Кейси Доуз
Предание Темных

Зачем нам различать эту и грядущие жизни,

Если мы родимся вновь?

Зачем разделять то, что было и будет,

Зачем забывать нашу прошлую жизнь…

Клянусь и грядущее нас не погубит –

Ты только за душу покрепче держись.

Пусть ветер нас гонит к разлуке толкая,

Пусть дом наш с тобой затерялся во снах

Сквозь призму судьбы на ушедшее глядя,

Друг друга мы встретим в грядущих веках.

(с) Джалал ад-Дин Мухаммад Руми

Если во вселенной есть высшие силы,

значит, добро всегда уравновешивает зло..

но ведь и добро может быть не менее ужасным.

(с) Майкл Хэнлон, «Оно».

Пролог

Я бегу по темному коридору, от бетонных стен которого почему-то веет сыростью. Я начинаю задыхаться, но быстро перебираю ногами. Спотыкаюсь, падаю, так же быстро вскакиваю и вновь бегу. Мое сердце колотится, при каждом шаге я переношу весь вес тела на действующую из ног – но моих шагов совершенно не слышно.

Совсем.

Будто бы я неосязаемая, невидимая или бестелесная. Будто бы я ступаю по какому-то пуху или облакам, которую полностью скрадывают шум от моей беготни. Но я знаю, что это не так.

Потому что гул Его шагов я слышу отчетливо.

Вокруг полумрак, потому бетонную стену, возникшую прямо передо мной, я замечаю в самый последний момент. Проклятье! Тупик.

Я ощущаю Его дыхание на своей шее.

Настолько Он близко.

Резко обернувшись, я вижу его. Высокая фигура в капюшоне, полностью скрадывающем лицо. Его рука с длинными изогнутыми когтями тянется к чему-то на моей шее.

Он хочет задушить меня?

Нет, ему нужна не я.

Его ногти почти смыкаются на огромном бриллианте лазурного цвета у меня на груди, но в последний момент я резко делаю шаг назад. Его пальцы смыкаются в воздухе.

Но вместо рычания, гневного крика или чего-либо еще, я лишь слышу едва различимый шепот. Этот шепот, подобно электрическому разряду, проникает под самую мою кожу, и вот уже будто бы раздается в самой моей голове, гипнотизируя и побуждая к исполнению команды:

– Отдай.. отдай..

Я покорно заношу руку, чтобы сорваться бриллиант и сделать, как велит шепот, но в последний момент прихожу в себя. Рывком опускаю руку и делаю еще один решительный шаг назад.

– Не получишь! Никогда!

Теперь утробное рычание все же вырывается из-под капюшона, и фигура замахивается. Я рефлекторно вскидываю руку вверх, силясь защитить ею лицо, как ощущаю острую боль от полоснувших меня когтей..

Глава 1
НОВОСТИ ИЗ ПРОШЛОЙ ЖИЗНИ

-1-

Румыния. Бухарест.

Отель «Прибежище Вампира».

Я рывком сажусь в кровати.

Сердце все еще бешено колотится, и мне требуется некоторое время, чтобы прийти в себя. Лихорадочно оглядываю пространство вокруг, пока рука со всей возможной скоростью нащупывает выключатель.

За окном уже светлеет небо, значит, скоро рассветет – но пока этого жалкого свечения недостаточно, чтобы оглядеть помещение. Наконец, мои пальцы нащупывают выключатель лампы на прикроватной тумбе, и после короткого, но оглушающего в такой тишине «щелк!» загорается свет.

Стараюсь унять сердцебиение, пока глаза с недоверчивой бдительностью раз за разом просматривают небольшую спальную комнату отеля, в которой я оказалась. Как всякий после ночного кошмара, я не сразу могу признать, что все это мне лишь приснилось. Какие-то первые мгновения все еще ожидаю, что таинственная фигура в капюшоне вернется, чтобы закончить начатое. Но спешно ощупав шею, не обнаруживаю там цепочки, на которой висел бриллиант – ну конечно, ведь у меня никогда не было таких вещей!

Огромный бриллиант, ну как же. Мне бы однажды хотя бы на фианит бы заработать, не говоря уже о таких камнях. А раз нет камня, значит нет и ужасающей фигуры незнакомца. Значит, можно уже признать, что кошмарный сон остался позади, а я вновь в своей кровати в отеле, где и заснула накануне.

Однако, едва мой мозг уже соглашается это принять, как я чувствую пульсирующую боль на правой руке. Поднимаю ее и обнаруживаю три тонких, но глубоких царапины.

От когтей..

Сглатываю и вновь оглядываю все углы помещения.

– Брось – фыркаю я сама себе – просто поцарапалась во сне. Какие еще незнакомцы в капюшонах?

Да уж, я не прочь разжиться бриллиантом такой величины, и даже побороться за него с кем-то вроде того типа (еще бы, он столько стоит), но пора признать, что нет ни того ни другого. А царапины я вполне могла получить, беспокойно ворочаясь во сне и задев угол прикроватной тумбы. Учитывая, что именно мне снилось – подобный расклад событий самый вероятный.

Пусть и не самый приятный – ведь глубокие царапины успели испачкать кровью мою сорочку. Обреченно вздохнув, неохотно скидываю одеяло и встаю с кровати, нащупав подле тапочки. Заправляю волосы за уши, чтобы не падали на лицо, и чуть морщусь. Раны начинают щипать.

На ощупь добираюсь до ванны, не включая света – иначе он разбудит Милли, которая спит в соседней комнате. По своей привычки она никогда не закрывает на ночь дверь, где бы не спала (хоть дома, хоть в отеле), потому если включить свет в коридоре, разделяющем мою комнату и ванну – сестра непременно проснется. И уж тогда я точно могу больше не рассчитывать на продолжение сна.

А вставать так рано в собственный отпуск совсем не хочется.

Но если проснется Милли – вариантов не останется.

Благо, я не создаю кучу грохота и не роняю какую-нибудь ерунду, пока передвигаюсь к ванной комнате. Там закрываю дверь, бросаю сорочку в раковину, а сама забираюсь в душевую кабину. Раз уж возникла необходимость с утра пораньше принять душ – заодно промываю и волосы.

Сполоснутые водой, царапины перестают так сильно щипать, да и кровь больше не идет. Еще раз осторожно провожу пальцами по ним.

Все-таки странно..

Как я так могла поцарапаться о тумбу? Даже если сильно ворочалась? Царапины прямые, расположены параллельно друг другу, на удивительно маленьком расстояние друг от друга. Едва ли я могла трижды царапнуться о тумбу, создав такие ровные глубокие порезы, да еще на таком равном расстоянии друг от друга.

Хмурюсь.

Ладно, неважно как и откуда у меня появились царапины. Я еще не до конца проснулась, но выспавшись и открыв глаза вновь, часа через три – уверена, что найду разумное объяснение своим ранениям.

Выбираюсь из душевой кабины и вытеревшись, обматываюсь этим же полотенцем за неимением другой одежды. Вся прочая осталась в комнате. Встряхиваю мокрыми волосами, заправляю влажные пряди за уши и осторожно открываю дверь.

Но не успеваю я выключить свет в ванной или сделать хотя бы одного шага – как вижу прямо перед собой, во мраке коридора, темную фигуру.

Ту самую фигуру.

В капюшоне.

-2-

Паника захлестывает меня с головой.

Теперь понятно, откуда такие ровные царапины! Это вовсе не был сон – это было все взаправду! А бриллианта не оказалось на шеи – потому что он успел у меня его сдернуть! Но если так – то что он делает здесь до сих пор? Откуда у меня вообще был такой ценный камень? Почему все началось в странном бетонном холле, но перенеслось в наш отель?

– А-А-А!

Я ничего не понимаю, но рефлексы срабатывают быстрее –я что есть дури бью наотмашь по фигуре, загородившей мне проход.

Но заместа шипения, шепота или чего угодно, слышу лишь сдавленное:

– Черт..

Капюшон падает с головы незнакомца, а я в это время успеваю с силой ударить по выключателю в коридоре (прежде дважды промазав и долбанув ладонью по стене около него).

Фигура под лучами искусственного освещения начинает стонать и в моей голове начинают проноситься самые безумные мысли – включая карпатскую нечисть, про которую читала Милли и из-за которой мы и приехали на отдых именно сюда (но которой, конечно же, не существует) – как я замечаю, что лишившись капюшона фигура более совсем не походит на образ из моего сна.

Никаких длинных крючковатых ногтей, никаких сухого шепота, повелевающего моему сознанию.

Парень, что, наконец, отнял руку от своей скулы, едва ли старше меня. Его густые рыжие кудри почти полностью скрывают лоб, а яркие зеленые глаза, обрамленные длинными ресницами, наконец поднимаются на меня.

В них ни капли враждебности, какой следует ожидать от человека, тайно вломившегося в чужой номер – лишь неподдельное изумление:

– Ну и удар у тебя! – восклицает он.

Когда его рука окончательно отнимается от скулы, я вижу красный отпечаток, который оставил там мой кулак. Да уж, адреналин – не шутка. Сейчас, наверное, уже при всем желании я бы не смогла оставить такой след своими костлявыми худющими руками.

Тем более этому парню, который точно вдвое мощнее меня.

– С ума сойти! – продолжает изумляться он, точно мы случайно столкнулись на улице при совершенно обычных обстоятельствах – меня поколотила девчонка!

Конечно, немного успокаивает, что это всего лишь какой-то рыжий парень, но какого черта он ранним утром в капюшоне делает в нашем номере? Какого черта стоял в коридоре?

Мне приходится задрать голову, чтобы смотреть прямо ему в лицо – он точно на полторы, если не на две головы выше меня. Впрочем, с моим-то ростом неудивительно – любому легче быть выше меня, но этот парень и правда высок даже в общих стандартах роста. Наверняка в нем больше 6 футов.

Я уже пытаюсь прикинуть, каковы будут мои шансы поднять тревогу, пока он не успеет меня перехватить, как он вдруг вымучивает некоторое подобие улыбки на лице. Правда, она тут же сменяется гримасой боли, когда он принимается ощупывать ушибленное место.

Можно подумать, я ему скалкой надавала, тоже мне.

Его неуместное дружелюбие чуть сбивает меня с толку, потому он успевает сказать раньше, чем я дернусь с места, точно ошпаренная:

– Сильно напугал тебя, да?

Я молчу, но видимо мой вид говорит красноречивее любых слов, потому что он тут же повинно добавляет:

– Прости, я не хотел. Меня зовут Лео.

И оглядывается куда-то в сторону моей комнаты:

– Я живу в соседнем номере. У меня кот пропал.

Что это? Отвлекающий маневр? Нести какую-то несвязную ахинею, отвлекая жертву, а в это время схватить, ударить, отрубить или что еще. Я настороженно фыркаю, стараясь выглядеть как можно агрессивнее и опаснее.

На деле же, уверена, выглядела не грознее взбешенной чихуахуа, что снизу вверх лает на невозмутимого ротвейлера:

– Какой к черту кот? Какого хрена ты здесь делаешь?!

Я замечаю, как взгляд Лео осторожно спускается куда-то ниже с моего лица. Но не успеваю окончательно выйти из себя, как понимаю, куда именно он смотрит – на мою поцарапанную руку. Мгновение – и даже в моем сонном сознании все быстро встает на свои места, точно в дешевой картине после найденного последнего пазла.

Теперь понятно, откуда у меня эти чертовы, до тошноты правильные и глубокие, царапины. Они и правда от когтей.

Только от когтей не монстра из сна, а обычного идиотского кота этого странного парня.

Меня даже берет досада за собственную глупость и впечатлительность. Ну конечно, этому должно было быть логичное объяснение.

– Кот, значит – раздраженно цежу я.

Теперь, когда становится понятным, что никакие люди в капюшонах мне не угрожают, я начинаю злиться уже совсем по другому поводу:

– А какого черта твой кот делает в моем номере?

Кажется, мой напор совершенно не заставляет Лео почувствовать себя неуютно. Он невозмутимо жмет плечами:

– Думаю, он забрался через балкон. Знал ведь, что стоит его закрыть, но жажда свежести победила здравый смысл.

Парень вновь улыбается, видимо, решив, что теперь все прояснилось.

Для меня же ничего не прояснилось.

– Это все равно не дает тебе право забираться ко мне в номер! Тем более через балкон! – распаляюсь я все больше – тем более в такое время! Да знаешь что, я..

– Знаю-знаю, прости – Лео примирительно вскидывает ладони вверх, показывая свою полную капитуляцию – я бы никогда не полез, если бы знал, что ты здесь. Я был уверен, что номер пуст – вот и решил не ждать до утра. Носферату очень чувствительный к окружающему миру – надо было найти его поскорее.

Носферату? Он назвал кота Носферату?

С этим парнем явно не все в порядке, если он дал такое имя домашнему питомцу. Хотя, видимо и с самим котом дела не ладны, если он, забравшись в чужой номер – первым делом набросился на спящего человека в кровати.

Впрочем, зато это с лихвой объясняет его имя.¹

Между тем, взгляд Лео падает на букет цветов, что стоит на тумбе по другую сторону кровати. Его брови сходятся к переносице и он недовольно восклицает, будто отчитывая нерадивого ученика:

– Лилии? У Носферату на них аллергия – он весь чешется и очень страдает!

От подобной наглости в контексте сложившийся ситуации я вскидываю брови, но мои глаза тут же сужаются в две щелки:

– Ну извини, что не подготовилась к визиту твоего бешеного кота. Может, стоит лучше следить за своей скотиной?! – я взмахиваю пораненной рукой перед его лицом, еще раз привлекая внимание к своим царапинам – в отличии от вас обоих, я не залезала в чужие номера, а просто спала!

Лео вновь глядит на мои царапины, с неохотой оторвав недовольный взгляд от лилий:

– Это все от лилий! – заявляет он таким тоном, будто я сама виновата в произошедшем – он от них дуреет. Не было бы лилий, этого бы не случилось.

– Это бы не случилось, если бы твой кот не шлялся по моему номеру, а значит, если бы ты просто за ним следил! Какого черта я вообще должна страдать из-за таких любителей, как ты? Выметайся отсюда и забирай с собой своего чертового кота!

Лео недовольно сжимает губы, но тут же закатывает глаза и, не обращая никакого внимания на мое раздражение, падает на колени. Он принимается заглядывать под кровать.

– Что ты делаешь?

– Ищу Носферату – заявляет он – сама же сказала, что я могу его забрать. Или хочешь проснуться с новой порцией меток?

Я лишь фыркаю, поняв, что такого как он не переболтать, даже если он не прав. Я ему слово – он мне два. Он не уследил за котом, тот забрался в мой номер, поцарапал меня, следом сюда же через балкон вломился он – и в итоге виновата я, потому что у меня на тумбе стояли лилии!

Уму непостижимо!

Этому парню надо в политики. Там все работает примерно так же. Он там далеко пойдет со своим талантом.

– Кис-кис-кис – заулюкал Лео – Носферату, кис-кис, иди к папе.

Я закатываю глаза и достаю аптечку. Кладу ее на кровать, вынимаю оттуда ватный диск и йод, после чего принимаюсь обрабатывать раны. Краем глаза недовольно наблюдаю за передвижениями парня. Тот поочередно заглядывает с обоих сторон кровати, потом за шторы, решив, видимо, обшарить под этим предлогом весь мой номер.

Надо глаз да глаз за ним.

Что, если это такая схема? Запустить кота, чтобы под прикрытием «его поисков» обчистить чужой номер? Я бы даже решила, что никакого кота и в помине нет, если бы не свежие царапины, которые теперь щипали из-за обработки.

Но не успеваю я приложить смоченный диск к последней царапине, как из-за под столика выскакивает нечто и несется прямо на меня. Я взвизгиваю, и этот резкий звук, видимо, отпугивает существо. Оно подпрыгивает и принимается теперь метаться по комнате, совсем как тот черт, что выскочил из табакерки.

Лео, заметив Это, тут же подбегает к существу и пытается его словить. Удается это ему не с первой, и даже не с пятой попытки – но в итоге сумасшедшее животное все же оказывается у него на руках. Видимо, учуяв запах хозяина (или так только у собак?), кот заметно успокаивается.

Парень нежно прижимает лысого безобразного кота к себе, любовно бурча под нос:

– Испугался страшной тети, малыш? Не бойся, мой хороший..

– Это я страшная?! – бросив аптечку на кровати, я подхожу к этой счастливой воссоединившейся семейке и толкаю Лео в плечо по направлению к двери (больше никаких балконов).

– Так, всё, а ну убирайтесь оба от страшной тети! – я толкаю его еще сильнее – давайте, выметайтесь!

Но не успеваю я закончить с этим (или вернее даже полноценно начать), как из коридора показывается взлохмаченный силуэт моей младшей сестры. Удивительно, как Милли от этих криков и света не проснулась еще раньше – ведь я даже в коридоре боялась вначале свет включить из-за ее чуткого сна.

Так что не удивительно, что вся эта какофония в итоге подняла ее на ноги. Такое и мертвого бы из могилы достало.

Ее светлые волосы, едва достигающие груди, забавно встали дыбом, точно одуванчик. Милли потирает сонные карие глаза (нам обоим они достались от мамы с разницей в 9 лет), чуть потягивается, опершись на косяк, и наконец смотрит на нас.

На мгновение ее рот вытягивается в удивлении, и я уже собираюсь объяснить ей, кто этот незнакомец с котом (сразу после того, как выпровожу его наконец за дверь), но происходит то, чего я никак не могла ожидать.

Удивление сменяется узнаванием, и Милли, вскинув брови, обращается непосредственно к нашему раннему гостю:

– Лео? А ты что тут делаешь?

-3-

Теперь уже изумленно открываю рот я. Перевожу взгляд с едва проснувшейся сестры на парня, что все еще упивается своим найденным кошачьим демоном, и тут же хмурюсь.

Лео не меньше двадцати пяти, а сестре только летом исполнилось шестнадцать. Откуда она может знать этого парня в принципе? Да и вообще, откуда она может хоть кого-то знать в Румынии, ведь мы только прилетели сюда пару дней назад на мой отпуск, и она не отходила от меня ни на шаг?

– Ты его знаешь? – вскидываю я брови. Пытаюсь придать голосу той материнской строгости, но все эти утренние дела с котами, рыжими парнями и сестрами слишком быстро свалились на мою голову, потому получается лишь какой-то изумленный писк.

– Да!

Милли улыбается. Наконец, заправляет светлый локон за ухо. Милли ростом пошла в отца, потому уже сейчас догнала меня. Стало быть, через пару лет я буду спрашивать у нее, как там погода, а она, как в старых анекдотах – плевать сверху вниз на мою макушку и говорить: «дождливо».

– Это брат Кэти, моей подруги, помнишь ее?

Из подруг младшей сестры я помнила только какую-то девочку в брекетах, с которой они дружили еще в младшей школе. А потом я выпустилась, потом высшее, работа. Строго говоря, Милли могла и знакомить меня даже с Кэти, но я бы этого не вспомнила.

Но сестра не замечает моего замешательства. Зато Лео, наконец, поднимает на нее голову и широко улыбается:

– О, Милли!

Тут его глаза перебегают на меня и он словно что-то понимает:

– Так это ты ее сестра?

Видимо, Лео более хороший брат и знает о друзьях своей младшей сестры намного больше моего.

– А почему ты в полотенце? – скептично изгибает бровь Милли, после чего глядит на царапины, которые я обработала, но не успела заклеить – и что с твоей рукой?

* * *

Нам всем требуется какое-то время, чтобы разобраться с ситуацией. Но она, что не скажи, становится намного проще, когда все-таки оказывается очевидным, что Лео не тайный злоумышленник или извращенец. А действительно всего лишь безобидный дурачок, который не уследил за котом.

По крайней мере, когда Милли выдает почти всю его биографию от начала их дружбы с Кэти, я уже не так скептично к нему настроена. Да, сбежал кот, с кем не бывает. По крайней мере это самая невинная версия из всех, которые были в моей голове касательно этого утреннего инцидента.

Чтобы как-то загладить свою вину касательно того, что он по незнанию все же ворвался в наш номер через балкон и перепугал меня (а так же за пакости Носферату) – Лео предлагает всем нам отзавтракать за его счет. Учитывая, что это путешествие целиком оплачиваю нам я – я решаю, что это вполне приемлемая плата за утренние неудобства.

Когда нам к столу приносят различные вкусности – конфликт уже полностью исчерпан. А когда мы приступает к десерту – совершенно забыт, будто окончание дурного сна, которого вовсе и не было.

– У Лео ведь куча наград по боевым искусствам – не устает потешаться Милли, сколько пончиков ей не принеси – мне Кэти рассказывала. Правда, Лео?

Лео с деланным огорчением кивает, подыгрывая Милли.

– Представляешь, кого ты побила, Дженна? – подводит логичную черту уже в который раз сестра – рехнуться можно! Я живу с терминатором!

– Да, тратиться на охрану вам точно не надо – добродушно улыбается Лео.

Теперь, когда нет необходимости уличать его в чем-то дрянном, я замечаю, какая красивая у него улыбка. А когда он улыбается особенно широко – проступают ямочки на щеках, обрамленные веснушками. В купе с крупными кудрями они придают парню несколько неряшливый вид. Но по хорошему неряшливый.

Уютно-домашний.

– Значит, ты брат ее подруги – подытоживаю я – выходит, тоже из штатов. Какими судьбами тогда здесь?

Милли, словно и забыв об этом, тоже вскидывает брови:

– Кстати, да. Как ты в Румынии оказался? Еще и с котиком – она тянет руку к Носферату. В отличии от меня, ей он спокойно дает себя погладить и даже пару раз урчит.

Противный кот.

Думаю, наши с ним чувства взаимны – судя по сверкающим кошачьим глазам, взгляд которых я то и дело замечаю на себе.

– Собственно, из-за него и оказался – отвечает Лео.

Он с улыбкой смотрит на урчащего Носферату, словно на собственного ребенка, после чего чуть сводит брови:

– Носферату уже полгода страдает депрессией.

Прикусываю язык, чтобы не сказать чего-нибудь едкого, что неизменно просится при таком сочетании. Благо, Лео этого не замечает.

– Что с ним такое?

Милли же, кажется, с искренним участием задает этот вопрос, продолжая наглаживать лысого кота.

– Зоопсихолог говорит, это из-за того, что он потерял связь с корнями. Ему нужно побыть с семьей, но вся его родня из Румынии. Поэтому мы и приехали. Носферату происходит из древнего княжеского рода и мы собираемся их навестить.

В этот раз подавить остроту не выходит и я выдаю:

– Их фамилия случайно не Дракула?

Лео сарказма не понимает и озадаченно жмет плечами:

– Нет, а почему спрашиваешь?

– Потому что этот кот дьявол по плоти.

Парень даже не сразу находится, что ответить. Видимо, не всякий день слышит про «свою жемчужину» подобное в лоб и открыто. Даже Милли несколько теряется.

– Я понимаю, тебе от него сегодня досталось.. – озадаченно бормочет он – но скоро ты узнаешь его получше и обязательно влюбишься.

– Конечно узнает! – воодушевленно соглашается Милли – как классно, что мы оказались здесь одновременно. Втроем исследовать все будет теперь гораздо интереснее.

Я уже хочу попросить Милли, чтобы она не торопилась со своими приглашениями всяк и каждого куда только можно, но Лео опережает меня ответным вопросом:

– Исследовать? Собственно, а вы-то здесь по какому поводу?

– По ее – улыбаюсь я и киваю на сестренку. Милли тут же вновь теребит волосы, которые и так уже расчесаны, после чего возбужденно улыбается.

– Она целый год мечтала поехать на родину Дракулы – продолжаю я – она обожает истории про вампиров, и я решила, что нельзя упускать такой идеальный подарок ко дню рождению.

– Правда, был он еще летом – вкрадчиво добавляет Милли.

Но в ее глазах играют довольные огоньки, которые говорят о том, что она просто веселится, а не дуется по-настоящему.

– Да – соглашаюсь я – просто отпуск мне удалось взять только сейчас, но так даже лучше. Не придется плавиться на активном солнце.

– Так значит собираетесь в Бран, замок Дракулы? – уточняет Лео.

– Нет – отмахиваюсь я – это аттракцион для любителей. Настоящий Влад Дракула там никогда даже не жил. Я изучила его биографию и нашла кое-что поинтереснее сказок.

Рассказывая то, на что убила так много времени, я даже забываю продолжать есть:

– Юный Влад был принцем Валахии² – смелым и добрым, его все любили. Но в 16 лет его увезли в качестве заложника ко двору османского султана на четыре долгих года. Там с ним что-то произошло, какая-та темная история..

Я хмурюсь, едва подавив позыв сунуть что-нибудь в рот. О чем-то думая, я постоянно имею привычку грызть либо кончик ручки, либо карандаша. Либо чего-нибудь еще.

– И вот в 1448 году – тут же подхватывает Милли, которой я еще дома рассказала о найденных сведениях – Влад вернулся домой совершенной другим. Черным, замкнутым, страшным.

Глаза сестры горят, и она с возбуждением наблюдает, какой эффект ее слова производят на старшего брата ее подруги:

–Говорили, что от прежнего принца осталась лишь оболочка, а внутри поселилось нечто совсем иное.

– Ничего себе – только и выдыхает наш собеседник –откуда вы это знаете?

– Дженна всегда откопает что-нибудь эдакое! – с гордостью заявляет Милли и мне даже становится немного неловко.

Я ведь не затонувший корабль на дне океана нашла, и не какие-то старинные руны расшифровала, а лишь немного покопалась в истории. Потому как бы равнодушно жму плечами и объясняю:

– Люблю старые истории, я ведь художник-реставратор.

– Проделанная работа впечатляет – искренне заявляет Лео, не сводя с меня глаз – я этого не знал. Да что там – уверен, многие не знали.

Не могу понять – то ли он впрямь впечатлен, то ли пытается мне нарочно польстить. В любом случае, это всяко приятно, так что отвечаю сдержанной улыбкой.

Однако, Милли тут же как-то вяло принимается ковырять вилкой остаток своей порции, после чего кладет ее в тарелку и с некоторым огорчением заявляет:

– Да, это здорово, если бы не занимало почти все ее время.

– Милли..

– Нет, правда – возмущается она, с завидной скоростью сменив милость на гнев – мы и поехали-то только через несколько месяцев от дня рождения из-за твоей работы.

– Но приехали именно благодаря ей – резонно замечаю я – на какие, думаешь, деньги я все это оплатила? И если бы не она, я бы не смогла найти столько интересной информации. Поехали бы, как прочие, Бран смотреть. А ты же хочешь чего-то стоящего?

Мне удается найти нужные слова и сестра, немного подумав, жмет плечами:

– Мне хочется, чтобы это как-то совмещалось. Ты постоянно в работе. Не помню, когда последний раз проводили с тобой время вместе до поездки.

– Зато обещаю: на эти две недели я вся твоя, идет? –улыбаюсь и протягиваю мизинчик.

Милли скептично глядит на него, и я заверяю:

– Успею еще тебе надоесть – подумав, приходится добавить – если уж у меня не получится, то Лео точно управится.

Услышав, что Лео официально взят в наши ряды, Милли окончательно растаивает и примирительно протягивает мне свой мизинчик. Скрестив их, как в детстве, она смеется и возвращается к своей трапезе.

Лео, все это время с улыбкой наблюдая за нами, вновь обращается ко мне:

– Так и какой у вас маршрут?

– У нас – поправляет его Милли.

Пользуюсь шансом и тут же заявляю:

– Некрасиво заставлять человека нас сопровождать – умело делаю вид, что именно в этом и причина – у Лео могут быть свои планы, и мы можем лишь предложить свою компанию. А не навязываться.

Не дав сестре возразить, отвечаю уже ему:

– Сегодня мы поедем в Холодный лес, к реальному месту захоронения Влада Дракулы.

– Откуда ты знаешь, где оно?

– Оттуда же, откуда и эту небольшую историю – усмехаюсь – не забывай, с кем имеешь дело.

– С опасным человеком – смеется он и глядит на Милли – точнее, с двумя очень опасными людьми. Думаю, мне просто не оставили выбора. Не могу же я пустить вас в Холодный лес одних.

– Нет, правда – тут же отмахиваюсь я – если у тебя были свои планы, то совсем не обязательно все отменять, у нас будут и другие поездки..

– Никаких неудобств – у меня весь день свободный. К тому же, и машина арендована.

Милли улыбается, довольная своей небольшой победой.

Конечно, я не очень хотела кого-то брать с собой – все-таки это путешествие было заранее спланированно мной для нас с сестрой. Но, кажется, Лео довольно простой и добродушный. Немного веселья и шуточек в пути нам не помешает.

Словно прочтя мои мысли, парень добавляет:

–Хоть будет кому вас спасать, если окажется, что тамошние вампиры только и ждут свежатинки.

– Не забывай, что мы опаснее вампиров – улыбаюсь я.

– О, прости – он театрально прикладывает руку к сердцу – тогда я необходим там еще больше. Кто же будет защищать от вас бедное местное население? Им нужен свой герой.

Милли так звонко хохочет, что я даже не слышу звонок мобильника. Понимаю, что он звонит – только по вибрации, которая отдается через карман джинс мне в бедро. Быстро достаю его и вижу на экране имя босса.

Что ему сейчас-то надо?

Я уже хочу скинуть звонок или сделать вид, что не услышала – но в последний момент нажимаю «ответить». Шутки с боссом плохи. В Румынии «не услышу» его звонок, а вернувшись в Штаты – «не обнаружу» свою работу.

Не успеваю я прижать телефон к уху, как уже слышу его картавый, с истерическими нотками, голос:

– Ma belle amie, Дженна, умоляю, ты должна их забрать прямо сейчас!

-4-

Винсент – из тех людей, про кого говорят, что он отменный бизнесмен. Но при этом добавляют, что как человек он полное дерьмо. Впрочем, это логично – сложно преуспеть и в том и в том деле одновременно. Надо чем-то поступиться, чтобы в чем-то добиться вершины.

Мой босс (очевидно, раз он является моим боссом) поступился своим человеческим нутром. Не сказать, что он был мерзкий негодяй, но как выяснилось, вполне может позвонить в первые дни отпуска сотруднице, которая черт знает за сколько лет его впервые взяла, и сходу начать давать ей какие-то распоряжения.

Даже не уточнив, может ли она хотя бы его выслушать, не говоря об остальном.

Думаю, это уже не та черта, что выставляет его в хорошем свете.

– Винсент, подожди – прерываю его я, так как его словесный поток начинает мешаться и я не могу разобрать и слова, одни лишь визги – что случилось? Я в Румынии.

Я не говорила ему, как именно проведу отпуск – потому думаю, сейчас он уже мысленно подсчитывает незапланированные растраты за международный звонок.

Но нет – даже паузы не следует. Кажется, впервые его это не волнует, что уже само по себе странно:

– Quelle chance, картины именно в Румынии!

Я слышу хриплый вздох, которым он очевидно пытается восполнить кислород в своих легких для продолжения тирады:

– Чудесные полотна закрашены гадкой строительной краской, но мы их спасем. Ты спасешь эти chef-d’oeuvres.

Мое терпение заполняется до краев.

Как раз в этот момент я ловлю на себе озадаченный взгляд сестры. Она не знает, как зовут моего босса, но кажется все равно поняла, с кем именно я разговариваю. Ее брови медленно, но верно, начинают сходиться к переносице в хмурой гримасе.

Впервые я разделяю чувства сестры. Я не для того брала отпуск и везла ее в Румынию, чтобы и здесь бегать на побегушках у Винсента. При том, теперь даже не оплачиваемых, ведь это мой отпуск!

– Простите, но я не поеду спасать никакие шедевры – отрезаю сухо, и Милли чуть дергает уголком рта – у меня отпуск, Винсент. Решайте эти проблемы сами или я могу этим заняться после его окончания.

– XV век, двор османского султана, и там изображены люди!

Недовольство тут же сменяется профессиональным азартом:

– Но тогда в Турции был религиозный запрет на изображение людей!

– Именно! 1448 год! Уникальные образцы, но их хотят перехватить эти бандиты из Блум Галереи!

– 1448 год? Османы?

В моей голове словно щелкает.

Я забываю и про отпуск, и про недовольство, и про тот факт, что меня буквально сдергивают с места даже на расстоянии тысячи километров. Потому что теперь это уже не просто работа – теперь я уже сама в этом заинтересована.

– Скидывайте адрес, Винсент, я выезжаю!

Милли вскакивает из-за стола так резко, что едва не переворачивает остатки еды и всю посуду. Лео в последний момент успевает удержать стол на месте.

– Я даже не удивлена! – фыркает она, и хлопает ладошкой по столу.

В такие моменты я вспоминаю, что ей уже действительно шестнадцать. В остальное время, несмотря на проглядывающиеся взрослые черты ее лица, я все равно воспринимаю ее 10-летней девчонкой, с которой проводила так много времени.

До того, как поступила в университет, и до того, как перестала разбираться в ее друзьях и ее интересах.

– Милли..

Но она не дает вставить мне и слова. Даже Лео не успевает открыть рот, как она сверкает глазами и буквально выплевывает обвинения:

– Ты обещала! Только что обещала – что эти две недели мы отдыхаем! И что? Боже мой, да даже часа не прошло и ты уже куда-то едешь, как только твой начальник щелкнул пальцами! Зачем вообще тогда надо было меня сюда привозить?!

– Милли, подожди – я кладу свою ладонь на нее, и силой удерживаю на столе, не давая ей вырваться – эти картины написаны в то время и в том месте, где нечто превратило принца Влада в монстра!

-5-

Я стою возле парадного входа в отель и жду такси. Прошло уже слишком много времени с того момента, как я его вызвала – а машины даже на горизонте нет. Как глупо будет потерять такие картины из-за нерасторопных румынских таксистов!

Благо, хоть с Милли удалось все утрясти. Конечно, потребовалось объясняться перед ней все время, что я скидывала вещи в сумочку и переодевалась (Лео тактично остался ждать в холле), но в итоге сестра тоже согласилась, что такую возможность упускать нельзя. Более того, в конце концов она заявила, что даже рада этому.

Ее тяготение к вампирской теме перевесило желание отправиться со мной в Холодный Лес.

Но не перевесило желание в принципе туда поехать сегодня.

– У нас каждый день распланирован – заявила она – не могу же я просто сидеть все это время в номере! К тому же Лео сказал, что у него день свободен и есть машина. Мы поедем туда сами, а ты заберешь картины и потом присоединишься. Мы за это время как раз успеем сориентироваться на местности.

– Не уверена, что это хорошая идея – отозвалась я, быстро сцепляя волосы резинкой – все-таки Лео..

– Лео последние годы я видела чаще, чем тебя – отмахнулась сестра – он очень классный и часто делал нам с Кэти попкорн, когда я ходила к ним в гости. Это все лучше, чем в номере сидеть. Скука.

В итоге нам обоим пришлось пойти на уступку. Милли в том, чтобы отпустить меня за картинами наперекор нашему плану. А мне в том, чтобы отпустить ее в Холодный Лес с Лео. Впрочем, наверное, это было даже к лучшему – сестра и правда не обязана это время просиживать в номере.

А то такой себе подарочек получается.

В итоге пришлось признать, что утреннее нечаянное знакомство с Лео по итогу очень сильно меня выручило. Парень оказался только рад отправиться с Милли, а я пообещала присоединиться сразу же, как справляюсь с картинами.

Но вот чтобы с ними справиться – надо было сначала до них доехать раньше людей Блума, а пока это никак не вязалось с пустой дорогой.

Но вот из-за угла появляется такси и подъезжает прямо ко мне. Через приоткрытое водительское окно слышу мужской голос:

– Мисс Александра? Куда едем?

И тут я вижу женский силуэт, который вышел из магазина по ту сторону дороги. Девушка, уверено направилась прямо к нам – очевидно, именно она и заказала это такси. Я неуверенно перевела взгляд с нее на машину.

Черт, но если мне придется ждать еще дольше, картины точно уплывут у меня из рук!

Мысленно извинившись перед девушкой, я прыгаю в машину, на ходу тараторя:

– Да-да, я Александра, едем в Брашов, только скорее.

Очевидно, дама оказалась не телепатом, и мои мысленные извинения так и не достигли адресата. Потому что увидев, что я усаживаюсь в ее машину, она перешла на бег, точно какой-то спортсмен на забеге. Между нами остается каких-то пару ярдов, когда я рывком захлопываю дверцу.

– Эй – кричит она, подбегая – какого черта?! А ну вылезай!

Я истерично усмехаюсь водителю:

– Какая-та сумасшедшая! Злится, что я купила у нее перед носом последнюю блузку, езжайте быстрее!

Видимо, таксисты не особо принципиальный народ. По глазам мужчины я вижу, что он все прекрасно понял про сложившуюся ситуацию, но лишь хмыкает и вдавливает педаль газа в пол. Очевидно, ему совершенно без разницы, кто оплатит заказ, а тратить время на разборку он не горит никаким желанием.

Девушка остается позади, а я облегчено перевожу дыхание.

* * *

Зайдя в музей, я почувствовала себя крайне некомфортно. Вроде совершенно обычный – старый – музей. Но такое чувство, будто бы это какое-то строение, доживающее последние дни. Двери скрипят, штукатурка облупилась. Какие-то картины хаотично расставлены прямо на полу.

Такое чувство, будто это чья-та старая квартира, из которой собрались переезжать. Уже собрали все вещи, увезли всю мебель – и теперь осталась лишь мелочевка, которую ожидает последняя грузовая машина во дворе.

Эдакое опустевшее место.

Такое можно почувствовать, забредя в какие-нибудь заброшенные сооружения. Не из тех, где все уже мхом поросло и основание утонуло в земле, а те, которым не больше 5-10 лет, как забросили. Где еще покоятся стулья с тремя, а иногда и со всеми ножками.

Такое гнетущее мрачное опустение.

Пытаясь найти хоть кого-нибудь их людей, я в итоге пропустила того, кто был мне нужен. Его голос скрипучим карканьем раздается за моей спиной как раз тогда, когда я вглядываюсь в очередную из картин, что покоятся на полу.

Вздрагиваю и оборачиваюсь.

– О, кто это тут у нас? От господина Блума?

Передо мной стоит старик, как никто другой подходящий этому месту. Он опирается на трость, очевидно в силу возраста уже не могущий полностью доверяться своим конечностям. Его дряблое лицо покрыто бородавками, словно у ужасной няни из известного фильма про шкодливых детей. Поверх старой рубашки натянут типичный старческий вязаный жилет в каких-то пятнах.

Если бы не пара скудных седых волосин, то он, можно сказать, лысый. Ему бы отлично подошла роль какого-нибудь отвратительного лесного злодея в современных ужастиках. Эдакого каннибала или может старого психопата.

Его вид невольно вызывает во мне отвращение – хоть я и понимаю, что в старости нет ничего плохого и однажды это ждет всех нас.

Я быстро беру себя в руки, надеясь, что старик не уловил моего мимолетного замешательства.

– Я от мистера Винсента – отвечаю – меня зовут Дженна Бёрнелл.

Он равнодушно жмет плечами:

– Что ж, я предупредил обоих господ, кто первым приедет – тому и картины.

Значит, успела. Мысленно ликую, но стараюсь не подать вида и не показать свою излишнюю фанатичную заинтересованность.

– Видите ли, мисс, картины продаются срочно, поэтому и цена смешная за такую редкость.

Старик уходит и спустя пару минут из соседней комнаты приносит круглую тубу с тремя свернутыми полотнами. Разворачивает одно из них на мольберте.

Заворожено глядя, подхожу и аккуратно трогаю пальцем белый слой, закрывающий изображение от внешнего мира, подобно невесту свадебной фатой. Однако, несмотря на мои опасения – он оказывается податлив.

Озадаченно хмурюсь и гляжу на старика:

– Мне сказали, картины закрашены токсичной строительной краской, но здесь просто известь.

Неужели, увидев меня, старик решил пихнуть мне какой-то совершенно ненужный, наскоро закрашенным им самим накануне, лист? Мол, раз я девушка, то ни черта и не разберусь во всем этом? Как бы не так.

Но на его лице не пробегает и единой тени, говорящей о разоблачении:

–Увы, лишь здесь. Реставрировать другие два полотна будет крайне сложно.

Старик уходит за бумагами для оформления сделки, а я скептично смотрю на полотно. Может, попавшись, теперь те два он и даст настоящие – но что если это в самом деле окажется туфтой? Решив не накручивать себя и проверить раньше, чем поставлю подпись и отдам деньги, я быстро оглядываю комнату в поисках чего-то, что может послужить мне сподручным средством для моей непосредственной работы.

Не требуется много времени, чтобы найти кусок какой-то ткани. Подойдя к полотну, я принимаюсь осторожно стирать известь, надеясь открыть хотя бы небольшой кусочек картины, который подтвердит, что там изображено что-то, имеющее хотя бы отношение к обещанному XV веку или османам.

А не какие-нибудь персики или кривой закат над морем, выполненным любителем, которому хватило денег купить краски в магазине.

Я стараюсь работать аккуратно, но при этом торопясь – старик может вернуться в любую минуту, и до этого момента необходимо разобраться с этим полотном. И мои усилия вознаграждаются – вскоре на полотне показывается лицо.

Красивый юноша с горящими серыми глазами и утонченным носом. Портрет, прорвавшись, наконец, из-под слоя извести наружу, словно принимается гипнотизировать меня. Я не в силах оторвать от него взгляда.

Голова вдруг резко начинает пульсировать, уши закладывает, и все звуки отдаляются, начинают звучать словно из-под толщи воды. Изображение становится все более расплывчатым, становится трудно дышать и я слишком поздно понимаю, что теряю сознание..

-6-

1444 год, Османская империя.

Дворец султана в Эдирне.

Дышать все еще очень трудно. Воздуху категорически сложно поступать внутрь, потому что его что-то стопорит чуть выше талии. Втягивая воздух ртом, Лале будто физически не может протолкнуть его дальше.

– Ну же, Лале, деточка, вдохни, еще немного.. – приговаривает Шахи-хатун.

Наставница Лале выглядит чуть старше пятидесяти лет, но ее лицо уже все испещрено морщинами.

– Осталось застегнуть последнюю пуговку – увещевает она.

Лале не представляет, как можно еще вдохнуть, и, кажется, эту пуговку застегнуть уж никак не получится. Перед глазами начинает темнеть, и Лале в итоге выдыхает:

– Дорогая Шахи-хатун³, я больше не могу! Кажется, я выросла из этой одежды..

Однако, умелые руки наставницы все же успевают справиться с противной пуговкой раньше, чем юная Лале окончательно сдастся и выдохнет. Однако, женщина так же видит, что одеяние ее воспитаннице давно не в пору:

– Грудь так точно выросла.. – соглашается она.

Лале хмурится и понимает, что именно из-за этого ей теперь так тяжело дышать. Именно в груди стало мало одеяние:

– Еще и ужасно неудобная штука, эта грудь – она капризно выпячивает губу – кому она нужна?

Шахи-хатун пропускает эти речи мимо ушей, и вкрадчиво, но довольно серьезным тоном, замечает:

– Послушай, милая, тебе уже четырнадцать, нельзя больше носиться, как угорелая, со своим дружком Асланом. Ты больше не дитя, и Аслан – взрослый юноша. Знаешь, какие у них мысли в голове?

Лале беззаботно улыбается, привыкнув к постоянным подозрениям совей наставницы. Ее темные волосы опускаются чуть ниже груди, когда она перекидывает их со спины:

– Если бы юноши были так опасны, разве нам позволили бы обучаться с ними в одной школе?

Шахи-хатун хмурится еще сильнее:

– А я б и не позволяла! Ишь чего выдумал учитель ваш, моду новую привез невесть откуда! Никогда такого не было, чтобы девицы и юноши да принцы с пленными в одном классе!

Лале равнодушно дергает плечиками, обращая больше внимания на платье, ежели на слова наставницы:

– Сам султан Мурад так велел, а шехзаде⁴ Хасану нравится с нами учиться.

– Дяде твоему, султану, конечно виднее, а что до шехзаде Хасана.. – наконец, на лице Шахи-хатун проступает какая-та загадочная улыбка – я видела, он приветлив с тобой более, нежели пристало кузенам..

Лале не оборачивается на Шахи-хатун и воспринимает ее слова иначе, потому лишь закатывает глаза:

– Ох, всё тебе посягательства на мою честь мерещатся – Хасан со всеми мил, не только со мной.

– Честь девичью следует беречь, да не переберечь – вкрадчиво замечает наставница – срок у нее быстро выходит.. А выбирать, кому она достанется, с умом надо. Вот Хасану так и стоило бы..

Лале изумленно оборачивается и смеется:

– Не могу поверить, что слышу от тебя такое, Шахи-хатун!

Но женщина совершенно не смущается. Напротив, вскидывает бровь и добавляет уже более уверенным, но чуть пониженным голосом, будто вещая какой-то страшный секрет:

– Уж послушай старуху, слухи ходят, что султан Мурад престол оставить хочет. Тягостна ему власть.. Хасан на престол взойдет, а ты можешь стать женой султана! Это тебе не пленный сирота Аслан..

Упоминание Аслана в подобном контексте сразу же заставляет Лале разозлиться. Она знает Аслана с детства и во всем дворце нет у нее более лучшего и надежного друга, чем он. Сверкнув глазами, она грозно топает ножкой и заявляет:

– Аслан хоть и пленный, но сын царя!

Шахи-хатун не успевает открыть рот, как Лале добавляет, сжав кулачки:

– А я, между прочим, тоже сирота! – она фыркает и нарочито резко отворачивается от Шахи-хатун, якобы для того, чтобы лучше расправить и без того идеально севшее платье – а Хасану есть из кого жену выбирать, целый гарем их у него..

– Милая..

Но Лале не собирается слушать наставницу – раздражение за Аслана все еще не может утихнуть в ее юной душе. Порывисто махнув рукой, она бросает:

– Я пойду, Шахи-хатун, сегодня нельзя опаздывать! – после чего уносится на улицу.

* * *

Внутри Лале все так бурлит, что она решает – чем поскорее поспеть до конюшни, тем лучше. Ей не хочется оставаться со своими мыслями наедине, потому она решает срезать путь через чащу сада. Но проходя мимо зарослей цветущего олеандра, что покоится на несколько шагов вправо от тропинки, Лале слышит голоса.

Голоса эти приглушенные, но явно различимые мужской и женский. Любопытство Лале берет верх – кто может в это время и в этом месте здесь находится? Она осторожно проходит вперед и, едва касаясь тоненькими бледными пальцами, отодвигает ветки, увешанные пахучими цветами.

Ей хватает и мгновения, чтобы увидеть ту целующуюся парочку, чьи приглушенные голоса она слышала парой мгновений назад. Мужчину Лале узнать никак не может, зато знает девушку – это Сафие, дочь великого визиря⁵ Халиль-паши.

Однако, этого мгновения хватает и Сафие, чтобы увидеть непрошенную свидетельницу. Громко вскрикнув, точно заприметив под ногами ядовитую змею, она заскакивает за спину своего спутника и сквозь моментально навернувшиеся слезы начинает причитать:

– Отец теперь все узнает, он сошлет меня, а с тобой что сделает..

Очевидно, мужчина был такого же мнения. Потому что мгновение он растерянно стоял, после чего с отрешенным лицом принялся обнимать и утешать свою спутницу, однако малоубедительно.

Конечно, ведь Лале любимая племянница султана, и сразу же доложит о том, что только что видела.

Так они думают. И, наверное, так Лале и сделала бы, возымей в ней вверх взглядов ее наставницы Шахи-хатун. Но девушка, чей лучший друг является пленным сыном царя, спешит прервать их стенания горячим заверением:

– Успокойтесь, пожалуйста, Сафие-хатун, я не собиралась ничего говорить вашему отцу!

– Правда? – раскрасневшиеся глаза Сафие недоверчиво поднимаются на Лале, но уже в следующее мгновение она утирает слезы и ее лицо светлеет – о, я так вам благодарна!

– Но место для встреч вы, конечно, неудачно выбрали. Ведь в следующий раз вас могу заметить и не я..

Лале задумчиво смотрит на них, после чего, озаренная догадкой, заявляет:

– Я знаю место получше, покажу вам потом! А сейчас, извините, я спешу..

Однако, несмотря на всю спешку, Лале все-таки опаздывает. И когда подбегает к конюшне – Ходжам Мустафа⁶ уже обращается к вовремя подоспевшим:

– … как вам известно, сегодня урок верховой езды состоится не на школьной площадке, а на большом ипподроме. Мы поедем туда узкой лесной тропой, так что прошу разбиться на пары и ехать строго по двое!

Однако, незамеченной племяннице султана появится не удается. К тому же, опоздавшая, она единственная оказывается не при коне.

