Анатолий Зарецкий
Из развитого в дикий – нелепые ШАГИ

Вместо предисловия. Шаг в неизвестность

Уже далеко за полночь, а я всё лежу без сна и размышляю над тем, что случилось вчера на работе. Собственно, на какой теперь работе? Нет у меня работы! Я снова на нулевой отметке, как и двадцать лет назад.

Правда, тот первый “нуль” случился в мои двадцать восемь – в возрасте, когда кажется, что жизнь бесконечна, и все еще впереди. Но, тогда я был искренне счастлив, стряхнув, наконец, кандалы воинской службы и наивно полагая, что нет больше препятствий, которых не смогу преодолеть. Ведь одолел же главное – сопротивление военной бюрократии, возомнившей меня своим рабом.

“Наконец, я свободен, как птица. Отныне меня не затащат не в одну общественную организацию. Я буду жить своим умом”, – тихо радовался подданный тоталитарного государства, строящего Коммунизм.

А что теперь?

Лишь вчера самозабвенно трудился в ракетно-космической корпорации “Энергия” имени С.П. Королева, возглавив сектор анализа, ведущего научные разработки, и был, можно сказать, на пике работоспособности. Автор программных систем “Экспресс-анализ” и “Проект-сервис”, ставших плановыми работами коллектива, созданного и подготовленного мной из случайных, не знавших основ программирования, работников испытательного отдела.

Каждая из этих работ основана на идеях, оформив которые в научные труды, можно защитить не одну диссертацию. Но, я готовил иную, обобщавшую и развивавшую идеи обоих проектов – “Прогнозирующие экспертные системы с элементами самообучения”. Предлагая оригинальную методику, я расширял горизонты научных знаний. Мой приоритет был бесспорным.

Задел по всем темам, который способны оценить лишь специалисты, огромен. Созданы и отлажены программные кирпичики, из которых, как из деталей конструктора можно складывать программные модули, а из модулей самые разнообразные программные системы, позволяющие на новом уровне управлять разработкой ракетно-космических комплексов, да и любых сложных технических объектов. Программные системы ведь создавались как универсальные.

Увы. Ничего этого больше не будет в моей жизни. Все обратилось в прах, в абсолютный нуль. Я “обнулился” и как руководитель коллектива, и как научный работник, ведущий свое направление. Мне больше никогда не достичь этих вершин.

Давно прошло время гениев-одиночек, делающих все от начала до конца. И любое научное достижение – это коллективный труд. А у меня отняли мой коллектив. Его теперь раздербанят на части, озадачат рутинной работой, завалят “текучкой”. И он зачахнет, как редкий цветок, который однажды забыли полить.

А что смогу сделать я, разжалованный в ведущие инженеры, которого наверняка снова сунут в сектор Мазо. Куда же еще? Ведущий инженер фигура не самостоятельная, она должна где-то быть. А уж Мазо отыграется сполна за мое многолетнее равенство с его дутой персоной. Ведь даже в условиях паритета он непременно тянул свою властную клешню либо ко мне, либо к моему сектору, желая стать хозяином уж если не меня лично, то хотя бы моих наработок, которые в этом случае легко выдать за свои.

И не к кому обратиться, чтобы восстановить статус-кво. Руководитель комплекса Панарин – друг Мазо. Как часто, на словах возмущаясь его действиями, он так ни разу и не пожурил своего приятеля. Генеральный конструктор Семенов? Дважды обращался к нему, когда еще жила тема “Энергия-Буран”, и однажды, когда ее прикрыли. И все три обращения оказались без последствий. Мне не отказали, но так ничего и не сделали. Главный конструктор Губанов? Его “съели” еще накануне закрытия темы. Филин Главный? Его давно не видно и не слышно.

Да и как работать с Николаевым, который много раз клятвенно обещал не забыть того, что сделал для него, и всякий раз нарушал обещания, когда вдруг возникали интересы Мазо – его неугомонного конкурента. Он ненавидел этого типа и боялся животным страхом, понимая, что при любом удобном случае Мазо легко окажется сверху и тогда расплющит своего бывшего начальника, не потакай он капризам строптивого подчиненного. Мазо злопамятен. И бедный “Вися” не отказывал тому в его притязаниях, всякий раз ставя меня перед свершившимся фактом – очередным этапом “дружбы” со своим “заклятым другом”.

Нет. Вчера я поступил так, как следовало поступить давно – хлопнул дверью, в прямом и в переносном смыслах.

И что теперь? Теперь я безработный, вот только совсем в ином обществе, чем то, в котором жил до сих пор.

– Вы еще не раз пожалеете о том, чего вас непременно лишат демократы, – обратилась как-то к коллективу Лена Васильева, наш профорг, – А лишат они вас всего: бесплатного образования, бесплатной медицины, бесплатных путевок, бесплатного жилья и всего того, чем вы пользовались при социализме и даже не замечали. Я много лет прожила с родителями во Франции и своими глазами наблюдала прелести капитализма, за которыми вы ринулись, очертя голову. А безработица? Вы даже не представляете, что это такое. А я видела безработных, которые годами не могли устроиться. Особенно те, кому за сорок. И никто вам не поможет. Потеряв работу, вы потеряете все, – темпераментно заявила тогда Лена, но наша молодежь лишь дружно рассмеялась в ответ.

Она сказала это в августе девяносто первого, сразу после подавления “путча”, когда страна, желавшая перемен, вдруг получила их по полной программе. А на авансцену выдвинулся новый лидер, которому интуитивно не верил изначально, и смутно ощущая подвох, так и не смог определиться, стоит ли поддерживать эти перемены.

Но и “в социализм с человеческим лицом”, который обещали коммунисты, устроившие перестройку, а затем путч, тоже верилось с трудом. А потому митинг у Белого дома стал последним общественным мероприятием, в котором участвовал добровольно. На несколько лет я выпал из активных политических баталий, решив понаблюдать со стороны. И мысленно согласившись с высказываниями Лены, поддерживать ее все же не стал.

И уже очень скоро пришлось своей шкурой почувствовать, насколько она была права. В возрасте сорока шести лет, удрученный закрытием программы МКС “Энергия-Буран”, решил радикально изменить свое положение. Не увольняясь с предприятия, попробовал поискать работу. Действовал, как всегда, по системе, а не наугад.

Очень скоро сделал вывод, что интересовавшие меня госпредприятия находились в еще более плачевном положении, чем наше. Неясность перспективы и периодические сокращения штатов захватили их гораздо раньше.

Менять шило на мыло не имело смысла, и я взглянул в сторону процветавших частных предприятий, связанных с разработкой программного обеспечения. Набор в большинство из них проходил на конкурсной основе. Я чувствовал себя достаточно уверенно, и не боялся никаких конкурсов.

Увы. Разочарование поджидало еще до начала тестирования – едва заглянув в паспорт, меня просто не допускали по возрастным требованиям. Принимали исключительно молодежь до тридцати.

Лишь в одном месте, легко одолев конкурентов, даже добрался до “кадровика”, оформлявшего на работу. Раскрыв мой паспорт, тот брезгливо отшвырнул его, словно предмет из мусорной корзины:

– Ты что мне это старичье прислал?! – раздраженно крикнул он распорядителю конкурса, – Я же тебя просил! Тра-та-та! – последовало непечатное выражение, отражавшее его отношения с матерью распорядителя.

– Да ты что, братан?! Да у него же рожа молодая! Я и лажанулся, ксиву не глянул, тра-та-та, – не обращая внимания на окружающих, выдал распорядитель ответную “любезность”, впрочем, без зла. Так, рабочие моменты повседневного общения коллег, объединенных “общаком”.

Я взял паспорт и, не дожидаясь развития событий, покинул это то ли предприятие, то ли блатную малину.

Попробовал устроиться в центр обучения программированию. Мою конкурсную программу признали лучшей. Меня же снова не приняли по возрасту:

– Пришли бы к нам в прошлом году, когда вам было сорок пять, мы бы вас взяли, – “утешил” директор центра.

Что ж, за два года, что прошли с тех пор, я не стал моложе. А это значило лишь одно – найти достойную работу в моем возрасте нереально. Сделав такой вывод, неожиданно успокоился и, наконец, уснул.

С утра, отправив жену на работу, а дочь в институт, двинул в один из центров занятости, или, как тогда говорили, на биржу труда.

Заполнив какие-то карточки, подсел к одному из агентов.

– Извините, но мы вам ничем помочь не сможем, – просмотрев мои записи, огласил свой вердикт агент, – У вас слишком высокая квалификация. В таких специалистах никто не нуждается. Требуются охранники, сторожа, экспедиторы, продавцы. Мы вас, конечно, поставим на учет. Но, скажу сразу, надежд мало, – “обрадовал” он.

Посетив еще пару подобных заведений, затею с биржами бросил.

Примерно через месяц прочел объявление о проводимой властями города ярмарке вакансий. В указанный час попал в плотную толпу жаждущих работы. Обойдя скромные “прилавки покупателей живого товара”, понял, что выгляжу белой вороной. Требовались все те же, что и на биржах.

Решил поговорить с распорядителями ярмарки.

– Вам с вашей квалификацией надо самому создавать рабочие места, – высказал здравую мысль один из распорядителей.

– Да создать, не проблема, – поддержал его, – Вот только, где взять начальный капитал?

– К сожалению, мы предоставляем заемные средства в зависимости от количества создаваемых рабочих мест. Но, это мизерные средства. Они лишь обеспечат начальный период, когда их не хватает на оплату труда. Все остальное вы должны обеспечить вашими средствами. Думайте, где достать, – порекомендовал представитель властей.

“Хорошая мысль. Были бы у меня эти средства, ходил бы я на ваши ярмарки”, – подумал тогда, навсегда распрощавшись с мыслью найти работу через подобные заведения.

“Что я мучаюсь! Ведь я же генеральный директор бумажной фирмы! Надо лишь придумать, чем ей заниматься, и немедленно приступить к работе”, – пришла вдруг спасительная мысль. Она и стала тем водоразделом, который окончательно оторвал меня от эпохи социализма, в которой с горем пополам плыл куда-то вместе со всеми, и швырнул в омут зарождавшихся в стране капиталистических отношений.

И вот перед Вами эта повесть “о жизни в эпоху перемен”, разрушивших мою Родину – СССР – и “кинувших” всех нас, бывших граждан великой страны, “выживать” на ее обломках, кто как сможет.

Глава 1. Хороший гороскоп

– Афанасич, пойдем, прогуляемся, – предложил как-то Рабкин в один из дней, когда погода так и располагала к отдыху, а в работе наступил полный штиль.

– Пойдем, – согласился я, – Только в этот раз по моему маршруту.

– Куда это мы? – удивился он, когда дошли до крутого моста через железнодорожные пути, но не остановились, а двинулись на мост.

– Сейчас увидишь, – ответил ему, решив показать заповедные места на территории предприятия, где когда-то бывал еще с моим наставником Кузнецовым, а после его ухода из нашего отдела вот уже много лет не был ни разу.

Перейдя мост, нырнули под поручни ограждения и, круто свернув на едва заметную тропинку, попали в густой лесной массив.

– Ничего себе, – изумился Рабкин, – Столько лет работаю на предприятии, а здесь не был.

– Не ты один, – ответил ему, довольный произведенным эффектом. Много лет назад, когда впервые попал в эти джунгли, был удивлен не меньше.

– А что это за сооружения? – спросил Виктор Семенович, показывая на небольшие приземистые здания с плоскими крышами и узкими окошками-бойницами, напоминающие доты.

– Хозяйство Грабина, – ответил ему, – Здесь его сотрудники испытывали пороха для своих снарядов, а во времена Королева тестировали пиросредства.

– Надо же, – вдруг заинтересовался Рабкин, – Пойдем, посмотрим. Может, что найдем, – свернул он, было, к одной из землянок.

– Стой! Там заминировано, – пошутил я.

– Да ты что! – удивился Виктор Семенович, часто не понимавший, когда я шучу, а когда говорю серьезно, – А если кто подорвется. Неужели заминировано? – с сомнением посмотрел он. Я рассмеялся, и мы рассмеялись вместе. Шутка удалась.

– Виктор Семенович, а как дела у твоего сына-предпринимателя? – спросил, когда, наконец, уселись в тени высоких деревьев на лавочках бывшей курилки.

– Плохо, Афанасич, – ответил он, – С трудом продали два станка, да и то со скидкой. Осталось еще девяносто восемь, а кредит вот-вот надо отдавать.

– Странно, – удивился я, – Станки хорошие. Сам бы на дачу купил, да денег нет.

– В том-то и дело. Цена у них получилась высокой. Не рассчитали, ребята. Партия слишком маленькая. Вот завод с них и слупил по полной программе. В результате, прибыли никакой. Свои бы вернуть.

– А если не вернут?

– Ничего страшного. Они свое дело застраховали. Так что в любом случае выкрутятся. Вот только получится, как у того еврея, который торговал вареными яйцами по цене сырых.

– Это еще, что за бред?

– Ну, Афанасич, – укоризненно покачал головой Рабкин, – В этом-то и цимес. А навар, а кипяток? И, главное, при деле, – рассмеялся он, а вслед за ним и я.

– А вот и Шацило идет, – вдруг обрадовался Рабкин, когда мы уже вскарабкались на гребень моста и увидели идущего навстречу мужчину средних лет, уже давно мне известного, но лишь по анекдотам, которые ходили о нем и в нашем отделе, – Чем сейчас занимаешься, Станислав? – спросил его Виктор Семенович после взаимных приветствий.

– Как и все, ничем, – бодро ответил Шацило.

– Так уж и ничем? – недоверчиво переспросил Рабкин.

– Ну, разве что маленьким бизнесом. Только совсем уж маленьким.

– Ну-ка, ну-ка. Здесь поподробнее, – заинтересованно поощрил его Виктор Семенович.

– Да вот календарики делаю, – достал Шацило из портфеля какое-то картонное колесо с циферками и делениями, – Вечный календарь, – с гордостью заявил он.

– Ну и что? Кому нужен вечный календарь? – разочарованно махнул рукой Рабкин, – Несерьезно все это. Афанасич, тебе нужен вечный календарь?

– А как же, я уже давно собираюсь жить вечно, – ответил ему.

– Ну, вот, – обрадовался Шацило.

– Глупости это, а не бизнес, – продолжил настаивать Рабкин, – Вечный календарь. Зачем? Что там смотреть?

– Ну, не скажи, Виктор, – возразил Шацило, – Вот, к примеру, какой день недели был, скажем, пятнадцатого марта восемьдесят первого года?

– Ну и какой?

– Смотрим, – бодро задвигал колесиками Шацило, – Воскресенье, – через минуту радостно объявил он.

– Да это можно и в компьютере посмотреть, – подключился я к диалогу.

– Можно, – согласился Шацило, – Только, где взять этот компьютер? Много ты их видел? К тому же в компьютере данные в узком диапазоне, а у меня с первого года и по десятитысячный, – пояснил он.

– Ну, раз по десятитысячный, то оно, конечно, да, – рассмеялся Рабкин, – И ты собираешься это барахло продавать?

– Собираюсь, – гордо ответил Шацило, – Вот мне в нашей типографии уже отпечатали сотню заготовок календаря, инструкций к нему и копий моего патента на календарь. Теперь их надо собрать, упаковать, придать товарный вид и продать.

– Ну, и много заработаешь, или как тот еврей с вареными яйцами? – рассмеялся Рабкин, а за ним и я. Лишь Шацило стоял в недоумении.

– Да какой там заработок! – махнул он рукой, – Больше суеты.

Мы с Рабкиным снова рассмеялись, вспомнив о наваре с вареных яиц.

– А посерьезней идей, у тебя нет? – продолжил зондировать почву Рабкин.

– Идеи, конечно, есть, денег нет, – ответил Станислав, – Вот тут немного попробовал заниматься посреднической деятельностью, – сказал он и замолчал.

– Это уже поинтересней, – оживился Рабкин, – Раскалывайся, Станислав.

– Да что тут раскалываться. Находишь товар. Находишь покупателя на этот товар. Договариваешься о дельте. И все.

– О какой дельте? – не понял Рабкин.

– Ну, о разнице в цене, – пояснил Шацило.

– И большая разница? – засуетился Виктор Семенович так, что его усы, казалось, бодро затанцевали отдельно от лица.

– Разница, может, и не очень большая, главное, чтоб партия была большая.

– Ну, и много ты наварил?

– Да как тут наваришь! – возмутился Шацило, – Как доходит до расплаты, тебя “кидают”, – пояснил он, – Даже когда боковичок оформлен.

– Как это кидают? – не понял Рабкин, – И что за боковичок?

– Кидают, это когда за работу не платят, – пояснил Шацило, – А боковичок это договор об оплате за посредническую деятельность. Была бы у меня фирма, проблем не было. А как физическое лицо, пролетаю постоянно, – огорченно сообщил он.

– Афанасич, вот оно, дело, – хлопнул по плечу Рабкин, когда мы, наконец, расстались с Шацило и спустились с горбатого моста, – Моя Нина Петровна говорила, что предприятие ищет сахар для наших сотрудников. Вот и надо найти, кто продает сахар, и получить свою дельту, – сообщил он свой план.

– Виктор Семенович, да любой магазин знает, где достать сахар, – попробовал я охладить его предпринимательский пыл.

– Ты много видел сахара в магазинах? Да повсюду уже давно пустые полки, – пояснил он мне, действительно редко бывающему в магазинах, потому что заготовкой продуктов у нас занималась жена, которая прямо с утра обходила все окрестные торговые точки. Да и на работе у нее гораздо чаще предлагали так называемые продуктовые заказы. “Что-то все-таки в этом предложении есть”, – подумал я.

– Тогда надо сразу делать свою фирму, чтобы с боковиком не пролететь, – предложил в свою очередь Рабкину.

– Ну, вот, Афанасич, дай, пожму твою честную лапу, – протянул руку Виктор Семенович, – Задачи поставлены, цели определены, за работу, товарищи, – процитировал он известную фразу из доклада Леонида Ильича Брежнева.

В конце рабочего дня позвонил Саша Бондарь. Мы уже не виделись с полгода. Он предложил встретиться на станции “Подлипки”. Я не возражал. Предупредил жену, что задержусь, и настроился на встречу. Что же теперь предложит мой бывший друг? Неужели снова соавторство в написании его мистического труда?

Так, собственно, и оказалось. Саша снова ходил вокруг, да около, но в конце все-таки предложил сотрудничество.

– Если получится хорошая книга, можно заработать кучу денег, – радостно заикаясь, сообщил он.

– Саша, а ты все посчитал? – спросил его, – А то получится навар от яиц, как у старого еврея.

– Какой навар? – не понял он, очевидно, как и я, не знавший анекдота. Пришлось рассказать.

– Может и получится, зато я стану автором и получу известность, – задумчиво ответил он.

– Неплохо бы еще и денег получить, – добавил я, – Саша, а ты не знаешь, где можно сахар купить? – спросил его наугад.

– Знаю, – заулыбался Саша, – В магазине.

– С тобой все ясно, – ответил ему, – Ладно, приноси рукопись. Посмотрю. А сахара мне надо много, очень много.

И я рассказал ему кое-что о посреднической деятельности и о том, что собираюсь зарегистрировать свою фирму, чтобы нас “не кинули” продавцы и покупатели.

На следующий день Саша снова предложил встретиться. Рукопись он, как всегда, не принес, забыл. Зато сказал, что кто-то из офицеров тоже занимается посреднической деятельностью и знает, где достать сахар. С ними можно встретиться в Политехническом музее в Москве, где у них офис.

Когда рассказал Рабкину, тот пришел в восторг.

– Вот это дело, Афанасич! – с довольным видом потирал он руки, а его усы снова исполняли свой замысловатый танец.

– Надо узнать потребности предприятия, – предложил ему для начала, – Да еще, мне кажется, надо привлечь Шацило. У него опыт составления боковичков.

Рабкин согласился. И уже через полчаса оба подсчитывали возможную прибыль:

– Тридцать тысяч у нас, тридцать пять на заводе. Допустим, сахар возьмет половина работников, или, скажем, тысяч пятьдесят. Афанасич, ты бы взял десять килограммов? – спросил меня Шацило.

– Я бы и двадцать взял.

– Ладно, сначала посчитаем по десять, – решил Шацило, – Получается полмиллиона килограммов. Если на килограмм накинуть по копеечке, то получим дельту в пять тысяч рублей. На троих неплохо, – заключил он.

– На четверых, – уточнил я, вспомнив о Саше, который должен познакомить нас с “сахарными магнатами”.

– Тогда лучше накидывать по две копейки, – подключился Рабкин.

– Не жадничай, Виктор Семенович. А то не получишь ничего. Организации у нас нет. А когда сумма дельты большая, появляются завистники либо от продавца, либо от покупателя. В результате пшик, – пояснил он.

Через день мы встретились с “продавцами сахара”. Маленькая комнатенка в здании Политехнического музея. Пять столов, десять стульев. Телефон и пишущая машинка. “Что-то не похоже на мощное предприятие оптовой торговли”, – подумал я.

Приняв нашу заявку, “продавцы” задумались:

– Вам всего-то пятьсот тонн требуется, – разочарованно объявили они, – А транспорт вмещает десять тысяч. Вот если бы все сразу взять. А с такой мелочью и возиться не хочется. Мы подумаем, – заявили, судя по всему, такие же посредники. Мы ушли разочарованными.

– Папа, – обратилась ко мне вечером дочь, – А у тебя на следующую неделю хороший гороскоп. Вот, посмотри, – сунула она мне какую-то газету.

– Где смотреть, и что это за муть голубая? – спросил ее. До сих пор гороскопы ассоциировались у меня лишь с руководителями Третьего Рейха, о чем прочел немало, не вдаваясь в суть заблуждений, связанных со слепой верой нацистской верхушки в мистические предсказания своих звездочетов.

С перестройкой и у нас появились оракулы и звездочеты, а гороскопы стали печатать в любой паршивой газетенке. Ну, а поскольку газет не читал из принципа, откуда мне было знать о новом увлечении масс, отрекшихся от социализма.

Но, полгода назад мы навестили племянницу Татьяны, когда у той в гостях оказалась подруга – страстная поклонница и знаток гороскопов.

– Назовите лишь дату вашего рождения, и я тут же расскажу вам все о вас, – нагло заявила она. Оказалось, я Стрелец, да еще Обезьяна, – Это же замечательно, – сказала дама, и действительно выдала нечто похожее и по поводу моего характера, и по всем подобным поводам.

Когда же она с такой же легкостью очень точно охарактеризовала жену и дочь, удивился. Но, уже к вечеру забыл и о даме, и об ее увлечении. И вот они снова эти гороскопы. Что же они там вещают?

“Какая галиматья”, – мысленно возмутился, прочтя коротенькую статейку, – “Что может в корне измениться в характере моей деятельности? Разве что с работы выгонят в связи с закрытием темы, или перебросят куда. Стану лидером нового коллектива? Я и так лидер. Есть шанс заработать много денег? Где у нас заработаешь? В общем, муть голубая”, – решил, возвращая газету дочери.

– Афанасич, – позвонил мне на следующий день Шацило, – Я тут нашел крупных покупателей. Возьмут всю партию. Срочно нужна фирма. Слушай, может, кинем Рабкина и этого твоего друга? Зачем они нам? Толку от них. Только дельту кушать, – вдруг предложил он.

– Станислав, договор дороже денег. Начнем с малого, захочется большего, – ответил ему. “Проверяет”, – подумал я.

– Понял, – ответил Шацило и больше никогда ничего подобного не предлагал.

Позвонил Саше на работу и сказал, что покупатель есть. Часа через два тот перезвонил и предложил встретиться на станции, как обычно.

– Знаешь, а у нас есть фирма, – вдруг открылся он, – Мы ее уже давно сделали с Демой и Виталькой Овечко. Только с тех пор, как Дема уехал служить во Львов, мы ничего не делали. Правда, с Демой тоже. Но, у него хоть были идеи, а у нас ни одной.

– И ты молчал? – возмутился я, – Мы тут обсуждаем, что делать, и где найти фирму, а ты сидишь и помалкиваешь? Ну, Санька!

– Это же не только моя тайна. Я тут с Виталькой пообщался. Он тоже готов подключиться.

– Когда деньгами запахло, вы все готовы, – укоризненно сказал ему.

– Виталька предложил и тебя включить в учредители. Ты согласен?

– А то! – решительно согласился с предложением товарищей, – А остальных?

– А они здесь причем? С ними заключим боковички и кинем, – предложил Саша.

– Вы что, сговорились, жертвы социализма, коммунисты хреновы?! Я вам кину! – возмутился я.

– Может, и не кинем, – спокойно продолжил Саша, – Решим на собрании, – закончил он деловую часть нашего разговора.

Глава 2. Сахарная лихорадка

Вскоре мы собрались на квартире у Виталия в Медведково. Сбор, правда, намечался совсем по другому поводу. Собрались те выпускники училища, которые не смогли попасть на нашу традиционную зимнюю встречу.

Летом, как правило, собиралось человек пять-шесть, а не пятнадцать-двадцать, как зимой. А потому в тот раз выбрали квартиру Виталия, а не ресторан, как обычно.

Мы с Сашей пришли чуть раньше, чтобы успеть решить наши проблемы до прихода остальных однокашников.

– Я поговорил с Демой, – начал Виталий, – Он не против твоей доли в товариществе. Правда, оформить документы сможем, когда соберемся все вместе. Когда это будет, пока неизвестно. И еще. Дема рекомендовал нам избрать генеральным директором тебя. Мы с Сашей не возражаем, так что считай, с сегодняшнего дня ты наш генеральный. Все документы товарищества и печать у Саши. В ближайшее время он все тебе передаст. Ну, и сразу начнем сахарное дело, – закончил он наше короткое собрание и радостно потер руки.

Все это время Саша сидел молча и ни разу не возразил. Мы договорились о контактах и перешли к празднованию нашей встречи, тем более, начали собираться наши товарищи.

Так я впервые был избран генеральным директором фирмы, которая существовала лишь на бумаге. Теперь именно мне предстояло организовать ее работу и провести первую финансовую операцию.

Забросив все дела, с головой погрузился в незнакомый мир коммерческой деятельности и к очередной встрече в Политехническом музее был готов вести переговоры на равных. Начал с того, что объявил свой новый статус.

Сразу же отметил, что это внесло некое замешательство в стан “продавца”. А когда попросил показать документы на товар, совсем удивили:

– Сахар это сахар. Какие там документы? – заявил “главарь”.

– Как минимум, сертификат и коносамент, – ответил ему, – Если этих документов у вас нет, какие вы продавцы.

Совещание тут же перенесли на следующий день.

– Афанасич, что ты там выдумал с какими-то документами? – спросил Рабкин, – Так нам и сахара не дадут. Плакали наши денежки.

– Виктор Семенович, а ты видел тот сахар? Откуда ты узнаешь, есть он или нет, если не увидишь документов. А если подведем покупателя, плакать будут не только наши денежки. Нам самим не поздоровится, – пояснил возмущенному переносом совещания Виктору Семеновичу.

На следующий день нам показали ксерокопии каких-то документов, в которых был лишь второстепенный текст, но закрашены все коммерческие сведения.

– Читайте, раз хотели, – с усмешкой сказал один из “продавцов”, – Если, конечно, что поймете, – добавил он пренебрежительным тоном.

– Да тут все на иностранном, – возмутился Рабкин, – А у вас перевода нет?

– Нет, – ухмыльнулся “главарь”.

– А где подлинники? – спросил я главного продавца, обнаружив в представленных бумагах лишь стандартный текст подобных документов.

– Там, где им положено, в сейфе, – ответил главный, – Что будем делать дальше, товарищ генеральный директор? – насмешливо спросил он.

– Предлагаю заключить договор комиссии, и можно работать с покупателем, – предложил ему.

– Какой договор? Приглашай покупателя, мы сами будем с ним договариваться, – выдвинул он свои требования. Я, разумеется, не согласился.

После долгих дебатов договорились, что завтра мы приведем покупателя с документами и печатью. Все договоры оформим одновременно. А перед подписанием документов нам покажут подлинники.

Вернувшись на работу, подготовил тексты всех договоров, в которые оставалось лишь внести реквизиты.

На следующий день у Политехнического музея было столпотворение.

– Что это? – удивились мы с Рабкиным, завидев у нашего подъезда огромную толпу.

– Покупатели, – ответил довольный Шацило, который тут же познакомил меня с секретарем райкома партии, организовавшим этот грандиозный сбор, на который были приглашены директора всех баз и крупных торговых точек целого московского района.

– Что это? – с ужасом посмотрел на толпу и главный продавец, которого я пригласил, чтобы продемонстрировать нашу готовность к началу работы, – Где мы их разместим? Что делать, Афанасич? – запаниковал он после того, как я, в свою очередь, познакомил его с секретарем райкома.

– Подлинники на месте? – спросил его.

– Прибудут с минуты на минуту.

Я тут же организовал очередь и через полчаса у меня был готов полный список покупателей с их реквизитами.

– А печати у всех есть? – спросил главный, который по-прежнему был в состоянии прострации.

– У всех, – ответил ему, заметив, что к нам уже пробираются Саша и Виталий, которые должны были принести нашу печать, – Где подлинники? – снова спросил главного.

– Давно должны быть на месте. Сейчас позвоню, – пошел он к телефону, – Будут часа через три, – неожиданно объявил он, – Что будем делать?

– По-моему надо объяснить ситуацию людям, извиниться и распустить. Все их данные у меня есть. Можно готовить договоры. Как только увидим ваши документы, будем приглашать покупателей по одиночке, – предложил ему.

– Хорошо, Афанасич, только ты выступи сам, – попросил главный.

Вскоре у Политехнического стало тихо. Остались лишь “продавцы”, да я с Рабкиным и Бондарем. Через три часа стало ясно, что подлинников мы сегодня не увидим.

– Приезжайте завтра к московской мэрии. Мы покажем документы там, – предложил главный после очередного звонка, – А пока давайте список покупателей, мы начнем готовить договоры.

– Список останется у меня. Тексты договоров готовы. Внести туда реквизиты не проблема. До завтра, – распрощался я с главным.

– Ну и ну, – продолжал удивляться Рабкин, – Оказывается, не все так просто.

– А ты думал, тебе сто тысяч рублей преподнесут на блюдечке с голубой каемочкой? – ответил ему, – Саша, давай печать. Тебе завтра можно не приезжать, – обратился к Бондарю.

– Да нет. Я лучше приеду. И печать пусть пока останется у меня, – неожиданно заявил тот. Я не ответил, чтобы избежать наших объяснений при Рабкине, хотя отметил, как удивленно посмотрел на него Виктор Семенович.

Мы договорились о времени завтрашней встречи и уже собирались, было, разойтись, как Саша удивил еще больше:

– Знаешь, Толик, я подумал, лучше, если директором буду я, – вдруг выдал он.

– Так. Интересная постановка вопроса, – изумился я, – Это ты сам так решил, или посоветовался с ребятами? – спросил его.

– Пока сам. Но, постараюсь их убедить. А тебе предлагаю должность главного бухгалтера, – подсластил он пилюлю.

Я молча развернулся и быстро пошел прочь от самопровозглашенного директора. Вскоре меня нагнал Рабкин.

– Ну, Афанасич, а ты говорил друг. Вот они, денежки, что делают. Как почуял, что близко, сразу по-другому запел. А кто это организовал? Да мы с Шацилой сегодня только поражались, как ты лихо провел это сборище. Шацило даже удивился, откуда ты все знаешь, – успокаивал меня Виктор Семенович. А у меня на душе было темно, как в пасмурный день.

