# Королевство серебряного пламени

Сара Маас

Неста, сестра Фейры, верховной правительницы Двора ночи, после погружения в древний источник, содержащий первооснову жизни, обретает силу, непонятную и неподвластную ей самой. Она не знает, как распорядиться этим даром, но мудрые родственники наставляют ее на путь истинный и отправляют в Дом ветра осваивать древнее воинское искусство валькирий, истребленных полностью в сражениях прошлого.
Тем временем Бриаллина, королева людей, вступает в союз с Косфеем, существом, неподвластным смерти. Она завладевает Короной – одним из трех магических артефактов из Сокровищницы ужасов – и способна теперь подчинить своей воле любого смертного. Чтобы ей противостоять, нужно найти два других артефакта древности – Арфу, способную преодолевать пространство и останавливать время, и Маску, способную воскрешать мертвых.
Неста, наделенная силой и обученная искусству воина, готова выполнить эту миссию…
<emphasis>На русском языке роман публикуется впервые!</emphasis>

© И. Б. Иванов, перевод, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2021

Издательство Азбука

* * *

> Посвящается каждой Несте нашего мира, взбирающейся на свою гору.

> А также Джошу, Тарану и Энни, вдохновлявшим меня взобраться на мою

* * *

Черная ледяная вода кусала ее за дергающиеся пятки.

То был не зимний холод и даже не ожог, какой получаешь, схватившись за ледяную глыбу, а нечто гораздо более холодное и глубокое.

То был холод пространств между звездами, холод мира, в котором еще не вспыхнул свет.

Холод преисподней – настоящей преисподней. Она чувствовала это, отбиваясь от сильных рук, пытавшихся запихнуть ее в Котел.

Настоящая преисподняя, потому что на каменном полу лежала Элайна, над которой склонился рыжеволосый одноглазый фэец. Потому что из-под мокрых и грязных золотисто-каштановых волос сестры торчали остроконечные уши, а от ее белой кожи исходило сияние бессмертия.

Настоящая преисподняя, хуже, нежели чернильно-черные глубины, начинавшиеся в нескольких дюймах от ее ступней.

– Засуньте ее с головой, – с каменным лицом приказал фэйский король.

Сам звук этого голоса – голоса негодяя, распорядившегося погрузить в Котел Элайну…

Она знала: ее тоже ждет этот Котел. Нынешнее сражение она проиграет.

И никто не придет ей на помощь: ни рыдающая Фейра, ни прежний возлюбленный Фейры – с кляпом во рту, ни новый избранник младшей сестры.

Не поможет ей и Кассиан – изуродованный, истекающий кровью. Этот воин и сейчас еще пытался подняться на дрожащих руках и дотянуться до нее.

Все это сделал правитель Сонного королевства. Он так поступил с Элайной. С Кассианом.

И с ней самой.

Ледяная вода кусала ее за пятки.

Это был ядовитый поцелуй. Каждый дюйм ее тела отчаянно противился вечной смерти.

Ее все равно засунут в Котел, но она будет сопротивляться до последнего.

Призрачные когти воды хватали ее за лодыжки и тянули вниз. Она изогнулась, выдернув руку из руки стражника.

Палец Несты Аркерон – всего один палец – указал на правителя Сонного королевства.

Жест, обещавший ему смерть. Она выбрала свою цель.

Руки стражников толкнули ее в растопыренные когти воды.

Прежде чем вода сомкнулась над ней, Неста увидела страх в глазах короля и засмеялась.

> «В начале

> И в конце

> Была лишь Тьма,

> И больше ничего».

Она погрузилась в море, не имевшее ни берегов, ни горизонта, ни поверхности. Холода не было. Наоборот, она почувствовала жжение.

Бессмертие не несло безмятежной вечной молодости.

Оно дышало огнем.

Расплавленной рудой, что вливалась в ее жилы и выжигала человеческую кровь, пока от той не остался только пар. Невидимые молотки стучали по ее хрупким костям, превращая их в кованую сталь.

Когда боль угрожала разорвать ее пополам и она открыла рот, чтобы закричать, оттуда не вырвалось ни звука. Там, где она находилась, не было ничего, кроме тьмы, нестерпимой боли и силы…

Они за это заплатят. Все без исключения.

Начиная с Котла.

И расплата начнется прямо сейчас.

Она раздирала тьму когтями и зубами. Рвала, рассекала, кромсала.

И темная вечность вокруг нее вздрогнула. Отпрянула. Затряслась.

Она смеялась, ощущая слабину тьмы. Смеялась ртом, полным первозданной силы, которую сумела урвать и проглотить; смеялась, чувствуя, как набрала полные горсти вечности, чтобы наполнить сердце и жилы.

Котел отбивался, словно птичка под кошачьей лапой. Она не собиралась отступать.

Она заберет у него все, что он отнял у нее и Элайны.

Окутанные черной вечностью, Неста и Котел сплелись воедино, прожигая тьму, будто новорожденная звезда.

## Часть первая. Ученица

### 1

Стоя в сумрачном коридоре, Кассиан поднес кулак к зеленой двери и замер.

Он давно потерял счет поверженным врагам. Он потерял счет сражениям, когда стоял на поле битвы по колено в крови, продолжая наносить удары. Случалось, за сделанный им выбор опытные воины расплачивались жизнью. Он успел побывать и полководцем, и простым солдатом, а порою и ассасином. И вот теперь, стоя перед этой дверью, он опустил кулак.

Ему не хватало решимости.

Дом, куда он попал, находился на северном берегу Сидры. Здание нуждалось в покраске. И в новых полах, если учесть, как отчаянно скрипели половицы у него под ногами, когда он поднимался по лестнице. Но внутри хотя бы было чисто. По меркам Велариса, дом считался никудышным, но в городе, где отсутствовали трущобы, это мало о чем говорило. Кассиану доводилось видеть места намного хуже, а в некоторых из этих мест даже жить.

И все же он не понимал, почему Неста обосновалась здесь. Другое дело ее отказ жить в Доме ветра: от города далеко, а летать и совершать переброс она не умела. Хочешь оттуда выйти – изволь спуститься по десяти тысячам ступенек, помня, что затем придется топать вверх. Но зачем сидеть в этой дыре, когда городской дом стоит пустым? С тех пор как Фейра и Риз перебрались в просторный особняк на берегу реки, их городской дом сделался пристанищем для друзей, которым требовалось временное жилье или хотелось пожить в Веларисе. Кассиан точно знал, что Фейра предлагала Несте комнату в новом доме, но та отказалась.

Он хмуро разглядывал облупившуюся краску на двери. Изнутри не доносилось ни звука. Щель между дверью и полом была настолько широкой, что туда пролезла бы даже самая жирная крыса. В коридоре, где стоял Кассиан, пахло затхлостью.

Может, ему повезло и Несты попросту нет дома? Спит под стойкой какого-нибудь грязного питейного заведения, куда забрела вчера вечером. Впрочем, это везением не назовешь; в таком случае ему придется разыскивать Несту по кабакам.

Кассиан вновь поднял руку, и его сифон вспыхнул красным, подавляя яркостью старинные светильники фэйского света в потолке.

«Трус! – мысленно одернул себя Кассиан. – Не будь тряпкой».

Он постучался. Потом еще раз.

Тишина.

Он уже был готов облегченно вздохнуть и поблагодарить Матерь…

Изнутри донеслись отрывистые шаги. Каждый следующий казался досадливее предыдущего.

Кассиан плотно сомкнул крылья, расправил плечи и расставил ноги. Традиционная боевая стойка, вбитая в него за годы обучения и вошедшая в мышечную память. Почему звук ее шагов заставлял его тело так откликаться? Об этом он не решался даже думать.

Кассиан перебрал в памяти все, о чем Фейра поручила ему сказать Несте.

Дверь дернулась. Дверная ручка повернулась с какой-то особой злостью. Может, поворачивая ручку, Неста представляла, что это его шея?

Выражение лица Несты Аркерон всегда бывало хмурым. Но она хотя бы оказалась дома.

Выглядела она жутко.

– Что тебе надо? – спросила она, приоткрыв дверь на ширину ладони.

Когда они виделись в последний раз? Не на том ли празднестве в честь окончания лета? Они тогда замечательно праздновали, плавая на барке по Сидре. Но помнится, вид у Несты все же был получше. Впрочем, если весь вечер топить себя в вине и более крепкой выпивке, наутро никто не будет выглядеть как огурчик. Особенно в…

– Между прочим, сейчас семь часов утра, – буркнула Неста, окинув его взглядом своих серо-голубых глаз, которые всегда будоражили его.

На ней была мужская рубашка. И больше ничего. Это вздрючило Кассиана еще сильнее.

Кассиан уперся рукой в дверной косяк и слегка улыбнулся, зная, что такой улыбкой заставляет ее выпустить коготки:

– Что, тяжелая ночка?

На самом деле, тяжелый год. Ее красивое лицо побледнело и исхудало еще сильнее, чем перед войной с Сонным королевством. Бескровные губы, глаза холодные и колючие, как зимнее утро в горах…

Ни радости, ни смеха. Ни в глазах, ни на лице.

Она попыталась закрыть дверь, не обращая внимания на его руку.

Кассиан заклинил дверь сапогом, не дав Несте сломать ему пальцы. Ее ноздри слегка раздулись.

– Фейра хочет тебя видеть.

– Где именно? – спросила Неста, хмуро поглядывая на заклиненную дверь. – У нее целых пять домов.

Кассиан удержался от язвительного ответа. Здесь не поле сражения, и он не ведет с ней поединок. Ему поручили доставить ее в указанное место. А затем молить богов, чтобы прекрасный дом у реки, куда Фейра и Риз переехали совсем недавно, не превратился в груду обломков.

– Что ж моя сестрица сама за мной не пришла?

Кассиан не впервые видел этот подозрительный блеск в ее глазах и слегка напряженную шею. Его собственные воинские инстинкты тут же пробудились, готовясь вступить в сражение с ее упрямством. Давить на нее, потом еще сильнее и смотреть, чем это может кончиться.

После Дня зимнего солнцестояния они и десятком слов не обменялись. Основной их разговор произошел месяц назад, на барке.

«Отойди».

«Привет, Нес».

«Отойди».

«С радостью».

После месяцев полного молчания, когда он почти не видел Несту, это было уже что-то.

Кассиан не понимал, зачем она вообще явилась на празднество. Ведь знала же, что торжество продлится несколько часов и раньше времени барка к берегу не пристанет. Наверное, из-за Амрены, из-за остатков прежнего влияния этой женщины на Несту. Когда все кончилось, Неста первой выскочила на берег, плотно обхватив себя за плечи. Амрена, наоборот, стояла в самом конце и почти тряслась от гнева и отвращения.

