Сергей бы точно насторожился.

Нурманские вожди поклонились друг другу. Чисто символически.

Тови отошел к своим, которых оказалось даже не семь, а девять. Двоих не заметили ни Геллир, ни Сергей. А ярл вновь занялся Сергеем.

– Рёрех попросил присмотреть за тобой, если встречу, – сообщил он. – Сказал, ты задержался, чтобы отыскать друга. Уж не того ли, что вот там милуется с девкой?

О! Машег очухался. Быстро. И времени не теряет. Или это девкина инициатива? По виду она из свободных.

– Да, его, – подтвердил Сергей. И сразу взял быка за рога: – Он ранил твоих дренгов, защищая меня. Так что мне за него и отвечать!

– Ответишь, – кивнул Геллир. – Княжич на службе у Хельгу добычи набрал столько, что с бортов его кораблей воду ладонью зачерпнуть можно. Там ведь и твоя доля есть?

– Есть, – подтвердил Сергей. – Мы славно повоевали, ярл. И с хузарами, и с ромеями. Велика удача Хельгу Киевского, на всех хватает! И мне, и ему, – кивок в сторону Машега, который как раз воздвигся на ноги с помощью новой подружки, оказавшейся на полголовы выше хузарина и раза в полтора крупнее. Встал и вертел головой. Сергея искал, надо полагать.

– Хельгу-конунг…

Это опять Торвисон нарисовался.

Так, стоп. Не надо портить Геллиру охмурение союзника.

– Слыхал я, на следующий год с ним вместе в вик пойдем, – быстро добавил Сергей. – Со Стемидом сговорено.

Геллир глянул на Сергея и подтвердил без малейшего колебания:

– Так и есть. Пока твердо не решено, но, думаю, опять к ромеям.

Сергей был уверен: врет ярл. Но врет уверенно.

– Добрая весть, – проявил лояльность дан. – Пойду своим скажу о твоем угощении, Геллир-ярл.

– Тови-хёвдинг, я нечаянно твоего человека обидел! – вовремя вспомнил Сергей. – Убийцей в спину назвал…

Такие вещи лучше не откладывать, сразу проговорить. Нурманы обиды не забывают. Выберут момент, когда вся сила за ними, и предъявят.

– Да какая ж это обида! – демонстративно удивился Тови. – Поняли, что шутишь ты. А Дёрруд убийца и есть. Так его прозвали, когда он бился за Олафа-конунга. Дёрруд разит врагов без промаха хоть в спину, хоть в брюхо. Не бойся, Вартислейв, один у тебя долг: славная история, которую ты нам поведаешь нынче на пиру.

Имя он запомнил. И об обиде вряд ли забудет. Но сделает вид, что забыл. Пока ему это выгодно.


А вот этот точно молчать не станет. Ишь как спешит. Можно сказать, вприпрыжку. С копьем вместо костыля.

– Ярл! – еще издали закричал Гест. – Я требую жизнь этого щенка! Кровь за кровь! Я требую!

– Слышишь, Траин, он требует, – сказал ярл сыну, который все это время стоял рядом, но благоразумно помалкивал. – Что ж, когда твой хускарлтребует, его следует хотя бы выслушать. Однако сначала все же спрошу я: скажи мне, Гест, есть ли у тебя сто марок серебром?

– Нет, – Гест растерялся. – А почему ты спрашиваешь?

– Такую цену я назвал Тови-хёвдингу за жизнь этого отрока. Думаешь, ты лучше Тови Торвисона и тебе положена скидка?

– Нет, я так не думаю, – Гест смутился еще больше. – Но он напал на меня, а мой брат…

– Ну если он напал на тебя, тогда ты вправе отомстить, – согласился Геллир. – Сын, ты видел, как было дело. Скажи мне, кто первым взялся за оружие?

– Гест, – ни секунды не раздумывая, ответил Траин.

Какими бы ни были отношения парня с Гестом, а воля отца явно значила для него куда больше. Да и какой смысл врать, если вокруг целая ярмарка свидетелей?

– Не знаю, как теперь и быть, – проговорил Геллир задумчиво. – Я с Вартислава уже и верегельд потребовал, а он, заметь, согласился. Хотя никого не убил. А теперь выходит, ты сам на него напал. И брат твой – тоже. Имой дренг Клеп, которого ты в это дело втянул.

– Клеп поправится, – буркнул Гест. – А брату моему, лекарь сказал, больше не бегать.

– Твоего брата боги наказали, – подал голос Траин. – Он клятву давал: меч на Вартислава не поднимать. И поднял. – И пояснил для отца: – В прошлый Солнцеворот с Вартиславом из-за девки повздорили…

– Вот как? – Геллир нехорошо прищурился. – Ты не говорил.