– Лале-хатун! Смотрю, у вас были дела поважнее нашего урока!

Но Ходжам Мустафа слишком благосклонен к своей любимой ученице, потому не дожидаясь, пока Лале раскраснеется, добавляет:

– Что ж, ну из свободных коней остался теперь только Бардуш.

Собственно, езда на Бардуше само по себе уже худшее наказание за опоздание. Но выбора не остается, к тому же даже по разумениям юной Лале это вполне справедливо. Кто пришел раньше – тому и достались лучшие лошади. Да что там лошади – просто нормальные кони. Глядя же на Бардуша, у Лале складывалось всякий раз впечатление, что он является плодом незапланированной любви породистой лошади и помеси верблюда.

Но едва Лале управляется с тем, чтобы вывести Бардуша, как рядом с ними останавливается, будто в насмешку, шикарная черная лошадь. Запрокинув голову, Лале тут же узнает счастливо обладателя красавицы на этот урок.

– Аслан! – тут же теплеет девушка.

Голова ее лучшего друга, как всегда, покрыта непокорными рыжими кудрями, скрывающими половину лба. Яркие зеленые глаза горят, точно два драгоценных камня – обрамленные длинными рыжими ресницами. Веснушчатое лицо становится еще более лучезарным, когда на щеках появляются ямочки при улыбке.

Вот и сейчас, добродушно рассмеявшись, Аслан замечает:

– Ну и скакун тебе достался!

– Ну.. грива слегка ободрана..

Лале скептично смотрит на Бардуша, после чего переводит взгляд на шикарную лошадь Аслана и мрачно добавляет:

– Хотя кого я обманываю, он ужасен! Особенно рядом с твоей Гедже.

Голос Аслана становится мягче:

– Да брось, неважно какой у тебя конь, когда ты самая такая красавица!

Аслан говорит совершенно искренне, потому ему удается поднять настроение подруге. Лале тут же светлеет и, несмотря на своего сегодняшнего смешанного напарника, ее настроение все же поднимается.

– Ой, посмотри – указывает она Аслану – у Гедже подпруга совсем протерлась. Еще немного и порвется.

– И правда, как я не заметил.. Схожу за другой. Подождешь?

– Конечно!

Лале наблюдает за удаляющейся фигурой друга, верхом на черной красавице, покуда они не пропадают из вида. Для видимости она то и дело поглаживает Бардуша, дожидаясь Аслана, когда к ней подъезжает статный красавец. Он на пару лет ее старше, потому в отличии от Аслана, его мужские черты лица уже почти окончательно оформились. Яркие серые глаза выгодно оттеняются скулами, утонченный нос завершает образ.

Остановив лошадь подле Лале, он учтиво кланяется.

– Шехзаде Хасан, мое почтение – отвечает она.

– Приветствую, кузина – его изумленный взгляд скользит по Бардушу – какой конь у вас, однако..

Только ленивый не сказал еще об этом Лале, будто она сама не знает. Увидев смущение, смешанные с неким недовольством, на лице Лале –Хасан тут же меняет тему разговора:

– Я вижу, вы без пары.. смею надеяться, что вы не откажетесь ехать со мной?

Лале озадаченно жмет плечами.

Вот-вот должен появится Аслан, которому она уже пообещала свою компанию, но как бы то ни было, отказать наследному принцу она просто не имеет права:

– Да, разумеется.. это честь для меня, шехзаде.

Когда Аслан возвращается к месту встречу, то может лишь изумленно наблюдать за тем, как его лучшая подруга уезжает с шехзаде Хасаном. Обреченно вздохнув и понурив голову, он отказывается от продолжения лицезрения этой неприятной ему картины.

-7-

Благодаря тому, что Хасан и Лале выехали первыми – она добираются до места раньше всех остальных. Кажется, именно эту цель и преследовал шехзаде.

Класс она решают подождать в тени леса, возле ипподрома, чтобы не томиться под палящими лучами солнца.

Помимо лошадей, компанию им составляет любимая гончая Хасана, которую он всегда и везде берет с собой. Собака радостно прыгает и вертится под ногами своих четвероногих друзей, отчего лошади лишь недовольно фыркают, чем забавляют Лале.

Заметив ее дружелюбный настрой, гончая подбегает к девушке и тыкается своим влажным носом ей в ладони.

Видя это, Хасан вскидывает брови и удовлетворенно замечает:

–Вы ей нравитесь! А ведь она мало кого признает..

Лале сложно в это поверить, учитывая все дружелюбие собаки к ней, но она так же склонна считать, что у кузина нет никаких причин лгать ей на этот или любой другой счет. Пускай она не имеет с ним таких теплых и близких отношений, как с Асланом, но мнение о нем у нее крайне высокое.

Хасан, несмотря на свое положение, такой же добрый и открытый, как она, потому просто не может в ней вызывать каких-либо негативных чувств.

– Ты красавица – улыбается Лале, продолжая гладить собаку.

– Она мой лучший друг – заявляет Хасан – одна из немногих, кому я действительно могу доверять.

Вздохнув, он неохотно признается:

– Когда ты наследник престола, все хотят выгода от тебя. А она просто любит. Вы, наверное, уже слышали, что отец собирается передать мне престол?

Лале отстраняется от собаки и поднимает взгляд на шехзаде:

– Да, уход дяди Мурада многих огорчит – ведь он мудрый и честный правитель. Но я уверена, вы станете его достойным преемником.

– Отец настаивает, чтобы я женился и.. Лале, я уверен, что жены лучше вас мне не найти.

Нельзя сказать, что признание Хасана удивило Лале, но уж точно немало ее смутило своей неожиданностью. Она полагала, что рано или поздно, вероятнее всего, она услышит это – но никак не рассчитывала на такую скорость развития событий.

Еще утром Шахи-хатун говорила ей о Хасане, а уже спустя пару часов он сам затевает этот разговор.

Хасан берет руку Лале и прижимает ее податливую ладонь к своей груди. Она чувствует, как быстро бьется его сердце, подтверждающее, что он совершенно не кривит душой и говорит от чистого сердца:

– Вы не знаете, но вы стали главной причиной, по которой я спешу в школу. Часто я не слышу, что говорит Ходжам Мустафа на уроке, потому что любуюсь вами..

Лале молчаливо тупит глаза в пол. Ей одновременно приятно и неловко впервые слышать подобные слова от мужчины. Заметив это, Хасан поспешно добавляет:

– Понимаю, это неожиданно, и я не жду ответа сейчас.. но каким бы он по итогу ни был, и чтобы ни случалось с нами дальше – знай, Лале, ты для меня дороже всех сокровищ на свете.

* * *

Занятие длится уже почти час – время близится к полудню. Самое ужасное время дня, учитывая, что на ипподроме нет ни деревца, где можно было бы скрыться от изнуряющей жары, расточаемой палящими лучами солнца.

Волосы Лале неприятно нагревают ей шею и плечи, и лишь Ходжам Мустафа чувствует себя вполне комфортно, сидя в тени большого палантина, который держат двое его слуг.

– Что за постные лица! – неуместно жизнерадостно восклицает он – вы ученики дворцовой школы Великого султана Мурада II. Гордость и будущее блистательной Османской империи!

Заметив молчаливые укорительные взгляды учеников, добродушный Мустафа сдается и отмахивается:

– Ладно, десять минут перерыв, а потом снова на коней.

Это воодушевляет учеников намного больше его пламенных речей.

Получив небольшое перерыв, Лале тут же принимается налаживать уздечку своего скакуна. У нее это получается скверно – почти всегда ей в этом помогал Аслан. И сейчас он тоже стоит неподалеку – но, лишь кратко глянув на мучения подруги, тут же отвернулся, делая вид, что невероятно занят.

Лале сразу же понимает, на чем основано его поведение, и подойдя ближе, сокрушено говорит:

– Аслан, прости, что так вышло на конюшне. Я правда ждала тебя..

Аслан скептично поднимает свои ярко-зеленые глаза и Лале тушуется:

– Да, знаю.. но не могла же я отказать шехзаде, ты же понимаешь, есть этикет.

– Я не умею на тебя обижаться, ты ведь знаешь – заявляет он – хотя, может и следовало бы.

– Спасибо, Аслан – но Лале тут же умолкает, поняв, что друг не договорил.

– Но ответь, если бы ты не чувствовала, что должна ждать меня.. как друга. И если бы не было этикета и этих дурацких условностей – он жмет плечами, но голос его серьезен – а был бы просто я, просто Хасан и просто ты – никому и ничего не должная. Трое обычных людей. С кем бы ты тогда поехала?

– Конечно, с тобой! – не думая и мгновения, заявляет Лале – внимание наследного принца, конечно, мне приятно, и я уважаю его, но ведь мой лучший друг это ты, Аслан! Ты всегда рядом со мной в любую минуту, так было всегда.

На лице Аслана тут же появляется привычная улыбка:

– И так будет всегда, Лале-хатун! – он смеется и, неожиданно для нее самой, в порыве радости подхватывает ее за талию и закруживает вокруг себя.

Когда же, наконец, он опускает ее обратно на землю и Лале поправляет подол платья, то замечает в паре ярдах от них знакомые серые глаза. Только сейчас они, наблюдая за происходящим со стороны (и, наверняка, все услышав), словно покрылись коркой льда.

– Шехзаде.. – растерянно бормочет Лале – вы что-то желали?

– Ничего, Лале-хатун – мрачно отвечает он, будто и не было того разговора в лесу – я просто хотел спросить, не видели ли вы мою гончую.

–Я..

Но он не дает ей даже ответить:

– Но, кажется, нет, ведь вы были так заняты.

* * *

С тех пор, как Хасан молча ушел прочь, оставив Лале наедине с Асланом и ее тягостными мыслями, прошло не больше четверти часа. Однако, небо, словно по мановению волшебной палочки, успело резко потемнеть и воздух вокруг стал спертым и удушливым, как обычно бывает перед началом сильного ливня.

И все бы ничего, но с каждой минутой небо становилось все чернее, пока, наконец, его не рассекла острая полоса света.

– Гроза! – восклицает Ходжам Мустафа – все на коней, скачите в сторону леса!

Но половину из его указаний Лале угадывает лишь по смыслу, потому что раскаты грома поглощают голос учителя.

– Лале, уходим! – торопит ее Аслан, заметив, что она замешкалась –ипподром самое опасное место в грозу!

Лале знает это и без него, но как же сложно собраться, когда в мгновение око становится темно, точно ночью, начинает хлестать ливень, намека на который пару минут назад и не было в удушливой жаре.

Палило солнце, а теперь дождь буквально превратился в какую-то ливневую стену, точно Лале стоит по ту сторону водопада. И как же не вовремя он решил разразиться!

Поверхность ипподрома с завидной скоростью превратилась в скользкую жижу, которая стала для людей и лошадей ничем не лучше топи, в которой увязают конечности. И чем больше усилий делаешь, чтобы выбраться – тем прочнее оседаешь в этом влажном месиве, порожденным за считанные минуты буйством стихии.

На деле до кромки леса не больше трехсот аршин – но в подобных условий Лале показалось, что они с Асланом добирались до него целую вечность. Однако, едва они скрываются вместе с остальными учениками под густыми кронами деревьев – сердцебиение Лале начинает понемногу успокаивается.

Деревья создают иллюзию некоторой безопасности от того, от чего никому нигде нельзя спрятаться – а именно от самой природы.

Но оглядев всех учеников, Лале вдруг замирает, а ее сердце пропускает один удар. Она подбегает к учителю:

– Хасан! Где Хасан?

Ходжам Мустафа тут же беспокойно оглядывает учеников и, убедившись, что среди них и правда нет сероглазого юноши, кричит:

– Кто-то видел шехзаде?!

Ученики, точно улий пчел, тут же начинает беспокойно оглядываться, пытаясь всмотреться в темноту под очередными вспышками молний, что единственные освещают нагрянувшую тьму. Лале вокруг только и слышит один и тот же вопрос из разных уст, на который никто не может дать ответа: «Где Хасан?».

Пока не становится, наконец, очевидным – Хасана с ними нет.

Лале вспоминает последний раз, при каких обстоятельствах видела кузина, и ее осеняет:

– Ходжам Мустафа, он пошел искать свою гончую! – с жаром восклицает она, стараясь перекричать гром – не мог оставить ее одну в грозу!

В этом весь Хасан – даже о своей собаке он переживает больше, чем многие могли бы переживать о собственных родственниках. При начавшейся грозе он в первую очередь испугался за нее, а не за себя. Благородный, добрый, с чистый сердцем.

Лале просто не может стоять и ждать непонятно чего, когда Хасан где-то там, во власти стихии.

– Я иду с ним! – но не успевает сделать и шага, как Аслан крепко хватает ее за руку, никак не позволяя сорваться с места.

– Пусти!

– Сейчас ты не сможешь ему ничем помочь, никто не сможет! – пытается образумить он ее.

– Я хотя бы попытаюсь! Или предлагаешь стоять и просто ждать?!

Аслан мгновение молчит, после чего отпускает ее руку и твердо заявляет:

– Я с тобой.

Лале благодарно кивает другу, а испуганный и побледневший учитель в это время о чем-то торопливо принимается переговариваться с бостанджи⁷, сопровождавшими класс. После чего оборачивается к Лале с Асланом и говорит:

– Солдаты пойдут с вами!

Вместе с солдатами они тут же покидают сомнительно безопасную кромку леса и ныряют в непроглядную стену воды, где ничего не видно даже на расстояние собственного носа. А даже если бы ливень был не таким сильным, они бы все равно не смогли бы ничего разглядеть из-за мрака.

Не пасть духом и окончательно не испугаться Лале помогает лишь Аслан, что неотступно идет рядом и поддерживает ее своей твердой рукой. Солдаты же бредут позади, словно не защищая племянницу султана, а лишь сопровождая ее на какое-то мероприятие.

Лале не знает, сколько они безрезультатно бродят по вязкой поверхности ипподрома прежде, чем буйство природы утихает, и дождь заканчивается так же быстро, как и начался. Солнце не выглядывает, подобно необходимой этому часу яркости, но и того немного света, который проникает сквозь серое небо хватает, чтобы уже различать пространство перед собой.

Едва шурующая вода перестает закладывать уши, как Лале слышит громкий знакомый лай и спешит в его сторону. Пара шагов – и откуда-то справа едва ли ей не под ноги выскакивает гончая Хасана.

Она скалится на солдат, но тут же подбегает к Лале, которая беспокойно протягивает ей руку:

– Красавица, покажи нам, где твой хозяин! – просит она.

Собака еще пару раз жалобно воет, тыкаясь ей в руку, точно крошечный щенок, после чего все-таки бросается куда-то в последождевой туман.

Пробежав за ней, Лале самой первой видит, куда привела их собака. Лишь после эту же картину обнаруживают Аслан, а после и солдаты, от который проку меньше, чем от гончей.

– Шехзаде… – вскрикивает Лале и прижимает ладонь ко рту.

Хасан лежит на земле без признаков жизни.

Его голова безвольно откинута, руки распластаны, а серые глаза прикрыты.

Не в силах пошевелиться, Лале так и продолжает молча смотреть на кузина в то время, как Аслан и бостанджи бросаются к наследному принцу. Они тот час склоняются над ними, что-то делают, тревожно шепчась..

Проходит какое-то время прежде, чем Аслан встает, медленно подходит к ней, точно боясь спугнуть резкими движениями, и осторожно берет за плечи. Он молчит еще пару мгновений, после чего говорит едва слышно:

– Хасан погиб от удара молнии.

Лале будто не слышит его слова. Они словно идут из-под воды, и наверняка, она неверно их толкует. Ведь Хасан просто не мог погибнуть – совсем недавно он с ней разговаривал. Наверняка, его лошадь просто испугалась грома, встала на дыбы и опрокинула его. И сейчас он просто без сознания, и надо просто оказать ему необходимую помощь..

Но гончая, что бегает вокруг его тела и жалобно скулит убеждает Лале даже больше Аслана.

– Этого не может быть.. – сокрушенно говорит она, но не слышит собственных слов.

Ей не хватает сил вымолвить и звука.

Лале чувствует, как ее ноги слабеют, все вокруг плывет и уносится вдаль. Все звуки становятся еще более глухими, ее уши будто бы закладывает вода, и нечто будто бы уносит ее в пучину невидимого океана все дальше и дальше, глубже и глубже. Все перед глазами начинает плыть и последнее, что она слышит, это обрывки фраз солдат, которыми они едва слышно переговариваются между собой:

– …третий погибший сын султана..

– …проклятие… злой рок..

– …империя осталась без наследника.. без наследника, без..

-8-

Наше время.

Румыния, город Брашов.

Меня что-то сильно трясет – и открыв глаза, я уже почти знаю наверняка, что это Аслан. Я, или вернее Лале, упала в обморок, и теперь он пытается привести меня в чувства. Я настолько в этом увериваюсь, что когда распахиваю глаза и вижу перед собой старое сморщенное лицо старика – сильно удивляюсь.

На мгновение мне даже кажется, что – он, а не то, что я только что наблюдала – мне мерещится, но едва он подает голос, как я понемногу начинаю приходить в себя.

Возвращаться в свое тело.

Пару раз трясу головой, выгоняя всякий бред из головы, подобно хозяину, что гонит поганой метлой крыс из укромных уголков.

Видя это, старик как бы извиняясь объясняет:

– Милая, я не против, что ты тут прикорнула, но уже вечер..

Теперь я распахиваю глаза и уже окончательно оказываюсь в том месте, где нахожусь. Мои руки быстро находят под собой подлокотники старого кресла, куда, очевидно, я упала – так как вряд ли бы старик оказался в состоянии меня сюда перенести, сам едва опираясь на трость.

Пальцы вцепляются в обивку и я обвожу взглядом комнату музея, будто бы впервые тут оказалась, после чего вновь останавливаюсь на лице старика:

– Вечер?! – быстро поднимаюсь с кресла – я не могла столько проспать! Мне просто стало немного нехорошо и я..

Но замолкаю, заметив в единственное грязное окно, что на улице действительно смеркается. Но как? Я приехала сюда утром, не могла же я просто проспать тут все это время!

И почему, если это так, старик не разбудил меня раньше?

Что здесь происходит?

Видя мою озадаченность, пожилой мужчина жмет плечами:

– Ну у нас воздух тут такой.. кхм-кхм.. горный.

Горный..

Холодный лес!

Черт, я ведь сказала Лео с Милли, что едва разберусь с картинами и сразу же их догоню. Наверняка, они меня уже потеряли! Конечно, уже вечер, а от меня не звонка, ничего. Надеюсь, они еще не обратились в местную полицию и не написали заявление о пропажи человека.

Голова начинает разламываться от множество вопросов, что в ней пытаются отобрать друг у друга права за первенство. Но побеждает, конечно, ответственность перед сестрой и я несколько отрешенно киваю старику:

– Простите, мне нужно позвонить. Я сейчас.

– Конечно.

Удивительно, как он спокоен! Девица, приехавшая за картинами, засыпает у него на целый день, а он ведет себя так, будто это совершенно обыкновенное явление! И где люди Блума, если у нас было соревнование на скорость? Или они приезжали, пока я спала, а он их спровадил?

Черт знает что.

Я выхожу в коридорчик и набираю номер Милли.

Один гудок, второй.. Возвращается старая привычка при активных думах грызть что-нибудь, что не попади. Но поскольку ни карандаша, ни ручки под рукой нет – в ход идут ногти. Обрываю себя, лишь когда два безвозвратно изуродованы.

– Проклятье..

Между тем, на том конце телефона мне сообщают, что абонент не отвечает и я могу оставить голосовое сообщение. Чертыхаюсь, прошу Милли мне перезвонить, как только она его прослушает, и уже собираюсь набирать номер Лео.

Как вдруг понимаю, что даже не узнала его телефона.

Вот же проклятье! Я не узнала его телефона, и даже не знаю телефона подруги Милли, чтобы спросить у нее номер брата.

Я не сестра, а настоящий ночной кошмар! Кто еще отпустит младшую сестру (пусть ей и 16) с парнем, которого видит первый раз в жизни куда-то, даже не взяв номер телефона? И плевать, что Милли его хорошо знает.

Я его совсем не знаю!

Так ли это?

Я замираю. Будто бы само подсознание вдруг властной рукой смело всех со своего пути и задало мне этот вопрос.

Так ли я его не знаю?

Ведь тот парень, из прошлого – Аслан. Он был один в один, как Лео. Но как Лео мог оказаться там, в видении шестисотлетней давности? А если, разумеется, это не он, то кто тогда? Ведь даже близнецы не бывают настолько похожи!

И это точно не сон. Все происходило слишком реально. А Лале, его лучшая подруга.. она ведь была в точности как я, когда была подростком! У нее даже маленькая родинка там же, где у меня – чуть ниже ключицы..

Но если это не сон, не совпадение.. то как мы теперешние могли оказаться там, столько веков назад? И как, лишь глянув на картину, я в принципе могла увидеть прошлое, в котором она изображалась?

Это очень похоже на то, что я увидела наши прошлые жизни.. как это объяснилось бы в кино или книге из тех, что любит читать Милли. Но в реальной жизни этого совершенно не может быть, как невозможен Ад и Рай, поскольку любая жизнь – всего лишь биологический, легко и давно объяснимый процесс. Нет души, и прочей этой бредятины – есть лишь набор клеток, генов и так далее. Они превращаются в эмбрион, тот вырастает в человека. А когда биологические процессы подходят в своему логическому завершению – мы умираем, наши останки благополучно разлагаются под землей (или сжигаются при помощи кремации) и на том все кончается.

Ничего иного.

Простая биология за шестой класс.

Но почему тогда она не объясняет мне, что это только что было?

Я на ватных ногах возвращаюсь обратно в комнату, и тут же ловлю на себя взгляд старика. В его глазах мелькают хитрые, заговорщицкие огоньки, будто бы он знает что-то, о чем сильно хочет мне рассказать.

Но в итоге лишь спрашивает:

– Все в порядке?

Я вспоминаю, зачем отходила, и быстро сунув телефон в карман, бормочу что-то несвязное. Мой взгляд вновь падает на картину и ту ее часть, которую я успела освободить от извести.

Этот юноша, что на ней изображен – в том видении его звали Хасаном и он сын султана. Вернее, был им. Его убила молния.

Я хмурюсь:

– Откуда у вас эти картины?

– О, один прекрасный молодой человек передал их музею из своей частной коллекции. Знаете, это удивительно.. музей существует здесь многие годы, но теперь власти решили забрать здание. Дали нам право выкупа, но средств у музея нет, не на что выкупать..

Значит, они переезжают. Точнее, их вынуждают. Тогда это объясняет видок музея.

– ..а тут появляется этот чудесный юноша, словно добрый ангел – уголки губ старика трогает улыбка – говорит, финансами помочь не могу, но вот вам картины, продайте, и деньги ваши. Да, мол, они испорчены, но покупатели все равно найдутся. Ведь писать людей при дворе султана означало верную смерть. Кем бы ни был автор этих картин, он ходил по лезвию ножа и, кажется, стал единственным таким смельчаков за несколько веков.

И кажется, написал эту картину до тех событий, что я увидела, потому что для изображения этого юноши, как минимум, нужно было его присутствие в мире живых.

Но что-то в рассказе старика явно не вяжется.

Не говоря уже о его странно-спокойной реакции на все происходящее, не клеится множество очевидного. Надо же, именно в час нужды, точно по Библии, в его жизни появляется спаситель с редчайшими картинами. И вместо того, чтобы продать их подороже кому-нибудь, он забесплатно на кой-то черт отдает их незнакомому старику в богом забытом месте. И этот старик, вместо того, чтобы продать их за бешеные деньги и обогатиться до конца жизни, предлагает такую редкость за сущие копейки американским владельцам галерей?!

– Почему вы решили искать покупателя именно в США? – щурюсь я – на другом конце света?

– Это тоже он посоветовал – невозмутимо объясняет старик – вот, говорит, галереи, которые не постоят за ценой.. И правда, господа Блум и Винсент даже не торговались.

Конечно, потому что ты сам назначил копеечную цену, объяснив это срочностью. Когда дают задаром – отпадает смысл в торге.

Я смотрю на старика, но больше он ничего не говорит.

Незнакомец, притащивший картины румынскому деду и давший телефоны американских галерей, которым посоветовал их продать?

– Но имя чудесного благотворителя, конечно же – не скрывая сарказма, протягиваю я – осталось тайной?

– Разумеется – отвечает он.

Мне кажется, или на мгновение он чуть дернул уголком рта? Словно веселясь оттого, как легко меня оказалось одурачить?

Вряд ли.

Скорее всего, у меня уже шалят нервы. И если на то пошло – какая разница кто именно дал ему эти картины и номер галерей? Мое дело просто их забрать и все тут. Я не следователь, а обычный реставратор.

Вот и буду делать, что полагается по работе. Тем более, что у меня сейчас есть дела и поважнее – Милли все еще не перезванивает.

Мы завершаем сделку очень быстро, потому что, оказывается, Винсент еще с утра перевел на счет музея означенную сумму. Наверное, таким образом пытался подстраховаться на тот счет, если ребята из Блум подоспеют раньше меня.

Когда, забрав полотна, я уже разворачиваюсь, чтобы уйти, старик меня окликает:

– Дженна! Вы, конечно, слышали эти расхожие выражения – искусство творит чудеса? Или.. искусство – это машина времени..

Теперь на его губах уже точно скользит улыбка:

– Знаете, иногда они могут быть буквальнее, чем мы себе представляем.

Я оборачиваюсь обратно к нему и подозрительно уточняю, не спуская глаз:

– Что вы хотите этим сказать?

Перед глазами вновь встают образы Лале, Аслана, Хасана.. события, которые если когда-то и были, то точно родом из того времени, что уже прошло.

Но он вновь лишь невинно дергает плечами, подводя этим черту под нашим разговором, сделкой и встречей в целом:

– Просто мысли вслух.. Удачи вам, Дженна Бёрнелл.

-9-

Весь путь обратно, едва я только села в такси – я раз за разом набираю номер сестры, пока у меня в конец не разряжается телефон. И с того момента томительное ожидание становится еще более невыносимым.

Почему она не отвечает?

Уж совсем потемнело. Они давно должны были вернуться обратно. Почему не перезванивала, пока мой телефон еще был в состоянии принимать чьи-то звонки?

Гложущее ощущение внутри начинает все больше разрастаться.

Это была ошибка.

Ее нельзя было отпускать с Лео.

Перед глазами непрошено всплывают образы из различных ток-шоу про маньяков и тому подобное. О чем я вообще думала, когда отпустила ее с ним в лес? Одну? Милли права – я слишком помешана на работе. Одурманенная возможностью заполучить редкие картины, я даже толком не вдумалась, что именно разрешаю сестре.

Да, Лео брат ее хорошей подруги. Но ведь сколько уже было случаев, что убийцами оказываются именно хорошие знакомые, добрые соседи и те, на кого «и подумать было нельзя»? Один Тед Банди чего только стоит?!

Когда мое такси останавливается у отеля, я уже взведена до предела.

Никогда прежде я еще так быстро не передвигалась. Но когда я добираюсь до дверцы нашего номера и дергаю ее на себя- та не поддается. Заперта. Я открываю ее ключом, но внутри, конечно же, никого не обнаруживаю.

Все верно, они не приезжали.

Я боялась, что это они меня потеряют и поднимут на ноги копов, но теперь уже я сама лихорадочно ищу зарядку, чтобы воткнуть ее в телефон и объявить о пропаже человека. Может, даже о похищении?

Но треклятый айфон, черт бы его подрал, не включается сразу, едва получает питание. Противная красная батарейка красуется на дисплее, словно издеваясь. Пройдет не меньше десяти минут, прежде чем он включится.

Так всегда, если доводить его до полной разрядки.

Чертов металлолом!

– Черт.. черт, черт, ЧЕРТ!

Я швыряю его на кровать и подскакиваю, решив попросить телефон на ресепшене и набрать оттуда, но едва выбегаю из номера, как в холле напарываюсь на Милли и Лео.

Первое чувство – облегчение.

Второе – злость.

– Где вы были?! – накидываюсь я преимущественно на Лео, как на взрослого – вы должны были давно объявиться! Да я думала.. а вы..

Но замечаю, что мои слова будто бы совершенно до них не доходят. И тут опускаю глаза на сестру, вглядевшись внимательнее.

Светлые волосы Милли растрепаны, на ее худеньких ручках тут и здесь виднеются царапины и ссадины. Тушь, которой она уже год неизменно красится, даже если идет выбрасывать мусор, подтеками размазалась по заплаканному лицу.

– Милли! Что с тобой случилось?!

Вновь набрасываюсь на Лео, схватив его за руку, будто он собирается бежать. Но парень такой же бледный, что заставляет меня задуматься – что же такое произошло с ними обоими?

– Отвечай! – требую у него – что с ней случилось?! Где вы были?! Черт возьми, говори немедленно!

– Я.. она.. – Лео озадаченно переводит взгляд с меня на нее, словно не до конца понимая, что именно от него хотят.

– Он не причем – наконец, севшим голосом отвечает Милли и заставляет меня отпустить руку Лео, которую я уже сжала так крепко, что собственные пальцы побелели.

– Тогда кто причем?! Что случилось?! Тебя будто пожевало и выплюнуло!

– Я.. – Милли хмурится, и вновь бессильно начинает плакать – меня в лесу пытался убить вампир!

Глава 2
НОВЫЙ НАСЛЕДНИК ПРЕСТОЛА

-1-

Румыния.

Село Холодное.

Милли сидит на переднем сидении арендованной Лео машиной, и чувствует себя как никогда счастливой. Даже несмотря на то, что Дженна не смогла поехать с ними. Милли к этому привыкла, хоть это и далеко не то, чем стоило бы гордиться ее старшей сестре. Как только Дженна закончила школу – ее карьерный путь ломанулся вверх с такой скоростью, что, казалось, уже через пару лет она должна стать самой молодой миллиардершей.

Но нет, несмотря на то, что Дженна постоянно была занята и упускала из виду, казалось бы, незначительные, но важные для Милли мелочи – они не стала нобелевским лауреатом, бизнесменом или типо того. Реставратор картин – вот ее потолок, и Милли только этим утром впервые увидела хоть какой-то прок от работы Дженны. Прежде же это были лишь старые-старые и прескучные картины, которые она пыталась привести в порядок.

Милли никогда не понимала, почему Дженна всегда выбирает полотна заместа нее. Конечно, она слышала, что существуют люди (тот же Лео), которых хватает и на работу, и на семью, и на младших сестер. Но, видимо, Дженна была не из таких людей.

Может, поэтому их отношения последние годы так ухудшились. И Дженна могла сколько угодно говорить чего угодно, но Милли догадывалась, что это поездка подарок не столько ей, сколько самой Дженне. На эти две недели сестра возлагает надежды наверстать все то, что упустила за последние лет пять.

Но даже в свои 16 лет Милли понимает, что едва ли можно заставить время ужаться до таких сроков. Это просто кощунство.

– Не знаю, как на счет Дракулы – усмехается Лео, крутанув руль – но виды здесь и правда живописные, что скажешь, Милз?

Лео для Милли пример того брата/сестры, которого бы она хотела. Все время, что она знает Кэти – она знает ее брата Лео. Веселый, добродушный. Он постоянно шутит и еще ни разу она не видела его злым даже на Кэти. У Милли сложилось такое чувство, что Лео просто не умеет злиться.

Как сказала бы их набожная матушка – когда Бог создавал Лео, он забыл добавить один из необходимых ингредиентов. В его случае – способность обижаться,

(..я не умею на тебя обижаться, Лале, ты же знаешь..)

раздражаться или быть недовольным.

И вот теперь он разрешил Милли поехать на переднем сиденье, и даже ничего не сказал, когда она на полпути расстегнула ремень безопасности. Он начал жать, а за пределами города дороги все равно оказались безлюдными. Никто не остановит, не оштрафует и не спросит, по какому такому празднику пассажир сидит без обязательного ремня безопасности, что впивается его в кожи до самой кости.

– Да, может быть – жмет плечами Милли – но виды и в Америке есть. Хочу посмотреть, где похоронили Дракулу.

– Но если ты веришь в вампиров, то как можешь решить, что его похоронили?

Если бы Милли не знала Лео, то решила бы, что он говорит серьезно. На деле же он просто ее поддразнивал в своей добродушной манере. Милли не раз видела, как подобным образом он шутит со своей сестрой Кэти.

– Ведь вампиры – продолжает он – бессмертны.. ну, как принято полагать в большинстве своем. Значит, Дракула не мог умереть.

– Его могли убить – жмет плечами Милли.

– Бессмертный – напоминает он – Разве бессмертных можно убить?

В итоге Милли сдается и смеется, польщенная вниманием старшего:

– Но как-то же он умер! Иначе бы до сих пор жил в своем замке, и эти леса были бы необитаемыми, потому что он выпивал бы кровь из каждого, кто сюда забредал.

– Киношный фольклор – театрально фыркает парень – а я-то думал, ты в этой теме разбираешься поглубже. Еще скажи, что у него харизма, как у Каллена.

Милли, оскорбленная подобным сравнением (а главное тем, что именно с этого фильма и начался ее фанатизм по вампирам, которых она представляла не иначе, как совершенными красавцами, лишенными любого изъяна – кроме, разве что, того, что людей жрут), скрещивает руки на груди и показывает Лео язык.

– И совсем не по-детски!

Она хихикает и толкает его в плечо, а Лео в свою очередь делает вид, будто бы теряет управление. Они оба смеются, но Милли с досадой замечает, что общается с ней Лео, скорее как с младшей сестренкой. Хотя в свои 16 лет она мнила себя достаточно взрослой, чтобы он мог обращать на нее внимание иного рода.

Но увы.

Что ж, ладно, все равно главными в этом путешествии должны были стать руины гроба Дракулы.

Когда они добираются до ближайшего к лесу селения, Лео решает уточнить у местных, правильным ли маршрутом они едут.

– А то свернем не туда – заговорщицки замечает он – и вместо вампиров набредем на стаю каннибалов. А ведь к ним мы собирались только завтра!

Он останавливается возле небольшой толчеи местных, которые непонятно по какому поводу собрались (ритуальное жертвоприношение? – опять принялся шутить Лео), и спрашивает, не покидая машину:

– Извините, это дорога в Холодный Лес?

Окно Лео приоткрыл лишь на половину, но даже через стекло Милли становится жутковато. Трое тут же перестают разговаривать, и грузный широкоплечий мужчины медленно, точно держа за спиной кувалду, оборачивается к машине.

Милли видит, как Лео тоже напрягается, но все еще держит на своем лице приторно дружелюбную улыбку эдакого наивного студентика-туриста. Решив, что он знает, что делает – Милли напяливает на себя такую же идиотскую улыбочку.

Однако, их чары никак не сшибают с ног деревенского увальня, которому на вид не меньше пятидесяти. Он хмурится, чуть горбится и принимается яростно бормотать:

– Nu aveti ce cauta acolo! Plecati!

– Наверное, он не знает английский – оптимистично заявляет Лео ей и глядит за его плечо, на девушку.

Та не старше тридцати, хотя Милли сложно определить возраст, когда она в белом одеянии, точно пациент дурки, а растрепанные волосы торчат во все стороны.

Она решает испробовать свою удачу и, копируя Лео, с приторным радушием уточняет:

– Привет, вы говорите по-английски?

Мать всегда учила Милли с Дженной, что вежливость и учтивость творят чудеса. Но, видимо, они попали не в Лавку Чудес. Потому что, мгновение изучив ее стеклянными глазами, девица вдруг откидывает голову назад и принимается хохотать безудержным истеричным смехом.

– У нее припадок? – растерянно спрашивает она у Лео.

– Не знаю, Милз – озадаченно хмурится он, глядя на последнего из тех троих, который выглядит еще менее обещающе.

Наконец, не обратившись к нему, Лео закрывает окно и вдавливает в педаль газа:

– Ладно, уверен, это нужная дорога. А то люди тут не шибко радушные.

– Наверное, здесь каждый день их об этом спрашивают – предполагает Милли – поэтому они немного злятся.

– Наверное – без особого энтузиазма соглашается парень.

Когда они, наконец, сворачивают на заросшую дорогу в лес – у Милли напротив поднимается настроение. Странные местные жители остаются позади во всех смыслах, а она вновь приближается к долгожданной находке. Конечно, находка это то, что открыл ты сам, а не где до тебя уже побывали наиболее любопытные, но оттого интерес никак не угасает.

Лео, заметив нетерпение Милли, тоже воспрял духом и их шуточная перепалка продолжилась. Длилась она ровно до того момента, пока парень не обнаружил, что у них пробито колесо. Вернее, вначале он обнаружил, что машину кренит вправо, а уже когда остановился и вышел осмотреть ее – заметил, что пробито колесо.

– Дерьмо – хмурится он, но когда замечает, что Милли вышла из машины, тут же вскидывает брови – ты этого не слышала.

– Я не ребенок – возмущается она – знаю слова и похуже. Мне 16, а не 6.

– Да, но если твоя сестра узнает, то..

– То ничего не будет – закатывает глаза Милли и скрещивает руки на груди – потому что, чтобы Дженна хоть что-то заметила, потребуется не одно десятилетие.

Лео усмехается, а Милли оглядывается. Он все испортил. Когда она выходила из машины, то чувствовала себя одной из тех главных героинь, которые на полпути обязательно попадают в какую-то передрягу. И пока их путник пытается решить проблему и одновременно защитить их от всего злого мира – они просто украшают собой любую сцену.

Но из-за всего пары слов Лео, она себя теперь чувствовала не главной героиней, а одним из тех беспокойных маленьких детей, которые выбегают из машин, пока родители справляются с проблемами, и в рассыпную бегут кто куда, делая круг проблем еще шире.

Решив вновь вернуть себе ощущение взрослой красотки, она довольно смешной походкой от бедра подходит к Лео и, чуть прищурившись, спрашивает:

– А что пробило?

– Черт его знает – но тут он присаживается на корточки и, чуть покопавшись, протягивает ей в пальцах какой-то гвоздик – походу, вот виновник.

Он смеряет гвоздик таким презрительным взглядом, словно тот живой и нарочно навлек на них эти неприятности:

– Странная ерундовина.

Милли берет гвоздик и восхищенно крутит его в руках:

– Такой маленький.. и..

Она приглядывается, и пока Лео пытается разобраться с колесом и запаской, различает на небольшой шляпке гвоздика какой-то выгравированный рисунок.

– Лео, посмотри! Тут что-то нарисовано..

Но внимание парня уже полностью переключено на замену колеса, потому он лишь кивает и что-то бормочет невпопад.

– Похоже на дракона – продолжает вводить его в курс дела Милли.

Однако, со временем Лео даже для вида перестает бормотать что-то ответное – а если Милли и удается что-то различить, то это приглушенные ругательства всякий раз, как ключ соскальзывает с пазов. Замена определенно не удавалась – или Лео это делал впервые – потому процесс затянулся.

Вначале Милли изучала гвоздик, но когда каждая трещинка была ею рассмотрено, ей стало дико скучно.

Она делает пару кругов вокруг машины, пытается еще несколько раз вывести Лео на разговор, но в итоге ее внимание привлекает небольшой блеск в паре тройке футов. Он явно мелькает из леса, совсем недалеко от дороги.

– Я сейчас – бросает она парню, и Лео тот час отвлекается от смены колеса. Всего одна фраза смогла сделать то, чего Милли не могла добиться все это время.

– Куда?

– Вон – она неохотно показывает на блеск, вновь чувствуя себя ребенком – гляну, что блестит, и вернусь.

– Подожди, сейчас закончу и сходим вместе.

– Да тут рукой подать.

– Чтобы я тебя видел – предупреждает он привычным тоном брата, который она постоянно слышала от него для Кэти.

– Ладно.

Милли осторожно спускается по узкой лесной тропинке и вскоре оказывается возле предмета блеска.

–Ого!

Нагнувшись, она подбирает точно такой же гвоздик, какой послужил причиной пробитого колеса. И на нем точно такой же рисунок, очень походящий на дракона.

Милли, которая более остальных верит во всякое сверхъестественное, тут же состраивает (почище писателя) себе в голове различные байки, которые могли бы объяснить нахождение двух странных старых гвоздей в такой близости друг от друга.

– Еще и в Холодном Лесу – завороженно шепчет она сама себе – что, если это совсем близко от захоронения Влада Дракулы?

Милли быстренько оборачивается на Лео, который вновь погрузился на дороге в работу, не высматривая ее каждую секунду. Впереди блеснуло что-то еще.

Впрочем, блестит все на тропинке – а очень сложно заблудиться в лесу, если не сходить с тропинки. Тем более, все это очень близко к дороге. Милли решает забрать последний третий гвоздик (она уверена, что блестит именно он) – чтобы как раз каждому (Лео, она и Дженна) досталось в качестве трофея по одному.

После чего сразу же вернется обратно в машине.

Но блеск оказывается куда дальше, чем показалось с самого начала. Плюсом ко всему, словно мало одних комаров, сверху по голове ее начинают бить ветки деревьев. Они свисают сверху, и когда Милли не успевает вовремя увернуться – как следует путаются ветвями в ее волосах, грозясь выдрать клоки побольше.

– Ай! Вот.. дерьмо! – шипит Милли.

Она так внимательно следила за ветками деревьев, что не обратила внимания на ореховые кусты, которые, воспользовавшись моментом, как следует оцарапали ее ноги.

– Чертова зелень – злится она, теперь силясь уследить сразу за деревьями и кустарниками – если бы я была бессмертной с кучей возможностей, то в жизни бы не поселилась в такой дыре, как этот гадский лес! Каким надо быть извращенцем, чтобы решить однажды, что это лучшее место для вечного проживания!

Ведь очевидно, что если здесь его когда-то похоронили, то ранее недалеко отсюда Влад Дракула и проживал.

По крайней мере, Милли хотелось в это верить. Это делало все путешествие еще более притягательным.

Ветка дерева вновь ударила Милли и она резко подняла голову, силясь увильнуть от следующей. В то время ее нога, которая должна была коснуться земли, почему-то вдруг наступила в пустоту. Милли даже не успевает понять, что происходит, как теряет равновесие и падает вниз, кубарем катясь через кусты и всякую гадость леса.

Ей кажется, что она падает, как говорит мама, в самый Ад сразу на коленки Дьявола – как вдруг ударяется головой обо что-то твердое. Это что-то одновременно и останавливает ее падение, и служит причиной дикой боли.

Милли будто огрели кастрюлями с обоих сторон одновременно.

Она прижимает ладони к вискам и стонет. В глазах темнеет, как ранее у нее бывало только, если она, долго стоя в наклон, резко разгибалась. В такие моменты Кэти смеялась и называла ее «старушкой».

Все еще сжимая голову ладонями, Милли медленно поднимает голову и открывает глаза, глядя на то, что причиной этой боли и послужило. Она видит перед собой камень. Обычный большой камень – но поражает ее совсем другое.

Трещины, которые появились на нем от удара, сложились паутинкой в причудливый рисунок. Вначале Милли не может его разобрать, все еще мучимая болью, но через пару мгновений она осознает, где видела смутно похожее.

Достав оба гвоздика, она сравнивает изображение дракона с тем, что появилось трещинами на валуне.

Боль тут же забывается.

Изображения до ужаса идентичны. Настолько, насколько при всем желании не смогла бы скопировать их даже умелая человеческая рука, имея все необходимое для этого.

Она осторожно поднимается с колен на ноги и осматривается. Через пару футов виднеется еще один такой же валун. Несмотря на то, что об него никто не ударялся и трещинами было взяться просто неоткуда – он так же обозначен характерным рисунком дракона.

Будто указатель.

Глаза Милли восторженно распахиваются в предвкушении чего-то, что еще не было ранее найдено никем. Даже Дженной.

Она, Милли Бёрнелл, станет первой, кто нашел таинственные камни и чья голова смогла породить россыпь трещин, что, подобно лику Святой Марии, сложились в рисунок как на гвозде.

Как на гвозде, который послужил причиной поломки машины..

Это уже тянет на целую историю! Перед глазами Милли тут же замелькали сладкие образы – как все каналы, все издания и журналы выстраиваются в очередь, чтобы взять у нее интервью. А она, закинув ногу на ногу, каждая из которых обута в самые дорогие туфли, лениво повторяет уже который раз, что началось все с того, как странный старинный гвоздик пробил колесо их машины..

– Я стану популярной.. – шепчет она и уверенным шагом направляется ко второму валуну.

Вглядывается в изображение – да, ей не показалось. Точно такое же.

А что, если она в итоге набредет на захоронение Влада Дракулы? А он, воскресший ее любовью, скажет, что только ее и ждал все это время, как Эдвард Каллен ждал Беллу? О, да это даже лучше славы! Он обратит ее в вампира и Милли станет жить, как те везунчики из ее любимых фильмов!

А почему нет? Если не к живым вампирам, то куда-то эти камни уж точно ведут. Она просмотрела слишком много фильмов и прочла слишком много книг, чтобы верить в случайности и совпадения, когда один и тот же рисунок столько раз встречается на гвоздях и камнях в лесу, известном своей славой.

Позабыв про здравый смысл, Милли перебегает, точно ведомая какой-то гипнотичной силой, из-под влияния которой нет возможности выбраться, от одного валуна-указателя к другому. Совсем позабыв про тропинку, дорожку или хотя бы какие-то указатели. И даже про то, что пообещала Лео не уходить далеко от дороги и, если быть откровенными, в принципе не пропадать из поля его зрения.

Наконец, миновав уже валун десятый, она продирается к следующему сквозь дикие заросли и напарывается на какую-то стену. Она вся поросла зеленью, но даже сейчас очевидно, что это творение некогда было делом рук человеческим.

Но изумляет Милли не это – а то, что на этой стене виднеется точно такой же знак.

Как на гвоздиках.

Как на валунах.

Будто с самой дороги, когда пробили колесо, они вели ее именно сюда. Точно серия различных указателей, заранее предопределив ее маршрут, прокладывали ей дорогу к этой самой стене.

Но не успевает Милли и коснуться ее, как из-за ее плеча вдруг что-то резко появляется и упирается в стену.

Большая, грязная, уродливая лапа таких размеров, каких ранее Милли не доводилось видеть даже в фантастических фильмах Стивена Спилберга.

-2-

Мех на этой лапе заскубся, а кое-где оказался слипшимся от крови. Но почему-то Милли была уверена, что кровь эта принадлежала отнюдь не той твари, что была обладателем лапы.

Милли резко оборачивается, и у нее перехватывает дыхание.

Прямо за ней, на расстоянии менее фута, стоит огромная высокая тварь. Клыкастая, за спиной которой виднеются огромные уродливые крылья, точно у летучей мыши.

Вампир.

Но совсем не такой, какими их себе представляла Милли. С таким вампиром она совсем не хотела провести жизнь, на его любовь она совсем не прельщалась – и, будучи откровенной, она была убеждена, что ему нужна совсем не любовь.

С его клыков капала свежая кровь и Милли очень надеялась, что это кровь не Лео.

Серая грубая кожа ходила ходуном на его огромных грудных костях, словно от каждого последующего вздоха вампир мог просто разорваться изнутри.

Что ж, это был бы самый лучший исход.

– А-А-А-А!

Милли кидается вперед, но чудовище без проблем откидывает ее к стене одним лишь взмахом лапы. Она ударяется головой, в глазах вновь темнеет… Но осев на землю, она чувствует, как что-то острое уперлось ей в копчик.

Камень.

Не думая, Милли нащупывает его быстрее, чем монстр замахнется вновь, и бросает острую каменюку вампиру прямо в лицо.

Вреда она ему не наносит, но отвлекает и этой секунды промедления хватает, чтобы Милли быстро юркнула ему под лапу и побежала обратно.

– А-А-А! НА ПОМОЩЬ! ЛЕО! ПОМОГИ!

Милли бежит, пытаясь кричать на каждом залпе, с помощью которого кислород поступает в ее легкие. Что-то необъяснимое в голове напоминает ей, что надо придерживаться указательных валунов, по которым она шла сюда – ибо лишь так можно найти дорогу обратно.

Вряд ли это разум. После увиденного разум покинул Милли с той скоростью, с какой ракета взмывает в воздух. Наверное, то, что руководило в тот момент Милли – было ничто иное, как инстинкты самосохранения.

Но даже это не помогает девушке.

Вампир оказывается намного быстрее и ловчее ее, потому уже через пару огромных прыжков он выскакивает вперед и пресекает ей дальнейшую дорогу.

– Я НЕ..

Милли пытается с ним поговорить, раз уж бежать не удалось, но эта тварь точно не из фильмов. Совершенно не обращая внимания на слова, монстр хватает Милли за ногу и поднимает вверх тормашками. У нее из карманов выпадывает пара конфет и мобильник. С глухим «бам» они падают на землю, и вампир между тем притягивает Милли к себе.