Никто, даже Фейра, не спрашивал, что́ между ними произошло. Едва барка причалила к берегу, как Неста буквально умчалась и с тех пор никого не удостаивала беседой. Вплоть до сегодняшнего утра. Похоже, это был их самый длинный разговор со времен войны против Сонного королевства.

– Фейра – верховная правительница, – решился напомнить Кассиан. – Ей хватает дел по управлению Двором ночи.

Неста вскинула голову. Золотисто-каштановые волосы скользнули по ее худенькому плечу. У кого-то другого подобный жест мог означать задумчивость. У нее – предостережение хищника, оценивающего добычу.

– И сестре позарез потребовалось мое немедленное присутствие? – безучастно спросила Неста.

– Она знала, что тебе понадобится привести себя в порядок, и потому отправила меня заблаговременно. Тебя ждут к девяти.

Неста прикидывала, сколько времени у нее осталось. Кассиан ждал взрыва. Наконец ее глаза вспыхнули.

– Я что, выгляжу так, будто мне нужно целых два часа на приведение себя в пристойный вид?

Кассиан счел это приглашением приглядеться к ней повнимательнее: посмотреть на длинные голые ноги, изящный наклон бедер, тонкую (даже слишком) талию и полные, зовущие груди, которые не вязались с новыми, резкими очертаниями ее тела.

Будь на ее месте другая женщина, одни эти великолепные груди заставили бы Кассиана с первых же минут начать ухаживать за нею. Но когда он впервые увидел Несту, холодный огонь в ее глазах вызвал у него совсем иные мысли.

И вот она стала фэйкой высшего сословия, что лишь усугубило ее врожденные властность, агрессивность и неуживчивость. Кассиан старался всячески избегать столкновений с нею, особенно после всего, что произошло во время войны с Сонным королевством и потом. Неста с предельной ясностью выразила свое отношение к нему.

– Ты выглядишь так, что тебе не помешало бы как следует поесть, вымыться и одеться по-человечески.

Неста выпучила глаза, но одернула край рубашки.

– Вышвырни за дверь это недоразумение, умойся, а я принесу тебе чаю.

Она слегка выгнула брови, выражая удивление. Кассиан криво усмехнулся:

– Думаешь, я не слышу самца в твоей спальне? Сейчас он одевается, намереваясь тихонечко выбраться из окна.

Словно в ответ, из спальни донесся глухой стук. Неста зашипела.

– Я вернусь через часик и посмотрю, как твои успехи, – язвительно пообещал Кассиан.

Его солдаты всегда улавливали состояние командира и не пытались его провоцировать. Они знали, что ему не просто так требовались целых семь сифонов для сдерживания магической силы. Однако Неста не летала в составе его легионов, не сражалась под его командованием и, похоже, совсем забыла, что ему больше пятисот лет и…

– Можешь не волноваться. Я приду вовремя.

Кассиан убрал руку с косяка, слегка шевельнул крыльями и, отойдя на несколько шагов, добавил:

– Меня просили не только уведомить о встрече. Я должен доставить тебя до места.

– Тогда садись на какую-нибудь печную трубу и жди.

Кассиан отвесил легкий поклон, не решаясь отвести глаза от Несты. Она вылезла из Котла, наделенная… дарованиями. Значительными дарованиями, имеющими темную природу. Но никто не видел их проявления и не ощущал их присутствия со времен последнего сражения с армией Сонного королевства. С тех самых пор, как Амрена расколола Котел, а Фейра с Ризандом сумели его восстановить. Ясновидческие способности Элайны тоже с тех пор никак не проявлялись.

Но если сила Несты никуда не делась и она по-прежнему могла уничтожать целые армии… Кассиан предпочитал без надобности не связываться с хищниками.

– Чай тебе принести с молоком или с лимоном?

Она захлопнула дверь перед самым его носом.

Потом заперла все четыре замка.

Неужели этот несчастный дурень и впрямь выпрыгнул из окна? Побоялся ее возвращения в спальню? Раздумывая об этом и насвистывая себе под нос, Кассиан спустился по скрипучей лестнице и отправился искать еду.

Ему сегодня очень понадобятся силы. Особенно когда Неста услышит, зачем младшая сестра ее позвала.


Неста Аркерон не знала, как зовут фэйца, которого она вчера привела к себе.

Напрягая затуманенную вином память, она пыталась вспомнить вчерашний вечер, пока брела к себе в спальню, огибая стопки книг и груды одежды. Вспомнились его жаркие взгляды в питейном заведении, такую же жаркую встречу их ртов. Вспомнился пот, струившийся по ее телу, когда потом, в постели, она скакала на нем, как на лошади, пока наслаждение и выпитое вино не погрузили ее в благословенное забвение. А вот имени она не вспомнила.

Когда Неста толкнула дверь сумрачной, тесной спаленки, ее гость наполовину высунулся из окна. Кассиан наверняка притаился где-то поблизости, чтобы поглазеть на этот жалкий исход. Белье на кровати с медными столбиками было сильно измято; простыни свисали, касаясь скрипучих неровных половиц. Повернувшись на расхлябанных петлях, оконная рама ударилась о стену. Только теперь мужчина решился посмотреть на Несту.

Он был обаятельным, как и большинство породистых фэйцев. Довольно худосочный (Несте такие не нравились); совсем мальчишка по сравнению с грудой мышц, что совсем недавно подпирала ее входную дверь. Увидев Несту, он поморщился, а когда заметил, во что она одета, на лице появилась гримаса.

Сбросив его рубашку, Неста осталась совсем голой. Фэец распахнул глаза, но запах страха остался. Не перед нею. Он наверняка слышал ее разговор с Кассианом и вспомнил, кем является ее младшая сестра. Следом он вспомнил, как зовут мужа и друзей ее младшей сестры. Можно подумать, для нее самой это что-то значило.

Интересно, каким был бы запах страха этого красавца, узнай он, что Несте он послужил всего лишь средством забыться и удержаться на плаву? Средством унять бурлящую тьму, которая шипела и рвалась наружу с того самого момента, как она вылезла из Котла. Неста еще в прошлом году узнала, что плотские утехи, музыка и выпивка ей помогают. Не совсем, но они хотя бы не давали магической силе выплеснуться. А внутри эта сила продолжала наполнять ее кровь и сжиматься тугими пружинами в костях.

– Теперь можешь выйти через дверь. – Неста бросила фэйцу белую рубашку.

Он натянул рубашку через голову.

– Я… Он до сих пор…

Взгляд фэйца бродил по ее грудям с отвердевшими от утреннего холода сосками, по коже, спускаясь с бедрам.

– Прощай, – бросила ему Неста, толкнув дверь в купальню.

Заржавленную, с протекающим сливом. Но там хотя бы была горячая вода.

Иногда.

Фейра с Элайной не раз уговаривали ее переехать. Неста всегда игнорировала их советы, равно как и все, что услышала сегодня от Кассиана. Она знала: Фейра решила устроить ей взбучку. Наверное, возмутилась, когда получила внушительный счет из питейного заведения. Вчера Неста, не колеблясь, попросила отправить его на имя младшей сестры.

Вспомнив об этом, Неста хмыкнула. Затем повернула холоднющую рукоятку крана. Вода с шипением полилась в щербатую, с ржавыми потеками купель.

Это было ее жилище. Никаких слуг, никаких чужих глаз, следящих за каждым твоим шагом, а потом обсуждающих его. Никаких гостей, пока сама не позовет или пока щеголеватые, бахвалящиеся воины не приобретут обыкновение заглядывать к ней.

Домовая магия барахлила, как и многое в этом доме. Прошло минут пять, пока вода по-настоящему нагрелась и стала годиться для наполнения купели. В прошлом году Неста частенько не желала ждать и обходилась без мытья. Или залезала в ледяную воду и даже не ощущала обжигающего холода. Вместо этого она чувствовала холодные глубины Котла, поглотившего ее целиком, уничтожившего ее человеческую, смертную природу и превратившего ее… вот в это.

Несте понадобилось несколько месяцев, чтобы побороть нарастающую панику при виде воды и заставить себя влезть в купель. Но она вступила в битву с паникой и победила. Она научилась сидеть в ледяной воде, испытывая тошнотворное чувство и дрожа всем телом. Сидеть неподвижно, пока тело не убеждалось, что она сидит в купели, а не в Котле, и находится в своем убогом жилище, а не в каменном замке на острове. Пока не приходило осознание, что она жива и бессмертна… чего не скажешь о ее отце.

Нет, отцовский пепел был давно развеян по ветру, а о его жизни напоминал лишь могильный камень на холме близ Велариса. Во всяком случае, так сказали ей сестры.

«Я полюбил тебя сразу же, как взял на руки», – признался ей отец в последние минуты жизни.

«Не смей прикасаться своими грязными руками к моей дочери». Таковы были последние слова, брошенные в лицо правителю Сонного королевства – этому жалкому червяку, не стоившему и отцовского мизинца.

Ее отец. Человек, который никогда не сражался за жизнь своих дочерей… пока в нем что-то не повернулось. И тогда он помчался спасать людей и фэйцев, но прежде всего – своих дочерей. Ее, Несту.

Геройский, но одновременно глупый и совершенно напрасный порыв.

Неста помнила, как из нее хлынула темная неистовая сила, но той силы не хватило, чтобы остановить правителя Сонного королевства, не дать ему сломать отцу шею.

Всю жизнь она глубоко ненавидела отца, а он по непонятным причинам любил ее. Не настолько, чтобы хоть как-то уберечь ее и двух других дочерей от бедности и голода. Но отцовской любви хватило потом, и он собрал на континенте целую армию, снарядив корабль, названный ее именем.

Она и тогда ненавидела отца. Потом его шея хрустнула. Он умирал, и его глаза были полны не страха, а дурацкой любви к своей старшей дочери.

Отцовские глаза до сих пор преследовали Несту, равно как и презрение, оставшееся в сердце. Оно гноилось, точно рана, вгрызалось в нее подобно магической силе, загнанной вглубь, наполняло все мысли, пока ледяная вода не приводила ее в бесчувствие.

А ведь она могла бы спасти отца.

Конечно, в его смерти был повинен правитель Сонного королевства. Неста это знала. Но не только он. Вина лежала и на ней. Она была виновна в похищении Элайны. Гадание показало ей грядущие события, а она палец о палец не ударила, чтобы помещать захватить их с Элайной в плен. На них охотились, как на оленей.

Бывали дни, когда паника и ужас сковывали тело Несты тугим панцирем. Ей становилось тяжело дышать. Ничто не могло удержать эту жуткую силу, упрямо рвущуюся наружу. Только громкая музыка в питейных заведениях, карточные игры с незнакомцами, нескончаемые бутылки вина и постельные забавы заглушали все ощущения, даря краткие мгновения затишья среди бури, продолжавшей бушевать внутри.