“Типичная золотая лихорадка. Вот ты снова проявился, бывший друг. Спекся на сахарной лихорадке. Куда тебе до золотой”, – неожиданно для Рабкина рассмеялся я.

На следующий день не поехал в мэрию, как договаривались. Зачем? Интуиция подсказывала, что и там документы не покажут, разумеется, если они вообще существуют. А вот к новоявленному директору наверняка появятся вопросы. И главный из них – о списке покупателей. Я уже не сомневался в статусе “продавцов воздуха” из Политехнического музея. Интересно бы узнать статус чиновников из мэрии, хотя сомнительно, чтобы это заведение вдруг взялось торговать сахаром.

Приехавший на работу Рабкин полностью подтвердил мои сомнения. Оказалось, в этот раз не было ключей от сейфа, в котором лежали подлинники, и всем снова показали ксерокопии документов. Прогресс состоял лишь в том, что им выдали реквизиты какой-то частной организации из города Клин, на счет которой покупатели должны перечислить гигантские суммы платежей за сахар. После этого чиновник, сообщивший эту “тайну”, в ультимативной форме затребовал немедленно передать ему список покупателей.

– Можешь себе представить, как выглядел твой друг, когда на него вдруг налетела стая коршунов из мэрии, узнавшая, что списка у него нет, – со смехом рассказывал Виктор Семенович. Мне же было не до смеха. Я уже понял, что мы лишь напрасно потеряли столько времени и сил на мнимый сахар.

“Зато получили опыт работы с мошенниками и устояли против соблазна. Вот только Саша Бондарь не устоял. Эх, Саша, Саша”, – горестно подумал я.

А недели через две в последних известиях сообщили о гигантской афере с “сахарными конвоями”, которые, якобы, двигались с острова Свободы прямиком в Москву. Доверчивым оптовым покупателям тростниковый сахар продавали целыми сухогрузами, существующими лишь в воображении новоявленных остапов бендеров. Мошенников ищут. Похоже, до сих пор.

Глава 3. ДуСтар

– Толечка, ты меня узнал? – раздался как-то в трубке знакомый голос.

– Узнал, Санька, привет, – обрадовался неожиданному явлению Дудеева.

– Я к тебе по делу, – пояснил он, – Толечка, у тебя есть на примете частная фирма, в которую можно было бы забросить деньги?

– Есть, – коротко ответил ему, хотя тут же спохватился, а есть ли она.

– Надеюсь, ты там директор? – спросил друг, – Деньги большие.

– Был, но теперь лишь главный бухгалтер, а, скорее всего, никто.

– А кто сейчас директор?

– Саша Бондарь. Ты его знаешь.

– В том-то и дело, что знаю. Ладно, Толечка, жди, скоро приеду, – обрадовал армейский друг Саша Дудеев.

Примерно через месяц получил телеграмму: “Встречай. Дудеев”. Впервые Саша попросил, чтобы его встретил. До сих пор он сваливался неожиданно, как зимний снег на головы коммунальщиков. Обычно звонил из гостиницы, или с работы и сообщал, что уже в Москве.

Саша появился из вагона с небольшой сумкой-портфелем и перевязанной веревками картонной коробкой. От коробки тут же разнесся густой яблочный аромат. Скромно одетый, Саша производил впечатление провинциала, везущего в столицу на продажу нехитрую продукцию сельского труда.

– Это вам подарок, – улыбнулся друг, кивнув в сторону коробки.

Я, было, попытался ее подхватить, но Саша протянул мне портфель. Вскоре, однако, эта легонькая сумочка перекочевала к Татьяне, а мы, ухватив увесистую коробку с двух сторон, понесли ее вдвоем.

– Саша, что ты придумал? Яблоки и в Москве продают. Были бы твои, понятно. А так, одна морока, – удивился необычному подарку.

– Таких у вас нет. Это среднеазиатские. Чувствуешь, аромат? – радостно улыбался наш гость.

Секрет коробки раскрылся дома. Аккуратно выгрузив яблоки, Саша перевернул коробку и стал энергично трясти. И словно в шпионском фильме, из тайника контейнера вдруг посыпались пачки денег. Саша тряс и тряс коробку, и необычная куча росла и росла.

– Санька, ты подпольный миллионер? – удивленно спросила Татьяна, пораженная невиданным зрелищем.

– Почему подпольный? Самый обыкновенный, – радовался тот произведенному эффекту.

– И куда девать все это богатство? – озабоченно хлопотала жена, – Такие деньги.

– Да завтра с Толиком рассуем по закромам, – бодро сообщил о своих планах Саша.

– Санька, да ты что, с такими деньгами ходить по улицам. В чем ты их носить будешь? – обеспокоилась Татьяна.

– Да какие тут деньги. Всего полмиллиона. Да не смотри ты на них так. Это же инструмент. Все равно как дубинка, или арифмометр, – успокоил ее миллионер.

Уже за столом Саша рассказал, что институт космических исследований, где он работал, вдруг стал ненужным их “независимой республике” Кыргызстан. Оставшиеся без работы люди занялись, кто чем. Часть специалистов озаботилась переездом в Россию, где могли бы пригодиться. Кто-то, как и он, попробовал организовать свое дело. Но, многие из бывших работников института оказались в среде рыночных торговцев.

– Представь себе, Толечка, наш рынок. Все продают, но никто ничего не покупает. Не на что. Ни у кого нет денег. Цены постепенно падают. Наконец те, кто приехали издалека, начинают продавать за бесценок. Им уезжать пора. Кто-то что-то покупает и тут же, не сходя с места, становится продавцом. А вот кто у него купит, если у остальных по-прежнему нет денег? Вот такой у нас удивительный рынок, – рассмеялся Саша, – Мне повезло. Попал на жилу. Обеспечил бронежилетами всю нашу национальную гвардию. Вот и заработал немножко денежек. А тут пошли слухи, что скоро введут национальную валюту. Рублей больше не будет. Вот и приходится спасать капиталы. Хотел перевести полтора миллиона тебе, но только на фирму, где ты директор. А пока временно перевел в Тверь своему однокашнику. Вот сделаем с тобой свою, и займемся делами, – рассказал он о происхождении сказочного богатства и своих планах.

– А в Киргизии ты как работаешь? Как физическое лицо, или от какой-нибудь фирмы? – спросил его.

– Конечно, от фирмы, Толечка. Зарегистрировал общество с ограниченной ответственностью “Вика” и работаю. Я и директор, и бухгалтер, и рабочий. Как говорят, един в трех лицах. Правда, бухгалтером пришлось оформить жену. А так все делаю сам. Главное, юридический адрес, счет в банке и печать, – ответил он.

С утра, пока съездил на работу, чтобы оформить отпуск без оплаты, Саша составил целый план нашей деятельности.

Для начала обзвонили организации, занимающиеся регистрацией частных фирм. Оказалось, поскольку Дудеев теперь иностранец, зарегистрировать можем только совместное предприятие с иностранным капиталом, а это куча проблем, за которые они не берутся.

– Надо же, Санька. Ты иностранец. Смешно. А ты случаем не шпион? – горестно пошутил, когда наш список уже подходил к концу.

– Конечно, шпион, – поддержал шутку Санька, – Непременно схожу в ваш зоопарк, сосчитаю, сколько верблюдов и осликов в Москве. Очень важные сведения для нашей разведки, – рассмеялся будущий партнер по бизнесу.

Наконец, удалось найти какую-то организацию при коммерческом банке, которая, не задавая никаких вопросов, ответила: “Приезжайте. Мы регистрируем все”.

Захватив портфель с деньгами, двинулись в сторону Ленинского проспекта.

– Бишкек это кажется где-то в Башкирии? – спросила Сашу юридическая дама, имевшая, очевидно, пятерку по географии.

– В Башкирии, в Башкирии, – с серьезным видом подтвердил Санька и, улыбнувшись, взглянул на меня, прося поддержки.

– Вы правы. Где же еще? – тут же поддержал друга, поскольку это значительно упрощало регистрацию организации.

Встал вопрос о наименовании фирмы.

– “Дудеев и Ко”, – сходу предложил я.

– Нескромно, – подумав, тут же решил Саша, – Надо кратко, Толик. Одним словом. И лучше, когда непонятно.

– “ДУСТАР”, – мгновенно выскочило у меня.

– А это что такое? – удивился партнер.

– По-башкирски “Звезда Дудеева”, или “Дудеев звезда”, а главное непонятно, – пояснил ему.

– Что-то слегка дустом попахивает, – забавно сморщившись, принюхался к названию Дудеев.

– Ну, тогда “ДУДСТАР”, – предложил ему очередной вариант, и Саша вынужденно согласился с первым:

– Нет. Это не по-башкирски, Толик. Ладно, пусть будет “ДУСТАР”, – решил он.

Разумеется, мы тут же утвердили и оплатили уставный капитал фирмы, а также избрали меня генеральным директором. В этот раз официально, без дураков.

Нас заверили, что дня через три документы предприятия будут готовы. Ободренные хорошей новостью, мы с Ленинского проспекта переместились на Профсоюзную улицу. Там Сашу интересовала организация с манящим названием “Московская недвижимость”.

– А это еще зачем? – удивился я.

– Замечательное вложение капитала, – пояснил Саша, – Покупаешь вексель за сто тысяч, а через год они у тебя его выкупают за сто тридцать. Чистая прибыль тридцать процентов. Где ты такое видел?

Я действительно ничего такого нигде не видел, впрочем, как и никакого другого, поскольку, как и мои родители, всегда жил от получки до получки, не имея сбережений, которые хранил бы на сберкнижке под скромные три процента годовых. А здесь предлагают, ничего не делая, за год получить прибыль в размере моего годового оклада! Настораживает. Впрочем, где взять эти заветные сто тысяч – мой оклад за три года работы?

Каково было удивление, когда Саша оформил вексель на мое имя.

– Саша, зачем? Деньги твои. Оформляй на себя. Я здесь причем? – обалдело пытался вразумить друга, заполнявшего бланк.

– Толечка, эти деньги не мои и не твои, а нашего предприятия, директором которого тебя сегодня избрали. А как его на меня оформлять, если я из Башкирии? – пошутил он, – Кстати, тебе надо факс купить.

– А это еще, что такое? – удивленно спросил его.

– Ты не знаешь, что такое факс? – рассмеялся Саша, – А как у вас на предприятии пересылают документы?

– Ты же знаешь. Фельдсвязью.

– Отстали вы, Толечка. А еще ракеты делаете. В общем, факс это телефон, по которому можно передавать документы с подписями и печатями. Ничего сложного. Так что поехали покупать, – предложил он.

– Толечка, тут у вас есть фирма, которая нефтью занимается. Ты что-нибудь о ней слышал? – спросил Саша вечером.

– Мало ли их занимается. Чем тебя эта заинтересовала?

– Она продает свои бумаги всем желающим. А через год можно получить назад свои деньги с процентами, а можно нефтью. Слышал?

– Что-то слышал. Рекламировали по радио. Фирма “Гермес” продает ценные бумаги “Черное золото”.

– Точно.

– Санька, зачем они тебе? Не верю я этому Неверову.

– Какому Неверову?

– Да который все это придумал. Такие ему панегирики поют. Настолько он вроде бескорыстный, что даже не знает, сколько у него денег. А потому годами ходит в засаленном костюмчике, пока его подчиненные не догадались скинуться и купить ему пару новых. Не верю я в такие сказочки.

– Толечка, недвижимость и нефть это то, во что можно надежно вкладываться. Давай, все же съездим, посмотрим, – попросил Саша.

Что ж, район, где расположился офис “Гермеса”, мне известен давным-давно. Там жила моя тетушка до своего переезда в Харьков. Там жили мои двоюродные братья, пока их не разбросали по окраинам Москвы. Все они по многу лет проработали на заводе “Каучук”, а жена брата Нина – в НИИ резиновой промышленности, здание которого и купила шарашка Неверова.

У входа нас встретила гигантская очередь жаждущих “Черного золота”.

– Ну, вот, Толечка! – обрадовался Саша, – За мусором стоять не будут. Значит, действительно надежное дело.

– Еще как будут, Санька. Главное, хорошая реклама. А тут “Черное золото” и бескорыстный Неверов.

Покрутившись в толпе с полчаса, поняли, что попасть внутрь здания сможем не ранее, чем часов через пять.

– Ладно, Толечка, на сегодня с нас хватит. Но, ты все же выдели время и купи тысяч на сто. Возьмем не деньгами, а нефтью. Это намного выгодней, – распорядился новоиспеченный миллионер.

Да-а-а. Размах. Глядишь, и мне что-то перепадет. Впрочем, непременно перепадет – доли в фирме одинаковые, так что прибыль пополам. “Посчитаем, состоятельные кроты”, – вспомнилась фраза из мультфильма “Дюймовочка”. От бессмысленных подсчетов закружилась голова – неужели это мой шанс? Похоже, отнюдь не сахарная лихорадка. Впрочем, как знать. “Можно ли верить гарантиям Неверова?” – размышлял, стоя у парадного подъезда его резиденции в толпе просителей завораживающего воображение “Черного золота”.

Через три дня документы “ДУСТАР” все же оказались не готовыми, как нам обещали юристы, принимавшие заказ на регистрацию фирмы. Но, проблем вроде не было, а потому Саша уехал домой с чувством исполненного долга.

Перед отъездом наметили перспективы. Саша отдал все оставшиеся у него деньги, и мы договорились, что для начала попробую закупить партию бритвенных лезвий и переправить их в Бишкек.

– Представляешь, Толик, у нас в Киргизии простому человеку стало нечем бриться. Электробритвы сельские жители не любят, да и электричество не везде. Кто-то завез импортные лезвия, а они нашим киргизам не по карману. Да и привыкли уже к “Неве” и “Балтике”. А “Нева”, сам знаешь, годится только карандаши точить. “Балтика” получше, но и ее не достать. Говорят, есть еще “Рапира”. Производят ее у вас, в Москве. Лезвия неплохие, но тоже дефицитные. Так что можно заработать. Главное, товар очень компактный. С оказией можно передать довольно большую партию, – инструктировал меня опытный бизнесмен.

– Санька, если они дефицитные, как я достану большую партию?

– Иди к директору и договаривайся.

– Да разве к нему пробьешься?

– Толечка, ты такой же директор, как он. Закажи себе визитки. Смело заходи в приемную, давай визитку секретарю и требуй встречи с директором. Примет моментально. Проверено, – смеялся Саша, многоопытный директор фирмы “Вика”.

– А как договариваться?

– Как получится. Наверняка ему или его людям что-то требуется. Пообещай достать.

– Только пообещать? – рассмеялся я.

– Придется достать. Крутись, Толик, – завершил инструктаж Саша.

Лишь через две недели, наконец, получил документы нашей фирмы. Тут же проинформировал партнера, отослав ему по факсу свидетельство о регистрации и реквизиты компании “ДуСтар”. Можно приступать к работе.

– Толик, что будем делать дальше? Какие у тебя есть идеи? – как ни в чем не бывало, спросил Саша Бондарь, заехавший, как обычно, по пути из Москвы в Болшево.

– Ты директор. Идеи должны быть у тебя, – ответил ему.

– Ты что, обиделся? Напрасно. Мы тут с Виталькой посоветовались и решили все-таки тебя оставить директором, – принес он “радостную” весть.

– Спасибо, конечно, но мне это уже не надо. Я генеральный директор другой фирмы, причем, официально, а не как у вас – то директор, то не директор, то снова директор.

Узнав о визите Дудеева и наших планах, бывший друг, похоже, обиделся и исчез почти на год.

Глава 4. Бартерная Рапира

Меж тем Саша бомбардировал факсами. “Толечка, узнай, можно ли у вас купить партию винтовых крышек для упаковки водочных бутылок … далее следовала подробная инструкция, где их можно отыскать, и по какой цене лучше купить”.

Не успевал оформить очередной отпуск без оплаты, как от партнера приходил следующий факс: “Толечка, срочно поищи, где можно купить партию медицинской марли, из которой делают бинты … далее, как обычно, следовал план розыскных мероприятий и план нашего коммерческого успеха”.

Плюнув на марлю, выполнял свой план, на который уже настроился. С трудом договорившись о покупке дефицитных винтовых крышек, которые никто не хотел продавать, усталый, но радостный возвращался домой, где ждал факс об отмене этого заказа.

Через день все повторялось, но уже с заказом на медицинскую марлю. В конце концов, научился распознавать случайные заказы и просто перестал обращать на них внимание, и, как ни странно, они рассасывались сами собой.

А я, наконец, сосредоточился на главном заказе – бритвенных лезвиях “Рапира”. Вскоре удалось узнать, что их производит завод игольчато-платиновых изделий. Завод располагался в труднодоступном месте промзоны на северо-западе Москвы. На визит к директору ушел полный рабочий день.

Встретили неласково, но, действуя по схеме Дудеева, легко добился невозможного – директор принял, несмотря на неприемный день недели. Выслушав мои сентенции о небритых киргизах, впадающих в депрессию от безысходности своего положения, тот разрешил отпустить дефицитную коробочку лезвий, но лишь одну. Небольшая коробочка потянула килограмма на четыре, но чтобы сформировать партию, надо было раз в двадцать больше.

– А может, мы сможем быть взаимно полезными? – решился на чуждый моему характеру “коммерческий” разговор.

– Чем, например? – холодно спросил директор, смерив оценивающим взглядом.

– Можем, например, обмениваться дефицитом. Мы вам наш, а вы нам ваш, – предложил ему, едва ни запутавшись в “ваш-наш”.

– Бартер? – произнес он нечто, очевидно, из области высшей коммерции.

– Возможно, – неопределенно ответил ему.

– А что у вас есть? – слегка оживился руководитель.

– Есть отечественные скороварки нескольких модификаций и кухонные комбайны по японской технологии, – вспомнил я о продукции, изготавливаемой нашим заводом в рамках конверсии. Ее еще надо было достать, но пока отбросил все сомнения, сочтя их мешающими делу.

– Так уж и по японской? – недоверчиво спросил директор.

– Еще по какой! На отладку линии приезжали миниатюрные японочки из самой Японии.

– Из самой Японии? И где же эта ваша линия работает?

– В НПО “Энергия”, в Подлипках.

– Так вы из Подлипок? – неожиданно обрадовался директор, – Серьезная фирма. Что ж, привозите образцы. Если сотрудникам понравятся, будем “взаимно полезными”, – протягивая руку для прощания, улыбнулся, наконец, он.

Вечером отослал партнеру отчет о своем успехе. И уже минут через пятнадцать получил ответ: “Коробочку с лезвиями высылай немедленно через проводников. Ускорь формирование партии. Через неделю к нам через Москву едет Костя, мой двоюродный брат. P.S. Если удастся, отправь сразу две партии”.

“Ну, нахал! Мед, да еще бочками”, – мысленно возмутился я.

Делать нечего, для ускорения процесса пришлось подключить Рабкина и Шацило.

– Ну, Афанасич, нехорошо скрывать от друзей свои успехи, – деланно расстроился Виктор Семенович, – Получил должность, а ресторан зажал. Как ваша фирма называется? “Дубстар”? Оригинально, – смеялся он.

К концу рабочего дня Шацило доложил, что образцы продукции упакованы, и после оплаты их можно получить.

На следующий день на работу поехал на своем “Москвиче” и уже через час был готов к поездке на завод.

– Афанасич, возьми меня с собой, – попросил Рабкин, – А то скучно целыми днями сидеть на рабочем месте. Хоть на машине покатаюсь и на Москву посмотрю. Давно уже не был в столице.

Минут через сорок мы были на заводе.

– Действительно японский, – с интересом осмотрел кухонный комбайн директор, – Пожалуй, буду вашим первым покупателем, – заявил он.

Образцы поместили в одну из комнат приемной и уже через час мы набрали столько заказов, что их с избытком хватило на приобретение двух партий лезвий, а люди все шли и шли. И наш список потенциальных покупателей быстро пополнялся.

Когда показал его директору, тот неожиданно пошел навстречу.

– Анатолий Афанасьевич, я готов сразу отпустить вам лезвий, сколько потребуется, но за деньги, а с людьми договаривайтесь сами, – предложил он. Как хорошо, что захватил с собой все деньги, которые оставил Дудеев. Так, на всякий случай. Вот и пригодились.

Мы тут же продали наши образцы сотрудникам завода. Оказалось, вырученных от продажи и захваченных с собой денег хватит, чтобы купить около пятидесяти пачек лезвий.

– Ну, Афанасич, ты такие деньги с собой возишь? – удивился Рабкин, когда я начал вытаскивать из скромной полиэтиленовой сумки пачки ассигнаций, – Хорошо тебя Дудеев снабдил. Неплохой “Дубстар” у вас получился.

Загрузив более двухсот килограммов ценного груза, тронулись в обратный путь.

– Афанасич, а как я теперь домой попаду? У меня же нет денег на электричку, – вдруг сообразил Рабкин, – Придется тебе ехать через Подлипки. И лучше не мимо предприятия, а прямо к моему дому, – посоветовал нахальный подчиненный.

– Вот, Виктор Семенович, взял тебя на свою голову. Зачем, спрашивается. Список ты писать не смог, очки забыл. Тяжелые коробки тебе таскать почему-то нельзя. Теперь вот еще вези тебя в Подлипки, – для вида поворчал я, в душе довольный удачной поездкой.

Груз хоть и компактный, но в таком количестве ставший заметным, недели на три загромоздил нашу прихожую. Теща все это время активно демонстрировала недовольство, поскольку считала, что из-за моей “поклажи” воздуха в помещении стало гораздо меньше, дышать нечем, да и такое количество металла может запросто притянуть молнию. А она панически боялась грозы, и прихожая была тем единственным местом, где, ей казалось, можно было спрятаться во время разгула стихии. Зато тещиному коту упаковки очень понравились, и вскоре на всех коробках стали видны следы его мощных когтистых лап.

Наконец объявился Костя. Мы встретились с ним на вокзале. Когда Костя узнал, что отправляю с ним двести килограммов груза, пришел в ужас.

– Костя, груз компактный, в купе поместится. Зато никому в голову не придет перемещать сорокакилограммовые упаковки. А в Бишкеке тебя Саша встретит, – успокаивал его.

Поезд отправлялся почти в полночь, и это облегчало наши погрузочные операции. Все же в эти часы людей на вокзале гораздо меньше, чем днем. Постепенно я приспособился к отправке любых грузов. Но та первая отправка доставила столько волнений и мне, и Татьяне, неизменно участвовавшей во всех подобных операциях.

Первый бросок был совершен от стоянки машины до камеры хранения. Пока Татьяна сторожила упаковки, я постепенно перенес сюда все остальные. Вскоре подошел Костя. Он взял свои вещи из камеры хранения, и мы с ним вышли на перрон, захватив часть груза. Циркулируя между ним и Татьяной, переправил весь груз на очередную промежуточную точку.

Минут через десять состав подали на платформу, и началась последняя, самая сложная стадия, когда приходилось что-то доказывать проводникам и каким-то людям с повязками, перекрывшим выход к поезду и выборочно досматривавшим багаж пассажиров, спешащих на посадку. То была своеобразная полулегальная таможня.

Мы с Таней облегченно вздохнули, когда, наконец, последняя упаковка заняла свое место в купе. Распрощавшись с Костей, налегке поспешили на стоянку.

Через день получил слова благодарности от моего партнера. Первая фаза операции “Рапира” благополучно завершилась. На два месяцы деятельность фирмы “ДуСтар” была прекращена из-за полного отсутствия денежных средств. Все деньги были обращены в товар. Оставалось лишь ждать, когда завершится первый оборот экономического цикла по Марксу – ДЕНЬГИ-ТОВАР-ДЕНЬГИ.

– Афанасич, что там твой Дудеев думает? – чуть ли ни ежедневно донимал меж тем Рабкин, – Он собирается с нами расплачиваться, или как? – строго допрашивал он.

– Виктор Семенович, за что расплачиваться? – удивился, когда тот обратился впервые.

– Как за что? – возмутился Рабкин, – Мы тратим свое драгоценное рабочее время, ездим по заводам, выбиваем дефицитные лезвия, отправляем ему, а он даже не хочет за это заплатить. Как это понимать? – горячился он.

– И на какую сумму вы рассчитываете, Виктор Семенович? – мысленно покатываясь со смеху, спросил его.

– Ну, как минимум тысчонки на три, а там уж как его совесть подскажет. Я же не знаю, сколько он там на нас заработает, – объявил свои претензии Рабкин.

– И я не знаю. Да и сам Дудеев пока не знает. Товар еще надо реализовать. А три тысячи, между прочим, это мой месячный оклад, Виктор Семенович. Думаю, совесть Дудеева не подскажет ему заплатить вам такую сумму. За что? За то, что вы добровольно прокатились со мной на завод? – искренне возмутился я, – Вот Шацило может на что-то рассчитывать. Он договорился с заводом не только насчет покупки образцов, но и о большом заказе. А вы? Что сделали лично вы, Виктор Семенович?

– Ты меня не понял, Афанасич. Я лишь в принципе говорю. Сколько дадите, столько дадите. Но главное, чтоб оплатили. Я бесплатно на Дудеева работать не буду. К тому же я принципиально за равную оплату всем участникам, независимо от вклада. Все надо разделить по-честному, то есть поровну на всех четверых, включая Дудеева, – изложил он свое кредо.

– Я вас прекрасно понял, Виктор Семенович. Вы чудесно изложили коммунистический принцип распределения – поровну на всех, независимо от вклада каждого. А заодно и капиталистический – бесплатно работать не буду. Чудесно. Полагаю, капиталист Дудеев скажет – и не надо, не работайте, Виктор Семенович. Я вас даже не знаю.

– Надеюсь, ты так не скажешь, Афанасич? – неожиданно испугался Рабкин.

– Надейтесь, Виктор Семенович. “Надежды юношей питают, надеждою они живут”, – не удержался я.

– Не понял, Афанасич, – совсем сник он.

– Это стихи, Виктор Семенович. Их не все понимают. А по делу скажу одно. В маленьком коллективе вклад каждого виден. И оплата в нашем деле будет по вкладу, а не по окладу, – завершил тот первый разговор работодателя с наемным работником.

В дальнейшем Виктор Семенович был не столь агрессивен, и лишь мягко намекал, что пора бы уж хоть что-то заплатить. У меня же все еще не было ни копейки.

Всю свою неудовлетворенность Рабкин сорвал на моей жене, случайно встретив ее в булочной у мытищинского хлебозавода.

– Слушай, что это с Рабкиным? – озабоченно спросила как-то вечером Татьяна, – Налетел на меня, как коршун. Что там, спрашивает, ваш Дудеев думает? Он собирается нам деньги отдавать? Какие, спрашиваю, деньги? Он что, вам должен? Должен, говорит. Мы на него работаем, как проклятые, целыми днями, а денег не видим. Что, правда, он ему должен?

– Да слушай ты его, – ответил жене и рассказал ей о ценном вкладе Рабкина в операцию “Рапира”, – Прокатился разок со мной на завод. Теперь требует компенсации.

– Да-а-а? А я-то думала. Он меня так напугал. Нет, говорю, у нас денег. А как будут, мы лучше вам отдадим, сами как-нибудь перебьемся. Только этим его и успокоила. Не-е-ет. Больше постараюсь с ним не встречаться. А то забодает, – решила Татьяна и с тех пор старательно избегала встреч со странным человеком по фамилии Рабкин.

Глава 5. Тверская 10

После долгого перерыва получил, наконец, странный факс от Дудеева: “Толечка, если есть возможность, шли “Рапиру”. И не забывай про “Гермес”.

“Какая там возможность? Собрали заказы и два месяца молчим, как партизаны. Кто поверит в долг? Пока не выполним своих обязательств, никто ничего не даст”, – прикинул я и ответил партнеру предельно кратко: “Возможности нет. Помню”.

Через неделю позвонил некто Олег Филиппов, сказал, что он от Дудеева, и предложил встретиться в гостинице “Центральная” на Тверской 10.

К вечеру уже был в гостинице. Постучал в закрытую дверь номера и, не услышав ответа, собрался, было, уходить, как дверь неожиданно отворилась. На пороге стоял молодой кавказец:

– Вам кого?

– Олега Филиппова, – на всякий случай сказал ему, решив, что, скорее всего, перепутал номер.

– Проходите, – вежливо пропустил он в комнату.

Я вошел и обомлел – на всех стульях и прямо на койках сидели десятка полтора кавказцев и все, как один, смотрели на меня.

– Здравствуйте, – растеряно поприветствовал их.

– Ассаламу алейкум, – вежливо ответил один из кавказцев, сидевших за столом, судя по одежде и сверкнувшим золотым зубам, старший, – Проходите, пожалуйста, сюда, – показал он на стул рядом с собой, с которого тут же вскочил сидевший рядом с ним молодой джигит, – Магомед, – встав со стула, протянул он мне обе руки для приветствия.

– Анатолий, – обменялись мы рукопожатиями. Я сел на предложенный стул.

– Олег, подойди, твой гость, – сказал кому-то невидимому Магомед. Подошел, судя по виду, действительно Олег, молодой человек приятной наружности. Мы познакомились и он сел рядом.

– Мы с вами говорили по телефону, – обратился я к Олегу, – Вы представились, что от Дудеева.

– А-а-а! – неожиданно обрадовался Магомед, – Значит, ты друг Дудеева? Очень рад, очень рад, – проговорил он и тут же что-то сказал на незнакомом языке. Произошло какое-то движение, и комната мгновенно опустела. Кроме Магомеда и Олега остались еще двое, которые засуетились, накрывая стол, – Все разговоры потом. Чай будем пить, – объявил хозяин.

Я огляделся. Если бы не койки, подумал, что попал в офис. На столе Магомеда кроме телефона стоял факс, а в углу на небольшом столике разместился компьютер. Под столиком виднелся огромный ксерокс. Как впоследствии узнал, это было рабочим местом Олега, а рядом размещалась его койка. Поработал, поспал, снова поработал. Удобно.

Разговор не клеился. Я вообще не понимал, зачем попал сюда, в этот странный коллектив, а Олег все молчал. Говорили лишь мы с Магомедом. Мало помалу выяснилось, что все присутствующие вовсе не с Кавказа, а из Бишкека, хотя и дагестанцы. В Москве они торгуют бельгийскими коврами. Странная связь, тем более, ковры искусственные. Наконец, чаепитие завершилось, и я засобирался домой, так и не поняв, зачем меня все-таки пригласил Олег.

И лишь когда распрощался с Магомедом и его земляками, Олег, наконец, сказал:

– Минуточку, Анатолий. Тут тебе Дудеев кое-что передал, – открыв сейф, он достал три пачки денег и две из них тут же протянул мне, – Они в банковской упаковке, но, если хочешь, пересчитай.

Он распечатал третью пачку и загрузил часть денег в какую-то машинку, которая тут же, насколько понял, лихо их пересчитала. Олег подбросил еще несколько купюр:

– Пять тысяч, – показал он мне на цифровой индикатор, взял из машинки пересчитанные деньги и протянул мне. “Доллары”, – с изумлением узнал купюры, которые до сих пор видел лишь на картинках, но никогда не держал в руках.

Рассеянно поблагодарив Олега и гостеприимных хозяев, в состоянии полной прострации вышел из гостиницы. “Пять тысяч в такой маленькой пачке. Сколько же в тех двух банковских упаковках?” – мучительно пытался что-то прикинуть в уме, но разум внезапно отказался подчиняться, – “Бог с ними. Донести бы до дому. Там посчитаю”, – решил, наконец, непосильную задачу и мгновенно успокоился.