Она чувствует его дыхание на своей шеи когда, насладившись запахом сполна, чудовище ощеривается во вполне ясном намерении приступить к трапезе прямо сейчас.

– А-А-А-А! ПОМОГИТЕ! ПОМОГИТЕ!

Но все это тщетно.

Милли уже ощущает то смрадное зловоние из его пасти – так она близка к ней – как совсем рядом раздается противная трель выпавшего ранее мобильника.

Вампир лязгает зубами в воздухе и тот час принимается вертеть своей уродливой огромной головой, силясь найти предмет звука. Судя по утробному нарастающему рычанию – звук мобильника раздражает его чуткий слух куда сильнее криков Милли.

Наконец, он догадывается опустить голову и посмотреть прямо под свои ноги, которые каким-то чудом приземлились на пару футов правее, иначе от мобильника осталось бы лишь одно слово.

Веся вверх головой, Милли не может различить название абонента, но видит фотографию сестры. Значит, ей звонит Дженна.

Девушка ожидает, что окончательно взбесившись, вампир сейчас растопчет телефон и продолжит начатое – но почему-то он не спешит этого делать. Рычание, что только усиливалось, мгновенно обрывается в его глотке.

Все еще держа ее за ногу одной лапой, второй он нагибается и неумело подцепляет мобильник. Поворачивает его грубыми когтистыми лапами и замирает, глядя на экран, как зачарованный.

Его тупой звериный взгляд вдруг меняется, превращаясь в более человеческий.

И когда Милли уже заносит руку, чтобы в тщетной попытке как следует долбануть отвлеченного монстра по морде, вызов прекращается. Экран гаснет, изображение пропадает.

Зверь начинает вертеть телефон и так, и эдак. В череде бесплотных попыток, он его и трясет, но экран никак не загорается вновь. Тогда он бросает Милли на землю и, чуть склонив голову, вопросительно-умоляюще глядит на нее, будто бы ожидая помощи.

Милли начинает медленно перебирать руками, стараясь отползать назад. Поняв, что ему никто не поможет, он приходит в ярость и со всей силы запускает телефон в дерево. Тот разлетается тысячью осколков, будто бы попав под пресс. От него не остается даже каких-то крупных деталей вроде разломленного корпуса.

Бросив на Милли последний взгляд, он яростно рычит и с молниеносной скоростью скрывается обратно в зарослях, откуда прибежал, преследуя её.

Едва зверь скрывается в лесу, Милли, шатаясь, вскакивает на ноги и ориентируясь на валуны, со всех ног бежит обратно. Пока в какой-то момент мир перед ее глазами не начинает темнеть, и она прямо на бегу не проваливается в бесплотный омут.

-3-

Румыния, Бухарест.

Отель «Прибежище вампира».

Дослушав сумбурный бред сестры, я молча перевожу взгляд на Лео. Мы сидим в номере, и по ходу ее рассказа, который с каждой минутой становился похожим все более на истории из ее книжек, чем на реальное положение дел, я обработала ей почти все ссадины.

Увлеченная, Милли даже ни разу не пискнула и не поморщилась тому, что раны щиплет.

Теперь, кажется, я понимаю, почему Лео вначале выглядел таким потерянным. Еще бы. Непросто сказать, что твоя сестра либо чертовски непослушный подросток и тот еще фантазер, либо вконец тронувшаяся головой впечатлительная девица.

Одно другого лучше.

Я бы даже накинулась на нее с порицаниями за то, что она убежала от Лео и изодрала одежду и руки в клочья, если бы не ее состояние. Милли буквально трясло.

Мы недвусмысленно переглядываемся с Лео, что сидим на кровати по другую сторону от нее. Милли этого не замечает, так как поглощена собственными ногами. Наконец, показывает одну из ссадин на голени, более глубокую, чем прочие, и заявляет:

– Это от его когтей! Он резко схватил меня и поранил! Это от когтей вампира!

Я даже не сразу нахожусь, чтобы ответить. Лео меня сильно выручает, подав голос:

– Я.. нашел ее в овраге без сознания.

– Как ты ее нашел?

Он жмет плечами:

– Тропинка от дороги всего одна, она мне ее и показала. Я просто шел по ней, пока не уперся в овраг. Сам чуть не грохнулся вниз. Милз лежала там без сознания рядом с валуном..

Он замолкает, словно хочет сказать что-то важное, но не уверен, что должен. Я быстро соображаю, к чему он клонит:

–И ты видел там тот рисунок, про который говорит Милли?

– Нет – отвечает он – совершенно ничего.

– Я хотела показать ему! – восклицает сестра – но трещины исчезли, когда я очнулась!

– Милая – я осторожно провожу ладонью по ее спине, но сестра лишь одергивается – послушай, если бы удар и правда заставил пойти трещинами огромный старый валун – то в таком случае от твоей головы не осталось бы и песчинки, понимаешь?

– Собственно, и вампира я не видел.. – виновато, словно предавший надежды друг, продолжает Лео, не глядя на Милли – и даже следов какого-то.. лесного зверя, который бы мог напугать тебя, Милз.

– Но он там был! Я же его видела! – отчаянно вопит Милли, но тут же хватается за голову и я быстро складываю два и два.

– Говоришь, нашел ее возле валуна? – уточняю я и Лео кивает.

– Послушай, Мил – я гляжу ей в глаза – я думаю.. ты тоже его не видела. Ты просто очень впечатлительная, и ты очень хотела увидеть вампира, и тебе все это было интересно.. а когда ты ударилась о камень, в твоей голове все смешалось. Согласись, вряд ли бы ты второй раз потеряла сознание именно возле того самого валуна в овраге, куда именно и упала? Думаю, ты просто и не приходила в себя до того, как тебя нашел Лео.

Милли неуверенно жмет плечами и это дает мне надежду. Если сестра не упирается в свои россказни, значит, быть может, дело обошлось без сотрясения.

– Но гвоздики.. – бормочет она – гвоздики-то были и ты их видел, Лео?

– Я видел один гвоздик – кивает он и вновь тупит взгляд – но.. Милз, зайка, я не видел там никакого дракона. Обычный ржавый гвоздь.

– Я же тебе показывала! – но тут Милли замолкает и обвиняющим тоном, который обычно предназначался мне, добавляет – а, ну да.. ты ведь даже не смотрел. Тогда уже по уши был занят машиной.

– Милли – одергиваю я ее – не груби.

Когда, кажется, первичное возбуждение и истерика сестры уже проходит, она вдруг бьет себя по карманам и восклицает:

– Мобильник! Его нет!

– Это как раз-таки легко объяснимо – тепло улыбается ей Лео, и в этот момент я понимаю, как часто он так или иначе успокаивал свою младшую сестру Кэти – ты упала, телефон вылетел и отлетел. Не удивлюсь, если он все еще валяется где-то там в траве. Хочешь, завтра можем поехать его поискать?

– Ну уж нет – обрываю я их – больше никаких поездок по лесам. Хватит. Я куплю тебе новый мобильник.

– Точно, Ты.. – выдыхает она, будто только что поняв что-то – ему нужен был не мобильник! Он изменился, когда увидел твое фото.

– Думаешь, Дженна настолько страшная, что даже монстр ее испугался? – попытался пошутить Лео.

Но сестра даже не улыбнулась:

– Нет, он не испугался. Он.. – глядит на меня – он будто бы узнал тебя, Джен..

Если бы не куча ссадин на теле сестры, за которые мне по приезду еще влетит от матери, я бы даже рассмеялась. Быть может, мы бы все рассмеялись и на том вечер «страшных историй юного сочинителя Милли Бёрнелл» завершился бы.

– Да, солнышко – киваю – я в давних связях со всеми лесными чудищами, прости, что раньше не рассказывала. И прости за моего подопечного, что он сразу тебя не признал. Обещаю устроить ему взбучку и урезать месячную зарплату в виде 8-ми литров крови младенцев.

В обычное время Милли бы рассмеялась как сумасшедшая, до боли в животе, но сейчас лишь как-то натянуто улыбнулась и вновь поникла:

– Я не знаю.. это правда выглядело очень реально.

Очень реально выглядело то, что реальностью быть никак не могло.

На ум тут же пришла картина, которая будто бы показала мне часть событий давнего прошлого, но я тут же отбросила эту ерунду прочь. Одного впечатлительного ребенка на день достаточно.

Демонстративно глянув на часы, которые за всей этой суетой уже давно перешли за полночь, я хлопаю по коленям и поднимаюсь:

– Так, ладно, нам всем нужен отдых. Как на счет того, чтобы лечь спать, а на завтрак заказать двойную порцию десерта?

Предложение это преимущественно предназначалось для Милли, но она отнеслась к нему как-то равнодушно. Дернув плечами, сестренка понуро кивает Лео и уходит в свою комнату. Свет включается на пару минут, пока она укладывается, и тут же гаснет.

Лео дожидается, пока все звуки в ее комнате стихнут, после чего заговорщицки подмигивает мне и кивает на балкон:

– Мне все еще нельзя пользоваться этим входом или сегодня исключение? Я ведь настоящий герой, вырвал Милз из рук древнего монстра и даже притащил обратно почти невредимой.

Я устало улыбаюсь и киваю:

– Балкон в вашем распоряжении, мистер – но когда он уже почти скрывается наружи, окликаю его.

–М?

– На том гвозде.. понимаю, звучит абсурдно, но там правда не было ничего изображено?

Он жмет плечами:

– Гвоздь, как гвоздь. Думаю, Милли просто сильно взбудоражилась – я видел, как она испугалась тех психов в селе. Не надо было ей давать идти в лес одной. Прости, я сдурил.

– Все нормально, это ты прости. Ты вообще не обязан был с ней туда ехать, это все я и моя работа. Выехала в отпуск с сестрой, называется. В итоге она падает где-то в оврагах леса с братом ее подруги, а я в это время отсыпаюсь в старом музее.

Лео озадаченно хмурится и я запоздало осекаюсь.

– Отсыпаешься?

– Ну да – ловко изворачиваюсь – пока этот старик читал все условия мелким шрифтом заснуть можно.

Лео смеется и, наконец, перелазит на свой балкон.

-4-

Более беспокойной ночи, чем эта, у меня уже давно не выдавалось. Вначале я никак не могла заснуть – даже когда ворочания в комнате Милли совсем прекратились, а свет в комнате Лео погас. Я это видела благодаря балкону – хотя кто знает, может он просто ушел в другую комнату своего номера. Но так или иначе, свет с комнаты, ведущей на балкон, погас примерно через четверть часа, как он ушел к себе.

Сон никак не лез в голову по нескольким причинам, но одной из них, несмотря ни на что, была не фантастическая история сестры, а чувство вины. Мне было чертовски жаль, что в самом начале я была готова обвинить (да и обвинила уж, если совсем честно) во всем Лео. Да и вообще, что задумалась о возможности подобного развития событий.

Парень, со всем своим добродушием, согласился развлечь мою сестру заместа меня. Милли в это время вела себя отвратно и сбежала от него в лес, ему пришлось ее искать, он чуть не грохнулся в овраг.. а когда они приходят, я хватаю его за руки и кричу, чтобы он немедленно объяснил, что он с ней сделал и почему она в ссадинах.

Конечно, Лео об этом не говорил и, кажется, отнесся с пониманием – но я все равно никак не могла избавиться от чувства вины перед этим парнем.. а еще чувства дежавю. Оно было мгновенное, едва уловимое.. но будто бы я уже оказывалась с ним ранее в подобной ситуации.

Только была на месте Милли.

Когда же сон, все-таки, пришел по мою душу – стало не легче. Сновидения были тревожные, несвязными, слишком резко переходили из одного в другой. Мне то и дело виделась погоня, то огромные клыки, то серая жесткая кожа. Проснувшись около трех я поняла, что кошмары основаны на рассказах сестры. Точнее на том описании монстра, которое она дала.

Вначале я об этом не подумала, но уже проваливаясь в следующий сумбурный сон этой ночи, я задалась вопросом – почему Милли описала вампира именно так? Если она хотела сочинить историю, чтобы произвести на нас впечатление, или действительно вследствие удара ей что-то примерещилось, пока она была в отключке – то образ, логично, должен был быть совсем другой. Милли представляла вампиров совсем иными – наподобие красавца Эдварда Каллена, или Бреда Пита, отыгравшего главную роль в «Дневниках Вампира». Кровососы были для сестры эдаким романтизированным вариантом плохих, но невероятно красивых парней.

С чего бы она вдруг решила так резко и кардинально сменить свое личное представление о них?

Но с другой стороны я где-то слышала, что при сильном ударе у человека могут, как бы это сказать, на мгновение сместиться «полюса», да «север с югом поменяться местами». Скорее всего, из-за падения в ее голове все смешалось и в этом сне-галлюцинации ее любимый вампир представился ей полной противоположностью всех тех качеств, которыми ранее она сама же его наделяла.

Беспокойные кошмары приводят к тому, что проснувшись в шесть утра, я решаю больше не ложиться спать. Рассветные лучи уже начинают озарять пустынные улицы Бухареста, и аккуратно сую ноги в тапки. Прикрываю дверь своей комнаты и только тогда включаю свет – не стоит будить Милли в такой ранний час. Она в принципе никогда не была жаворонком, но после вчерашних злоключений с ветками да валунами лучше бы ей как следует отоспаться, чтобы поскорее прийти в себя.

Заправляю волосы и, взяв начатое из трех обретенных полотен, выложу на балкон. Воздух прохладный, машин нет, людей нет. Совершенно никаких посторонних звуков, помимо самой природы, которая только начинает пробуждаться ото сна. Обожаю такие моменты.

Я включаю жизнерадостную мелодию на телефоне и, сделав громкость едва слышимой мне самой, кладу его на столик. Уже развернув полотно, понимаю, что мне просто нечем очищать его от извести дальше. Конечно, можно попробовать взять какую угодно тряпку, как в музее, и мусолить ею.. Но стоит ли дважды полагаться на удачу, когда на кону такие ценные экземпляры? А если обычной жесткой тряпкой я, вместе с известкой, сдеру и тонкий злой старой краски?

Боюсь, тогда я рехнусь раньше, чем меня успеет прибить Винсент.

Я смотрю на этого сероглазого юношу, чье лицо почти полностью успела освободить от извести до того, как отрубилась в музее, и удивляюсь тому, как точно переданы его черты. Наверняка, тот, кто его рисовал – был не только невиданным храбрецом (или безумцем? впрочем, не разные ли это стороны одной и то же медали?), но и настоящим гением в своей деле.

– Какие люди!

Веселый голос Лео застает меня врасплох и я вздрагиваю. Засмотревшись на портрет, я совсем не заметила, как он вышел на балкон и теперь стоит, потягиваясь. Его рыжие кудри, кажется, пришли в еще больший беспорядок, но почему-то ему это на удивление идет. Последний раз выгнув спину, точно кошка, Лео беспардонно перепрыгивает через ограждение и оказывается на моей стороне балкона.

– Как мило – усмехаюсь я – вчерашний пропуск имел лимит. Так что попрошу вернуть.

– Никак не могу.

Он смеется. Впрочем, я даже рада появлению Лео – раз с картинами все равно поработать не получится, пока не куплю необходимые инструменты (кто же знал, когда я оставляла их дома, что работа настигнет меня даже в отпуске?), будет неплохо заиметь компанию.

Тянусь к телефону, чтобы выключить музыку:

– Ты тоже ранняя пташка?

– Я скорее тот, кто живет рядом с ними – парень с весельем кивает на мой мобильник как раз в тот момент, когда я выключаю музыку.

– Не ври, я ее еле слышала.

– Но у меня очень острый слух. С Носферату и не такие навыки обретешь.

– И он все равно сбегает.

Лео со своей лукавой улыбкой беспечно жмет плечами:

– Да, и он все равно сбегает. Но последнее время будто совсем взбесился.

– Наверное из-за нового места – предполагаю я, начав сворачивать полотно, но Лео успевает обойти меня со спины и увидеть лицо Хасана.

Он чуть хмурится, и когда я уже окончательно сворачиваю картину так, что видеть ее больше невозможно, спрашивает:

– Кто это? Парень с тех картин 14-го века?

– 15-го – машинально поправляю я.

Но Лео меня будто не особо слушает. Он смотрит на свернутое полотно, но словно сквозь него. Уверена, перед глазами у него все еще запечатлен образ Хасана, портрет которого он успел увидеть.

– Такое знакомое лицо.. – заключает он в итоге озадаченно – а о нем что-то известно?

Я внимательно всматриваюсь в его зеленые глаза. Впервые они не горят озорными огоньками – кажется, Лео действительно интересно и он спрашивает совершенно серьезно. Я задумываюсь – могу ли то, что я видела, презентовать ему, как факты? Уверена ли я в подлинности и действительности того, что видела, и видела ли я это вообще?

Что, если это такая же сон-галлюцинация или типо того, как было у сестры? Что уж говорить, мы обе впечатлительные – это у нас от мамы. И пусть я не фанат вампиров, как Милли, но здорово взбудоражилась, пока ехала «отвоевывать» эти реликвии, как и сестра (по словам Лео), когда увидела тех психов в селе. Возможно, это просто была неудачная генерация известных из всех мне источников фактов, ведь я действительно всерьез занималась их изучением перед отпуском и..

– Джен? – окликает меня Лео – ты чего зависла?

–М?

–Говорю, знаешь что-нибудь об этом парне?

– Откуда?

– Не знаю, может кто продавал сказал. Как-то же эти картины ведь оказались в музее.

– Их им отдали в качестве благотворительности – повторяю парню слова старика – и он ничего не знает о людях на картинах, но..

Закусив губу, думаю, как лучше рассказать об этом Лео. Учитывая его скептичную (и адекватную) реакцию на гвоздик Милли и ее рассказ, решаю, что надо будет подобрать слова помягче, чтобы он не решил, что у нас вся семейка с приветом.

Недолго думая, чуть растягивая слова, заявляю:

– Но.. сегодня ночью мне приснился сон об этом парне. Там была и я, и.. – делаю паузу – и ты.. точнее, люди очень внешне на нас похожие..

У меня уходит не больше пары минут, чтобы рассказать ему все, что я видела (или что мне примерещилось). Я замечаю на лице Лео любопытство, которое обычно бывает, когда детям рассказывают сказки. Им, безусловно, интересно послушать историю, но они никак не рассматривают ее с точки зрения подлинности.

– Интересный сон – заключает он в итоге – я даже не удивлен, что после такого насыщенного дня тебе это приснилось. Ты ведь весь день бегала за этими картинами, так что вполне..

Но говоря это, он уже достает свой мобильник и что-то там вбивает.

– Что делаешь?

– Хочу узнать, что было на самом деле.

-5-

Но спустя пару мгновений его лицо вдруг вытягивается, и знакомые морщинки вновь возвращаются на гладкий лоб:

– Хм.. год, султан Мурад II – все, как в твоем сне. У него действительно умерло три сына, и третьего звали Хасан..

(.. дженна, вы, конечно, слышали эти расхожие выражения – искусство творит чудеса? или.. искусство – это машина времени.. знаете, иногда они могут быть буквальнее, чем мы себе представляем..)

Мое сердце вопреки всем законам логики пропускает один удар.

Ладно Милли, но ведь я не ударялась головой. Хотя.. кто знает, как я оказалась в кресле? Может, потеряв сознание, я все же сначала грохнулась на пол?

Но даже если я ударилась, откуда я могла знать такие детали? Я интересовалась перед приездом всем, что связано с проживанием и захоронением Влада Дракулы – чтобы впечатлить сестру, но я совершенно ничего не читала касательно османской империи и уж точно султанов с их сыновьями.

Откуда тогда, даже при возможном ударе, в моей голове могла всплыть информация, которую я в принципе ранее туда никогда не помещала?

Но рассеивая мою начавшуюся паранойю, Лео добавляет:

– .. только вот был и еще один сын, четвертый. Именно он унаследовал престол. Его звали Мехмед.

– Мехмед? –теперь хмурюсь я, недоверчиво пытаясь заглянуть в экран его телефона – не было там никакого Мехмеда. Может, он родился позже?

– Нет, в 1430 году. На момент твоего сна ему было четырнадцать лет.

– Неизвестный наследник.. Это странно для османов. Султаны признавали всех своих сыновей независимо от того, кто их мать.

Лео поднимает голову и пристально смотрит на меня, изумленно вскинув бровь. Поняв, что я ляпнула, тут же отмахиваюсь и принимаю самое невозмутимое из своих выражений:

– Впрочем, неудивительно, что многое не совпадает. Ведь это был всего лишь сон!

– Наоборот – жмет он плечами, еще раз глянув в экран и убрав телефон в карман – я бы сказал, офигеть как многое совпадает. Лишь с Мехмедом не сошлось.. ты наверное, уже интересовалась этим раньше?

Ага, значит он думает о том же, о чем вначале подумала и я.

Решив не провоцировать еще целую кучу вопросов, ответы на которые не знаю сама, я киваю:

– Да, Милли ведь рассказывала, что я крепко занялась этим вопросом перед приездом. Дракула..

– Да, Дракула, но и османы?

– В юности Влад был взят в плен османской империей, я же говорила, забыл?

Но сказав это, я только сейчас сама вспомнила, что действительно говорила об этом.

(..юный Влад был принцем Валахии, смелым и добрым, его все любили. Но в 16 лет его увезли в качестве заложника ко двору османского султана на четыре долгих года. Там с ним что-то произошло, какая-та темная история..)

Ну конечно!

Словно груз упал с плеч.

Теперь понятно, откуда я могла все это знать и почему это могло всплыть в моей голове. Конечно, это было что-то незначительное из его биографии, что-то, о чем очень мало известно, поэтому не отложилось достаточным отпечатком в моей голове. Поэтому я сразу об этом не вспомнила – но эти сведения уже были там.

Значит, все-таки я знала что-то и раньше про османскую империю.

Это открытие поднимает настроение мне быстрее любого рассвета, кофе или пирожен. Как же это приятно – ощущать себя адекватным, психически здоровым человеком!

– А, точно – Лео смеется и шуточно бьет себя ладонью по лбу – прости, просто ты столько про него говорила, всего и не упомнишь.

– И с этим человеком Милли хотела открыть тайны Холодного Леса! – я улыбаюсь и теперь мы смеемся уже вместе.

– А самого Влада Дракулы в твоем сне не было? – спрашивает он.

Мне хочется поскорее закончить разговор обо всем этом и перейти к чему-то нормальному, потому я отмахиваюсь:

– Нет, видимо это была просто мешанина из всех источников, которые я читала. Но ни в одном из них не говорилось ничего о его жизни в плену, поэтому не удивительно, что и его самого мой мозг там не сгенерировал.

– Столько сложных слов! Мадам, моя вас не понимать!

Я шутливо толкаю его локтем в бок. Удивительно, как быстро моя настороженность к этому парню сменилась полной расположенностью. Чем дольше я с ним общаюсь, тем сильнее укрепляется впечатление, будто я его уже очень давно знаю.

Но, наверное, решающую роль тут сыграл факт их длительного знакомства с Милли и его проживание в соседнем номере, когда он вот так вот может появится на нашем балконе без всякого приглашения и развеять мои мрачные мысли.

– Что скажешь?

– М?

Видимо, я прослушала вопрос, который он мне задал. Но Лео не злится – лишь еще шире улыбается, и на щеках

(..аслан улыбнулся и на его веснушчатых щеках, как обычно, появились ямочки..)

появляются ямочки.

– Говорю, как на счет позавтракать? Людей пока не так много, да и погода отличная. Что скажешь?

– Отличная мысль. К тому же, вчера я осталась без ужина и сейчас съела бы коня!

Я думаю, стоит ли будить Милли, чтобы взять ее с собой, но будто прочтя мои мысли, Лео предлагает:

– Оставь ей записку, что мы скоро придем. Еще слишком рано, да и к тому же пусть выспится после вчерашнего. Мой отец всегда говорил, что сон лучшее лекарство от любой болезни.

Чиркнув пару слов, я оставляю клочок бумажки на своей кровати – если Милли и проснется за наше отсутствие, то здесь уж точно обнаружит записку. Быстро переодеваюсь в легкий сарафанчик, а с балкона Лео за это время слышатся какие-то причитания в чередовании с недовольным кошачьим урчанием.

Наверное, Лео пытается ему втолковать, почему лучшим решением на время его отсутствия будет запереть балкон и все окна. А Носферату, очевидно, не шибко прельщается на подобную аргументацию.

* * *

Лео, видимо, прилетел в Румынию несколько раньше нас – потому что точно знает, куда идти, и уверенно ведет меня вперед, иногда сворачивая, пока мы не проходим несколько кварталов и перед нами не виднеется уютное кафе. Оно только открылось, потому почти все столики пусты – невероятная атмосфера!

– Ты здесь всегда ешь?

– Когда позволяют финансы – уклончиво улыбается он.

И правда, несмотря на простенький внешний вид, цены в кафе оказываются совсем не такими простецкими. Очевидно, оно специально сделано в таком стиле, а не потому что на большее денег не хватило.

Хотя чему удивляться – раз оно находится в паре шагов от нашего отеля, в самом центре Бухареста?

Впрочем, в отпуске могу себе позволить, потому заказываю сытный завтрак и свежевыжатый сок. Лео берет практически то же самое, только вместо сока выбирает крепкий кофе.

Наш разговор кружится вокруг банальных тем погоды, туризма и каким-то волшебным образом опять возвращается в вампирам. Собственно, тоже нечему удивляться – ведь этот курорт и притягивает сюда именно таких любителей, как Милли.

– Есть еще какие-то злачные местечки в вашем плане? – с усмешкой спрашивает Лео – или Холодный Лес был единственным?

– Хватит с нее. Больше никаких злачных местечек – пойдем смотреть Бран и всё.

– Значит, твои профессиональные рвения иссякли?

– Моя профессия это не вампиры – но задумавшись, понимаю, как это должно быть, выглядит со стороны.

Лео знает, что мы приехали сюда, чтобы развлечь Милли «вампирами». И что, благодаря навыкам своей работы, я смогла нарыть про них то, о чем многие не знают. А после при нем мне звонит босс и я срываюсь с места за картинами только потому, что они написаны в то время и в том месте, где что-то случилось с самым известным миру вампиром Владом Дракулой.

В итоге я смеюсь и поясняю:

– Просто так совпало. Вообще реставрация картин никак не связана с какой-то конкретной темой. Это обычные старые полотна, которые нужно привести по возможности в порядок. Ценные и не очень, главное, чтобы Винсенту они примерещились таковыми. А ты-то, кстати, кем работаешь?

– Моя работа не столь увлекательна – улыбается он – организую безопасность людей и компаний. У меня свое агентство.

– Надо же, нас точно свела троих путеводная звезда – смеюсь я – Милли со своим хобби настоящий источник злоключений, а ты, оказывается, специалист по безопасности?

– Ну еще бы, так что мое тогдашнее заключение было сугубо профессиональным.

– Какое?

– О том,

(.. представляешь, кого ты побила, дженна? рехнуться можно! Я живу с терминатором!

– да, тратиться на охрану вам точно не надо..)

что в услугах охраны вы не нуждаетесь.

Лео дурачливо трогает свою скулу, на которую тогда пришелся мой удар, и мы оба смеемся, вспоминая события того сумасшедшего утра. Но нашу идиллию прерывает телефонный звонок.

Я так привыкла, что обычно суета исходит от меня, что уже тянусь к своему мобильнику, когда замечаю, что то же самое делает и Лео.

Это звонит его телефон.

Я откидываюсь на спинку стула и лениво поглощаю остатки десерта. Да уж, теперь понятно, почему Милли не нравятся мои рабочие звонки. Я даже не знаю, кто звонит Лео, но уже немножко раздражает, что этот некто помешал нашей, пусть и не шибко важной, но приятной болтовне.

– Да?

Я вижу, как почти незаметно палец Лео начинает убавлять до минимума громкость. Видимо, чтобы я не услышала говорящего по ту сторону. После чего он совершенно ненавязчиво откидывается на спинку своего стула, тем самым еще больше увеличивая дистанцию между нами.

Улыбка сходит с его лица и я начинаю подозревать, что разговор у него намечается не самый приятный, но слышать могу лишь обрывки его фраз:

– Нет.. нет, исключено.. послушай.. я говорю нет… что?.. ладно.. ладно, хорошо.. жди.

Закончив разговор, он раздраженно сует телефон обратно в карман и поднимает на меня виноватый взгляд:

– Слушай, мне нужно идти.

– Сейчас?

– Да, прости. Некрасиво вышло, сам позвал и.. Но это важная встреча.. по работе.

– Ладно – натянуто улыбаюсь – мне ли не понимать? Вчера так же сорвалась. Ты хотя бы своих сестер на меня не вешаешь.

Но Лео уже в своих мыслях и забывает даже улыбнуться там, где надо. Он еще раз кивает мне, еще раз извиняется, и быстро ретируется, оставив недопитым свой кофе.

Лишь когда он уходит, я задаюсь вопросом – а какая у него здесь может быть работа? Ладно я, реставратор, подчиненная, и здесь ни с того ни с сего босс меня попросил забрать картины. Но он, условно говоря, телохранитель. К тому же не штатный сотрудник – сам сказал, что у него свое агентство.

Что такое срочное могло американского владельца охранного агентства сдернуть с места в Румынии?

-6-

После ухода Лео я сижу еще немного, потому что отдала достаточную сумму для того, чтобы просто бросить тут остатки своей еды и фреша. Ну уж нет – если заказала, то доем до конца. К тому же, я не кривила душой, когда говорила Лео, что коня съем.

Но постепенно голод удаляется, тарелки подчистую пустеют и я аккуратно вытираю рот салфеткой.

Когда замечаю на себе чей-то пристальный взгляд.

Людей все так же в кафе еще нет.. кроме одного парня. Не могу сказать, когда точно он здесь появился. Когда мы с Лео пришли – его не было. Потом, видимо, я не обратила внимания. Но теперь он кидается в глаза, потому что находится через два столика от меня.. с одной лишь чашкой чая.

Который даже не пьет.

На вид ему не больше тридцати. На нем идеально сидит серый (явно недешевый) костюм, светлые волосы причесаны назад. На правом запястье часы, на стульчике рядом кожаный деловой портфель.

Странный выбор кафе для человека, который прибыл сюда по делам. А если он прибыл не по делам – тогда странный выбор костюма для утреннего завтрака. Но самое странное – что он пялится на меня. Еще до того, как повернуться, я заметила это боковым зрением.

Но едва поворачиваюсь – парень тут же тушуется, чересчур резко опускает голову вниз и делает вид, что пристально изучает содержимое своей полной чашки чая.

Возможно, конечно, что я ему просто понравилась и он загляделся на меня, думая, как бы познакомиться.. но почему-то мне резко становится неуютно.

К тому же, я уже доела, поэтому с радостью ретируюсь из кафе. Вспоминаю, что для работы над полотнами мне необходимы кое-какие инструменты, и достав телефон, вбиваю нужный запрос. Дойду куплю, раз уж все равно выбралась на улицу. С радостью обнаруживаю, что в квартале отсюда есть нужный магазинчик с товарами для художников, где я и найду нужные кисти для работы.

Проложив в мобильнике маршрут и стараясь верно ему следовать (что непросто с моим хроническим топографическим кретинизмом), я довольно быстро достигаю своей цели.

Подобные магазинчики для меня, равно что книжные – я могу прийти за одним, а в итоге зависнуть здесь на долгое и долгое время. Сдается мне, что следует уже начать ставить таймеры при входе в подобные заведения, чтобы не обнаружить, что в их стенах я провела целый день. Собственно, учитывая, в чьих стенах я провела весь вчерашний день – это будет не самый худший расклад.

Я хожу между стеллажей вновь одна-единственная, не считая кассира, что едва ли не спит на своем месте. Очевидно, он пришел немногим раньше меня, чтобы открыть магазин, и уж точно не подозревал, что кого-то сюда занесет раньше полудня. Впрочем, в этом есть своя прелесть раннего пробуждения – куда не пойди, почти везде окажешься единственным посетителем.

Словно в насмешку этому суждению, в следующее мгновение я слышу ненавязчивый звон колокольчика.

Такой же прозвенел, когда в магазин зашла я.

Значит, теперь я уже не единственный любитель художеств ранним утром в Румынии. Беру две кисточки и перехожу к другим стеллажам. В магазине слишком тихо, потому я четко слышу стук твердой подошвы. Возможно, небольших плоских каблучков.

И они приближаются.

Я инстинктивно оборачиваюсь как раз в тот момент, когда ко мне подходит уже знакомый парень. Тот же серый костюм, те же причесанные волосы (будто ветра для них и не существует), те же часы на запястье и тот же кожаный портфель, только теперь уже в руке, а не на стульчике в кафе.

Этот тип не похож на художника, и к тому же направляется он совсем не к товарам. Если только я за это время не успела стать собственностью магазина.

Решив, что лучшая защита – это нападение (тем более, покуда я в магазине, а не где-нибудь один на один в безлюдном переулке), я делаю шаг вперед и скрещиваю руки на груди:

– Вы следите за мной?! Кто вы? Я видела вас в кафе!

Кассир, кажется, даже подпрыгивает от столь резкого и громкого нарушения тишины. Он странно поглядывает в нашу сторону. Однако, мой собеседник, остановившись на расстоянии вытянутой руки, даже бровью не ведет.

Он чуть склоняет голову, но ни единая светлая прядь не рискует выбиться из общей картины его прически.

Выглядит неестественно.. и даже жутковато.

– Мисс Бёрнелл.. – произносит он.

Его голос приятно тянется, а не режет ухо, как обычно бывает с незнакомцами. Но несмотря на это я резко делаю шаг назад, точно от ядовитой змеи:

– Откуда вы знаете меня?

Легкая нагловатая улыбка скользит на его губах. Она будто бы говорит «о, я многое о тебе знаю, а вот ты не знаешь совершенно ничего».

– Простите, что вынужден отвлекать вас.. но я не отниму у вас много времени.

Сочетание нахальства и деланной вежливости режет глаза. Мне хочется поскорее от него избавиться потому я бросаю настолько сухо, что у него от одного этого может обветриться кожа:

– Что вам надо?

– Видите ли.. – пристально наблюдая за моей реакцией, протягивает он – вчера вы забрали кое-что раньше меня, и это очень печально.

Я даже фыркаю.

Господи, Дженна, когда ты успела стать такой подозрительной? Это всего лишь сошка Блума, которая вчера не успела вовремя. Зато я уже за эти пару секунд успела накрутить себя выше крыши.

Лишившись опасений, тут же отмахиваюсь:

– Печально это только для вас.

Вновь возвращаюсь к стеллажам, выбирая последнюю кисть. Однако, настырный парень не отстает и следует за мной, заливаясь соловьем:

– Мы можем договориться. Поверьте, я предложу более, чем достойную сумму, чтобы исправить это недоразумение.

– Мне это неинтересно.

Быстро сунув все выбранное под мышку, я иду к кассе.

– О, я понимаю – продолжает он – мистер Винсент.. но поверьте, сумма, которую предложу вам я, покроет и те финансы, которыми вы окажетесь обязанной перед вашим боссом, и оставит за вами еще в пять раз больше. Вы не прогадаете.

Кассир в это время отбил все мои товары и, рассчитавшись картой, и оборачиваюсь к парню:

– Послушайте.. передайте мистеру Блуму, что картины не продаются. А если вы будете продолжать меня преследовать, то я буду вынуждена обратиться в полицию – сжав губы, добавляю ледяным тоном – до свидания.

Однако, когда я выхожу из магазина и быстрым шагом направляюсь в сторону отеля, то первые минут пять все еще оглядываюсь через плечо. Парень не производит впечатления психопата, готового порвать за работу, но все-таки не хочется знать, насколько сильно разозлил его мой отказ.

Если Блум лично послал ко мне своего человека и был готов отвалить настолько больше нужного – значит, для него это важно. Может, не следовало ему грубить?

Хотя, если на то пошло – он вообще преследовал меня. А это подсудное дело. А я даже «кретин» не сказала. Просто отказала. В общем, пройдя половину пути я уже окончательно успокаиваюсь и в голове даже трижды прокручиваю наш диалог, вставив местами более грубые ответы.

Теперь, когда он не стоит напротив, мне уже кажется, что отвечала я слишком мягко, мямлила и вообще выглядела тряпочкой, именно поэтому и он докучал мне до самой кассы. Неужели я и правда произвожу впечатление человека, на которого можно надавить?

Размышляя надо всем этим я слишком поздно обращаю внимание на торопливые шаркающие шаги позади себя. Слишком поздно понимаю, что людей вокруг меня совершенно нет и что, вероятно, у раннего безлюдного утра все-таки обнаружились свои минусы.

Я резко оборачиваюсь и в паре шагов от себя вижу явного маргинала. Какая-та кепка на лысоватой голове, дешевая сигарета в зубах. На плечах вроде бы костюм – но в купе с какой-то грязной зеленой футболкой под ним смотрится это совершенно не притягательно. Будто бы мальчик надел юбку, убежденный, что теперь его никто не отличит от девчонок.

Наши глаза встречаются лишь на миг, словно у ковбоев дикого Техаса, но этого хватает, чтобы мужчина все понял.

– А ну стой!

Он времени зря не теряет. Тут же срывается с места и в пару быстрых шагов догоняет меня. Хватает за руку и, не давая вырваться, крепко сжимает запястье. Я чувствую, как саднит кожу и начинаю кричать. Свободной рукой наотмашь бью его по лицу (надеясь, что повезет, как с Лео), а коленом пытаюсь попасть в пах. Но промазываю и там, и там, и он лишь раздражено выругивается, но хватка не ослабевает.

– Отпусти! – я кричу, что есть дури, но теперь он хватает и вторую мою руку, потому повторить свое нападение у меня не получается.

Мои ноги безвольно бьют воздух, когда вдруг мои запястья освобождаются и, от неожиданности, я по инерции падаю вперед. В последний момент успеваю выставить руки, потому царапаю ладони, а не нос.

– Что тебе от нее нужно, ублюдок?! Говори!

Женский голос доносится буквально из-за моей спины, потому я резко оборачиваюсь и подскакиваю на ноги. Однако, на меня никто не смотрит. Девушка, очевидно выбежавшая откуда-то сзади на мои крики (так как я ее не видела) лихо скрутила руки маргинала и прижала его лицом к стене, словно какой-то женский Рембо.

– Что тебе было нужно?! – повторяет она и вжимает его коленом. Нападавший стонет и выпаливает:

– У нее наши картины!

Картины? Боже, опять картины! Сколько же они взаправду стоят, что из-за них такой сыр-бор американских ценителей даже в Румынии?! Они бы хоть перерыв между собой делали больше пары минут. А то один в магазине, второй по пути из магазина..

Но не успеваю я ответить и слова, как девушка, услышав его слова, поворачивается ко мне.

Мне кажется, что мы одновременно узнаем друг друга. Только вот я испытываю шок, а она, судя по исказившимся губам – ярость.

– Ты?! – она тут же отпускает руки мужчины – это ты вчера украла мое такси!

Черт, все-таки существуют тотальные неудачники и я в их числе. Какова была вероятность, что девица, которая была первой в моей жизни, у кого я в принципе перехватила такси – окажется единственной, кто на следующий день ринется спасать меня от сошки Блума?

Все-таки у судьбы отменное чувство юмора.

– У меня такси, а у него картины?! – теперь она уже нависает надо мной – да ты настоящая воровка!

Ее темные волосы, собранные в хвост, уходят за спину. Зеленые глаза горят, брови угрожающе изогнуты. Она и без того выше меня, но платформа ее ботинок делает меня перед ней ровно какой-то мелкой собачонкой.

Если бы при этом она была полной, то в знойный день я бы вполне могла без проблем укрыться в ее тени.

– Нет, ты не так поняла! – я рефлекторно выставляю руки вперед.

Вот так влипла, черт возьми!

– Картины я купила! Точнее босс мой купил.. короче, я не воровала их! Картины я купила, просто успела раньше него, вот он и злится!

(..какая-та сумасшедшая, злится что я купила у нее перед носом последнюю блузку, езжайте..)

– Ага, прямо как я из-за блузки! – фыркает девушка. Ее голос становится все более враждебным, и теперь я уже не знаю, кого мне больше опасаться – ее или мужчины, что, освободившись, озадаченно пялится на нас.

Но я не делаю и шага назад, а напротив смотрю мимо нее на того мужика:

– Да он уже второй! Их босс не успел, и теперь шлет ко мне своих шестерок в порядке очереди. Один деньги предлагал – не прокатило. Этого послал, видимо, методы повнушительнее проверить!

То, что я обращаюсь мимо нее к нападавшему – слегка озадачивает Александру (так ее назвал тогда таксист) и она перестает наступать. Пользуясь этим, я продолжаю, бросив ему уже более уверенно:

– Вы облажались, теперь это наши картины. И я уже сказала первому, что не собираюсь продавать их Блуму.

Поняв, видимо, что его миссия все равно провалена, мужчина не пытается ничего отрицать, а лишь хмурит брови:

– Какому первому? В этой стране на Блума работаю только я.

-7-

На мгновение я замолкаю, после чего презрительно фыркаю:

– Ну как же! А я тогда Святая Дева Мария!

Не знаю, откуда вдруг во мне появилось столько напора, но я чувствую что теперь готова самолично линчевать этого ублюдка. А потом вернуться в магазин и оторвать яйца тому, кто был послан перед ним. А потом позвонить Винсенту и попросить адрес Блума, чтобы раздать по заслугам и ему.

Наверное, это из-за Александры.

Как в магазине с кассиром. Пока рядом кто-то есть – я чувствую себя Терминатором. Но как только оказываюсь один на один – превращаюсь в минипута Артура, главная защита которого в уповании на то, что такую мелочь как он просто не смогут разглядеть.

Мужчина раздраженно хмурится:

– Говорю те, на старика Блума здесь работаю только я. На кой черт ему слать двоих? – он трет подбородок и недовольно скалится на Александру – а ты че шустрая такая, коп что ль?

Девушка тут же как-то тушуется, словно ее спросили о размере груди или количестве партнеров, и отмахивается:

– Нет.. я просто.. – но вновь суровеет – я просто терпеть не могу ублюдков, нападающих на слабых.

Мужик сплевывает на землю:

– Вот зря влезла. Я всего-то припугнуть хотел, работу свою сделать. Короче – теперь оборачивается опять ко мне – босс мой готов отвалить тебе кругленькую сумму за эти картины. Не знаю уж, че они ему так сдались. Винсент его на хрен послал, и короче он предлагает теперь в обход его продажу. Ну и на остатке, собсна, сама же наживешься. Всем ладно, а?

Я тру саднящие ладони, но больше всего меня беспокоит, что я не могу уловить и намека на ложь в голосе и жестикуляции этого кретина.

– Точь-в-точь тоже самое мне предлагал другой парень несколько минут назад – медленно говорю я – один в один. И ты хочешь сказать, что не знаешь его?

– Да мать твою, я те говорю, что у босса здесь только я. И то не по художествам, да пришлось вот..– фыркает он – короче, не знаю кто те че предлагал, но мы заплатим больше них всех вместе взятых.

– Картины не продаются – отрешенно бормочу.

– Ну это.. ладненько, но если вдруг извилины зашевелятся – ты звони.

Он протягивает мне визитку Блума, которая при его внешнем облике смотрится совершенно неуместно, но не дождавшись от меня никакой реакции – недовольно бормочет что-то под нос и уходит.

Но если тот парень в костюме с кожаным портфелем и правда был не от Блума, то от кого он тогда был? Кто еще мог знать про картины, если старик в музее заявил, что по настоянию дарителя позвонил лишь в две галереи – Винсента и Блума?

Как кто-то иной мог узнать о картинах, о том, кто в итоге их купил, а главное о том, где и когда окажусь я?

Из мыслей меня вырывает язвительный голос девушки:

– Да что ты, брось, не стоит благодарностей.

Я тушуюсь и тут же виновато бормочу:

– Ой, прости. То есть спасибо. То есть и прости и спасибо.

Я тру переносицу, поудобнее перебросив ремешок сумки с покупками на другое плечо:

– Прости за то, что вчера перехватила твое такси. И спасибо за то, что помогла мне с этим типом.

– Ага.

Но тон ее не смягчается, и она все так же скептично на меня глядит. Почему она вообще все еще стоит и не уходит?

– Правда, прости – вздохнув, повторяю я – если честно, я вообще впервые в жизни перехватила чье-то такси.

– А, ну это многое меняет – фыркает она – приятно быть первой. С почином тебя.

– Да нет.. я в том плане, что я так не делаю.. но эти типы хотели перехватить картины, а ты же видела.. их..

Я гляжу в ту сторону, где уже давно скрылся человек Блума.

– Смогли бы они дать ума картинам? Просто перепродали бы черт знает кому подороже. Я была обязана спасти эту редкость.

То, что среди прочих причин была и личная заинтересованность, я решила промолчать. Если скажу – вновь выставлю себя в эгоистичном свете. А так вроде даже благородный образ получился – так спешила спасти искусство, что впервые в жизни поступилась принципами и пошла на подобный поступок.

– Могла бы и объяснить –цедит она, не особо впечатлившись – я не торопилась и сама бы уступила тебе машину.

– Ну, я же не знала. А вдруг бы торопилась?

Прикусываю язык я слишком поздно. Глаза Александры вновь искрят:

– А, то есть если бы я торопилась, то твоя спешка оказывается куда важнее и можно забирать чужие машины? Твои дела важнее дел остальных?

Спорить у меня нет ни сил, ни желания. Есть проблемы поважнее девушек, которые так обозлились за такси.

– Нет.. просто я не так выразилась. Хотя, черт возьми, я выразилась именно так. Картины были очень важны. И если бы ради их получения пришлось повторить – я все бы это повторила без малейших раздумий. Но мне жаль, прости.

Ожидаю, что это взбесит ее еще больше, но губы ее наоборот чуть заметно смягчаются в саркастичной ухмылке:

– Ну теперь хотя бы честно.

С какой она планеты? Нормальные извинения, которые бы заставили оттаять любого – ее бесят, а когда я прямо говорю, что повторила бы этот поступок вновь, она успокаивается.

Неловко топчусь, после чего заявляю:

– Ладно, еще раз спасибо. Я пойду.

Она недовольно цокает:

– Далеко идешь?

– Отель «прибежище вампира», тут пару кварталов.

– Ладно, доведу тебя. А то смотрю, ты популярна. День только начался, а к тебе прицепились уже двое.

Словно объясняя свой жест, она добавляет:

–Не хочу, чтобы одна девчонка-любительница испортила криминальную статистику целому Бухаресту на год вперед. У нас мирный городок, но перекупленные картины и безлюдные улицы могут соблазнить всяких ублюдков.

Теперь уже я задаюсь тем же вопросом, что человек Блума – не коп ли она? Но она сказала ему, что нет. Однако, и то, как ловко она его скрутила, и прочее заставляет усомниться в ее словах.

Хотя, вряд ли бы она стала врать, будучи копом. С жетоном и пистолетом в руках гораздо проще решить конфликты. И законнее – никто слова не скажет.

– Спасибо – только и отвечаю я.

Выглядит ее жест, конечно, немного странно и заметно натянуто, но компаньон до отеля мне точно не помешает. Она верно подметила – утро только началось, а моя копилка неприятностей уже полна.

Первые несколько минут мы идем молча. Потом я пытаюсь завязать разговор, выходит коряво, она отвечает чопорно и неохотно. Но когда я называю ее «Александрой», она закатывает глаза:

– О нет, не Александрой. Так меня только отец называл, когда злился.

– Как тогда?

Она скептично косится на меня, и я жму плечами. Пытаюсь повторить невинную и беспечную манеру общения Лео:

– Да ладно, забудем уже это такси. Меня, кстати, Дженна зовут. И нет, моя профессия – не находить неприятности на причинное место, как могло показаться.

Не получаю ответной улыбки, но удостаиваюсь именем:

– Сандра. Так можно звать.

Потихоньку эта ледяная леди оттаивает и наш разговор начинает завязываться. Она спрашивает, откуда я и по какой причине в Румынии, и как вообще оказалась так рано шатающейся одна по улицам.

– Вот козел – с чувством заявляет она – позвать в кафе, а потом смотаться!

– Да нет, ты не так поняла..

– Да все я так поняла. Если бы не он, то ты бы одна так рано на улице не оказалась. Все мужики ублюдки.

– Лео не такой – принимаюсь оправдывать его я – на самом деле, мы мало с ним знакомы, но он очень мне помог. С сестрой, да и вообще.. Уверена, причина реально была веская. Он очень извинялся.

– О, они все извиняются. А еще заливают, что у тебя единственной глаза похожи на рубины. Но важен ведь по итогу лишь результат в действиях, а не эта пустозвонная трепотня.