Неста закончила отмываться от пота и прочих следов минувшей ночи. Совокупление с этим фэйцем было довольно сносным. Ей попадались мужчины и получше, но бывали и гораздо хуже. Некоторым мужчинам не хватало даже бессмертия, чтобы усовершенствоваться в любовных утехах.

Неста изучила собственные вкусы. Затем купила у местного аптекаря противозачаточное снадобье, которое полагалось пить ежемесячно, и только потом привела к себе первого мужчину. Тот даже и не догадывался, что лишил ее девственности, пока не увидел кровь на простыне. Сначала он недовольно поморщился, потом в глазах промелькнул страх: вдруг она сообщит о первом неудачном постельном опыте своей сестре? Или, хуже того, этому невыносимому мужу сестры? Неста не посчитала нужным сказать, что всеми силами избегает обоих. Особенно Ризанда. Помнится, он в те дни старался поступать схожим образом.

После войны с Сонным королевством Ризанд не раз предлагал ей работу и должности при дворе.

Она их не хотела. Жалкие подачки, тщетные потуги сделать ее частью жизни Фейры, чтобы потом извлекать выгоду. Но верховный правитель никогда не питал к ней симпатий. Их разговоры в лучшем случае были вежливо холодны.

Неста ни разу не призналась Ризанду, что причины его ненависти к ней были равнозначны причинам, заставлявшим ее жить здесь, порою забираться в холодную воду и забывать о еде. Она не выносила треска поленьев в камине и каждый вечер тонула в вине, музыке и наслаждениях. Все отвратительные мысли Ризанда о ней были правильными. Неста знала об этом намного раньше его появления на пороге ее дома.

Все, что Ризанд ей предлагал, он делал исключительно из любви к Фейре. Нет, уж лучше она будет проводить время так, как хочется ей. Пока что сестра и Ризанд ее терпели и оплачивали ее расходы.

От стука в дверь задрожали стены.

Неста посмотрела в сторону двери. Может, сделать вид, будто ее нет дома? Бесполезно. Кассиан слышал ее и чуял, что она здесь. А если у него кончится терпение и он снесет дверь (все к тому и шло), ей потом придется объясняться со скупердяем-домовладельцем.

Неста быстро облачилась в платье, валявшееся на полу со вчерашнего вечера, и пошла отпирать замки. Их она поставила в первый же день, как вселилась сюда. Их запирание превратилось в ежевечерний ритуал. Даже когда она приводила к себе очередного безымянного мужчину и даже когда от выпитого вина переставала соображать, она неизменно запирала все четыре замка.

Можно подумать, замки уберегут ее от чудовищ этого мира.

Неста приоткрыла дверь, увидела самодовольную улыбку Кассиана и тут же повернулась к нему спиной – пошла искать туфли.

Кассиан поспешил следом, держа в руке кружку с чаем. Должно быть, позаимствовал в магазинчике на углу. Или ему ее вручили с благодарностью. Эти фэйцы были готовы поклоняться земле, по которой ступали его заляпанные сапоги. Кассиана здесь обожали еще до войны с Сонным королевством. Героизм, самопожертвование, настоящие чудеса на полях сражений… Неудивительно, что жители Велариса благоговели перед ним.

Неста не упрекала его обожателей. Посмотрев, как он сражается, она сама испытала несказанное удовольствие и леденящий ужас. Когда ей это снилось, она просыпалась в поту. Помнится, она с затаенным дыханием смотрела, как он теснит напирающих врагов. Ей вспоминались свои ощущения, когда сила Котла вырвалась и ударила по самому сильному звену их армии – по Кассиану.

Ей удалось перетащить его в безопасное место, но она не смогла бы спасти тысячу иллирианцев, павших в тот момент. От этих воспоминаний Неста тоже старалась загораживаться.

Оглядев ее жилище, Кассиан присвистнул:

– А тебе не приходило в голову позвать уборщицу?

Неста пошарила взглядом по своей тесноватой гостиной: по продавленному малиново-красному дивану, кирпичному камину, обросшему сажей, проеденному молью креслу с яркой обивкой и кухонному уголку, уставленному кренящимися колоннами немытых тарелок. Куда же она вчера запихнула туфли? Наверное, в спальне остались. Неста пошла туда.

– Неплохо бы проветрить твое логово, – добавил Кассиан.

Раздался скрип – это он открыл окно.

Свои коричневые туфли Неста отыскала в разных углах спальни. Одна туфля буквально воняла пролитым вином.

Присев на кровать, Неста надела туфли и затянула шнурки. Меж тем Кассиан подошел к двери спальни и остановился на пороге. Неста и не подумала поднять голову.

– Я надеялся, что ты хотя бы меняешь простыни после своих постояльцев. – Он шумно принюхался. – Но, как вижу, тебя такие мелочи не трогают.

– А тебе не все равно? – буркнула Неста, завязав шнурки на первой туфле.

Кассиан пожал плечами, хотя напряженное лицо подсказывало, что ему не все равно.

– Если я чую запах нескольких мужчин, успевших побывать в твоей постели, те, кого ты приводишь, это тоже чуют.

– До сих пор никто не убежал.

Она зашнуровала вторую туфлю. Светло-карие глаза Кассиана следили за ее пальцами.

– Твой чай стынет, – напомнил он, сверкнув зубами.

Неста оставила его слова без внимания. Теперь она разыскивала свой плащ.

– Твой плащ валяется на полу у входной двери, – подсказал Кассиан. – На улице довольно холодно, так что шарф тоже не помешает.

Неста промчалась мимо, стараясь не коснуться Кассиана. Ее синий плащ действительно валялся на полу. Надев плащ, она открыла дверь и знаком предложила Кассиану идти первым.

Кассиан выдержал ее взгляд. Идя к двери, он протянул руку и…

Снял со стенного крючка лазурно-кремовый шарф – весенний подарок Элайны на день рождения Несты. Кассиан зажал шарф в кулаке и, раскачивая им, как задушенной змеей, быстро прошел мимо Несты.

Что-то его донимало. Обычно Кассиан держался подольше и лишь потом начинал показывать характер. Наверное, это было как-то связано с предстоящим разговором в доме Фейры.

Неста поочередно заперла все замки. У нее свело живот, и отнюдь не от голода.

Она же не дурочка. Она знала, что после войны очень скоро возникло и начало расти недовольство – и здесь, и на континенте. С исчезновением Стены фэйские Дворы начали расширять свои земли, ссылаясь на соглашения о границе. Их отношение к людям ничуть не изменилось. А четыре человеческие королевы по-прежнему плели интриги у себя во дворце и не думали распускать свои армии.

Все четыре были настоящими чудовищами. Они погубили пятую королеву – золотоволосую, раскрывшую их замыслы, а шестую, Вэссу, продали чародею. Неста помнила, как они торопились погрузиться в Котел, чтобы обрести бессмертие. Очень символично, что самую молодую из четырех Котел превратил в старуху. Да, она стала долгоживущей фэйкой, но в старческом изможденном теле. То было наказание за силу, похищенную Нестой у Котла. Тогда они с Котлом схлестнулись в схватке. Она вырвала у него часть силы. Котел лишил ее смертного тела, превратив в новое существо.

Состарившаяся королева во всем винила Несту и даже грозилась ее убить, если во́роны Сонного королевства говорили правду. Ризанд и Бриаксис расправились с ними за вторжение в библиотеку Дома ветра.

С момента окончания войны прошло четырнадцать месяцев. Больше о той королеве не было ни слуху ни духу.

Но если возникла новая угроза…

Несте показалось, что четыре замка рассмеялись у нее за спиной. Не оборачиваясь, она спустилась по лестнице и вместе с Кассианом вышла на оживленные городские улицы.


Дом у реки на самом деле был усадьбой: настолько новой, чистой и красивой, что, пройдя через высокую мраморную арку и очутившись на сверкающем полу вестибюля с чередованием оттенков песочного и цвета слоновой кости, Неста сразу вспомнила о своих туфлях, залитых вином.

Просторный вестибюль разделялся надвое величественной мраморной лестницей. С потолка свешивалась люстра, изготовленная искусными стеклодувами Велариса. Вставленные в нее шарики фэйского света отражались на блестящем паркете, порождая радужные круги. На полу стояли кадки с папоротником. Вся деревянная мебель тоже была сделана в Веларисе. Стены украшали картины местных художников. Неста молча смотрела на эту красоту. Безупречно чистые полы были устланы голубыми коврами. Вдоль громадных коридоров тянулись ковровые дорожки. Еще одна уходила под арку лестницы прямо к противоположной стене, чьи окна глядели на склон лужайки и серебрящуюся реку.

Кассиан свернул налево, где находились гостиные для официальных встреч. Это Неста помнила со времени своего первого и единственного визита сюда два месяца назад. Фейра водила ее по всему дому. Неста тогда была наполовину пьяна, и каждое прекрасное помещение вызывало у нее лишь ненависть, равно как и каждая секунда, проведенная в доме у реки.

На День зимнего солнцестояния большинство мужчин дарили своим женам и истинным парам драгоценности, и это считалось прекрасным подарком.

Риз подарил Фейре целый дворец.

Не совсем так. Он купил участок земли, где война разрушила все здания, а затем дал Фейре полную свободу в устройстве жилища, о котором они оба мечтали.

И сейчас, молча идя за непривычно тихим Кассианом к одному из кабинетов, чьи двери были приоткрыты, Неста сознавала, что Фейре и Ризу действительно удалось выстроить нечто привлекательное и уютное. Огромное здание, больше похожее на дворец, – тем не менее оно воспринималось как дом. Даже строгая мебель, созданная для удобства во время долгих переговоров за обильным угощением. Часть картин были куплены Фейрой, остальные написаны ею самой. Портреты, изображавшие их – ее друзей. Ее… новую семью.

Естественно, ни одного портрета Несты здесь не было.

Даже их проклятый отец удостоился чести быть запечатленным. Его портрет висел на стене вдоль большой лестницы. Фейра изобразила его вместе с Элайной. Оба улыбающиеся и счастливые, какими они и были, пока мир не превратился в дерьмо. Они сидели на каменной скамейке, окруженные кустами гортензии с обилием розовых и голубых цветков. То был регулярный сад их первого дома – прекрасного особняка близ моря. И никаких признаков Несты и их матери.

На самом деле так оно и было: отец трясся над Элайной и Фейрой. Несту опекала и воспитывала мать.

Еще в первый раз Неста отметила, что среди портретов нет ни ее, ни матери. Разумеется, она ничего не сказала, но их отсутствие было очень красноречивым.

Вспомнив сейчас об этом, Неста стиснула зубы и туго натянула невидимый поводок, сдерживавший ее ужасную внутреннюю силу. Кассиан проскользнул в кабинет.