“Инструмент, вроде дубинки или арифмометра”, – припомнились вдруг слова Дудеева, и я пришел в себя окончательно, – “Что ж, теперь можно браться за “Рапиру” и “Гермес”. Возможности, наконец, появились. Оборот завершен. Колесо завертелось”, – радостно запела душа.

Вплоть до полуночи Татьяна считала доллары, разложив их ковер прямо на нашей кровати. Похоже, ей доставлял удовольствие сам процесс раскладывания этого своеобразного пасьянса. Она группировала купюры по банковским номерам, искала “счастливые” номера, – словом, развлекалась.

И хотя давным-давно было ясно, что в наличии двадцать пять тысяч долларов, и их количество теперь вряд ли изменится, жена пересчитывала их вновь и вновь.

Уже через неделю все они были обращены в упаковки “Рапиры” и в бумаги “Черного золота”. “Поклажа”, к неудовольствию тещи и радости кота, вновь надолго заняла место в прихожей, ценные бумаги затерялись в одной из папок на книжной полке, а я, как директор, вновь остался без денежных средств. Хорошо, успел рассчитаться с Рабкиным и Шацило, согласовав сумму “премии” с Дудеевым. Как же был удивлен Виктор Семенович, получив на руки доллары. Оказалось, и в его жизни то была первая валюта.

На несколько месяцев я забыл о существовании фирмы “ДуСтар”. Не беспокоил партнер, понимая, что коммерческая деятельность без оборотного капитала невозможна. Да и на основной работе дел хватало. Но, прошло время, и однажды Олег вновь пригласил на Тверскую 10.

Правда, то уже была иная Тверская 10. Как оказалось, фирма Магомеда сняла первый этаж древнего строения, размещавшегося во дворе-колодце гостиницы “Центральная”. Главный вход здания вел в полноценные офисные помещения фирмы. Отсюда, через дверь с надписью “Служебные помещения”, можно было пройти в спальные комнаты и в столовую с кухней, но туда обычно ходили через черный ход. Словом, Магомед с земляками благополучно обживались в Москве. По всему было видно, что их ковровое дело процветало.

У Олега меня ждал сюрприз. Мне снова передали деньги. Правда, в этот раз они пришли из Твери. Однокашник Саши начал, наконец, постепенно возвращать долг. Через неделю он собирался в Бишкек, а потому кроме денег меня ждали поручения партнера. Я должен был купить два принтера, а на оставшиеся деньги все ту же неизменную “Рапиру”. Приобретая ее, даже не догадывался, что то была последняя партия. Как оказалось, по этому товару мы удовлетворили потребности всех среднеазиатских республик на несколько лет вперед.

А вскоре Тверская 10 стала и моим “штабом”. Сперва я приезжал сюда лишь по приглашению Олега, когда мне передавали деньги из Твери или из Бишкека. Но постепенно моими услугами по отправке грузов в Бишкек стали пользоваться приятели Дудеева, наезжавшие в Москву за товарами, которыми зачастую были все те же бельгийские ковры Магомеда. Словом, со временем в его офисе я стал своим человеком, а мой “ Москвич” маршрутным такси “офис-вокзал”.

Незаметно для себя стал выполнять поручения не только Дудеева, но и его приятелей-бизнесменов. Я разыскивал предприятия, выпускавшие оборудование для разлива и упаковки спиртосодержащих жидкостей, заказывал и приобретал это оборудование, доставлял его в “закрома” офиса Магомеда, а затем отправлял малой скоростью в Бишкек, преодолевая внезапно возникшие таможенные барьеры. Именно в то время впервые столкнулся с таможенными “хитростями” и с нечистыми на руку таможенниками. И слово “таможенник” стало для меня таким же ругательным, как до того слово “полковник”.

В деле Магомеда Олег был мозгом предприятия, а Магомед – его гигантским кошельком, в котором концентрировались не только деньги фирмы, но и целого дагестанского аула, откуда происходили бишкекские кавказцы. Но, всему приходит конец, и однажды, навестив после месячного перерыва мой штаб, был поражен необычной обстановкой, царившей в офисе.

Было непривычно тихо. Магомед и Олег, развалившись в креслах, похоже, дремали. Не работал компьютер, молчали телефоны. В коридоре на стуле откровенно спал охранник.

– Что случилось? – спросил Олега.

– Кризис перепроизводства. Рынок насытился бельгийскими коврами. Теперь проедаем заработанное. Еще месяца три, и мы лишимся оборотного капитала. Аренда и содержание всей этой оравы сожрут все. Надо диверсифицироваться, – ввернул он умное словечко.

– Что будете делать?

– Не знаю. Ребята хотят открыть бутик. Но, мне это не интересно. Предлагают работу в бельгийском торговом представительстве. Попробую перебраться туда.

Месяца через два я побывал на новой работе Олега в районе Новокузнецкой улицы. Он представлял интересы бельгийских предприятий и выглядел как дипломат. Олег рассказал, что его как предпринимателя заинтересовало производство ювелирных изделий, которое он вознамерился создать в Киргизии, где прорва дешевой рабочей силы. Увы, тем планам не суждено было сбыться, а через год Олег получил вид на жительство и уехал в Бельгию.

Раза два-три заходил к Магомеду, но мне показалось, без Олега они тихо умирали, и заглянув однажды на Тверскую 10, обнаружил там уже других людей. Года через три позвонил Магомед, и мы встретились с ним в районе Белорусского вокзала, как старые друзья. Похоже, он так и не поднялся на былые вершины бизнеса и теперь скромно проживал в Бишкеке.

Глава 6. Камень

– Что-то ты там, Афанасич, химичишь потихоньку, а про друзей забыл, – с упреком сказал как-то Рабкин.

– С чего ты взял? – спросил его.

– Да слышу, как вы там шушукаетесь с Прозоровым. Сальдо. Бульдо, – ответил Виктор Семенович.

– Это не химия, а бухгалтерия, – рассмеялся я, – Хотя, если вдуматься, такая же химия. Отчет надо сдавать в налоговую инспекцию о финансовой деятельности фирмы.

– А ты что-нибудь в этом понимаешь? – спросил Рабкин.

– Учусь, – ответил ему. Я действительно учился. Хорошо, под рукой оказался компьютер, бухгалтерская программа и учебники Прозорова, да и сам Прозоров, мой лучший компьютерщик, а по совместительству главбух фирмы, рекламирующей собачий корм.

Нулевые отчеты я сдавал без проблем. Но, как только на счет фирмы поступили деньги, а потом пришлось их расходовать, появились финансовые операции. Бухгалтером у меня числилась дочь, но пока лишь числилась.

Как же быстро растут дочери, впрочем, сыновья, очевидно, тоже. Вроде совсем недавно пошла в первый класс. Кажется, вчера мы с женой водили ее в музыкальную школу и на концерты. И вот уже восемь лет хореографического отделения позади. Что дальше?

Дочь привыкла, что у нее заняты все дни и вечера напролет, а тут вдруг свобода. Ничего хорошего. Дети всегда должны быть чем-то заняты. Им свободное время противопоказано, особенно в переходном возрасте. И дочь вдруг сама нашла себе занятие.

– Папа, можно я пойду учиться на международные курсы юных менеджеров при Плехановском институте? – спросила она однажды.

Конечно же, разрешил, хотя курсы были платными, а занятия проходили по выходным целых два года. Но, результатом стал международный диплом, который дочь получила одновременно с аттестатом зрелости.

– Куда будешь поступать? – спросил как-то Светланку.

– Конечно, в Плешку, – ответила она.

– Светик, по-моему, ты переоцениваешь свои и наши возможности, – сказал дочери, наслышанный о нечистоплотности приемной комиссии этого учебного заведения. И еще знал анекдот все о том же:

– Гиви, какой проходной балл в твой Плэшка?

– Дэсять тисяч, кацо.

– Вах! Целый “Волга”. Нэт. Я пойду МГИМО. Там, говорят, двадцать пять всего. Сколько чэловэк можно поступит за твой дэсять тисяч.

Но дочь сдала документы и начала готовиться к вступительным экзаменам. Письменной математики она не боялась. Из десяти задач на пять баллов надо было решить восемь. Дочь решила правильно все десять. Лишь одну из них не до конца, получив правильный, но не полный ответ. Экзаменационные работы проверял компьютер.

Накануне второго экзамена – сочинение по русской литературе – Светланка заболела. На экзамен привезли ее с температурой. Каково было удивление, когда ее не допустили к экзамену из-за двойки по математике.

– Не может быть, – возмутился я и пошел в приемную комиссию.

Там мне, как и другим родителям, предъявили ее работу. Как и ожидал, объективный компьютер поставил девять плюсов, один плюс-минус и итоговую сценку “отлично”.

А далее авторучкой у каждого ответа кем-то были вписаны “замечания”, типа “Не вполне точно”, “Недостаточно подробно”, – и все плюсы компьютера изменены на минусы. Соответственно, итоговая оценка “неудовлетворительно”.

– Как это понимать? – обратился, как мне показалось, к самому важному из преподавателей-фальсификаторов, – Да я от вашей пачкотни камня на камне не оставлю. Я, дипломированный математик, такого безобразия еще не видел, – несколько погрешив истиной, обрушил на него свой праведный гнев.

– Вы вправе обратиться в суд. И я уверен, вы его выиграете, – посмотрев работу дочери, ответил он, – Но, к следующему экзамену она не допущена. Какой толк от выигранного суда? – привычно убеждал меня ученый мерзавец.

– Забирай документы, – сказал дочери, – У этих законченных негодяев ты ничему хорошему не научишься.

Чтобы не терять год, дочь окончила десятимесячные бухгалтерские курсы, и в девяносто первом году без проблем поступила на экономический факультет МИСИ.

Конечно же, Светланка посмотрела и подписала баланс фирмы, который мы сделали с Прозоровым, но честно призналась, что сама бы такого не сделала.

Как ни странно, но мой первый не нулевой баланс был принят в налоговой инспекции без замечаний.

Меж тем мы с Дудеевым вплотную подошли к тому направлению деятельности, которым в дальнейшем пришлось заниматься многие годы, и которым оба занимаемся до сих пор. А все началось с факса: “Толечка, узнай, кому у вас нужен камень? Очень красивый гранит красного цвета. Можно поставлять вагонами прямо с карьера”.

Какой гранит? По какой цене? Никакой информации. Что ж, раз с карьера, значит полуфабрикат. Какой полуфабрикат? В общем, вопросов больше, чем ответов. Ну и задание мне подбросил партнер.

В библиотеке предприятия поискал литературу по камнеобработке. Ничего. Отправился по книжным магазинам Москвы. Такая же картина. Лишь в телефонном справочнике обнаружил одно подходящее заведение – Московский камнеобрабатывающий завод. Оказалось, он размещен не в Москве, а в Долгопрудном.

Не откладывая в долгий ящик, отпросился с работы и отправился в Долгопрудный. Коридоры здания администрации были до отказа забиты народом. Во все кабинеты многолюдные очереди. А кабинет директора штурмовала огромная агрессивная толпа.

Часа через три попал, наконец, к заместителю директора Михайлову. Оглядываясь назад, думаю, мне тогда очень повезло. Спокойный уравновешенный Михайлов не выгнал с порога, что непременно сделал бы директор завода Ткач.

Михайлов, геолог по образованию, тут же определил, что красным гранитом из Киргизии может быть только каиндинский гранит.

– Другого красного гранита в Киргизии я не знаю. Вряд ли там что-то открыли, – уверенно заявил Михайлов, – Что ж, если блоки большие, мы готовы покупать. Кстати, какой они группы? – спросил он. Я, разумеется, не знал. Собственно, я ничего не знал.

– Зайдите к Фурниченко, – порекомендовал Михайлов, – Это начальник отдела снабжения. Он вас просветит по всем вопросам.

Фурниченко тоже оказался неплохим человеком. Сославшись на Михайлова, сообщил ему все, что знал о возможных поставках.

– Очень вовремя вы к нам попали. Мы уже истощили все свои запасы сырья. Последние блоки выкапываем из-под снега. Каиндинский гранит знаем. Так себе, но пойдет. Правда, больше двухсот долларов за куб не дадим. У нас пока госпредприятие. Больше мы просто не имеем права, – рассказал Фурниченко.

Но, когда случайно выяснилось, что мы с ним земляки, начальник отдела снабжения преобразился.

– Слушай, Анатолий, – тут же перешел он на “ты”, – Процентов десять я тебе прибавлю, как земляку. Но, ты поторопись. К лету это уже не пройдет. Хочешь, покажу тебе наши склады сырья. Сам увидишь, – предложил он.

Конечно же, я хотел все увидеть и вскоре впервые попал на камнеобрабатывающее предприятие. Огромная территория была отведена под склад сырья, заполненный каменными глыбами приличных размеров.

– А вы говорили, сырья нет, – показал ему на глыбы.

– Это непригодные блоки, с трещинами. Они развалятся в станке, если пилить, – разъяснил Фурниченко.

– А для чего их держать, да еще в таком количестве?

– Иногда покупают на памятники. А скоро у нас свой цех памятников будет. Правда, поговаривают, что не наш, а какое-то частное предприятие. Но, на нашей территории. Странно все это, – с грустью прокомментировал он.

От Фурниченко узнал, что бесформенные каменные глыбы называются блоками.

– Хочешь посмотреть, как пилят блоки? – спросил он, – А заодно посмотришь на наши сырьевые проблемы.

Вскоре мы подошли к большому цеху, около которого рабочие действительно лопатами выкапывали из огромного сугроба один из блоков, который собирались установить на стоявшую рядом тележку.

Зашли и в цех. Он поразил страшным грохотом, из-за которого приходилось не говорить, а кричать. Работали десятки распиловочных станков. Сумасшедшее производство.

Увидел и продукцию этого цеха – ржавые от влажной железной пыли бесформенные каменные плиты неопределенного цвета, с грубыми следами распила.

– Из этого добра делают красивую плитку? – удивленно спросил я Фурниченко.

– Из этого, – усмехнулся он, – Станки у нас старые. Видишь, какой клин вместо параллельного распила, – показал он на одну из плит, – Вот отшлифуют, отполируют, любо дорого посмотреть. А сейчас и смотреть не на что, грязь и ржавчина. Грязное производство, – заключил он, завершая экскурсию.

Вскоре Дудеев подтвердил, что гранит действительно каиндинский, да и блоки оказались довольно приличных размеров. Сказал, что иногда бывают блоки с трещинами, но такие обычно не отправляют. Камень на карьере стоит около сорока долларов за куб, так что цена, предложенная Фурниченко, нас вполне устраивает.

Уже на следующий день мы заключили договор на поставку опытной партии сырья, и недели через две Саша, наконец, сообщил, что вагоны с нашими блоками двинулись из карьера в сторону России. Еще через неделю позвонил Фурниченко и обрадовал новостью, что наши пять вагонов пересекли российскую границу и дня через два-три будут в Долгопрудном.

Эти первые блоки я увидел уже на складе сырья.

– Хорошие блоки, – одобрил Фурниченко, показывая мне несколько больших бесформенных камней, одиноко лежавших на одной из пустых платформ.

– И это все? – удивленно спросил его.

– Что ты, – рассмеялся Фурниченко, – Остальные уже в работе. Очень вовремя пришел ваш гранит. Приезжай завтра. Будет готовая продукция. Думаю, будем с вами работать. Михайлову я уже доложил, – сообщил он мне приятную новость.

На следующий день вместе с Фурниченко зашел к Михайлову. Глянув на красивую плитку, которую мы принесли с собой, тот сказал:

– Что ж, полируется неплохо. В качестве ширпотреба пойдет. Давайте, чтоб ускориться, пролонгируем старый договор, увеличив объем опытной партии втрое, – предложил он. Я не возражал, и мы тут же внесли необходимые дополнения.

Неожиданно в кабинет заглянул решительного вида мужчина, увидев которого Михайлов и Фурниченко заулыбались.

– Проходите, Юрий Иванович, – пригласил незнакомца Михайлов, жестом показав мне, чтобы пересел на другой стул, – Вот посмотрите, каиндинский гранит, – показал он нашу плитку.

– Нормальная полировка, – одобрил, судя по всему, специалист, – А где сырье взяли? – спросил он Фурниченко.

– Да вот Анатолий Афанасьевич очень вовремя подбросил, – показал он на меня. Так я познакомился с Сычевым, большим знатоком камня в стране. Вряд ли Юрий Иванович запомнил ту нашу встречу, но я тогда смотрел на него во все глаза и внимательно выслушивал все, что он рассказывал.

– Там у вас еще мрамор есть неплохой. Вы же знаете, где достать, – обратился ко мне Сычев. Я, разумеется, ничего не знал, но на всякий случай кивнул.

– Да вы что! – обрадовался Михайлов, – Было бы очень кстати, Анатолий Афанасьевич. Выручайте.

– Я постараюсь, – неопределенно пообещал ему.

Так мы с Дудеевым вошли в число поставщиков камня Московского камнеобрабатывающего завода, как тогда шутили, имени ЦК КПСС. И меньше, чем через месяц, снова выручили знаменитое преприятие, поставив десять вагонов гранита и пять мрамора. К сожалению, то были наши последние поставки – обстоятельства вынудили нас расторгнуть договор с заводом.

Глава 7. Нефтяные пузыри

Прошло уже больше года с начала нашей с Дудеевым совместной деятельности, и я вдруг вспомнил о векселе “Московской недвижимости”. Деньги были бы очень кстати, поскольку вся выручка от продажи первой партии гранита ушла на оплату наших расходов, в том числе и на закупку очередной партии гранита и мрамора.

– Могу я получить деньги по этому векселю? – обратился в соответствующее окошечко фирмы на Профсоюзной улице.

– Мы деньгами не оплачиваем, – удивила оконная девушка, – Обратитесь к любому менеджеру в зале, и он оформит вам новый вексель.

– Мне нужны деньги, а не новый вексель, – изложил ей свои законные требования.

– Мы денег не выдаем, – повторила девушка и решительно закрыла окошко.

Я впервые встретился с недобросовестным бизнесом, а потому был возмущен лишь некорректным поведением девушки, а отнюдь не тем, что услышал по поводу моего векселя. Пришлось обратиться к менеджеру.

Увы, его реакция оказалась аналогичной:

– А чем вас не устраивает эта схема? Мы же к сумме вашего векселя добавляем целых тридцать процентов. Это же выгодно, – уговаривал молодой человек.

– Кому? – рассмеялся я, – Ваш предыдущий вексель не принес мне никакой прибыли. За год деньги стали другими и, судя по всему, через год получу даже меньше, чем внес в прошлом году. Короче, мне нужны мои деньги, а не ваш вексель. Как мне их получить?

– Никак, – нагло заявил молодой человек и вышел из зала, как оказалось, вовсе не по моим делам. Подождав за столиком минут пятнадцать, понял, что он не вернется. Обратился к другому менеджеру. Все повторилось один в один, включая уход из зала.

“Так еще всех менеджеров разгоню. Некому будет обслуживать клиентов”, – подумал я. Побродив по залу, отыскал кого-то из руководителей этих так называемых менеджеров, чтобы заявить протест, а заодно пожаловаться на некорректное поведение персонала.

– Это решение руководства. Ничего сделать нельзя. Выписывайте новый вексель и приходите через год, – привычно разъяснил мне “руководитель” и, нагло зевая во весь рот и потягиваясь, всем видом показал, что разговор окончен.

Стало ясно, что в зале моей проблемы не решить, и я отправился в поисках настоящего руководства. Оно, разумеется, отгородилось от посетителей охраной.

– Вам сюда нельзя. Идите в зал и там решайте ваши вопросы, – разъяснил начальник охраны.

– Тогда вызовите вашего руководителя сюда, иначе вызову милицию, – перешел я к угрозам.

– Причем здесь милиция? – удивленно спросил начальник охраны.

– При том, что меня здесь пытаются в наглую обокрасть. А вы охраняете воров, – ответил ему, похоже, не очень-то удивив его подобным заявлением.

– Ладно, пройдите в тот кабинет, – показал он на ближайшую дверь.

– Напрасно вы отказываетесь от вашего счастья, – привычно заявил один из продавцов этого самого счастья, сидевший в кабинете за той самой дверью, – Недвижимость это самое выгодное вложение капитала. Тем более, московская недвижимость, – продолжил убеждать очередной клерк мошеннической фирмы.

– Для кого выгодное? – искренне рассмеялся я, – Лично меня ваши условия не устраивают. Что же касается недвижимости, сомневаюсь, что ваша контора вообще ей занимается. Зачем? Вам и так хорошо, – заявил ему.

Выслушав мои претензии, клерк мгновенно сбросил маску доброжелательности.

– Мы ничем не можем вам помочь, потому что вы не получили ваши деньги вовремя, а наши деньги в обороте. Идите, выписывайте новый вексель. Другого вы здесь не дождетесь, – заявил он и отвернулся к своим бумагам.

– Похоже, вы ничего не поняли. Никаких новых векселей я оформлять не буду. Без денег сразу же пойду в прокуратуру, в милицию, в редакцию “Вечерней Москвы” и еще кое-куда. Уже завтра вы поймете, как были неправы из-за пустяковой суммы, – выдвинул ему последние аргументы. Внимательно осмотрев меня с головы до пят, тот взял телефонную трубку:

– Подойдите к окошку. Вам выдадут ваши деньги, – сказал мне и дал соответствующие указания оконной девушке.

Мне не за что было его благодарить, и я удалился без слов.

– Афанасич, ты человек многоопытный, – начал, как всегда с подходцем, Рабкин, – Посоветуй, куда вложить деньги, в недвижимость или в нефть? – спросил он как-то раз.

– Смотря, в какую недвижимость, и в какую нефть, – попросил я уточнений.

– Фирма есть такая, “Московская недвижимость”, а нефтью занимается “Черное золото”. Ты разве не слышал их рекламу?

– Не только слышал, но и вдоволь наобщался, особенно с “Московской недвижимостью”, – ответил Рабкину и даже рассказал о своих приключениях, – Теперь предстоит получить деньги с “Черного золота”. Думаю, предложат то же самое – продлить вексель на год, а потом еще на год и так до тех пор, пока начальный взнос совсем не обесценится. Деньги возвращать никто не любит.

– Ничего себе, – удивился Рабкин, – Куда же тогда вкладывать?

– Не знаю, Виктор Семенович. Лично я больше не собираюсь вкладывать.

– А можно я с тобой съезжу, посмотрю, как это дело обернется? – попросил Рабкин.

– Езжай. Могу даже представить своим заместителем, – предложил ему, – Тогда будешь присутствовать официально, а не на птичьих правах. К тому же есть идея, как сделать их сговорчивей.

– Что за идея?

– Попрошу рассчитаться не деньгами, а нефтью. А это намного дороже, чем вернуть деньги с процентами.

– Да ты что!

– Точно. К тому же у меня бумаг как раз на железнодорожную цистерну. Сомневаюсь, что отдадут нефтью, но тогда им легче будет расстаться с деньгами, – выложил я Рабкину свой план.

– С удовольствием подыграю, – бодро зашевелил усами Виктор Семенович.

На следующий день мы уже были у офиса “Гермеса”. Как когда-то нас с Дудеевым, Рабкина поразила гигантская очередь у входа.

– Слушай, Афанасич, не может быть, чтоб разом собралось столько дураков. Может, ты не прав? – вполне серьезно спросил он.

– А мы это сейчас проверим, – ответил ему и бодрым шагом уверенно двинулся к центральному входу.

– Вы куда?! – бросился ко мне какой-то мужчина со списком, – Здесь очередь! Записывайтесь и проходите в порядке очереди!

– Мы организация, – сунул я визитку охраннику, – Это мой заместитель, – жестом показал на Рабкина, – Мы по поводу поставок нефти, – объяснил ему цель нашего визита.

– Проходите, пожалуйста, – пропустил тот, – Что шумите?! Это организация! – успокоил он разволновавшуюся толпу.

– Ну, вот, Виктор Семенович, а ты говоришь, не может быть. Очень даже может быть. Потому и “Гермес” процветает. И не он один.

Наконец, мы уселись за столик менеджера.

– Граждане, по одному, – обратился к нам молодой человек в добротном костюме.

– А мы и есть одна организация. Я директор, а это мой заместитель Рабкин, – представился я, вручив менеджеру визитку.

– Что вы хотели, Анатолий Афанасьевич? – спросил тот, изучив картонку с информацией.

– Сделать заказ на партию нефти, оплаченной нами по вашим векселям, – пояснил я менеджеру, заметив, как у того внезапно округлились глаза.

– Вы ошиблись. Мы нефть не поставляем, – неуверенным голосом вдруг заявил он.

– Не может быть, – продолжил я разыгрывать свою роль, – В ваших векселях черным по белому написано, что через год я могу получить, на выбор, либо свои деньги с процентами, либо определенное количество нефти. Разве это не так?

– Написано может быть, что угодно, – немного подумав, нерешительно произнес перепуганный менеджер.

– Что значит, что угодно?! – взревел Рабкин, – Вексель это документ. Это ваши обязательства. А раз там написано, что нефть, значит, нефть.

– Поймите, господин Рабкин, это игра. Вы же взрослые люди и должны понимать, что нефти вам никто никогда не даст. Мы сами на этом зарабатываем, – внезапно раскрыл главный секрет “Гермеса” его менеджер.

– Да вы что?! – с деланным возмущением подключился я, давно уже об этом догадавшийся, – Вы это заявили официально, от компании, или как частное лицо?

– Как частное лицо, – мгновенно сообразил менеджер, – Господа, давайте, пройдем в кабинет, там поговорим, – предложил он, поскольку в нашу сторону уже с любопытством поглядывали другие менеджеры и их клиенты.

– У нас секретов нет. По-моему, это может показаться интересным всем вашим клиентам, – не согласился с ним.

– Давайте все-таки пройдем, Анатолий Афанасьевич. Мы мешаем людям. И потом я вынужден поднять уровень. Мы поговорим в кабинете нашего начальника. Там нам будет удобнее договориться, – продолжил настаивать менеджер.

Что ж, пришлось согласиться, тем более, впервые в разговоре прозвучало волшебное слово “договориться”.

В кабинете к нашему менеджеру присоединились его начальник и юрист.

– Чем занимается ваша организация, Анатолий Афанасьевич? – спросил начальник после взаимного представления.

– Поставками сырья предприятиям московского региона, – ответил ему общей фразой.

– А как вы вышли на нашу нефть? – заинтересованно спросил юрист.

– Вы сами предложили эту игру, как назвал вашу деятельность ваш менеджер.

– Надеюсь, господа, вы согласны с тем, что это удачный маркетинговый ход и не более того? – с доброжелательной улыбкой поддержал мысль своего менеджера его начальник.

– Настолько удачный, что мы вложили большие деньги, рассчитывая на хорошую прибыль, – продолжил я игру.

– Я думаю, вы поняли вашу ошибку, и мы разойдемся добрыми друзьями, – предложил юрист.

– Боюсь, вам придется согласиться с нашими условиями, и лишь тогда мы разойдемся добрыми друзьями. Мы настаиваем на соблюдении условий оплаты векселей нефтью, поскольку представляем не только наши интересы, но и интересы своих клиентов, держателей ваших векселей, – четко изложил я свои требования.

– Не понял. Разъясните, пожалуйста, что за ваши клиенты, у которых наши векселя? – забеспокоился начальник.

– Все очень просто. Поскольку мы не располагаем большими средствами, то сочли возможным провести разъяснительную работу среди владельцев ваших векселей. Мы убедили их, что, объединив наши векселя, сможем получить от вас солидный объем нефти. А значит, каждый векселедержатель получит от нас гораздо больше, чем просто обменяв его у вас на деньги.

– Каким это образом вы объединили векселя? Они же именные, – включился юрист.

– Наша организация заключила договор с каждым клиентом и получила от них доверенности на право истребования у вас нефти для реализации ее нашему заказчику.

После этих слов в разговоре возникла томительная пауза. Мы с Рабкиным молчали. Начальник меж тем перешептывался с юристом. Наконец, он решился:

– Господа, мы приоткроем маленькую тайну. Никакой нефти на самом деле нет. Это действительно приманка для потенциальных вкладчиков. Слово “нефть” для многих как конфетка для ребенка. Такой вкладчик скорее понесет деньги нам, чем в банк или еще куда, хотя в принципе разницы для него нет никакой.

– Но, ведь это обман, – возмутился я, – Выходит, “Гермес” мыльный пузырь, а не мощная нефтяная корпорация, как утверждает ваша реклама. А если мы сообщим ваши откровения газетчикам? Представляете, с каким звоном лопнет ваш нефтяной пузырь.

Снова возникла пауза, нарушенная, в конце концов, начальником:

– Господа, мы предлагаем договориться о сумме компенсации. Разумеется, в разумных пределах. Кстати, на какую сумму вы собрали наших векселей?

– Ориентировочно на десять миллионов, – мгновенно соврал я.

– Долларов, – неожиданно добавил Рабкин.

– Извините, господа, – услышав немыслимую сумму, сник начальник, – Нам придется пройти к вице-президенту. Такие суммы не в моей компетенции, – сказал он и принялся звонить по телефону.

В уютном кабинете вице-президента разговор повторился практически слово в слово. Наконец, мы дошли до суммы якобы объединенных нами векселей, и пораженный ею хозяин кабинета надолго задумался, подсчитывая что-то с помощью калькулятора.

– Неплохо вы нас подсидели, господа, даже если договоримся “фифти-фифти”, – подвел итоги своим раздумьям вице-президент, – Надеюсь, после этого все останется между нами, и вы прекратите вашу бурную деятельность? – обратился он к нам.

– Разумеется, – пообещал ему, торжествуя мнимую победу.

– Подготовьте проект договора, – приказал вице-президент юристу, – А я пока переговорю с президентом. Прошу прощения, господа, – раскланялся он.

– Господа, пройдемте в мой кабинет, – предложил начальник менеджеров.

Мы прошли через зал, в котором уже не было ни души.

– А где народ? – удивился Рабкин.

– Думаю, они прекратили прием клиентов, – ответил ему, мучительно соображая, как достойно выйти из сложившейся ситуации.

– Господа, я пока подготовлю “рыбу” договора, а вы, чтобы не скучать, посмотрите наши проспекты, – предложил юрист, положив перед нами по пачке красочно оформленных буклетов.

И, о, боже! Я вдруг с ужасом обнаружил, что мы ведем переговоры с организацией “Гермеса”, которая тоже выпустила свои “нефтяные” векселя, но это, увы, не “Черное золото”.

– Виктор Семенович, – показал Рабкину на соответствующее место буклета. Тот мгновенно догадался.

– Что будем делать? – шепотом спросил он.

– Ноги, – ответил тому, и мы вышли из кабинета, спросив для вида, где туалет, – Это не “Черное золото”, – сообщил ему, едва оказались в зале.

– Я уже понял, – подтвердил он, – А где тут у вас “Черное золото”? – тут же спросил он пробегавшего менеджера.

– А вы и их успели наказать? – беззлобно рассмеялся тот, – Они недавно переехали в железнодорожное здание у метро “Красные ворота”. Из высотки выйдете, сразу налево, – разъяснил он.

– Вперед, – скомандовал я, и мы с Рабкиным ушли по-английски, не попрощавшись.

У входа скучал охранник. Толпы, час назад штурмовавшей “Гермес”, уже не было.

Возмущенную толпу мы обнаружили лишь у нового офиса “Гермеса”, что у Красных ворот. Подойдя к закрытым дверям, прочли свежее объявление: “Операции с векселями “Черное золото” временно прекращены по техническим причинам”.

– Оперативно, – переглянулись мы.