Я молчу, поняв, что переубедить Сандру сейчас не выйдет, но не соглашаясь при этом с ее мнением. Если бы она просто пообщалась с Лео хотя бы минуту – поняла бы, что он адекватный классный парень, и в том, что так сложились обстоятельства виноват не больше, чем я в том, что ко мне прицепились люди Блума.

Точнее, один человек Блума, а второй черт знает кого.

Наш разговор становится все более свободным, эмоциональным и дружеским, и к тому моменту, как доходим до отеля, мы с Сандрой уже вовсю смеемся над этой комичной ситуацией с такси – совсем так же, как смеялись с Лео над недоразумением с Носферату.

Останавливаюсь возле парадного входа, уже собираясь прощаться. Как Сандра грациозно упирает руку о бедро:

– Выходит, ты туристка, а я местная и должна проявить гостеприимство.

– Ой, не хочу тебя напрягать..

– Забей – смеется она – я просто пытаюсь найти менее навязчивый предлог потусить нам вместе.

Теперь мы уже смеемся обе и она кивает:

– Приходи вечером в одно веселое место. Расслабишься да отдохнешь.

– Звучит заманчиво. Только я сестру с собой возьму, а то неловко получается – затеяла все это ради нее, а в итоге оставлю в номере скучать.

– Конечно, зови – Сандра улыбается – учитывая ее богатое воображение, мы с ней подружимся.

Немного подождав, добавляю:

– И.. Лео, скорее всего, тоже пойдет с нами, не против? Просто они с Милли большие друзья, он брат ее подруги, и уверена она все равно его пригласит.

Сандра чуть хмурится и я быстро добавляю:

– Но он классный, вот увидишь. Одно только то, чтобы ты изменила о нем мнение, стоит вашей встречи! Через пять минут общения ты сочтешь его самым забавным парнем – теперь уже я обещаю.

Сандра смеется и в итоге соглашается:

– Ладно, бери их всех. Чувствую, ночь будет жаркой.

Сандра начинает диктовать мне адрес, но телефон тупит и потому я захожу в заметки лишь с третьего раза. Не успеваю я записать и название улицы, как из отеля выходит очень эффектная женщина. Она статная и высокая, как Сандра. Яркое красное платье бросается в глаза и выгодно оттеняет ее шикарные рыжие волосы. Вырезы в нужных местах подчеркивают все достоинства ее фигуры. А недостатков она, кажется, лишена.

Серьги, что украшают ее уши, кажется стоят дороже всех тех зарплат и премий, что я получила за всю свою жизнь. А неестественная правильность всех черт лица заставляет задуматься о грамотном вмешательстве пластической хирургии.

Проходя мимо, она на мгновение останавливается и задерживается взглядом. Сандру будто не замечает, зато за меня ее зоркие серые глаза зацепляются таким любопытным взглядом, словно я диковинная зверушка, о которой она давно и много наслышана, но впервые видит воочию.

Ничего не сказав, женщина лишь слабо дергает уголком губ, смазанных ярко-красной помадой под тон платью, и проходит дальше. Садится в шикарную черную машину на заднее сиденье. Очевидно, транспорт снабжен личным водителем. Едва она закрывает дверь – машина плавно и почти бесшумно уезжает.

А мне вновь становится не по себе, как когда я в кафе увидела того странного незнакомца в сером костюме.

* * *

Когда я возвращаюсь в номер, Милли уже не спит. Более того – она заказала себе еду и теперь завтракает на балконе. Когда я сажусь напротив, она довольно урчит. Кажется, ей стало намного лучше со вчерашней ночи, хотя сложно пока говорить наверняка.

– Ты даже не удивилась, что я ушла? – шучу я.

– Если бы ты не оставила записку, я бы меньше удивилась – неожиданно заявляет она с набитым ртом.

– Почему?

–Потому что решила бы, что ты, как всегда, сорвалась по работе или чему еще. А тут Лео и кафе – это что-то новенькое. Тут я реально удивилась.

–Милли! – возмущенно фыркаю, но тут же смеюсь – с этого момента и до конца отпуска обещаю: никакой больше работы.

– О, где-то я это уже слышала.

– Но теперь точно! Как на счет какой-нибудь экскурсии?

На моих глазах лицо Милли бледнеет буквально за пару секунд. Мне даже кажется, что она сейчас грохнется без чувств. От былой улыбки не остается и следа. Видимо, все-таки она еще далеко не до конца пришла в себя.

Спустя мгновение она выдавливает из себя измученную улыбку и говорит:

– Давай сегодня без экскурсий, можем же себе позволить? Не особо хочу куда-нибудь тащиться.

Жму плечами:

– Конечно. Тем более, на вечер у нас уже есть планы. Не помешает хорошенько отдохнуть перед бессонной ночью.

– Бессонной ночью? – осторожно уточняет она.

– Ну да, я познакомилась с одной девушкой, она приглашает нас вечером в бар. Я сказала, что вас с Лео возьму с собой.

Поняв, что речь идет об обычном баре и музыке, Милли на глазах веселеет:

– Да, конечно, это будет круто. Я попробую текилу или..

– Или лимонад – перебиваю я – иначе мне придется попробовать маминых нравоучений.

– Но она же не узнает! – канючит сестра.

– Лимонад.

Она фыркает и возвращается к завтраку.

Закончив, Милли расстилается на кровати в своей комнате с телефоном, а я, имея в запасе время до самого вечера, решаю испробовать свои приобретения. С нужными кисточками работа по очистке полотна должна пойти куда быстрее.

Я избавляю от известки головной убор Хасана, и даже успеваю трижды над собой посмеяться (провалилась в прошлое за работой, ну конечно – и почему тогда сейчас эта машина времени вдруг сломалась?).

Пару раз Милли выходит поглядеть на полотно. Она спрашивает кто это и связан ли он как-то напрямую с Дракулой (ведь именно из-за этого вчера она согласилась меня пустить), но узнав, что нет, разочарованно уходит обратно, потеряв к портрету всякий интерес.

Я уже почти заканчиваю с верхней частью полотна, когда тиканье часов в комнате вновь становится каким-то знакомо-приглушенным. И даже когда я отпускаю кисточку из рук, чтобы постучать по уху, эффект продолжает накрывать меня. Цвета становятся все менее насыщенными и я с ужасом понимаю, что уже знаю, чего ожидать дальше…

-8-

1444 год, Османская империя.

Дворцовая школа.

– Лале-хатун..

Лале изумленно поднимает голову. У нее ощущение, будто бы она вынырнула из-под воды. Ходжам Мустафа озабоченно глядит на нее и она понимает, что упустила что-то очень важное.

– Так и каков ваш ответ, Лале-хатун? – повторяет учитель.

Видимо, он все еще надеется, что Лале просто задумалась, как бы лучше сформулировать ответ. Девушка сокрушенно вздыхает и признается:

– Простите.. я не услышала вопроса.

И словно подводя черту в этой унизительной ситуации – раздается смешок Нурай-хатун. Лале никогда на нее не злится, хоть подобное происходит и часто. Она знает, что Нурай делает это не из злобы – просто у нее свой взгляд на мир и вещи, и глупо обижаться или злиться на это за человека.

– Ходжам Мустафа, будьте снисходительнее – заявляет Нурай-хатун, ослепительно улыбаясь – девичий ум не столь гибок и остр, как мужской. Наше предназначение – лишь украшать мир благородных мужей, и на этих уроках в том числе.

Словно подтверждая это, Нурай-хатун, как и всегда, щеголяет своими пышными рыжими волосами, вся увешенная украшениями, словно любимая супруга падишаха.

Ходжам Мустафа смеряет ее недовольным взглядом:

– Не судите по себе, Нурай-хатун.. Мой урок окончен. Готовьтесь к следующему.

Ученики начинают вокруг собираться и уходить, и в общей движении учитель незаметно подходит к Лале и чуть склоняется, чтобы его обращение не было слышно всем прочим ушам. Его голос низкий и доверительный, и Лале ни на мгновение не сомневается в искренности того, что говорит учитель:

– Лале-хатун, не думайте, что я ничего не понимаю.. Мне тоже очень не хватает шехзаде Хасана.

Лале опускает взгляд. Разве не о Хасане она как раз и думала, когда учитель задал ей вопрос, а она не смогла на него ответить попросту оттого, что не услышала? Со смерти кузина все мысли Лале были заняты лишь им. Она ни раз задумывалась о том, виновата ли она в его смерти? Что было бы, если шехзаде не увидел их с Асланом, не принял это как личное оскорбление?

Тогда он мог бы предложить ей поискать гончую вместе. Вполне возможно, тогда она могла бы как-то повлиять на исход, уберечь его, спасти.. а может, они бы вдвоем даже смогли быстрее найти собаку еще до начала грозы?

Эти вопросы, на которые она теперь никогда не найдет ответа. А следовательно, которые будут ее нескончаемо преследовать до конца дней.

Виновна ли она в смерти Хасана?

Учитель вновь перебивает ее мысли, в которые Лале успела погрузиться в завидной скоростью:

– .. но вы знаете, как сложно было добиться, чтобы вам и Нурай-хатун позволили учиться в этой школе. Вы первые – и от вас зависит, откроется ли этот путь другим девушкам.

Ходжам Мустафа печально вздыхает:

– Пока большинство родителей против. Но скоро будет научный конкурс для молодежи. Я хочу предъявить вас там как удачный пример моей системы. Но для этого нужно собраться и много работать.

Лале заправляет прядь волос за ухо и рассеянно поправляет платье. После чего, чуть придя в себя, отвечает:

– Конечно, ходжам Мустафа. Я очень хочу учиться и постараюсь не подвести вас. Я возьмусь за учебу серьезно.

Из-за задержки Лале опаздывает на следующий урок и приходит позже остальных. Но это не так важно, потому что живопись ее любимый предмет, а молодой учитель-грек Димитрис считает ее своей самой способной ученицей. Он с пониманием отнесся к ее небольшому опозданию и заметно повеселел, когда она наконец появилась.

Потому что Лале единственная, кому приходится по душе живопись. Остальные ученики скучающе болтают, мнут кисти, и делают что угодно, но только не слушают учителя. Потому Лале единственная, с кем Димитрис действительно может позаниматься и даже наблюдать результаты ее трудов.

Урок проходит как и всегда – только сегодня Лале сама толком не понимает, что она рисует. Несмотря на обещание, только что данное ею ходжаму Мустафе, она вновь улетает мыслями к Хасану и сейчас, по большому счету, ничем не отличается от остальных учеников, которые лишь имитируют собственную увлеченность (а некоторые и этого не делают).

Однако, уже к концу урока во дворике появляются несколько слуг. Они несут чьи-то сундуки и баулы с вещами. Внимание скучающих учеников тут же обращаются к ним, как к единственно динамичному действу – а их усиленные шептания отвлекают и возвращают к реальности саму Лале.

Она провожает взглядом слуг, и замечает, что следом за ними идет Ходжам Мустафа. Но он не один – учитель ведет за собой двух мальчиков. Один, кажется, чуть старше Лале. Второй же значительно младше – вряд ли мальчишке больше семи лет. Он кажется напуганным и растерянным.

Второй же не выражает никаких эмоций, но Лале кажется, что даже отсюда чувствует исходящие от парня электрические разряды. Воздух вокруг них словно осязаемо становится более вязким и удушливым.

– Поднимайтесь наверх, там две свободные комнаты в конце коридора –бросает слугам Мустафа и следом за ним отправляет младшего мальчика. Тот сопротивляется и озирается на того, что старше – вероятнее всего, на своего брата.

Второй становится еще мрачнее, но никак не реагирует – и тогда младший, уже более усиленно подталкиваемый учителем, все же подчиняется и понуро бредет следом за слугами.

Когда ходжам Мустафа убеждается, что от младшего ждать сюрпризов не приходится, он манит за собой старшего и подводит его к классу. Шептания разом замолкают и на мгновение Лале кажется, что она просто потеряла слух.

Но голос учителя, слышимый весьма отчетливо, опровергает ее опасения:

– Дорогие студенты, принимайте нового ученика нашей школы – Влад Басараб Дракула, сын правителя Валахии.

-9-

Лале внимательно смотрит на парня.

Видеть пленных ей не в первой – а с недавних пор они начали обучаться вместе и уж тогда-то она совсем свыклась с постоянными поступлениями подростков и детей чуждых ей земель.

Но этот парень чем-то отличается от всех предыдущих, хоть Лале и не может сразу понять, чем именно.

Благородный профиль, правильные черты лица, черные, как смоль, волосы, светлая кожа и глаза цвета неба. Только сложно сказать, какого именно оттенка. Когда парень находился чуть дальше, особенно, когда его младшего брата отсылали одного со слугами – Лале казалось, что глаза пленника были темно-темно синего оттенка, как бурлящее в шторм море, либо же небо перед дождем или… грозой.

Но теперь ей кажется, что они намного светлее. Это скорее притягательный светло-голубой оттенок ясного летнего неба. Кажется, такой цвет способен сиять, подобно огням, даже в самую черную ночь. Определенно, Влад Дракула кажется очень привлекательным юношей.. вернее, казался бы.

Если бы не внушал одним своим видом Лале животный страх.

– ..вы знаете, что по традиции сыновья правителей подчиненных Османской империи территорий проводят несколько лет при дворе. Султан Мурад столь мудр и великодушен, что принимает этих юношей и позволяет им учиться наравне с детьми османов.

Пламенную речь ходжама Мустафы перебивает едва слышный голос Аслана. Он склоняется к подруге и шепчет едва разборчиво:

– Ну да, чтобы потом, когда станут царями в своих княжествах, они были верны ему, как отцу родному. Действительно мудро.

Лале не может уловить в голосе лучшего друга ни сарказма, ни восхищения. Кажется, он просто говорит это, как факт. Мол, да мудро, или мол, скоро обед. Впрочем, для язвительных речей Аслан слишком рано был пленен османами – Лале помнит его с самого своего детства, с самых ранних воспоминаний. Очевидно, раз они ровесники, Аслан появился при дворце совсем младенцем.

А при каких именно обстоятельствах Лале не имела ни малейшего представления.

– Что ж – подводит черту учитель – юный Влад присоединится к вам позже, а сейчас я должен помочь ему и его брату обустроиться.

Брату.

Лале не ошиблась. Впрочем, тут сложно было ошибиться – вместе пребывают только пленники, повязанные родственными связями. Тем более, такие маленькие, как тот мальчик.

Но почему-то при этих словах учителя Влад щерится и мрачнеет еще сильнее. Поймав его взгляд, Лале невольно вздрагивает и ощущает непреодолимое желание сгорбиться, свернуться и спрятаться от этих глаз.

Его взгляд напоминает взгляд затравленного волка: в нем смешались грусть, ненависть и боль.

– Как он смотрит – шепчет Лале Аслану, когда Влада уже уводят – аж холод пробирает.. бр-р..

Но Аслан лишь невозмутимо жмет плечами:

– Неудивительно. Его оторвали от семьи и увезли на несколько лет в страну завоевателей и врагов его родины.

Лале смотрит в спину мрачного юноши и решает, что единственное, чего ей хочется – так это никогда с ним не пересекаться наедине.

Оставшееся время урока проходит еще более сумбурно, чем его первая часть. Уже никому не до чего нет дела, и лишь Лале делает последние штрихи своей картины. После знакомства с новым пленным, она сильно удивилась, обернувшись к собственному полотну.

За мыслями о Хасане она и не заметила, как все свои мучения и размышления вылила красками на полотно. Пока что портрет шехзаде был лишь наброском – черты лица, губы, нос и рот были различимы и в них уже угадывался симпатичный сероглазый юноша, но над остальным надо было работать.

Лале решила втихомолку забрать рисунок себе, но Димитрис подкрался к ней так незаметно, что она не успела вовремя спрятать свое творение.

–О.. – только и вырывается у него прежде, чем растерянная Лале закрывает портрет ладонями.

– Лале-хатун.. – он переходит на едва уловимый шепот, склонившись к ней так же, как парой минут назад Аслан – вы.. вы пишете человека? Это.. шехзаде Хасан?

Димитрис с тревогой оборачивается и, убедившись, что никто из учеников не обратил на это внимания, нервным движением накрывает незаконченный портрет тканью.

– Ходжам Димитрис, я не хотела..

Голос Лале звучит беспокойно и повинно:

– Правда.. я сама не заметила, как он оказался на бумаге.. я думала о нем, а когда увидела.. будто не я его рисовала, а он вырвался на полотно при помощи моей руки самостоятельно..

Лале ожидает сурового наущения и даже наказания, но Димитрис, еще раз оглядевшись, на ее вещее изумление едва заметно улыбается и говорит одними губами:

– Это признак настоящего художника. Именно так пишутся великие произведения.

Однако, тут же поникает:

– Но вы знаете законы вашей страны.. и наказания за их нарушение.

Однако, мимолетная теплая улыбка Димитриса заставляет Лале догадаться:

– Вы тоже писали людей?

– Давно, у себя на родине. Но там нет запрета на изображение людей. А этот же рисунок я должен уничтожить ради спасения вашей жизни.

Только что было страх и растерянность, сменяются в душе Лале бурлящими отчаянием и решимостью. Одна мысль о том, что учитель уничтожит этот портрет заставляет ее перехватить руки Димитриса прежде, чем тот уйдет с ее рисунком.

Учитель изумленно оборачивается, и Лале тут же покорно делает шаг назад. Однако, ее боевой настрой никуда не девается, и больше с настойчивостью и требовательностью, чем с покорностью, она просит:

– Пожалуйста, ходжам Димитрис, оставьте его мне. Я буду очень осторожна, никто не узнает.

Все еще видя неуверенность и скепсис на лице учителя, Лале с вызовом бросает:

– Ну заберете вы этот набросок, а я сделаю другой! Что тогда?

Кажется, этот аргумент заставляет учителя задуматься. С некоторой опаской еще раз глянув по сторонам, он нехотя отдает Лале рисунок:

– Только пожалуйста, найдите место, где НИКТО не будет вас видеть.

Облегченный вздох вырывается у Лале и она говорит прежде, чем успевает прикусить язык:

– Обещаю, ходжам Димитрис, у меня есть такое место.

* * *

Лале пробирается к тайному месту лишь одной ей известными тропами. По определенным причинам этот милый летний домик уже давно оказался покинут и сюда не забредали даже случайно. Кусты и деревья будто бы нарочно отгородили его от остального пространства, будто бы изгоя, и скрыли от людских глаз.

Лале это было только на руку. Она любила скрываться здесь, когда хотелось побыть подальше от людских глаз, языков и внимания. Здесь она рисовала.. и здесь она теперь собирается спрятать портрет Хасана, над которым будет работать.

Глянув на время, Лале облегченно вздыхает – она успеет до их прихода. Вообще-то, за все эти годы она ни разу и никого не приводила сюда. Даже Аслан не знает о ее тайном убежище, хотя он-то ее лучший друг и знает многое о ней даже из того, чего она сама не знает. Например, как она морщит носик, если злится, или как хмурится, когда пытается не рассмеяться.

Но в этот раз Лале все-таки открыла двум людям местонахождение своего тайного места. Она просто не могла иначе – и к тому же решила, что эти двое точно не будут болтать об этом с остальными. Это в их же интересах – а что заставляет доверять друг другу больше, чем один общий секрет, который не должен всплыть наружу?

У Лале это ее тайное место, а у Сафие и Дамета – их неравные отношения, для которых место встреч теперь хотя бы будет безопаснее роскошного сада, где то и дело кто-то да появляется.

Девушка быстро юркает внутрь домика и прячет там свое полотно, аккуратно свернутое. Когда она выбегает обратно во дворик, через кусты уже неуверенно пробирается Дамет. А следом за ним, опасливо оглядываясь из-за его плеча, точно мышка, опасающаяся попасть в ловушку, следует Сафие.

– Вот место, о котором я вам говорила. Домом много лет уже никто не пользуется, но внутри очень даже уютно.

Сафие озабоченно глядит на строение, будто бы на какую-то невидаль, выросшую из-под земли на ее глазах:

– Но я слышала..

– Ну да – закатывает глаза Лале – эти россказни, будто его хозяйка водилась с нечистью и погибла страшной смертью. Ерунда, да и только. Сколько я здесь бываю – всегда тихо и мирно. А дурная репутация этого дома вам только на руку – лезть никто не будет.

Сафие заинтересованно склоняет голову:

– А вы что здесь делаете, Лале-хатун?

Лале не знает наверняка, о чем именно подумала Сафие, но скорее всего о том, что девушка здесь тоже встречается с каким-то возлюбленным, с кем по положению ей быть не положено. Или что-то в этом роде..

Однако то, чем здесь занимается иногда Лале – на деле гораздо опаснее и запретнее, чем встречи Сафие и Дамета. Потому она лишь мнет пальцы и рассеянно бормочет:

– Ну.. так, прячусь, когда мне все надоедают. Ладно, мне пора, а вы проходите.

Лале никуда не торопится, но опасается, что количество вопросов могут ее разоблачить. Хорошо, когда есть один общий секрет. Но если бы Сафие узнала о ее изображении портрета, то это уже получилось бы два секрета на один и кто знает, удержала бы болтливая дочь главного визиря язык за зубами.

Все-таки, изображения человеческого лика в Османской империи карается смертью, независимо от того, насколько ты близкая родственница самому султану.

Уже выйдя из сада, Лале издалека замечает на террасе перед дворцом какую-то возню. Она бы не обратила на это внимание, если бы не заметила маленький знакомый силуэт, что жалобно скулил и упирался.

Гончая Хасана.

Двое бостанджи грубо тащат ее на поводке, совершенно не обращая внимания на сопротивление и отчаянный скулеж собаки.

Собака Хасана! Последнее, что осталось от шехзаде. Чтобы бостанджи не собирались с ней делать – это явно что-то не очень хорошее, раз они шибко не церемонятся.

Лале, подобрав полы платья, тут же бросается вперед, но расстояние между ними слишком велико. Однако, бостанджи все равно останавливаются –потому что кое-кто оказывается к ним ближе, чем Лале. Кое-кто, кто тоже бросается на выручку животному.

К большому удивлению девушку, к мужчинам подбегает новенький:

–Не умеете обращаться с животными – не беритесь! Куда вы ее тащите? – его губы раздраженно искривляются, когда он перегораживает им дальнейшую дорогу.

Его глаза вновь мерещатся Лале темно-синими.

– А ты кто такой, малец? – фыркает один из бостанджи – иди отсюда, не мешай старшим!

Он отмахивается от Влада, но тот и не думает уходить с пути:

– Я не мешаю, а хочу помочь.

Не дав возразить, Влад опускается на корточки и начинает гладить собаку. Ее испуганные глаза смотрят на него с надеждой. Немного помедлив, она вдруг тявкает и охотно сама ластится под его руку.

Лале изумленно вскидывает брови.

(..вы ей нравитесь! а ведь она мало кого признает..)

Но совершенно очевидно, что Влада гончая признала сходу. Вот уже она жмется к нему и упирается всеми лапами, когда бостанджи вновь грубо тянут ее за поводок.

– Да не тяните ее, ей же больно! – глаза Влада вновь поднимаются на мужчин и сверкают почище фонарей.

Однако, бостанджи лишь равнодушно жмет плечами:

– Это собака погибшего шехзаде Хасана. Раньше он держал ее в своих покоях, но теперь ее место на псарне.

К этому моменту Лале как раз с трудом удается преодолеть разделяющее их расстояние. Тяжело дыша, она хмурится и бросает:

– Стойте! Чье это распоряжение?

Увидев племянницу султана, мужчины тут же несколько тушуются и склоняются в поклоне, а Влад удивленно оборачивается на голос за спиной.

– Лале-хатун, теперь некому о ней заботиться, вот мы и..

У Лале перехватывает дыхание. Отдать собаку Хасана на псарню? Она уже не смогла спасти ее хозяина, но если у нее есть возможность хоть как-то помочь его собаке – то она не будет думать и мгновения.

– Некому? Что ж, если так, тогда я буду заботиться о ней – она все еще тяжело дышит, не привыкнув так быстро бегать.

– Лале-хатун..

Девушка глядит на собаку, которая, узнав ее, тут же начинает вилять хвостов и тявкать:

– На псарне сотня собак, и далеко не все дружелюбны. Для домашней собаки, приученной к ласке, это настоящая погибель.

Бостанджи оторопело переглядываются друг с другом, но не найдя достойных возражений, растерянно передают поводок девушке. Лале тут же наклоняется и снимает ошейник с собаки. Гончая тут же принимается довольно лаять и прыгать вокруг нее.

Совсем, как тогда в лесу, когда Лале разговаривала с Хасаном в последний раз..

Однако, стоит гвардейцем уйти и очевидной угрозе миновать, как Лале понуро опускает плечи. Все это, конечно, здорово – но это не отменяет теперь того, что ей надо что-то придумать с собакой. Ее ведь надо кормить и ей надо где-то жить – именно потому, что в покоях ей больше место не нашлось, ее и решили отправить на псарню.

Думая об этом, Лале рассеянно бредет в сад. Собака тут же увивается за ней, будто бы окончательно и бесповоротно признав в ней свою спасительницу и новую хозяйку.

Однако, помимо собаки за ней увязывается и менее приятный спутник. Новенький, вначале отчего-то задержавшись во дворе, теперь догоняет Лале:

– Лале-хатун.. – догнав, он начинает идти с ней в шаг, с подозрительным любопытством поглядывая на нее – что будете делать с питомцем?

– М?

– Порыв спасти животное очень благороден, но вы, я думаю, не одна живете.

– Я живу со своей наставницей. Она добрая женщина и, я уверена, все поймет. Только понадобится время, чтобы подготовить ее.

Много времени – мысленно добавляет Лале. Очень и очень много времени. Шахи-хатун, несомненно, добрая и чуткая женщина, но касательно животных и обучения у нее есть определенные устоявшие умозаключения, которые подвинуть будет сложнее, чем в одиночку старый платяной шкаф.

– И что думаете делать с собакой, пока будете подготавливать вашу наставницу?

– Спрячу ее где-нибудь.

– Собака не девичий дневник – скептично замечает Влад – в кустах не спрячешь.

Лале раздраженно косится на него. Чего он пристал к ней? Она и так не знает, что ей делать, а еще он масла в огонь подливает. Почему бы ему не заняться собственными делами? В конце концов, какое его дело, как она будет решать эту проблему? В кустах не в кустах, если ей понадобится – спрячет и в..

Тут Лале хмурится, озаренная идеей.

Кусты.

Точно! Тот летний домик, где она прячет портрет Хасана. Она вполне может оставить гончую там на одну ночь, а уже завтра заберет ее к себе!

Довольная своей идеей, Лале озадаченно замечает, что Влад все еще идет в ногу с ней. Теперь он молчит но, очевидно, не собирается избирать собственный путь.

Девушка замечает, что в саду они одни.

Вот же напасть! В первый же день оказаться с этим мрачным юношей один на один! И как его теперь отвадить?

Коротко глянув на него, Лале предпринимает тактичную попытку намекнуть парню на свои предпочтения:

– У вас, наверное, много дел. Не хотела бы отвлекать.

Любой бы, даже восьмилетний ребенок, в этот момент все понял и оставил бы ее одну. Но Влад Дракула был напрочь лишен либо чувства такта, либо смекалки.

Дернув плечами, он невозмутимо заявляет:

– Абсолютно никаких дел. Учеба начнется только завтра, а в остальном – на нас здесь всем глубоко плевать.

– Неправда, дядя Мурад очень заботится..

Но Лале замолкает на полуслове, уловив изменение в выражении лица Влада. Едва заметная язвительная ухмылка трогает правый уголок его губ. Одна бровь чуть изгибается и он с нескрываемым сарказмом замечает:

– Дядя? М-м, так я имею честь говорить с племянницей султана? Вот так поворот, ваше высочество.

Если бы Влад был губкой – то его можно было бы выжимать литрами от количества той насмешки, которой сквозит каждое слово. Лале недовольно косится на него, поджав губы. Как он смеет вообще над ней издеваться? Всего лишь пленник, а такой дерзкий.

Впервые Лале поймала себя на мысли, что ей хочется указать пленнику на его место, хотя ранее напротив выступала категорически против такого явного разделения.

И все оттого, что он первый начал. Она ничего ему не сделала, а он, только узнав о родственной связи с султаном, принялся острить. Если ему так не нравится дядя Мурад – то пусть и идет прочь. Его никто не заставляет идти в компании Лале.

Но на удивление девушки, даже после этого Влад продолжает идти рядом.

И тут Лале озаряет – все это время она ведь его прекрасно понимала. А все почему? Потому что он свободно говорил на ее родном языке. На ее – но этот язык родной ведь ей, но не ему.

– В Валахии все так хорошо говорят по-турецки? – чуть вздернув подбородок, с легкой сдержанностью спрашивает Лале.

– А вы думали, там отсталые варвары живут? Для образованного человека нормально знать несколько языков.

Но тут его лицо вновь мрачнеет, как тогда, с утра:

– Ну а так, как ваш любезный дядюшка мою страну захватил и заполнил своими солдатами – турецкий у нас знают многие.

Его лицо темнеет все больше с каждым сказанным словом. Аслан не прав, он не просто загнан. Влад подчистую ненавидит не только ее дядю Мурада, но и всех османов и всю Османскую империю.

Только вот сейчас это вызывает в Лале не повторный приступ гнева, а лишь дикий страх. Ведь она – очень близкая родственника султана, любимая племянница, о чем сама по глупости Владу и сболтнула. И теперь она оказалась один на один в саду с тем, кто больше всего на свете терпеть не может все, что связано с султаном.

И кто знает, на что может пойти человек, которого загнали в угол? Лале становится невыразимо страшно шагать рядом с Владом, и чтобы хоть как-то рассеять его ярость, она решает быстренько сменить тему:

– Вы ведь тоже вступились за собаку – произносит она, чуть ли не запинаясь, но при этом стараясь говорить все же вдумчиво и спокойно – любите животных?

– Да.. и мы с ней чем-то похожи.. – теперь на смену гнева проступает какая-та глубинная печаль – кем был ее хозяин?

Учитывая, что про связь собаки и шехзаде Хасана ему уже сказали, Лале решает, что он интересуется несомненно связью хозяина и ее самой.

– Ее хозяин был моим кузеном.

Теперь гончая, все это время вившаяся вокруг ног девушки, словно почувствовав, что речь зашла о ней – подбегает к Владу и начинает гавкать и вилять хвостом.

– И как он ее звал?

Лале открывает рот, но тут же закрывает. Насколько она помнит, Хасан никогда при ней не называл собаку по имени. А быть может и называл, да только теперь она не может этого вспомнить. Конечно, ведь перед глазами главным образом мелькает лишь молния и обмякшее на земле тело Хасана.

Лале поникает:

– Я не знаю.

Влад принимает ее досаду на счет незнания имени, не зная истинной причины, и тут же находится:

– Ничего страшного, вы можете придумать ей имя сами.

– А, да.. придумаю.

Влад ждет, что Лале озвучит имя, но в итоге вновь повисает лишь молчание. Мысли Лале вновь уходят к Хасану, но никак не к выбору собачьего имени и уж тем более не к враждебно настроенному дерзкому валашскому пленнику, который зачем-то настойчиво навязался ей в компаньоны.

В этих мыслях ноги Лале сами несут ее к нужному месту, и лишь когда собака с лаем скрывается в зарослях, что закрывают летний домик от посторонних глаз, Лале замечает, что Влад все еще рядом с ней. И теперь он стоит преступно близко к открытию ее тайника.

– Нет, подожди! – Лале пытается остановить собаку, но та уже скрывается в кустах.

Юноша с любопытством следует за гончей и Лале досадно вздыхает. Ей не остается ничего другого, как пойти следом. Открыть Владу свой тайник совсем не входило в ее планы, но теперь, когда он сам пошел за собакой – остановить его уже не представлялось возможным.

Она выходит во дворик последний, недовольно глядя на гончую, что лает и вновь бегает вокруг нее.

– Ого – вырывается у юноши – здесь кто-то живет?

– Нет – неохотно признается Лале –хозяйка дома давно умерла. Он пустует.

– Отличное место, чтобы на время спрятать здесь собаку.

Он проницательно глядит на нее, чуть дернув уголком рта:

– Вы ведь сюда ее вели?

– Да.. только, пожалуйста, никому..

– Не беспокойтесь.

Лале устраивает собаке подстилку в тени, а Влад между тем заинтересованно оглядывает дом снаружи. Хотя бы внутрь попасть не пытается – уже радует. Потому что такой любопытный мог обнаружить и портрет – и уж тогда Лале точно было бы несдобровать.

Закончив с собакой, Лале быстро находит предлог, чтобы уйти не самой, а забрать отсюда вместе с собой Влада. Конечно, это не помешает ему при желании вернуться потом сюда самому, но к этому моменту Лале хотя бы успеет перепрятать полотно.

Парень, кажется, не особо воодушевлен идеей покидать это место, потому Лале приходится придумать 1000 и 1 тему для разговора, под которые она в итоге умудряется вывести Влада обратно в сад. Она решает довести его до террасы дворца, после чего незаметно вернуться назад и перепрятать полотно, но каким-то образом они заблуждают в совершенно противоположную часть сада.

Лале поздно понимает, что они вышли из домика не с заднего дворика, откуда выходила всегда она, а с переднего. Поэтому-то по привычке повернув направо она и свернула не на ту тропинку, что надо. Поэтому вместо террасы дворца они и оказались..

В той части сада, где стоит мечеть.

А рядом с ней, по традиции, располагается тюрбе⁸.

Лале чувствует, как холодеют ее руки. Вначале от самых кончиков пальцев, будто бы мелкое покалывание, все выше и выше. И вот уже ледяной холод сковывает все ее тело, совершенно обездвижив. Обездвижив не только конечностями, но и мыслями.

Там, в этой тюрбе, находится тело Хасана.

Совсем близко от нее.

С момента его гибели, Лале так пока и не находила в себе мужества прийти сюда, но оказавшись теперь здесь случайно она понимает, что ей просто необходимо зайти внутрь.

Заметив, что Лале перестала отвечать ему, Влад что-то спрашивает у нее. Так и не поняв даже последнего вопроса, она отрешенно бормочет:

– Извините, мне надо навестить близкого человека.

– Если хотите, я пойду с вами.

Его голос доносится до нее все так же в тумане, и она равнодушно отмахивается:

– Если вы хотите.

– Пожалуй – невозмутимо сообщает Влад.

То, что такта во Владе не больше, чем в камне у дворца, Лале поняла уже давно. Если он решает что-то сделать, то он сделает это, в упор игнорируя намеки и недовольства. И не факт, что даже если сказать ему о своем решении прямо – что-либо сильно измениться. Возможно, на отказ он бы ответил «что ж, ладно, тогда зайдем туда раздельно» и последовал бы на расстоянии шага.

Они проходят под каменную арку и внутри Лале оказывается, будто бы во сне. Но постепенно ощущение сна сменяется пребыванием где-то глубоко под землей.

Такое ощущение создается из-за холода.

В центре тюрбе Лале замечает гроб, покрытый богато вышитыми покрывалами. На негнущихся ногах она медленно подходит к нему и встает рядом.

Был бы ее кузин здесь же, если бы в тот день она повела себя менее легкомысленно? Покоился бы он мертвый в этом одиноком холодном месте, или бы вместе со своей собакой и остальными учениками подставлял прекрасное лицо лучам солнца?

Чем больше Лале вспомнила Хасана, его улыбку, добродушие и неподдельную доброту, тем хуже ей становилось. А стараясь заглушить эмоции, она лишь сильнее погружалась в омут молчания. В итоге, результатом лишь пары минут становятся вначале подрагивающие плечи.

Лале прислоняет ладонь к лицу, стараясь прекратить рыдания, но слезы начинают еще быстрее литься по ее лицу. Она не издает воплей и стенаний, и если бы здесь была полная темнота –едва ли бы вообще кто-нибудь решил, что здесь кто-то плачет.

Но окна золотым свечением освещают помещение, потому Лале понимает, что не имеет смысла скрывать того, что Влад уже все равно не видел.

– Мне так его не хватает – поясняет она – он был очень хорошим человеком. Действительно хорошим. Наследник престола сам захотел учиться в школе наравне с остальными. Никогда не зазнавался. Всегда был со всеми приветлив.

Лале всхлипывает, и теперь уже не может удержаться:

– Он и погиб-то потому, что пошел искать свою собаку в грозу!

На лице Влада проступает задумчиво-смятенное выражение. Его голос заметно понижается, когда он говорит:

– Не думал, что когда-нибудь скажу такое об османе – но мне жаль, что он умер.

Теперь девушка уже закрывает лицо ладонями и позволяет себе вволю отдаться эмоциям. Где, если не здесь, скорбеть по безвременно ушедшим?

Она совершенно не ожидает этого, потому вздрагивает, когда Влад легонько трогает ее за плечо. Он едва касается ее своими пальцами, и тут же убирает, словно сам не уверенный в целесообразности своего выражения сочувствия.

Лале отнимает руки от лица и оборачивается к подошедшему юноше. Ранее, чем успевает подумать, она кидается ему в объятия, уверенная, что он продолжит ее утешать и быть может, от человеческого тепла она найдет утешения больше, чем от картин и гложущих мыслей.

Но в ответ на такой эмоциональный порыв Влад лишь резко делает шаг назад и чопорно встает, замерев, точно изваяние, на расстоянии вытянутой руки от Лале. Она изумленно хлопает ресницами, не до конца поняв, почему он отстранился от нее, если сам подошел утешить.

Но Влад продолжает неподвижно стоять, а лицо его застывает, будто бледная маска. И лишь глаза, ярко-голубые глаза, начинают гореть и искрить.

Лале становится неуютно и только сейчас она осознает глупость своего поступка. Неловко перемнувшись, она уже сама делает шаг от Влада и вновь подходит к гробу.

– Я все время спрашиваю себя – почему он? Почему именно Хасан?

Из тени выступает массивная темная фигура, и раскатистый низкий голос отзывается:

– Я тоже постоянно задаю себе этот вопрос. И самое ужасное – что я знаю ответ.

–10-

Лале испуганно поднимает голову и смотрит в сторону входа тюрбе. Фигура делает шаг вперед и она тут же узнает говорящего.

– Дядя Мурад! Мое почтение, падишах..

Султан делает еще несколько неспешных шагов к гробу:

– Я рад, что встретил тебя здесь. Что ты помнишь Хасана.

Но тут Султан Мурад, будто бы тактильно ощутив присутствие кого-то постороннего, кто сейчас скрывался в тени, поворачивает голову к Владу, что с момента его появления не проронил и слова.

Даже Лале было забыла, что они с дядей находятся здесь ни одни.

– М-м, это вы, мой юный друг.

Сложно сказать, какие эмоции скользят в голосе султана. Лале так и не смогла понять, удовлетворен он или наоборот разочарован тем, что племянница привела к Хасану постороннего человека, пленника.

Она уже собирается открыть рот и пояснить, что совсем не звала его ни за собой, ни тем более сюда, но султан опережает ее, все еще обращаясь к Владу:

– Видите, у вас уже появились здесь друзья. Вы гуляете с племянницей падишаха. Вас не засадили в клетку, не морят голодом. Скоро вы поймете, что османы вам не враги.

Лицо Влада Лале тоже не может разглядеть. Сложно сказать, потемнело ли оно вновь, когда он весь стоит в тени у стены. Но она имеет все основания подозревать, что едва ли слова дяди Мурада вызвали во Владе какие-то теплые чувства.

Как заметил Аслан – их с братом насильно оторвали от семьи и поселили здесь, с врагами и завоевателями их страны.

Даже самые приветливые и открытые жесты, наверняка, трактуются Владом негативно и враждебно.

Султан вздыхает и чуть указав ладонью на выход, говорит:

– Ступайте, дети, я хочу побыть наедине с сыном.

Но уже возле самого выхода, окликает племянницу, будто запамятов сказать ей что-то важное:

– Я ты, Лале, зайди ко мне вечером. Я пришлю слугу.

* * *

До самого вечера Лале сидит как на иголках. Дядя Мурад приглашает очень редко и она успевает перебрать всевозможные причины, по которым он вдруг мог захотеть увидеть ее сегодня.

С момента оглашения его желания она настолько оторопела, что даже не обратила внимания на то, каким отстранённым стал Влад. Когда они вышли из тюрбе, он даже не пытался вновь за ней увязаться, идти рядом, острить, язвить или что-нибудь еще, что было бы вполне ожидаемым после встречи с султаном.

Нет, они просто оба поклонились дяде Мураду, вышли.. и Лале даже не заметила, как Влад исчез в саду. Он не попрощался, ничего не сказал, не спросил. Учитывая, с какой иллюзорной скоростью он испарился, то, вероятнее всего – даже не делал паузы после выхода. Поклонился султану, вышел и, не оглядываясь, ушел прочь.

Лале было бы проще дать оценку Владу, если бы он вел себя нормально, обыденно. Даже плохие люди, ведущие себя обыденно, настолько же понятны, как хорошие. Но люди, которые непоследовательны в своих действиях, и чьи мотивы разгадать просто невозможно – становятся непонятными. А учитывая их непредсказуемую агрессивность и враждебность – опасными.

А с опасными людьми Лале дел предпочитает не иметь.

Наконец, к вечеру за ней приходит слуга и проводит до покоев султана.

– Здравствуй, милая, как ты?

Лале кланяется и произносит несколько дежурных фраз, необходимых по этикету. Но султан лишь отмахивается на них и чуть хмурится:

– Оставь это все. Скажи, ты скучаешь по Хасану? Ты навестила его в тюрбе, это о многом говорит.

Лале очень пытается понять, учитывая там же наличие Влада – доволен ею султан или нет, как дядя Мурад продолжает:

– Хасан был очень светлым мальчиком. Как и твоя мать. Увы, из моей жизни уходят светлые люди.

Лале почти не помнит маму. В ее памяти лишь иногда всплывают странные разрозненные обрывки и какие-то образы женщины. Она часто улыбалась, была добра и невероятно красива.. но лишь это и осталось в памяти юной девушки.

Она слишком рано оказалась сиротой, если для этого ужасного положения вообще есть приемлемые сроки.

– Три сына! Три погибших сына! Я так виноват! – сокрушенно восклицает султан и опускается на диван.

Впервые Лале видит своего дядю, правителя таким великой могущественной империи, столь уязвленным и подавленным. Обычно дядя Мурад не проявлял эмоций и уж тем более не показывал свою слабость на людях.

– Что вы, дядя, вы не виноваты! Никто не виноват…

Лале запинается, задумавшись об истине своих слов. Так ли уж никто? В этом списке уж точно есть одно имя, написанное кровью Хасана. И вычеркнуть она его оттуда сможет только тогда, когда кто-нибудь доподлинно убедит ее, что у нее в тот день не было никаких шансов и не при каких обстоятельствах спасти кузена.

– Вы точно не виноваты! – поправляется Лале – такова судьба, воля Всевышнего..

Дядя Мурад чуть кивает, будто бы слова племянницы чуть облегчили его страдания, но с горечью возражает:

– Увы, моя добрая девочка. Это не воля Всевышнего. Это проклятие! Я расплачиваюсь за свою ошибку, за гибель светлой души..

Лале очень хочется узнать, что именно имеет ввиду дядя, но она не решается задать султану встречный вопрос без дозволения. А лишь опускает глаза и покорно молчит.

Султан потягивает свой ворот, как будто ему стало трудно дышать. Какое-то время он молчит, после чего, уже значительно совладав с собой, медленно добавляет:

– Сегодня у Хасана вместе с тобой был тот пленный юноша..

Сердце Лале уходит в пятки. Значит, все-таки, дядя оказался недоволен! Ну конечно, какое попустительство было в эту святыню позволять приходить совершенно чужому человеку!

Но султан не дает времени для ответа, потому что еще не договорил мысль:

– И я рад, что ты помогаешь ему освоится.

Лале открывает и закрывает рот, оглушенная, точно рыба.

Рад? Освоиться?

– Да – кивает дядя Мурад, будто она что-то сказала – нам крайне необходимо, что этот мальчик перестал воспринимать Османскую империю своим врагом. А, с позволения, настроен он достаточно враждебно. Что бы изменить его мнение не поможет даже султанское слово. Нужен кто-то.. кто без всяких слов покажет ему наглядно, что здесь он может себя чувствовать ничуть не хуже, чем дома. И более того – что теперь это место он может считать своим домом.

– Боюсь, я вас не до конца понимаю, падишах.

– Влад Дракула здесь совсем одинок. Но раз уж ты решила проявить инициативу, то я рад твоему решению. Это добрый и великодушный порыв, достойный такой светлой девушки. Обретя здесь друга, он гораздо быстрее почувствует себя комфортно, примет и устрой нашей страны. Ведь сложно видеть врага в том, кто сердцу близок, верно? Я наблюдаю вашу дружбу с Асланом, и это светлое чувство. Немногие люди готовы быть настолько бескорыстны в общении друг с другом. И я надеюсь, что величины твоего сердца хватит и на юного Влада, и вы продолжите ладить и дальше.. в пределах разумного.

Лале стоит озадаченная. Ранее дядя никогда не просил ее контактировать с пленными, и уж тем более с кем-то определенным. Но он не смотрит на нее, а словно глядит куда-то глубоко в свои мысли. Потому продолжает, делая значительные паузы:

– Да.. видишь ли, нам крайне необходимо, чтобы именно этот юноша изменил свои взгляды, увидел возможность и желание посягнуть на верность османской империи, поскольку сейчас в..

Но султана перебивает бостанджи своим появлением. Он, охранявший покои султана снаружи, входит внутрь и кланяется:

– Падишах, шехзаде Мехмед прибыл.

-11-

Султан тут же меняется в лице.

Но быстро берет себя в руки, натянуто улыбается и кивает стражнику:

– Пусть входит.

Когда же мужчина вновь скрывается снаружи, султан обращается к изумленной племяннице:

– Лале, ты ведь помнишь своего кузина Мехмеда? Вам было по пять лет, когда..

Но он вновь прерывается.

Потому что теперь в покои входит уже молодой человек. Едва ли он старше Лале, но зато значительно ее выше. Окинув надменным взглядом покои, он делает шаг вперед и слащаво улыбается султану:

– Мое почтение, отец! Как же давно мы не виделись.

Лале буквально врастает в пол. Ошеломленно переводит взгляд с дяди Мурада на Мехмеда.

Кузин? Отец?

Как у султана мог быть четвертый сын, если он нем никто ничего не знал? О нем никогда не упоминалось во дворце, и вообще всегда речь шла только о трех известных сыновьях. Лале никогда ничего не слышала о четвертом сыне. Хотя, выходит, он был немногим младше Хасана…

Тут острый взгляд юноши, наконец, зацепляется за молчаливую девушку. Он смеряет ее неприятным взглядом сверху-вниз. Верхняя губа чуть выпячивается, одна бровь презрительно едва изгибается. У Лале возникает противное ощущение, будто бы ее оценивают на выставке.

Заметив напряжение между ними, султан вмешивается:

– Это твоя кузина Лале. Вы друг друга, скорее всего, не помните, но в детстве очень часто играли вместе..

В детстве? Насколько глубоком детстве?

Почему образ этого парня совершенно никак не отложился в ее памяти, если они впрямь были не разлей-вода? Почему не осталось хотя бы чего-то расплывчатого, как в случае с матерью?

Почему Лале не помнит совершенно ничего?

Хотя..

Перед глазами у нее начинают, будто по требованию, всплывать какие-то бессвязные обрывки.

Маленькая девочка. Это она.

Страх.

Ипподром.

Лошади.

Люди, склонившиеся над кем-то, лежащим в песке..

В песке.. ипподром.. Это Хасан? Тело Хасана после грозы?

Но нет, это не взрослый юноша, а всего лишь пятилетний мальчик.

Это Мехмед..

-12-

Румыния, Бухарест.

Отель «Прибежище вампира».

Я будто качаюсь на волнах. Будто я на корабле, меня качает на волнах.. черт, видимо шторм, потому я чувствую брызги воды. Нет-нет-нет.. Их слишком много.. Судно переворачивается.. Оно сейчас перевернется!

– Агрх! – я подскакиваю на кровати и слышу приглушенных смех сестры.

– Я же говорил: сработает – теперь различаю насмешливый голос Лео.

Но вода никуда не пропадает. Все еще с закрытыми глазами провожу рукой по волосам – они мокрые. Ошарашенно открываю их вижу по обе стороны от себя на кровати Милли и Лео. Милли смеется, не стесняясь, а Лео пытается сохранить лицо.

Однако, с пустой-то кружкой в руках выглядит это сомнительно.