– Она здесь, – сообщил он тем, кто ожидал ее прихода.

Неста внутренне напряглась, а Фейра лишь усмехнулась:

– Вы пришли на пять минут раньше. Я потрясена.

– По-моему, неплохой знак, чтобы побиться об заклад. Пожалуй, нам стоит заглянуть к Рэтте, – протянул Кассиан, когда Неста вслед за ним вступила в обшитый деревянными панелями кабинет.

Окна кабинета выходили в обширный внутренний сад. Пространство было теплым и каким-то сочным. В иное время Несте даже понравились бы книжные полки во всю стену, мебель с обивкой из ярко-синего бархата и камин, отделанный черным мрамором. Но не сейчас, ибо она видела, кто здесь собрался.

Фейра, облаченная в плотный белый свитер и темные облегающие панталоны, примостилась на изогнутой спинке дивана.

Ризанд, как всегда в черном, стоял со скрещенными руками, прислонившись к каминной полке. Крылья он сегодня не показывал.

И Амрена, не изменявшая своему излюбленному серому цвету. Поджав ноги, она сидела в кожаном кресле перед пылающим камином. Серебристые глаза, в которых уже не было прежнего блеска, неодобрительно оглядели Несту с ног до головы.

Да, слишком многое изменилось между нею и Амреной.

Их отношения разрушились. Здесь Неста тоже постаралась. Она запретила себе думать о ссоре, возникшей тогда на барке, во время празднества по случаю конца лета. И о стене молчания, разделившей обеих, она тоже не думала.

Прекратились ее визиты в жилище Амрены. Они уже не болтали о том и о сем, складывая головоломки. Прекратились и уроки магии, опять-таки стараниями Несты.

Фейра хотя бы улыбнулась ей:

– Я слышала, минувшим вечером ты славно повеселилась.

Неста мельком взглянула на другое кресло, куда уселся Кассиан, на пустое место рядом с Фейрой, затем туда, где стоял Риз.

Ее бесило, что они все пялятся на нее. Высоко подняв голову, прямая как стрела, она предпочла сесть на диван возле сестры. Амрена и Риз заметили ее грязные туфли и, скорее всего, учуяли запах того фэйца, оставшийся на ней даже после мытья. Это ее тоже бесило.

– Выглядишь отвратительно, – сказала Амрена.

Несте хватило ума не зыркнуть сердито на нынешнюю Амрену. Сила Котла превратила ее в фэйку высшего сословия, однако Неста помнила, кем была Амрена до войны с Сонным королевством. Существом из иного мира. Ее язык сохранил свою остроту и мог ранить.

Как и Неста, Амрена не обладала магией, присущей фэйцам Двора ночи, но это отнюдь не умаляло ее влияния при дворе. Фэйские силы Несты так и не проявились. Она не позволила Котлу наделить ее дарованием, как случилось с Элайной, а сама вырвала у него часть силы. Какую именно – она не знала. Тогда ей было не до этого. Котел отбирал у нее человеческую природу, а она сражалась с ним, как могла. Но Неста сознавала: есть вещи, которые она не понимала и не желала понимать, и есть навыки, которые она не собиралась совершенствовать. От одной этой мысли у нее снова свело живот.

– Впрочем, я готова побиться об заклад, что нелегко выглядеть хорошо, когда допоздна шляешься неведомо где, напиваешься до бесчувствия и совокупляешься со всем, что движется в твою сторону, – продолжала Амрена.

Фейра резко повернула голову к непосредственной заместительнице Ризанда. Чувствовалось, Риз был склонен согласиться с Амреной. Кассиан молчал.

– Я и не знала, что должна перед вами отчитываться.

Кассиан что-то пробормотал. Похоже, предостережение. Кому – Неста не знала. Ей было все равно.

В глазах Амрены вспыхнул остаток силы, некогда бурлившей в ней. Неста знала, что и ее сила может вспыхивать столь же ярко. Но если сила Амрены олицетворяла свет и тепло, серебряное пламя Несты исходило из более холодного и темного источника. Древнего и одновременно совершенно нового.

– Должна, раз транжиришь наше золото на выпивку, – с вызовом бросила ей Амрена.

Наверное, счет за вчерашнее стал для них последней каплей.

Неста взглянула на Фейру. Та поежилась.

– Так ты позвала меня выслушивать нотации?

Глаза Фейры, зеркальное подобие глаз Несты, несколько смягчились.

– Нет, это не нотация, – сказала младшая сестра. Она сердито посмотрела на Риза, все еще хранившего ледяное молчание, затем на ерзавшую в кресле Амрену. – Считай это обсуждением.

– Моя жизнь вас не касается. – Неста вскочила на ноги. – Я ничего не собираюсь с вами обсуждать.

– А ну-ка сядь, – прорычал Риз.

Этот приказной тон, эта властность и сила…

Неста замерла, сопротивляясь этой силе, ненавидя фэйскую часть своей личности, покорную воле верховного правителя. Кассиан подался вперед, словно готовясь выпрыгнуть из кресла и встать между ними. Неста могла поклясться, что ему было больно за происходящее.

Однако Неста выдержала взгляд Ризанда. Швырнула в него каждую крупицу бунтарства, какую могла собрать, хотя ее колени были готовы подчиниться его приказу и даже хотели послушно согнуться и дать ей сесть.

– Ты останешься и будешь слушать, – добавил Риз.

– Ты – не мой верховный правитель и не тебе мне приказывать, – негромко рассмеялась Неста.

Но она знала его могущество. Видела, чувствовала и по-прежнему дрожала, находясь рядом с ним.

Риз учуял этот страх. Уголок его рта тронула жестокая улыбка.

– Что, Неста Аркерон, желаешь поединка со мной? – зловеще промурлыкал он, затем махнул в сторону лужайки за окнами. – У нас достаточно места для любых потасовок.

Неста оскалила зубы, мысленно приказывая телу слушать ее, а не Ризанда. Она скорее умрет, чем подчинится ему и любому из них.

Риз явно чувствовал это, а потому улыбался все шире.

– Довольно, – огрызнулась на Риза Фейра. – Я же просила тебя не вмешиваться.

Его глаза с крапинками, напоминавшими звезды, переместились на Фейру. Еще несколько секунд его взгляда, и колени Несты подогнулись бы, вынудив ее рухнуть на диван. Фейра наклонила голову и, раздувая ноздри, бросила Ризанду:

– Или уходи, или держи рот на замке.

Риз снова скрестил руки, ничего не ответив.

– И ты тоже, – сердито потребовала она от Амрены.

Та фыркнула и забралась с ногами в кресло.

Неста не соблаговолила наградить Фейру благодарным взглядом. Фейра переместилась со спинки дивана на бархатные подушки, и те тихо скрипнули под нею.

– Неста, надо что-то менять, – хрипло произнесла Фейра. – Тебе. И всем нам.

Почему на это судилище не позвали Элайну?

– Я готова взять на себя вину за то, что все это зашло слишком далеко и приняло скверный оборот, – продолжала Фейра. – После войны с Сонным королевством и потом… Ты… Я должна была находиться рядом с тобой, но я занималась совсем другими делами и сейчас готова признать: в этом есть доля и моей вины.

– Твоей вины? – прошипела Неста. – В чем?

– В твоем отвратительном поведении, – нарушил молчание Кассиан.

Он это уже говорил ей в День зимнего солнцестояния. И как тогда, от оскорбительных слов, от этого презрения у нее одеревенела спина.

– Послушай, – продолжал Кассиан, примирительно подняв руки, – речь идет не о каких-то мелких прегрешениям, но…

– Я понимаю твои чувства, – перебила его Фейра, вновь обращаясь к сестре.

– Ты вообще ничего не знаешь о моих чувствах.

– Пора что-то менять, – упрямо гнула свое Фейра. – И немедленно.

– Нечего тащить свою благонамеренную чепуху в мою жизнь, – потребовала Неста.

– Нет у тебя никакой жизни, – возразила Фейра. – Я больше не собираюсь сидеть и смотреть, как ты себя разрушаешь. – Она приложила татуированную руку к сердцу, словно это что-то значило. – После войны я решила дать тебе время прийти в себя. Как теперь вижу, напрасно. Я была не права.

– Да ну?

Эти слова кинжалами вклинились между сестрами.

Видя ухмылку Несты, Риз напрягся, но промолчал.

– Ты зашла в тупик, – тихо, дрожащим голосом произнесла Фейра. – Твое поведение, твое жилище. Словом, всё. Неста, ты в тупике. Оттуда надо выбираться.

– И куда же? – ледяным тоном спросила Неста.

Фейра посмотрела на Кассиана.

Хотя бы сейчас Кассиан не улыбался.

– Ты отправишься со мной, – сказал он. – На выучку.

### 2

Это было все равно что выпустить стрелу в спящего огнедышащего дракона. В синем плаще, наброшенном на мятое серое платье, и в грязных туфлях Неста выглядела жалко, но не теряла воинственности.

– Что-о? – Она взглянула на Кассиана.

– После этой встречи ты перебираешься жить в Дом ветра. – Фейра взмахом руки указала на восток, где на самой окраине города, на вершине высокой горы стоял дворец. – Мы с Ризом решили, что каждое утро ты будешь упражняться с Кассианом в Гавани Ветров. Это военный лагерь в Иллирианских горах. После второго завтрака будешь заниматься в библиотеке под Домом ветра. С твоим убогим жилищем, Неста, и с низкопробными кабаками покончено.

Пальцы Несты сжались в кулаки, но она ничего не сказала.

Кассиану подумалось, что сейчас рядом с Нестой должен был бы сидеть он, а не его верховная правительница. Конечно, стараниями Ризанда Фейра уже была окружена щитом. Кассиан это почувствовал во время завтрака. «Это часть моего нынешнего обучения, – торопливо пояснила она, когда Кассиан спросил о нескольких слоях защиты, настолько сильных, что они скрывали даже ее запах. – Хелион обучает Риза строить по-настоящему непроницаемые щиты, поэтому я имею удовольствие служить подопытным кроликом. Этот щит я должна попытаться разрушить, дабы проверить, правильно ли Риз следует наставлениям Хелиона. Новая разновидность безумия».

Безумия, но плодотворного, хотя они и не знали, насколько сила Несты способна противостоять обычной магии.

Похоже, что в голове Риза бродили такие же мысли. Кассиан уже был готов вклиниться между сестрами. В ответ на пробудившуюся силу Риза сифоны Кассиана предостерегающе вспыхнули.

Кассиан не сомневался: Фейра способна защититься от большинства противников, но от Несты…

Вряд ли Фейра нанесет ответный удар, даже если Неста обрушит на нее свою чудовищную силу. Кассиан ругал себя за то, что не просчитал все возможности. Вдруг Неста опустилась так низко, что готова атаковать родную сестру? Ее поведение изменилось в худшую сторону, и он вполне допускал такой поворот событий.