– Какой гениальный план рухнул! – сокрушался Виктор Семенович по дороге на работу, – Сам Корейко позавидовал бы. Ты гений, Афанасич, – подхалимничал он.

– Я знаю, – ответил ему, раздосадованный, что идея пришла в голову слишком поздно.

Оба офиса “Гермеса” открылись лишь через неделю, когда в печати появились разъяснения, что по техническим причинам корпорация временно прекращает расчеты нефтью по своим векселям. Со временем временное, разумеется, превратилось в постоянное. Впрочем, иного и быть не могло. А через пару лет мощная “нефтяная” корпорация тихо скончалась, оставив с носом своих многочисленных акционеров и векселедержателей.

“Неверова в президенты!” – припомнились вдруг многочисленные призывы акционеров “Гермеса”, которые регулярно печатали в газете, издаваемой корпорацией и распространяемой бесплатно.

“Вот где Корейко”, – подумал тогда.

Глава 8. Москва-Бишкек

“Толечка, нужны лекарства: анальгетики, антибиотики, транквилизаторы. Список пришлю. Закупай все, что можно”, – с этого факса началась наша лекарственная эпопея.

Вскоре пришел длинный перечень лекарств, в котором знакомым оказался только анальгин. Саша указал и предельные цены, которые его устраивали.

Для начала зашел в аптеку, где случайно встретился с Рабкиным:

– Афанасич, ты что заболел? – услышал сзади его голос, а, обернувшись, понял, что тот, надев очки, из-за плеча внимательно изучал мой список и, похоже, уже давно.

– Заболел, Виктор Семенович, – ответил ему, не горя желанием привлекать его к этой работе.

– Чем интересно? Воспалением хитрости? – лукаво улыбался Рабкин, – Такими лекарствами можно от всего вылечить. Колись, Афанасич. Опять Дудеев?

Я лишь обреченно кивнул головой.

– Ладно, поможем, – мгновенно взбодрился Виктор Семенович, вспомнив, очевидно, о долларах, которыми были как-то раз вознаграждены его мнимые услуги, – Пойдем к заведующей, потолкуем, – потащил он к служебному входу.

Посмотрев наш список, заведующая сказала, что большинство лекарств отпускается строго по рецептам, да и цены, указанные в списке намного ниже аптечных.

– А если мы вам поставим эти лекарства по промежуточным ценам? – начал фантазировать Рабкин.

– Договоримся, – мгновенно среагировала заведующая, – Я вам даже подскажу, где их можно выгодней купить.

– А почему вы сами там не покупаете? – наивно спросил Виктор Семенович.

– Потому, – усмехнулась заведующая, – Вы, похоже, новички в этом деле? – спросила она. Я кивнул, – Понятно. Ну, во-первых, у аптеки мало денег, и мы не можем покупать большие партии прямо на заводе. Для нас важнее ассортимент. А во-вторых, нам выгодней покупать у посредников, потому что выше торговая наценка, да и с посредниками можно договориться насчет дополнительной оплаты. Можно? – с намеком обернулась она ко мне.

– Разумеется, – ответил ей, тут же сообразив, отчего у нас вдруг стали стремительно расти розничные цены.

Что ж, тот контакт оказался полезным. Мы получили много интересной информации. Оказалось, значительную часть лекарств из списка производит московская фабрика “Ферейн”. Туда и отправился в первую очередь. Там и приобрел большую партию медикаментов. И картонные коробки с лекарствами заняли традиционное место в прихожей.

– Это лекарства, а не металл, – пояснил недовольной теще, сердито поглядывавшей на чуть ли не ежедневно растущую гору коробок.

– Столько лекарств? Еще отравите меня, чего доброго, – высказала она такое же дикое предположение, как до того об упаковках “Рапиры”, притягивающих молнию.

– Они в герметичной упаковке. Почаще гоняйте вашего кота, чтоб не царапал коробки. Тогда ничего не случится, – озадачил ее, причем настолько, что уже на следующий день коробки скрылись за плотным покрывалом, сделавших их недоступными для домашнего любимца.

Бурную деятельность пришлось прекратить, когда кончились деньги, вырученные от продажи векселей “Московской недвижимости” и “Черного золота”. Зато теперь появился стимул активизировать усилия в позиционной борьбе с московским камнеобрабатывающим заводом, не желавшим оплачивать поставленный им полгода назад камень.

Как хорошо все начиналось. Опытную партию гранита нам оплатили, едва камень выгрузили из вагонов. Но, уже со следующей поставки с нами начали играть в кошки-мышки. Вагоны уже давным-давно пересекли границу, а звонков об их прибытии на завод не было и не было. Выждав все разумные сроки, позвонил сам и узнал, что вагоны пришли несколько дней назад, но весь камень якобы забракован и выгружен на свалку. Я был потрясен.

На следующий день прямо с утра прорвался к Фурниченко.

– Все блоки в трещинах, пилить нельзя. Мы составили акт. Вот твой экземпляр, – слегка смущаясь, подал он какую-то бумажку.

– А почему меня не пригласили, когда осматривали блоки? – спросил его.

– Какая разница. У нас комиссия.

– Без представителя поставщика эта комиссия фикция. Я должен лично убедиться, что блоки действительно имеют трещины. Как мне осмотреть блоки? – спросил я Фурниченко.

– Не знаю. Ищи свои блоки на свалке, – не глядя на меня, сердито ответил тот. Что-то настораживало. Чувствовалась какая-то неискренность в ответах земляка.

– Вам запрещен проход на территорию предприятия, – остановили меня на проходной, даже не глянув в мой пропуск.

– Почему?

– Не знаем. Идите к руководству.

Вернулся к Фурниченко.

– Слушай, приходи завтра. Сегодня ничего не выйдет, – снова удивил земляк.

Вечером связался с Дудеевым по телефону.

– Какие трещины? – возмущался Саша, – Я сам отбирал все блоки. Никаких трещин не было.

На следующий день Фурниченко провел через проходную, но со мной почему-то не пошел. Облазив всю свалку, не обнаружил ни одного нашего блока. Зашел в цех к знакомому мастеру. И от него узнал, что лишь вчера они допилили наш последний блок.

– Что я каиндинский гранит не знаю, – ответил мастер, когда сказал ему, что этого не может быть, – Сходи на склад готовой продукции. Там тебе подтвердят, – предложил он.

На складе не только подтвердили слова мастера, но и показали ящики с плиткой. С большим трудом уговорил их дать мне хоть одну плитку. Целиком ее было не вынести с завода, а потому вернулся в цех, где плитку распилили пополам.

Фурниченко на работе уже не застал. Его сотрудники сказали, что тот срочно взял отгул. А потому сразу направился к Михайлову.

Выслушав претензии Михайлова к нам, как к поставщикам, сообщил ему все, что удалось узнать в цеху и на складе, и потребовал предъявить забракованные блоки, которых не оказалось даже на свалке.

– Кто вас пропустил на территорию завода?! Что за самодеятельное расследование?! – неожиданно возмутился замдиректора, но отрицать очевидное не стал, – Подождите меня в коридоре. Я переговорю с директором, – попросил он.

“И здесь воры и мошенники”, – возмущался, сидя у двери кабинета в бесконечной очереди посетителей.

– Пойдем к директору, – вскоре пригласил Михайлов.

Директор завода Ткач живо напомнил мне одного из “братков”, приходивших к Магомеду за коврами. Он был в пиджаке канареечного цвета, сшитом на заказ, и специфических “кавказских” брюках. Не хватало лишь массивной золотой цепи на шее, да пальцев веером.

– А кто вас пропустил на завод? – спросил Ткач вместо приветствия.

– У меня спецпропуск на режимные объекты, а у вас всего лишь заурядный заводик, – соврал ему.

– Да это Фурниченко, скорее всего, удружил. Он к нему неравнодушен, – пояснил вдруг Михайлов.

– С чего бы это? – посмотрел на меня Ткач. Я лишь неопределенно пожал плечами, – Ну, я ему врежу, – раздраженно бросил директор. Неожиданно он поднялся из-за стола и расплылся в улыбке, – Милости прошу, господа. Проходите, пожалуйста.

Я оглянулся. В кабинет без стука вплывали два натуральных “братка”, выглядевших как двойняшки в своих малиновых пиджаках и золотых побрякушках. Один из них с распушенной веером рукой двинулся к Ткачу, другой остался на месте.

– Где шили? – с завистью оглядывал пиджак клиента директор завода, – Класс, – восторгался он, – Выйдите, я вас приглашу, – буркнул он Михайлову, и мы как нашкодившие школьники бодро выскочили из кабинета директора, осчастливленного визитом знатных гостей.

Нас пригласили лишь через час.

– Слушай, а что мы с ним возимся? – не обращая на меня внимания, спросил Ткач Михайлова, – Он нам нужен? Что, мы сами не достанем такой гранит?

– Что мы сами сейчас достанем, – ответил Михайлов, – А гранит неплохой и цена нормальная. И мрамор у них хороший, – похвалил он.

– Считаешь, есть смысл? – спросил Ткач. Михайлов кивнул, – А сколько вы сможете поставлять в месяц, – обратился он, наконец, ко мне.

– Гранита по двести кубов, мрамора по сто, – ответил ему, – Но теперь только по предоплате, – выдвинул ему наши условия.

– Какая предоплата! – возмутился Ткач, – Нам деньги Лужков платит. Причем, нерегулярно. Вот и крутимся.

– Мы тоже крутимся, – сердито ответил ему, – По договору вы обязаны оплатить наши блоки в пятидневный срок после поставки, а вы устроили цирк со свалкой. Только предоплата. Стопроцентная.

– Ну, ладно-ладно, – уже вполне дружелюбно обратился ко мне Ткач, – Мы поставим вас в очередь на оплату. Как дойдет ваша очередь, все оплатим.

– Все? – переспросил Михайлов.

– Все, – подтвердил Ткач, – Готовьте договор поставок на год, – выдал он распоряжение Михайлову.

– А как быть с поставленными блоками? – спросил я заводское руководство.

– Я же сказал. Поставим на очередь, – повторил Ткач.

– И когда эта очередь подойдет?

– Откуда я знаю? Может через месяц, может через три. Вы везите камень, пока мы добрые. Оплатим, когда будут деньги. Лужков нам всегда задерживает с оплатой, а что делать? С замом мэра не поспоришь.

– Меня ваши трудности не волнуют. Договор есть договор.

– Что ты такой тупой? – перешел вдруг на “ты” Ткач, – Будешь настаивать, вообще ничего не заплатим. И никакой арбитраж тебе не поможет. Я сказал, заплатим, в порядке очереди. Радуйся, что тебя в поставщики берем, – предложил директор главного камнеобрабатывающего завода Москвы. Радоваться мне почему-то не хотелось. В дурном настроении вышел из кабинета.

– Подожди меня, – попросил Михайлов, оставшийся у директора.

Вернувшийся от директора Михайлов был настроен дружелюбно.

– Ну, вот, Анатолий Афанасьевич, все разрешилось в вашу пользу. Даже за ваши бракованные блоки заплатим, – улыбнулся он иезуитской улыбкой, – Завтра Фурниченко подготовит договор поставок на год, подпишем, и будем работать.

– У нас не осталось денег на закупку и отправку вам блоков. Так что работать будем, когда вы оплатите так называемые бракованные блоки. И договор подпишу только после оплаты, – решительно заявил ему.

– Это ваше дело, – мгновенно сбросил маску Михайлов, – Тогда ждите у моря погоды, – буркнул он и демонстративно занялся чтением каких-то бумаг.

Не простившись, вышел из его кабинета. Больше мы с ним не встречались, впрочем, как и с Фурниченко. Раз в месяц я обращался к главбуху, узнавал, что меня снова вычеркнули из списка на оплату, прорывался к Ткачу, который при мне включал нас в список на следующий месяц. Через месяц все повторялось. Деньги меж тем становились все дешевле и дешевле.

Так прошли полгода. И вот теперь предстоял очередной поход за своими денежными средствами.

В бухгалтерии меня встретил новый главбух. Оказалось, прежнего выгнали за какие-то махинации. Тем не менее, в списке очередников этого месяца нас, как обычно, уже не было. И я в отвратительном настроении привычно отправился скандалить с Ткачом.

Дождавшись своей очереди, вошел в кабинет и обомлел. За столом сидел сияющий блаженной улыбкой Ткач в малиновом пиджаке.

– Какая красота! – не удержался, вспомнив братков, – Класс! Где шили? – спросил директора его же словами.

– Нравится? – встал из-за стола модник, предоставляя возможность полюбоваться его обновкой со всех сторон.

– А то, – с деланным восторгом оглядывал я вульгарный атрибут делового мира тех дней.

– Что там у тебя? – прервал, наконец, затянувшуюся паузу довольный произведенным эффектом Ткач. Я протянул ему свою бумагу, не в силах, якобы, произнести ни слова от зависти к костюму успешного партнера, – Держи, – сунул он мне какую-то визитку. Затем черкнул резолюцию на моей бумаге и протянул руку. Я пожал руку директора, взял визитку и бумагу и так же ошалело ышел. “Оплатить”, – прочел уже в коридоре его резолюцию. На визитке оказались реквизиты пошивочного ателье. “Как мало надо пустому человеку”, – подумал в тот момент и пошел к главбуху.

Через неделю деньги поступили на наш счет. Конечно же, не в полном объеме. Один блок нам все же не оплатили. Еще с месяц я поборолся за наши права, но вскоре сумма, за которую предстояло бороться, стала несущественной из-за жуткой инфляции. Очередная эпопея нашей деятельности стала вчерашним днем.

Денег хватило на все. Самым сложным оказалось купить транквилизаторы. Без лицензии подобные лекарства не продавали даже организациям. Хотел уж, было бросить безнадежные поиски, как вдруг наткнулся на скромное объявление. Созвонившись, выяснил, что лекарства у них без сертификатов, да и продают их только за наличные.

Без санкции Дудеева покупать не рискнул. Позвонил в Бишкек, и Саша сообщил, что скоро собирается в Москву, а потому сомнительную покупку отложили до его приезда. Кроме того, договорились о приобретении дешевенького компьютера. Наконец. Как хотелось, чтобы дочь смогла делать свои задания дома, а не в институте, отстояв большую очередь к постоянно виснущим институтским агрегатам.

И вот мой первый персональный компьютер занял место на столе рядом с факсом. Чем не рабочее место бизнесмена? “Класс”, – сказал бы по этому поводу Ткач, если бы не его совсем иные приоритеты.

Целый месяц компьютер был центром внимания семьи. К дочери зачастили подруги по институту.

– Сломают дорогую вещь, – ворчала теща, подглядывая из коридора.

– Не сломают, – успокаивал ее, – Его невозможно сломать. А что случится, сам разберусь. У нас на работе точно такие.

– Надо же, – удивлялась она, но на всякий случай близко к столу не подходила, смотрела со стороны.

Компьютер понравился и коту. Тот, как и теща, посматривал на чудо техники издали, но однажды, не выдержав искушения, легко вскочил на стол и улегся на клавиатуру. После нескольких безуспешных попыток повторить трюк, заканчивающихся немедленным удалением проказника и перезапуском сходившего с ума компьютера, кот потерял к нему интерес.

Задания заданиями, но все чаще стал замечать, что на экране монитора у девушек преобладали картинки подземелья, в котором некий принц безуспешно пытался перейти хотя бы на третий уровень. На работе я постоянно боролся с бессмысленным использованием машинного времени, но дома. Здесь надо было придумать нечто иное.

Как-то раз, понаблюдав весь обеденный перерыв за нашими рекордсменами, дождался, когда компьютер освободился и включил “Принца”. К концу рабочего дня мне удалось освободить принцессу. Бред. Как можно этим заниматься целыми днями, да еще оставаясь после работы. “А может, я старею?” – впервые в жизни пришла в голову эта дурацкая мысль. Чтобы освободиться от нее, запустил какую-то авиационную игру, и завис.

Я вдруг почувствовал себя в воздухе, как много лет назад, когда летал с инструктором на планере. Конечно же, ничто не заменит ощущений реального полета, когда сам управляешь летательным аппаратом. Но что удивительно, через столько лет у меня сохранилось ощущение воздушного пространства. Поглядывая на приборы и карту, я шкурой чувствовал, где нахожусь, куда перемещаюсь, какие объекты движутся рядом. Словом, эта игра захватила меня надолго.

Освоившись с командами, перешел к выполнению “боевых” заданий.

– Анатолий Афанасьевич, как вам удалось незаметно пройти зону ПВО? – удивился Бетал Хатукаев, наш рекордсмен компьютерных игр.

– На бреющем, – ответил ему, не отвлекаясь от управления “самолетом”.

– Это же трудно. Трясет. Сколько не пытался, все падаю в море, – поделился он.

– Следи за приборами, – посоветовал ему.

– За какими? – удивил “знаток”.

Конечно же, куда проще включить автопилот и следить, как приближаешься к “границам” противника. И лишь дождавшись, когда тебя “обнаружат”, хаотично маневрировать, уходя от “обстрела”, но не слишком уклоняясь от направления на “цель”. Ну, а уж выполнять “бомбометание” на автопилоте это, по-моему, извращение. Я пикировал на цель, уходя с боевого курса на малой высоте, и потому поражал ее с первого захода.

Но всего интереснее показались воздушные бои. Правда, лишь вначале. Позже, когда обнаружил, что “противник” действует по одной и той же схеме, очень быстро стал ассом и заскучал.

А начало было захватывающим. Обнаружив противника “в хвосте”, попробовал совершить маневр на пределе допустимых перегрузок, о котором когда-то читал в книгах о героях-летчиках, сбивших таким образом десятки настоящих самолетов. И маневр получился – я вдруг увидел “противника” почти перед собой. Дальнейшее – дело техники. Освоив ее, начал экспериментировать. И через время смело вступал в бой с десятком истребителей, ощущая весь клубок дерущихся в воображаемом пространстве.

Вот это была игра. А что “Принц”? Пальцевая техника и заведомое знание опасности предстоящих препятствий и правил их преодоления. И все.

И вот однажды, когда зубья гильотинных ножниц вдребезги раскромсали очередного принца, я попросил разрешения попробовать. К удивлению зрителей, все уровни преодолел с первой попытки. Увидев, “свет в конце тоннеля” – долгожданное спасение принцессы, дочь и ее подруги охладели к игре. Путь пройден, цель достигнута, остальное – повторение. Не интересно. То ли дело “Тетрис”. Именно он снова пришел на смену “Принцу”.

А вскоре приехал Саша. Мы тут же связались с продавцом таинственных лекарств, и в назначенный час оказались в Сокольниках. А потом долго кружили по каким-то темным переулкам, пока не приехали к гаражам. Продавец открыл свой гараж, влез в погреб, и вскоре стал подавать оттуда ящик за ящиком. По нашей просьбе один из ящиков вскрыли, и там действительно оказались нужные лекарства.

Мы загрузили ящики в мой “Москвич”, отсчитали деньги, отвезли продавца в исходную точку, и лишь поздним вечером попали домой. На следующий день, когда вернулся с работы, Саша азартно гонял “Принца” на втором уровне.

– И ты, Брут, продался большевикам, – удивился я.

– Затягивает, – ответил Саша, не отрываясь от экрана.

– Давай, покажу класс, – предложил ему.

– Нет уж, – мгновенно сообразил он, – Я сам.

В тот вечер мы так и не обсудили наши перспективы. Назавтра все повторилось.

Лишь в день перед отъездом мы наметили план сбыта камня.

– Ничего, – хорохорился друг, – К весне снова обратятся к нам.

– А до весны, что будем делать? – спросил его.

– Попробуем поторговать мраморной плиткой. Образец я привез, – и Саша дал мне небольшой кусочек белой плитки, размером с ладонь, – Походи по стройкам, может, кому потребуется.

К вечеру пошел дождь со снегом, а потом подморозило. Улицы Москвы превратились в каток.

– Как ты меня повезешь? – забеспокоился Саша.

– Ничего, пораньше выедем, потихоньку как-нибудь доедем, – успокоил его.

– Толик, ты не обидишься, если я возьму компьютер? – вдруг спросил он, не отрываясь от клавиатуры, – У тебя на работе есть, а заработаем, еще купишь.

– Бери, только как ты все это довезешь?

– Да я купил четыре билета в одно купе. Как-нибудь размещусь, – успокоил друг.

Полчаса мы загружали машину. Хорошо, на крыше “Москвича” был закреплен багажник, приспособленный для перевозки досок. Вскоре загруженная до предела машина стала напоминать ослика, а мы – упрямых ослов, пытающихся втиснуть в ограниченное пространство буквально все, до последней мелочи.

– Саша, садись на заднее сидение. Ты легче, а то уже рессоры прогнулись до упора, – попросил его.

Усадив друга, уложил ему на колени злосчастный компьютер, который уже явно было некуда девать. И вот, наконец, жену, разместившуюся на переднем сидении, завалил последними коробками с лекарствами. Когда сел за руль, понял, что ничего не вижу ни справа, ни позади машины, а снег с дождем все лепил и лепил непрестанно.

То была жуткая поездка. При любых эволюциях машину сносило так, словно это были деревенские сани на подбитых железом полозьях, неожиданно выехавшие на обледеневшую дорогу. Иногда автомобиль едва не сдувало сильным порывом ветра. На трассе, разумеется, удерживала масса перегруженной машины, но большая парусность груза на “внешней подвеске”, так и норовила опрокинуть наш неустойчивый транспорт.

Но особенно удручало зрелище множества мелких дорожных происшествий. “Нелетная погода” уже давно освободила улицы, а столкнувшиеся еще с вечера машины, скорее всего, дожидались инспекторов ГАИ, работавших в ту ночь в авральном режиме.

Наконец мы доехали до “нашей” стоянки у вокзала. Там уже ждал замерзший Дима, дальний родственник Саши. Освободив из-под грузов утомленных пассажиров, попытались с высоким Димой разгрузить верхний багажник. Покрытый толстой коркой льда, он представлял собой единую смерзшуюся массу.

Мы оставили Диму колоть лед монтировкой, а сами втроем начали операцию последовательного перемещения грузов в вокзальные помещения. Задача упростилась, когда Дима добрался до садовой тележки, которую захватил на всякий случай. Загрузив тележку тяжелыми ящиками, мы втроем с трудом докатили ее до платформы, куда уже подали поезд “Москва-Бишкек”.

Наша тележка вдруг стала объектом пристального внимания “таможенников”, и Дима с полчаса шумно разбирался с ними, пока я циркулировал между Татьяной, охранявшей грузы на платформе и Сашей, уже занявшим место в купе.

Несмотря на то, что купе было полностью выкупленным, там оказались двое пассажиров, которые отказались его покидать, утверждая, что и у них билеты на те же места. Пока Саша выяснял их права на его законные места, я все подносил и подносил коробки, загромождая и без того тесное пространство.

А вскоре “освободили” и Диму, уплатив в кассу таможенников некую сумму за непонятную “перегрузку сверх положенного”. Решили, что проще не спорить, чем дождаться от людей с повязками на рукавах досмотра наших сомнительных лекарств. С прибытием могучего Димы с кучей громоздких ящиков, оккупанты нашего купе, ворча, все же удалились.

Мы распрощались с Сашей, и обледеневший поезд “Москва-Бишкек” вскоре скрылся за пеленой чего-то моросящего, увозя моего друга и надежды на успех нашего совместного предприятия.

Облегченно вздохнув, сели в опустевшую машину и налегке поехали домой, уже не опасаясь заносов на виражах и длинного тормозного пути. Улицы Москвы были непривычно свободными от транспорта.

Облегченным выглядел и мой стол, на котором сиротливо стоял факс, и лежала забытая впопыхах, ставшая ненужной коробка дискет.

Глава 9. Российский Общенародный Союз

После отъезда Дудеева, в деятельности фирмы настал очередной перерыв. Средств не было, а искать потребителя плитки не в сезон строительных работ было занятием бессмысленным. А уже через несколько дней я решительно хлопнул дверью кабинета своего начальника и перестал выходить на работу в РКК “Энергия”.

Прошел месяц моего неопределенного состояния, который провел в бесплодных попытках найти достойную работу.

– А где зарплата? – намекнула жена в канун новогодних праздников.

Это заявление вызвало в душе бурю эмоций. Мы привыкли жить от зарплаты до зарплаты, не имея никаких накоплений. Так жили наши родители, так жили все вокруг, так жили и мы. Да и откуда им взяться, тем накоплениям, при мизерных окладах советской поры. А потому все наши значительные покупки были сделаны исключительно в кредит. Телевизор в кредит, пианино для дочери в кредит, мебель в кредит и даже наш автомобиль “Москвич” – и тот в кредит. Если денег не хватало, можно было занять до получки у друзей, у коллег по работе и даже у соседей. Главное – вовремя отдать, тогда и в следующий раз не будет проблем взять в долг.

И вот впервые в жизни почувствовал себя неуверенно, потому что пресловутой получки ждать было неоткуда. А кто даст в долг безработному? Да и как возьмешь, если нечем отдавать? К тому же, мы все уже давно жили совсем в ином обществе, где никому нет дела, работаю где-то или нет, на какие средства живу и живу ли вообще. Социально направленное прежде общество стремительно стратифицировалось. Передо мной же реально замаячило нищенство.

Конечно же, у меня есть семья, в которой до сих пор какие-то средства к существованию получали все: мы с женой свои получки, дочь институтскую стипендию, теща пенсию. Лишь кот не получал ничего, хотя и питался с общего стола, и питался в общем-то неплохо. Рыба у него не переводилась. Но моя получка составляла половину денежного довольствия семьи. И вот теперь этой половины нет, а впереди праздники. А деньги в семье, судя по всему, заканчиваются, и случится это, скорее всего, как раз накануне. В общем, невеселой предстояла нам встреча Нового девяносто четвертого года.

– Зарплаты больше не будет, – мрачно ответил жене.

– А может, ты покаешься перед начальством и выйдешь на работу? – неуверенно спросила она.

– В чем покаюсь? В том, что мой сектор все это время полноценно работал, а у Мазо и Шинкина не знали, чем заняться, и у них разбежались люди? Можно, конечно, согласиться с Николаевым и ликвидировать мой сектор, отдать этим бездарям своих специалистов и даже самому пойти к ним в услужение. Куда же еще? Именно это мне и предложили. Нет уж. Лучше буду с Дудеевым на рынке торговать.

– Ему-то есть, чем торговать, а у тебя ни копейки от той торговли. Что ты за это время заработал? Скажи, – разбушевалась вдруг Татьяна.

– У нас период накопления капитала. Все наши средства в обороте, и половина из них по закону моя, – возмутился я.

– Вот и возьми свою половину, – предложила жена.

– Думай, что говоришь. Та половина быстро кончится. Не заметишь. Вот только, что потом делать? Другой такой шанс вряд ли представится, – ответил ей.

Новый год все-таки встретили, как обычно. Татьяна сберегла какие-то деньги на черный день. А через неделю меня вызвали в отдел кадров и рассчитали по 31 декабря включительно. Получил и двухмесячное выходное пособие. Словом, домой принес кучу денег.

– Держи, – отдал их жене, – Постарайся растянуть хотя бы до весны. Больше денег не предвидится, – сказал ей и как накаркал.

Несмотря на финансовые проблемы, сходил на нашу традиционную январскую встречу выпускников училища.

– Ну, чем занимаешься? Что у вас планируют вместо “Бурана”? – поинтересовался Саша Бондарь, с которым не виделся со времен сахарной лихорадки.

– Не в курсе. Я там больше не работаю, – ответил ему.

– А где же? – удивленно спросил он.

– В своей фирме.

– Да ты что? И чем же она занимается?

– Поставками товаров в Киргизию и обратно, – пошутил я.

– А обратно зачем? – рассмеялся Саша, – И что же вы поставляете, если не секрет?

– Все.

– Слушай, Толя, а к вам можно присоединиться? – подключился к нашему разговору Володя Комаров, – А то вот на пенсию выставили, а чем заняться, не знаю. Вон ребята куриными окорочками торгуют. Попросился к ним, не берут.

– Не возражаю, Володя. Только вот зарплаты пока нет, и не знаю, когда будет, – ответил ему.

– Будет же когда-нибудь. А пока поживу на пенсию, – обрадовался Комаров.

– Договорились. Будешь заместителем директора, – мгновенно установил его статус.

– Ничего себе, – удивился Валера Крашенинников, – А мне местечко не найдется?

– Развернусь, всем найдется, – оптимистично заявил ему.

– Вот это по-нашему, Толя, – обрадовался Валера, – А то вот, что удивляет. Кого из наших не спрошу, все устроились охранниками. На службе с пистолетиками бегали, и теперь кого-то охраняют. Неужели, думаю, у нас, инженеров, на большее ума не хватает? А ты, Толя, молодец. Свое дело организовал.

– Подумаешь, – перебил его Бондарь, – Мы еще раньше с Демой и с Виталькой организовали. Вот только до сих пор не знаем, чем заняться. Толика пригласили, так он не захотел с нами работать. Свою фирму сделал, – пожаловался он. Я промолчал. Не хотелось на нашей встрече рассказывать кому-либо, из-за чего мы тогда разошлись с бывшим другом.

– А у вас, кто директор? – спросил его Крашенинников.

– Предлагали Толику, а он не захотел, – выкрутился Бондарь, – Хочешь, тебя изберем. Занимайся, раз мы с Виталькой не можем.

– А я, Саша, как и вы, не знаю, что делать, – сказал Валера, – Разве что Толя поможет? – посмотрел он на меня.

– Помогу, – ответил ему, хотя еще и сам не знал, чем.

В начале февраля пришел факс от Дудеева:

“Толечка, лекарства потихоньку расходятся, но не так быстро, как думали. Как дела с плиткой? Поторопись. Нам предлагают стать учредителями совместного предприятия „Гранит“. Это карьер каиндинского гранита. Скоро в Москву приедет Табалдыев. Он тебе все расскажет”.

Вскоре позвонили от Табалдыева. Мы встретились с ним и его помощниками в вестибюле Института космических исследований. Он рассказал о планах создания СП “Гранит”, где нашей российской фирме предложили долю в тридцать пять процентов. Остальное распределялось между фирмой “Караван”, основанной на базе останков Киргизского филиала ИКИ, и, собственно, самим приватизированным карьером.

– Нас поддерживают большие люди Кыргызстана, – таинственным голосом начал Табалдыев, – В учредителях “Каравана” ученые нашего института и даже известный писатель. Планы большие, а по части гранита и другого камня очень хотели бы сотрудничать с Россией. Так что ваша с Дудеевым фирма оказалась очень кстати. Тем более, вы уже продавали наш гранит в Россию. Думаю, это наш первый карьер, но не последний.

На следующий день привез Табалдыеву комплект документов фирмы “ДуСтар”, подписал учредительные документы СП “Гранит” и выписал генеральную доверенность Дудееву. Так у нас появилось дочернее предприятие.

Недели через две узнал, что часть вырученных от продажи лекарств денег пошла в уставный капитал СП “Гранит”, а на оставшиеся закуплены блоки для отправки в саратовскую область. Генеральным директором СП “Гранит” избрали Зеленина, известного специалиста по добыче и переработке камня.

Примерно в это же время мы, наконец, смогли собраться на квартире Комарова. Кроме нас с Комаровым были Бондарь с Крашенинниковым. Там я впервые увидел документы фирмы, которую когда-то чуть, было, не возглавил. Согласившись помочь неопытным однокашникам, я, тем не менее, постарался максимально отмежеваться от дел той фирмы. Все завершилось шикарным обедом, организованным хлебосольным хозяином.