Увидев, куда я смотрю, он извиняясь жмет плечами:

– Милли сказала, что не может тебя добудиться, но нам куда-то надо. Я толком немногое понял, но будить – это мое призвание!

– Шикарный старший брат.. –недовольно бурчу я – сколько времени?

– Уже десять – Милли вскидывает брови – ты же говорила, что мы вечером должны пойти в бар к твоей новой знакомой!

Закатывает глаза:

– Скажи спасибо, что мы тебя разбудили. Иначе бы все проспали – после чего заговорщицки подмигивает Лео –вот так она и работает. Теперь я знаю, как буду откорячиваться от мамы. Буду говорить «я работать» и ложиться спать.

– Я правда работала – возражаю я не очень убедительно.

Рядом со мной лежит почти очищенное полотно с ликом Хасана.

И тут я вспоминаю, почему у меня из жизни так незаметно выпали дневные часы..

Теперь же в моей голове ничего не мешается. Наоборот, все настолько разложено по полочкам, что становится жутко. Потому что подобная ахинея никак не может быть упорядоченной. Среда обитания всякой ахинеи – это хаос. А иначе, как ахинеей и бредом то, что я увидела, назвать нельзя.

Но больше всего пугает то, что теперь в этом совершенно пропадают пробелы. Все с жуткой точностью сходится один к одному, как едва ли могло быть в обычном сне-галлюцинации.. к тому же теперь-то я уж ТОЧНО не обо что не ударялась головой.

Во-первых, Мехмед. Он появился

(.. только вот был и еще один сын, четвертый. именно он унаследовал престол. его звали Мехмед..)

в этом видении.

(..он родился в 1430 и на момент твоего сна ему было 14 лет..)

Тоже сходится, потому что в видении султан говорил о том, что им обоим было по пять лет, значит они ровесники. А раз Лале 14, значит и ему на 1444 год было 14 – и эти данные так же подтверждаются.

Но допустим, про Мехмеда вновь мой мозг, перевозбудившись, мог выдать по какой-то причине известную информацию. Только с утра Лео мне об этом зачитал, и потому объяснимо, почему эти сведения так лаконично вписались в мой сон.

Но как тогда объяснить появление в нем Влада Дракулы?

Это уже при всем желании нельзя списать на генерацию моим воображением совокупности недавно или давно изученных фактов. Потому что о нем и его жизни в плену совершенно ничего не известно ни в одном из источников. Хотя я потратила очень много сил и времени, силясь откопать хотя бы что-то, но тщетно.

Этот временной интервал – от попадания в плен до 1448 года словно бы выпал из истории, никем не зафиксированный.

Значит ли это, что рисунки действительно каким-то образом служат порталом в прошлое, эдакой машиной времени с шестисотлетним разбегом?

(дженна, вы, конечно, слышали эти расхожие выражения – искусство творит чудеса? или.. искусство – это машина времени.. знаете, иногда они могут быть буквальнее, чем мы себе представляем..)

Конечно, более логичным и адекватным будет подумать, что я, как и Милли, слишком возбудилась и напридумывала себе всякой чуши, которую хотела бы выдать за правду за неимением истины.. но ведь сходятся и все остальные небольшие известные факты.

(..юного влада в 16 лет увезли в качестве заложника ко двору османского султана на четыре долгих года. там с ним что-то произошло, какая-та темная история..)

(..и вот в 1448 году влад вернулся домой совершенной другим. черным, замкнутым, страшным..)

Все опять сходится. Действия, которые я видела, относились к 1444 году. Из фактов говорилось, что после четырехлетнего заключения в османском плену, Влад Дракула в 1448 году вернулся домой уже совсем иным.

Элементарная математика: 1448-4 получается 1444. Как раз год его заключения приходится на то время, в которое меня переносит. Все верно. Плюс к тому же, он показался Лале старше ее самой – и это тоже понятно, ведь на момент пленения Владу Дракуле было 16 лет, а Лале на тот момент было лишь 14.

А раз так, то возникает самый главный, будоражащий сознание вопрос – раз, в теории, картины показывают прошлое, начиная с пленения юного Влада Дракулы.. Значит ли это, что они могут открыть завесу тайны, которая пленила столько пытливых умов все эти сотни лет?

А именно раскрыть загадку – что же в том далеком 1448 году случилось с Владом Басарабом Дракулой, в какой момент и по какой причине светлый принц Валахии превратился в ужасного монстра?

–13-

Хотя подумав, я прихожу к заключению, что самый главный вопрос все же пожалуй в другом. А именно в том, что если я всерьез рассуждаю о возможности картин-машин-времени, то в своем ли я уме или сейчас самое время начать беспокоится о своем ментальном здоровье?

– Так мы реально куда-то идем или я чего-то не знаю?

Из мыслей меня вытаскивает голос Лео.

Надо же, они с Милли все еще сидят на кровати в моей комнате. Я озадаченно заправляю за уши свои мокрые волосы и киваю, все еще не до конца преодолев барьер прибытия прошлого-настоящего. Будто бы одна нога здесь, а вторая еще там, в османской империи..

– Да.. одна девушка, она пригласила в хороший бар. Я решила, что вам обоим тоже будет интересно.

– И правильно решила! – усмехается Лео, после чего встает с кровати и театрально прикладывает ладонь к сердцу – а сейчас прошу прощения, дамы, вынужден откланяться. Необходимо навести марафет, раз мы собираемся посетить светский раут в местных традициях.

– Клоун – смеюсь я.

Однако, когда Лео через балкон уходит в свой номер, а Милли убегает для приготовлений в свою комнату, я вновь смотрю на полотно, что уже считай полностью очищено.

Хасан.

В том сне.. или видении. Я узнала, что этот портрет, оказывается, нарисовала Лале. Та самая девушка, которой султан Мурад поручил помочь освоится юному Владу Дракуле. Что, если она и есть ключ к разгадке тайны этого монстра?

Что с ней стало дальше? Последовала ли она просьбе дяди, и поладили ли они с Владом? Или валашский пленник продолжил отвергать всякого, и именно одиночество вдали от дома и семьи завело его в самые потаенные уголки мрака, какие только известны миру?

Из-за попыток предположить или рационально объяснить какие-то невероятные и, признаться, мистические вещи, в существование которых я никогда прежде не верила, у меня начинает болеть голова еще больше.

Сильно злюсь и сворачиваю полотно:

–В конце концов, если я хотя бы решила допустить вероятность перемещения в прошлое с помощью старого куска бумаги, то почему заодно не поверить и в лесных фей? В платяные шкафы со львами, в волшебные школы с магами? А заодно сразу и в призраков, тайные заговоры и массонов-рептилоидов. Да, Дженна, отлично, среди мягких белых стен размышлять об этом тебе будет очень комфортно..

Я не замечаю, что перешла на разговор с собой вслух, пока Милли не кричит мне через коридор:

– Ты мне, Джен?

– А.. – тушуюсь, и отвечаю уже громче –нет, тут.. звонили.

–А, опять по работе?

Ее недовольное лицо лишь на мгновение появляется в моем дверном проеме. Один глаз накрашен, второй явно размазался и находится в процессе:

– Только не говори, что тебе опять надо куда-то ехать и в бар мы с Лео идем сами?

– Ни в коем случае – усмехаюсь – вы еще пожалеете, что я пошла с вами.

– Очень на это рассчитываю – раздается шутливый голос сзади.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Лео уже облачился в другую футболку и джинсы, кудри на его голове стали еще более объемными (видимо, он сильнее их взбил или что с ними нужно делать).

– Бойтесь своих желаний – хитро предупреждаю я, и вынимаю из косметички базовые принадлежности.

* * *

Но ждать в итоге приходится далеко не меня. Уже когда я заплетаю волосы в незамысловатый хвост на затылке, а глаза смазываю едва заметными тенями кофейного цвета – обнаруживается, что Милли полностью стерла размазанный глаз. А когда сделала его, выяснилось, что теперь он разительно отличается от первого.

И к тому моменту, когда мы с Лео заглянули к ней в комнату, готовые выдвигаться, она стирала уже оба глаза и клятвенно с жаром заявляла, что ей нужно всего лишь еще десять минуток и она будет готова.

Однако, ее ожидание не было томительным. Настроение Лео явно претерпело ряд изменений с момента того звонка утром – он беспрестанно шутил даже чаще обычного, отпускал дурачливые комплименты, и рассказывал забавные истории про Милли и свою сестру, которые он наблюдал лично.

Когда Милли это услышала, то собралась гораздо быстрее.

Немудрено, что в баре мы появляемся гораздо позже положенного. Впрочем, людей здесь уже битком и мы не находим ни одного свободного столика. Когда к нам, как торнадо, подлетает какая-та симпатичная девушка. Я даже не сразу узнаю в этой фурии свою недавнюю подозрительную знакомую.

Сейчас Сандра в коротких шортах, откровенной майке, с распущенными темными волосами. Ее щеки слегка горят – очевидно, начала она без нас. Ну, хорошо хоть не успела закончить.

–Ура! – в несвойственной ей (хотя может и свойственной, откуда мне знать?) манере, она обнимает меня за плечи, как давнюю подругу – вы все-таки пришли! А я уж решила, что старички спят по кроваткам!

Сандра быстро окидывает взглядом Милли и Лео. Я боюсь, что сейчас начнется оценка пола мужского, но видимо, Сандра приняла на грудь уже достаточно, чтобы забыть свое убеждение о том, что «все мужики – козлы».

Она подхватывает меня за руки и широким жестом указывает нам всем за какой-то столик в углу. Странно, что мы его не заметили раньше. Я ведь вглядывалась нарочно не только в пустые столики, но в и столики с одним человеком.

Однако, за столиком Сандры уже сидят четверо. Я изумляюсь, но стараюсь не подавать вида, и лишь шепчу ей на ухо:

– Не думала, что ты будешь с компанией.

– Ну да, мы здесь частенько собираемся. К тому же я решила, раз ты зовешь своих, то не против больших посиделок.. – она выпячивает губу – или я ошиблась?

Да уж, она точно успела надраться в слюни.

– Нет, все отлично – натянуто улыбаюсь.

Нам требуется около пяти минут, чтобы Сандра представила нам своих друзей, а я своих. Милли же, кажется, совсем не против компании моей новой знакомой. Она быстро находит язык с каким-то парнем из ее круга.

А через час мы уже все, будто бы давние старые друзья – смеемся, пьем, рассказываем несвязные забавные истории и хлопаем друг друга по плечу в весьма неуместные моменты.

– Я сейчас – Лео кивает мне, вставая.

–Куда?

Он вскидывает бровь и я смеюсь. Ну да, странный вопрос в баре, где посторонней комнатой может быть только уборная.

Когда же он уходит, Сандра быстренько пересаживается на его место рядом со мной. Ее рука ложится на мое плечо и она спрашивает заговорщицким тоном:

– У тебя что-то есть с этим красавчиком?

– С Лео? – изумляюсь – нет, мы просто друзья. Если так вообще можно сказать на второй день знакомства.

Сандра недоверчиво щурится.

– Я серьезно. Он брат моей сестры, я же говорила. Да, он добрый и веселый..

– А еще он точно положил на тебя глаз.

– Ты просто напилась.

– Точно тебе говорю. Он весь вечер от тебя не отходит.

– Потому что мы сидим на одном диване.

Сандра задумывается, после чего согласно кивает:

– Ну.. может быть, как одна из причин. Но я все-таки ставлю на то, что он на тебя запал.

Мы смеемся. Проходит довольно много времени, когда я замечаю, что подруга все еще рядом, а Лео так и не появился. Что можно так долго делать в туалете? Но я, в отличии от Сандры, не настолько напилась, чтобы стучаться к едва знакомому человеку и выяснять, не смыло ли его там в канализацию.

Еще минут через десять, начав рыться в кармане шорт, Сандра толкает меня в бок:

– Куришь?

– Бросила.

– Давно?

– Ну.. – я смотрю на время – где-то 60 часов назад. Плюс-минус.

Мы опять смеемся (кажется, я тоже приняла чересчур много) и выходим на улицу курить. Однако, таких желающих, как мы, здесь достаточно много. Они пьяны еще больше и едва ли не падают с крыльца бара, держась за сомнительные перила.

Когда к Сандре начинает подкатывать один и тот же парень уже в третий раз, хотя ее сигарета не выкурена еще даже на половину, она хмурится и предлагает мне пройтись чуть дальше по улице.

– А то не дадут нормально постоять – жалуется она.

Мы идем вперед, никуда не сворачивая, потому бар даже не пропадает у нас из вида. Если Милли вдруг меня потеряет и выбежит на крыльцо, я тут же увижу ее силуэт. Хотя, кажется, ее так заинтересовал знакомый Сандры, что она не заметила бы до утра, даже уйди я в отель.

На ближайшем перекрестке Сандра предлагает свернуть.

– Тут в паре шагов есть милый сквер. А то музыка в уши уже бьет, хоть посидим немного.

Я вновь озабоченно оглядываюсь на силуэт бара, и Сандра усмехается:

– Поверь мне, Билл заболтает кого угодно. Твоя сестра не скоро заметит твою пропажу, если вообще заметит.

Мы заворачиваем за угол и вскоре оказываемся в сквере. Тут и правда немного людей, и сложно поверить, что лишь в паре кварталов отсюда действительно гремит и шумит бар, битком набитый пьяными людьми.

Сев на лавочку, мы закуриваем еще по сигарете. Теперь моя очередь расспрашивать Сандру о ней (так как обо мне она узнала все, что могла, еще днем). Девушка охотно отвечает на вопросы, которые кажутся мне не слишком личными, когда на очередном вдруг замолкает, глядя на меня в упор.

Но сфокусировав взгляд, я понимаю, что смотрит она не на меня –а куда-то мне за спину.

Машинально оборачиваюсь и на удивление вижу ту самую сногсшибательную рыжую красотку, которую сегодня видела на выходе из нашего отеля.

Только теперь на ней вечернее черное платье, еще больше камней на пальцах, волосы не распущены, а уложены в какую-то сложную, но роскошную конструкцию. Она заливисто смеется, как и ее рыжий путник, что ведет ее под руку..

Лео.

-14-

Теперь я так же замираю, как и Сандра.

Первая мысль – хороши нынче туалеты в барах. Все по-современному, туалет-портал. Зашел сделать дела, а в итоге оказался с рыжей красоткой в малолюдном сквере.

Вторая мысль – это та самая женщина из отеля, а значит, вероятнее всего, именно к ней он и поспешил по первому зову.

Меня это не особо волновало бы, если бы его уход не принес мне кучу проблем. Как верно заметила Сандра – если бы он не позвал меня утром на завтрак, сама бы без сестры я не вышла. Да и даже с ней мы бы, наверное, как вчера, заказали еду в номер, а не тащились к черту на куличики. Значит, на меня не напали бы эти двое идиотов с периодичностью в пару минут.

А он позвал меня, а потом, получив звонок от более приятной партии, тут же сослался на дело и кинул меня к незнакомом кофе, с которого началась череда моих сегодняшних неприятностей.

Еще так нагло соврать про работу, ничуть не смущаясь!

Да что там про работу – он и сейчас про сортир наврал! Но звонка не было. Что она ему, тайные смс-ки строчила? Возможно, я не смотрела на него безотрывочно, и вполне могла не заметить этот момент.

Зачем вообще тогда было идти с нами в бар, если у тебя уже были планы на вечер? Или планов не было? Мы типо запасной вариант? А как только щелкнет пальцами эта фурия – он тут как тут смоется!

Все это еще сильнее распаляет мое нетрезвое сознание, а Лео между тем все еще нас не замечает. Слишком уж пожирает глазами свою спутницу, чтобы чуть поднять их выше и увидеть, кто сидит на лавке чуть впереди.

Я резко поднимаюсь, а Сандра, вместо того, чтобы попытаться меня унять, лишь добавляет масла в огонь:

– Вот ублюдок! А я тебе говорила, что он козел!

Я подхожу к ним и встаю едва ли не на пути, что заставляет их остановиться. Теперь-то Лео замечает меня. Его улыбка стягивается со скоростью света, а глаза выкатываются так, словно готовы вывалиться прямо сейчас на землю.

Упираю руки о бедра и с максимальным сарказмом, на который я только способна в этом состоянии, выдаю:

– О, Лео, привет! Какой приятный вечер и какая неожиданная встреча.

Едким взглядом одариваю его невозмутимую рыжую спутницу:

– А какая у тебя красивая девушка! – замечаю – отличный выбор, одобряю.

– Дженна.. – ошарашенно принимается мямлить он – это не то, что ты..

Я едва подавляю теперь уже смех. Не то, что я.. что? Подумала? Перед глазами тут же встает какая-нибудь идиотская мыльная опера, где жена, прикрываясь белой простыней, выбегает вслед за мужем и кричит, что этот голый мужик с ней в их кровати совсем не то, о чем он подумал.

Но у нас тут не романтический спектакль. Скорее опера одного озлобленного актера, которого дважды за один день умудрились обвести вокруг пальца.

– Ну да, конечно не то, что я подумала – язвительно фыркаю – наверное, это и есть твоя сестричка? Привет, Кэти, ты так выросла! Или может это другая, старшая сестра? Или любимая тетушка, неожиданно нагрянувшая в Румынию? А, подожди, может это твоя похитительница, которая силком утащила тебя за собой прямо из сортира?

Красотка презрительно хмыкает, глядя на меня сверху вниз:

– Нет.

Прикладываю ладонь ко рту:

– Правда что ли? Боже, я так удивлена!

Лео пытается сказать что-то еще, но я отмахиваюсь:

– Приятного вечера. Вам обоим. А нам пора – я тяну Сандру за собой даже резче нужного – пошли.

– Вот ублюдок – не унимается она уже даже тогда, когда успокаиваюсь я – так и знала, что что-то не так. Улыбается, шутит, весь такой веселый и положительный.. такие обычно и оказываются самыми отбитыми мудаками.

– Да и черт с ним – фыркаю я – так даже лучше. Нашелся повод отказаться от его компании без обид со стороны Милли. Ведь по факту, он отказался от нашей еще раньше –даже дважды.

Однако, мое оскорбленное достоинство все равно уже больше не хочет веселиться. О чем и я говорю Сандре.

– Ты уж извини, что так получилось. Начинался вечер и правда неплохо.

– Ничего страшного, не последний же. Созвонимся потом еще.

Однако, Милли оказывается менее сговорчивой. Сначала она злится, что мы уходим «в самый разгар», когда ее новый знакомый уже явно купил ей что-то алкогольное, пока я проглядела. А потом удивляется, что мы собираемся уходить без Лео.

– Он занят – заявляю я – нашел себе другую компанию, так что не обидится.

– Другую компанию? – хмурится она.

– Да. И кстати – больше он не включен в наши планы – заявляю я это скорее, как факт, чем как предложение – не станем навязываться.

– Но он сам хочет с нами ходить!

Милли явно не в восторге от того, к чему я клоню. И я окончательно злюсь:

– Ну конечно! Только когда подворачивается другой вариант, с удовольствием нас кидает. Или тебе нравится быть запасным вариантом, Милли? А если бы мы пошли без Сандры, сами с ним?

Как я утром, например.

– И он так же бы нас кинул, как бы ты тогда говорила? Красилась бы целый час, чтобы потом сидеть скучать за столом, с каким-то залитым в уши дерьмом!

Я осекаюсь, поняв, что переборщила. Однако, моя откровенность, кажется напротив убеждает сестру. Она чуть поникает, но больше не спорит.

Когда заходим в отель, я решаю заглянуть в его бар и взять еще пару бокальчиков «снотворного», чтобы не прокручивать перед сном пикировку с Лео, придумывая еще сто различных вариаций, где я бы его поставила на место еще лучше. Милли предлагаю подождать меня в номере, но она лишь устало отмахивается:

– Я спать, возвращайся тихо. А то вечно как стадо слонов..

–Окей.

Захожу в бар и направляюсь прямиком к стойке. Я не собираюсь тут пить до утра, так что нет смысла занимать столик. Возьму пару шотов, расскажу бармену, что все козлы, и пойду спать.

Но уже подходя к стойке, вдруг замечаю за ней среди прочих знакомую спину. Она почему-то привлекает мое внимание.. спина в сером костюме. Тут этот мужчина поднимает руку, что-то жестикулируя собеседнику, и я вижу те же самые часы на его запястье.

Это тот самый преследователь, сомнений нет.

Неужели он выяснил, где я живу? Но как мог знать, что я именно сегодня вечером зайду в бар?

Тут, сильно разойдясь, мужчина полуоборачивается и замечает меня. Наверное, сложно не заметить даму, что столбом застыла в каких-то паре шагов от него, глядя в оба глаза, не моргая.

Но, очевидно, он меня здесь не поджидал. Потому что его лицо тут же удивленно вытягивается и он что-то коротко, но спешно, говорит своему собеседнику.

Тот сразу оборачивается. Его брови летят вверх со скоростью света:

– Дженна?

– Винсент?

-15-

Я тупо гляжу на своего босса.

В какой-то момент мне в голову даже приходит идея, что это галлюцинация. Даже это более логичное объяснение происходящему, чем то, что мой босс – который еще вчера, на минуточку, был в Америке, вдруг оказывается сегодня вечером в баре именно того румынского отеля, где остановилась я, с парнем, который пытался перекупить у меня картины утром.

Я не нахожусь, как отреагировать, зато лис Винсент тут же натягивает на себя лживую улыбочку и подходит ко мне, сократив оставшуюся дистанцию. Полу-обнимает, словно мы встретились на приеме у общих знакомых, и манит рукой к стойке:

– Ma belle amine, садись к нам, дорогая, какая встреча!

Действительно – какая встреча!

– Винсент, что ты здесь делаешь?

Но переведя взгляд на его растерянного спутника, решаю, что есть вопрос поважнее:

– Винсет, какого черта? Кто это?

Босс закусывает губу и переводит взгляд на парня в костюме, словно сам его впервые увидел. Наверное, оценивает, насколько разумным будет притвориться, что не знает человека, с которым только что был застат выпивающим. Благо, адекватность берет вверх и он избирает другой путь:

– Это наш румынский коллега, Жан..

Но едва я открываю рот, как он поспешно кивает и улыбается еще шире, чем прежде. Его рука ложится на мою спину, точно давнего лучшего друга:

– Да-да, милая, я знаю, что он предлагал тебе продать картины.

Я открываю и закрываю рот. Еще один раз. Наконец, слова каким-то образом умудряются покинуть полость:

– Что здесь происходит?

– Tu sais, Дженна, в нашей сфере только на вид такие приличные. А сколько мошенников! Сколько нечестных людей!

Он драматично вскидывает руку, точно какой-то французских актер:

– Я опасался, что Блум найдет тебя и перекупит картины, поэтому попросил Жана опередить его.

И тут до моего пьяного мозга, пусть и с запозданием, но наконец доходит:

– Подожди.. То есть ты отправил его ко мне, что бы проверить, соглашусь ли я продать картины конкуренту?

Винсет мнется, словно его не устраивает формулировка:

– Ну.. в целом, пожалуй. И ты не представляешь, как я рад, что ты ему отказала! Я всегда в тебе верил!

Скептично кривлю губы и враждебно скрещиваю руки на груди:

– Ну конечно. Поэтому и проверку устроил.

До чего же поганый выдался денек. Один зовет отдохнуть и кидает, второй прилетает из Америки и мутит какие-то аферы только потому, что считает меня продажной дрянью, хотя мы работаем вместе уже не один год.

Все словно сговорились сегодня посильнее унизить меня.

Видимо, концентрация алкоголя достигает своего апогея и я презрительно фыркаю:

– Знаешь что, забирай свои долбанные картины, Винсент! Если тебе так дороги эти полотна, что ты в край рехнулся, а я настолько ненадежная фигура – так и носись с ними сам! Хоть спи в обнимку!

Лицо Винсента искажается в раздражении:

– Ну и отлично! Так даже лучше – то, что ты отказалась продавать их сегодня, не дает гаранта, что ты не передумаешь завтра! Ты права – неси сюда мои картины немедленно!

Я опешиваю. Конечно, мой гневный порыв был благороден по отношению к самой себе и своему достоинству – но кто же знал, что Винсент и правда решит забрать картины? Если они действительно служат неким ластиком, что стирает границу между прошлым и настоящим, то разумно ли от них так просто отказываться?

Ведь если босс их заберет и доверит работу по реставрации другому, то я никогда не узнаю, что же на самом деле тогда случилось в Владом Дракулой! Ведь в тех видениях, что я уже видела, он совершенно обычный, приятный юноша. Неужели я откажусь от возможности разгадать эту страшную тайну многовековой давности, даже если вероятность составляет меньше 1 процента из 100?

Только из-за уязвленного достоинства?

Но теперь деваться некуда. Винсент испепеляет меня взглядом, карты брошены. Кажется, даже возьми я сейчас свои слова назад – босс уже не отступит. Он накрутил себя почище меня:

– Я хозяин этих картин, я за них заплатил! Да ты вообще должна была быть благодарна, что могла это время касаться своими пальцами таких редкостей за мой счет! А ты.. Неси картины сейчас же! Проданные МНЕ картины!

– Господин Винсент, а вы сами готовы продать картины?

Мы втроем изумленно оборачиваемся на кого-то, кто посмел не только подслушать, но и совершенно беспардонно вмешаться в наш разговор в самом его разгаре.

Мужчина, который это сказал, каким-то образом умудрился незамеченным оказаться рядом с нами.

Он значительно выше меня, вряд ли старше тридцати. Его черные, как смоль, волосы длиной доходят до шеи, но тщательно заправлены за уши. Поэтому смотрится это стильно, а не женственно. Легкая щетина окаймляет рот и ярко-выраженные скулы, контрастируя на бледном лице. Ярко-голубые глаза смотрят лишь на Винсента, будто нас с Жаном здесь и нет. В уголках этих глаз только начинают проглядывать характерные морщинки.

Из-за возникшей паузы, незнакомец невозмутимо повторяет:

– Есть такая сумма, за которую вы готовы уступить их мне? Я заплачу, не торгуясь, только назовите цену.

Теперь я уже смотрю на его одежду. Костюм сидит идеально, словно сшит аккурат на него. Наверняка, какая-та дорогая вещица. Брюки, на плечи небрежно накинуто темное пальто – наверняка, он появился в баре совсем недавно, иначе бы снял его.

Винсент, очевидно, тоже жадно подмечает все эти дорогие вещицы и респектабельный вид нашего нового собеседника. Потому что вместо того, чтобы взъярится и послать его куда подальше, глаза босса начинают возбужденно бегать и светиться. Он хватает салфетку, быстро достает ручку из кармана и, едва не продырявливая одно другом, рисует баснословное количество нулей. Мне кажется, что это у меня в глазах рябит.

Но нет. Это просто Винсент спятил.

Каким бы богатым не был этот странный мужчина, но таких денег у него точно не будет.

Винсент рехнулся, если решил, что вообще кто-нибудь отвалит за эти старые полотна хотя бы половину от означенной им суммы (учитывая, за какие копейки они достались ему самому).

– Вот – он с хитрым оскалом протягивает салфетку – и они ваши.

Но вместо смеха, или раздражения, или всего вместе.. Мужчина лишь невозмутимо кивает, словно речь идет о двухстах долларах и баночке пива:

– Хорошо. Я готов решить вопрос прямо сейчас. Только есть одно условие.

Твое вечное рабство ему, Винсент, за эту цену. Вот это условие. Ты идешь в комплекте с картинами.

Видимо, несмотря на азарт, босс тоже нутром чует подвох. Он хмурится, и чуть помедлив, уточняет:

– Какое условие?

Тут взгляд незнакомца впервые касается меня:

– Мы оформим картины на имя мисс Бёрнелл. Они будут принадлежать ей.

Глава 3
НЕОЖИДАННЫЙ ПЕРЕЗД

-1-

Я стою, не в силах вымолвить и слова.

И не потому, что незнакомец заявил, будто бы желает потратить эту баснословную сумму на картины, которые запишет на меня. А потому, что лишь когда он впервые прямо повернулся и глянул мне в глаза, я вдруг поняла, кого он мне так сильно напоминает.

Да, его черты лица более резкие и рельефные, ежели у юноши из моего видения. А щетина и едва проступающие морщинки у глаз заявляют права на возраст, далекий от подросткового. Но, нет никаких сомнений, он очень сильно похож на юного Влада Дракулу.

Конечно, они никак не могут быть связаны по ряду причин, гораздо более весомых, чем мое неверие в потустороннее, но все-таки это сходство заставляет меня на мгновение потерять связь с реальностью. Усомниться, не перенеслась ли я каким-то образом и без картин в Османскую империю.

Винсет тоже стоит ошарашенный, по своим причинам, какое-то время. После чего, коротко глянув на меня, вдруг озаряется пониманием. Он приторно улыбается незнакомцу и протягивает голосом, что льется будто мед:

– О, понимаю. Машины, бриллианты.. все это так примитивно. Другое дело искусство – вечное и бесценное. Вот он подарок, который истинно благородный мужчина выберет, чтобы завоевать даму.

За одно я все-таки благодарно боссу.

Благодаря его выпаду, незнакомец неохотно переводит взгляд с меня обратно на него:

– Благородный мужчина завоевывает крепости, врагов.. новые высоты в своем деле.

Меж его бровей появляется расщелины, а губы едва заметно искривляются:

– Но не женщин. Не таким способом. Лучше не говорите о том, в чем не смыслите.

Мужчина говорит ровно и негромко, но в воздухе будто бы тактильно можно ощутить исходящую от него угрозу. И Винсент это тоже почувствовал:

– Я.. не то имел ввиду..

Незнакомец чуть приподнимает ладонь, заставив этим моего босса тут же замолкнуть, точно испуганного ребенка.

И вот его взгляд вновь вернулся на меня, точно маятник, неизменно возвращающийся к исходной точке, какой бы большой не была амплитуда. Он смотрит на меня пристально, будто бы проникая глазами под самую кожу:

– Мисс Бёрнелл.. я хочу, чтобы эти картины принадлежали вам. Единственное, что мне нужно взамен – чтобы вы их восстановили.

То есть продолжила заниматься тем, чем и занималась, пока Винсент не решил отстранить меня от них, что произошло как раз за пару секунд до вашего вмешательства– едва не выдаю я, но вовремя прикусываю язык. По нему видно – с ним шутки плохи.

– Срок – шесть недель на шесть картин. И мне нужны будут иногда отчеты о работе. После этого вы сможете распоряжаться полотнами, как вам угодно.

Я хмурюсь. Гляжу на Винсента, но не найдя в нем поддержки или ответа, неуверенно обращаюсь к незнакомцу:

– Шесть картин? Эм.. смотритель музея продал мне только три.

– Три?

– Да, он заявил, что только эти три картины к нему поступили.

Мужчина напрягается и будто хочет ответить что-то резкое, но передумывает.

– С этим разберемся позже.

Ага! Вот же старый сукин сын! Так и знала, что он должен быть умнее, чем казался. Такие старики, с такими хитрыми улыбочками, просто не могут быть простыми как пять копеек. Конечно, он не мог задаром раздать все ценные реликвии, поступившие к нему в распоряжение, независимо от того, чего бы хотел даритель.

Он продал три картины, а те три, которые видимо придержал у себя, наверное уже сбагрил за бешеные деньги и теперь греется где-нибудь в лучах Монако или Майями.

– Значит, пока – три картины и три недели – сухо отсекает мужчина.

– А если не получится восстановить? Там краска и..

– Это будет очень плохо.

От этого ответа воздух будто начинает щелкать электрическими разрядами.

– В каком смысле плохо? Для кого?

Господи, ну зачем я так надралась? Все эти сказни по книгам и фильмам, когда в хламину пьяный герой в серьезной ситуации такой «эти слова ударили меня, будто пощёчина, и я мгновение отрезвел» – полный бред! «Таких» слов за последние пять минут было уже сказано немало – и даже если они поколотили мои щеки, то точно не заставили меня отрезветь и на десятую промили.

Это не значит, что хочется задрать юбку и станцевать им джигу-дрыгу. Но мне крайне сложно удержать все мысли и ответы воедино, что совершенно необходимо, дабы получить целостную картину той странной ситуации, в которой я сейчас оказалась.

Мужчина продолжает смотреть на меня в упор своим пронзительным взглядом, но ничего не отвечает.

Мне следует это воспринимать, как угрозу?

Потому что, если бы это была не она, он бы хотя бы приличия ради мог ответить «плохо для меня, потому что я очень хотел бы вернуть в мир эти шедевры» или «плохо для ценитель искусства» или любой другой бред. Но своим молчанием он будто подтверждает мою догадку.

«Если вы не сможете восстановить картины в срок, и уж тем более если не сможете восстановить их в принципе – плохо в первую очередь будет вам и только вам».

Мне становится неуютно.

Стараясь сохранять лицо, отвечаю теперь так же сухо и холодно, силясь подражать его манере общения:

– Вы не назвали своего имени.

– Не будем тратить время. Вы согласны стать владелицей картин?

– Мистер..

– Да или нет?

Такой напор обычно не предвещает ничего хорошо. Сколько раз я смотрела ток-шоу, или каких-нибудь сериалов, где подобным образом жертву вынуждали принять решение быстро, не обдумывая, тем самым загоняя ее в какую-то ловушку.

Но с другой стороны, какая ловушка может быть здесь? Он дарит мне картины за невероятную стоимость, а взамен я должна просто сделать то, что сделала бы и так, даже без этого условия.

Даже если бы он просто мне их подарил – я бы продолжила их восстанавливать. Потому что мне теперь просто необходимо узнать историю Влада Дракулы, а перемещаться в прошлое (если это все-таки перемещение, а не первичная форма шизофрении) возможно лишь при работы с полотнами.

К тому же, если я откажусь, то навсегда и теперь уже окончательно потеряю доступ к этим картинам.

И вновь без всякой причины?

Ну уж нет.

– Я согласна – отвечаю – благодарю вас. Эти картины многое для меня значат. Я рада, что они будут моими, и сделаю все, чтобы восстановить их как можно скорее.

Мне кажется, что взгляд незнакомца чуточку теплеет. Но лишь на мгновение – когда голос подает Винсент, он вновь становится таким ледяным, что может порезать.

– Genial! Тогда прямо сейчас все и оформим! Жан – юрист и как раз эксперт по таким вопросам.

Винсент с Жаком засуетились, замелькали какие-то бумаги.

Я сажусь на барный стул рядом с ними, ощущая, что силы и алкоголь понемногу одновременно выходят из моего организма. Но вот когда они покинут его окончательно – я, нет, не протрезвею. А просто потеряю сознание.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем Жан с небывалой ранее учтивостью, подталкивает мне под руки бумаги:

– Осталась ваша подпись, мисс.

Силясь сконцентрироваться в последний раз, я чуть надавливаю на глаза и, чувствуя себя совершенно отвратно, с неимоверными усилиями вчитываюсь в условия сделки.

Впрочем, ничего такого, что не было оглашено.

Хотя, именно из-за опасения какой-то аферы и я решила перечитать договор. Все, как сказано – картины принадлежат мне, а я обязуюсь их восстановить и предоставлять отчеты о работе всякий раз, как потребуется.

С трудом приподнимаю руку и ставлю свою корявую подпись.

– Превосходно! – восклицает Винсент, точно поджаренная собачонка – осталось пожать руки!

Он тут же радостно протягивает руку незнакомцу – тот, в свою очередь, слегка помедлив, без явного энтузиазма протягивает свою в ответ.

– Теперь ты – шипит мне на ухо Винсент, точно слабоумной – не стой столбом!

Да, независимо от судьбы картин, он все еще мой босс.

Я едва успеваю вспомнить об этом достаточно вовремя, пока слова «пошел на хрен» не срываются с моих пьяных губ.

Я слезаю со стула и машинально протягиваю руку мужчине. Он реагирует достаточно быстро и странно – резкий шаг назад почти нивелирует наше соприкосновение, но кончики моих пальцев все же успевает коснуться тыльной стороны его ладони.

Его лицо тут же перекашивает, точно от приступа.

Он одергивает руку, теперь уже не заботясь об этикете, и с усилием, едва ли не сквозь зубы, проговаривает:

– Благодарю всех. Прощайте.

Он уходит, а я озадаченно смотрю ему в след.

Может, я сделала что-то не так? Или от меня слишком уж несет перегаром? Может, я выгляжу настолько недопустимо для достойного специалиста, что ему опротивело жать мне руку?

Ведь даже Винсенту, презрения к которому не скрывал, он ее пожал.

-2-

Я просыпаюсь от того, что солнце вольно бродит по моему лицу. Конечно, я с трудом могу вспомнить, как завалилась вчера в номер. И скорее всего, все-таки, как стадо слонов. Потому что к тому моменту уже даже не помнила про существование сестры, не говоря уже о ее просьбе.

И конечно же, в таком состоянии я не шторы не задернула, ни балкон не открыла, чтобы за ночь комната проветрилась.

Во рту ужасный привкус.

Потянувшись, встаю и иду в ванну – пытаюсь тихо, так как, судя по всему, Милли еще спит.

Умываю лицо, пью воды и как раз собираюсь вернуться обратно в комнату, когда слышу едва различимый стук в дверь номера.

События вчерашнего вечера понемногу начинают восстанавливаться в памяти. И не только невероятная сделка со странным мужчиной, благодаря которому полотна, что в тубе лежат у меня в комнате, теперь мои. Но и все то, что предшествовало этому договору..

А именно Лео и его спутница.

Стук повторяется.

Будет весьма некстати, если это он приперся со своими идиотскими оправданиями. К тому же – они мне и не нужны. Мне без разницы – он может гулять с тысячью красивых женщин хоть каждый день. Дело не в этом – а в том, что он нарочно соврал мне дважды.

Он выбирал нашу компанию, а потом попросту бросал, уходил и считал это нормой.

Адекватные люди так не поступают.

А неадекватных мне и так хватает, нарочно подобные знакомства заводить или продолжать не собираюсь. Уж точно не в отпуске. Пусть и задался он не очень, но его остаток он нам точно не испортит.

Однако, стук повторяется уже в третий раз.

Если это и он – точно не собирается уходить, сюда по всему. А если продолжит стучать – то разбудит Милли, а последнее, что мне хочется, чтобы сестра присутствовала в том момент, когда я по полочкам разложу Лео то, кто он, откуда пришел и куда ему следует держать путь теперь.

Закатив глаза, иду по коридору к двери и, щелкнув замком, открываю ее. Я уже набираю воздух, готовая сказать Лео первую фразу, которая начинается с «пошел бы ты», но спешно клацаю зубами, оставив ее при себе.

Передо мной стоит совсем не Лео.

Смущенная, видимо, моим настроем и выражением лица, Сандра виновато улыбается и чуть приподнимает вверх руки. В обоих по стакану. В одном, судя по всему, кофе. Во-втором что-то более светлое и яркое.

– Извини, что без предупреждений.. – бормочет она с легкой улыбкой – просто ты вчера в таком настроении убежала.. а когда я тебе сегодня звонила, телефон был недоступен..

Стараюсь быстро поменять настрой, потому что уже заготовила такую пламенную речь для Лео, что так сходу и не переобуешься.

– Эм.. да.. мобильник разрядился, наверное – тру переносицу и стараюсь сконцентрироваться на первом отвлеченном, что бросается в глаза – а что это у тебя?

Довольно улыбнувшись, Сандра уже более уверенно трясет руками, едва не выливая жидкость за края:

– Это – мокко с двойной порцией сливок. А это – апельсиновый фрэш. Не знаю, помогает ли это от похмелья, но вкус м-м-м – она картинно закатывает глаза, едва ли не говоря «белиссимо».

Я смеюсь и, спохватившись, отхожу от порога, пропуская ее внутрь:

– Проходи. Только тише, Милли еще спит..

Но еще раньше, чем я успеваю договорить, Сандра скидывает сланцы и кричит, словно вожатый в летнем лагере:

– Подъем! Нас ждет день, солнце и вампиры!

– Сандра –шикаю я и она хохочет так звонко и задорно, что я не могу долго на нее злиться.

– А что, по твоим рассказам, слово «вампиры», должно поднять по щелчку пальцев твою сестру даже из гроба, не то что из кровати! – и вновь кричит – Милли!

Из комнаты сестры слышится шебуршание и какое-то бурчание, но на удивление, вроде без недовольства.

– Пусть бы спала.

– А смысл? – Сандра уже идет в комнату Милли, но я ловко поворачиваю в свою и затаскиваю ее следом.

– У нас разные комнаты – поясняю я.

–М-м – и вновь возвращается к своему – какой смысл дальше спать? Я планировала, как выпьем эти дары богов, спуститься позавтракать. А потом..

– Лучше закажем в номер – предлагаю я – с балкона тоже отличный вид.

Не особо хочется в своем похмельном состоянии показываться на людях. Особенно учитывая, что кое-кто из постояльцев точно был вчера в баре и теперь может вспомнить меня за завтраком.

– Без проблем – жмет плечами Сандра.

Пока она ставит напитки на прикроватную тумбочку, я открываю балкон. Во-первых, не мешает проветрить. Во-вторых, показать Сандре вид, ради которого стоит 24/7 заказывать еду только в номер.

Однако, первое, что я вижу – это тщательно свернутый клочок бумажки на столике, придавленный каким-то камушком. Я уже подозреваю, кто его оставил, даже не разворачивая. Так как только у одного человека мог быть доступ к нашему балкону без входа в парадную дверь.

– Ну что тут?

Сандра выходит на балкон так бесшумно и быстро, что я едва успеваю облокотиться о стол, закрыв записку от ее взора. Если бы попыталась ее схватить, она бы точно заметила эти конвульсивные подергивания.

– Да какой-то мрак – бурчу как можно недовольнее – вчера и рассвет был красивее, и погода..

– А по-моему ничего так.. – она делает еще один шаг к бортику балкона.

Я фыркаю:

– Да ну, есть под такой вид даже аппетит пропадет. Еще и воняет чем-то.. чувствуешь? – пока Сандра усиленно втягивает воздух, я отмахиваюсь – в общем, лучше и правда спуститься и поесть внизу, как ты предлагала. Пошли.

И едва ли не силком выталкиваю подругу обратно в номер, ловко выхватив из-под камушка записку.

– Я быстро умоюсь – и запихав ее в карман ночных шорт, убегаю в ванну. Хорошо, Сандра не знает, что я как раз только умылась, когда открыла ей дверь.

Оказавшись одна за закрытой дверью, быстро разворачиваю листок и смотрю в самый конец, на подпись. Да, от Лео.

Интересно, а если бы я не была так пьяна и открыла балкон на ночь, этому нахалу хватило бы духу после всего забраться внутрь и положить сраную бумажку прямо мне на тумбу? Или может сразу на кровать?

Первый порыв – скомкать и смыть ее прямо в унитаз. Но в отличии от Лео, я пока что еще причисляю себя к людям адекватным, потому лишь недовольно вздохнув – раскрываю ее.

Изобилие восклицательных знаков и скачущий почерк говорят о том, что он скорее всего волновался.

Ну еще бы!

Даже если ты беспринципный кретин, бросающий за день дважды свою компанию, наверное все равно попрыгаешь на иголках, если тебя так сумбурно застигнут с поличным.

«Дженна, пожалуйста, прости меня! Я не был полностью честен с тобой, поскольку связан обязательствами. Но знай, я никогда не хотел такого исхода, и мне очень жаль, что вчера так погано все вышло. Нам нужно увидеться и поговорить. Сейчас я должен срочно уехать, но к полудню вернусь. Пожалуйста, дождись меня, даже если твое отношение ко мне сейчас хуже некуда. Это очень важно, правда! Лео.»

Наверное, он думал, что это послание меня должно.. растрогать?

Я лишь хмурюсь, выхватываю самые значимые слова.

«Не до конца честен», «связан обязательствами», «я не хотел такого исхода».

Эти фразы довольно быстро, будто пазы, встают на свои места и раскрывают все скрытую картину головоломки. Связан обязательствами.. очевидно, что та девица ему либо девушка, либо вообще жена. Тогда становится понятным, почему он по первому щелчку бежал от нас к ней. Но это все еще не объясняет

(..не до конца честен..)

почему он лгал на этот счет? Зачем скрывал свою девушку под предлогами работы? Какого именно «исхода не хотел», и куда сорвался так срочно ночью?

Чем больше думаю над его словами, тем больше понимаю, что из этой ситуации сквозит какой-то Санта-Барбарой. Девушка, ложь, извинения, клятвенные заверения все объяснить с перевязанной простынею на бедрах..

Возможно, я бы и подождала его потехи ради. Посмотреть, как он будет запинаться, пытаясь выбраться из той поганой ситуации, в которую сам же себя загнал.

Но есть одна проблема – это Милли, которая, что ей не говори, очевидно до последнего будет за него ратовать. Даже мое вчерашнее откровение лишь заставило ее умолкнуть, но едва ли изменить о Лео мнение. Конечно, как она сама сказала – последние годы она видела его в десятки раз чаще, чем меня.

И если дождаться Лео, то возникает опасность, что Милли взбунтуется, откажется ехать, или поверит в его присказни и тд. В общем, множество отягощений. А мне совсем не хочется больше иметь этот балласт на шеи в виде его. Чтобы он не сказал – уже очевидно, что темнит он не по-детски, и совсем не такой позитивный парнишка-добряк, который готов веселиться и юморить анекдотами.

А оглядываться весь отпуск и искать двойной подтекст в его словах и действиях мне совсем не улыбается.

Потому самый лучший вариант – сделать все наоборот. Напротив, слинять до его возвращения и дело с концом. Если на то пошло – отелей в Бухаресте что ли мало? Все равно у нас оплата номера посуточная.

(..сейчас я должен срочно уехать, но к полудню вернусь..)

Я комкаю бумажку, смываю в унитаз и выхожу из ванной. Сандра уже допивает свой кофе, а до конца пробудившаяся Милли тянет через трубочку тот фрэш, что очевидно, предназначался мне.

– Ну наконец-то – хмыкает она и встает – я думала, тебя там смыло!

– Ха-ха – закатываю глаза.

Беру мобильник и смотрю время.

Проклятье. Чуть больше одиннадцати – Лео очень скоро вернется. Видимо, от Сандры не укрывается мое озадаченное выражение лица. Она подозрительно хмурится:

– Проблемы?

– Нет, никаких проблем – бросаю с напускной небрежностью и достаю свой небольшой чемоданчик – просто.. нам с Милли надо будет переехать в другой отель.

– Почему?

– Что?!

Каким-то образом Милли даже через дверь ванны умудряется меня услышать. Тяжело вздыхаю и цокаю:

– Да, надо будет переехать.

– Почему?

– Это из-за Лео? – догадывается Сандра – из-за того, что вчера было?

–Просто из-за того, что он пошел гулять с кем-то другим? – фыркает Милли.

Да, я так и знала, что она встанет за него.

Эта ситуация начинает меня сильно раздражать. В конце концов, эта поездка проводится в мой отпуск и за мои деньги. Почему я должна отчитываться малознакомой девушке и малолетней сестре о том, по какой причине мои деньги теперь будут поглощаться другим отелем?

– Переезжаем и точка – сухо бросаю я преимущественно сестре –если есть желание, можешь поспать на лавке. Но я слышала, ночи здесь холодные. Как зад примерзнет, позвони – скину адрес нового отеля.

– Шикарно! – цедит она и так хлопает ванной дверью, что мы с Сандрой подпрыгиваем.

– Зачем вообще было брать меня с собой, если тебе насрать чего я хочу?! – слышу уже через дверь – как и всегда! Тебе всегда было плевать. С Лео хотя бы было весело, пока ты как всегда корпела над своей работой. А теперь я опять буду сидеть в дурацком номере и смотреть, как ты чистишь свои сраные картины! Класс! Офигенное путешествие, сестренка, ты супер!

– Так держать – неуверенно усмехается Сандра – ты умеешь найти общий язык с подростками.

– Нет времени – фыркаю я, стараясь говорить тише, чтобы Милли больше ничего не услышала.

– Значит, все-таки из-за Лео?

У меня нет желания объяснять ей все подробности с запиской, потому я просто киваю. Пусть сама решает, что подразумевать под этим кивком.

На удивление, Сандра одобрительно жмет плечами:

– С другой стороны и правильно. Вся эта тягомотина, кому она нужна. А так, собрала вещи и за горизонт..

– Восторг – без иронии подводит она черту и поднимает почти пустой стакан кофе.

Убедившись, что она не издевается, я дергаю уголком рта и поднимаю начатый сестрой фрэш:

– Восторг – соглашаюсь и мы обе делаем по глотку – а у вас-то как вчера прошло? Вернулась к друзьям?

– Да. Посидели, поболтали – смеется – потанцевали. Они давно меня не видели, так что нас с трудом смогли разогнать уже даже по закрытию.

– Хорошо, хоть у кого-то вечер прошел приятно.