– Так до крови не дошло, и мы… В общем, мы поладили, а Валь поклялся, что если Вартислав позволит отцовский меч забрать, то он больше этот меч на него не подымет.

– Не может того быть! Врешь ты! – вскипел Гест.

Зря.

– Поганый у тебя язык, Гест! – ледяным голосом произнес Геллир. – Мне такой в хирде не нужен! Забирай свое и иди куда хочешь.

– Мой ярл…

– Я не твой ярл! – рыкнул Геллир. – Прочь пошел! И брата своего, клятвопреступника, забирай!

– Нельзя так! – не сдавался Гест. – Несправедливо! Пусть тогда боги решат, кто прав!

Вот же дурак упрямый. Сейчас ярл выдаст…

Но Геллир оказался расчетливей, чем думал Сергей.

А может, на публику сыграл, то есть на своих людей, что стояли поодаль, но слушали внимательно.

– Справедливости хочешь? Что ж… Варт! Мой бывший хускарл хочет хольмганга с тобой. Понимаю, что ты ему пока что не ровня, потому не буду возражать, если вместо тебя равный ему встанет. Вот хоть Дёрруда попроси. Ему такое по нраву.

У Геста задергалось веко. Тот, кого он недавно звал ярлом, только что обрек его на смерть.

А вот Сергей понял правильно. Еще одна проверка.

– Не надо подмены. Я бы и сам встал против него, Геллир-ярл, только нет чести победить того, кто на ногах не держится и меч поднять не может. Пусть сначала раны залечит, тогда и приходит.

– Слыхал, что сказал Дерзкий? – поинтересовался Геллир. – Теперь убирайся. Я о тебе забыл.

Продолжать спор Гест не рискнул. Может, наконец мозги у него включились. Похромал прочь, а ярл обнял Сергея за плечи и увлек к конюшням, подальше от общих глаз и ушей.

– Ты не тронул моего сына, – сказал он. – Рассчитываешь на мою признательность?

– За что? – Сергей соскользнул вниз, вывернувшись из хвата ярла. Геллир, впрочем, особо и не удерживал. Захотел бы – не отпустил. – Если бы Траин напал на меня, я бы оборонялся, но он повел себя правильно и не пострадал.

– Да ты сам Тор, отец справедливости! – засмеялся Геллир. – На губе только-только пушок проклюнулся, а уже решаешь, что правильно, что нет, и караешь, будто конунг.

– Если я хочу стать конунгом, – нахально заявил Сергей, – то вести себя по Правде должен уже сейчас.

Слово «Правда» он сказал по-словенски, и служивший князю-варягу ярл, несомненно, его понял.

– Лучший способ стать конунгом, Дерзкий, это родиться сыном конунга, – сообщил Геллир. – О твоем отце я такого не слышал.

Сергей ничего не сказал. Только ухмыльнулся. Многозначительно.

Ярл подождал комментариев, не дождался и продолжал:

– Рёрех говорил: ты славно показал себя этим летом. Три доли общей добычи будут твои. Ты рад?

– Рад, – подтвердил Сергей. – Но еще больше я рад, что так решили Рёрех и его хирд.

– Хотел бы я, чтобы мой сын думал, как ты, – после паузы задумчиво проговорил Геллир.

– Для этого ему придется умереть и родиться вновь, – честно ответил Сергей, потому что был уверен: ярл не станет уточнять, что Сергей имеет в виду.

Ярл и не стал.

– Пойдешь в княжий град со мной? – спросил он.

– Пойду, – кивнул Сергей. – И мой друг – тоже.

– Хорошо. Значит, пока вы оба – в моем хирде.

– Так и есть, – подтвердил Сергей, пытаясь угадать, куда клонит Геллир. И на что собирается его подписать.

И тот не стал попусту интриговать Сергея.

– Я не верю Торвисону.

Ну надо же! Какое совпадение. Сергей ему тоже не верил. Собственно, не верил он и самому Геллиру. Зато Сергей знал совершенно точно: эти нурманские вожди из одного и того же теста – всегда ищут выгоду. И когда прикидывают, что доходнее – сторговаться или ограбить, то мыслят очень рационально. А для этого нужна информация.

Вот о ней Геллир и беспокоился.

– Не знаю, сколько их, где их корабль, – продолжил ярл. – Надо, чтобы кто-то незаметный, но умеющий смотреть, слышать и думать, нашел место, где они встали, посчитал людей Торвисона и сообщил мне. Кто-то вроде тебя.

# Примечания

1

Тудун – наместник.

2

Изгой – тот, кто ушел из рода сам, а изверг – тот, кого выгнали, извергли.

3

Стервь – падальщик.

4

И еще раз напомню: дерзкий – это смелый, крепкий духом, а не то, что подразумевается под этим словом на современном криминальном сленге.