А через неделю Комаров заехал за мной, и мы отправились в Болшево, чтобы подготовить перерегистрацию фирмы Бондаря. Сашу мы с собой не пригласили, но предупредили, что заедем. Провоевав полдня, мы выполнили наш план.

– Толечка, давай заедем к Сашке. Жрать охота, – взмолился Володя, не успевший позавтракать.

– Поехали ко мне. Это хоть напрямую, а к нему надо крюк делать, – предложил ему.

– Нет. Я уже не доеду. Да и посмотрю, как он живет, – настоял Комаров.

– А мне вас угощать нечем, – обрадовал нас Бондарь, – Я еще в магазин не ходил.

– Ну, ты даешь. Мы же договорились. Ты же знал, что мы приедем и будем работать как каторжные. Мы с Толей все сделали, а ты еще в магазин не ходил, – возмутился Володя, – Хоть чаем напои, – попросил он.

– У меня чай без сахара, – сообщил минут через пять Саша, – Да и заварки нет, – удивил еще больше.

– Может, и кипятка нет? – рассмеялся Комаров.

– Кипяток есть. А может, еще найду старое сливовое варенье, – обрадовал нас хозяин.

– Ладно, тащи варенье, – согласился Комаров. Увидев пустую литровую банку, на дне и стенках которой присохли остатки чего-то невнятного, я от “чая” отказался.

– Плюшкин, – рассмеялся Комаров, когда оказались на улице, – Еле банку ему кипятком отполоскал. Теперь может смело сдавать, – веселился он.

Через полчаса мы уже сидели за нашим столом. Татьяна накормила нас замечательным обедом. На столе даже появилась четвертинка. Увы, Володя был на колесах.

– Слушай, Толечка, давай сразу сделаем нотариальные копии документов, – предложил он, – Где у вас поблизости нотариальная контора?

– Есть одна, но там можно простоять полдня в очереди, – ответил ему.

– Тогда давай съездим в центр. Там есть хороший нотариус, а очередей практически не бывает. А заодно тебя кое с кем познакомлю.

Вскоре мы оказались в Комсомольском переулке в районе улицы Маросейки.

– Гусев Георгий Георгиевич, – представился энергичный пожилой мужчина, который явно был главным в странной комнате на четвертом этаже, куда привел Володя после нотариуса, размещавшегося в этом же здании.

Я огляделся. Обычное служебное помещение заурядного советского учреждения. Но прямо над входом висело странное знамя с таинственной надписью “Р.О.С.”

– Это наше партийное знамя, – пояснил Гусев, – Мы с ним ходим на демонстрации, с ним защищали Белый Дом. Врагу не сдали. Володя вот вынес его оттуда буквально перед штурмом. А мы уже выходили с Бабуриным налегке.

– А что означает ваша таинственная аббревиатура? – спросил Гусева.

– Российский Общенародный Союз, – расшифровал он.

“Ну и ну. Не хватало еще политикой заняться. Назанимался. Хватит”, – решил я.

– Напрасно ты, Анатолий, скептически относишься к политике, – вдруг сказал Гусев, словно прочел мои мысли, – Без политики ты не сделаешь свой бизнес. Тебе просто ничего не дадут сделать. Нужна твердая опора, – начал он свою агитацию, из чего заключил, что Володя рассказал ему все, что знал, обо мне.

– Крыша? – усмехнулся я.

– В какой-то степени, пока мы не у власти. А станем властью, появятся и не те еще возможности, – продолжил убеждать меня политик.

“Банда сумасшедших”, – мелькнула мысль, – “Коммунистические реваншисты”, – мгновенно определил их политические взгляды.

– Я-то, чем могу быть вам полезен? – на всякий случай спросил его.

– А как же. Мы помогаем бизнесу, бизнес помогает нам, – оперативно отреагировал “вожак”.

– Как промышленник Морозов? – в шутку спросил его.

– Как курочка Ряба, – рассмеялся он, – Вы еще снесите ваше золотое яичко. А там поговорим. Ладно, давайте за знакомство, – привычно достал он из сейфа бутылку коньяка и лимончик.

Глава 10. Паоло Прелец

В марте месяце начал обход строек, где, мне казалось, могла бы потребоваться мраморная плитка. Уже после первых разговоров со строительным начальством понял, что иду по ложному пути. Строители не решали этих вопросов. Зато от них получил несколько адресов организаций, где наш мрамор мог бы кого-то заинтересовать.

Первый же поход по такому адресу обнадежил.

– Какой красивый камень, – восторженно посмотрел на мой образец один из специалистов, – Действительно из Киргизии? – недоверчиво переспросил он.

– Оттуда, – подтвердил я.

– А кто изготовитель плитки?

– Местное предприятие, – ответил ему.

– Очень определенно, – рассмеялся специалист, – Вы, я так понимаю, посредник.

– Не совсем.

– А как иначе? – еще больше развеселился он.

– Наша организация учредитель российско-киргизского предприятия “Гранит”. А это продукция одного из наших карьеров, – выдал ему некую полуправду.

– Значит, ваш “Гранит” занимается мрамором? – улыбнулся веселый специалист. Я промолчал, – Что ж, камень интересный. Но, по этому кусочку мы ничего предпринимать не будем. Привезите полноразмерную плитку. Образец продукции. Тогда поговорим серьезно. А так, камень действительно замечательный, – повторил он, с явной неохотой возвращая мой кусочек.

В тот же вечер связался с Дудеевым. От него узнал, что в Саратове история с нашими блоками повторилась один в один. За блоки отказались платить, поскольку все они, якобы, с трещинами. Саша собрался туда выехать лично, чтобы разобраться с мошенниками на месте. И еще попросил установить контакты с производителями горнодобывающего оборудования, поскольку оснащение каиндинского карьера изношено до предела.

Поиски производителей горнодобывающего оборудования привели в небольшую комнату в обычном жилом доме, которую трудно назвать офисом.

– Никулишин скоро будет. Подождите в коридоре, – предложила какая-то девушка, очевидно, секретарь.

В тесном коридорчике, где с трудом разместились три стула, уже сидел посетитель, как оказалось, тоже в ожидании необязательного Никулишина.

– Анатолий Степанович, – представился незнакомец, – К Никулишину? – с улыбкой спросил он.

– К нему, – ответил после рукопожатия в честь нашего знакомства.

С опозданием на полчаса появился молодой человек, который и оказался долгожданным Никулишиным.

– Заходите, господа, – пригласил он, – Стулья берите с собой.

“Хороши господа с приставными стульями”, – мелькнула развеселившая меня мысль.

Мы пристроились у столика хозяина кабинета, сплошь заваленного бумагами. А может и не хозяина вовсе, поскольку за подобными столиками расположились еще двое, судя по их независимому виду, таких же “хозяев”, и уже знакомая секретарша, выставившая меня за дверь. Небрежно раздвинув бумаги в стороны, Никулишин освободил центр стола, на который Анатолий Степанович тут же выложил свои документы.

Полистав какие-то схемки, Никулишин сложил их стопочкой и положил на самый верх своих бумажных нагромождений:

– Ваши документы, господа, я перешлю в Италию. Они вам подберут оборудование. Как только будет ответ, дам вам знать. Как видите, я вас не задержал, – оправдал он, таким образом, свое опоздание.

– Господин Никулишин, мы с Анатолием Степановичем из разных организаций, – уточнил я, – Так что наш разговор еще впереди.

– Да-а-а? – удивился он, – Извините, Анатолий Афанасьевич. А где тогда ваши документы на карьер?

– Что за документы?

– Вот, – вытащил он стопочку Анатолия Степановича, из которой вдруг посыпались какие-то рекламные проспекты с яркой надписью “Breton”, – А это еще что такое? – с удивлением поднял он их с пола.

– Да это с выставки. Случайно попали, – засуетился, покраснев, Анатолий Степанович, – Я тут попробовал сам подобрать обрабатывающее оборудование, – пояснил он.

– Ну и что вы тут подобрали? – с интересом раскрыл проспекты Никулишин, – Типичная мастерская. Это вам не подойдет, господа, при таком-то карьере, – убежденно заметил он, – Приезжайте с Анатолием Афанасьевичем на выставку “ИнтерКамень”. Скоро будет в Сокольниках. Мы вам сразу все и подберем. Прямо на выставке. А вы, Анатолий Афанасьевич, обязательно привезите с собой вот такие схемки, – показал он мне, судя по всему, разрезы карьера.

– Вам, в какую сторону? – спросил Анатолий Степанович, когда мы, наконец, оказались на улице.

– На Ярославку, – ответил ему.

– Да-а-а? – обрадовался он, – По пути, значит. А я в Болшево живу. Вот вышел на пенсию. Помогаю брату сделать карьер на Украине, а при нем мастерскую. А то, видите ли, “вам это не подойдет, господа”. Нам все подойдет. Мы с братом господа от сохи. Я, правда, в армию сбежал. До подполковника дослужился. А брат всю жизнь в деревне. Что у него за жизнь. Особенно сейчас. Был я у него в отпуске. Полный развал сельского хозяйства. Вот и нашли мы с ним заброшенный карьер. Затопленный, правда, еще с войны. Вот только, где денег взять, чтобы все там восстановить? – рассказал мне свою историю Анатолий Степанович.

Пока ехали в автобусе, полистал его проспекты, возвращенные Никулишиным. С удивлением вглядывался в чистенькие цеха с красивым оборудованием, лихо режущим и полирующим камень. Небо и земля, в сравнении с тем, что видел на Московском камнеобрабатывающем заводе. На всякий случай списал реквизиты производителя понравившегося оборудования.

На выставку в Сокольниках мы попали с Комаровым. А за неделю до того встретили поезд из Бишкека, в котором мне привезли “образец” мраморной плитки. Прямо с вокзала мы с Володей направились к специалисту по камню.

– Ну, наконец, – обрадовался тот, взяв в руки нашу плитку. Он повертел ее, рассматривая со всех сторон. Затем достал из кармана ключ и зачем-то поцарапал им обратную сторону плитки. А потом принялся за измерения. Судя по всему, настроение его с каждым промером становилось все хуже и хуже.

– Ну, как? – не выдержал Комаров, внимательно следивший за манипуляциями специалиста.

– Плохо, – огорченно махнул он рукой, – Такой камень и такое изготовление. И это образец. Чего тогда ждать от серийной продукции.

– Это серийная продукция, – успокоил его, – Взята из первого попавшегося ящика.

– Хоть что-то положительное, – продолжил сокрушаться специалист, – Сколько вы за него хотите? – вдруг спросил он. Я не был готов к обсуждению цены и молчал, – Ну, что же вы молчите? – напряженно ждал он ответа.

– Пятьдесят, – назвал я, наконец, первую попавшуюся цифру.

– Нет, ребята. Больше сорока пяти не дадим. Да и то только из-за камня. Разница диагоналей больше нормы. Плитка на плоскости пляшет. Полировка вообще жуть. Как плохая хозяйка грязной тряпкой прошлась. Нам придется всю вашу продукцию дорабатывать по месту. Нет. Больше сорока пяти не дадим. Согласны? – спросил он. Я кивнул, – Отлично. Значит, за тысячу квадратов сорок пять тысяч долларов. Правильно?

Я лишь ошалело кивнул головой, поскольку полагал, что предложил цену в рублях за одну плитку, и теперь мучительно прикидывал, сколько плиток приходится на квадратный метр поверхности. Названные специалистом сорок пять тысяч долларов не укладывались в голове. А на меня с удивлением смотрел обалдевший от неслыханной суммы Комаров.

– Саша, во сколько нам обойдется квадрат мраморной плитки? – спросил вечером по телефону Дудеева.

– По семь долларов, – ответил он, – Но, это без доставки. А с доставкой уложиться бы в десятку. Так что проси двадцать долларов за квадрат. Меньше пятнадцати не соглашайся, – проинструктировал он.

– Саша, а по сорок пять продавать?

– Да ты что? – удивился партнер, – Это же, как импортный камень.

– А он у нас и есть импортный. Только вот качество не в дугу, – и рассказал Саше о претензиях специалиста.

– Вот если бы мы его сами делали. А так хвалиться нечем. Продавай, пока предлагают, а то передумают, – с радостным смехом согласился он.

Никулишина нашли сразу. Гигантские планшеты итальянской фирмы “Benetti”, отображавшие процесс добычи каменных блоков, были заметны издалека. Именно оттуда доносился и знакомый голос самого Никулишина, шумно пояснявшего что-то небольшой группке посетителей выставки.

Едва освободившись, представитель фирмы сходу переключился на меня.

– Проходите, располагайтесь, господин Зарецкий, – пригласил он нас с Комаровым за свой столик, – Принесли документы на карьер?

– Нет.

– А почему? – разочарованно спросил Никулишин.

– Из Киргизии ответили, что наш камень есть в общесоюзном каталоге, а карьер все давным-давно знают, как облупленный. Представители “Benetti” и “Pellegrini” уже не раз облазили все его закоулки.

– Ну, хорошо. Я там, к сожалению, не был. Давайте подождем господина Чихава. Может, он там был.

– А кто такой господин Чихава?

– Зять господина Бенетти.

– Надо же. Зять. Только фамилия у этого зятя подозрительно грузинская, – заметил Комаров.

– А он и есть грузин.

– Что грузин, так это наверняка, а вот насколько зять, и зять ли вообще? – усомнился я.

– Говорит, зять. А там, кто его знает.

– А живет он где? В Грузии или в Италии?

– Говорит, в Италии. Ну, да нам какая разница, если он официальный представитель фирмы, – успокоил Никулишин.

А через полчаса мы уже бодро беседовали с господином Чихава. Как ни странно, специалистом он оказался знающим, и очень скоро подобрал подходящий комплект горнодобывающего оборудования. Однако, когда он подсчитал и объявил его ориентировочную стоимость, мне стало плохо. Похоже, Саша сгоряча выбрал эту фирму. Такие суммы “Граниту” не потянуть.

Я не стал разочаровывать господина Чихава. Пусть считает нас состоятельными клиентами. Сообщив ему, что перешлю все материалы в Киргизию, из чистого любопытства переключился на камнеобрабатывающее оборудование фирмы “BRA”, которую, как оказалось, тоже представлял многостаночник Чихава.

– А господину Бра он случайно не зять? – потихоньку спросил Никулишина, когда Чихава куда-то вышел. От внезапного приступа смеха бедняга Никулишин чуть не упал со стула.

– “BRA” это не фамилия, а сокращенное название фирмы, – пояснил он, придя в себя, – А там кто его знает, может и зять, – добавил он и снова рассмеялся.

Отсмеявшись и приняв деловой вид, ушел, наконец, в подсобное помещение за господином Чихава.

За час “зять” профессионально подобрал оборудование для производства мраморной и гранитной плитки. Кроме перечня оборудования с указанием стоимости каждого станка и обоих комплектов в целом, Чихава выдал нам с Комаровым по пачке красочно оформленных фирменных буклетов. Получили мы и традиционные выставочные сувениры: блокноты и шариковые ручки с эмблемами представляемых им фирм.

– А это ваш журнал, – преподнес он дополнительно еще и по экземпляру журнала “Империя камня”, – Здесь есть статьи о нашем оборудовании. Почитайте на досуге.

В общем, та встреча на выставке стала для меня переломной. И хотя с господином Чихава наши пути больше так и не пересеклись, именно он невольно оказался человеком, с легкой руки которого я по-иному взглянул на древнейшую отрасль человеческой деятельности, до тех пор занимавшую меня постольку-поскольку.

Побродив с полчаса, ничего интересного больше не обнаружили. Та выставка была еще довольно скромной в сравнении с подобными грандиозными экспозициями последующих лет.

– Занятное производство, – высказал свое мнение Комаров, когда мы покинули выставочный павильон.

– На картинках, – ответил ему, – А в натуре шумное и грязное.

– Может, это только наше такое, – предположил Володя.

– Вряд ли, – не согласился с ним, хотя рассказ господина Чихава о машиностроительных точностях обработки камня, честно говоря, поразил.

“Как знать, может, действительно их станки работают иначе”, – подумал, вспомнив прецизионные алмазные пилы одного из станков.

– Толечка, нам весь комплект не нужен. Только перфораторы и строчники. Да и то я не думал, что они такие дорогие, – ответил Дудеев на мое сообщение по итогам выставки.

На этом все разговоры о переоснащении карьера надолго прекратились. Я сложил материалы фирмы “Benetti” в папку и поставил ее на нижнюю полку книжного шкафа, в самый дальний угол.

И лишь материалы фирмы “BRA” по-прежнему лежали на моем рабочем столе. И не просто лежали. Казалось, они гипнотизировали, завораживая не меньше, чем когда-то научно-техническая литература по интересующим меня вопросам ракетной техники.

Просматривая буклеты, совсем забыл о презентованном журнале. Но, как-то раз обнаружил его и раскрыл. С первой страницы на меня улыбаясь смотрел Юрий Иванович Сычев, как оказалось, еще и главный редактор журнала. Прочел и его передовицу, размещенную тут же, под портретом. Она ошеломила. Из нее узнал, что камнеобработка – единственная отрасль страны, которая стремительно развивается в условиях общего спада производства. Что ж, это было заметно и без его слов.

Всякий раз, попадая в административное здание камнеобрабатывающего завода, видел гигантские очереди потенциальных покупателей его продукции. Да и изредка попадая в центр Москвы, всякий раз замечал, как менялся облик облицовываемых камнем зданий города, новых и старых. “Пожалуй, Юрий Иванович нисколько не преувеличивает”, – подумал тогда.

В том же журнале неожиданно встретил рекламу фирмы “Breton”. Ее станки меня поразили. Они были заметно совершенней, чем у “BRA”. И я вспомнил слова господина Чихава: “Качество продукции зависит от трех факторов – от качества самого камня, от способов его добычи и переработки”.

Что ж, даже плохо обработанная, наша мраморная плитка сразу заинтересовала покупателя, причем, только из-за камня. Значит, первое условие в принципе выполнимо. Теперь хотя бы ясно, что наше СП “Гранит” должно со временем приобрести тот карьер и наладить там качественную добычу блоков – выполнить второе условие.

И тогда останется решающий третий фактор. А это значит, что следует забыть о контактах с “BRA” и срочно запросить каталог и цены самого современного оборудования фирмы “Breton” – мирового лидера в этой области.

Я даже не представлял, зачем это мне сейчас, когда на нашем счете лишь смешной уставный капитал, но все же сформулировал запрос на английском языке и отправил его факсом. “Дело сделано”, – облегченно вздохнул и принялся за расчеты.

Их результаты потрясли. Даже в первом приближении было очевидным, что камнеобработка – высокорентабельное производство. Уже в первый год работы, предприятие легко окупит все затраты на его создание, а начиная со второго года сможет ежегодно строить по такому же заводу, причем, исключительно за счет собственных средств. Типичная саморазвивающаяся система, в которой самым эффективным звеном оказалось производство мраморной плитки. Именно с него следовало и начать. Казалось, вот она – золотая жила.

Но в том же журнале прочел, что в России всего четыре промышленно значимых мраморных карьера: два на Урале, один на Алтае и один в Саянах. Значит, карьер в Киргизии может стать пятым. Но, это пока не наш карьер. Да и производительности его явно не хватит, даже для обеспечения скромного производства.

И снова выручил журнал. Неожиданно увидел коротенькое сообщение, в котором акционерное общество “Алтаймрамор” объявляло о поиске партнеров. Был там и телефонный номер, по которому можно связаться с его представителем в Москве.

– Воронков Владимир Яковлевич, – представился тот, когда все-таки решился позвонить по указанному в объявлении номеру, – Да, действительно ищем. Подъезжайте, поговорим, – предложил он и сообщил адрес своего представительства у Белорусского вокзала.

На ту встречу мы поехали с Комаровым.

– Толя, зачем я тебе там нужен? – спросил Володя, когда предложил ему съездить со мной к потенциальным партнерам, – Какой от меня толк? Я же ничего не знаю.

– Будешь слушать и запоминать. Дипломаты на любую встречу ходят исключительно парами. Так легче восстановить детали переговоров, – поучал своего заместителя, – Главное, делай умный вид и побольше молчи. Подключайся к разговору лишь, когда твердо знаешь предмет.

Воронков принял нас в пустом кабинете, где кроме четырех столов и двух стульев ничего не было. На одном из столов лежали три небольшие плиточки мрамора невнятного серого цвета. “Не густо”, – подумал я.

– Алтайский? – деловито спросил Володя, взяв одну из плиточек. Воронков молча кивнул, – А где ваши образцы продукции? По такой плиточке нельзя оценить ее качество, – отметил он и, достав из кармана ключ, начал бодро царапать обратную сторону плитки, совсем как признанный специалист по камню.

– Ну, как? – спросил Воронков, с интересом следивший за манипуляциями Комарова.

– Нормально, – выдал свое заключение “специалист”, – А где все-таки ваши образцы продукции? – повторил он свой вопрос.

– Наша продукция блоки. Их сюда не затащишь. А так, хотим сделать завод в Бийске, но пока не тянем. Вот ищем партнеров, – пояснил Воронков отсутствие у него полноразмерной плитки.

Даже не включаясь в разговор, интуитивно понял, что партнерства с “Алтаймрамором” не получится. От нас ждали денег, а не совместной работы. Да и мрамор, который нам показали, по декоративным качествам существенно уступал Киргизскому. Тем не менее, мы обменялись адресами и выразили обоюдное желание объединить усилия.

Воронкову, похоже, понравился наш “специалист по камню” Комаров, а Володе просто польстило это признание. Они расстались друзьями. Я же сохранил нейтралитет, поскольку не увидел реальной базы для сотрудничества.

А вечером позвонил некто Паоло Прелец, представитель фирмы “Breton”, и предложил встретиться в его номере в гостинице “Рэдиссон Славянская”.

Ровно в назначенный час я был у двери в номер Паоло. Едва постучал, дверь открылась, и оттуда вышел Анатолий Степанович с незнакомцем нашего возраста.

– Анатолий Афанасьевич, – радостно бросился он ко мне, – Надо же. Ходим по одним и тем же тропам. И вы, я так понял, к Паоло?

– Так точно, – ответил подполковнику-пенсионеру, не стремясь продолжать разговор накануне важной для меня встречи.

– Паоло Прелец, – представился меж тем незнакомец, – Прошу ко мне, Анатолий. Извините, у меня мало времени, – открыл он дверь, предлагая мне пройти первым.

– Увидимся, – махнул я Анатолию Степановичу и прошел в номер.

Обменявшись визитками, приступили к разговору. Уже через пять минут почувствовал, что господин Прелец вряд ли понимает меня до конца.

И не потому, что мешал языковой барьер – Паоло неплохо говорил по-русски – а потому, что, мне показалось, он плохо знал предмет переговоров. Меня это удивило и огорчило одновременно. Ведь так хотелось поговорить со специалистом фирмы, о которой уже сложилось соответствующее представление.

Кончилось тем, что я набросал на листочке эскиз размещения оборудования, о котором мы месяц назад говорили с господином Чихава. Паоло меж тем смотрел на мои рисунки с большим интересом и лишь уточнял некоторые позиции, пытаясь, очевидно, понять, для чего они.

– Можно, я оставлю себе эти рисунки? – неожиданно попросил он, – Извините, Анатолий, через пять минут придет следующий клиент, и мы не сможем больше говорить. Я передам их специалистам “Breton”, они посмотрят и пришлют вам все материалы, которые вы просите.

Мне ничего не оставалось, кроме как удовлетворить его просьбу и согласиться с предложением, хотя и был крайне разочарован. Похоже, Паоло это заметил:

– Вы извините, Анатолий. Я только недавно поступил на “Breton”. А до этого много лет работал в обувной промышленности. Продавал обувь в разные страны, включая Советский Союз. Так что пока эта техника для меня новая. Но, я все передам. А сейчас жду очень важную персону, – намекнул “молодой специалист”.

Едва подошли к двери, раздался стук и в дверь тут же стремительно вошел Сычев. Похоже, Юрий Иванович уже был знаком с Паоло, поскольку они встретились по-приятельски.

– Знакомые все лица, – протянул мне руку Сычев, – Ну, как, до сих пор сотрудничаете с Ткачом?

– Да разве с ним можно сотрудничать, Юрий Иванович! – возмутился я, вспомнив свои мытарства в Долгопрудном.

– Это точно, – подтвердил Юрий Иванович, – Он сам не знает, чего хочет. Говорил ему, что завод безнадежен. Надо его воссоздать заново. Выбросить весь хлам и оснастить новым оборудованием. Но его, похоже, не убедить. А вы что задумали? Судя по тому, что вы здесь, вы на верном пути, – высказался он.

Пока говорили, Паоло лишь переводил взгляд с Сычева на меня и обратно и молчал, не зная, очевидно, как поступить.

– А ты что, уже уходишь? – неожиданно спросил Юрий Иванович.

– Да Паоло намекнул, что ждет важного гостя, – ответил ему.

– Важный гость это я? – спросил Сычев Паоло. Тот кивнул, – Тогда пусть Зарецкий останется. Он нам не помешает. К тому же хотел бы узнать, что ему надо от “Breton”. Ты же не скажешь, Паоло? – рассмеялся он.

– Разумеется, – ответил Паоло, – Это секрет клиента, а не наш. А мы умеем хранить чужие секреты.

Кончилось тем, что Паоло достал мои рисунки, и мы сообща разобрали их по косточкам.

– Замечательный у вас получится завод, – одобрил Сычев, – А говорил, что ничего не знаешь, – похвалил он “молодого специалиста”.

– Да это не я, – признался Паоло, – Анатолий сам все нарисовал.

– Да-а-а? – с удивлением посмотрел на меня Юрий Иванович, – Ай да Анатолий. Что ж, значит, дело будет. А я думал, ты спец по продажам сырья. А ты, оказывается, и это умеешь. Ладно, рад буду помочь. Если что надо, обращайся прямо ко мне, – предложил он.

– Спасибо, Юрий Иванович, – только и оставалось сказать в ответ.

– Слушай, тут тебе какой-то иностранец звонил. Я записала. Говорит, ты утащил его очки. Я сказала, что тебя нет дома. Сказал, перезвонит, – встретила неожиданной новостью жена, – Ты действительно их утащил? Зачем они тебе?

– Да не брал я никаких очков. Перезвонит, отвечу, – успокоил расстроенную жену.

– Такой вежливый. И по-русски хорошо говорит. Жаль, если он очки не найдет. Похоже, они ему очень нужны, – продолжила сокрушаться Татьяна.

А вскоре раздался долгожданный телефонный звонок:

– Это снова Паоло Прелец. Анатолий, я нашел свои очки, – радостно сообщил он.

– Где, интересно? – спросил его, тщетно надеясь, что на лбу.

– В ванной, – обрушил надежду Паоло, – Прошу прощения за беспокойство, Анатолий. Привет вашей жене. До свидания, – попрощался он.

– Тебе привет от Паоло. Нашел он свои очки, – обрадовал жену.

– Слава богу, – искренне обрадовалась она.

Глава 11. Лариса и Серджо

Неожиданно на счет компании “ДуСтар” поступила гигантская сумма – платеж за вагон мраморной плитки. Приятное, в общем-то, событие, тем не менее, воспринял как катастрофу, поскольку случилось это в последние дни отчетного периода.

Бухгалтерские отчеты давно готовил и сдавал в налоговую инспекцию лично. Проблем не было, пока суммы были незначительными. Теперь же, если не принять срочных мер, придется уплатить немыслимые налоги.

– Санька, что будем делать? – немедленно связался по телефону с Дудеевым.

– Срочно перечисли деньги производителю плитки, – тут же посоветовал он.

– Это само собой, – ответил ему, – Но, все равно будет большой НДС и налог на прибыль.

– Не показывай прибыль. Покажи убытки, – посоветовал Саша.

– Каким это образом? Для этого надо завысить наши расходы, причем, значительно.

– Завышай, – согласился Саша.

И я стал завышать. Для начала впервые начислил зарплату себе, дочери и Комарову. Оказалось, тут же возникли налоги, начисляемые на фонд оплаты труда. Причем, их оказалось неожиданно много. Кошмар. Затем оплатил Сашиной фирме мнимые посреднические услуги. И, наконец, к радости дочери, срочно приобрел новый компьютер. На большее в тот ограниченный срок у меня просто не хватило фантазии. В результате полученными доходами впервые пришлось поделиться с государством.

Как же обрадовалась жена, когда мы с дочерью вручили ей наш скромный заработок. Ведь те деньги, которые мне выплатили по увольнении из РКК “Энергия” уже давным-давно кончились. Еще больше удивил, когда сообщил, что отныне мы со Светланкой будем получать зарплату в нашей фирме.

Оплатив все, обнаружил, что денег осталось лишь на двухмесячное содержание нашего скромного аппарата управления. Где уж тут думать о дорогостоящем оборудовании. Это сколько же надо продать плитки, чтобы накопить даже ту сумму, которую озвучил господин Чихава. Что же говорить об оборудовании “Breton”, которое наверняка намного дороже.

И тут впервые возникла мысль о банковском кредите. Собравшись с духом, отправился в разведку. Ведь в ту пору банковская деятельность была для меня тайной за семью печатями. Все банкиры казались удивительными людьми, едва ли не финансовыми гениями. Мне и в голову не могло прийти, что вся их деятельность укладывается в арифметические действия, а большинство банковских служащих понятия не имеет о финансах.

Меня принял начальник кредитного отдела нашего банка.

– Где ваш бизнес-план? – сходу обескуражил он.

– А это еще что такое? – удивленно спросил его.

– Ну, вот. А еще за кредитом пришли, – тут же не вполне вежливо посетовал он.

– Я ваш клиент, между прочим. Дайте образец, сделаю, как надо, – огрызнулся я.

– Нет у нас образцов. Мы еще никому кредитов не давали, – удивил начальник кредитного отдела.

– Интересно, почему?

– Все, как вы, приходят неподготовленными. Даже расчетов нет, а не только бизнес-планов.

– Вот мои расчеты, – протянул ему листок с расчетами. Молодой человек с интересом глянул на цифры.

– Не пойдет, – сказал он, отодвигая листок, – На производство мы вообще кредитов не даем. Тем более, вам деньги нужны больше, чем на год.

– А вы, интересно, на какой срок даете?

– Максимум на три месяца. Да и наш процент вас вряд ли устроит, – задумчиво сообщил кредитный начальник.

– А вдруг устроит. Вы же видели, насколько эффективным будет наше производство.

– Это на бумаге. А в жизни так не бывает, – заявил банковский скептик.

– Еще как бывает, – возразил ему, – Мы в этом убедились, занимаясь продажами чужой продукции. Нам удалось ее продать вчетверо дороже, чем заплатили производителю.

– Повезло, – согласился скептик, – А может и не повезти. Вы же не знаете рынок.

– В общих чертах знаю, – возразил ему.

– А тогда, почему не делаете бизнес-план?

– Просто не знаю, что это такое. А где можно достать образец?

– Не знаю. Поищите в других банках, или в библиотеке, – посоветовал он, – Но мы вам все равно денег не дадим. Я уже объяснил, почему. Да и наш процент вас не устроит.

– Что за таинственный процент такой, что заведомо не устроит?

– Двести двадцать процентов годовых, – озвучил он, наконец, действительно жуткую цифру.

– Да вы в своем уме? – не сдержался я.

– А что вы хотите. В стране жуткая инфляция. Должны мы как-то снизить наши риски, – пояснил специалист.

– Спасибо. До свидания, – тут же окончил беспредметный разговор.