* * *

Мы выселяемся из отеля, но поскольку временем оплаты нового дня считается полдень (вот так ирония), нам и после выселения позволено воспользоваться гостиничным кафе. Мы быстро заказываем еду и выходим к столикам на улице.

Милли раздраженно кидает свой чемодан рядом с моим и, сев на стул, недовольно скрещивает руки.

Когда нам приносят еду, она даже не притрагивается к своим любимым пончикам, которые я заказала специально для нее.

– Да ладно тебе – пытается сгладить напряжение Сандра – я бы в твоем возрасте была рада ездить с места на место! Это же как путешествие внутри путешествия!

– Не разговаривай со мной, как с ребенком – фыркает она мрачно – я не хочу уезжать. Потому что мы уезжаем не от отеля, а от Лео. А он единственный, с кем я могу повеселиться, когда Дженна, как всегда, едет крышей по своей работе.

– Милли! – вскидываю я брови.

– О, ты запомнила мое имя всего лишь за каких-то 16 лет? С ума сойти! – фыркает она – это правда, не делай из себя дуру. Сначала ты поехала за картинами, теперь ты корпишь над ними каждый день! Веселье – ого-го! Видимо, ты как всегда забыла, что я все еще рядом. А без Лео я просто сдохну от скуки.

– Как тебе не повезло, что ты не на месте Кэти! – язвлю я и сестра раздраженно кивает:

– Да, очень не повезло – но что поделать!

– Милли.. –усмехается Сандра, но сгладить конфликт не получается, и сестра так и не притрагивается к еде.

Делая третью попытку (и единственную удачную), подруга говорит:

– А знаете, что самое красивое в Румынии? Горы. Я ведь сама много лет живу за границей и так же, как вы, приехала сюда на каникулы.

– Ты же говорила, что местная? – хмурюсь я.

– Ну да. Я здесь родилась, и моя сестра с отцом все еще живут здесь. Точнее, не конкретно здесь, а в деревне.

– Почему тогда ты здесь? – все еще мрачно, но спрашивает Милли. При этом усердно делая вид, что кроме них с Сандрой за столом больше никого нет.

Мило.

– Я остановилась тут повидать своих городских друзей. А теперь поеду в свою родную деревню. Кстати, может рванете со мной? Там рядом как раз и лес, и горы. И ягнята, мне сестра говорила, недавно родились.

Услышав это, Милли вскидывает бровь. Все еще стараясь выглядеть отстранённой, она все же не может скрыть факт своей заинтересованности животиной:

– Ягнята? Настоящие?

– Конечно настоящие. И их даже можно будет потискать.

Теперь огоньки в глазах сестры загораются еще ярче. Кажется, ягнята явились для нее вполне полноценной заменой Лео. Хотя, думаю, вряд ли бы он этим польстился.

Зато я мысленно благодарю новоиспеченную подругу.

И как так вышло, что все вокруг умудряются найти подход к Милли, кроме меня?

– Поедем? – сестра нехотя оборачивается ко мне – раз все равно выселяемся, какая разница, куда заглянуть по пути?

– Это не совсем по пути.. – я нарочно выдерживаю паузу, что бы ее радость по поводу моего согласия была еще более бурной – но в принципе ради что разве ягнят, думаю, можно..

На том напряжение за столом по большей части спадает. По крайней мере, Милли больше не делает вид, что меня здесь нет, и приступает к поглощению пончиков.

Не победа в войне конечно, но небольшая битва определенно выиграна.

Когда мы уже доедаем, к отелю подъезжает массивный черный автомобиль с непроницаемыми стеклами. Мы, как и прочие, кто завтракают на улице, сразу его замечаем. Сандра даже успевает пошутить:

– Походу, сюда Дональд Трамп заселяется..

Когда дверь открывается и из машины выходит.. тот самый мужчина, который оплатил покупку теперь уже моих картин.

Я узнаю его даже не по одежде, а по кристально-голубым глазам, которые, кажется, ярко сверкают даже на таком расстоянии.

Картина того, как он резко с перекошенным лицом одергивает свою ладонь от моего рукопожатия, тут же непрошено встает перед глазами.

Моя вилка так и застывает на пути ко рту, пока он, невозмутимо поправив пальто, направляется к нам. Двигается так уверенно и спокойно, словно заранее знал, где мы именно будем.

Сандра с Милли видят его впервые, потому моей озабоченности не понимают и сильно изумляются, когда обладатель этой машины останавливается подле нас:

– Здравствуйте, леди. Мисс Бёрнелл, жаль прерывать ваш завтрак, но нам пора ехать.

– Ехать? – изгибаю бровь – кому и куда?

– Вам. Со мной. В мой дом.

-3-

Сандра как-то истерично усмехается:

– Оригинальный подкат, конечно – теперь она уже давится от смеха – уверенность, напор, наглость.. но знаешь ли, время, когда женщин это привлекло давно прошло. Хочешь узнать, что в моде сейчас? Считаться с ее мнением.

Мужчина бросает на нее такой пронзительный и темный взгляд, что даже я невольно ежусь. Милли же растерянно глядит на меня:

– Ты его знаешь, Джен?

– Не то что бы..

Он тут же оборачивается на мой голос. Его лицо выглядит, будто застывшая, ничего не выражающая маска. Собственно, его сухой холодный тон мало чем от нее отличается:

– Мисс Бёрнелл, вы помните, что по договору должны отчитываться о работе над картинами всякий раз, как я попрошу?

– Да, но..

– Так вот, отчеты мне нужны ежедневно. А мой дом расположен далеко за городом, и я его почти не покидаю. Так что самым удобным вариантом для всех будет, чтобы вы поселились пока у меня.

– Так, подождите! – хмурюсь я, вздернув подбородок, как делала то всегда, стараясь казаться грознее – вы не предупреждали, что отчеты нужны ежедневно.

– В договоре был пункт об отчетах «по надобности». Это подразумевает под собой любую необходимую мне частоту, включая ежедневную.

– Зачем ехать? – недоумевает сестра – ты можешь отправлять отчеты по интернету. Фото, видео.. да хоть рассказывать по фейс-тайм! Что угодно.

И только я собираюсь согласиться с неожиданной находчивостью моей младшей сестры, как мужчина невозмутимо разбивает это решение в прах:

– Увы, в моем доме нет интернета. Только живые отчеты при личной встрече.

Сандра, молчавшая после своего выпада о подкатах, теперь уже становится намного серьезнее, будто бы оказавшись на своем поле деятельности. Она чуть хмурится и уточняет у меня:

– Ты подписывала какой-то договор?

– Да, но..

Такое чувство, что мой словарный запас неожиданно иссяк на этих двух словах. Да, я подписывала договор. Но черт возьми, я же его прочитала! Там не было никаких подводных камней.

Я даже не подумала, что надо обратить внимание на пункт об отчетах. Он сказал, «время от времени», потому когда я прочла о предоставлении отчетов по надобности, я и прикинула, что это будет раз в неделю-две.

Черт, теперь понятно, что без подводных камней не обошлось! Вот почему он так напирал и настаивал. Теперь, будучи трезвой, пусть и с больной головой, я уже понимаю, как было странно вчера одно его появление. Человек, который только что сообщил, что у него есть собственный дом за городом – каким-то макаром ночью оказывается в баре городского отеля. Именно в тот момент, когда возникает конфликт из-за картин. И надо же, какое совпадение, сразу же имеет невероятно огромную сумму для совершения сделки!

А что еще более интересно – записывает картины на имя совершенно незнакомой ему девушки. Черт, да любому адекватному человеку пришло бы в голову задуматься о чем-то нехорошем еще на этом моменте! Это ведь как в глупых анекдотах, когда звонят из банка и говорят, что вашу карту взломали, а для восстановления ее безопасности необходимо сейчас же назвать три цифры на ее оборотной стороне.

– Это невозможно – заявляю я, хоть уже и теряя уверенность в своих словах.

Одно дело – ругаться на словах, но другое дело официальный документ, заверенный, помимо моего, тремя другими подписями. Это не обычная бумажка с клятвенным обещанием. За невыполнение обязанностей можно поплатиться серьезными проблемами. Однако, делая вид, что я пока этого не понимаю, добавляю:

– Как вы себе это представляете? Я вижу вас второй раз в жизни, а вы предлагаете поехать с вами куда-то за город и поселиться там на все время восстановления картин?

– Картин? – тут Милли будто осеняет, хотя незнакомец сказал о них в самом начале – подожди, тех старых картин, которыми ты типо больше не занимаешься до конца отпуска?!

Из растерянности сестра будто в секунду звереет. Не обращая на нее никакого внимания, мужчина отвечает на мой вопрос:

– Я же не собираюсь вас запирать там. Это не затворничество с работой по часам, мисс Бёрнелл. Я совершенно не ограничиваю ваши действия и не собираюсь превышать полномочия, оговоренные в договоре. Вы можете выезжать в любое время, встречаться с друзьями и кем угодно. Главное – предоставлять мне отчеты, уделять должное количество время работе, чтобы уложиться в оговоренные сроки, и возвращаться до конца дня. Потому что дорога к моему дому весьма крута и извилиста, и в потемках вы можете попасть в неприятную ситуацию.

– Она уже попала в неприятную ситуацию! – передразнивая его, заявляет Милли, злобно сверкая глазами.

– Тем более – подводя черту, говорит он – я не вижу для вас альтернативного варианта. Путь от города до моего дома занимает достаточное количество часов, чтобы при поездке туда и обратно, включая сам отчет по прибытию, остаточного времени суток не хватало и на реставрацию, не говоря о вашем личном досуговом времяпровождении. Принять мое предложение – ваш единственный вариант не нарушить условия заключенной сделки.

Теперь я уже сверкаю глазами не меньше его.

Меня загнали в ловушку. Причем в хитрую ловушку, отчего становится еще досадней. Он не говорит прямо «быстро собрала монатки и села в мою машину, теперь ты моя собственность на время работы». А хитро подтягивает этот вывод, чтобы я дошла до него сама.

То есть, он вроде не заставляет, а предлагает поселиться у него в доме для моего же удобства и комфорта, но тут же напоминает, что отказаться от этого «предложения» я формально не могу, потому что в противном случае у меня не остается никакой иной возможности выполнить условия сделки.

Надо же, вчера я в шутку подумала, что за эти деньги условием послужит то, что Винсент идет в комплекте с картинами.

Какая злая шутка судьбы –оказывается, с ними в комплекте идет совсем не он, а я!

Я беспомощно смотрю на Сандру, но та озадаченно вперла глаза в стол. Хотя ей-то за словом в рот не полезешь, когда речь заходит в бестактных мужчинах! Очевидно, раз даже она не знает, что на это возразить – у меня действительно не остается выбора.

Я вновь поднимаю взгляд на мужчину, чьи глаза продолжают испытующе пронзать меня холодными льдинами. Несмотря на затянувшуюся паузу, он не пытается ее заполнить какими-то еще объяснениями.

Да, он не похож на того, кто оправдывается или кто испытывает неловкость при откровенном шантаже человека.

Сглатываю.

Видимо, у меня не остается варианта. Однако, если есть лишь один выбор – надо делать вид, будто это и есть именно мой выбор.

Улыбка начинает натягиваться на мои губы так сложно, что, кажется, вот-вот заскрипит в своих усилиях, точно плохо смазанные петли двери. Кажется, я сейчас больше похоже на угловатую марионетку, однако, достаточно растянув рот в улыбке, говорю:

– Что ж, пусть так. Если быть честными, то ваше предложение в какой-то степени даже кстати. Мы с сестрой как раз решили сменить отель. Думаю, ваш загородный дом это даже лучший вариант, чем гостиничный номер. Мы готовы ехать.

– Чудесно.

Конечно, мужчина понимает мой маневр (еще с таким-то поганым актерским исполнением), но его это не смешит, подобно зрителю, наблюдающему на шутом. Напротив, на его лице на долю секунды мелькает легкая улыбка, а в глазах сверкает что-то вроде уважения за то, что я отреагировала на его ультиматум с достоинством, не опускаясь до безрезультативных криков и прилюдных скандалов.

Однако, все эти эмоции появились и пропали так резко, вновь уступив место маске, что я не могу быть уверена, что не выдала желаемое за действительное.

Милли так резко хлопает ладонями по столу, что мы все (за исключением мужчины) тут же вздрагиваем. Она подскакивает и чуть склоняется ко мне через стол, едва не плюясь от гнева:

– С меня хватит! Я что, бесплатный багаж? Милли, мы убегаем из бара, точно золушки! Нет, Милли, мы убегаем и из отеля, потому что я поцапалась с Лео! Знаешь что, Милли, я передумала – теперь мы едем к какому-то незнакомому маньячеле в его логово, потому что я хочу работать над картинами! А, что, Милли? Да, я обещала что никакой работы, но видишь ли, после этого мне стало так насрать на свои обещания, что я заключила с каким-то извращугой сделку, которая теперь вынуждает меня поселиться у него. Что ты? Ну а ты не имеешь права голоса, потому что живешь тут за мой счет, так что просто давай катись за мной всюду, куда мне взбредет поехать! А, что? Я обещала тебе каникулы и веселье? Ну что ж, я много чего обещаю последние годы! Это даже забавно, что ты так легко купилась!

– Милли! – цежу я, представляя, как мы сейчас выглядим со стороны. И не только для этого мужчины – а для всех, кто завтракает на веранде, потому что все они начинают косится в нашу сторону.

– Да, Милли! – фыркает она – ты совсем рехнулась со своей работой и со своими картинами! Делай, что хочешь, но я с ним – она тыкает в невозмутимого незнакомца пальцем – никуда не поеду!

– Я сказала.. – начинаю злиться я, но Милли только ярится еще сильнее.

– Ты сказала, ты не сказала! Знаешь, моя очередь «плевать на все». Катись с ним куда хочешь, я больше не собираюсь за тобой таскаться!

С жаром повернувшись к Сандре, она заявляет:

– Я поеду с тобой к ягнятам!

Оценив ситуацию, мужчина спокойно подходит к нашим вещам, стоящим рядом со столом, и безошибочно выбирает именно мой чемодан, сумку Милли оставив на прежнем месте. Взяв его, он ставит его в машину.

– Не думаю, что Сандра станет таскаться с тобой, как Лео.

Я понижаю голос, пытаясь имитировать тон мамы, когда она хотела поставить нас на место, но сейчас, кажется, даже взрыв атомной бомбы не произвел бы на Милли никакого впечатления.

– Вот и посмотрим! – фыркает она – Сандра, можно поехать с тобой к ягнятам?

Но не успевает подруга ответить, как незнакомец возвращается теперь уже за мной.

– Дженна, на деле ты не обязана никуда ехать! – чуть подумав, будто борясь внутри с самой собой, в итоге выдает Сандра – любой договор можно оспорить, затянуть, нарушить в конце концов..

Лицо незнакомца тут же натуральным образом чернеет. Брови сходятся к переносице, голубые глаза будто становятся темно-синими. Он бросает на Сандру пронзительный взгляд:

– Учите подругу нарушать законы? Так расскажите ей сразу и о последствиях.

Я сглатываю.

Так, супер. Теперь мы перешли уже на новый уровень – открытые, ничем не приукрашенные и не сглаживаемые, угрозы.

Однако, услышав это, Сандра почему-то в миг краснеет и замолкает.

– Мисс Бёрнелл, нам пора.

Он встает в пол-оборота, как бы пропуская меня на дорожку к машине вперед себя. Я бросаю взгляд на Сандру, после чего на сестру, которая нарочно отвернулась и скрестила руки на груди.

– Милли, хватит быть ребенком – шиплю – идем со мной. Что ты будешь делать одна в чужом городе? А если телефон разрядится раньше, чем задница примерзнет к лавке?

Но сестра никак не реагирует.

Сандра, поняв, что Милли сейчас никто не заставит поехать со мной, чуть кивает мне и говорит одними губами:

– Я пока присмотрю за ней.

Пока – это сколько? Сандру, по сути, я тоже знаю лишь вторые сутки. Конечно то, как она отважно вступилась за меня перед сошкой Блума говорит о том, что она, скорее всего, добропорядочный человек, но все-таки.. оставлять с ней сестру.

В чужом городе.

Иногда Милли просто невыносима!

Чувство гнева в итоге переполняет чувство ответственности, и я молча иду за незнакомцем, ничего не сказав больше сестре. Он открывает для меня переднюю пассажирскую дверь и я забираюсь внутрь.

Пока мужчина обходит машину, чтобы сесть на водительское сидение, я быстро нащупываю в сумке пилочку для ногтей. Такое себе, конечно, оружие – но лучше так, чем ничего. Надеюсь, она не пригодится, но лучше полагаться на себя, а не на удачу, если обстоятельства вынуждают забираться в черную машину к незнакомому мужчине и ехать с ним за город.

-4-

Конечно, я все-таки рассчитываю, что ничего криминального не намечается.

Как минимум, для маньяка он слишком неосторожен. Его уже видели Винсент и Жан, которые так же подписали договор. Его видели и смогут при необходимости описать Сандра и Милли. Более того, уверена одна из них уж точно запомнила номера его машины после такого-то странного разговора.

Вряд ли после этого он увезет меня за город, чтобы расчленить. Ведь эти люди сразу начнут бить тревогу, по номеру машины быстро вычислят ее владельца. По крайней мере, он элементарно засветился в камерах наблюдения отеля, и благодаря профилю по базам его пробить станет даже легче, чем по номеру машины.

Да, думаю это просто обыкновенный богатый человек со своими заскоками, который хочет, чтобы я реставрировала картины в его доме, для чего и загнал меня в такие условия, при которых от этого никак не отбрехаться.

Может, боится, что заимев на них документы, я решусь сбежать из страны до окончания реставрации, раз я американская гражданка?

Это куда логичнее объясняет его порыв держать меня на виду, чем какие-то маньяцкие умыслы.

Проходит больше часа, когда поля за окном начинают сменяться лесами, а те поселками и городками. Все это время мы едем в полной тишине, когда, наконец, он подает голос:

– Дженна.. Это было нечестно. Да. Простите меня.

Нечестно? Нечестно – это быстро исправить камень на ножницы в считалке, когда увидел, что друг показал бумагу. А то, что он только что провернул…

Очевидно, незнакомец чувствует мой настрой, потому что вновь замолкает и в следующий раз подает голос лишь еще минут через десять:

– Я не могу вам рассказать, почему так поступил, но, поверьте, у меня есть на то очень веские причины.

– Надеюсь на это – сухо парирую я, решив, что не дам ему вывести себя на эмоции.

Немного подумав, все-таки добавляю:

– Если уж не можете рассказать этого, то надеюсь, сможете мне прояснить кое-что другое.

– Что именно?

– Например, что вы вчера в такое время делали в баре отеля, если живете за городом? И откуда знали мою фамилию? Не невинную случайность в-нужное-время-в-нужном-месте, уж извините, даже с натяжкой совсем не тянет.

– Ответ довольно тривиален, я бы сказал. Я хотел купить картины у музея Брашова. Но смотритель сказал, что вы меня опередили. Он назвал имена: ваше и Винсента. Найти вас было делом техники.

Конечно, если не учитывая один ма-а-аленький нюанс:

– Да.. но видите ли.. старик, что продал мне эти картины, заявил, что звонил лишь в две галереи: Винсента и нашего конкурента Блума. Мол, даритель так сказал ему сделать и.. потому мне немного неясно, как вы вообще могли узнать об этих картинах, чтобы захотеть их купить.

– Не думаете ли же вы, мисс Бёрнелл, что тот пожилой мужчина единственный работник, которому известно о таком щедром дарении музею, стоящему на грани разорения?

– Хотите сказать, вы узнали это от кого-то другого?

– Сказать можно по-разному. Замечу лишь, что состоятельному человеку, проживающему здесь, несложно узнавать о событиях, которые его интересуют.

– Но тот старик не был похож на того, кто врет.

– И поэтому он продал вам только три картины?

– Значит, их действительно поступило шесть?

– Знаю только, что в принципе их семь – избегая прямого ответа, говорит мужчина – но одна утрачена, очень давно.. а теперь, выясняется, что еще и эти три неизвестно где.

После небольшой паузы, он уточняет:

– Я смог прояснить все, что вас беспокоит?

– Меня беспокоит слишком многое, потому прояснить всё будет крайне сложно. Но хотелось бы еще кое-что уточнить.

– Слушаю.

– Этот.. инцидент, так его назовем – это единственная строка договора, написанная мелким шрифтом? Я о том, что после реставрации картины действительно остаются за мной, или и на этот счет там оставлена какая-та уловка?

Например, он имеет право их вернуть себе, если сочтет работу некачественно выполненной или типо того. Теперь я уже не уверена, что в том своем состоянии подлинно ознакомилась с этими важными бумагами, обязательствами которых связана теперь по рукам и ногам.

Понимаю, что даже если это так – вряд ли он сейчас скажет. Хотя, почему нет? Если договор уже подписан, и я все равно обязуюсь их восстановить.

Но он, кажется, искренне изумляется:

– Нет, что вы. Картины конечно же достаются вам. Вернее, формально, они уже ваши.

– Окей, раз так, то пока что это все.

Наконец, он поворачивает ко мне голову, и на его губах появляется едва заметная улыбка. Сейчас его глаза вновь светло-голубые, а выражение лица стало несколько теплее, чем было возле отеля:

– Надеюсь, тогда, вы больше не злитесь на меня?

– «Злитесь» слишком неточное описание того, что я..

Но договорить не успеваю.

-5-

Все еще глядя на него, боковым зрением я вижу выскочившее на дорогу черное пятно. Оно замирает как раз перед машиной, и все происходит слишком быстро.

Не успев подумать, я вцепляюсь поверх рук незнакомца в руль и резко выворачиваю его в сторону, стараясь миновать черную кошку, что глядит прямо на нас. Машина визжит, и нас едва не выносит на обочину. Лишь каким-то чудом мы удерживаемся в рамках дорожного полотна.

Тяжело дыша, я замечаю, что мои пальцы от напряжения впились в руки незнакомца, поверх которых все еще лежат на руле. Поднимаю глаза и вижу, что сам он стал бледным, как полотно, и отрывисто дышит.

Такое чувство, что вот-вот потеряет сознание.

Будто собрав остатки сил после большого забега, он резко

(..его лицо тут же перекашивает, точно от приступа и он одергивает руку, теперь уже не заботясь об этикете..)

выдергивает свои кисти из-под моих. После этого мужчина сразу же начинает дышать намного легче. С трудом в итоге переняв у меня управление (избегая физического контакта), он останавливается возле ближайшего придорожного кафе, все еще такой же бледный, точно смерть.

Или человек, увидевший смерть.

Я безумно испугалась своего безрассудного финта. Но неужели этого невозмутимого мужчину вдруг до побеления и обморочного состояния тоже так смогло напугать мое дорожное попущение?

Едва он останавливает машину, как тут же выбирается и облокачивается о нее, сделав несколько глубоких вдохов, будто бы ему все еще фатально не хватает кислорода. Признаться честно, меня очень пугает его состояние и я решаю сбегать ему за водой.

Конечно, это кафе и пикапы вокруг него весьма сомнительные, но едва ли уже придумали способ, как изготавливать бутылочную воду из кошек или собак. Потому, отстояв очередь из трех работяг впереди, я беру бутылку холодной воды и выхожу обратно.

Мужчина к этому времени уже немного приобретает в цвете лица, но в целом выглядит так, будто провел неделю под землей и впервые вышел на солнце.

Когда я даю ему бутылку, он благодарно кивает и делает несколько глотков, все так же сохраняя молчание.

Наконец я понимаю, что то, что было на дороге – не просто мое попустительство, каким я его себе объяснила вначале. По сути, я на большой скорости попросту вырвала руль управления у водителя (дернуть руль под его руками это тоже самое), из-за чего машину начало тягать по дороге и мы чудом не перевернулись.

Неловко поправляю волосы:

– Прости, я чуть нас не угробила.

Заместа ожидаемого запоздалого раздражения, я второй раз за все наше знакомство вижу на его лице легкую улыбку:

– Зато спасла кошку.

Не могу понять, сарказм это или нет, как он, сделав еще пару глотков, добавляет:

– Мне нужно немного прийти в себя, думаю, не лучшее решение сразу садиться за руль. Сядем в кафе или немного пройдемся по лесу?

Я оглядываюсь на летние столики. Большинство из них забито теми самыми работягами, которых я видела в очереди перед собой. Они обедают, пьют пиво и грязно ругаются. Конечно, они не представляют угрозы, но они слишком громкие, потому сидеть рядом с ними не возникает никакого желания.

Впрочем, как и идти в лес, но я решаю, что можно будет просто пройтись по каемки вдоль дороги, после чего он согласится вернуться за руль.

– Можно посмотреть природу – заявляю я, стараясь говорить как можно ровнее – моя новая знакомая сказала, что самое красивое в Румынии – это природа. Должна же я проверить. А то за все время отпуска какую-никакую природу видела только моя сестра.

Мужчина ничего не уточняет и не задает встречных вопросов, а просто кивает, соглашаясь с моим решением. Вначале и правда проходим по дороги параллельно лесу, но через какое-то время замечаем тропинку. Через футов 20 в углубление, она заканчивается у поваленного ствола дерева.

– Можно было бы там присесть – замечает он – отдохнуть.

Я немного мнусь, но решаю, что если это место видно с проезжей дороги – то значит и с того места будет видно проезжую дорогу. Значит, это не глубокий лес, не отчужденная территория и в принципе посидеть я тоже не против.

Когда мы садимся, молчание, что было уместным при ходьбе, теперь становится неловким. А поскольку оказались мы здесь из-за моей выходки, я решаюсь заговорить первой:

– Что ж.. теперь у нас есть одна неизвестно спасенная кошка..

– И одна известная спасенная реставратор.

Я бы себя известной не назвала, но решаю, что сейчас это неважно:

– И ты.

Только сейчас понимаю, что с момента остановки машины мы почему-то оба обращались друг к другу на «ты».

– Кстати, может уже назовешь свое имя, раз благодаря кошке мы перешли на «ты»?

Я жду, что он опять будет юлить. Ведь Винсент тоже просил его имя, а он перевел тему. Я тем вечером просила назвать его имя – и он опять почему-то увильнул.

Однако, сейчас он даже не делает паузы:

– Влад. Так меня зовут.

(..встречайте нового ученика нашей школы. влад басараб дракула..)

Сердце пропускает удар.

Совпадений становится слишком много.

Заметив мое замешательство, Влад жмет плечами:

– Это имя довольно распространенно здесь.

Влад? Распространенно?

Но тут же закатываю глаза, едва ли не вслух досадуя на себя. Ну конечно, Дженна, черт тебя возьми. Это же не Штаты, а Румыния! Здесь Влад, как у нас Джон или в России Иван, чему удивляться?

Пока до меня это доходит, словно до интернет-экспловера, после трех часов ожидания, Влад наклоняется, срывает какую-то травинку и вдруг начинает грызть ее стебелек.

Я изумленно вскидываю бровь.

Это настолько не вяжется с его лощенным образом и дорогим костюмом, что смотрится даже не странно, а сюрреалистично.

Заметив мое удивление (которое я не особо-то и скрываю), он объясняет:

– Обожал в детстве так делать. Она сладкая. Попробуй.

Он срывает другую травинку и протягивает мне.

Вот теперь-то действительно начинает становиться жутко. Только не в мистическом, а в самом человеческом смысле этого слова.

Ведь, судя по всему, у Влада явно не все в порядке с головой.

Нет, не то, чтобы он какой-то псих, что видит кругом монашек, но.. слишком много странностей за ним. Много импульсивных решений, свойственным людям с нестабильным эмоциональным фоном. То он с улыбкой разбрасывается миллионными суммами за картины, которые записывает на незнакомку, то тут же одергивается от рукопожатия с ней и уносится прочь. То разражается ледяной тирадой на Сандру, которая ничего такого и не сказала. То уже спустя пару мгновений улыбается и признает свои грязные трюки.. То теперь предлагает мне покусать какую-то траву, точно мы давние хорошие друзья?

Все это очень похоже на симптоматику биполярного расстройства. Одна моя подруга в штатах долгое время этим болела. И за это время я поняла, что зря эту психическую болезнь недооценивают и принижают ее воздействие на общее состояние человека. Люди с этим расстройством способны впадать в не меньшие припадки и буйства, причем совершенно необоснованные, а следовательно, непредсказуемые.

Подобные скачки настроения и являются одним из наиболее известных и выраженных симптомов биполярки.

И я сижу один на один в лесу с таким человеком.

– Я, пожалуй, пас.. – стараюсь говорить дружелюбно, но при этом встаю, чтобы ясно продемонстрировать ему свои намерения.

Однако, не спуская глаз с травинки, в итоге неловко зацепляюсь за ветку и чуть не падаю со ствола дерева.

– Осторожно!

Влад тут же протягивает ко мне руку, готовый поймать, но в последний момент останавливается в дюйме от моего локтя, будто наткнувшись на какую-то преграду. Я заваливаюсь чуть в бок, но до земли дело не доходит – умудряюсь и без его помощи-таки встать на ноги.

Слегка отряхиваюсь, а когда поднимаю глаза – то вижу уже вновь непробиваемого, как скала, мужчину, с непроницаемой маской на лице:

– Пойдем, нам пора ехать дальше.

Опять скачок.

Точно биполярка. Я, конечно, не психиатр и все такое, но даже если мои предположения касательно именно этой болезни неверны, то уж точно верны суждения о том, что в принципе состояние его ментального здоровья подвержено очень большим сомнениям.

До машины мы доходим в полном молчании, но пожалуй оно сейчас лучшее, к чему мы могли прийти. Однако, когда до автомобиля остается уже пара шагов, я вижу возле него стайку подростков. В футболке с какими-то масляными и прочими пятнами, в весьма сомнительной обуви.. они пытаются открутить боковое зеркало.

Оборачиваюсь к Владу, но он уже срывается с места и бросается к ним. Мальчишки, зорко заметив его, тут же кидаются врассыпную, однако одного он каким-то макаром все же успевает схватить за шкирку, точно паршивого щенка.

– A-a, ma doare! – щебечет тот.

Влад стоит ко мне спиной, но я прекрасно вижу мальчишку, которого он вдруг сильно тряхнул и закричал по-румынски. У паренька спутались волосы и буквально лязгнула челюсть. Резкая агрессия Влада настолько неожиданная и несоразмерная поступку, что я замираю.

Мальчишка продолжает жалобно скулить и вырываться из его хватки, но совершенно безуспешно. Вновь принимается что-то лепетать, всхлипывать, но я и слова не понимаю по-румынски. Он щебечет и щебечет, как вдруг в мгновение замолкает на полуслове. Его лицо становится бледным, челюсть начинает подрагивать, а глаза неотрывно уставились на точку впереди, где должно по логике вещей находится лицо Влада.

Это выводит меня из ступора и я кидаюсь вперед:

– Хватит, это просто ребенок!

– Он вор и вдобавок лжец! – не оборачиваясь и не отпуская мальчишку, гневно цедит Влад – плетет про голодную семью, но это неправда!

Мальчишка становится еще белее, между тем совершенно перестав моргать и не сводя глаз с лица мужчины. Я резко хватаю Влада за локоть и дергаю на себя.

Едва мои пальцы касаются его руки, он замирает на месте и трюк не получается. Однако, его рука медленно, будто бы через силу, все же разжимается, и паренек тут же, спотыкаясь, убегает куда-то в лес.

Нахмурившись, я тут же обхожу Влада и заглядываю ему в лицо, в ту точку, в которую только что, испуганный до смерти, глазел мальчишка..

-6-

Но не вижу ничего необычного.

Конечно, выглядит он все еще нездоровым и бледным, но вряд ли подобное могло напугать сорванца, привыкшего, учитывая его пакости, постоянно попадать в подобные переделки?

Да, мальчишка неправ, но реакция Влада..

– Что на тебя нашло?

Но он лишь резким жестом поправляет пальто и кивком указывает на машину:

– Нам пора.

В салоне мы так же не роняем и слова. Не уверена, что мне есть, что ему сказать.

Конечно, его поступки можно объяснить.. тем же самым, чему я уже нашла объяснение в лесу. У него явно какие-то проблемы с психическим здоровьем и скачки настроения. Только что он в полнейшем расположении духа жевал траву в лесу, потом же завелся на мальчишку с пустого места..

Но сама причина его агрессии.. вот что не вяжется.

Ездит в дорогущей тачке, носит костюмы на заказ, скупает картины за баснословные деньги.. но при этом по-настоящему вышел из себя просто за то, что местный мальчишка пытался открутить зеркало в его машине?

Что-то не сходится.

Жду что, может быть, он сам захочет объяснить мне свой поступок (как ранее пожелал ответить на мои вопросы о картинах), но Влад не заговаривает. Его взгляд теперь прочно уперт в дорогу, и кажется, этим самым он скорее пытается наоборот от чего-то отвлечься, чем сосредоточится на вождении.

Заговаривает он лишь в самом конце поездки. Холодным, сухим тоном объявляет:

– Почти приехали.

К этому моменту я как раз уже, распахнув глаза, смотрю на замок впереди. Когда Влад говорил о «загородном доме», я представляла, конечно, не деревенскую хибару, учитывая его аксессуары. Но думала, что речь идет о каком-то особняке, или даже пентхаусе с бассейном..

Но замок?! Самый настоящий замок.

И признаться, удивлена я далеко не приятно. Выглядит он, особенно с этого ракурса, довольно жутко. Высокие шпили, массивные стены.. точно списанный с какого-то готического романа. Здание, в котором повесилось десять, было убито двенадцать и еще замучено до смерти две дюжины человек. Внутри обязательно пыльно и темно, очень мало солнечного цвета, мрачные темные занавески, которые закрывают окна. И с которых падают клочки пыли, если их коснуться.

Все ступени скрипят, а если не скрипят – значит, напротив, заглушают шаги и позволяют бродить тут кому угодно совершенно незамеченным.

Короче, типичный замок с приведениями.

– Это твой дом? – уточняю на всякий случай.

Мало ли, может сразу за замком стоит обычный милый пентхаус, и именно к нему мы «почти приехали».

– Да.

Шикарно.

Теперь у меня уже точно не остается никаких сомнений, что я влипла в какую-то очень неприятную историю. Какой нормальный молодой (и очень богатый) мужчина поселиться на отшибе какой-то румынской клоаки в мрачном замке?

Нормальные молодые богачи скупают себе виллы в центре миллионников, яхты и на досуге развлекаются с моделями.

А не тратят деньги на старые бумаги, еще более старые замки и в перерывах на отдых жуют лесную траву.

Внимательно наблюдаю за оставшейся дорогой. Спуск, еще один.. будто в самое жерло Ада.. После короткий подъем по горному серпантину и, наконец, мы въезжаем на территорию замка.

Не успевает Влад заглушить машину, как к нам выходить невысокий сухощавый человек средних лет и любезно кланяется. Я едва подавляю смешок при мысли, что это его дворецкий. Уж правда, как в фильмах-ужасах. Хиленький, любезненький дворецкий, который вечером заглянет в комнату гостя с ножом и заявит, что он как раз вовремя приехал навестить хозяина в полную луну для проведения какого-нибудь сатанинского обряда.

А потом его улыбка растянется, превратится в жуткую гримасу и комната наполнится гомерическим смехом.

– Добро пожаловать, господин. Прикажете подать обед?

Дворецкий выглядит очень опрятно, я не наблюдаю на его костюме ни одного залома или помятости. Даже его волосы уложены точно по часовой стрелке, а очки ни на дюйм не сползают ниже по носу. Он улыбается и.. я понимаю, что несмотря на весь внешний вид в совокупности с местом, в котором мы оказались – это самый обыкновенный мужчина.

Да, он работает дворецким, но на этом все его зловещее веяние кончается. Впрочем, для этого ему было достаточно заговорить. Голос твердый, чуть хриплый, но.. совсем не такой, как у дворецких в ужастиках.

Он скорее говорит о том, как этот бедняга устал от всей этой жизни, чем о том, какие ритуальные приготовления он суетливо прятал, завидев нас на горизонте.

К тому же – приятно узнать, что кроме Влада в этом замке, как минимум, будет еще один человек. Судя по всему, более последовательный и объяснимый.

Сам Влад, между тем, кивает ему:

–Антон, это моя гостья, мисс Дженна Бёрнелл. Она поживет у нас.. какое-то время. Приготовь ей комнату и все необходимое.

– Да, господин, но это займет некоторое время. Не угодно ли мисс пока пообедать?

– Я не голодна – отвечаю – лучше займусь пока картинами.

Раньше начну – раньше закончу. Быть может, если работать и ночами, а часы сна сократить, то.. мне потребуется гораздо меньше оговоренного времени?

– Хорошо – кивает Влад – тогда Антон проведет тебя в Лиловую гостиную. Антон..

Он показывает ему на мой чемодан с вещами. Дворецкий ловко подхватывает его и тащит внутрь. Я озадаченно перевожу взгляд с Антона, который уже почти исчез в глубинах замка с моими вещами, на Влада, который совершенно не спешит последовать за ним.

– Располагайся. Если что нужно – сразу говори Антону. А меня прошу извинить.

И поспешным шагом, будто прячась от кого-то, Влад скрывается в темноте арок. Между тем, и силуэт Антона уже полностью растворился в замке.

– Вот черт – цежу я и быстро взбираюсь по лестнице – Антон! Антон, подождите, пожалуйста..

Мы проходим по бесконечным длинным коридорам, один другого мрачнее (все в точности, как я и представляла), и наконец оказываемся в большой зале.

– Прошу, мисс Дженна, вы можете присесть здесь – он указывает на одно из больших кресел – будет удобно?

– Да, спасибо..

Я оглядываюсь и чуть подпираю ногой чемодан, который дворецкий уже опустил на пол. Сам он замер в какой-то выжидательной позе – наверное, ожидает, пока я его отпущу. Однако, прислушавшись и удостоверившись, что вроде как, поблизости никого нет, я спрашиваю заметно пониженным голосом:

– Антон, здесь еще кто-нибудь живет?

– Кроме меня?

– Да.

– Кроме меня и господина Влада никого. Конечно, сюда приходят и другие – служащие, повара. Но они все живут в ближайшей деревне, не в замке.

На ум так некстати тут же приходит пакостная книга Ширли Джексон «Призрак дома на холме». Там тоже работало много сторонних людей, но все старались убраться по своим домам так же в соседнюю деревню до захода солнца, потому что именно ночью в доме начинала происходить всякая чертовщина.

К слову, тот милый домик тоже находился на отшибе и больше был похож на замок.

– Скажите честно, тут есть приведения?

Мой вопрос забавит дворецкого. Он искренне смеется, чуть повеселев, после чего отвечает:

– Будь вы туристкой, я бы порассказал вам тут всякого.. А по правде говоря, за двадцать лет работы я не видел и не слышал тут ничего подозрительного. Хотя у этого замка очень богатая, даже уникальная история.

Боже, Джен, еще Милли ты называла впечатлительной? Сама-то! Увидела замок и тут же с пустого места приписала ему кучу приведений и прочей ерунды.

– За двадцать лет?

Мысленно прикидываю, что даже при самых больших оплошностях, столько лет назад Влад еще точно был ребенком.

– Значит, вы работаете тут еще со времен родителей Влада? Так сказать, наблюдаете смену поколений? Вы уже, наверное, стали почти членом семьи?

– Не совсем. Я сказал, что в этом доме работаю двадцать лет. А с господином Владом всего ничего. Он только купил этот замок. Все произошло так быстро..

– Только купил?

Но более дворецкий рассказать ничего не может, так как знает Влада немногим дольше меня. Уйдя, он оставляет меня в совершенно шокированном состоянии.

Если он только купил замок, то где жил раньше? Очевидно, тоже где-то здесь, ведь он ни раз упоминал о том, что «местный». Но если у него уже было жилье, зачем было его менять? И связано ли этот как-то с картинами и нашей сделкой?

Я слышала, что у психически больных людей бывают периоды обострения..

Чем больше я накручиваю себя, тем больше мне становится не по себе. Однако, власти я над ситуацией, в которую попала, не имею уже со вчерашнего вечера, потому решаю, что лучше постараться абстрагироваться от этих бесплотных размышлений.

Но никакое занятие в этом мрачном месте не сможет заглушить размышления о нем и его владельце.. разве, что если я окажусь далеко от этого места?

Открываю тубы и достаю вторую картину, так как портрет Хасана очистила еще в отеле. Однако, изучив покрывающий его слой, обнаруживаю, что он очень плотный. Совсем не в пример первому полотну.

Приходится перепробовать несколько из купленных инструментов, прежде, чем получается отделить хотя бы один кусочек краски от полотна. Да уж, видимо, с этой картиной работа затянется..

Однако, уже на втором куске замечаю, что нижняя часть слоя мягче верхнего. Значит, картины закрашены.. совсем недавно.

Но кому могло понадобится нарочно закрашивать хорошо сохранившиеся полотна?

Замерев на мгновение, я тут же принимаюсь именно за нижнюю часть, так как она отходит гораздо быстрее. Слой за слоем, кусочек за кусочком..

-7-

1444 год, Османская империя.

Домик в саду.

– Лале-хатун, что это у вас?

Лале содрогается так резко и сильно, что кисточка делает ненужный мах и чуть портит картину. Однако, сейчас ее беспокоит не это. Она была уверена, что она одна, и может работать вдоволь над портретом, но в какой-то незримый для нее момент – ее тайное место превратилось в какой-то постоялый двор.

Пытаясь спешно прикрыть мольберт спиной, Лале оборачивается к Сафие. То, что это она, Лале поняла еще по голосу – чего нельзя сказать о причинах появления здесь дочки визиря.

И что меньше всего нравится Лале – так это то, что наряду с удивлением на лице девушки начало проклевываться любопытство. Что-то все-таки Сафие успела увидеть..

– Что вы здесь делаете? – бормочет Лале – Дамет же сегодня на службе и..

Лале не хочется казаться бестактной, но свое тайное место она им открыла только на время их встреч, а не на любое время суток, когда захочется прийти. Это все так же ее, а не их тайное место.

– Да, Дамет на службе, и мне так тоскливо без него.. А дома я даже грустить не могу. Отец сразу что-то заподозрит.

Любопытство на ее лице вновь вытесняет печаль, и она со своего места пытается будто заглянуть за плечо Лале:

– Лале-хатун.. вы рисуете шехзаде Хасана?..

– Нет, это не то, что вы подумали..

Лале еще сама не знает, как будет объясняться, но уж точно не собирается признаваться в этом запрещенном деянии, несмотря на портрет за ее спиной, свежие мазки которого уже наверняка отпечатались на корсете платья.

Но Сафие поспешно машет руками, словно опасаясь спугнуть диковинную бабочку, которой не успела налюбоваться вдоволь:

– Нет-нет, Лале-хатун, я никому не скажу, обещаю! У вас очень красиво получается.. – тут глаза девушки упираются в пол и она смущенно добавляет – но раз уж вы все равно нарушили закон.. то может нарушите его еще один раз, для меня?

– Не совсем вас понимаю..

– Говорят, султан Мурад скоро надолго покинет Эдирне. Отряд Дамета должен ехать с ним..

Остатки любопытства полностью сходят с лица Сафие, руки начинают подрагивать, а в голосе отчетливо проступают истеричные нотки:

– Долгая разлука.. с глаз долой, из сердца вон! Он забудет меня!

Лале теряется:

– Право, Сафие-хатун, не знаю, чем могу вам помочь..

– Можете! Вот.. если бы у него был мой портрет.. то он бы постоянно видел меня, понимаете? Я бы дала его с собой! У него бы постоянно при себе было что-то от меня!

– Как мне кажется, Сафие-хатун, если любовь крепка, то никакая разлука ей не помеха. А если же нет, то и никакая картина ей не поможет..

Сафие сокрушенно кивает и роняет лицо в ладони:

– Вы правы, вы так правы! Но я должна же сделать хоть что-то, не могу же я просто ждать и уповать!

Лале думает, что весьма занимательная выходит ситуация: Сафие убеждена, что должна что-то сделать, но при этом «что-то сделать» за нее просит именно Лале.

– Конечно, узы брака могли бы скрепить наш союз гораздо прочнее картины.. но дочь главного визиря и простой янычар? Ох, Лале-хатун, Дамету нужно долго подниматься по службе, чтобы наш брак стал возможным. Если вообще-то когда-нибудь станет..

К этому моменту речь девушки уже становится совершенно неразборчивой из-за стенаний. Замолкнув, она начинает горько плакать, и Лале становится ее жаль. В конце концов, она ведь сама решила вмешаться в судьбу их отношений, предложив укромное место – так почему не помочь еще раз?

Тем более, рисовать ей нравится, а поскольку картина эта для самой Сафие, она уж точно не станет о ней болтать посторонним. Значит, все это по-прежнему будет безопасно. А потрет Хасана закончить у нее еще будет время.

– Ладно – Лале утешительно обнимает Сафие – я помогу вам. Правда, для этого придется отложить потрет шехзаде, потому что надо будет успеть закончить вашу картину до отъезда Дамета. А времени осталось совсем немного..

– Вы правда поможете мне?

Сафие отнимает лицо от плеча Лале. В ее глазах светятся неверие и надежда одновременно:

– Напишите мой портрет?

– Да.

– О, Лале-хатун, как я вам благодарна!

– Пока еще рано – Лале терпеливо скручивает портрет Хасана – сейчас принесу чистый лист и приступим. Нельзя терять время. Думаю, до урока успею сделать хотя бы набросок.

Однако, когда Лале, спрятав портрет Хасана, возвращается обратно с чистым листом – Сафие уже испуганно жмется к стене. На нее, утробно рыча, угрожающе надвигается гончая Хасана.

– Момпен, не надо! – Лале быстро подзывает собаку – ты чего? Сафие наш друг, прекрати..

Увидев хозяйку, собака быстро успокаивается. Предложение Влада дать собаке имя в итоге заимело за собой основания. Вскоре Лале поняла, что окликать гончую как «гончая» не даст большого прока. А собака такой питомец, которого окликать постоянно приходится. Аслан подсказал ей странное на слух имя, хотя она толком и не знала, откуда он его взял.

– Проходите, не бойтесь – теперь Лале кивает уже дочке визиря – она не укусит. Просто не признала вас сразу, решила, что..

– Что здесь делает собака? – испуганно лепечет Сафие.

– А, ну.. – Лале огорченно хмурится – я думала, Шахи-хатун позволит мне держать ее у себя, но она и слушать не стала. Раскричалась, схватилась за сердце..

Лале устанавливает лист на мольберт:

– В общем, теперь собака живет здесь.

Проходит еще несколько минут, прежде, чем Сафие соглашается принять тот факт, что собака, только что готовая кинуться на нее – совершенно безопасна. И то, как кажется Лале, смиряется она с этим только потому, что ей очень нужен портрет и другого места для его написания все равно не найти.

Однако, вскоре Сафие расслабляется, и Момпен даже удается к концу часа завоевать ее расположение. Однако, едва это происходит, Лале приходится прекратить работу. Набросок слишком блеклый и неясный, но зато по нему у Лале теперь есть возможность работать и без присутствия Сафие.

– Готово – заявляет она – после уроков я вернусь сюда и продолжу.

* * *

Когда Лале заходит в класс, большинство учеников уже на местах, но Ходжама Мустафы пока нет. Невольно она замечает чью-то взметнувшуюся руку. Аслан, сидящий в дальнем углу, тут же махает, едва видит свою лучшую подругу. Скорее по привычке, он кивает на пустое место рядом с собой.

И Лале уже делает шаг, как замирает.

Да, конечно, она всегда уже много-много лет садится рядом с Асланом. И это положение вещей ничто не может изменить, кроме разве что..

Она бросает короткий взгляд в противоположный угол. Там, так же одиноко, зарывшись в книгу и мрачно насупившись, будто желая страницами отгородить себя от видимости в окружающем мире, сидит Влад. Он отнюдь не машет, не приглашает – да что там, даже не смотрит на вошедшую Лале. Однако,

(..и я надеюсь, что величины твоего сердца хватит и на юного влада, и вы продолжите ладить и дальше.. в пределах разумного.. )

(..видишь ли, нам крайне необходимо, чтобы именно этот юноша изменил свои взгляды, увидел возможность и желание посягнуть на верность османской империи, поскольку сейчас в..)

она мучается сомнениями. Лале так и не поняла, зачем дяде Мураду понадобилось, чтобы Влад чувствовал себя здесь уютно, но объяснений и не требовалось, когда речь шла о просьбе султана. Она просто бралась и исполнялась безоговорочно, с полной отдачей.