– Ни в каком Доме ветра я жить не буду, – заявила Неста. – И упражняться в этой отвратительной деревне – тоже. Особенно с ним, – добавила она, наградив Кассиана ядовитым взглядом.

– Это не обсуждается, – отрезала Амрена, вторично нарушив обещание не вмешиваться в ход разговора.

Старшая из трех сестер Аркерон обладала талантом разъярить кого угодно. Однако Неста и Амрена всегда находили взаимопонимание.

До той ссоры на барке.

– Черта с два это не обсуждается, – с вызовом бросила Неста, однако холодное предостережение, мелькнувшее в глазах Риза, удержало ее от попытки встать.

– Пока мы здесь говорим, твое жилище освобождают от вещей, – сообщила Амрена, снимая пушинку со своей шелковой блузки. – Вернувшись туда, ты не найдешь там ни одной своей вещи. Их отправляют или уже отправили в Дом ветра, хотя я сомневаюсь, что такие наряды подойдут для занятий в Гавани Ветров.

Амрена выразительно посмотрела на серое платье Несты, ставшее почти бесформенным. Заметила ли Неста отблеск тревоги в дымчатых глазах Амрены? Поняла ли, как редко это бывает с Амреной?

Более того, поняла ли Неста, что причиной встречи было вовсе не желание заклеймить ее позором, а искренняя тревога за нее? Негодующий взгляд подсказывал Кассиану: Неста считала этот разговор атакой на ее независимость.

– Вы не можете этого сделать, – возразила Неста. – Я не являюсь подданной вашего Двора.

– Но ты без зазрения совести тратишь деньги нашего Двора, – парировала Амрена. – Во время войны с Сонным королевством ты согласилась быть нашей человеческой посланницей. Тебя никто не освобождал от этой должности, так что по закону ты считаешься подданной нашего Двора.

Амрена взмахнула изящными пальцами; к Несте по воздуху подплыла книга и шлепнулась на подушки. Это были жалкие крохи прежней магии Амрены. Такой магией владел каждый фэец.

– Если желаешь проверить, открой на двести тридцать шестой странице.

Неужели Амрена специально прошерстила их законы? Кассиан и не знал о существовании такого правила. Когда Риз предложил ему эту должность, он без колебаний согласился и не стал спрашивать документального подтверждения. Главное, они постоянно будут втроем: Риз, Азриель и он. Главное, у них будет общий дом, который никто не отнимет. Так они жили… пока не появилась Амаранта.

Сколько бы лет ни прошло, Кассиан знал: он всегда будет благодарить Фейру – его верховную правительницу – за избавление их от ига Амаранты, за возвращение им Риза и за вызволение его из тьмы – следствия многолетнего пребывания в подземном плену.

– Выбор у тебя, девонька, невелик. – Амрена подняла свой изящный подбородок.

От Кассиана не укрылось, как переглянулись Фейра и Риз. Лицо верховной правительницы на мгновение исказилось нестерпимой душевной болью. Фейра знала: сейчас ее старшей сестре будет предъявлен ультиматум. Видя, как страдает его истинная пара, Риз с трудом сдерживал гнев. Они не впервые обменивались такими взглядами. Кассиан уже видел это ранним утром и не думал, что увидит снова.

Кассиан завтракал с ними, когда Ризу доставили счет из питейного заведения, где вчера веселилась Неста. Риз зачитал вслух все пункты расходов: бутылки редких сортов вина, экзотические кушанья, карточные долги…

Фейра смотрела в тарелку, пока туда же, прямо на яичницу, не потекли ее молчаливые слезы.

Разговоры и споры о Несте велись между Ризом и Фейрой и прежде. Поначалу оба считали, что ей нужно дать время для исцеления внутренних ран. Потом оба решали, продлить этот срок или вмешаться. Но сейчас, видя беззвучно плачущую Фейру, Кассиан понял: ее надежды на возрождение сестры рухнули.

Ему понадобилась вся выучка, вся сила воли, проявленная на полях сражений (а там он видел ужасы похлеще похождений Несты), чтобы сохранить внешнее спокойствие, иначе и его лицо исказилось бы такой же душевной мукой.

Риз слегка сжал руку Фейры, пытаясь успокоить свою истинную пару, затем, поочередно взглянув на Кассиана и Азриеля, изложил свой замысел. Скорее всего, замысел появился у него не сейчас и долго ждал подходящего момента.

Где-то на середине изложения в столовой появилась Элайна. Едва рассвело, она отправилась работать в сад, окружавший поместье. Встав около стола, она внимательно слушала Риза. Фейра молчала. Но взгляд Элайны оставался твердым. Она смотрела только на Риза, ловя каждое его слово.

Затем Риз позвал Амрену, по-прежнему жившую в мансарде на другом берегу реки. Фейра настояла, чтобы приказ был передан через Амрену, а не исходил от Риза, иначе Неста может обвинить их в семейном сговоре.

Кассиан сомневался насчет таких обвинений, однако Риз согласился. Он встал на колени перед стулом Фейры, отер остатки ее слез и поцеловал в висок. Потом все покинули столовую, оставив верховных правителей наедине.

Кассиан тут же взмыл в небеса, чтобы ревущий ветер очистил его голову от всех мыслей и унял бешеный стук сердца. Ни встреча, ни то, что за нею последует, конечно же, не будут легкими.

Амрена была одной из немногих, кто оказывал какое-то влияние на Несту. С этим соглашались все. Если Неста кого и боялась (хотя бы слегка), так только Амрену. К тому же та непостижимым образом понимала, что́ творится у Несты в душе.

Амрена была единственной, с кем Неста по-настоящему общалась после войны.

И вовсе не совпадение, что после их ссоры на барке поведение Несты стало еще хуже, что в итоге и привело ее в нынешнее плачевное состояние.

– Возможность первая. – Амрена подняла тонкий пальчик. – Ты перебираешься в Дом ветра, по утрам упражняешься с Кассианом, а затем работаешь в библиотеке. Ты не будешь узницей. Но никто не перенесет тебя по воздуху вниз, не говоря уже о перебросе. Хочешь выйти в город – никто не держит. Спускайся по лестнице. Десять тысяч ступенек. И помни: затем по ним же придется подниматься. – Глаза Амрены сердито вспыхнули. – Конечно, если ты сумеешь наскрести пару медяков на выпивку. Но если ты последуешь этой возможности, через несколько месяцев мы пересмотрим место твоего обитания и условия жизни.

– А вторая возможность? – резко спросила Неста.

Матерь на небесах, ну и женщина! Неужели Неста когда-то была человеком? На памяти Кассиана, очень немногие решались открыто противостоять Амрене и Ризу, да еще с такой ядовитостью.

– Возвращение в земли людей.

Амрена предлагала отправить Несту на несколько дней в Тюрьму Каменного города, но Фейра сказала, что для таких, как Неста, мир людей окажется худшей тюрьмой.

И для таких, как Фейра с Элайной.

Все три сестры нынче принадлежали к высшему фэйскому сословию и имели значительную силу. Но только у Фейры эта сила сохранилась. Даже Амрена не знала, сохранились ли магические силы у Элайны и Несты. Котел даровал им удивительные способности, отличавшиеся от фэйской магии. Элайна получила дар ясновидения, а Неста… Кассиан не знал, как назвать дар Несты. Да и дар ли это вообще? Скорее трофей, вырванный ею у Котла. Серебряный огонь, чувство надвигающейся смерти, первозданная сила, которую Неста обрушила на правителя Сонного королевства. Как бы это ни называлось, то, что приобрела (или захватила) Неста, существенно отличалось от магических способностей фэйцев.

Путь в мир людей был для сестер закрыт. Они не могли туда вернуться. Пусть все три были героинями войны – каждая в своей сфере, – люди не собирались воздавать им почести. Люди бы обходили их стороной, стараясь держаться как можно дальше… если бы своими действиями сестры не спровоцировали насилие. Теоретически Неста могла вернуться в земли людей. Но друзей там у нее не будет. Ни один город, ни одно селение не примет ее. Даже если ей и удастся найти себе жилье, ей придется сидеть взаперти, опасаясь человеческих предрассудков.

Оскалив зубы, Неста повернулась к Фейре:

– Это единственные мои возможности?

– Ты… – Фейра быстро осеклась, едва не произнеся «ты меня прости». Она расправила плечи, став верховной правительницей Двора ночи. Даже без черной короны, в старом свитере Риза. – Да.

– Ты не имеешь права.

– Я…

– Это ты втянула меня в вашу заваруху! – Несту прорвало. – Из-за тебя я оказалась в этом жутком месте. Все, все только из-за тебя!

Фейра вздрогнула. Гнев Риза стал ощутимым. Его темная сила расплескалась в воздухе, отчего внутри Кассиана напряглась каждая жилка и пробудился каждый воинский инстинкт.

– Довольно, – выдохнула Фейра.

Неста заморгала.

Фейра не позволила себе отступить.

– Довольно, – сглотнув, повторила она. – Ты переселяешься в Дом ветра, упражняешься и работаешь, а мне нет дела, сколько яда ты выплеснешь в мою сторону. Ты это сделаешь.

– Вы не можете помешать Элайне видеться со мной.

– Элайна безоговорочно согласилась с этим решением. Сейчас она собирает твои вещи. Они будут тебя ждать в Доме ветра.

Неста отпрянула.

– Элайна знает, где тебя искать, – все тем же ровным, властным тоном продолжала Фейра. – Если ей захочется навестить тебя в Доме ветра, она вольна это сделать. Кто-нибудь из нас охотно доставит ее туда.

От произнесенных слов в воздухе повисла такая гнетущая тяжесть, что Кассиан решил пошутить:

– Я обещаю не кусаться.

– Догадываюсь, это твоя затея. – Неста посмотрела на него, презрительно оттопырив губу.

– Моя, – с улыбкой соврал Кассиан. – Мы с тобой замечательно проведем время.

Скорее всего, они убьют друг друга.

– Я хочу поговорить с сестрой, – заявила Неста. – Наедине.

Кассиан взглянул на Риза. Тот оценивающе смотрел на Несту. За минувшие века Кассиану случалось ловить такой же взгляд на себе, и сейчас он ничуть не завидовал Несте. Однако верховный правитель Двора ночи кивнул:

– Мы обождем в коридоре.

Кулак Кассиана сжался еще плотнее. Это было почти открытым оскорблением в адрес Несты. Ей не доверяли, хотя воин внутри Кассиана согласился с решением Риза. Глаза Несты вспыхнули. Значит, и она поняла.

Поджатые губы Фейры показывали, что ей тоже не понравился этот плохо завуалированный удар. Такое поведение совсем не убедит Несту в их желании ей помочь. Чувствовалось, позже Фейра устроит Ризу настоящую выволочку.