“Надо же. За оборудование, стоимостью в миллион, придется заплатить три миллиона двести тысяч. Ну и банк. Похоже, мошенники”, – подумал тогда, навсегда покидая негостеприимный кабинет кредитного начальника.

– Ну, Санька, мы с тобой и попали, – позвонил вечером Дудееву, – “Русский кредитный банк” за год своей деятельности не выдал ни одного кредита. А если и сможет, то максимум на три месяца, да еще под двести двадцать процентов годовых.

– Толечка, ты ничего не перепутал? – переспросил Саша, – Может, под двадцать два процента?

– Если бы. Именно так и сказали. В общем, попробую поискать другой банк. Ты не возражаешь?

– Ищи. Что возражать, тебе с ними работать, – одобрил мои действия партнер.

– По телевизору рекламируют “Кредо-банк”, – сообщил Комаров, когда рассказал ему о переговорах в кредитном отделе.

– Съездим, но для начала надо сделать бизнес-план. Ты не знаешь, что это такое?

– Откуда, Толечка. Скорее всего, что-то вроде ТЭО, которые мы делали для курсовых работ.

По дороге зашел в несколько первых попавшихся банков, поспрашивал об образцах бизнес-планов. Безрезультатно. Как и в нашем банке, все только слышали название этого документа, но никогда не видели.

Проходя мимо задрипанного книжного киоска, вдруг увидел изодранную брошюрку с названием “Бизнес-план”.

– А у вас другого экземпляра нет? – спросил продавца.

– Этот остался случайно, разорвали впопыхах. Растаскали за десять минут. Берите, ценная брошюрка, – порекомендовал продавец.

Книжечка действительно оказалась ценной. Благодаря ей я в короткий срок стал признанным специалистом по бизнес-планам.

Недели три работал, как каторжный, разрабатывая раздел за разделом. А когда мой первый бизнес-план был готов, попросил жену отпечатать на машинке. И через неделю передо мной возник монументальный труд листов на сто пятьдесят – таблиц, графиков и машинописного текста. Я был готов к походу в “Кредо-банк”.

– Что за организация сделала вам бизнес-план? – спросил вице-президент банка, полистав документ.

– Иностранная. Вот только название никак не вспомню, – резко повысил я статус своего документа.

– Оно и видно. Качественная работа. Сколько заплатили, если не секрет?

– Пять тысяч долларов, – не моргнув глазом, мгновенно выдал солидную с моей точки зрения сумму.

– Недорого, – по-своему оценил вице-президент, – Могли бы и вдвое дороже запросить.

– Они и запросили, но я их вывел на консенсус, – ввернул я любимое словечко Горбачева.

– А от нас вы что хотите? – улыбнулся вице-президент.

– Денежную ссуду, чтобы все это выполнить.

– Лихо, – рассмеялся он, – Мы же вас не знаем.

– Мы вас тоже, – сходу ответил в его же стиле, – Давайте знакомиться, если мы вам интересны, – нахально предложил ему.

– Пожалуй, интересны. Проект у вас замечательный. Ничего подобного нам еще не попадалось. Вот только для начала вы должны стать клиентами нашего банка. А уже после этого вернемся к вопросам финансирования вашего проекта.

– А ваш банк уже финансировал промышленные проекты? Насколько реально, что мы сможем получить вашу финансовую поддержку?

– Думаю, вполне реально. Банк финансирует промышленные проекты, причем, довольно крупные. Так что не сомневайтесь. А мы будем рады видеть вас нашим клиентом, – с оптимизмом завершил разговор вице-президент “Кредо-банка”, вручая пачку рекламных проспектов.

Вдохновленный итогами встречи, решил немедленно распрощаться с “Русским кредитным банком”. Это оказалось не просто, и мы с Комаровым с месяц оформляли множество бумаг в самых разных инстанциях, прежде чем средства компании “ДуСтар” оказались, наконец, на нашем расчетном счете, открытом в “Кредо-банке”.

– Анатолий Афанасьевич, там господин Чихава интересуется, приняли вы решение о закупке оборудования? – позвонил как-то Никулишин.

– Как сказать. Бизнес-план сделали, но наш банк нас не поддержал. Пришлось сменить банк, – зачем-то сообщил ему о наших проблемах. После некоторой паузы Никулишин вдруг попросил срочно подъехать в его офис, поскольку у него, якобы, есть для нас интересное предложение.

– Знаете, Анатолий Афанасьевич, я не стал ничего говорить на выставке, потому что там меня бы не так поняли. Дело в том, что фирма “BRA” на грани банкротства, – огорчил Никулишин. Ведь весь бизнес-план я сделал исключительно под оборудование и технологию этой фирмы, – Конечно же, фирма выполнит все заказы, которые ей удастся собрать, но обслуживать оборудование будет некому. Я тут подумал, Анатолий Афанасьевич, и хочу предложить вам другой вариант. Как вы смотрите на то, чтобы приобрести подержанное оборудование фирмы “Simec”?

– Никак, – мгновенно отреагировал я.

– Почему? Это очень известная фирма. Мировой лидер. Да и оборудование вам обойдется вдвое дешевле, – уговаривал Никулишин.

– Я хочу сделать упор на качество продукции. Подержанное оборудование никогда не даст исходного качества.

– Тогда непонятно, почему вы выбрали оборудование “BRA”. Оно новое будет давать такую же продукцию как подержанный “Simec”.

– Я догадывался об этом. А потому недавно провел переговоры с фирмой “Breton”, – неожиданно для себя открыл Никулишину свои замыслы. Как ни странно, они его ничуть не удивили.

– Ну, правильно, – радостно воскликнул он, – Это две ведущие итальянские фирмы. Более того, трудно сказать, какая из них впереди. Вот, смотрите, – и он положил передо мной пачку буклетов с надписью “Simec”.

Я полистал их с большим интересом. Жаль, что Паоло не порадовал меня ничем подобным, а короткая журнальная реклама была намного бедней, чем то, что продемонстрировал Никулишин. Мой выбор был сделан мгновенно. Можно сказать, то была любовь с первого взгляда. “Simec” и только “Simec”.

– Ну, как? – улыбаясь, смотрел на меня Никулишин.

– Нет слов для возражений, – ответил ему.

– Вот вам, Анатолий Афанасьевич, телефон и факс Ларисы. Позвоните ей и договоритесь о встрече.

– А кто такая Лариса?

– Это жена господина Чендерелли, представителя фирмы “Simec”, – пояснил Никулишин.

В тот же вечер связался с Ларисой. Представившись на английском языке, услышал сдержанный смех.

– Говорите по-русски, Анатолий Афанасьевич. Я русская, – обрадовала Лариса.

Я передал ей по факсу подготовленный запрос. Она заверила, что тут же перешлет его Серджо в Италию. Так я узнал, что господина Чендерелли зовут Серджо.

Это случилось в канун католического Рождества, а через день мне пришла смешная поздравительная открытка от Серджо Чендерелли. Меж тем фирма “Breton” по-прежнему хранила молчание.

А в средине января девяносто пятого года мне позвонила Лариса и передала приглашение Серджо посетить их представительство в Сокольниках.

В назначенное время уже был у двери обычной квартиры в кооперативном доме. Дверь открыл сияющий лучезарной улыбкой Лучано Паваротти – так они были с Серджо удивительно похожи.

– Буон джорно, Анатолий, – приветствовал меня Серджо.

– Здравствуйте, господин Чендерелли, – ответил ему.

– Я не господин. Зови меня Серджо, – сходу предложил хозяин и тут же перешел на итальянский. А позади него улыбалась миловидная, довольно молодая женщина, очевидно Лариса.

– Серджо, говори по-русски, – предложила она.

– Не могу, – ответил Серджо, – Пажалюйста, – жестом предложил он мне войти и отошел в сторону.

– Раздевайтесь, Анатолий Афанасьевич. Он все понимает, а говорить стесняется, – пояснила Лариса.

Так я познакомился с главными действующими лицами моего многолетнего сотрудничества с фирмой “Simec”.

Серджо был полным антиподом Паоло. Шумный и смешливый, Серджо мгновенно повел предметный разговор, в отличие от интеллигентного и предупредительного Паоло, не знавшего, о чем со мной говорить.

Уже через час общения, мне показалось, что знаю Серджо всю жизнь. Более того, давно забыл, что он говорил по-итальянски, а я по-русски. Казалось, мы говорили на одном языке – настолько сблизило понимание технических вопросов.

– Это, Анатолий Афанасьевич, можно считать до десяти, а потом десятками и сотнями, а можно считать до двух, а потом двойками, – переводила мне какую-то галиматью Лариса, – Вам понятно? – спросила она, встретив мой удивленный взгляд.

– Лариса, это он мне пытается объяснить двоичную арифметику? – сообразив, спросил ее, – Ты спроси Серджо, на каком языке они пишут программы.

– На итальянском, – перевела Лариса ответ Серджо.

– Лариса, есть специальные языки программирования. Фортран, Алгол, Паскаль, Си. Я хотел узнать, на каком из них специалисты фирмы пишут программы для работы оборудования.

– Нэ знаю. Маладэц, – хлопнул по плечу Серджо, – Знаешь компьютер? – спросил он. Я кивнул.

Еще через час мы отпустили Ларису на кухню и начали вдвоем проектировать завод. К этому моменту мой запас итальянских слов уже превысил первую сотню. Правда, то были международные технические термины, но я их уже произносил на итальянский лад.

– О капито, – часто повторял вслед за улыбающимся Серджо, кивающим головой в знак понимания того, что я сказал.

– Лариса, что такое “о капито”? – спросил вошедшую на минутку Ларису.

– “Понимаю”, – перевела Лариса, и я сообразил, что все это время был на правильном пути.

К обеду, которым нас угостила Лариса, мы с Серджо уже спроектировали завод, а Серджо прикинул его стоимость.

Расстались друзьями. А через неделю мне на дом доставили большой пакет. В нем оказался комплект документов заказанного оборудования. Там было все: план размещения оборудования в стандартном цеху, красочные буклеты на каждый станок, стоимость комплекта и сроки его изготовления и доставки. И еще очень много полезной информации. Я больше не сомневался в правильности сделанного выбора.

Но теперь предстояло переработать заново готовый бизнес-план. Правда, у меня уже был компьютер и опыт. И я с интересом принялся за работу.

Глава 12. Вондрачек

– Вондрачек! Ну, здравствуй, дорогой, – раздалось как-то в телефонной трубке. Так меня мог называть только один человек – мой однокашник Саша Коренков.

В последний раз мы виделись с ним в июле шестьдесят девятого на одном из застолий по случаю окончания училища. Так получилось, что на ту вечеринку все пришли с женами, и лишь я оказался в гордом одиночестве. Мгновенно накатила тоска. Вдруг особенно остро ощутил свою потерю.

Бедная моя Людочка, что же ты не дождалась этого дня? Мы непременно были бы здесь, и ты была бы самой красивой среди жен моих товарищей. А сейчас я один, а тебя вот уже два года нет в этом мире.

Настроение резко упало. Захотелось немедленно уйти, но как уйдешь, если здесь мы, однокурсники, прощались перед тем, как разлететься в разные концы страны. С кем еще доведется встретиться? И доведется ли? Во всяком случае, мы расставались надолго, а с некоторыми навсегда.

За столом было оживленно и даже весело. Когда заиграла музыка, многие пошли танцевать. И лишь я сидел, не общаясь ни с кем, постепенно вульгарно напиваясь.

– Можно вас пригласить на танец? – вдруг обратилась ко мне одна из незнакомых жен моих товарищей. Она так заинтересованно смотрела на меня, что отказать было невозможно.

“Прости меня, Людочка”, – мысленно извинился и поднялся из-за стола.

– А Саша много о вас рассказывал. Но, я не ожидала, что вы такой грустный. Что с вами? – спросила жена одного из Саш. Интересно, какого? Впрочем, не все ли равно.

– Извините, если обманул ваши ожидания. Что же он такого рассказывал, что у вас обо мне даже сложилось какое-то мнение?

– По его рассказам я представляла, что пан Вондрачек этакий веселый остроумный собеседник и никогда не унывающий человек.

– О-о-о, это было очень давно, – ответил ей, сразу сообразив, что это жена Коренкова, – А вас как зовут, пани Вондрачкова?

– Татьяна, – смеясь, ответила она, – Меня еще никто не называл пани. А почему вы оба Вондрачки? – спросила Татьяна.

– Так сложилось. Одно время кто-то из нас был Вондрачком, а другой Бендрачком, или наоборот, безразлично. Ну, а потом решили не размениваться, и оба приняли одно имя. Очень уж нравились нам герои Гашека.

– Пойдемте к нам, – пригласила Татьяна после танца в их угол стола. Мне было все равно, где сидеть, и я согласился.

С Сашей Коренковым связала страсть к чтению. Мы обменивались книгами, изредка их обсуждали. Лишь на втором курсе мы стали Вондрачками.

А так Саша, в отличие от моих товарищей по курсу, был человеком замкнутым, необщительным. И еще, было в нем что-то такое, что настораживало. С ним никто не дружил. Все пять лет учебы, он был как бы сам по себе. А наши кадеты (так в нашей среде называли бывших суворовцев) все как один его презирали, хотя говорили, что он тоже некоторое время учился в суворовском училище.

И лишь меня Коренков выделил из всех. Дружбы между нами не было. Так, приятельские отношения. И вдруг такое – рассказывать обо мне жене, да еще так, что у той даже сложилось обо мне какое-то представление. Ну, да бог с ними, с Коренковыми.

Под влиянием выпитого, постепенно впал в состояние смешливой дурашливости. Мы весь вечер танцевали с Татьяной, и я развлекал ее своим обычным джентльменским набором шуток.

– Ну, вот ты и стал таким, как я тебя представляла, Вондрачек, – вдруг обратилась она ко мне на “ты” и рассмеялась.

Не знаю, что она себе вообразила, но мне вновь стало грустно. Проводив ее на место, поклонился и ушел к другим ребятам.

Что было потом, помню смутно. Много пил, оттого что спиртное, казалось, не брало и самое ужасное не давало забыть мою тоску. Похоже, ушел по-английски, не простившись ни с кем. Во всяком случае, момент прощания напрочь выскочил из головы. Я уже дошел до оврага, когда меня нагнали.

– Нехорошо, Вондрачек. Что же ты с нами не попрощался? Когда теперь увидимся? – остановил Саша, – Заставил нас с Таней целую остановку бежать за тобой.

– Не люблю прощаться, – ответил им, что было сущей правдой.

– Я сам ни с кем не попрощался, а вот с тобой хотелось бы. А ты что, пешком собрался идти? Да еще через овраг.

– Так намного быстрее.

– Там же темно.

– Ничего. Я дорогу знаю.

– Ну, пойдем. А здесь не опасно так поздно ходить? – спросил Саша, впрочем, не зря спросил.

– Опасно. Но, со мной вас никто не тронет, – ответил ему.

– Ну, Вондрачек, ты выдумщик, – рассмеялся Саша.

Я не стал его убеждать, поскольку давным-давно знал, что огромный, поросший деревьями и кустарником, овраг, отделяющий район Павлова поля от центральной части города, действительно небезопасен, даже в дневное время. И еще знал, что моя липовая “кликуха”, которой в мои шестнадцать лет наградил наш авторитет Ленчик, всегда выручит.

И вот мы свернули с улицы на грунтовую дорожку и вскоре углубились в густые заросли, в кромешную темень. Мои попутчики притихли, непривычные к ходьбе вслепую, когда движешься на интуиции, чувствуя дорогу лишь ногами.

– Вондрачек, может, вернемся? – минут через десять спросил Саша.

– Еще чего. Скоро источник. Искупаемся и пойдем дальше, – пошутил я.

– Что за источник? – спросила Татьяна.

– Харьковской минеральной воды.

– А разве там можно купаться?

– Нельзя. Но, если очень хочется, то можно.

– Еще милиция заберет, – предположил Саша.

– Милиция в такое время туда не сунется. Опасно, – снова пошутил я.

Вскоре оказались у источника. Там было хоть какое-то освещение. Помню, несколько раз порывался войти в ручей, куда из десятков водоразборных труб шумным потоком стекала минеральная вода. Но, более трезвая, чем я, парочка, смеясь, успевала меня удержать.

Подурачившись, попили водички и тронулись дальше. Теперь нам предстояло преодолеть довольно крутой затяжной подъем. Шли медленно, часто останавливаясь, чтобы Татьяна могла отдохнуть. А она не замолкала ни на минуту. Похоже, ей нравилась наша необычная ночная прогулка.

“Какие счастливые”, – подумал я, и снова загрустил. Татьяна, почувствовав мое состояние, наконец, утихла, и мы некоторое время шли молча. Потом она взяла меня под руку и ускорила шаг. Саша, слегка отстав, шел позади.

– Это ты свою девушку вспомнил, которая умерла? – тихо спросила Татьяна. “Надо же, и об этом доложил”, – с досадой подумал я, но кивнул. Всю оставшуюся часть пути мы так и шли с ней под руку. Она что-то говорила, но я уже не слушал никого, охваченный своими мыслями.

Момент прощания с Вондрачком и его молодой женой не запомнился ничем. Четверть века ничего о них не слышал. И вот в телефонной трубке вдруг возник его голос, напомнив смешное прозвище, которое мы оба когда-то носили.

– Здравствуй, Вондрачек, – ответил ему, – Ты где?

– Я-то у себя на Родине – в Москве. А вот ты как здесь оказался? Живешь здесь уже столько лет, а я и знать ничего не знаю. Хорошо, Гаппарыч рассказал о тебе, когда приглашал на встречу. Ну, я туда, конечно, не пошел, а телефончик твой у него взял. Может, встретимся? Ты где сейчас?

И мы тут же договорились встретиться через час на Лубянке.

Я узнал его сразу, хотя он и стал вдвое шире, и, казалось, врос в землю.

– Ну, Вондрачек, ты и отощал, – пошутил, оглядывая его пышные формы.

“Хорошо питался все это время”, – подумал я.

– А ты совсем не изменился, Вондрачек, каким был, таким остался, – радостно смотрел он на меня.

Оказалось, в Москве он живет не так уж и давно – со времени путча, а до этого служил в Сибири, а потом в Польше и в Чехословакии.

– Надо же, пан Вондрачек, попал в Чехию. Ну и как там? – с интересом спросил его.

– Не так, как было во времена Вондрачков, – со смехом ответил он, – Да, собственно, я там почти ничего не видел. Был в такой же части, как и везде.

– А сейчас, где служишь, или уже на пенсии?

– Здесь, – махнул он рукой на здание госбезопасности, что на Лубянке, – А на пенсию вот-вот отправят.

– А что ты здесь делаешь? – с удивлением спросил его, – Ты же не по этой части.

– Как раз по этой. Меня и еще несколько наших сразу определили на курсы. Так что я уже чекист со стажем. Недавно папаху надел, хотя здесь в основном хожу в штатском.

– Ничего себе. Ну, ты даешь, Вондрачек со стажем. Значит, вопросов тебе лучше не задавать. Ясно, что не ответишь.

– Тебе отвечу. Здесь я, собственно, кадрами заведую министерства обороны. Кадровик. Как же все переменилось, Вондрачек, пока по заграницам мотался. Я представить себе не мог, что все так радикально изменится. Только-только вышел на работу, а тут все эти события. На наших глазах нашего Железного Феликса за шейку и с пьедестала. Знаешь, мы, чекисты, смотрели и слезы наворачивались. Дали бы команду, постреляли всех. Увы, власть переменилась. А ты как, Вондрачек?

– На вольных хлебах. А точнее – безработный. Планы грандиозные, но чтобы их осуществить, нужны большие деньги. А откуда возьмешь?

Мы проговорили с ним еще с полчаса – время обеденного перерыва полковника госбезопасности – и расстались на целых полгода.

А через полгода позвонил пенсионер Коренков, а по совместительству вице-президент какой-то частной компании.

– Приезжай, Вондрачек. Поговорим о твоих планах. Может, смогу чем помочь, – предложил Саша Коренков.

– Как это ты оказался в вице-президентах? – удивился я.

– Нас, чекистов, просто так не бросают. Мы везде нужны, – рассмеялся он.

И мы встретились. Но то уже был другой Вондрачек.

Глава 13. Порохово

– Анатолий, здравствуй, – позвонил как-то раз Володя Пискунов, – Вы не возражаете, если мы с Юркой через часик к вам подъедем?

Я не возражал, и часа через полтора нас посетили гости. Мы встретили их, как положено. Татьяна быстро организовала стол. На столе возникла бутылочка, от которой гости вдруг дружно отказались – младший из братьев, Юрий, был за рулем, а Володя так, из солидарности.

С Володей мы познакомились еще в семьдесят первом году. Тогда мы с Татьяной только-только поженились и приехали в свой первый отпуск. Почти накануне нашего отъезда нас навестила подруга жены Ольга с мужем Владимиром.

Пока жены вспоминали свое далекое детство, мы с Володей быстро нашли точки соприкосновения. Оказалось, оба служим в Казахстане, оба офицеры-ракетчики, причем, в одном звании – старший лейтенант. Правда, я тогда служил в Ленинске, на космодроме Байконур, а Володя – в Семипалатинске, в строевой части.

В следующий раз мы встретились года через три. Я уже уволился из армии и работал в конструкторском бюро, а ребята приехали в очередной отпуск. Тогда же они устроили крестины своего сына Олега, и Татьяна стала крестной, а мы все кумовьями.

Еще года через два, когда семейство Пискуновых снова оказалось в Москве, нас пригласили в подмосковное Порохово, где жили родители, братья и сестра Володи. В просторном деревенском доме нам с женой и дочерью выделили комнату. Хватило места и родителям Ольги. В том гостеприимном доме мы прожили два дня, которые запомнили навсегда.

А вскоре Володю перевели в Можайск. Казалось, совсем рядом, в сравнении с Семипалатинском. Тем не менее, Пискуновы на много лет исчезли из нашей жизни. Раза два-три заезжала Ольга, но всегда одна.

– А что же Володя с тобой не приехал? – спрашивала Татьяна подругу.

– Мы, как всегда, разделились. Он поехал к своим в Порохово, а я к своим в Москву, – обычно отвечала Ольга.

И вот через много лет мы встретились с Володей и его братом, которого видели еще младшим школьником. Оказалось, Володя вышел на пенсию в звании подполковника, и теперь их семья живет в Москве у родителей Ольги. Разумеется, нас тут же пригласили в гости в их новую квартиру на южной окраине Москвы.

Мы не заставили себя ждать, и в ближайший выходной приехали, как обещали.

– А что же Светлану не привезли? – неожиданно расстроился Володя, – Олег так хотел ее увидеть. Он помнит, как они играли детьми.

– Как ее теперь привезешь? У нее свои дела. Это уже не ребенок, которого взял в охапочку и привез, – ответил ему.

Нас встретили постаревшие родители Ольги, сама Ольга, которая из стройной женщины, какой ее помнили, превратилась в солидную гранд-даму, хлебосольную хозяйку этого дома, и, наконец, Олег – рослый богатырь, в сравнении с которым его отец выглядел пигмеем.

– Чем занимаешься, Анатолий? Татьяна сказала, ты уже не работаешь в КБ. Что случилось? – заинтересовано спросил Володя.

– Долгая история. Как только “Буран” запустили, тему закрыли. Работать стало неинтересно. А когда нет работы, сам знаешь, начинаются интриги. Вот и пришлось хлопнуть дверью. Так что я уже больше года безработный, а сейчас ко мне еще и Татьяна присоединилась. Вот уже полгода не работает. Сократили ее.

– Да вы что? – удивились все, – На что же вы живете?

– Матери пенсию платят, да и Светланка стипендию получает, – ответила Татьяна.

– Да это же божьи слезы, – подключилась к разговору Ольга.

– А ты не пытался куда-нибудь устроиться? – спросил Володя.

– Конечно, пытался. Только кому мы нужны в таком возрасте?

– Это точно, – подтвердил он, – Я вот попытался и бросил. Поставили с соседом в нашем сарае в Порохово пару станочков. Купил в воинской части списанный грузовик. Рано утром едем в лес и привозим все, что плохо лежит. А потом распиливаем стволы на доски, делаем аккуратные, в размер, строганные досочки и упаковываем в пакеты. В выходной привожу нашу продукцию в Москву. Расходится в полчаса.

– Вот видишь, как люди умеют. Учись, – тут же не преминула уколоть жена.

– А что. Присоединяйся, Толик, – почувствовав поддержку, тут же возгордился собой Володя, – С соседом я уже разругался. Не нравится ему, как я деньги делю. А я привык делить по-справедливости. Как работаешь, так и получаешь. А тут еще решили дома строить. Мы с братьями всей толпой навалились и поставили два дома, мне и Юрке. Он только со стороны посмеивался. А когда до него очередь дошла, обиделся, что мы ему не помогаем. Ну и пусть обижается. А теперь вот решил свои станки забрать. Пусть забирает. Куда он без грузовика денется. А мы новые купим. Так что приезжай, Толик, в Порохово. Будем работать вместе, – предложил он.

– Это, Володя, не наездишься туда и обратно, – сходу не понравилось его предложение Татьяне.

– А зачем ездить? Неделю работаешь, а в субботу на выходные домой.

– Нам это не подойдет, – выдала заключение Татьяна, – Твоей Ольге это бы не понравилось.

– Еще как понравилось, – рассмеялся Володя, – Нас с Олегом целую неделю дома нет. Ей меньше готовить. И спокойней. Олег под надзором. А здесь как уйдет с друзьями, приходит за полночь. Ну, так как, Анатолий?

– Никак, Володя. У меня свое дело есть, – решил я поддержать реноме.

– Интересно. Что за дело? – тут же оживился кум.

– Да оно пока в стадии становления. Но, стоит того, чтобы им заниматься.

– А если подробнее? – не унимался он.

– Да есть идея построить камнеобрабатывающий завод с современным итальянским оборудованием, – кратко ответил ему. Но, такой ответ явно не удовлетворил любознательного предпринимателя Володю.

– А сырье где брать? Кто будет строить? Где? Кто будет работать? Куда сбывать продукцию? – засыпал он вопросами.

– Сырье у нас свое. Я учредитель российско-киргизского СП “Гранит”. Строить не проблема. Рабочих обучат итальянцы. А продукцией мы уже торгуем, причем, довольно успешно.

– Ну, Толик. Ты, оказывается, время зря не теряешь. Знаешь, что я тебе посоветую. Надо сесть с карандашиком в руках и все внимательно посчитать. Я так всегда делаю.

– Володя! Какой карандашик. Я уже бизнес-план сделал на сто пятьдесят листов машинописного текста. Сейчас корректирую на компьютере под новый вариант оборудования.

– Что за бизнес-план?

– Это документ, без которого ни один банк не даст тебе даже маленького кредита, – пояснил ему.

– Ну, Толик, мне до тебя далеко с моими дощечками, – расстроился Володя, – У тебя вон какая перспектива. Кстати, а где собираешься строить?

– Не решил еще. Думаю, в одной из промзон Москвы.

– А не боишься рэкетиров?

– А это, кто такие?

– Ну, Толик, недоработочка. Это бандиты, которые тут же обложат данью.

– А милиция на что?

– Толик, какая милиция! Они теперь такие же бандиты. Что они зазря “крышуют”? С бандитами хоть договориться можно, они свои обязательства выполняют, а с милицией нет – сплошные “беспредельщики”. Так что подумай, Толик, – давал полезные советы кум. Похоже, мои планы его тогда крепко заинтересовали.

Неожиданно позвонил Воронков из “Алтаймрамора” и пригласил подъехать в какую-то гостиницу, где остановился его руководитель – генеральный директор Христенко.

Мы встретились и, похоже, нашли общий язык. Поразило лишь, что Христенко, в отличие от своих заместителей, почти не слушал меня, и все время куда-то торопился.

Договорили уже во взятом напрокат автомобиле директора. Что ж, главный результат нашей встречи достигнут – добро на организацию совместной деятельности было получено.

А еще больше удивил бывший коллега по КБ Сергей Гарбузов. Уже года два я ничего не слышал о нем. Он уволился из организации еще на заре перестройки, когда его в очередной раз прокатили с должностью начальника группы. Тогда он продал свой автомобиль “Жигули”, купил подержанный “КАМАЗ” и занялся частными грузоперевозками.

Как-то раз, когда я еще работал в КБ, он вызвал на проходную. Оказалось, просто так, без всякой цели. Просто захотелось с кем-то пообщаться, кого уважал в нашей организации. Я был польщен. От него узнал, что с грузоперевозками ничего не вышло – большая конкуренция. Грузовик он продал, купил место на бирже и участвует в торгах.

– Что, интересное дело? – спросил его тогда.

– Нет. Но, как-то выживать надо, – ответил начинающий биржевой маклер.

С тех пор он надолго исчез. И вот позвонил и сказал, что очень хочет встретиться, просто поговорить. Я пригласил его к нам.

– Ну, как твоя биржа? – спросил в подходящий момент разговора.

– Да я сразу оттуда ушел. Пролетел там с непривычки. Игрок из меня не вышел. Все деньги за грузовик вмиг просадил.

– И чем сейчас занимаешься?

– Работаю водителем в частной фирме. Вожу директора.

– Ну и ну, – единственное, что смог сказать по поводу его новой работы.

– А что? Как-то выживать надо, – в очередной раз повторил Сергей свою любимую фразу, оправдывающую, с его точки зрения, практически все.

– Ну, и как выживаешь?

– В общем, неплохо. Платят пятьсот долларов в месяц. Пахать, правда, приходится целыми днями. Встаю в пять утра. Еду за директором через всю Москву, а потом за город. Привожу в офис. Пока он занимается утренними делами, где-нибудь кимарю. Отосплюсь, читаю книжку. Иногда свожу его куда-нибудь по делам. А вечером снова везу за город. Домой возвращаюсь не раньше девяти вечера. Так и кручусь. Ну, а у тебя как?

Я рассказал примерно то же, что совсем недавно Володе Пискунову.

– Ну вот, Толик, я так и думал. Я всегда в тебя верил. У тебя непременно все получится, – неожиданно обрадовался Сергей, – А на что ты сейчас живешь? – вдруг спросил он, – У тебя же никаких доходов.

– Честно говоря, мучаюсь, Сережа. Деньги от продаж кончились. В ближайшее время ничего не предвидится. А тут еще Татьяну сократили. Что-то надо делать, а я кроме своего проекта уже ничем другим заниматься не могу.

– Я так и думал. Извини, Толик, но ты фанатик. Если за что возьмешься, непременно добьешься, – невольно повторился Сергей, – Знаешь, ты не обидишься, если я возьму над тобой шефство? – предложил он.

– Смотря, что за шефство.

– Буду тебе ежемесячно давать по сто долларов. Делай с ними, что хочешь. Отдашь, когда сможешь. Да и не отдашь, не обижусь. Вдруг у тебя что-нибудь выйдет, тогда и вспомни, что я у тебя есть, – закончил он свою речь, растрогавшую тогда до глубины души.

– Ну, Сережа, честно говоря, не ожидал, – только и смог ему сказать в ответ. А он вдруг вытащил первую сотню и положил на стол.

Наконец, позвонил Дудеев и выдал очередное задание. Местной фабрике медпрепаратов потребовалась емкость для воды на сто кубометров. Деньгами они не располагали, но готовы продать аналогичной московской фабрике годовой запас сырья лекарственных трав. Мне предстояло договориться со всеми сторонами и провести эту операцию.

Через пару дней, как обычно через проводников поезда, получил образцы лекарственных трав. Уже на следующий день встретился с директором московской фабрики и передал образцы. Через неделю, когда лаборатория провела анализы, московская фабрика подтвердила готовность к закупкам сырья по нашим ценам.