Еще раз печально глянув в сторону лучезарно улыбающегося Аслана, Лале опускает взгляд и подходит к парте Влада. Даже когда она садится рядом, юноша и бровью не ведет. Зато вот краем глаза она видит, как улыбка Аслана медленно стягивается, угасает, а после на лице проступает обвиняющее непонимание. Она ждет, что друг, скорее всего, подойдет и спросит в чем дело, но он лишь как-то странно глядит и отворачивается.

Выждав паузу и поняв, что от Влада она приветствия не дождется, Лале неохотно заговаривает сама:

– Здравствуйте, как ваши дела?

– Нормально.

Он бросает на нее короткий взгляд поверх книги, а после вновь возвращается к чтению, будто не найдя здесь ничего примечательного, что стоило бы его внимания.

Лале насупливается и уже хочет упрекнуть его в невоспитанности – так как, в любом случае, не мешало бы поздороваться в ответ, как класс разрывает громогласный голос Мехмеда, который теперь стал распаляться еще громче:

– .. так вот поэтому я считаю, что Византия скоро падет!

Нурай-хатун, не особо отличающаяся умом и считающая, что предназначение женщины лишь украшать мир, в котором живет мужчина, раболепно ахает:

– Неужели? Как вы дальновидны, шехзаде!

Лале раздраженно вздыхает и говорит скорее сама себе:

– До появления Мехмеда здесь было намного лучше. А теперь он вечно выставляется и кого-то цепляет. Особенно не-османов.

– Я заметил – холодный голос Влада возмещает о том, что он все-таки слушает Лале.

Расценив это, как приглашение заново начать разговор уже в более дружелюбной манере (чтобы выполнить просьбу дяди), Лале с готовностью вновь оборачивается к соседу и советует:

– Если вас это коснется, вы, главное, не реагируйте. Не стоит оно того.

Но вместо благодарности, он ощеривается и голос его становится ледяным, как сталь:

– Думаете, я не в состоянии сам разобраться?

Лале начинает злится.

Теперь ей совершенно отчетливо становится понятным, почему тогда Влад увязался за ней и шел, несмотря на то, что разговор так же не клеился и он неоднократно давал понять свое презрительное отношение к султану (а значит и к ней).

Он вступился за Момпен раньше, чем она успела подбежать. И все, что его интересовало далее – это лишь судьба собаки. Собственно, именно с этим вопросом он и подбежал к ней. Теперь, оглядываясь назад, Лале понимает, насколько объяснимо было все его поведение, которое тогда казалось ей предельно непонятным.

Он увязался за ней и никак не уходил, игнорируя прямые намеки – лишь затем, чтобы убедиться, что она действительно в итоге придумает, где и как оставить собаку. Быть может, самому это сделать, если бы Лале в итоге так не на что и не сподобилась. Его интересовала судьба животного и не больше.

Потому это с лихвой объясняет, почему он потерял всякий интерес к компании Лале, как только судьба собаки определилась в летнем домике и девушка постаралась вытащить оттуда Влада. Сколько ей понадобилось ухищрений, чтобы он в итоге пошел за ней обратно!

Влад увязался тогда не за ней (как она решила), а за животным, которое с самого начала пытался спасти. И если бы дядя Мурад не увидел их тогда вместе в тюрбе, то не попросил бы Лале продолжать «помогать осваиваться» Владу. А он бы не увидел их в тюрбе, если бы Лале не надо было вытащить Влада из домика. А ей бы не надо было вытащить его из домика, если бы он изначально туда не пришел. А он бы туда не пришел, если бы она не взяла собаку. А собаку бы она не взяла, если бы ее не хотели отправить на псарню. Чего не случилось бы, будь жив Хасан. А почему Хасан мертв..

Сходится все к тому, что во всех нынешних своих неприятностях Лале оказывается виновата сугубо сама. Понимание этого так ее досадует, что она отвечает Владу несколько грубее, чем следовало:

– Я не думаю, что вы не в состоянии сами разобраться, просто дала совет, которым вы можете как воспользоваться, так и нет. И, может, хватит уже огрызаться? Я с вами нормально общаюсь, если вы не заметили.

– А я не просил вас со мной общаться.

Несмотря на едкий ответ, Лале замечает, что ее слова все-таки заимели на него некоторое действие. По крайней мере, Влад неохотно откладывает книгу и теперь уже смотрит на нее более снисходительно.

Хотя до дружелюбия, о котором мечтает дядя Мурад, тут дальше, чем до северного полюса.

Хлопок заставляет Лале подпрыгнуть на стуле. Оказывается, это Мехмед, разойдясь в своей пламенной речи, как следует стукнул ногой по полу:

– … об османах уже говорят все! Нас боятся! И это только начало!

Лале недовольно кривит губы.

С самого появления Мехмеда во дворце, она сложила о нем весьма определенное мнение, в чем он же сам ей немало помог. В общем и целом Мехмед очень сильно напоминал Лале темную, некогда потерянную, половину Хасана. Будто бы единого человека в детстве разделили на две самостоятельные личности. Одна вобрала в себя только положительные качества – это был Хасан. А вторая.. вторая теперь стоит в центре класса и распаляется о величии османов, в чем не имеет ни малейшей личной заслуги.

В Мехмеде отсутствует любое проявление того безграничного великодушия и дружелюбия, которыми обладал его старший брат. Зато с лихвой ярко выражаются такие черты, как заносчивость, самодовольство и высокомерие, которых Хасан был всегда начисто лишен.

Это если еще не брать в расчет невежественность и всякое отторжение новых знаний.

Словно подтверждая неоглашенные мысли Лале, Нурай-хатун спрашивает:

– Шехзаде Мехмед, а вы уже подготовили доклад по истории империи?

Он тут же хмурится, недовольный тем, что его жаркий монолог перебили, и переспрашивает:

– Доклад?

При этом губы его искривляются в такой мерзкой манере, что Лале пробирает отвращение до кончиков пальцев, хотя ранее она не испытывала подобного чувства ни к одному человеку за всю свою жизнь.

– Да, шехзаде. Дюжину страниц нужно сдать к следующему уроку.

Мехмед морщится. Но его взгляд, которым он принимается обводить класс с проявляющейся хищной улыбкой, не сулит ничего хорошо. Лале это понимает, хоть пока и не знает, к чему именно «нехорошему» могут привести мысли кузена, явно начавшие зарождаться и формироваться в идею.

– В этой школе ведь учатся и османы, и наши рабы.. то есть вассалы?

В классе мгновенно повисает гробовое молчание.

Конечно, Мехмед говорит абсолютную правду, но так вышло, что до его появления никто раньше не произносил подобного вслух, и не акцентировал на этом внимание.

Довольный эффектом от своих слов, он продолжает:

– Признаться, это решение отца меня поначалу шокировало. Но сейчас я оценил мудрость батюшки. Вассалы нужны, чтобы делать черную работу, пока благородные умы думают о судьбе империи.

– Интересно, какое он имеет к ним отношение – едва слышно бурчит Лале, не в силах подавить раздражение – хоть бы читать нормально научился сначала. Надеюсь, он очень не скоро станет султаном, да подарит Всевышней дяде Мураду долгие годы жизни.

Влад никак не реагирует на ее слова. Впрочем, Лале этого и не ждала. Если бы рядом был просто пустой стул, она сказала бы все тоже самое.

– А раз так.. – продолжает Мехмед – так пусть кто-нибудь из них сделает мне доклад. Кто тут лучший ученик по истории?

Ожидаемо, ответом служит тишина.

Тогда Мехмед сам повторно обводит уже более цепким взглядом класс, будто орел, выискивая на земле мышь, чтобы сложить крылья и ринутся туда со скоростью света.

Наконец, остановившись на Владе, он злобно щурится:

– О, я вспомнил! Тебя хвалил этот клоун Мустафа на прошлом уроке.

Но Влад, видимо решив-таки испробовать совет Лале, совершенно никак не реагирует на этот выпад. Хотя она видит, как ярко выделилась его челюсть и напряглись руки.

– Эй, ты что, оглох в своих диких степях?!

Теперь губы Влада уже искривляются в гневном оскале, но он упрямо опускает лицо ниже, чтобы Мехмед этого не заметил. Продолжает молчать, но Лале уже сама не уверена, что ее совет окажется дельным в данной ситуации.

Ох и нехорошо же вышло!

Он решил поступить так, как она советовала, а оттого ему сейчас достанется еще больше! Потому что с каждой новой секундой игнорирования – ярость Мехмеда становилась все больше.

И вот, наконец, Мехмед срывается с места.

Пара уверенных шагов – и ее кузин останавливается возле их с Владом парты, но даже не глядит на нее. Стукнув по поверхности парты в каких-то паре дюймов от Влада, он надменно заявляет:

– Значит так, сделаешь мне на завтра доклад по истории. Да так, чтоб я не краснел, понял?

– Нет.

-8-

Наконец, Влад поднимает голову. Губы искривлены, глаза горят ненавистью, вся кровь отхлынула от лица, но он все еще держит себя в руках.

– Что?! Ты смеешь отказывать наследнику империи?!

– Это ваша империя – с невозмутимой уверенностью в голосе, самообладанию которого можно позавидовать, отвечает Влад – разве дикарь из степей может знать ее историю лучше наследного принца?

Аслан, что все это время смотрел на нас, ахает. Нурай в страхе всплескивает руками и закрывает ими лицо.

Лале кажется, что теперь уже от ее лица полностью отхлынула кровь. Так унизить Мехмеда! Он ведь ему этого никогда не простит. А учитывая его злопамятность – Влад только что подписал себе приговор на все годы пленения.

Словно подтверждая это, лицо Мехмеда искривляется, глаза едва не выкатываются из орбит, а от ярости голос становится еще выше и пронзительнее, точно у истерящей женщины:

– Ты в своем уме?! Один щелчок пальцев султана – и все твоя родня, все твоя паршивая страна сгорит дотла!

– Вы пока не султан.

Кулаки Мехмеда сжимаются. Он достиг своего апогея – Лале видит что еще мгновение, и он кинется на Влада. И будет неважно, кто первым начал, если Влад хоть пальцем его тронет.

Хоть одним пальцем.. и ему не сносить головы независимо от того, насколько он нужен дяде Мураду. Просто потому, что этого потребует положение. Если пленник безнаказанно может поднимать руку на наследника престола, то что тогда начнет твориться во всей империи?

Очевидно, это понимает и Аслан, так как Лале видит, что он вдруг встает из-за своей парты с явным намерением.

Зачем он решил вмешаться? Лале думала, он теперь ненавидит Влада.

Но самое ужасное – что ему тоже нельзя этого делать! Ведь он такой же пленник, их просто вдвоем отправят на гильотину! Но видя решимость в глазах лучшего друга, Лале понимает, что у нее остается лишь одна возможность как-то помешать его участи..

На долю секунды опередив Аслана, Лале выскакивает вперед, встав аккурат между Владом и Мехмедом:

– Прекратите!

Кузин, уже занесший кулак и увидевший ее перед собой, вопит:

– Уйди! Уйди сейчас же!

Повинуясь какому-то слепому инстинкту или чутью, Лале резко наклоняется прямо к самому уху Мехмеда и с жаром шепчет, стараясь делать это настолько тихо, чтобы никто кроме него этого не услышал:

– Дядя будет в бешенстве!

И по сути – она не лжет и не кривит душой. Ведь если Мехмед все-таки начнет драку с ним, то дяде Мураду придется Влада казнить. А учитывая, как важно ему было, чтобы Лале наладила с этим юношей контакт – он и правда придет в бешенство.

Видимо, прочтя подлинность ее заверений в лице Лале, и к тому же слегка сбитый с толку ее неожиданным напором, Мехмед отступает на шаг и нервно передергивает плечами. Вновь кривит губы и одарив Влада еще одним злобным взглядом, цедит:

–Ничего, придет еще твое время.

Лале видит, что он хочет добавить что-то еще, но его останавливает грохот открывшейся двери. В класс входит Ходжам Мустафа и Мехмед, сверкнув глазами, молча возвращается на место.

* * *

Весь оставшийся урок Лале прокручивает картину случившегося перед глазами, и с каждым новым «повтором», понимает, как необходимо будет ей по окончанию занятия поговорить с Асланом. Однако, словно в насмешку судьбы, едва Ходжам Мустафа завершает урок, как направляется именно к ней с явным намерением по какой-то причине задержать:

– Вот, Лале-хатун – он кладет перед ней внушительную кипу свертков – это вам, для дополнительной подготовки к научному конкурсу.

Конкурсу? О каком кон..

Но тут Лале вспоминает, как приличное время назад пообещала учителю выступить на научном конкурсе, который должен был предопределить, будет ли позволено остальных девушкам обучаться в школе, или же система обучения ходжама Мустафы оказалась провалена.

Она совсем об этом забыла!

Теперь же Лале с ужасом оглядывает свитки, после чего осторожно уточняет:

– А когда конкурс?

– По традиции, в день новолуния.

Лале понимает, что у нее почти не осталось времени. Это если не брать в расчет, что ей еще надо успеть нарисовать портрет Сафие-хатун до отъезда Дамета!

Учитель, очевидно, не замечает растерянности Лале, так как, счев их разговор оконченным, хлопает в ладоши, привлекая внимания остальных:

– Итак, все юноши за мной, мы идем на урок боя. Девушки остаются в классе, у них будет урок вышивки с женщинами из гарема.

Мехмед похабно скалится:

– Тогда я предпочел бы остаться здесь.

– Вы собираетесь покорить Византию приемами вышивки, шехзаде? – невинно уточняет учитель, а ученики прыскают, закрывая рты ладонями.

Сама невольно улыбнувшись, Лале теперь понимает, за что Мехмед так

(..этот клоун мустафа..)

взъелся на учителя. Впрочем, глядя на кузина, у Лале возникали большие сомнения, что он в принципе способен к кому-то (кроме собственного отражения в зеркале) испытывать добрые чувства.

Высокомерно скривившись, Мехмед в итоге уходит вслед за юношами, а Лале с Нурай остаются вдвоем в опустевшей зале в ожидании остальных. Неожиданно для нее, Лале замечает, как Нурай достает стопку листков бумаги, скрепленных сбоку переплетом из нитей.

– Нурай, это книга? – изумляется она.

Девушка смеется и сообщает каким-то хитро-заговорщицким тоном:

– Это очень особенная книга. Редкая, из Европы. «Декамерон» называется.

Лале воодушевляется:

– Ты прямо удивляешь! Может быть тогда выступишь вместо меня на конкурсе? А то я пообещала, но теперь не..

– Тут собраны пикантные рассказы об юношах и девушках – перебивает ее Нурай – о том, что они делают, когда..

– О, не продолжай! Я поняла.

Спасая ее от неловкой ситуации, как раз в этот момент отворяется дверь. Лале ожидает увидеть наставницу с девушками гарема, но входит всего лишь одна неброская девушка с сундуком в руках, и кланяется:

– Доброго дня, благородные госпожи. Меня зовут Зара. Шахи-хатун прислала меня подготовить все к уроку.

Она открывает сундучок и начинает раскладывать все необходимое для вышивки. Покончив со своей работой до прихода Шахи-хатун, Зара принимается ходить по зале, с интересом поглядывая на свитки, оставленные учениками на столе.

Нурай этого не замечает, слишком поглощенная своей пакостной книгой, зато от взора Лале неожиданный интерес Зары не укрывается:

– Вы умеете читать?

– Да, госпожа.

На ее лице проступает какая-та печальная улыбка. С такой улыбкой обычно ностальгируют о прекрасных временах прошлого, на повторение которых уже точно не следует уповать в будущем:

– Мой отец был ученым. А я готовилась стать учителем у себя на родине, до того.. как попала сюда – не удержавшись, она заявляет – вы такие счастливые, что можете учиться настоящей науке! Мы в гареме учим лишь как служить падишаху.

Зара, заметив свертки, оставленные Лале учителем, подходит к ним с все той же печальной улыбкой:

– М-м.. это я изучала. И это – она чуть наклоняется к ним – Сократ? Как же я скучаю по его сочинениям!

– Так может вам поступить к нам в школу? Учитель будет рад такой образованной ученице.

Не успевает Зара ответить, как Нурай, которая казалось все это время была поглощена лишь своей книгой, шлепает Лале по руке:

– Ты с ума сошла? Она же из гарема! Кто ей разрешит?

Ответить Лале не успевает, так как, как раз в комнату заходит Шахи-хатун с девушками гарема. И начинается.. урок тянется для Лале мучительно долго. Она терпеть не может вышивку, но еще больше ее злит, что она должна сейчас просиживать здесь время, которого у нее и так очень мало!

Нужно столько всего успеть, а она слушает про то, какое это благородное дело – вышивка – для девушки, независимо от ее положения.

Наконец, утомительное занятие кончается и Шахи-хатун уводит девушек обратно. Лишь Зара остается еще в комнате, поскольку складывает все принадлежности обратно в сундучок, с которым сюда и пришла раньше остальных. Лишь убедившись, что Нурай тоже уже покинула комнату, Лале оборачивается к Заре и протягивает ей

(..сократ? как же я скучаю по его сочинениям!..)

свиток сочинений Сократа:

– Вот, возьмите.

Девушка расцветает в счастливой улыбке и, дважды поклонившись от перевозбуждения, прячет свиток и выходит из комнаты со своим сундучком.

Лале выходит самой последней, намереваясь уже пойти в конюшню. Еще вчера она пообещала заглянуть туда Аслану, с которым они хотели встретиться там после занятий. А теперь же это оказалось совсем кстати – ей надо было о стольком с ним поговорить, столько объяснить!

Погрузившись в свои мысли, она не сразу слышит, что ее окликают по выходу из дворца. Но когда ее имя произносят второй раз и уже ближе, она резко оборачивается, будто вынырнув из воды, и едва не налетает на Влада.

– О, простите – бормочет она растерянно – ваш урок боя уже закончился?

– Да, на сегодня все. Лале-хатун, я почему вас звал.. говорят, здесь есть искусственные озера. Очень любопытно взглянуть.

-9-

Лале молчит, в растерянности все еще не до конца понимая, что ему от нее надо. Тогда Влад снисходительно кивает, и спрашивает прямо:

– Может, вы мне покажете?

– Кого?

– Озера, Лале-хатун.

Просьба настолько неожиданная, что Лале несколько опешивает.

Еще меньше пары часов назад этот юноша огрызался на нее, почти что откровенно грубил без всякой на то причины, а теперь просит ее показать ему озера? Может, он оказался не лучшим учеником на уроке боя, и ему пару раз чересчур крепко приложились по голове?

Но выражение лица Влада заставляет Лале понять истинную причину перемен. Лицо его, всегда угрюмое и мрачное, теперь какое-то другое. Будто бы тучи, застилавшие небо, чуть расхмарились. Нет, не разошлись совсем и облака не стали ясными, но немного распогодилось.

И Лале подозревает, чему она обязана этой внезапной «погожестью».

Очевидно, Влад принял вмешательство Лале в их с Мехмедом конфликт на свой счет, что, видимо, несколько расположило его к ней. Конечно, даже настолько дерзкий грубиян, если он хоть немного сообразителен, будет испытывать благодарность за это, ведь должен понимать, что стычка с наследником престола не закончилась бы для него иначе, как эшафотом.

Однако, справедливо будет признать и то, что благодарить ему Лале не за что, потому что ведь вмешалась она в это отнюдь не из-за него и неправильно будет рассчитывать на его благодарность в этом случае..

Но в конце концов, все взвесив, Лале решает, что не так уж и важно, по какой именно причине и из-за кого она вмешалась в эту склоку. Суть ведь остается неизменной – вместе с Асланом, она, как бы то ни было, спасла от эшафота и Влада, с этим нельзя поспорить. Так и зачем тогда оглашать никому не нужную истину?

Учитывая тяжелый нрав валашского юноши, его заблуждение может оказаться единственной представившейся Лале возможностью исполнить волю дяди, так разве имеет она право ее упускать?

Однако, перемнувшись с ноги на ногу, имитируя крайнюю задумчивость (чтобы хоть как-то объяснить, почему она так тянет с ответом), Лале так же понимает, что из-за этого ей придется пожертвовать тем, чем она действительно предпочла бы заняться в это время.

Портрет Сафие, подготовка к конкурсу.. и если бы даже не осталось дел, она бы больше захотела встретиться с лучшим другом, который теперь наверняка обидится нарушенному ею обещанию.. но всегда существуют обязанности, потому она в итоге кивает:

– Хорошо, я покажу вам озёра. Только возьмем с собой Момпен.

– Кого?

Конечно, после тюрбы Влад так больше с ней и не заговаривал, и потому не имел никакой возможности узнать о кличке спасенного животного.

– Я так назвала собаку. Надо зайти за ней в летний домик.

– Летний домик? Разве вы не должны были поговорить с вашей..

– Долгая история – отмахивается Лале – но теперь Момпен живет там. Впрочем, ей вроде нравится. Она..

Но Лале быстро прикусывает язык, едва не договорив «она там получает много внимания». Тогда бы ей пришлось рассказать, от кого именно, и что именно те «кто именно» там делают. Мало-помалу, он бы догадался и о картинах и это было бы ужасно.

Благо, Влад оказывается недокучлив в обе стороны: настолько же, насколько не склонен откровенничать о себе, настолько же он не склонен выпытывать откровения у других.

Лале подозревает, что, скорее всего, от него не укрылась ее запоздалая реакция, но он сделал вид, что ничего не заметил и не стал задавать ненужные вопросы.

* * *

Проходит не так много времени, когда, наконец, Лале выводит их троих к озерам. Первой, конечно же, выбегает Момпен – но, добежав до воды, резко останавливается, после чего начинает прыгать и вилять хвостом. Лале подозревает, что, скорее всего, без разрешения Хасан не дозволял ей забегать в воду. В принципе, если так, то это было разумное решение шехзаде – если бы она без спросу заваливалась в любую грязную лужу, наследному принцу пришлось бы с ней нелегко.

Из-за мыслей о Хасане, Лале вновь становится грустно, и чтобы как-то отвлечься, она махает гончей в сторону воды. Со стороны, наверное, это выглядит, будто она отмахивается от мух:

– Можно, беги туда! Вперед!

Довольная разрешением, собака тут же с разбегу влетает в воду и начинает там плескаться. Сосредоточенно понаблюдав за ней немного, Влад заключает:

– Она умная собака. Но слишком взбалмошная. Ее нужно учить командам.

– Не думаю, что взрослая собака станет чему-то учиться – сомневается Лале.

– Нужно начать с простого – приносить палку.

Не дожидаясь ответа, Влад хлопает в ладоши, привлекая внимание животного, и кричит:

– Момпен, поди-ка сюда!

Гончая, с тем же возбуждением и прытью, с какой занеслась туда, выпрыгивает из воды. И тут же принимается трястись всем телом, стряхивая воду прямо на них.

Взвизгнув, Лале со смехом тут же заскакивает за спину Влада и чуть касается его спины, стараясь удержать равновесие аккурат за его спиной, а не вывалиться с другой стороны навстречу брызгам.

Однако, едва она это делает, как он резко выпрямляется. Лале ощущает, как напряглось все это тело, и поспешно убирает ладонь. Она так же бы отреагировала на брызги и с Асланом, но видя настороженное непонимание во всей позе Влада, говорит:

– Извините, просто не хотелось мокнуть.

Скептично оглядев себя, Влад стряхивает капли воды со своей одежды:

– Мне, в общем-то, тоже не хотелось, но..

– Но у меня-то получилось!

Мгновение подумав (видимо, расценивая, смеется Лале над ним или с ним), юноша все-таки чуть дергает правым уголком рта.

Теперь, когда Момпен уже отряхнулась и больше не угрожает платью Лале, она склоняется и гладит ее:

– Так что вы говорили о палке?

– Лучше не говорить, а показать.

Самоуверенность в голосе Влада заставляет пошатнуться даже неверие Лале – в какой-то момент ей кажется, что собака и правда по первому приказу побежит за палкой, исполняя команду, которую раньше никогда не знала.

Но вот Влад поднимает из травы какую-то ветку, дает понюхать собаке и запускает далеко в лес. Оборачивается и выжидательно глядит на гончую.

Она с непониманием переводит взгляд с него на лес.

Прождав, на всякий случай, приличия ради какое-то время, Лале начинает хохотать. До того комичный вид у этой ситуации.

– Ничего – терпеливо отзывается Влад и поднимает новую ветку – попробуем еще раз.

Минует больше десятка настойчивых бесплотных попыток прежде, чем гончая все-таки, наконец, понимает, чего от нее хотят. Осознав это, она принимается с радостью приносить ветку Владу за порцию похвалы и поглаживаний.

Видя, как хорошо собака начинает выполнять команду, Лале с нетерпением ерзает на месте, ожидая, пока Влад и ей, как джентльмен, предложит испробовать. Но прождав кучу времени и так не получив приглашения, она все же встает и сама заявляет, что ей тоже хочется бросить ветку собаке.

– Конечно, это ведь ваш питомец – невозмутимо соглашается Влад и передает ей ветку, которую уже собирался запустить сам.

Первый бросок у Лале выходит ужасный – она кидает слишком поздно, и палка падает в каких-то паре футов от ее собственных ног.

Теперь уже смеется Влад, а хмурится она.

Однако, она находит такую смену ролей довольно забавной. Через какое-то время, Влад все же показывает ей, как надо бросать палку, и Лале вдоволь наигрывается с собакой, пока та уже, устав, не падает на землю, высунув язык и требуя отдыха.

– Она устала. Давайте и мы пока отдохнем – предлагает Влад.

Он садится у самой воды и, немного подумав, Лале усаживается там же, втайне думая, что об этом скажет Шахи-хатун, увидав ее платье. Наверное, решит, что она им вытирала все полы и дорожки во дворце.

– Расскажите мне про Валахию – просит Лале – какие там люди?

Она думала, что эта тема заденет Влада за живое и он, едва услышав о доме, пустится в просторные и долгие рассказы, позволяя Лале не задумываться о том, какую же тему поднять следующей. Однако, он лишь как-то апатично жмет плечами, не сводя взгляда с воды:

– Как и везде – разные. Но в целом очень хорошие. Они много трудятся, однако бесконечные войны сводят их труд на нет.

– Почему там не прекращаются войны? – удивляется Лале.

Она не хочет показаться невеждой, но не так уж много она знает о военном деле. Но наверняка знает, что всякие войны – даже самые затяжные – рано или поздно кончаются. Как же так вышло, что в Валахии они идут постоянно?

– Потому что Валахия – маленькое государство, зажатое между несколькими сильными империями, которые без конца терзают и делят ее. Если я когда-нибудь стану правителем, я положу свою жизнь на то, чтобы добиться независимости.

Он замолкает, какое-то время смотрит, не мигая, в одну точку, после чего кратко трясет головой, будто желая прогнать грустные мысли.

– Почему же этого не пытается добиться ваш отец?

– Вам все это совсем не нужно знать – сухо обрывает он ее – вас ждет совершенно другая жизнь.

Лале досадует на очередную смену его настроения. Пытался ли он таким образом вновь ей нагрубить, или просто озвучил очевидные факты, не желая намеренно задевать?

Вспомнив, по какой причине она в принципе оказалась тут с ним, беседуя о Валахии и играя с собакой, Лале говорит:

– Мне очень стыдно за поведение Мехмеда сегодня. Это недостойно любого человека, и уж тем более наследника.

– Забавно. Я ведь именно такими и представлял себе всех османов – признается Влад – но Мехмед оказался скорее исключением. Большинство людей здесь неплохие.

Лале находит тему «качеств османов» довольно привлекательной и уже решает задать очередной вопрос, чтобы ее развить, как в кустах раздается шорох.

Девушка изумленно наблюдает за тем, как на поляну у озера выходит Аслан, ведя под уздцы лошадь Гедже, которую они с Лале и договорились навестить в конюшне.

Лале, не осознавая этого, даже задерживает дыхание.

Знал ли Аслан каким-то образом заранее, что найдет ее здесь, или судьба свела их совершенно случайно, наскучившись наблюдать за рутинной жизнью и решив устроить трагикомедию?

Она напряженно наблюдает за передвижениями лучшего друга, ожидая худшего. Ох, что сейчас будет..

Ну конечно! Вначале она игнорирует его и впервые в жизни садится не с ним, а с мрачным пленным без каких-либо объяснений (которые она хотела дать ему на конюшне после уроков). И вот опять, обещая явиться в ту самую конюшню, он в итоге находит лучшую подругу, мило болтающую с этим же парнем у озера.

Тут даже Лале разъярилась бы, будь на ее месте Аслан с какой-нибудь девчонкой. Ух и задала бы она ему перца!

Эта вымышленная ситуация так гневит ее, что она с трудом возвращается в реальность, отдавая себе отчет, что все-таки в роли повинной все еще она, а Аслан сейчас, вероятнее всего, «задаст всем перца».

Что ж, ладно. За эту драку хотя бы никого не казнят.

Аслан, никак не выдавая своего изумления или недовольства, или хоть чего-либо, ведет лошадь прямо к ним. С каждым его приближающимся шагом, Лале начинает все более неспокойно перебирать подол платья.

Но, дойдя до нее, юноша медленно проходит мимо и останавливается только прямо перед Владом.

-10-

Каждый удар ее сердца начинает в этой могильной тишине отдаваться стуком в голове Лале.

А когда Аслан вскидывает руку, она уже готова вклиниться меж ними, как на уроке между Владом и Мехмедом, постаравшись не допустить их драки.

И как же она изумляется, когда оказывается, что Аслан вскидывал руку не для удара, а для того, чтобы протянуть ее:

– Сегодня в классе с Мехмедом. Это было очень смело. Мое уважение.

Брови Лале еще никогда так быстро не оказывались у границы роста волос. Но еще выше они забираются, когда Влад так же невозмутимо протягивает свою руку и отвечает на рукопожатие:

– У меня не было выбора. У тебя он был, но я видел, что ты хотел мне помочь. Это было еще смелее. Мое взаимное уважение.

Несмотря на смешавшиеся в ней изумление и растерянность, Лале не может не задаться тем же вопросом, которым уже задалась тогда в классе.

(..у меня не было выбора. у тебя он был, но я видел, что ты хотел мне помочь..)

Зачем Аслан полез помогать Владу, рискуя собственной жизнью? Они ни разу не разговаривали, не болтали, а после того как Лале предпочла сесть с Владом, его помощь кажется совсем уж притянутой.

Словно прочтя в ее мыслях этот вопрос, а быть может, найдя его в речи Влада, Аслан поясняет:

– Теперь, когда здесь появился этот Мехмед, не-османам станет намного тяжелее, чем прежде, и потому следует держаться вместе, стоять друг за друга. Он так просто не отстанет – от каждого из нас. Просто когда изведет одного, перейдет на следующего.

Влад чуть хмурится, будто бы всерьез раздумывая над словами Аслана.

Но, судя по выражению друга, Лале кажется, что Аслан и говорит вполне серьезно. Неужели он так самоотверженно ринулся заступаться за Влада лишь потому, что они оба пленники и рано или поздно им всем бы досталось от Мехмеда? А оттягивая участь одного, ты тем самым оттягиваешь и свою собственную?

Иначе говоря: помогая другому – помогаешь себе.

Лале видит, как Влад уже открывает рот, чтобы озвучить то, что сейчас обдумал, как слышится звук гонга. На мгновение девушке даже кажется, что этот звук исходит изо рта Влада, но вот юноша хмурится и закрывает рот, а удары все повторяются.

Итого – три длинных и один короткий.

Лале, как и Аслан, знает, что это значит:

– Султан Мурад собирает всех у себя.

* * *

Покои султана битком набиты людьми к тому моменту, как они втроем туда поспевают, и так спеша как только могут. Однако, от озера к дворцу путь неблизкий, потому неудивительно, что собрались уже почти все.

Рядом с падишахом стоят самые близкие члены семьи – туда же, оставив юношей, украдкой проскальзывает и Лале. Дальше стоят визири, потом высшие чины янычар.. чем дальше от султана, тем ниже звание. Не удивительно, что в отличии от своей спутницы, Аслану и Владу не надо проталкиваться через толпу.

Они остаются там же – у самых дверей.

Спустя какое-то время небольшой шум перекрывает голос бостанджи:

– Внимание, тишина.

Ударяет гонг. Султан Мурад шагает в центр залы:

– Мои дорогие подданные. Вы знаете, что подобные собрания бывают лишь по самым исключительным поводам. И сегодня именно такой случай. Я решил исполнить свое давнее намерение.

«О нет!» – только и успевает пронестись в голове у Лале прежде, чем султан заканчивает:

– Я отрекаюсь от власти. Новым султаном будет мой младший сын Мехмед II.

На губах кузена, что стоит совсем рядом с ней, промелькивает гаденькая улыбочка. На мгновение Лале даже кажется, что она адресована

(..ничего, придет еще твое время…)

лично ей. Что же теперь станет, когда дядя передал свой пост ему?

Ведь нет никого и ничего выше султана и его приказов.

По залу пробегает удивленный ропот. Ужас, который сейчас испытывает Лале, им доведется испытать нескольким позже. Когда они узнают Мехмеда во всей красе так же хорошо, как она успела узнать его в школе. Когда поймут, что именно только что произошло.

Главный визирь подходит к дяде Мураду и что-то говорит ему на ухо. Но тот лишь хмурится и раздраженно перебивает его:

– Это окончательное решение!..

-11-

Румыния, наше время.

Замок Влада.

Я распахиваю глаза.

Мгновение даже не понимаю, где именно нахожусь. Но лиловое кресло, на котором я сижу, заставляет всплыть в голове и соответствующее название залы: Лиловая. А оттуда, один за другим, будто моток ниток, быстро выскальзывает и все остальное.

Замок. Да уж..

Обычно, очнувшись, я замечала, насколько непривычно легко и радужно мое время и моя жизнь, по сравнению с судьбами тех людей шестивековой давности. Но теперь ощущаю некоторый сюрреализм – будто бы я все еще и не вернулась в свое время, а застряла где-то посередине, на полпути обратно. Быть может, году эдак в 1900, как раз в том замом чертовом замке, что описывала Ширли Джексон. В замке на холме..

Чертыхаюсь и отгоняю от себя глупые мысли. Толку от них не будет. Однако, даже не утрируя, не могу не заметить, что с наступлением вечера, света, логично, внутри становится еще меньше. И теперь, в этих тусклых остатках, зала, как и примыкающий к ней коридор, выглядят еще более зловеще.

А гробовая тишина вокруг, подмечающая громким эхом каждое мое движение и шорох, окончательно завершает картину.

– Меньше ужастиков ты бы смотрела – бурчу сама на себя, скручивая полотно и засовывая его в тубу – и жизнь стала бы намного про..

Не успеваю я договорить мысль сама себе, как наверху, с потолка, вдруг слышатся гулкие торопливые шаги. Будто кто-то этажом выше перебегает прямо у меня над головой. Но судя по топоту и отсутствию синхронности – перебегает не один, и даже не двое.. а человека три, не меньше.

Но как такое возможно, если нас в замке, по словам Антона, всего три? И один из них сейчас сидит в кресле, слышит все это. Второй слишком в возрасте, чтобы так бегать. А третий..

Черт, да какая разница на этих двух, если Я здесь! А перебегающих наверху уже трое! Кто еще есть в замке сейчас?

Влад сказал по малейшим просьбам обращаться к Антону, но где мне его сейчас искать? Мне даже колокольчик не дали, чтобы я его, как в фильмах, вызывала. Хотя теперь это и не кажется таким уж смешным – тут такая тишина и эхо, что режущий ухо звон колокольчика будет слышно в любом уголке этого огромного строения.

Шаги затихают так же резко, как и появились.

То ли эти «некто» перебежали, куда хотели. То ли.. им что-то помешало это сделать. Однако, наступившая вновь тишина совсем не успокаивает. Это как паук – вот он появился на стене, и ты испугался. Но когда он вдруг пропадает из вида, ты не выдыхаешь с мыслью «фух, теперь его нет», а напрягаешься еще сильнее. Потому что он уже точно есть – просто теперь еще и не ясно, где именно.

И тут, когда мне кажется, что стать хуже уже просто не может – раздается пронзительный женский визг.

-12-

Женщина.

По всем рассказам Антона, женщины тут никак быть не может. И когда я уже хочу бежать вон, вон из замка и подальше отсюда.. меня вдруг осеняет страшная догадка.

Я то и дело замечала за Владом странные скачки настроения, говорящие о его психической неустойчивости. Но что, если дело намного хуже, чем я могла предположить? Что, если это что-то намного более серьезное?

Совсем недавно купил дом, ничего не говорит, куча денег.. Что, если я не первая, кто заключает с ним «липовые» сделки? Что если кричала сейчас одна из девушек, которых он затачивает в подвалах, когда они более не соглашаются находится в замке после выполнения всех обязательств?

Откуда знать, что у него может быть на уме? Может, он действительно настоящий опасный сумасшедший, как в Психо? И этой женщине сейчас очень нужна помощь?

Сможет ли она дождаться, пока я вызову полицию, или к тому моменту ее судьба будет предрешена и останется до конца жизни грузом на мне, как смерть Хасана на Лале?

Взяв самый острый из инструментов для работы и крепко зажав его в правой ладони (так, чтобы не было видно), я выбегаю из залы.

Коридор, лестница, еще коридор, десяток дверей.. наконец, я вбегаю в помещение, которое, по моим сомнительным расчетам, должно располагаться над Лиловой гостиной.

То есть то помещение, откуда я и слышала сначала шаги, а потом визг.

Но залетев, тут же останавливаюсь. Беглый взгляд вправо-влево, и все мои героические посылы тут же решают, что могут подождать до более подходящего случая. Я быстро пячусь к двери, но та в этот же момент с грохотом захлопывается.

– А-А-А-А!

Я кричу, подпрыгнув на месте, до смерти перепуганная.

Кто ее закрыл? Сквозняк? Влад? Призраки?

Дьявол?!

– Кто здесь?!

Я лихорадочно оборачиваюсь в этой темной комнате среди всякого хлама, который заслоняет большую часть обзора. Я в настоящей слепой зоне, но меня при этом, если со мной внутри кто-то есть, видно совершенно безупречно.

–Эй! Влад! Антон! – я кричу во все стороны – я здесь! Антон! Влад!

Но ничего не происходит. Я не слышу их приближения.

Как они могут меня не услышать, если я слышала даже шаги? Хотя.. я находилась прямо под этой комнатой.

Все так же оглядываясь, быстро перебегаю дальше. Наверняка, тут должен быть не один выход. Надо найти второй.. уж всяко лучше, чем стоять здесь на виду..

Но дальше становится не лучше. Следующая комната оказывается заставлены кучей.. непонятно чего, накрытых белыми тканями.

Подобные штуки я видела в фильме «Окулус». Ими накрывались зеркала или манекены.

С ними было связано много гадостей и в других ужастиках. Одна из таких штук обязательно скрывала под собой какую-нибудь потустороннюю дрянь, которая только и ждала момента, когда человек верил, будто бы все видит и здесь ничего нет. И тогда ткань медленно сползала, оказавшись за спиной..

Я резко дергаю за первую же ткань, решив стащить их все и не дать себе вновь оказаться в западне. Однако, моя рука замирает уже после первой.. сползя на пол, ткань оголяет какую-то странную конструкцию.

Ремни, проржавевшие старые застежки.. разглядев ее со всех сторон, я наконец, понимаю, что это такое.

– Черт! – я отскакиваю, будто это сооружение самостоятельно может заграбастать меня внутрь и захлопнуться.

Инструмент для пыток.

Что он здесь делает?!

И тут, по всем законам жанра, в дальнем темном коридорчике, откуда я пришла (и где захлопнулась дверь) слышатся крадущиеся, едва слышные, шаги.

Волосы встают дыбом, а кожа покрывается мурашками. Я быстро пячусь к стене – теперь, напротив, уже я окажусь в слепой зоне для того, кто зайдет в комнату. Во мраке угла, я, быть может, смогу слиться со стеной и выиграть себе немного времени..

Но вместо стены я чувствую что-то теплое.. чью-то.. кожу?

– А-А-А-А!

С диким криком я отскакиваю, точно ошпаренная, но уже в следующее мгновение слышу то, что заставляет меня усомниться в собственном рассудке.

Дикий хохот Милли.

-13-

Следом за ней из тени, (точно из платяного шкафа со львами) в которой собиралась укрыться я сама, появляется и Сандра. Она тоже смеется, после чего они отбивают с Милли друг другу пять. Я озадаченно хмурюсь, глядя на них, когда сестра, совершенно неожиданно, кидается меня обнимать.

Насколько я помню, при нашей последней встрече она отказывалась даже обернуться в мою сторону.

– Слава богу! – она повисает у меня на шее – ты в порядке, мы чуть не рехнулись!

– Чуть не рехнулась сейчас я.. – бормочу озадаченно – стоп.. а что вы вообще тут делаете?

– За тобой пришли.. – слышится позади мужской голос.

Я вздрагиваю и обернувшись, вижу теперь обладателя крадущихся со стороны коридора шагов.

Лео.

Мои брови быстро сдвигаются к переносице.

Теперь, глядя на них троих, всё начинает с удивляющей простотой складываться в совершенно обычную картину, лишенную какой-либо мистики. Их трое – шагов было трое. Женский визг – Сандра или Милли. Захлопнутая дверь – не удивлена, если снаружи меня нарочно поджидал Лео, чтобы сделать это, едва я зайду. Судя по тому, как Милли с Сандрой отбили друг другу пять, напугав меня до смерти – таков и был план.

Все гораздо проще. Никаких призраков, никаких маньяков.

Приглушенное сумрачное освещение, тотальная тишина и огромный мрачный замок. Вот ингредиенты, которых достаточно, чтобы наделенного воображением (или больной фантазией) человека свести с ума, и из скудного набора фактов за 10 секунд заставить сплести воедино логичное (как мне казалось в лиловой комнате) умозаключение о психах и маньяках.

Я скрещиваю руки на груди, глядя на этих троих:

– Повторюсь – что вы все здесь делаете? Ты – сверкаю на Лео – особенно.

Он жмет плечами:

– Милли позвонила мне.. сказала, тебя увез маньяк..

Ну конечно, они ведь такие друзья. Глупо было думать, что у Милли не найдется способа связаться с Лео. Даже зло берет.

– .. я подключил своих коллег и узнал – продолжает он – куда вы поехали. Хорошо, Сандра номер машины запомнила.

(..более того, уверена одна из них уж точно запомнила номера его машины после такого-то странного разговора..)

Бинго! Я была уверена, что кто-то из них будет достаточно бдителен, чтобы не отпустить меня просто так. Однако, какого черта они все здесь уже через пару часов? Можно было позвонить –да что угодно. Какого черта разводить панику к концу этого же дня, когда я добровольно согласилась поехать?

Я понимаю, если бы я не выходила на связь несколько суток подряд..

– Милли, никакой маньяк меня никуда не увозил – цежу я – ты же знала это. И ты знала – теперь смотрю на Сандру, после чего перевожу взгляд обратно на Лео – а ты..

– Я бы просто так не стала поднимать переполох, уж поверь – перебивает меня Сандра – но это нехорошее место. Тут рядом моя родная деревня.. я знаю.

– Да, кстати, деревня! – поддакивает Милли – представляешь, Джен, Сандра выросла в селении Холодном!

Я непонимающе изгибаю бровь, и она закатывает глаза:

– Той деревне, которую мы с Лео проезжали! Той, что рядом с Холодным лесом!

– Здесь рядом Холодный лес?

– Да – кивает Сандра – он у подножья этих гор, в каких-то километрах пяти.

Речь о Холодном лесе заставляет Милли окончательно потерять над собой всякое самообладание. Она вырывает право первенство и принимается тараторить так, что я едва разбираю слова:

– И вот мы приезжаем, а тут этот жуткий замок! Склеп, как у маньячел, я же говорила! Все открыто, но нигде никого! Мы уже решили, что он успел тебя нашинковать! И все ходили, искали тебя..

– А еще топали – цежу я недовольно – натыкались на всякую хрень в темноте и визжали.

– А ты откуда знаешь? – удивляется она.

– Не делайте из меня дуру! Вы нарочно это сделали, чтобы я сюда поднялась, и чтобы вы меня напугали. Какой-то детский сад, ей-богу, вы, можно сказать, незаконно проникли в чужой дом, и если Влад..

– Послушай – перебивает меня Лео.

Впервые я вижу его таким сосредоточенным и серьезным:

– Нужно уезжать отсюда, как можно скорее. Это очень, очень нехорошее место

(..у этого замка очень богатая, даже уникальная история..)

и его хозяин.. – он запускает пальцы в свои рыжие кудри – зачем ты вообще куда-то ломанулась, когда я просил меня подождать? Специально ведь написал «даже если твое мнение обо мне хуже некуда»..

Чем больше Лео говорит, тем злее становится его голос. Впервые я вижу этого парня не веселым, не растерянным, а по-настоящему взбешенным. Однако, это заставляет меня не растеряться, а лишь еще сильнее разозлиться в ответ. Как он вообще смеет меня в чем-то обвинять?!

– Я не твоя сестренка, Лео! – грубо щелкаю пальцами у него перед носом – отчитываться за свои действия не обязана. Чего нельзя сказать о тебе. Или ты уже успел отпроситься у своей девушки на эту поездку? А то уже поздно, вечер, и столько девушек. Наверное, тебе пришлось долго-долго ее упрашивать. Или опять ничего не сказал, и в любой момент пойдешь в сортир, а оттуда испаришься? Ну да, такие фокусы не в первой, поди справишься.

Он озадаченно хмурится:

– Какая девушка, ты о чем вообще?

– Девушка? – удивляется Милли – ты говорила о какой-то компании – теперь с упреком смотрит на Лео и фыркает – а ты слинял от нас к какой-то девчонке?

– Да нет у меня никакой девушки!

– А, ну может это девица на одну ночь – жму я плечами, обращаясь мимо него к Милли – хотя виделись они, точно, не меньше двух раз. Хотя, такие девицы обычно в любовницах не ходят..

– Так, стоп! – перекрикивает он наш нарастающий гул и указывает рукой в мою сторону – ты. С чего вообще взяла, что у меня есть девушка? Или ты говоришь про ту, с которой меня вчера увидела? Это Нела, она мой партнер по работе.

– И кровати – киваю я – но меня парит не это, а то, что ты врал. И кидал нас ради нее. Прямо на самой встрече!

– Партнер по кровати?! – продолжать возникать Милли, у которой видимо, несмотря на разницу в возрасте, в голове уже были какие-то свои планы на Лео.

– Да какие партнеры по кровати, хватит уже! – злится он – Нела мой босс.

– Я со своими боссами под ручку не гуляю.

– Ну да – усмехается Сандра – ты с ними уезжаешь в жуткие замки на горах..

– Сандра!

– Она больше, чем босс – терпеливо продолжает Лео, стараясь всех нас заткнуть – фактически, хозяйка всего дела.

А еще вчера говорил, что у него собственное агентство. Разве у собственника может быть босс? А если про то, что она босс, это правда – значит вскрывается новая ложь, теперь уже про агентство..

– Да, она немного странная. Может позвонить, приезжать, когда вздумается, и ведет себя достаточно фривольно. Но сама знаешь, если связан обязательствами – приходится и не то терпеть. По-моему ты, в этом жутком замке с незнакомым типом, яркое тому доказательство! И сейчас самое время валить отсюда скорее!

– Вот именно – щурюсь – обязательствами. Ты все верно сказал. Я ими все еще связана.

– Дженна, ты не понимаешь.. – встревает подруга.

– Сандра, не начинай! – злюсь я – всю эту ересь про «нехорошие места». Нет нехороших домов – есть нехорошие люди. Но Влад едва ли из таких. Да, может он и слегка того самого…

Я недвусмысленно махаю ладонью у виска:

– ..не спорю, со своими тараканами, но ничего мистического и опасного в этом нет. По крайней мере, работать тут не опаснее, чем попытаться уйти от своих обязательств. И поверь – вновь смотрю на Лео – я говорю сейчас не о моральной стороне вопроса, а о юридической. Тем более, мы здесь не одни. С нами живет дворецкий и он весьма милый. Работает в этом доме уже 20 лет и хорошо его знает, я думаю.

– Да? – фыркает Лео – и где он тогда сейчас? Где был, когда ты кричала, напуганная Сандрой и Милли? Где он и где Влад? С чего ты взяла, что можешь доверять тому, что они говорят?

– Тоже самое могу сказать и о тебе – цежу я – они хотя бы пока что еще ни разу не попадались на своей лжи. А ты прокололся уже дважды. Видишь? У них явное преимущество. Так что я никуда не поеду, а продолжу работать здесь согласно договору.

– Ясно.

Лео цокает, оглядывается, будто к чему-то прицениваясь… после чего резко подхватывает меня за бедра и, будто мешок с картошкой, перекидывает через плечо:

– Если ты не способна здраво мыслить сама, мы это сделаем за тебя.