Кассиан дождался, пока Риз с Амреной покинут кабинет, после чего вышел вслед за ними. Верный своему слову, Риз отошел от двери всего на три шага и встал, прислонившись к стене. Заклинания, наложенные на дверь, исключали подслушивание.

Кассиан тоже отошел от двери.

– А я и не знал, что у нас при дворе существуют какие-то законы подданства, – сказал он Амрене.

– Нет у нас никаких законов, – ответила Амрена, разглядывая свои ярко-красные ногти.

Кассиан молча выругался.

Риз криво улыбнулся. Но Кассиан хмуро смотрел на двустворчатую дверь кабинета и молил богов, чтобы Неста не учинила какой-нибудь глупости.


Неста переусердствовала в своем намерении держать спину безупречно прямой, и та немного побаливала от усилий. Она ненавидела этих высокородных фэйцев так, как никогда и никого, исключая правителя Сонного королевства.

Перед ее приходом они перемывали ей кости, считая ее опустившейся, непредсказуемой особой и…

– Прежде тебя моя жизнь не заботила, – сказала она Фейре. – Что изменилось?

Фейра вертела на пальце обручальное кольцо: серебряное, с сапфировыми звездочками.

– Я тебе уже говорила. Меня твоя жизнь заботила всегда. Мы… я имею в виду нас всех… часто говорили об этом. О тебе. Мы… нет, я… вплоть до последнего думала, что лучше тебя не трогать. Давала тебе время, не докучала своими визитами.

– А что сказала по этому поводу Элайна? – спросила Неста, отчасти страшась услышать ответ.

Губы Фейры напряглись.

– Решение принимала не она. И потом, насколько я знаю, ты и с нею виделась считаные разы.

Неста и не догадывалась, что Фейра и все остальные столь пристально следили за нею.

Неста знала: ей вовек не объяснить младшей сестре – слов таких не найдется, – почему она отгородилась ото всех. Котел похитил Элайну. Азриель и Фейра ее спасли. Однако ужас случившегося продолжал мучить Несту в снах и наяву. Она помнила те страшные мгновения, когда услышала вкрадчивый, соблазнительный зов Котла и поняла, что он предназначен Элайне, а не ей и Фейре. Неста до сих пор помнила ужас, охвативший ее при виде пустого шатра Элайны и валявшегося на земле голубого плаща.

С тех пор все стало только хуже.

«У вас своя жизнь, у меня – своя», – сказала она Элайне в прошлый День зимнего солнцестояния. Неста знала, как глубоко эти слова ранят ее среднюю сестру. Но ей было не побороть укоренившегося ужаса. Перед глазами так и мелькали: брошенный плащ, холодные воды Котла, Кассиан, ползущий к ней, хруст позвонков отцовской шеи…

– Главное, я надеялась, что ты постепенно выйдешь из этого дурмана. Я не лезла в твою жизнь, поскольку ты была готова наброситься на каждого, кто к тебе приближался. Но ты даже не попыталась выбраться.

«Надеюсь, в будущем году ты попытаешься изменить свое поведение». Слова Кассиана, произнесенные девять месяцев назад, на обледенелой улице, и сейчас еще звенели в ушах Несты, будто произнесенные только что.

«Попытаюсь?» – переспросила она, не придумав ничего другого.

«Знаю, тебе такое слово незнакомо».

Эта фраза лишила Несту последних крупиц самообладания, и она ответила, как ударила: «С какой стати я должна пытаться что-то делать? Меня притащили в ваш мир, в этот Двор ночи».

«Ты не пленница. Можешь отправиться куда пожелаешь».

«Наверное, я так и сделаю», – бросила она тогда Кассиану, подавив другой ответ: «Мне некуда идти».

Это была сущая правда. Неста не испытывала желания возвращаться в мир людей. Там она никогда не чувствовала себя дома. А в этом странном, новом фэйском мире… Неста еще могла принять свое навсегда изменившееся тело, могла свыкнуться с тем, что ее человеческая природа больше не вернется, но и в этом мире она не находила своего места. Еще одна кошмарная мысль, не дававшая ей покоя. И Неста топила эту мысль в вине, музыке и картах, топила вместе с силой, бурлящей внутри.

– В чем ты преуспела – так это в трате наших денег, – продолжала Фейра.

– Денег твоей истинной пары.

Еще одно оскорбление от младшей сестрицы. Кровь Несты звенела от удара, нанесенного Фейрой.

– Большое тебе спасибо, что среди хлопот по убранству дома и болтания по магазинам ты нашла время вспомнить обо мне, – бросила сестре Неста.

– Если помнишь, в этом доме я предусмотрела комнату и для тебя. Я просила тебя помочь с ее убранством. Ты потребовала не соваться в твою жизнь.

– С чего бы мне хотеть поселиться в этом доме?

Там, где она ясно видела, как все они счастливы. Видела, что никто из них не вышел из войны таким сокрушенным и уничтоженным, как она. Был момент, когда она почти стала частью их круга. Несте вспомнилось утро последней битвы, как она стояла, вместе со всеми держась за руки, и верила, что они победят.

А потом она узнала, сколь безжалостно все это может быть отнято и какова истинная цена надежды, радости и любви. Неста не хотела когда-либо пережить это снова… Лесная поляна, хихикающий правитель Сонного королевства и повсюду кровь. В тот день ей не хватило силы, чтобы их спасти. С тех пор Неста наказывала свою силу за предательство, загоняя вглубь и держа взаперти.

– Хотя бы с того, что ты – моя сестра, – напомнила Фейра.

– Да, и ты всегда приносила жертвы ради нас – твоей жалкой человеческой семейки.

– Ты вчера вышвырнула на ветер пятьсот золотых марок! – взорвалась Фейра и, вскочив с дивана, принялась расхаживать перед камином. – Ты представляешь, какие это деньги? Ты хоть можешь вообразить мое состояние, когда нам утром принесли счет и мои друзья – моя семья – должны были все это слушать?

Неста ненавидела слово «семья» применительно ко Двору Фейры. Можно подумать, что в семье Аркерон ей было тяжко и отвратительно и понадобилась другая. Правильнее сказать, она выбрала другую. Неста до боли вонзила ногти в мякоть ладоней. Эта боль несколько заглушила другую, теснившую ей грудь.

– Узнать не только потраченную сумму, но и на что ты вчера швыряла наше золото.

– Так и скажи: тебя больше волновало, как сохранить лицо.

– Нет, меня волновало, как это отразится на мне, Ризе и Дворе, когда моя взбалмошная сестрица тратит наши деньги на карты и на вино, но не делает ничего полезного для нашего города! Если мы не в состоянии совладать с моей сестрой, способны ли мы вообще управлять городом и Двором?

– Я тебе не служанка, чтобы мною управлять, – ледяным тоном произнесла Неста.

С самого рождения ее жизнью кто-нибудь да управлял. Всякий раз, когда она пыталась выбраться из-под управления, с нею что-то происходило и ей всегда показывали место. Такое положение вещей Неста ненавидела даже сильнее, чем правителя Сонного королевства.

– Потому ты и будешь упражняться в Гавани Ветров. Ты будешь учиться управлять собой.

– Я отказываюсь.

– Отказ не принимается. Отныне ты будешь жить в Доме ветра. Станешь упираться, тебя свяжут и доставят туда силой. Ты будешь упражняться с Кассианом, а затем выполнять в библиотеке любую работу, какую даст тебе Клото.

Неста запретила себе думать о мрачных глубинах библиотеки, где обитало древнее чудовище. Правда, это чудовище спасло их от посланцев Сонного королевства, однако…

– Ты научишься уважительно относиться к ней и другим жрицам в библиотеке и не создашь им даже мелких неприятностей, – продолжала Фейра. – Свободное время можешь проводить, как тебе вздумается. Но в пределах Дома ветра.

Жаркий гнев, бушевавший в душе Несты, заглушал гудение пламени в камине, возле которого сейчас ходила ее сестра. Это даже радовало Несту. Уж лучше слышать бурление в собственной голове, чем треск горящих поленьев, похожий на хруст отцовской шеи в последние мгновения его жизни. Впоследствии этот хруст преследовал ее, не позволяя развести огонь в жилище.

– Тебе никто не давал права вламываться в мой дом и забирать оттуда мои вещи.

– Какие вещи? Несколько мятых платьев и сгнившие объедки?

Неста даже не успела удивиться, откуда Фейре это известно. Ее ожидал еще один сюрприз.

– Кстати, от твоего жилища скоро ничего не останется. Мы об этом позаботились.

– Это не в вашей власти!

– В нашей. Риз переговорил с домовладельцем и выкупил у него эту развалюху. Ее сровняют с землей, а на освободившемся месте построят приют для семей, которых война лишила крыши над головой.

Неста пыталась успокоить сбившееся дыхание. Это жилье она выбирала сама. Теперь ее в который раз лишили выбора. Фейре-то что. Фейра всегда была сама себе хозяйка. Всегда получала то, что хотела. Похоже, Риз исполнил и это ее желание.

– Я больше не желаю с тобой разговаривать! – запальчиво бросила Неста.

– Вот и прекрасно. Вместо этого можешь общаться с Кассианом и жрицами.

Похоже, Фейра даже не обиделась.

– Я не собираюсь быть твоей пленницей.

– Тебя никто и не держит в плену. Как говорила Амрена, ты вольна покинуть Дом ветра, если одолеешь десять тысяч ступенек. – Глаза Фейры вспыхнули. – Но я больше не буду оплачивать твое саморазрушение.

Саморазрушение. В ушах Несты зазвенела тишина, подавившая и внутреннее пламя, и нестерпимый гнев. Ледяная тишина.

Неста научилась жить с этой тишиной, охватившей ее в момент смерти отца. Эта тишина начала уничтожать ее, когда через несколько дней она зашла в их полуразрушенный особняк и в бывшем отцовском кабинете нашла одну из его жалких резных поделок. Несте тогда хотелось кричать без умолку, но вокруг было слишком много посторонних. Неста держалась, пока не закончилась встреча со всеми этими героями войны. А потом провалилась… прямо в бездонную яму тишины.

– Тебя заждались, – сказала Фейра. – Думаю, Элайна уже управилась с твоими вещами.

– Я хочу с нею поговорить.

– Она тебя навестит, когда будет готова.

Неста выдержала взгляд сестры.

– Думаешь, я не знаю, почему ты оттолкнула даже Элайну?

Неста не хотела об этом говорить. О том, что прежде всегда были она и Элайна. А теперь – Фейра и Элайна. Элайна выбрала Фейру и всех этих фэйцев, оставив Несту за границей круга. Амрена сделала то же самое, ясно высказавшись на барке о своем выборе.