А Комаров в это время ездил договариваться в город Реутов. Вскоре привез чертежи емкости и запорной арматуры, а также все данные по стоимости, включая транспортирование в Киргизию.

Передав данные в Бишкек, ждали развития событий. Но, Саша недели на две умолк. А потом внезапно выдал новое задание. Требовался чистый гидролизный спирт в больших количествах. Неделя бурной деятельности, и все договоренности с производителем были достигнуты. Образцы продукции, сертификаты и прочие документы оказались у нас.

Еще через две недели Саша отменил все задания. Оказалось, работники их местной фабрики, узнав о готовящейся продаже запасов сырья, забастовали. В результате сделки сорвались, а наша с Комаровым месячная работа оказалась напрасной.

Без всякого предупреждения, в Москве вдруг появился предприниматель из Твери, который привез мне четыреста тысяч рублей – остаток своего долга Дудееву. Увы, по покупательной способности возвращенная сумма составляла лишь десять процентов от той, какой она была два года назад.

Похоже, Володя Пискунов всерьез заинтересовался моим проектом. Он снова позвонил и предупредил, что подъедет. В этот раз приехал один. Оказалось, ему очень хотелось посмотреть бизнес-план. Дал почитать первый вариант, отпечатанный Татьяной. Часа два Володя изучал текст, таблицы и графики.

– Ничего не пойму, – наконец вздохнул он, возвращая документ.

– Не переживай, Володя. Он сделан для специалистов, – ответил ему.

– Я бы все-таки подсчитал все с карандашиком, – снова посоветовал он.

– Зачем? Мне и так все понятно.

– А мне вот нет. Конечно, у тебя поплавок, а у меня яйцо, – впервые на моей памяти посетовал он об отсутствии высшего образования. “Яйцом” в нашей среде называли знак об окончании среднетехнического военного училища, – Слушай, а как ты смотришь на то, чтоб построить завод в нашем районе? У нас я бы смог тебе помочь.

– В чем? – удивился я.

– Да во всем, включая защиту от рэкета.

– Да ты что! – не удержался я, – Каким это образом?

– Знаешь, Толик, я уже научился ладить с бандитами. Они тоже люди. Если с ними по-хорошему, они к тебе с душой.

– Ну, Володя, насмешил. С ними “по-хорошему” означает лишь одно: плати добровольно, иначе зарежем.

– Ты не прав. Они хоть понимают, когда с тебя ничего не возьмешь, а когда и сколько можно брать без ущерба для дела.

– Скажи, какие грамотные!

– А ты думал. Приставят к тебе еврейчика в очечках. Тот все подсчитает и назначит плату.

– Слушай, такое впечатление, что ты с ними заодно. Все знаешь.

– А как же. Имел дело. Попробовал с милицией, так те ничего не понимают. Гони им бабки сразу, причем, такие, которые сами назначат с потолка. А не согласишься, сотрут в порошок. Сам у них бандитом станешь и пойдешь по этапу. У меня брат “мент”, порассказывал.

– Кто это? Женька?

– Он самый. Полковник милиции. Тоже на пенсии.

– Надо же.

– А в Москве я бы ничего делать не стал. Нет своих людей. Ну, так как, Толик?

– Что как?

– Подыскать тебе площади для твоего завода в нашем районе? Для кума сделаю в лучшем виде.

– Попробуй, – согласился с ним. Володя уехал удовлетворенный.

– О чем вы так долго разговаривали? – спросила жена после отъезда гостя.

– Да вот, предложил сотрудничество.

– Какое?

– Строить завод вместе.

– Правда? – неожиданно обрадовалась жена, – Здорово. Вместе у вас получится. Все-таки свои люди. Да и Володя деловой.

“Да уж… Деловой. С бандитской крышей. Где только набрался”, – удивлялся я.

Через день Володя приехал уже без предварительного звонка.

– Ну что, Толик, нашел замечательные площади в Пучково. Это в десяти километрах от Порохово. Так что все будет под контролем.

– Что за площади?

– Недостроенный завод. А вообще тебе надо самому посмотреть.

– Это, само собой.

– Так что подъезжай послезавтра к двенадцати. А мы с Юркой встретим тебя на восьмидесятом километре. Ты же на машине поедешь?

– Машина сейчас не на ходу. Но, что-нибудь придумаю. Только я не один приеду.

– Приезжай, с кем хочешь, – разрешил Володя и тут же уехал, отказавшись от угощения.

Через полчаса он вдруг позвонил от ВДНХ:

– Слушай, Толик, выручай. Тут такая удача подвернулась. Не знаю, что делать.

– А что надо?

– Займи у соседей денег и подъезжай к ВДНХ. Я буду ждать.

– Сколько? И у каких соседей? Я их никого не знаю.

– Ну, ты даешь. Как это не знать соседей? А так надо тысяч триста-четыреста. Я еще не торговался. Давай, Толик, шевелись, а то товар уйдет. Прибыль пополам, – сказал он и повесил трубку.

– Кто звонил? – спросила жена.

– Володя от ВДНХ. Странный какой-то. Попросил занять у соседей денег и срочно привезти. Товар у него какой-то уходит.

– У каких соседей? Мы же их не знаем, да и они нас. А много надо денег?

– Триста тысяч.

– Да он с ума сошел! Кто же даст такие деньги?

– Вот и я о том же. Впрочем, деньги у меня есть. Дудееву передали. Вот только не нравится мне все это.

– Ну и дай ему их. Можешь не беспокоиться, он отдаст.

– Да я не об этом. Не нравятся мне какие-то случайные товары. Облапошат его у ВДНХ. Ты же видела, что там за типы крутятся.

– Это его дело. Облапошат, так облапошат. Ты же там будешь, подскажешь, если что заметишь.

Взяв все деньги, поехал к ВДНХ. Оказалось, какие-то дельцы из Прибалтики привезли огромную сумку каких-то футболок. И Володя соблазнился их дешевизной.

– Я их в Порохово и в окрестных деревнях загоню вдвое дороже. Дело беспроигрышное, – агитировал он.

– Вот тебе четыреста тысяч, – передал деньги, – Но, дали всего на неделю. Так что крутись.

– Вот спасибо, – обрадовался он, – Пойдем за товаром. Они вон там, в кустах стоят, студентики из Прибалтики. Приехали Москву посмотреть, а заодно товар привезли.

Когда подошли к этим двум “студентикам”, чуть не стало плохо. Ну и Володя. Эти рожи уже попадались мне здесь, причем, неоднократно.

– Какие это прибалты, Володя. Это же местные мошенники, – предупредил кума, но его уже, похоже, переклинило.

– Ничего ты, Толик, не понимаешь. Только не лезь в торговлю. Не мешай, я сам, – стремительно ринулся он в широко расставленные сети-ловушку.

Я смотрел на фальшивых “прибалтов”, которые, произвольно ломая язык, снова и снова убеждали Володю, а заодно и меня, что им срочно нужны деньги, иначе бы они ни за что бы не продали свой мусор.

– Володя, пошли отсюда, – попытался вразумить кума, – Посмотри, что у них на дне сумки, а то всучат грязные тряпки.

– Зачем вы так? Что за недоверие? – тут же грозно двинулся в мою сторону крепенький прибалт, – Мы вас не заставляем покупать. Хотите, покупайте. Хотите, нет.

– Действительно, покажите, что в сумке, – попросил Володя.

– Это невозможно. Мы продаем прямо с сумкой. Там все так плотно упаковано, что потом так не упакуешь, – разъяснил прибалт с сумкой.

– Была не была, – вдруг отчаянно махнул рукой Володя, – За триста беру.

– Нет. Только четыреста, – решительно сказал грозный прибалт, похоже, их старший.

– По фене ботаешь? – неожиданно вырвалось у меня.

– Я вас не понимаю, – мгновенно приняв интеллигентный вид, с деланным возмущением ответил грозный прибалт, наверняка понявший мой вопрос.

– Поймешь, когда из-под земли достану, фраерок, – наклонив его голову к себе, тихо сказал ему на ухо.

– Берете или нет за четыреста? Нам некогда. У нас поезд через час, – выпрямившись, вдруг заторопился тот поскорее исчезнуть из Москвы. Какие тут экскурсии.

– Беру, – снова решительно махнул рукой деловой Володя. “Вольному воля, опытный торгаш”, – подумал я, мысленно сотрясаясь от неудержимого смеха.

На те смотрины производственных площадей взял всю “гвардию”: Комарова – потому что требовался транспорт, Воронкова – чтобы тот почувствовал, что дело движется к строительству нашего совместного предприятия, а Коренкова – так, чтобы оценил обстановку с точки зрения сотрудника госбезопасности.

Полным кубриком подъехали к восьмидесятому километру – месту встречи с братьями Пискуновыми. Увидели их еще издали. На пустынном пригорке стояли две машины с тонированными стеклами, а у них с деловым видом прохаживались два костюмированных “братка”, в которых с трудом узнал Володю и Юрку.

– Вон они! – показал на живописную парочку.

– Бандюки какие-то, – отреагировал полковник госбезопасности, – Типичные “братки”, – добавил он через минуту, когда уже практически подъехали, и парочка предстала перед нами во всей красе, в дорогих костюмах “а ля Кавказ”.

Я представил братьям своих помощников, пересел в машину Володи, и мы колонной из трех машин помчались по извилистой местной дороге.

– Ну, как машина? – радовался Володя, как ребенок, то и дело срывая ее в скольжение, – Хочешь, оторвемся от них?

– Не хочу. Машина как машина. Сбавь скорость, а то ребят потеряем.

– Ты хоть знаешь, чья это машина? – продолжал лихачить Володя.

– Неужели Ельцина? – пошутил я.

– Скажешь тоже, – нахмурился Володя, – Сам Леча дал, чтоб тебя встретить, – с гордостью заявил он.

– Ну, если сам, – деланно восхитился, сразу сообразив, что это и есть один из тех, с кем договаривается Володя. И, оказалось, не ошибся.

Вскоре подъехали к административному корпусу завода и прошли в кабинет какого-то руководителя. Руководитель с труднопроизносимой армянской фамилией долго и подробно расспрашивал, что будем производить и в каких объемах, какова себестоимость продукции, кто поставщики и покупатели, отпускная цена продукции, предполагаемая прибыль и прочее, и прочее. В общем, явно выпытывал информацию, которая его никак не касалась. И я врал напропалую в надежде, что теоретически изобличить меня может только Воронков, но это не в его интересах.

Выслушав, руководитель пригласил еще несколько армян, своих подчиненных, которым пришлось повторить рассказ, правда, в сокращенном виде. Наконец все поняли наши потребности в их заводских ресурсах. Нас попросили на время выйти.

– Армянская мафия, – выдал свое мнение Коренков. Он сказал это негромко и только мне, но его слова неожиданно услышал Володя.

– Что ты выдумал! – сходу набросился он на Коренкова, – Нашелся знаток! Это всё уважаемые люди.

– Кто бы возражал. Конечно уважаемые и весьма авторитетные, – рассмеялся тот, чем еще больше завел кума.

– Толик, кого ты привез? Кто это такие? – тут же отвел он в сторонку.

– Тот, на которого ты налетел, полковник госбезопасности. Седенький – зам генерального директора “Алтаймрамора”, а тот, который за рулем, мой заместитель, – еще раз представил свою свиту.

– Полковник госбезопасности? – испуганно переспросил Володя, – Может, мне извиниться, а то неудобно получилось. Ты бы хоть предупреждал, Толик, – засуетился он.

– Не переживай, Володя. Он не опасный. На нас будет работать, – успокоил его.

– Заходите, господа, – пригласили нас, наконец, в кабинет.

Нам предложили осмотреть несколько недостроенных цехов и выбрать подходящие, а затем вернуться и обсудить стоимость их аренды.

Цеха, хоть и недостроенные, понравились. К тому же подходили по всем параметрам. Молодой армянин, дававший пояснения, четко, со знанием дела, отвечал на вопросы. Он явно имел отношение к строительству.

– Вондрачек, может, я чего не понимаю, но мне все это не нравится. Здесь даже полов нет, – пожаловался Коренков. Я рассмеялся:

– Очень хорошо, что нет. У нас большой объем фундаментных работ. Полы сделаем в последнюю очередь.

– Ну, тебе видней. Я, честно говоря, впервые попал на стройку, – сообщил он.

Мы доложили, какие цеха нам в принципе подходят, но предложенная директором завода сумма аренды шокировала.

– Это дороже, чем в Москве, – возмутился я, когда тот огласил цифры.

– Ну и что? – невозмутимо ответил директор, – Арендуйте в Москве. А мы хотим именно такие деньги. Ваше производство, я понял, прибыльное. Надо делиться, господа.

– Мы подумаем, – ответил ему и тут же завершил непродуктивную встречу.

– Минуточку, господа, – засуетился директор, почувствовавший, что явно перегнул палку и сорвал выгодную сделку, – Мы можем показать вам другие помещения. За них будет московская цена. Покажи им цеха за территорией, – дал он указания понравившемуся мне строителю.

Минут через десять нам показали нечто невнятное, что трудно было назвать цехами. То были времянки, в которых когда-то располагался гараж, а после того, как оттуда выехала техника, помещения разграбили так, что в некоторых местах растащили даже стены из сэндвич-панелей.

Решив, что к директору возвращаться бессмысленно, поблагодарили нашего гида и откланялись.

– Давайте заедем в Порохово, – предложил расстроенный Володя.

– Зачем? – спросил его, – Нам еще назад ехать.

– Хоть пообедаете.

– Дома пообедаем, – не соглашался я.

– Юрка уже все приготовил. Нас ждут, – настаивал Володя.

– Ну, поехали, – махнул рукой, сообразив, что моя свита, хоть и согласится с любым решением, но будет огорчена, если оставлю без обеда.

Минут через пятнадцать остановились в Порохово у проходной какого-то заводика.

– Где это мы? – спросил Володю.

– Это Пороховский опытно-механический завод. А прямо за ним наш родительский дом. Ты его должен помнить.

– Конечно, помню, – подтвердил я.

– А вот и Юркино кафе, – показал Володя на левое крыло здания, – Он молодец. Оборудовал замечательно. Сам увидишь. А вот обслугу набрал. Ну, я еще с ними разберусь, – погрозил он кулаком кому-то невидимому, с кем жаждал разобраться.

Кафе понравилось. Для сельской местности вообще шедевр. Нас действительно ждали и тут же провели в отдельный кабинет, где был накрыт шикарный стол. Все сразу отметили не только блюда с деликатесной рыбой, но и вазочки с красной и черной икрой.

– Что будем пить? – обратился к нам Юра, теперь уже в роли радушного хозяина кафе, – Предлагаю пройти к бару и выбрать все, что понравится.

Все, кроме меня и Комарова, тут же ринулись за спиртным. И загудел пир горой. Особо отличился Воронков. Выпив пару стаканов какой-то отборной водки, он принялся казаковать.

– Я настоящий оренбургский казак, – вдруг громогласно объявил он, – У меня дома шашка висит и награды предков. Меня недавно самого приняли в курень. Мое казачье звание есаул, – хвастал он на все заведение.

– Владимир Яковлевич, вы хоть в армии служили? Хотя бы в рядовом звании? – презрительно спросил его Коренков.

– Ну, не служил. Мне это не надо. Главное оружие казака, знаешь, какое? – ринулся в атаку “молодой” казак.

– Стакан? – рассмеялся Коренков.

– И стакан тоже. Наливай, – обратился Воронков к гостеприимному Володе, который тут же со смехом наполнил его стакан, – Выпьем за шашку. Вот главное оружие казака, – провозгласил тост новоиспеченный есаул и залпом выпил водку, словно воду, не дожидаясь нашей поддержки и не закусывая.

– Слушай, Вондрачек, это пора прекращать, – обратился ко мне Коренков, с ужасом глядевший на представление, – Его, похоже, домой придется везти. Один не доберется.

Я уже и сам отметил губительную слабость Воронкова. Но, остановить его не было никакой возможности.

– Афанасич, ты мой друг. В камне ты гений. Мы с тобой горы свернем, если захотим, – рассыпался в комплиментах Владимир Яковлевич, – Я знаю только одного такого гения. И он тоже мой друг. Мы с Юркой целую неделю в Венгрии пили. Я тебя непременно с ним познакомлю. Это Королев в каменных делах. Но Юрка еще и мой друг. Он для меня все сделает. Наливай, – снова подставил он стакан Володе, который, разумеется, тут же его наполнил.

– Юрка это, случаем, не Сычев? – спросил Воронкова, незаметно отодвигая стакан подальше от него.

– Сычев, – удивленно ответил Владимир Яковлевич, – А ты его, откуда знаешь?

– Да его все знают, – ответил ему.

– Правильно. Его все знают. А вот друг он только мне. Наливай, – снова обратился он к Володе, не обнаружив отодвинутого стакана.

– Толик, пойдем, выйдем, – вдруг пригласил Володя после того, как о чем-то переговорил с братом. Мы вышли, – Знаешь, что Юрка сказал? Пронесся слух, что наше предприятие хотят банкротить за долги. Есть возможность приобрести его очень дешево. Пойдем, посмотрим территорию. Если подойдет, это будет самый лучший вариант.

Мы тут же втроем прошлись по заводу. Небольшой заводик очень понравился. Особенно его главный цех, который четко подходил по всем параметрам.

– Да этот вариант получше, чем Пучково, – резюмировал я наш поход, – Володя, а как это нас пропустили через проходную, даже имени не спросив?

– Да я здесь начальник охраны, – рассмеялся Володя, – Только-только приступил. Дощечки наши накрылись, так что устроился пока сюда. Меня взяли, потому что отец здесь всю жизнь проработал. Да и я с детства по этим цехам лазил. И зачем только в Пучково ездили. Вот где надо строить. Ну, Толик, мы здесь развернемся, – восторгался внезапно открывшимися перспективами кум.

Мы никому ничего не сказали, договорившись, что завтра приеду один. А на станции в Пучково меня встретит Юрка на машине и привезет в Порохово, прямо на завод.

Когда вышли с завода, увидели картину загрузки в машину отчаянно сопротивляющегося Воронкова.

– Требую продолжить банкет! – кричал неутомимый казак, – Будем гулять до утра! Где мой друг Толька? Где мой друг Юрка Сычев? Подать сюда обоих! Наливай! – крикнул он, увидев вдруг Володю.

– Сейчас схожу за водкой, – засмеялся Володя, – Ладно, Толик, до завтра, – попрощался он.

– Поехали, – сказал Комарову, и машина сорвалась с места.

– Стой! – заорал возмущенный Воронков, – Требую продолжения банкета. Почему не налили? Где Владимир?

– Умолкни, гусь! – прикрикнул на него Коренков, – А то сейчас налью.

Воронков глянув на него мутным взором, тут же утих и мгновенно уснул.

– Где живет этот паразит? – негодовал Саша, – Представляешь, Вондрачек, еле из-за стола вытащили. Нажрался, как свинья.

– Где-то у метро “Прфсоюзная”, – ответил ему.

У метро с трудом растолкали Воронкова.

– Требую продолжения! – снова заорал тот.

– Сейчас тебе будет продолжение, – злорадно пробурчал Коренков, – Показывай, где твой дом.

Воронков хлопал глазами и ничего не понимал. Наконец, махнул рукой:

– Туда, – и снова упал носом в пол.

С трудом добившись информации, мы, наконец, втроем втащили в дымину пьяного Воронкова в его квартиру.

– Принимайте, хозяина, – “обрадовал” Коренков, судя по всему, казачью жену.

– Пьяницы, алкоголики, – сходу налетела та на нас.

– Это ваш муж пьяница и алкоголик. С ним и разбирайтесь, – огрызнулся Коренков.

– Я сначала с вами разберусь! – не успокаивалась женщина.

– Мы разве пьяные? – тихо спросил ее Саша, – Нет. А вот ваш муж нажрался, как свинья. Мы его доставили на дом. А вместо благодарности, вы нас в чем-то обвиняете.

Похоже, разумные слова Коренкова и тон его речи успокоили хозяйку. Она все же поблагодарила нас, и мы покинули комнату мертвецки спящего хозяина, в которой так и не обнаружили ни потомственных орденов, ни его казачьей шашки.

Глава 14. Церех-банк

С утра отправился на вокзал, сел в переполненную электричку и за час доехал до Пучково. У машины уже ждал Юра, и минут через двадцать мы оказались в новом доме Володи. Я был здесь впервые, и гостеприимный хозяин тут же устроил экскурсию по его комнатам и террасам. Небольшой аккуратный домик понравился.

– Пойдем, посмотришь, какие Юрка себе хоромы воздвиг, – предложил Володя.

– Володя, давай сначала дело сделаем, а то время идет, – не согласился с ним.

– Да это времени не займет. Вон он дом, – показал он на соседний участок, где на крылечке без перил увидел исчезнувшего Юру.

Дом сооружался с размахом, но было видно, что до окончания строительства еще ох, как далеко.

– Ну, как? – спросил хозяин по окончании осмотра.

– Впечатляет. Но здесь еще строить и строить.

– Это точно. Володькин дом мы вчетвером ставили, а мой – только я и сосед, да и стройматериалы уже кончались. На первый дом ушли. А сосед свой дом вообще один сооружает. Вон смотри, только-только под крышу подвел, – махнул он рукой в сторону соседского дома. Володя вдруг сердито посмотрел на брата:

– Что у тебя за язык такой? Кто тебя спрашивал? Вечно лезешь не в свое дело, – проворчал он, – Пойдем, Толик, а то нас уже ждут на заводе, – резко повернулся он к выходу, – Сам виноват. Размахнул хоромы. Бильярдную ему подавай на мансарде. А хочешь, Толик, Юрка этот дом тебе продаст? Будешь моим соседом. Юрка! Продашь дом Толику?

– Запросто, – ответил тот с крыльца, – Толику все продам.

Я лишь рассмеялся:

– Спасибо, Юра. Мне сейчас действительно можно продавать все, что угодно. Но, только в кредит.

– Могу и в кредит, – согласился он.

– Нет, Юра. Спасибо за предложение. Мне сейчас деньги на дело потребуются.

– Вот видишь, Юрка, Толик о деле думает. А ты за дом взялся, а в кафе бардак устроил. Но, я еще за тебя возьмусь, порядок наведу. Пойдем, Толик, – снова заторопился кум.

В приемной директора толпились люди.

– У себя? – спросил Володя секретаря. Секретарь кивнула, – Доложи, Зарецкий из Москвы.

– А мы что, не люди? – возмутился кто-то из ожидавших приема.

– Люди они. Почему не на рабочем месте? Сейчас у всех пропуска поотбираю, – рявкнул кум. Народ съежился, притих.

– Ну и порядочки тут у вас, – осуждающе посмотрел на Володю, но он похоже все понял по-своему.

– А ты как думал. Я как пришел, знаешь, какой здесь бардак был? Народ уже на обед шел поддатый, а с обеда просто не появлялся. Всех построил, а неподдающихся выгнал, – похвалился он.

– Товарищ Зарецкий, проходите, – пригласила нас секретарь.

Директор оказался человеком в годах, но с искоркой в глазах. Он быстро схватил суть моих предложений и тут же с ними согласился.

– Только знаете, Анатолий Афанасьевич, я один такие вопросы не решаю. У нас правление. Подъезжайте на следующей недельке. Соберем правление, и вы доложите ваши соображения. Как решат, так и будет, – подвел итог нашей встрече директор.

– Вот старый хрыч, сам ничего не хочет решать. Вот прежний директор был – это директор. А этот к нам попал, когда райкомы разогнали. Вот его сюда и поставили харчеваться. Дела не знает, разворовал все, наделал долгов, теперь до банкротства довел. А мне обидно за завод. Предлагаем, как спасти, так он еще о каком-то правлении талдычит, – возмущался по дороге Володя, – Что ж, Толик, придется тебе приехать еще раз.

– Приеду, раз надо, – ответил ему. Мы вернулись к домику Володи, и Юра тут же отвез меня в Пучково.

А дома ждал сюрприз – факс с приглашением срочно прибыть в неизвестный мне “Церех-банк” для переговоров по поводу Пороховского завода.

Я не стал посвящать в это Володю и решил съездить один, тем более, банк находился на Проспекте Мира. Позвонив по указанному телефону, узнал, что меня пригласил вице-президент банка, некто Айдаков.

– А вы не хотели бы приобрести пакет акций Пороховского завода? – предложил тот, когда встретились, и он обозначил предмет наших переговоров.

– Не вижу смысла, – сходу ответил ему, вспомнив наш с Дудеевым печальный опыт покупки ценных бумаг. А, кроме того, как объяснить солидному человеку, что располагаю лишь скромной суммой в четыреста тысяч рублей, да и то лишь теоретически. Ее еще предстоит получить от Пискунова.

– Это вы поспешили с ответом, Анатолий Афанасьевич. Если вы хотите создавать ваше производство на чужих площадях, будьте готовы к тому, что аппетиты арендодателя будут расти вместе с вашим производством. А не будете их удовлетворять, от вас постараются избавиться. Одним словом, у вас всегда будут проблемы. Конечно, со временем вы попробуете выкупить завод, но поверьте, это влетит в копеечку. Мы же предлагаем вам стать самым крупным совладельцем завода, приобретя всего тридцать пять процентов его голосующих акций.

– Почему только тридцать пять?

– Это пакет, который сейчас в собственности “Церех-банка”. Мы когда-то приобрели его в надежде выгодно перепродать.

– Понятно. И сколько же вы за него хотите?

– Недорого, учитывая положение на заводе. Честно говоря, оно существенно ухудшилось за время, что мы владеем акциями. Нас это беспокоит. Вы пока единственная наша надежда на улучшение ситуации. Но и рисковать своими капиталами нам бы не хотелось. Словом, мы бы хотели получить за этот пакет двадцать тысяч долларов.

– Недорого, – произнес я ироничным тоном.

– Зато вы сможете блокировать любое решение, которое вас не устроит. Вы станете влиятельной силой на заводе. Ваши представители будут членами правления.

– Я это понимаю. Но, мне надо посоветоваться с партнерами.

– Разумеется. Мы вас не торопим. И еще, Анатолий Афанасьевич. Как только приобретете наш пакет, мы предложим вам следующий пакет, который у нас в доверительном управлении. Пока его владелец – государство в лице бывшего управления министерства. Но те двадцать пять процентов акций вам придется приобретать на конкурсе. Конкурс, разумеется, будем проводить мы. А потому, сами понимаете, кому отдадим предпочтение. Приобретя шестьдесят процентов акций, вы фактически станете полновластным владельцем завода. И вам незачем будет выкупать его активы.

– Что ж, мне понравились ваши предложения. Я постараюсь как можно скорее принять решение и довести его до вашего сведения, – завершил первый разговор с Айдаковым, тогда еще вице-президентом “Церех-банка”.

Тут же позвонил Дудееву.

– Ну, нет у нас сейчас никаких возможностей покупать тот завод, – резонно ответил Саша, – Да и купим, что будем с ним делать. Денег нет. Рановато все это, Толечка, – заключил он.

“Извини, Толик, но ты фанатик”, – возникли в памяти слова Гарбузова, когда, положив трубку, размышлял, как же все-таки поступить. С одной стороны, Санька прав – мы с ним забуксовали и остались без денег, вложившись в бесполезный пока “Гранит” и сомнительные операции с поставками блоков. С другой стороны, прав Айдаков – только сейчас можно легко стать владельцами Пороховского завода, идеальной базы для создания нашего производства.

“Придется действовать автономно, вопреки здравому смыслу”, – решил живущий во мне фанатик. Мне кажется, именно это решение создало в конечном итоге все последующие проблемы. Однако не прими его, скорее всего не было бы ничего и в первую очередь радости созидания, которую испытывал, несмотря ни на что.

“Кто же может помочь?” – мучительно размышлял в первую бессонную ночь, – “Вондрачек! Он же намекал, что может”, – вдруг пришла спасительная мысль.

Прямо с утра позвонил Коренкову и рассказал ему о разговоре в “Церех-банке”.

– Давай, поговорим с Музырей, – предложил Коренков.

– А это кто такой?

– Мой начальник, президент и владелец нашей конторы. Занятный товарищ, но я других не знаю.

– Чем же он занятный?

– Сам увидишь. Подъезжай, а я его пока подготовлю.

Часа через два оказался в кабинете Коренкова.

– Ну, что, пойдем? – спросил его.

– Сказал, сам вызовет. Так что располагайся.

– Что ты ему рассказал, и как он воспринял?

– Все рассказал. Воспринял положительно, с большим интересом, – ответил Коренков и уткнулся в компьютер. Решил его больше не допекать – работает человек.

Минут через тридцать заметил на столике интересный журнал. Чтобы не беспокоить занятого человека, поднялся за журналом сам. Случайный взгляд на экран дисплея, и чуть не рассмеялся вслух – занятой Вондрачек сосредоточенно раскладывал пасьянс.

– Вондрачек! – невольно воскликнул я, – Я-то думал, ты пашешь, не покладая рук, а ты мозоли картами набиваешь.

– Интересно. Оторваться не могу.

– Чем же интересно?

– Время помогает убить. Можно целый день просидеть и не заметить.

– Это ты так здесь работаешь? – удивился я.

– Да когда как, но в основном именно так, – честно ответил Вондрачек и осекся на полуслове.

– Ну, тогда хоть расскажи, что за человек этот Музыря? – спросил его.

– Без фамилий, Вондрачек, – Коренков многозначительно приложил палец к губам и показал куда-то в угол, намекая на прослушку, – Почитай лучше журнал.

“Ну и ну. В нашем КБ, где действительно были секреты, и то подобной галиматьи не было. Хотя, как знать”, – подумал я и надолго уткнулся в журнал.

– Может, я пойду? – спросил Коренкова часа через два, когда прочел все от корки до корки.

– Куда ты пойдешь, – неожиданно возмутился он, – Жди. Он всегда так людей проверяет.

– Да кто он такой! Нашелся экспериментатор, – возмутился я.

– Вондрачек, жди. Ты проситель, а не он.

– Я не проситель. Я предлагаю участие в интересном деле. А из меня делают просителя. Все, жду полчаса и ухожу, – твердо заявил Коренкову.

Ровно через полчаса раздался телефонный звонок, и нас пригласили к “самому”. “Похоже, действительно слушали”, – сообразил я.

В огромном кабинете нас ждал полноватый, невнятной наружности молодой человек лет двадцати пяти.

– Проходите, садитесь, – предложил Музыря, – А вы свободны, – отправил он Коренкова, собравшегося, было, присесть рядом, – Так что вы хотите предложить? – повернулся он ко мне.

– Участие в интересном деле – в создании суперсовременного камнеобрабатывающего предприятия в московском регионе, – кратко ответил ему, полагая, что Коренков наверняка изложил все, что знал.

– Это конечно интересно. Но, у вас нет для этого никаких ресурсов. Думаю, вам просто нужны мои деньги, – с улыбкой превосходства заявил Музыря.

– Деньги нужны не мне, а для дела, в котором всем хватит места. Если оно вас интересует, можем обсудить детали.

– Даже если интересует, обсуждать мне с вами нечего. У вас есть бизнес-план и доля в каком-то карьере. И все. Я готов купить ваш бизнес-план, если он действительно того стоит. Но, не готов рассматривать вас, как партнера. Вы не партнер. У вас нет денег.

– У нас есть идея, и мы знаем, как ее осуществить. Мы уже поставляли каменные блоки, есть и опыт торговли облицовочной плиткой. А главное, изучили рынок камня и камнеобрабатывающего оборудования.