– Что ты делаешь?! – начинаю вопить я, но тут вижу, что он несет меня к выходу, а Сандра с Милли покорно идут следом.

Принимаюсь колотить его ладонями по спине, но ему хоть бы что.

– Пусти меня немедленно! Поставь на место! Не имеешь права! Я тебя засужу, кретин! Отпусти! ПУСТИ!

До захлопнувшейся двери остается не больше пары шагов, когда из тени слепой зоны выходит силуэт, мерцая в сумраке голубыми глазами:

– И далеко ты ее несёшь?

Глава 4
ПЕРВАЯ НОЧЬ В ЗАМКЕ

-1-

Силуэт делает еще несколько неспешных шагов вперед, и мы можем разглядеть очертания Влада. Сложно сказать по его лицу, какие чувства бурлят сейчас внутри него, если бурлят вообще – но вот мы-то точно из-за его внезапного появления все передергиваемся, точно по команде. Останавливается и Лео, замолкаю и я. На мгновение наступает такая гробовая тишина, что, будь это фильм – началась бы реклама, а будь театральная постановка, сейчас объявили бы антракт и все пошли бы к буфету, обсуждая увиденное действие и предполагая касательно то, что ждет их после перерыва.

Однако, это не фильм и не театр, и от происходящего мне становится все более неловко. Ситуация-то, откровенно говоря, выходит совсем нехорошая. В его замок, без его ведома и спроса, вламываются мои друзья и начинают хозяйничать, а застает он их тогда, когда мы с дружной компанией с криками покидаем эту странную комнату. Если он еще решит, что я как-то способствовала их проникновению.. а что, если его опять сейчас переклинит, как с теми мальчишками на дороге? Так они всего лишь зеркало открутили, а эти в дом вломились.

Я, будто очнувшись, вновь бью Лео по спине. Уже не так энергично, скорее, заставляя его очнуться тоже:

– Пусти немедленно!

Поняв, видимо, что момент, когда все можно было решить грубой силой, упущен – ему все же приходится поставить меня обратно на ноги. Делает он это крайне неохотно:

– Дженна, пожалуйста – терпеливо повторяет он, не отнимая глаз от Влада – нужно уезжать.

– О, вновь «пожалуйста»? – фыркаю я и скрещиваю руки на груди – а как же «мы подумаем за тебя сами?».

Сверкаю глазами на Сандру и Милли, что стоят, точно оглушенные:

– Повторяю для особо непонятливых: я остаюсь здесь, пока не закончу с картинами. Ни больше, ни меньше. И очень надеюсь, что Влад – теперь оборачиваюсь к нему – не решит из-за ваших идиотских выходок звонить в полицию.

Чтобы хоть как-то показать, что я так же недовольна этим «взломом», как и он (и увеличить вероятность его снисхождения к этим троим), я делаю шаг к Владу, а когда Лео пытается меня перехватить – грубо одергиваюсь:

– Не трогай!

Он слегка теряется такому напору, но спустя мгновение подчиняется и отступает назад.

– Я не злюсь – спокойно заявляет Влад – и думаю, тебе тоже не стоит, Дженна. Они просто переживали за тебя, их можно понять.

Я удивленно оборачиваюсь к нему. Уж чего я не ожидала, так это того, что он вступится за моих друзей и примется их оправдывать, видя второй раз в жизни (а Лео так и вообще первый). Кажется, настораживает это не только меня, потому что Лео тут же изгибает бровь и гневно цедит:

– Ход конем, да? Вроде ты такой понимающий и благородный, и все сразу же забыли, что именно ты и увез ее сюда силой?

– Вынудил ее! – подключается Сандра.

– Она ответственная и честная, а ты этим пользуешься – на мое удивление, даже сестра набирается решимости что-то да брякнуть.

Жаль только, что ее храбрость проявляется в самые ненужные моменты, обрывая тот спасительный трос, что я им кидаю.

Влад никак не реагирует на их выпады и Лео, очевидно, принимает это за знак капитуляции. Так или иначе, решимости в нем вновь прибавляется и он опять хватает меня за руку:

– Идем – после чего фыркает на Влада, что стоит как раз напротив двери, загораживая выход – дай пройти!

– Отпусти! – я пытаюсь вырваться из хватки Лео, но он так ловко вцепился в запястье, что ничего не выходит – пусти!

– С дороги! – рычит Лео, сверля его взглядом.

– Дама же сказала, что хочет остаться здесь – теперь в голосе Влада начинают появляться знакомые ледяные нотки.

– Только из-за сфабрикованного тобой договора! – Лео вконец теряет всякое терпение.

Он все же отпускает мое запястье, только теперь его руки сжимаются в кулаки и он делает угрожающий шаг навстречу Владу:

– Что, решил поиграть в «Красавицу и чудовище»?

Теперь брови хозяина дома начинают верно сходится к переносице. Губы сужаются, заигрывают желваки и он недвусмысленно смеряет Лео взглядом:

– Еще неизвестно, кто здесь чудовище.

Напряжение между ними накаляется.. Секунда, другая.. и вот Лео бросается на него, так резко и метко, точно кобра. Он выкидывает руку, очевидно, желая применить один из особых захватов, которыми владеет, будучи профи в этой сфере..

Но Влад будто бы предугадывает его движение.

Он без особых усилий уворачивается, делает шаг назад, ловит его руку.. и в следующее мгновение Лео отлетает к стене, крепко приложившись о нее плечом. На его лице замирает иступленное изумление, будто бы он увидел второе пришествие:

– Черт, как?!…

– У тебя левая рука медленнее правой – невозмутимо поясняет Влад, дернув за уголки воротника своей рубашки, которые в процессе столкновения чуть замнулись.

Но как раз в этот момент слышится глухой металлический треск, а сразу за ним – скользящий звук. Будто рухнула какая-та балка, или оборвались тросы лифта..

Я вижу, как резко Сандра вздергивает голову вверх и машинально повторяю ее движение. И тут вижу, что привлекло ее внимание. Шум сопровождает падение тяжелой решетки с острыми кольями, которая падает прямо на Лео..

Никто из нас не успевает и вскрикнуть – она несется слишком быстро, а наша реакция в соотношении ее скорости – просто ничтожна. Но Влад каким-то образом успевает среагировать гораздо быстрее. Он прыгает на него, с силой оттолкнув в сторону, и они кубарем отлетают, приземлившись с гулким грохотом на пол.

В следующую секунду решетка с грохотом приземляется в то место, где только что был Лео, оставляя выбоины от кольев в каменном полу.

Следом за этим грохотом воцаряется тотальная тишина.

Мы все замираем от шока, не в силах даже вздохнуть.

Первой, спустя пару секунд, выдыхает Сандра:

– Боже мой..

Я даже не знаю, смогу ли подобрать слова более точные. Если бы Влад промедлил хоть на мгновение, если бы что-то пошло не так.. эти колья изрешетили бы не пол, а тело Лео, будто бы настоящий огромный дырокол.

Удивительно, по какому тонкому лезвию, отделяющему жизнь от смерти, люди бродят каждый день, даже не подозревая, что вот-вот подбираются к пропасти, лавируют и танцуют на ее границе. Что утром они оставляют записки на балконе, а вечером.. уже могут умереть от какого-то древнего прибора пыток в незнакомом замке.

Наконец, Влад с Лео поднимаются, сторонясь друг друга, и принимаются отряхиваться. У Влада это какие-то неспешные, будто бы отстраненные и отвлеченные мыслями механические действия. У Лео – быстрые, резкие, всем своим видом говорящие о том, что он даже сейчас старается быть на чеку.

Молчание затягивается, и я вижу, как Лео пару раз косится на Влада, излишне долго отряхивая уже относительно чистую сторону футболки. По его зеленым искрящимся глазам видно, что в нем борются противоречивые чувства. Более того – внутри него сейчас разгорается настоящая война..

Но, наконец, он с заметной неохотой произносит:

– Спасибо.

Влад оборачивается к нему все с тем отстранённым выражением лица:

– Не за что. Рад, что ты цел.

Невозмутимость Влада на произошедшее, кажется, начинает настораживать уже не только меня. Милли кривит губы и взмахивает руками:

– «Спасибо»? «Рад»? Его только что чуть не расплющило этой хреновиной, а мы будем делать вид, что все окей?

Сандра, скептично сощурившись, соглашается:

– Может, хозяин замка расскажет нам, кто и зачем подвесил эту адову штуковину над головами?

Влад ощупывает стенку и многозначительно глядит на потолок:

– Сложно сказать.. Механизму, похоже, пара сотен лет. Думаю, он сработал от удара, когда Лео врезался в стену..

Чуть подумав, добавляет:

– Да, нужно будет здесь все хорошо проверить.

– Проверить? – фыркает Сандра – ты хозяин этого замка, и ты не знаешь, откуда и почему смертельные установки падают здесь на головы людям?

– Я его нынешний хозяин – терпеливо поясняет Влад – но и до меня у замка было много владельцев. Кто знает, что еще скрывают эти стены, кто и зачем когда-либо здесь что-либо устанавливал.

– А ты не задавался этим вопросом?!

– Я приобрел его совсем недавно, не было времени.. да и я не успел еще осмотреть все его помещения. Площадь довольно велика.

Лео, все время, что они препираются – осматривает помещение, и теперь все же перебивает их:

– Думаю, нам лучше выйти отсюда, если комната не проверена на безопасность, пока нам на головы не упала еще какая-нибудь булава, или из стен не повыскакивали шипы. Это я как сотрудник службы безопасности вам говорю.

Я думаю, что Лео решает разрядить обстановку шуткой – но на его лице при этих словах не проскальзывает и легкой улыбки.

Сейчас он говорит совершенно серьезно.

– Да – соглашается Влад – тем более сейчас как раз время ужина. Приглашаю вас всех, раз уж вы проделали такой долгий путь.

– Ужина? – скептично уточняет Лео, отворяя массивную дверь – так вот чем был занят твой дворецкий, когда здесь кричала Дженна? Готовил индейку, пока твоя чертова комната пыток могла из нее самой сделать здесь барбекю?

В глазах Влада вновь сверкают недобрые огни, но он ничего не отвечает.

Когда мы все выбираемся из пыточной, Влад забирает у Лео первенство – хотя бы по той причине, что единственный из нас знает, куда здесь идти и поворачивать – и ведет нас по коридорам замка. От каменных стен веет холодом, потолки уходят высоко вверх и там же теряются, будто бы достигая Олимпа.

Перебираясь среди всего этого мрачного величия, я ощущаю себя одним из минипутов, что оказались в человеческом доме, где все раз в сто больше их самих.

Видимо, это же мысль посещает и Милли, потому что сестра, чуть покосившись на Влада (подобно Лео перед тем, как поблагодарить), спрашивает:

– Зачем ты купил дом в таком жутком месте?

От меня не укрывается, что из-за сумбурной склоки в пыточной, все сразу же перешли на «ты» с Владом. Более того, в момент апогея, не только на ты, а и на весьма более грубые выражения. Однако теперь, в спокойной обстановке, это сильно режет ухо. Плюс ко всему, Милли сформулировала вопрос очень бестактно, и я уже собираюсь пожурить ее, но Влад отвечает раньше этого:

– Замок был построен в XV веке моим предком и передавался через поколения. Потом наша семья перебралась в Европу, а дом оказался в руках чужих людей. Я родился и вырос в Швейцарии, и лишь недавно узнал, из какой семьи происхожу. В эту страну меня привело желание больше узнать о своих предках. А еще – вернуть нашему роду то, что когда-то ему принадлежало. Начать я решил с того, чтобы выкупить обратно этот дом.

– А потом и картины, да?– догадываюсь я – они тоже принадлежали вашему роду?

– Да, мой предок, основатель этого замка, ими очень дорожил. Поэтому мне так важно их восстановить.

И тут в моей голове, тикая, будто часы, начинают вставать на свои места идеально входящие пазлы.

XV век – Влад сказал, что именно тогда был построен этот замок его предком. А теперь говорит, что основатель (мужчина) этого замка очень дорожил картинами, которые я восстанавливаю. Картинами, которые были написаны в том же XV веке Лале. Но знать об этих картинах могли очень немногие, ведь Лале их скрывала из-за жесткого закона в Османской империи..

А Влад совсем не похож на потомка Аслана, который был лучшим другом Лале.

А притом его предок, который дорожил этими картинами, построил замок совсем рядом с Холодным Лесом. Там, где предположительно, был захоронен Дракула. А значит, мог до своей гибели и жить где-то неподалеку.. Например в замке, который сам же и основал, храня картины, нарисованные подругой его пленной юности. К тому же, еще при самой первой встрече в баре отеля Влад очень сильно напомнил мне юного валашского пленника из времени Османской империи, 1444-года, XV века..

Неужели мужчина, который стоит передо мной, в самом деле является дальним-дальним потомком самого Влада Басараба Дракулы?

-2-

Однако, я не могу сейчас напрямую спросить его об этом. Конечно, если это так, он об этом знает – ведь сам сказал,

(..я родился и вырос в Швейцарии, и лишь недавно узнал, из какой семьи происхожу..)

что именно этим обусловлен его переезд сюда из Швейцарии, где он провел большую часть своей жизни. Однако, если я задам этот вопрос при остальных, то придется им объяснять, с чего я сделала этот вывод без каких-либо хоть мало-мальски очевидных фактов? Придется объяснить, на чем это основано, а значит, откуда я видела настоящего Влада в юности, так похожего на нашего Влада, откуда знаю про автора картин (Лале), которые переносят в прошлое, и как она связана с Дракулой, что и заставило меня сплести все нитки и догадаться..

Однако, не думаю, что смогу все это объяснить, не вызвав при этом у них всех жгучее желание поскорее организовать мне машину с санитарами в белых халатах. Я даже подозреваю, как это объяснит Лео: «перевозбуждение, переутомление – ее сегодня, считай, похитили среди бела дня из-за этих самых картин. неудивительно, что в голове все смешалось».

Решив уточнить это у самого Влада чуть позже, задаю другой, не менее интересующий в свете открывшихся обстоятельств, вопрос:

– Но зачем тогда отдавать эти картины в собственность мне? Я ведь не из твоего рода и даже не знаю этой страны. Впервые приехала сюда на отпуск ради сестры.

Влад как-то равнодушно жмет плечами:

– Мне захотелось, чтоб они достались тому, кто их достоин и способен по-настоящему оценить.

Ага, только что ты говоришь, что приехал, чтобы

(..а еще – вернуть нашему роду то, что когда-то ему принадлежало..)

собрать воедино все, что осталось от твоих предков – дом, картины и бла-бла. И впрочем-то и собирался выкупить картины себе.. но теперь говоришь, что тебе захотелось отдать тому, кто их ценит. Почему тогда было просто не позволить выкупить их кому угодно? Рано или поздно они, по той же логике, оказались бы у того, кто их ценит и кто готов вывалить за них огромную сумму, которую бы точно назначил Винсент после их полного восстановления (хотя, это он сделал и до).

Но не успеваю озвучить вслух и одного из ряда вопросов, потому что мы выходим на террасу во внутреннем дворике со столом, сервированным к ужину. Здесь, несмотря на улицу, оказывается гораздо уютнее, чем среди холодных стен. Маленький садик, цветущие клумбы.. Если не оборачиваться на замок позади, то будто бы в каком-то кафе Бухареста.

Антон, увидев меня, чуть улыбается. Впрочем, эта улыбка распространяется и на трех нежданных гостей:

– Дамы и господа, на кухне все готово, сейчас подадим на стол. Присаживайтесь, кому где угодно.

Однако, когда Милли спешит к одному из двух кресел в центре, он быстренько ее пресекает:

– Прошу прощения, мисс, но эти два места занимать нельзя. Они для хозяина и хозяйки дома. Точнее, для хозяина, потому что хозяйки у нас сейчас нет..

Влад, подойдя уже к одному из кресел, яро охраняемых дворецким, оборачивается к нему, услышав последнюю фразу. Чуть подумав, легким движением руки указывает мне на кресло подле себя:

– Дженна, садись сюда. Можешь побыть хозяйкой моего дома, пока ты здесь живешь.

– Я? – с сомнением глянув на кресло, уточняю – и что должна делать хозяйка дома?

Заметив мою настороженность, Влад объясняет:

– Ничего. Это просто .. увлекательно.

– Увлекательно?

– Хозяйке нужно просто быть – бросается на выручку хозяину Антон, подоспев с более вразумительными объяснениями – хозяйка дома это звание. Почетный титул, как фрау, например, только в пределах означенного дома. Главная ее задача – создавать атмосферу.

Замечаю, что Влад все еще не спускает с меня выжидательного взгляда:

– Ну и вдобавок мне не придется сидеть в центре самому. Что скажешь?

Я хочу ему напомнить, что Милли только что была не против усесться туда.. но понимаю, что, скорее всего, он это заметил. И быть может, не хочет садить ее рядом с собой из-за ее чрезмерно резких суждений о нем в пыточной комнате.

Впрочем, это логично. Пока что я единственная не выказывала своего мнения о нем в настолько грубой форме, какой не стеснялись мои друзья. Да и к тому же – единственная из них

(..можешь побыть хозяйкой моего дома, пока ты здесь живешь..)

пока тут живу. Чуть подумав, решаю, что от меня не убудет. К тому же, почетный титул это и правда.. увлекательно, наверное?

– Ну если так, то можно попробовать – отвечаю в итоге и мне кажется, будто взгляд Влада на мгновение чуть теплеет.

Садясь, он замечает дворецкому:

– Ну вот, Антон, можешь быть спокоен – теперь в моем доме есть хозяйка.

Слово «хозяйка» все еще режет ухо. В моих представлениях это должна была все-таки быть какая-та близко знакомая женщина, если вообще не супруга или сестра хозяина. Но в принципе логично, что в современном мире от традиций остались лишь какие-то маленькие отголоски – и хозяйкой могут назначать кого угодно, хоть каждый вечер разного человека по настроению и в шутку.

Впрочем, удивительно, что даже в таком искаженном виде эта традиция здесь осталась. Если бы я подобное решила учудить по возвращению в Америку – на меня, по крайней мере, посмотрели бы очень и очень странно, а потом бы еще недели две приглядывались на наличие повторений подобных странностей.

Наконец, мы все рассаживаемся за столом, но вновь наступает неловкое молчание. Лео мрачно сверкает глазами на Влада, только и ожидая любого повода, чтобы вновь на него накинуться с обвинениями или.. или просто накинуться. Сандра, это видно, тоже чувствует себя здесь неловко. Очевидно местные байки в ее деревне, связанные с этим местом, какими бы они не были – все же имеют над ней свою власть.

Милли же просто раздражена. Это тоже видно. Вначале я уехала с Владом в замок, исковеркав последнюю надежду на наши веселые каникулы, после он еще не дал Лео утащить меня обратно силой, как они все задумали, а теперь еще отказал ей (пусть и не прямо) усесться на место, которое она выбрала.

Неудивительно, что сестра уже ненавидит этот замок и его хозяина.

Но, наконец, приносят еду и затянувшееся молчание становится возможным объяснить хотя бы нашими набитыми ртами. Только Влад остается к еде равнодушен – он наливает воды в свой тяжелый хрустальный бокал и делает глоток.

Выждав пару минут, он невозмутимо предлагает, точно заранее приглашенным и тепло ожидаемым гостям:

– Вы можете остаться сегодня здесь на ночь. Скоро стемнеет, а в горах лучше не ездить в такое время суток. Извилистые дороги и крутые подъемы опасны –я предупредил об этом Дженну.

(..и возвращаться до конца дня. потому что дорога к моему дому весьма крута и извилиста, и в потемках вы можете попасть в неприятную ситуацию..)

– Да – язвительно соглашается Лео, отложив приборы – Милли рассказала. Кажется, ты предупредил в контексте того, что Дженна обязана возвращаться в твой склеп к концу каждого дня? О да, это очень заботливо.. – сверкнув глазами, он недвусмысленно добавляет – и очень предусмотрительно.

– Не понимаю, о чем ты – сухо обрывает его Влад.

– Да неужели? – не унимается он.

Боясь того, что этот огонь сейчас разгорится с куда большей силой между этими двумя, чем в пыточной, я перебиваю их, нацепив деланно воодушевленную улыбку:

– А по-моему это классное предложение. А то я так не люблю большие пустые дома, а так хоть на трое людей здесь сегодня станет больше! Если у вас, конечно, не было других планов.

Лео, не отрывая взгляда от Влада, кивает:

– Конечно, мы останемся сегодня. Не бросить же тебя ночью с таким.. заботливым начальником.

Только что разозленный, теперь Влад на эту язвительность отвечает лишь едва заметной скептичной усмешкой:

– Вы можете остаться не только сегодня. Мой дом в вашем распоряжении.

Такое чувство, что эти двое играют в какую-то извращенную партию шахмат.

Ход, ход, шах, мат..

Или даже не шахматы, а фехтование.

Лео обвиняет, Влад отражает, он опять его подлавливает, а тот опять уворачивается..

Теперь мне становится понятным, что означала эта усмешка на лице Влада: «думаешь, прижал меня?».

Будто бы смеясь над попыткой Лео уличить его в каком-то коварном умысле моего похищения, он теперь предлагает всем им на таких же правах поселиться в его доме, дабы убедиться в отсутствии каких-либо его дурных намерений, на которые беспрестанно намекает Лео.

Судя по всему, «удар» удается. Потому что Лео недовольно кривится и, наконец, вновь берется за приборы:

– Я утром уеду. Носферату, мой кот, один в отеле. Нельзя его надолго оставлять.

– Конечно, нельзя – не скрывая удовлетворения, соглашается Влад и Лео с такой силой сжимает свою вилку, что у него белеют костяшки.

Сандра, которая, я была уверена, откажется раньше остальных из-за своих уверений «нехорошего место», напротив удивляет:

– Я, наверное, могу остаться и подольше. Мое родное село

(..да, кстати, деревня! сандра выросла в селении холодным, том, что рядом с холодным лесом..)

совсем рядом, не проблема будет к семье ездить.

Я бросаю на нее краткий благодарный взгляд. Конечно, браво порицая их возмутительный взлом (опять-таки, ради их же шкур), я не сказала о том, каким жутким мне самой кажется этот дом. Нет, тут нет приведений, но сам по себе – пустой, мрачный, тихий.. И то, что Сандра проведет тут со мной немного времени, не давая накрутить пуще прежнего, заметно поднимает мне настроение.

Влад кивает:

– Замечательно. Полагаю, ты тоже захочешь остаться с сестрой дольше утра? – спрашивает он у Милли, тактично избегая слова «теперь».

Сестра хмурится, но Влад, не нацеливаясь вгонять ее в краску, лишь коротко кивает, будто получив ответ, и быстро меняет тему:

– Что ж, раз мы разобрались и теперь никто никуда не спешит.. может быть, и вы расскажете о себе?

Но вновь повисает гнетущая тишина. И тут, к всеобщему изумлению, инициативу берет в свои руки Милли:

– Просто рассказывать неинтересно. Давайте сыграем в «правду или действие»? Это будет хотя бы веселее.

– Не уверена, что это подходящий вариант.. – протягиваю я.

Обычно в такую игру следует играть в хорошо знакомой близкой компании, так как вопросы обычно задаются каверзные, как и действия – ведь в этом и есть вся суть и веселье игры.

А не когда у нас компания из моей младшей сестры, девушки и парня, которых я знаю два дня, а так же мужчины, который ловко подловил меня на сделке и теперь рад этому.

– Почему?

Милли с надежной оглядывает остальных, пытаясь заручиться чьей-то поддержкой в своем предложении. К удивлению, находит она ее в лице Влада:

– Я не знаю такой игры, но название уже нравится. Я очень ценю правду – на этом моменте Лео нарочно громко фыркает – и действия тоже. Можно попробовать.

В итоге соглашаются и все остальные. Быстро объяснив Владу правила, Милли заявляет:

– Я первая, раз предложила – и поворачивается к Лео – правда или действие?

– Правда.

– Какие девушки тебе нравится?

Едва подавив смешок, Сандра склоняется ко мне и шепотом замечает:

– Кажется, ради этого и затевалась вся игра.

Вспоминаю, как Милли раздраженно отреагировала на «партнера по кровати», когда мы все ссорились в пыточной. Может, она и правда положила глаз на Лео?

Но если это так, то по его ответу всем резко становится очевидным, что у него на эту ситуацию совсем другие виды:

– Какие нравятся? Так сложно сказать. Блондинка-брюнетка, полная-стройная.. Думаю только, что если кто-то приглянется уж очень сильно – так, что за пару дней тебе покажется, будто ты ее знаешь и всегда знал, то ты будешь готов ей простить даже то, что она не в восторге от твоего любимого кота.

Несмотря на отсутствие имен, Милли прекрасно понимает, о ком идет речь. Ведь именно когда мы завтракали втроем, я грубо отозвалась о Носферату.

Сандре же этого неизвестно, потому она озадаченно хмурится, считая, что Лео занесло в какие-то глубоко философские дебри. Влад, которому тоже должно было быть все это настолько же непонятно, вдруг раздраженно тряхнул салфеткой в руке, задев бокалы.

Те жалобно зазвенели.

Лео, глянув на него с какой-то мстительной улыбкой, вытирает рот салфеткой.

Ну конечно, это всего лишь спектакль, зря Милли распереживалась. Очередной «шах» теперь от Лео. Странно только, почему он должен был задеть Влада, но я не успеваю об этом подумать, потому что теперь обращаются уже ко мне:

– Ну, раз я выполнил, теперь моя очередь – Лео смотрит на меня – правда или действие?

– Правда.

Бросив короткий взгляд на Влада, словно предупреждающий о повторном нападении, он вновь поворачивается ко мне:

– Дженна, за то время, что ты пробыла с Владом без нас – хотя бы раз он сделал что-нибудь, что огорчило или напугало тебя? Независимо от того, было сделано это нарочно или без умысла.

– Вопрос сформулирован некорректно – сухо заявляю я.

– Окей, спрошу иначе. Чувствовала ли ты, что он может быть опасен?

Постепенно игра, призванная разукрасить вечер, превращается в какую-то кладезь раздора.

Я уже собираюсь солгать и с шуткой ответить, что кроме самого его появления в отеле не было ничего пугающего.. но тут же задаюсь вопросом: а чего ради я должна его выгораживать? Мои обязанности – это восстанавливать картины, а поскольку он хитро подтянул попу к носу, не нарушая договора делать это я могу только здесь, в его доме.

Но нигде не было и пункта о том, что я обязана выставлять его перед друзьями в хорошем свете? Я могу говорить правду.

– Да, такое было. Точнее, я не чувствовала, что он может быть опасен..

Внимательно смотрю на Лео, как бы давая понять, что и его трюк не прошел. Я им не марионетка, которую можно отбивать друг другу, точно в пинпонге.

– Просто меня слегка обескуражила его реакция на мальчишек. На одной из наших остановок мелкие воришки пытались открутить зеркало с его машины. Впрочем, я не делала из этого секрета – Владу я об этом тоже тогда сказала. И до сих пор считаю, что реакция была.. несоразмерна поступку.

К моему удивлению, Влад оказывается не разозлен,

(..название мне нравится, я очень ценю правду..)

а доволен моим ответом:

– Это правда. Я вышел из себя.. – короткий взгляд на меня – и мне жаль, что это напугало или шокировало тебя. Просто день выдался тяжелый.

– Ага, и поэтому ты решил усложнить его всем – едко замечает Лео.

– Так, раз я ответила – реагирую я быстро – то теперь моя очередь. Влад, правда или действие?

–Правда.

Подумав, я чуть изгибаю бровь:

– Ты сказал, что ценишь правду. Мой вопрос в том – был ли ты сам всегда со мной честен? На все ли вопросы, что я задавала, давал честные ответы? Не искажал ли информацию, которую оглашал сам за время нашего знакомства, касательно работы, замка, себя или моего участия в этом?

Он мгновенно мрачнеет. Чуть помолчав, сухо парирует моей же фразой:

– Вопрос сформулирован некорректно.

– Более чем корректно! – гневно вмешивается Лео – так и скажи, что ты чертов лжец, пафосно раскидывающийся рассуждениями о высоких материях, а сам привозишь сюда молодых девчонок, чертов извращенец, поглазеть как они будут неделями кряду в коротким шортиках шастать с тобой наедине в доме и хрен еще знает что, не в силах оспорить договор, заранее идеально сфабрикованный твоими дорогущими юристами, которым ты..

– Переформулирую! – шокировано перебиваю я Лео, пытаясь остановить изрыгаемый им поток обвинений – окей, спрошу иначе. Влад, лгал ли ты мне в чем-то по-крупному? Была ли озвучена тобой какая-та ложь, которая бы, вскрывшись, кардинально изменила бы о тебе мнение?

На секунду он опускает взгляд. После чего с силой сжимает руки в замок так, что пальцы хрустят:

– Я выбираю действие.

-3-

Я уже вижу, как Лео втягивает ртом воздух, чтобы сказать теперь уже точно все, что думает на этот счет. И что-то мне подсказывает, что в этот раз я не стану вмешиваться. И что, вполне возможно, их скандал закончится дракой, и быть может, даже не единственной. И быть может, в ее процессе откроется множество интересных и новых фактов, так как известно, что гнев развязывает людям язык почище виски. А быть может, дворецкий вызовет копов раньше и нас просто всех повяжут (точнее, Влада и Лео, а мы сможем спокойно вернуться в Бухарест?).

Но как бы то ни было, эту цепочку более, чем вероятных, пусть и весьма сомнительных в своей эффективности событий прерывают грубые мужские крики.

Они доносятся из-за каменной ограды замка.

И если эти крики заставляют нас просто всех напрячься и вслушаться, то последующие за ним выстрел и жалобный скулеж какого-то животного красноречиво сообщает о том, что там происходит.

– Охотники? – хмурюсь я.

– Тут запрещено охотиться.. – растерянно бормочет Сандра.

Влад, не слушая нас, тут же выпрыгивает из-за стола и бежит к воротам.

Животное продолжает кричать, слышится ругань, какая-то возня.. Это заставляет подскочить теперь уже и нас. К этому моменту на улицу выскакивает уже и дворецкий, которого, заприметив, тут же перехватывает Лео:

– Антон, у вас есть какое-то оружие?

Голос его звучит уверенно, едва ли не повелительно, потому дворецкий даже не задает никаких вопросов:

– Сейчас, господин.

А исчезнув в подсобном помещении, вскоре возвращается с ружьем, которое тут же протягивает ему:

– Всегда держим заряженным. На всякий случай.

В обычной ситуации, уверена, Лео зацепился бы и за это. Мол, «ага, заряженные ружья вы разложить по переезду успели, а проверить замок на наличие комнаты пыток как-то руки не дошли?!».

Но сейчас он лишь коротко кивает, хватает ружье и бежит к ограде, где ранее скрылся Влад. Не сговариваясь, мы с Сандрой кидаемся следом за ним, хоть и помощь от нас кажется весьма сомнительной. Хотя, справедливости ради, наш с Милли отец охотится каждые выходные и с ружьем я обращаться умею.

Но вряд ли лучше, чем собственник охранного агентства. Человек, зарабатывающий на умении обращаться с оружием неплохие деньги.

Выбегая за ворота, я ожидаю увидеть настоящую бойню между животными, нелегальными охотниками и Владом, которому, безоружному, уже наверняка успели надавать до прибытия нашей помощи. Но, на вещее удивление, мы обнаруживаем на поляне лишь ланей. Два детеныша испуганно топчатся возле лежащей на земле подстреленной матери.

Лань тяжело дышит, приоткрыв рот, из ее бока сочится алая кровь. Но если дичь, ради которой они все затевали, осталась здесь – где тогда охотники? И где Влад?

Ответом на мой немой вопрос в зарослях раздаются крики и шум. Лео, мгновенно определив точный источник звука, вскидывает ружье и бежит туда. Я следом за ним, а Сандра бросается к животному, очевидно, в намерении помочь. Конечно, если она выросла в селении недалеко от леса – наверняка лучше нас умеет обращаться с ранеными животными.

Едва не упираясь в спину Лео, я вместе с ним осторожно выглядываю из зарослей и вижу Влада. Он прижимает к дереву какого-то типа, грубо держа его за грудки. Что-то угрожающе ему говорит на румынском, а тот перепугано скалится.

Как он вообще смог голыми руками его обезоружить? И неужели он был один? Мы же слышали множественные голоса..

Краем глаза я улавливаю какое-то движение сбоку. В стороне от них, в траве я вижу ружье, видимо, и принадлежавшее этому браконьеру. А движение – это сообщник, который тихо, почти не издавая никаких звуков, подбирается к нему за спиной Влада.

Я уже было кидаюсь, чтобы схватить ружье первой, но грубая мужская рука отталкивает меня. Я валюсь в траву, а Лео в это время уже взводит курок и кричит, наведя дуло на второго браконьера:

– Стоять или стреляю!

Мужчина тут же вскидывает руки вверх, а Влад оборачивается на нас и, со смесью изумления и раздражения, оглядывает, после чего цедит:

– Дженна? Зачем ты сюда пошла?!

– Есть вопрос получше! – злится Лео, впервые найдя общую тему с Владом и сверкает на меня глазами – какого черта ты дернулась к ружью? Я думал, синдром героев есть только у мужчин!

Я недовольно фыркаю, хоть где-то в глубине души сейчас и понимаю, что кидаться за ружьем, когда рядом стоял Лео с уже заряженным оружием, было глупо. Просто на тот момент мне казалось, что действовать нужно быстро и любое промедление может стоить жизни:

– У меня отец охотник, не хуже вас бы справилась.

Хочу добавить еще что-нибудь, наподобие «и я не обязана спрашивать разрешения» или « вы мне вообще кто?» или типо того, но слишком обескуражена, чтобы и дальше огрызаться. У нас двое мужчин (нелегальных браконьеров) под прицелом, а возле замка подстреленная лань, с которой возится Сандра.

Наверное, защита свободы моих действий сейчас не самое главное.

К тому моменту, как мы возвращаемся, сестра, уже снедаемая любопытством, то и дело выглядывает за ворота. Увидев нас – а главным образом Лео, несущего на руках раненую лань, она растерянно открывает рот в беззвучном «о». Следом за Лео идем и мы с Владом, направляя двух браконьером дулами ружей. Сандра же идет самой последней – ее скорость значительно замедляют непослушные детеныши лани, то и норовящие дернуть обратно в лес. Однако, без матери их там ждет смерть – по крайней мере, так нас заверила Сандра и с ней согласился Влад, потому приходится тащить их следом силой.

Ланей помещают в загон, который когда-то предназначался для лошадей, но судя по всему уже давно не использовался по назначению. Наблюдая за тем, как Сандра обрабатывает лани рану подручные средствами, я то и дело морщусь, плохо перенося вид крови.

– На самом деле не все так страшно – поясняет она, увидев, что я стала бледная, как полотно – ей повезло, пуля прошла по касательной. И все-таки рана, конечно, большая.. Это жемчужные лани – гордость Холодного леса. Их и так мало осталось..

Закончив, она помогает детенышам устроиться рядом с матерью и уже более уверенно заявляет:

– И не такое лечила, не бойся. Станут, как новенькие, и выпустим их обратно в лес. Поверь, у них впереди долгая жизнь. А эти ублюдки..

Впрочем, с «этими ублюдками» пришлось повозиться немного дольше – Влад поручил Антону вызвать полицию, поскольку нелегальный отстрел животных (тем более таких) это вполне-таки определенная статья. Правда, пока копы добрались, всем уже успела осточертеть компания двух браконьеров, которые, юля на месте, уже предлагали все на свете, лишь бы мы их отпустили. Когда один из них опрометчиво ляпнул «можете даже не отдавать дичь!», Влад совсем взъярился и посоветовал им для собственного же блага закрыть рты до прибытия полиции.

* * *

Вопрос с этими горе-охотниками разрешается только уже под ночь. Когда на территории замка вновь остаются только те люди, которые обоснуются здесь и на ночь, время бесед уже явно истекло и Влад поручает Антону расселить нас по комнатам. Только сейчас я понимаю, что мне все еще не выделили комнату для жилья – в лиловой гостиной я лишь работала с картиной, и меня берет один ужас о мысли, чтоб мне предложили там же остаться и на ночь.

Благо, речи об этом не идет – потому что Антон с моим чемоданом уже зовет меня дальше, как и Лео, Сандру и Милли. Очевидно, мы будем жить с соседних комнатах, точно в каком-то мотеле. Хотя, учитывая весь, пусть и мрачный, но пафос замка – скорее уж в отеле.

Это радует, потому что пустынное эхо, гуляющее по коридорам, для меня звучит совсем не так мелодично, как его описывают поэты или прозаики. Мне по душе уж больше какой-то соседский шум и возня.

Влад нас, очевидно, на правах гостеприимного хозяина более сопровождать не намерен:

– Располагайтесь, отдыхайте. Кстати, здесь есть библиотека, если вдруг кто не может уснуть без книги на ночь. Это в правом крыле, первая резная дверь слева. Можете заходить и брать любые книги.

После чего удаляется в совершенно противоположном направлении, предоставляя остальные заботы по нам, как всегда, Антону. Кажется, дворецкий совершенно этим не отягощен, потому что все так же живо вновь кивает нам на коридорчик, даже не опуская моего чемодана на пол.

Остальные же прибыли без вещей, потому что были убеждены, что утащат меня отсюда силой или волей, но уж точно прочь до наступления ночи.

Нет ничего странного, что молчат Милли и Сандра, но меня сильно удивляет, что не пытается вновь завязать болтовню о «нехорошем месте» и «мутном типе» Лео, у которого теперь для этого есть все основания. Ведь происшествие с браконьерами, конечно, послужило Владу на руку, в общей суматохе как-то замяв тот факт, что он отказался отвечать на вопрос. Но заминка факта и его отсутствие ведь разные вещи.

Уверена, Лео все еще держит это в уме.

Поскольку чемодан Антон тащит именно мой, первую комнату отдают мне. Как и во всем замке – высокие потолки, холодные стены, чуть спертый воздух и кровать с балдахином. Поначалу мне кажется, что покрывало на ней темное из-за толстого слоя пыли, но выясняется, что кому-то из хозяев было настолько мало мрака самого замка, что они и саму кровать еще устелили темной простыней.

Антон опускает мой чемодан рядом, желает приятной ночи и удаляется располагать Сандру, Лео и Милли. Вижу, что Милли немного мнется, очевидно не желая обретать отдельную комнату в этом мрачном месте.. но когда я вопросительно хлопаю по своей кровати, она все-таки мотает головой, будто бы только сейчас о чем-то договорившись сама с собой, и следует с остальными за дворецким.

Я раскладываю часть вещей, после чего решаю немного поработать над картиной. Но работа не идет от слова совсем – я то и дело отвлекаюсь на мрачные тени, на какие-то звуки (несмотря на наличие за правой стеной кого-то из этих троих), пару раз едва не надрезаю полотно, поставив инструмент не под тем углом, и в итоге через четверть часа понимаю, что таким образом смогу лишь испортить картину, но никак не переместиться в прошлое.

Очевидно, «насильно» это не работает, а никакого вдохновения для работы сейчас нет, как не ищи. Но заснуть тоже не получается – я ворочаюсь со бока на бок, пытаясь соединить воедино все факты. Вначале странную покупку картин, потом их странное дарение. Потом, когда я вроде бы все рассовываю по полочкам, выясняется, что более чем вероятно, Влад является дальним потомком самого рода Дракулы. Однако, тут же Лео это опровергает, начав нести какую-то лабуду про молодых девочек и не единожды сфабрикованный договор. Если Влад это делает постоянно (если, конечно, у Лео есть какие-то подтверждения на этот счет в его сфере), то значит дело не в картинах, все это предлог (включая дом и легенду, которую он рассказал) и тогда вряд ли он из рода Дракулы.

Тогда кто он – действительно какая-та «маньячела», как сказала Милли?

Ведь теперь, после того казуса на веранде, очевидно, что он что-то скрывает. Или это тоже был нарочитый фарс, чтобы отвести внимание от чего-то главного, к чему мы, сами того не заметив, тогда почти подобрались? Хотя к чему можно подобраться, играя в Правду или Действие?

Всё сильно путается, и чем больше пытаюсь разобраться, тем скорее ускользает от меня сон и в итоге я поднимаюсь на кровати очень и очень злая.

(..кстати, здесь есть библиотека, если вдруг кто не может уснуть без книги на ночь..)

У меня такой проблемы нет, и кажется, даже с книгой этой ночью мне уже не заснуть – но лучше уж страдать бессонницей под какую-нибудь классику, ежели бесплотно себя накручивая и подпитывая все новыми, притянутыми за уши фактами, свою фантазию.

Осторожно открыв дверь, выхожу в коридор.

Да уж, в попытке найти сон в книге, я сейчас только сильнее взбудоражусь, пока по этому мрачному склепу (как выразилась Милли) доберусь до библиотеки. А если мне еще по пути что-нибудь и послышится или привидится – то я там и на всю ночь останусь.

Пытаюсь брести, следуя указаниям Влада и вроде натыкаюсь на нужную дверь. Однако уже когда берусь за ее ручку, готовая повернуть, слышу неожиданно вскрик Антона, в только что тотальной тишине за дверью:

– .. господин Влад, но это сущая ерунда! Все дворецкие так делают..

А следом ледяное цежение:

– Все обманывают хозяев? Воруют?

Воруют? Черт, это точно не библиотека. Я стараюсь осторожно разжать пальцы на дверной ручке, чтобы незаметной поскорее отсюда ускользнуть, когда вновь начинает щебетать Антон:

– Вы назначили мне такое большое жалованье! Я и не думал, что столь щедрый господин обратит внимание на копейки..

Слышится глухой удар – будто кулаком о стол. Голос Влада начинает звенеть от повышенного тона:

– Дело не в сумме, как ты не поймешь!

Теперь слышится звон уже множества падающих предметов, а за их шумом короткий стон дворецкого.

Я в ужасе одергиваю руку, наконец, разомкнув последний палец, и делаю резкий шаг назад, готовая бежать, когда Влад заговаривает вновь уже возле самой двери. Очевидно, из-за шума, я не услышала, как он приблизился к порогу.

Теперь его голос уже почти ровный, но все еще с тяжелыми стальными нотками:

– Первое и последнее предупреждение. Еще раз – даже самая мизерная сумма, и.. Иди.

Поняв, что сейчас дверь откроется, я мигом забегаю за угол и несусь, куда глаза глядят. Я вроде не услышала ничего страшного, но почему-то становится не по себе от одной мысли, что Владу станет известно, что я услышала этот разговор.

Пусть я и не подслушивала нарочно, а просто заблудилась.

В итоге всех этих манипуляций я реально заблуждаюсь. Не знаю, сколько мне требуется времени и невероятного везения, чтобы в конце концов оказаться в злосчастной библиотеке.

Обилие стеллажей заставляет меня задуматься о том, что у меня в глазах начало двоится, троится и так далее. Я подходу к первому стеллажу и начинаю осторожно проводить пальцами по старым корешкам, рассматривая книги. Помимо меня в помещении никого нет – очевидно, нормальные люди без труда засыпают после такого утомительного дня, а не шарахаются по мрачным замкам, слышат то, чего слышать не должны, а после возятся среди книг.. на румынском.

Не зная румынского.

Я обреченно стону, надеюсь, что здесь будет хоть что-то на английском. Хотя.. чего можно ожидать от библиотеки древнего румынского замка? Вряд ли ее пополняли или заменяли тут каждый год.

Я подхожу ко второму стеллажу, но тоже не вижу не в названиях, не в оглавлениях ни одного знакомого слова. Уже собираюсь обреченно признать свое поражение и вернуться в комнату..

Когда тяжелая дверь со скрипом открывается.

-4-

Я замираю, чуть подвинув ближайшую книгу к себе, тем самым оставляя между собой и первым стеллажом лишь небольшую щель. Едва ли, не ожидая здесь кого-либо увидеть, вошедший сможет сходу меня обнаружить.

Не знаю, зачем я это делаю и кого опасаюсь увидеть (если все же склоняться к призракам, то вряд ли им нужны глаза, чтобы знать о чьем-то присутствии), но в итоге обнаруживаю у вошедшего лишь знакомую рыжую копну.

Только теперь крупные кудри уложены не в творческом симпатичном беспорядке, а самым настоящим большим колтуном, что говорит о том, что его хозяин, наверное, тоже долго ворочался в кровати прежде, чем решил-таки заглянуть в библиотеку.

С одной стороны я испытываю облегчение.

Это всего лишь Лео.

С другой стороны – я далеко не рада его видеть. То, что мы вместе ужинали и улыбались друг другу, было не больше, чем представлением. Собственно, в него играли все за столом, не испытывая друг к другу подлинно и десятой части демонстрируемых чувств (разве что, к отношениям Влада и Лео это не относится – они не стеснялись показывать друг к другу истинные чувства).

В остальном – его героическое (а по большей части идиотическое) вторжение в дом Влада и сумбурное объяснение на счет босса ничего не меняет.

Не успевает он и подойти к первому стеллажу, как я выхожу в поле зрения и уверенной походкой направляюсь к выходу.

– Дженна? – на мгновение он теряется, поражаясь тому, что здесь вообще кто-то есть, но тут же пресекает мне путь, выбежав вперед – подожди. Ты что здесь делаешь?

– Книги читала – отсекаю, решив не упоминать, что книги тут все на румынском и то, что я читала на незнакомом языке, больше походило на матерные английские слова – но уже ухожу, пусти. Или опять закинешь на плечо и уволочешь, куда хочется?

Решимость тут же покидает лицо Лео. Он понуро опускает голову, как бы раскаиваясь в своих делах, и наполовину отходит от двери, однако вторую все так же загораживая:

– Прости, мне правда очень жаль, что так вышло.

– Когда именно? – невозмутимо уточняю – просто за тобой последнее время столько косяков, что уж прости, как-то сбилась, о каком именно сейчас идет речь?

Лео примирительно кивает, как бы признавая и это:

– Мне жаль, что я тебе соврал. Но ведь моя ложь далеко не в таких масштабах и характере, какими их представила ты. Уму непостижимо, что ты там себе накрутила!

– Делать мне нечего, накручивать – фыркаю – ты ушел со своей компанией, мы остались со своей. Все предельно просто. Накручиваешь ты.

– Да не было никакой компании! – он запускает пальцы в кудри – я же тебе говорю, оба раза я встречался с боссом, Неллой. В кафе я тебе и не врал – сказал же, срочная рабочая встреча. И в случае с Неллой, она действительно срочная – я не могу ей отказывать.

– Понимаю – саркастично киваю я.

– Нет, не понимаешь – раздражается он, но быстро берет себя в руки – просто когда-то ее отец очень многое для меня сделал. Наш ушел, когда мне было тринадцать. Мама тяжело это переносила – сутками сидела, уставившись в нерабочий телевизор.. Мне рано пришлось стать старшим в семье, но, собственно, это не редкость. Но в таком возрасте мне пришлось взвалить на себе еще и заботу о Кэти. А это уже было нелегко. Я находил отдушину в спорте – там меня и заметил Мэтт. Он поддерживал, наставлял меня, потом помог открыть свое дело. Сейчас его уже нет в живых.. Поэтому, когда Нела звонит и просит о чем-то, я не могу ей отказать. Я обязан ее отцу всем, но поскольку ему отплатить уже никак не смогу – отплачиваю его дочери.

Я молчу, ничего не отвечая. Скрещиваю руки на груди, чтобы продемонстрировать хоть какую-то реакцию, так как чувствую, что она необходима.

Лео вздыхает:

– Пойми, Нела это не компания. И я, как ты говоришь, не променял вас на других, а был вынужден отлучится по работе. Первый раз я сказал об этом, а второй.. я был уверен, что успею быстро все обговорить и обернуться, заметить не успеете. У вас же была большая компания, кто же знал.. но я виноват, да. Виноват даже за тот раз в баре, когда не предупредил. Но это работа, и в том смысле, в котором решила ты – я вам не врал.

– Но в другом все равно соврал – фыркаю я, но уже беззлобно. Скорее, для вида, чтобы больше ему неповадно было.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Носферату – синоним слова «вампир». По другой версии, производно от рум. nesuferitu, что означает «невыносимый, омерзительный» и относится к чёрту.

Вернуться

2

Валахия – средневековое княжество, занимавшее территорию нынешней Румынии.

Вернуться

3

Хатун – «госпожа», почтительное обращение к женщине в Османской империи

Вернуться

4

Шехзаде – сын султана, наследный принц.

Вернуться

5

Великий визирь – главный министр и советник султана

Вернуться

6

Ходжам – учитель, почтительное обращение к наставнику

Вернуться

7

Бостанджи – гвардейцы дворцовой охраны

Вернуться

8

Тюрбе – фамильная гробница для султанов и их близких.

Вернуться