Во время войны с Сонным королевством между Нестой и Фейрой возникли пусть и некрепкие, но узы. Это диктовалось общими целями: защитой Элайны, спасением земель, где жили люди. Временный союз притушил все, что сейчас бурлило и клокотало в ее сердце. Больше его не будет.

Неста не удостоила сестру ответом, и Фейра тоже не произнесла ни слова.

Больше их ничто не связывало.

### 3

Кассиан смотрел, как Ризанд тщательно размешивает чай.

С такой же холодной точностью Риз уничтожал врагов. Но сейчас в его руке был не меч, а чайная ложечка.

Они сидели в кабинете верховного правителя, освещаемого зелеными стеклянными лампами и тяжелой кованой люстрой. Двухэтажный атриум занимал северную оконечность «делового крыла», как Фейра называла эту часть их дома.

Пол на первом этаже был устлан голубыми коврами ручной работы. За ними Фейра ездила в Сезеру, к местным ремесленникам. Помимо письменного стола Риза, возле книжных полок стояли еще два одинаковых длинных стола. В дальнем конце несколько ступеней вели к широкой площадке, также заставленной книгами. Середину площадки занимала действующая модель мира со звездами и планетами, а также другие хитроумные вещицы. В свое время Риз объяснял Кассиану их назначение, но Кассиан находил подобные игрушки скучными и не тратил на них свое время.

А вот Аз, конечно же, пришел в восторг. Риз построил эту модель сам, несколько веков назад. Устройство не только показывало путь Солнца, но и сообщало время. Глядя на творение своих рук, Риз порою задумывался о существовании жизни за пределами их мира и других вещах. У Кассиана все это мгновенно выветривалось из головы.

Слева от входа красивая чугунная винтовая лестница вела на второй этаж. Там тоже были собраны книги – тысячи книг, а также стояло несколько застекленных шкафов, наполненных разными хрупкими штучками. Кассиан старался держаться от шкафов подальше, боясь что-либо сломать своими «медвежьими лапами», как Мор называла его руки. Помимо книг и шкафов с диковинами, второй этаж украшало несколько картин Фейры.

Основная часть ее картин находилась на первом этаже: некоторые в тени (так было и задумано), иные – ярко освещенные отблесками с поверхности реки, протекавшей совсем рядом, у подножия холма. Верховная правительница умела останавливать мгновения и переносить на холст. Кассиан невольно задерживался возле ее картин. Порою их сюжеты будоражили его. Правда, изображаемая Фейрой, не всегда бывала приятной.

Несколько раз Кассиан заходил в ее мастерскую – посмотреть, как она работает. К его удивлению, Фейра не возражала.

Придя туда в первый раз, он застал Фейру у мольберта, целиком погруженной в работу. Она изображала женскую фигуру: настолько тощую, что он легко мог сосчитать почти все ребра.

Потом он заметил знакомое родимое пятно на левой руке женщины. Такое же пятно было и на руке Фейры, державшей кисть. Только у нее оно было скрыто татуировкой. Кассиан лишь кивнул, выражая свое понимание.

Кассиан сам прошел через бедность. Правда, он и тогда не был таким исхудавшим, как Фейра. Каждым движением кисти, каждым мазком она изображала голод. Отчаяние. Пустоту, ощущавшуюся в серых, синеватых и мутно-белых мазках. Отчаяние черной ямы, разверзшейся позади туловища, и руки. Смерть, парившая где-то рядом, словно ворона, дожидавшаяся падали.

Потом он часто думал об этой картине и чувствах, которые она у него вызывала. Ни он, ни другие и не догадывались, что могли бы потерять свою верховную правительницу, даже не успев с нею познакомиться.

Риз закончил размешивать чай и с невероятной осторожностью положил ложечку на блюдце.

Кассиан поднял глаза к портрету, висевшему за громадой письменного стола Риза. Золотистые шарики фэйского света были размещены так, чтобы портрет казался живым и светился изнутри.

Лицо Фейры (это был автопортрет) смеялось в спину своей истинной пары. Как говорил Риз, она наблюдала за ним.

Кассиан молил богов, чтобы сейчас не забывали наблюдать за ним.

– Ты готов? – спросил Риз, отхлебнув из чашки.

– Я не раз укрощал молодых воинов, – напомнил Кассиан, откидываясь на спинку стула.

Фиолетовые глаза Риза вспыхнули.

– Неста тебе не какой-нибудь молодой бычок, испытывающий твое терпение.

– Я с нею совладаю.

Риз смотрел в чашку.

Кассиан помнил это выражение лица. Серьезное, будоражаще спокойное лицо.

– Весной ты хорошо потрудился, восстанавливая порядок среди иллирианцев. Сам знаешь.

Кассиан внутренне собрался. Этот разговор он предвидел с тех самых пор, как провел четыре месяца среди иллирианцев, сглаживая острые углы в отношениях между отрядами, следя за тем, чтобы семьи, потерявшие отцов, сыновей, мужей и братьев, получали помощь и заботу. Пусть иллирианцы убедятся: он прибыл к ним, чтобы выяснить их нужды и помочь. Но не только за этим. Кассиан с предельной доходчивостью объяснил: если они вздумают подняться против Риза, расплата будет очень жестокой.

О самых неуемных подстрекателях «позаботился» Кровавый ритуал, включая и возмутителя спокойствия Каллона, чье высокомерие не могло заменить ему выучки. А выучка у этого крикуна была отвратительная, отчего он и погиб, не дойдя до склонов священной горы Рамиель. От иллирианцев не укрылось, когда Кассиан, узнав о гибели этого выскочки, облегченно вздохнул. Однако вскоре ропот прекратился. Кассиан занимался пополнением отрядов, следил за выучкой многообещающих новых воинов, не забывая и об опытных бойцах, чтобы не теряли навыки и всегда были готовы снова отправиться в сражение. Во всяком случае, пополнение рядов оттягивало внимание иллирианцев. Что касается остального, Кассиан не переоценивал свои возможности. Проверки готовности, совещания с командирами – вот практически и все, что он мог предложить этому воинственному народу.

Итак, постоянная выучка держала иллирианцев в состоянии если не мира, то относительного спокойствия, достижимого воинским сообществом. Именно это и требовалось Ризу. И не только потому, что бунт обернулся бы настоящей бедой, но и вследствие перемен, о которых Риз сейчас собирался говорить.

– Думаю, тебе пора взять на себя решение более крупных задач.

Кассиан поморщился. Ну вот, началось.

– Только не пытайся меня уверять, будто ты не знал, что ситуация с иллирианцами была проверкой, – усмехнулся Риз.

– Надеялся, что нет, – пробурчал Кассиан, складывая крылья.

Риз усмехнулся, но быстро погасил улыбку.

– Однако Неста – это не проверка. Она… совсем другая.

– Знаю.

Кассиан это видел и раньше, пока Неста не прошла Преображение. А после того ужасного дня в Сонном королевстве… Он всегда помнил, что́ Косторез прошептал ему в Тюрьме.

«Полководец, на счету которого немало кровавых битв, хочешь услышать диковинные рассказы? Их мне нашептали камень, тьма и волны. Знаешь, как там все дрожали, когда она появилась? Спросишь почему? Она взяла нечто драгоценное, вырвав это своими зубами».

«И что же ты пробудил тогда в Сонном королевстве, незаконнорожденный принц?»

Последний вопрос слишком уж часто вышибал Кассиана из сна.

– С самой войны мы не видели ни крупицы ее силы, – нехотя произнес Кассиан. – Ее сила исчезла, когда Котел треснул. Это все, что нам известно.

– Или же ее сила спит, как спит сам Котел, надежно спрятанный на Крете Драконием и Мирьямой. Но сила Несты в любой момент может пробудиться.

По спине Кассиана пробежал холодок. Он не сомневался, что принц народа сирфемов и женщина-полукровка нашли подходящее место для Котла. Но если Котел пробудится, ни они, ни кто-либо другой не смогут управлять его силой.

– Будь начеку, – предостерег его Риз.

– Ты так говоришь, словно боишься ее.

– Боюсь.

Кассиан удивленно моргнул.

– Думаешь, почему утром я отправил за нею тебя? – спросил Риз.

Кассиан покачал головой, не в силах удержать смех. Риз тоже улыбнулся и откинулся на спинку кресла, сплетя пальцы за головой.

– Тебе, брат, нужно почаще бывать на площадке для упражнений, – посоветовал Кассиан, разглядывая мускулистую фигуру друга. – Негоже, если твоя истинная пара отыщет у тебя слабые места.

– Когда мы вместе, она не находит у меня ни одного слабого места, – ответил Риз, и Кассиан снова засмеялся.

– Фейра, поди, начистит тебе задницу за те слова в кабинете.

– Я уже сказал слугам: как только ты заберешь Несту в Дом ветра, они свободны на весь день.

– Думаю, слуги с избытком наслушались ваших перепалок.

Фейра не имела обыкновения откладывать неприятные разговоры на потом и всегда одергивала Риза, когда тот переходил черту.

– Перепалки – это пустяки. Пусть слушают. Я не хочу, чтобы они услышали кое-что другое, – лукаво улыбнулся Риз.

Кассиан и в этот раз улыбнулся, хотя ощутил некоторую ревность. Нет, он ни в коем случае не завидовал их счастью. Очень часто, видя радость на лице Риза, он спешил в укромный уголок, чтобы не заплакать, ибо его названый брат слишком долго ждал этой любви и заслужил ее. Все ожесточенные споры Риза с Фейрой не были выяснением отношений. Они касались будущего, в том числе и их совместного будущего.

Но иногда Кассиан, глядя на их семейную «площадку для поединков», на портрет позади стола и на этот дом… хотел чего-то подобного для себя.

Часы прозвонили половину одиннадцатого. Кассиан встал:

– Желаю с пользой провести день.

– Подожди, Кассиан.

Тон Риза заставил его остановиться.

Лицо верховного правителя было спокойным и внимательным.

– Ты даже не спросил, какие задачи покрупнее я собираюсь тебе предложить.

– Я думал, обуздание Несты – достаточно крупная задача.

– Ты способен на большее. – Риз понимающе взглянул на него.

– Я – командующий твоей армией. Разве этого недостаточно?

– А тебе этого достаточно?

«Да», – почти ответил Кассиан, но промолчал.

– Простой вопрос, а ты мешкаешь с ответом.

Кассиан торопливо проверил, нет ли бреши в щитах, загороживающих его разум. Нет. Риз улыбался своей знакомой кошачьей улыбкой.

– Брат, у тебя по-прежнему все написано на лице, – промурлыкал Риз, но тут же сменил тон. – У нас с Азом есть достаточно причин подозревать, что человеческие королевы опять взялись плести паутину. Чую, они что-то замышляют.

– Так нам с Азом поменяться ролями? Он теперь будет командовать иллирианцами?