– Понятно-понятно. Все это вы, конечно, изложили в бизнес-плане, – перебил президент, – А дальше что? Почему вы думаете, что именно вы должны осуществлять ваш бизнес-план? Вы разве специалист в этой отрасли?

– А вы в вашей? – огрызнулся, сообразив, что, похоже, никакого партнерства с этим типом не получится. Он мгновенно почувствовал перелом в разговоре. Не ответив на вопрос, погасил противную улыбочку и выдал, наконец, свои предложения:

– Я готов купить ваш бизнес-план. На первых порах возьму вас на работу в качестве консультанта. Это все, что могу предложить, – завершил встречу Музыря.

Я встал и вышел. “Меня в рабство к этому упырю с деньгами, чтобы потом годами безропотно пахать на него. Хорошенькое предложение”, – кипел меж тем “мой разум возмущенный”.

То была моя первая встреча с частным инвестором, располагавшим реальными средствами. Как всякий нувориш, тот считал, что его деньги давали ему право разговаривать с позиции силы. Возможно, он был по-своему прав. Возможно. Но, продавать идею не хотелось. Даже за большие деньги. А потому сразу решил, что продолжения диалога не будет.

– Ну, что? – встретил в коридоре Коренков.

– Ничего, – ответил ему, все еще находясь под впечатлением от разговора с его “шефом”.

– Как так? – удивился приятель, – Он же так заинтересовался проектом. При мне начал консультироваться со специалистами.

– Он и мне предложил работать консультантом.

– Это же здорово! Будем работать вместе, – неожиданно обрадовался Коренков.

– С кем? С этим упырем? – возмущенно ответил ему.

– А что ты хотел, Вондрачек! Капитализм есть капитализм. У тебя есть идея, он готов ее купить. Все по правилам рынка. Хорошо, предложил купить, а мог бы и просто украсть.

– Слушай, Вондрачек, а не ты ли ему эту идейку подбросил? Я же тебе еще не рассказал, что он действительно предложил мне продать ему бизнес-план, – вдруг осенило меня, – Такой ты, значит, друг, Вондрачек.

– Извини, Вондрачек, это профессиональное. Мне за это деньги платят, чтобы давал правильные советы. Иначе, зачем я здесь нужен, – с невинным видом попытался оправдаться Коренков.

– Ну и консультируй, а я в консультантах у сопляков ходить не намерен. Скажи вот, где он деньги взял? Неужели такой гениальный?

– Да какой там, – искренне расстроился приятель, – Деньгами его бабка снабдила. Она пирожками торговала. Такой бизнес организовала, несколько точек держала на самых бойких местах. А он все это время учился на экономическом факультете. Окончил, она тут как тут – осчастливила внука. Он тоже не дурак. Организовал бригады по сбору топляка на лесосплавных реках. Там уже никто ничего не сплавляет, и людям не платят. А тут он с деньгами. Бизнес оказался очень прибыльным. Еще бы – лес дармовой, сплав дармовой, рабочая сила дешевая. А древесина в цене, даже такая. Кто знает, что это топляк. Платят, как за полноценный лес.

– Ловко. И много денег намыл этот проходимец?

– Трудно сказать, но в последнее время приценивался к лесным участкам на границе с Финляндией. А это, Вондрачек, немалые деньги.

– Да-а-а. Хватка у него есть. Такому действительно партнеры не нужны.

– Да как сказать. Хватка хваткой, а недавно так пролетел.

– Да ты что?

– Точно. Польстился не дешевку. Купил сотню микроавтобусов “РАФ”. Все, как один, некомплект, да еще с дефектами. Отремонтирую, говорит, и пущу параллельно маршрутному транспорту. Только ремонт оказался таким дорогим, что проще было купить новые. Вот тебе и экономист, – рассмеялся Коренков, снимая напряженность, возникшую, было, между нами после его признания в предательстве моих интересов.

“Бог с ним. Может, у них, чекистов, так принято”, – с горечью подумал я, и мы снова надолго расстались с Коренковым.

– Ты что же не звонишь? – раздался в трубке голос Володи Пискунова, – Ходишь по банкам и ни гу-гу.

– А что толку звонить. Денег все равно нет, – ответил ему, сообразив, что информация о предложении “Церех-банка” до него уже дошла.

– Завтра в десять встречаемся на “Площади Ногина”. Там внутри памятник есть.

– Знаю. Зачем?

– Женька повезет нас к своему шефу. Может, с ним договоримся.

– А кто у него шеф?

– Не по телефону, – вдруг засекретился Володя.

Меня всегда удивляли подобные заявления. Еще в молодые годы понял, что прослушивать все телефонные разговоры просто некому. Когда же из чистого любопытства задал этот вопрос Вондрачку, тот подтвердил мои предположения. Правда, в разговорах сам, как и все, нет-нет, да и вставлял традиционное “не по телефону”. Думаю, скорее по укоренившейся привычке, чем по смыслу.

Ровно в десять был у памятника. Старшего брата, Женю Пискунова, увидел второй раз в жизни. Мы познакомились в Порохово в тот самый первый наш визит. Он лично отвез нас всех на стареньком горбатом “Запорожце” на станцию. Сколько же нас туда поместилось! По-моему, не меньше восьми человек. Правда, двое из них – наши малолетние дети. Женя въехал прямо на железнодорожную платформу и высадил нас у станционного здания, вызвав переполох дежурного по станции, обалдевшего от неслыханной дерзости.

А сейчас передо мной предстал респектабельный мужчина. Оказалось, он возглавляет охрану “банка Ингушетии”, как он выразился.

– Что за банк такой? – спросил его, поскольку, выбирая новый банк для “ДуСтар”, изучил названия всех банков первой сотни, а банка с таким названием не встречал.

– “БИН-банк” Гуцериева Михаила Сафарбековича, – уточнил Женя, – С ним и попробуем встретиться.

– А он нас примет? – усомнился я.

– Почему бы и нет, – успокоил Женя, – Главное, доложи свой проект, как следует.

– Толик доложит, как надо, – поддержал Володя, – Меня убедил, а уж этого твоего “бековича” убедит в два счета.

– Хорошо, если так.

Наконец, через КПП мы въехали на огороженную территорию и встали у здания, в котором угадывалось типичное то ли школьное, то ли детсадовское строение. Выйдя из машины, окончательно убедился, что нахожусь на территории бывшей школы. Конечно же, все здания были отремонтированы и приспособлены под новые функции. А на школьном дворе разместилась стоянка престижных иномарок.

– А вот машина “самого”, – показал Женя на роскошный автомобиль с особым депутатским номером и мигалкой, – Значит, он здесь. Пойду, покараулю. Ждите здесь, – приказал он и ушел в одно из зданий.

Мы простояли с Володей почти час, а Жени все не было.

– Куда же этот мент запропастился? – кончилось, наконец, терпение у Володи.

– Ты что так брата называешь? – удивился я.

– Брат братом, а мент он и есть мент. Терпеть их не могу, даже братьев, – вдруг выдал Володя.

Не стал с ним спорить. Тем более, ситуация очень напомнила недавний визит к Музыре. “Проверяет, экспериментатор”, – подумал я и стал оглядываться в поисках спецустройств. А их и не скрывали. Видеокамеры торчали повсюду.

Прямо к подъезду вдруг подъехал бронеавтомобиль для перевозки денег. Оттуда выскочили два охранника с помповыми ружьями и наставили их на нас с Володей.

– Вы что, с ума сошли? – крикнул Володя, – Кто же на людей оружие направляет. А если выстрелит?

Но, молодые люди, не обращая внимания на наше возмущение, держали нас под прицелом. В это время еще трое вышли из машины, волоча каждый по два мешка с деньгами. Едва они скрылись в здании, пара придурков опустила ружья и пошла к машине.

– Эй вы, стрелки, – тут же оживился Володя, – Я бы вас выгнал за ваши художества, – крикнул он охранникам, которые на его выкрики даже не обернулись.

Машина отъехала на стоянку.

– Слушай, Толик, пойдем Женьку поищем, а то что-то надоело ждать, – минут через пятнадцать предложил Володя.

– Зайди, спроси у охранника, где он, – посоветовал ему.

– А его здесь нет, – вышел из здания удивленный Володя, – Когда это он успел выйти?

– Да когда нас под прицелом держали, – сообразил я.

– Пойдем, поищем по другим зданиям, – не успокаивался Володя, озабоченный длительным отсутствием брата и его скрытным исчезновением.

Мы зашли в другое здание, но и там Жени не оказалось.

– Куда же он слинял? – недоумевал Володя.

Оставалось еще проверить нелепое сооружение, построенное, казалось, без всякого проекта и разрешения, поскольку никак не вписывалось в стандартный комплекс школьных зданий.

Мы вошли и замерли на пороге от невиданного зрелища. Огромное помещение, украшенное с восточной роскошью, поразило несоответствием скромному внешнему виду здания, напоминавшего скорее большой сарай, чем жилое строение.

А внутри дорогого потайного ларца, словно в волшебной сказке, шел званый пир у восточного правителя. Вокруг низеньких столиков прямо на коврах, обложившись подушками, сидели группки аксакалов в восточных халатах. Роскошно сервированные полированные столики ломились от экзотических яств и напитков.

Но, не было сказочного восточного правителя, сидевшего в кольце стражи с обнаженными мечами и алебардами, не было и его слуг с опахалами из перьев. И еще целостную картину нарушали группки людей в строгих европейских костюмах, сидевших, однако, как и все, на коврах и подушках.

– Как вы сюда попали? – удивленно спросил нас Женя, стоявший на входе с двумя охранниками, – Быстро на улицу и ждите меня там, – шепотом скомандовал он и, загородив собой сказочный пейзаж, недружелюбно подтолкнул нас к выходу.

– Ну и мент, – возмущался Володя, вытолкнутый братом на улицу, – С родным братом, как с врагом.

– Не бери в голову, Володя. Он же на работе. А нас понесло, куда не надо, – успокаивал его.

Минут через пять вышел Женя.

– Как вы меня нашли? – спросил он, как ни в чем не бывало, – Хорошо, обошлось. Могли бы оставить без работы. Ладно, ребята. Сегодня ничего не выйдет. День рождения племянника. Сейчас поедем подарок опробовать. Вон новенький “Мерс” стоит. Так что, извините. Будет возможность, приглашу, – попрощался с нами начальник охраны, и мы с Володей покинули тот оказавшийся негостеприимным для нас городок “БИН-банка”.

Больше Женя нас туда так и не пригласил.

– Ты куда пропал? Съездили в Порохово, вы все там попьянствовали, и исчезли. Никто даже не позвонил, – упрекнул меня позвонивший вечером того же дня Володя Комаров.

Действительно, он в тот раз оказался в роли извозчика, а потому за богатым столом лишь завидовал нам. Юрка, правда, сунул ему на дорожку бутылочку. Но, это было, конечно же, слабым утешением.

– Да замотался, Володя, – попытался как-то оправдаться и рассказал ему о предложениях “Церех-банка” и попытках найти инвесторов.

– Подъезжай завтра с утра к Гусеву. Покумекаем втроем, – предложил Володя. Не знаю, почему, но согласился.

– А у тебя технико-экономическое обоснование есть? – спросил Гусев, когда мы вкратце рассказали ему о наших проблемах.

– Сейчас в моде бизнес-план, как на западе, – ответил ему, – Вот, захватил на всякий случай, – и вынул из сумки свой монументальный труд, а также материалы фирмы “Simec”.

– Солидно, – одобрил Гусев. Он полистал фирменные буклеты и пришел в восторг, – Вот это дело! – не удержался он, – Слушай, Толя, оставь мне эти материалы. Я их покажу тут кое-кому, – попросил Георгий Георгиевич.

– Они в единственном экземпляре, – на всякий случай предупредил его.

– Не волнуйся, ничего не пропадет, – успокоил Гусев.

Уже вечером того же дня он позвонил:

– Толя, подъезжай завтра к девяти. В десять мы должны быть у Вольского.

– У кого?! – переспросил его так, на всякий случай.

– У Вольского Аркадия Ивановича, – повторил Гусев, – Ты что, не знаешь президента Союза промышленников и предпринимателей? – удивился он.

– Знаю, конечно, но лично не знаком. А потом, мало ли Вольских на свете. Я не думал, что к нему можно попасть.

– Ладно, Толя, жду к девяти, – рассмеялся Гусев.

– Георгий Георгич, а как вы к Вольскому попали? – спросил Гусева, когда встретились утром.

– Здра-а-вствуй, Толя. Да я его сто лет знаю. Мы с ним как-то в одну комиссию попали. Я его тогда так замотал, что он меня надолго запомнил. А в другую он сам меня рекомендовал. Он там председателем был. Так что мы с ним немало Горбачеву крови попортили.

– Горбачеву? Михаилу Сергеевичу? – удивился я, – Что же это за комиссия такая?

– ЦК КПСС.

– Да-а-а? А как вы туда попали?

– Обыкновенно. Я тогда, Толя, был членом центрального комитета партии. На последнем съезде избрали.

– Ничего себе. Да вы, Георгий Георгич, легендарная личность.

– А то, – заулыбался Гусев, – А ты еще сомневался, стоит ли с нами дружить.

– Да не с вами, а с вашей сомнительной организацией. Не очень мне импонирует ваш Бабурин.

– Да ты его не знаешь, Толя. Так, по телевизору видел. Я тебя с ним непременно должен познакомить.

– Спасибо. Не надо, – рассмеялся я.

– Ладно, Толя. Пошли в Вольскому. Пора, – заторопился Гусев.

– Проходите, Анатолий Афанасьевич, проходи, Георгий, – пригласил нас в свой кабинет Вольский, встретив прямо у двери, – Здравствуйте, товарищи, – пожал он нам руки и жестом предложил сесть за переговорный стол.

Меня поразило, что такой человек помнил мое имя и даже отчество. Позже это уже не удивляло, потому что убедился, что люди уровня Вольского могут помнить гигантское множество людей, с которыми когда-либо встречались.

– Вы меня приятно удивили, Анатолий Афанасьевич, – продолжил меж тем Аркадий Иванович, – Замечательный бизнес-план. Именно бизнес-план, а не ТЭО. Сколько раз уже обсуждали этот вопрос в Союзе, а ничего не меняется. Приходят за кредитами, а в лучшем случае имеют элементарные расчеты. Кто вам сделал этот документ?

– Я сам, Аркадий Иванович.

– Поздравляю. Придется ему помочь, Георгий. Я переговорю с Вайнбергом. Встретьтесь с ним сегодня, во второй половине дня. О результатах мне доложишь, – поднялся из-за стола Вольский. Потрясающе короткая аудиенция закончилась хоть и с промежуточным, но все же результатом.

К Вайнбергу попали лишь к вечеру. Его офис располагался в неудобном месте и произвел удручающее впечатление, хотя и был намного больше и комфортабельнее, чем у Никулишина. Обшарпанные стены, полумрак в коридорах, повсюду горы каких-то ящиков и коробок. Нас пригласили в кабинет, в котором никого не оказалось. В кабинете, впрочем, и во всем офисе поразил только шикарный стол переговоров. Гигантских размеров, качественно отполированный, он был безупречен.

– Вот это стол, – не удержавшись, обратил внимание Гусева.

– Нравится? – вдруг спросил незаметно вошедший хозяин кабинета, – Это Сонечка постаралась, моя жена, – пояснил он, – А так мы здесь временно. Вот закончат ремонт на Старой площади, туда переедем.

Лицо Вайнберга показалось знакомым. “Где же мог его видеть?” – мучительно вспоминал я, – “Да это же один к одному сын нашего соседа по старой квартире”, – вдруг осенило меня.

– Извините, у вас в Харькове случайно нет родственников? – спросил Вайнберга.

– Есть, – заулыбался он, – Вы их знаете?

– Похоже, да.

– Но, у них другая фамилия.

– Я знаю, – ответил ему, а Гусев все время нашего странного разговора недоуменно поглядывал то на меня, то на Вайнберга.

– Мы от Вольского, – почувствовав паузу, врезался он, наконец.

– Он мне звонил. Что могу сказать. Кредит я достану, но для начала вам придется внести аванс в нашу фирму “Солев”. Такие у нас правила.

– Что это за фирма? – спросил Гусев.

– Это наша с Сонечкой частная фирма. Соня и Лев. Простенько и со вкусом, – пояснил он, – Аванс требуется, чтобы обеспечить рабочий процесс поиска вашего кредита. Ездить придется по всему миру. А это большие затраты.

– Какие? – в один голос спросили мы с Гусевым, не готовые ни к каким затратам.

– Аванс в размере шестидесяти тысяч долларов, а там, как получится. Мы все счета вам предъявим.

– Где же взять такие деньги? – огорченно вздохнул я.

– Вы собрались создавать такое производство и не имеете денег? – искренне рассмеялся Вайнберг.

– Если бы они были, мы бы к вам не пришли, – ответил ему, – Мы готовы оплатить ваши услуги, но только из кредитных денег. Других у нас нет.

– Займите. Продайте машину, квартиру. Мало ли что. Вы же все потом вернете. Вольский когда назвал ваши показатели рентабельности, я поразился. Таких у нас в стране просто не может быть. Разве что от торговли наркотиками. Но, Аркадий Иванович сказал, что его специалисты все перепроверили. Ошибок нет. Так что ищите деньги, господа.

– Даже если все продам, таких не достану. Да и где гарантии, что вы найдете кредит. А если не найдете? – спросил его.

– Ну-у-у, господа. Риск есть риск. Могу и не найти. Но, мы же должны на что-то существовать.

– Пойдемте, Георгий Георгиевич. Это не вариант, – поднялся я из-за стола.

“Типичный мошенник. Жаль, что выпустили”, – мгновенно вспомнил, где еще видел эту специфическую физиономию. Год назад этого деятеля показывали по телевизору, где он плакался корреспондентам и общественности, что его понапрасну обвинили в мошенничестве. Похоже, не понапрасну.

– Постой, Анатолий, – посадил меня Гусев, – Причем здесь ваша частная фирма, господин Вайнберг? Вы же вице-президент Союза промышленников и предпринимателей. Вам дал поручение президент, а вы хотите решать наш вопрос в частном порядке? Не понял.

– Что тут понимать. Иначе я не смогу решить ваш вопрос.

– Мне так и доложить Вольскому?

– Зачем ему докладывать? Я сам с ним переговорю, – ответил Вайнберг. Они говорили еще о чем-то минут пять, но я уже не слушал, разглядывая необыкновенный стол, где вдруг обнаружил откровенную халтурку, малозаметную при искусственном освещении. Оказалось, видимость классной полировки создавало толстенное витринное стекло со скругленными кромками, подогнанное по размерам столешницы, составленной из нескольких скрепленных между собой обычных столов.

“И здесь смошенничали”, – мелькнула развеселившая мысль.

– Ну и прохиндей, – возмущался на обратном пути, – Вот нашел кормушку. Бери аванс с десятка придурков, жаждущих кредитов, и катайся по всему миру. Можно и ничего не делать, а через год сказать, что не вышло, и полмиллиона долларов положить в карман.

– Да ты что?! Не может быть. А счета? – не согласился со мной Гусев.

– Да я вам таких счетов гору сделаю. А можно просто с туристов собирать. Где бесплатно, а где за небольшую денежку.

– Ну и ну. Ты приезжай к нам завтра. Я Вольскому доложу. Он этого так не оставит. Что-нибудь придумает, – снова пригласил меня мой покровитель.

К Вольскому Гусев пошел один.

– Мне так проще с ним разговаривать, – пояснил он.

Со Старой площади Гусев вернулся не в настроении.

– Извини, Толя, затягивается наше дело. Он хочет сам с ним переговорить, причем не по телефону. Тот, понятно, будет скрываться. Словом, надо подождать, – доложил он результаты встречи.

А вечером позвонил Айдаков:

– Что решили, Анатолий Афанасьевич? – бодрым голосом спросил вице-президент “Церех-банка”.

– Да что бы я не решил, денег все равно нет. Все эти дни пытался найти, но безуспешно. Даже не знаю, что делать. Вчера вот у Вольского был, потом у Вайнберга, а воз и ныне там, – поделился с ним своими проблемами.

– Подъезжайте завтра к нам, в любое время. Я вас познакомлю с нашим президентом. Может, вместе что придумаем, – пригласил Айдаков.

Прямо с утра отправился по приглашению.

– Знаете, Анатолий Афанасьевич, мне понравились ваши планы. Я их поддержу. Тем более, вы знакомы с такими людьми. Попробую уговорить господина Церехова предоставить вам кредит для выкупа всего пакета акций Пороховского завода. А залогом будут сами акции и ваша доля в гранитном карьере. Думаю, президент согласится с моим предложением, – неожиданно обнадежил Айдаков.

– Интересное предложение. А кто такой господин Церехов? – спросил его и рассмеялся, сопоставив фамилию с названием банка.

– Поняли? – улыбнулся и Айдаков, – К сожалению, его с неделю не будет. Он вчера уехал в командировку, а я и не знал. Так что, извините, неделю придется подождать.

– Да я подожду. Вот только меня могут пригласить на заседание правления Пороховского завода. Я там должен доложить о своих планах. Не знаю, как быть.

– Заседание мы перенесем. Я же член правления. Не беспокойтесь, Анатолий Афанасьевич, – успокоил меня вице-президент “Церех-банка”.

Глава 15. Кредито Итальяно

– Слушай, Толя, а почему мы забыли про наш “Кредо-банк”? – вдруг напомнил Володя Комаров, когда узнал о нашем бесполезном визите к Вайнбергу.

“В самом деле, почему?” – подумал я и решил тут же подъехать с Володей к руководству банка.

Мы встретились с тем же вице-президентом, который утверждал, что мы можем рассчитывать на финансовую поддержку нашего проекта, если станем клиентами их банка.

– Мы погорячились. Неужели вы восприняли это всерьез? Нам в тот момент просто нужны были клиенты. Так что мы могли обещать все, что угодно, – прямодушно разъяснил тот политику банка.

Оставалось лишь встать и уйти. Но, перед уходом получили еще одну пилюлю. Выяснилось, что мы должны срочно перерегистрировать “ДуСтар” из статуса “товарищества” в статус “общества”. Если этого не сделать, наш счет будет заблокирован.

Срочно поехал в регистрационную палату, где “неожиданно” открылось, что наше товарищество было зарегистрировано незаконно, поскольку один из учредителей иностранец. Разумеется, неожиданностью это оказалось только для регистрационной палаты.

– Мы не совершили ничего противозаконного, – пояснил юристу регистрационной палаты, – Мы сдали документы юридической фирме, и ее юристы зарегистрировали товарищество. Оно уже существует не один год. Раз оно зарегистрировано, значит законно. Перерегистрация ничего не меняет, поскольку закон обратной силы не имеет.

– Оригинальная трактовка, – рассмеялся юрист, – Мы вас ни в чем не обвиняем. Это в чистом виде наша вина. Вот только перерегистрировать вас мы не можем. Ваше товарищество должно быть ликвидировано, а общество зарегистрировано вновь. А чтобы иностранный товарищ остался вашим партнером, необходимо зарегистрировать совместное предприятие с иностранным капиталом. Других вариантов нет, – поставил он точку в нашем разговоре.

– Саша, что будем делать? – спросил вечером Дудеева по телефону.

– А что мы можем сделать, – расстроено констатировал он, – Кстати, Толик, ликвидация тоже стоит денег. Проще бросить все, как есть. У нас многие так делают.

– А СП “Гранит”? Там же четко указан учредитель.

– Ну и что? Так и останется, – успокоил Саша.

И я снова стал никем. Теперь мог представляться лишь частным лицом, а не генеральным директором. И это накануне множества встреч, каждая из которых может стать решающей.

Надо было что-то делать, и я решил зарегистрировать новую компанию. Благо деньги Володя Пискунов, наконец, вернул.

– А где моя доля прибыли? – пошутил я.

– Какая прибыль? Хорошо хоть свои вернул. Ты знаешь, футболки оказались синтетическими. Только сверху положили из хлопка, – оправдывался Володя.

Я не стал напоминать о моих предостережениях, обрадованный, что деньги подоспели вовремя.

Недели через три я стал единственным акционером и генеральным директором закрытого акционерного общества “ИнтерКаменьПродукт”. На последние деньги сделал визитки. Теперь надеяться можно было только на случай и свои активные действия по всем направлениям, которые и выведут в конечном итоге на тот самый случай.

Заехал Сергей Гарбузов и очень кстати вручил очередную сотню долларов. Рассказал ему о наших проблемах.

– Слушай, Толя, а если я поговорю с Гарбером? – спросил он.

– А он кто?

– Мой шеф. Я его вожу.

– Так это ты его шеф. Правда, в смысле шофер, – пошутил я. Сереже, похоже, шутка не понравилась, он даже не улыбнулся, – Поговори, – разрешил ему, ни на что особенно не надеясь.

Но, через неделю Сергей заехал и предложил сразу же подъехать в их офис. По дороге рассказал, что к его сообщению отнеслись с интересом.

Игорь Гарбер оказался энергичным молодым человеком, все схватывающим на лету.

– Интересный проект, – одобрил Гарбер, – Но, мы пока не потянем. Одолжить денег можем, но под залог. Впрочем, мы еще подумаем, – отложил он момент принятия решения.

Что ж, у меня появился запасной вариант на случай, если ничего не выйдет с кредитом “Церех-банка”.

Неожиданно возник Воронков. Предложил встретиться.

– Есть организация, располагающая средствами. Ищет, куда можно выгодно вложиться. Может, предложим наш проект? – пристроился в соавторы Владимир Яковлевич.

– Давай, попробуем, – согласился с ним.

– Это совсем рядом, на Тверской-Ямской, – заулыбался он, – Я уже договорился о встрече.

Минут через пятнадцать мы уже начали переговоры с неким Евгением Смирновым, который выслушал меня с большим интересом и забросал вопросами. Уже в конце разговора тот спросил:

– А где ваш бизнес-план, Анатолий Афанасьевич?

– Честно говоря, я не рассчитывал, что мы встретимся именно сегодня.

– А вы сможете по памяти ответить на вопросы нашего специалиста?

– Думаю, смогу.

– Тогда поработайте, пожалуйста, с ним, а потом мы еще раз переговорим, – предложил Смирнов.

Общение со специалистом оказалось полезным. От него узнал, что тот использует специальную компьютерную программу “Проджект-эксперт”, которая существенно облегчает разработку бизнес-планов. Часа через два мы уже были готовы к дальнейшим переговорам.

Рассчитанные программой финансовые показатели проекта поразили Смирнова. Он тут же отправился с докладом к руководителю компании. А минут через пятнадцать туда же пригласили нас с Воронковым, где президент компании заявил, что будет с нами сотрудничать, и поручил Смирнову готовить договор о совместной деятельности.

В комнату Смирнова мы вернулись победителями. Я вдруг почувствовал, что плод моей фантазии, мой проект, может действительно стать реальным предприятием – задуманным мной заводом, подобного которому еще нет в стране.

И я уже не мог скрыть своей радости, а, мельком взглянув на Воронкова и Смирнова, по их сияющим лицам понял, что отныне мы – соратники, объединенные общей целью.

И закипела работа. Две недели мы с Воронковым ездили в офис на Тверской-Ямской, уточняя детали проекта и порядок взаимодействия наших организаций. Меня порадовало, что за все это время ни у кого не возникло сомнений, что руководить совместным предприятием буду я. Приняли и мои предложения о приобретении акций Пороховского завода.

Это случилось после того, как состоялась, наконец, моя единственная встреча с господином Цереховым. К удивлению Айдакова, тот заявил, что прекращает банковскую деятельность, а потому распродает активы “Церех-банка”. Для Айдакова это означало, что вскоре ему придется искать работу, а для меня – невозможность покупки акций завода в кредит.

Нерадостная новость сблизила нас с Айдаковым. Я рассказал ему о возникших возможностях, и он, симпатизировавший моему проекту еще с нашей первой встречи, стал откровенно помогать, нередко вразрез с интересами своего банка.

По моей просьбе состоялось, наконец, заседание правления Пороховского завода. На то заседание я приехал один. По уже сложившейся традиции Юра встретил меня в Пучково и доставил в дачный домик кума.

– Ну, Толик, сегодня все решится, – взволнованно расхаживал по кухне Володя.

– Что ты так переживаешь? – удивился я, – Здравый смысл восторжествует. Даже не сомневаюсь, что правление наш проект поддержит, – попытался успокоить его.

– Э-э-э, Толик, ты не знаешь наших людей. Они могут поступить вопреки здравому смыслу. Просто назло кому-то из руководства завода. Мало ли у них для этого причин. Но, сегодня обязательно узнаю, кто чем дышит. Он у меня попляшет, – угрожал он кому-то неизвестному, даже ему.

Не знаю, почему, но я был спокоен и сосредоточен. Я не готовил никакой обстоятельной речи, рассчитывая на эффектный экспромт. Уже давно заметил, что о деле, которое знаю и которым живу, могу говорить без подготовки и очень эмоционально, заражая слушателей, многие из которых тут же становились моими сторонниками.

Это пришло ко мне, когда еще работал в РКК “Энергия”, где часто приходилось высказывать и защищать свое мнение по спорным вопросам. Но, особенно преуспел, когда доказывал правоту того, что придумывал и предлагал сам.

– Почему не начинаем? – периодически обращался кто-либо к директору, – Время.

– Минутку ждем, – отвечал директор, но проходила минутка, другая, пятая, а заседание все не начиналось, – Ладно, не будем ждать, – взглянув на часы, наконец, решил тот.

Вскоре слово предоставили мне. Как и ожидал, мой экспромт произвел сильное впечатление. Правление загудело. Посыпались вопросы. Наконец, все были удовлетворены, и директор попросил остаться только членов правления.

– Мы обсудим ваш вопрос, Анатолий Афанасьевич. Минутку дождемся и огласим наше решение, – сказал мне директор…

– Скоро все про всех узнаю, – грозно потирал руки Володя.

– Что-то Айдакова не видно, – забеспокоился я.

– Это который из банка? – спросил Володя. Я кивнул, – Да он на эти заседания не ходит. За него голосует тот, от министерства.

– Замечательно, – обрадовался я, – Это же шестьдесят процентов голосов.

– Два, – поправил Володя, – Как члены правления, они имеют по голосу.

В это время мимо нас промчался шустрый молодой человек лет тридцати и, не раздеваясь, без стука влетел в кабинет директора.

– А это что за тип? – спросил Володю.

– Минутка.

– Кто?!

– Минутка, – повторил Володя.

– Что за минутка? – снова не понял я.

– Да фамилия у него такая. А кто он, понятия не имею. Но, директор на него молится. Кажется, какой-то куратор из района.

– Вова, причем здесь район? Завод это частное предприятие. Его начальство акционеры. А тут какой-то Минутка из района. Вот, оказывается, кого они ждали, – осенило меня.

– Проходите, товарищи, – пригласил нас директор, открыв дверь своего кабинета. “Хороший знак”, – подумал я.

Директор меж тем сел на приставной стульчик, потому что за его столом расположился долгожданный Минутка.

– Мы тут посовещались, Анатолий Афанасьевич, – начал почему-то вместо директора пресловутый Минутка, – Правление решило удовлетворить просьбу о размещении вашего производства на его территории. Теперь все зависит от меня. Но, я могу принять решение, только детально изучив ваши документы. Записывайте, что вы должны предоставить, – протянул он лист бумаги и ручку.

– Извините, товарищ Минутка. Почему я что-то должен предоставлять постороннему человеку? – спросил я директора.

– Это не посторонний, – засуетился директор, – Товарищ Минутка курирует нас от района.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.