– Не притворяйся дурачком, – холодно ответил Риз.

Кассиан широко раскрыл глаза. Они ведь оба знали: Азриель не сплотит иллирианцев, а лишь перессорит их между собой. Им обоим постоянно приходилось доказывать своему брату, что иллирианцы – достояние Двора ночи и их надо сохранить.

– У Азриеля сейчас и так дел по горло. Он никогда не признается, но я-то знаю и потому не хочу его перегружать. Ты ему поможешь. – Риз вызывающе улыбнулся. – Вот и посмотрим, из чего ты сделан.

– Мне нужно будет поиграть в шпиона?

– Знаешь, Кас, подглядывать в замочные скважины – не единственный способ добыть сведения. Есть и другие. Аз отнюдь не придворный. Он действует из тени. Но мне нужен другой, кто находится на виду. Этим другим и будешь ты. Подробности тебе расскажет Мор. Сегодня она должна вернуться из Валлахана.

– Я ведь тоже не придворный, и ты это знаешь.

От одной мысли о человеческих королевах у Кассиана забурлило в животе.

– Испугался?

Сифоны на руках Кассиана вспыхнули внутренним огнем.

– Итак, мне предписано укрощать Несту и разбираться с королевами?

Риз откинулся назад. Его молчание подтверждало, что так оно и есть.

Сдерживаясь, чтобы не выругаться, Кассиан прошел к закрытым дверям кабинета.

– Тогда мы застрянем с этим на долгие месяцы, – сказал он.

Кассиан уже открывал дверь, когда Риз тихо ответил:

– Ты-то точно застрянешь.


– Надеюсь, ты не выбросила кожаные доспехи? – спросил у Несты Кассиан, выйдя в вестибюль дома у реки. – Завтра они тебе понадобятся.

– Я попросила Элайну уложить их отдельно, – ответила Фейра.

Она сидела на верхних ступеньках лестницы и смотрела на свою упрямую, насупленную старшую сестру. «Интересно, заметила ли верховная правительница исчезновение слуг?» – подумал Кассиан.

Тайная улыбка в глазах Фейры подсказывала: она знает об этом и о том, что здесь начнется через несколько минут.

Хвала богам, что он улетает отсюда. Он был готов улететь на берег моря, только бы не слышать Риза и не чувствовать силы, когда тот… Кассиан оборвал мысль, не дав ей завладеть его умом. И он, и его названые братья слишком далеко ушли от глупых юнцов, какими были когда-то. Тогда они были готовы укладывать в постель каждую женщину, проявлявшую интерес; нередко в одной комнате. За несколько веков они превратились в зрелых мужчин. Кассиану хотелось, чтобы так было и дальше.

Неста стояла, скрестив руки.

– Ты перебросишь нас к Дому ветра? – спросил у Фейры Кассиан.

– Это сделаю я, – послышался за спиной голос Мор. – У нее с Ризи будет встреча особой важности, – добавила Мор, лукаво подмигнув Фейре.

Кассиан улыбнулся Мор, появившейся из жилой части дома.

– Я думал, ты будешь позже.

Он обнял Мор, крепко прижал к себе. Длинные золотистые волосы двоюродной сестры Риза пахли студеными морями.

– Решила появиться пораньше. – Она ответила Кассиану таким же объятием. – Валлахан уже по колено в снегу. Мне захотелось погреться на солнышке.

Кассиан отстранился, внимательно разглядывая красивое лицо Мор, знакомое ему ничуть не меньше собственного. Несмотря на веселый тон, ее карие глаза были сумрачными.

– Что-то случилось?

Фейра поднялась на ноги, тоже заметив напряжение Мор.

– Ровным счетом ничего. – Мор перебросила волосы через плечо.

– Врешь.

– Я вам потом расскажу, – пообещала Мор и повернулась к Несте. – А тебе завтра доспехи очень даже пригодятся. В Гавани Ветров ты без них мигом замерзнешь.

Неста наградила ее ледяным скучающим взглядом.

Мор в ответ лучезарно улыбнулась.

Воспользовавшись моментом, Фейра как бы невзначай подошла и встала между ними. Щит Риза, окружавший ее, по-прежнему был крепок. И это накануне их разговора!

– Сегодня занятий не будет. Разберешь вещи, освоишься. Отдохнешь, если хочешь.

Неста молчала.

Кассиан запустил руку в волосы. Котел их упаси! Риз ожидает от него политических интриг, а он не может справиться с простой ситуацией.

Мор усмехнулась, словно прочитав его мысли.

– Поздравляю с повышением. – Она тряхнула волосами. – Кассиан-придворный. Вот уж не думала, что увижу такое.

Фейра хихикнула, а Неста скользнула по нему удивленным и настороженным взглядом.

– Но я как был, так и остаюсь незаконнорожденным, вышедшим из низов, – сказал он, чтобы хоть как-то вызвать Несту на разговор.

Неста поджала губы.

– Мы вскоре поговорим, – сказала ей Фейра.

И снова Неста не удостоила младшую сестру ответом.

Похоже, она действительно решила не разговаривать с Фейрой. Но хотя бы перестала брыкаться по поводу своего переселения.

Почти перестала.

– Отправляемся? – спросила Мор у Кассиана и Несты.

Неста глядела в пол. Лицо у нее было бледным и осунувшимся, только глаза сердито сверкали.

Фейра посмотрела на Кассиана. Это был взгляд-просьба.

Неста прошла мимо нее, взяла Мор за руку и перевела взгляд на стену.

Посмотрев на Кассиана, Мор даже поежилась. Кассиан не отважился ей ответить. Пусть Неста и не смотрела на них, но он знал: она все видит, слышит и оценивает.

Поэтому он взял Мор за другую руку, подмигнул Фейре, и они исчезли, растворившись в ветре и темноте.


Мор перебросила их в небо над Домом ветра.

Высота, на которой они оказались, была головокружительной, инстинктивный страх падения заставлял все внутри замереть. Но раньше чем Неста успела испытать это ощущение, Кассиан подхватил ее на руки, расправил крылья и полетел к каменной веранде. Давно Кассиан не держал ее на руках. Давно она не видела город внизу таким маленьким.

Он вполне мог бы долететь сюда с нею и без помощи Мор. Неста это поняла, когда Морригана помахала им и вдруг исчезла. Правила Дома ветра были просты: любые перебросы внутрь запрещались. Им препятствовала многоярусная цепь заклинаний, опоясывающих это место. Всякий желающий сюда попасть должен был или одолеть десять тысяч ступеней, или, совершив переброс до внешней границы, камнем падать на веранду, рискуя сломать себе кости. Самым безопасным способом был переброс до внешней границы, когда тебя подхватывал кто-то, умеющий летать, и плавно опускал вниз. Но лететь к веранде в объятиях Кассиана… Неста охотнее упала бы, рискуя разбиться в лепешку. К счастью, полет продлился считаные секунды.

Едва ее ноги ощутили истертые камни веранды, Неста тут же вырвалась из рук Кассиана. Он не возражал. Сложив крылья, он остановился возле ограждения. За его спиной простирался сверкающий Веларис, казавшийся совсем игрушечным.

В прошлом году она провела здесь не одну неделю. Жуткое время превращения в фэйку. Жуткое вдвойне, ибо тогда она буквально умоляла Элайну проявить хоть малейшее желание жить. Неста почти не спала, боясь, что Элайна перелезет за ограждение веранды, высунется слишком далеко в какое-нибудь из бесчисленных окон или просто скатится по лестнице, пересчитав все десять тысяч ступенек.

От нахлынувших воспоминаний и впечатляющего вида у Несты перехватило дыхание. Внизу переливалась лента Сидры, а вокруг простирался дворец из красного камня, построенный на плоской вершине горы.

Неста поглубже запихнула руки в карманы, вспомнив о теплых перчатках, которые Фейра уговаривала ее взять. Она отказалась. Точнее, промолчала, поскольку после разговора в кабинете не сказала младшей сестре ни слова.

Отчасти потому, что боялась сорваться и наговорить много всего.

Неста и Кассиан стояли на веранде, глядя друг на друга.

Ветер нещадно трепал длинные волосы Кассиана. Здесь было гораздо холоднее, чем в городе, но Кассиан словно не чувствовал холода. Казалось, он стоит не на продуваемой ветром веранде, а на летнем поле. Неста до боли сжимала зубы, не давая им стучать.

– Ты будешь жить в своей старой комнате, – наконец сказал Кассиан.

Можно подумать, она когда-то принадлежала этому месту. Или любому другому в пределах Двора ночи.

– Моя комната этажом выше, прямо над твоей, – добавил он.

– Зачем ты мне это говоришь? – вырвалось у нее.

Кассиан направился к стеклянным дверям, что вели внутрь.

– На всякий случай. Мало ли, дурной сон приснится или захочешь, чтобы тебе почитали вслух, – растягивая слова, ответил он и улыбнулся. – Какую-нибудь непристойную книжицу, которые ты так любишь.

Неста раздула ноздри, но молча вошла в открытую дверь, придерживаемую Кассианом.

Изнутри на нее пахнуло приятным теплом краснокаменных коридоров. Ее новое жилье. Ее спальня.

Это место не было ее домом, равно как и прежнее.

А где тогда был ее дом? В роскошном отцовском особняке, полуразрушенном солдатами Сонного королевства? Тоже нет. Ни их жалкая хижина, ни другой особняк, где прошло ее детство. Слово «дом» для нее не имело смысла.

Но Неста хорошо знала этот этаж Дома ветра: слева столовая, справа лестница. Спустившись на два этажа, она попадет в отведенную ей комнату. Этажом ниже – кухня. А библиотека – гораздо ниже.

Несте было все равно, где жить, но привлекательной особенностью ее этажа была небольшая частная библиотека. Именно там она разыскала «непристойные книжицы», как их назвал Кассиан. За первые недели пребывания здесь она проглотила несколько десятков скабрезных романов, и не потому, что ее притягивала эта сторона жизни. Она хваталась за любую соломинку, чтобы не распасться на куски, чтобы не завыть во весь голос от насильственных перемен, случившихся с нею, ее жизнью и с Элайной. С Элайной, которая ничего не ела, не разговаривала и чахла на глазах.

И тем не менее Элайна приспособилась к новой жизни.

Ей тоже отчасти удалось приспособиться. Это было перед самой войной и во время войны. Неста вошла в новый для себя мир, сжилась с новым окружением и даже начала видеть будущее…

Пока правитель Сонного королевства и Котел не устроили на нее охоту. Пока она не поняла, что все, кто ей дорог, станут орудиями ее мучений, истязаний и поимки. Пока в последней битве она не попыталась спасти от гибели тысячу иллирианцев, а спасла только одного.

Его. Если бы обстоятельства вынудили, она бы сделала это опять. И осознание этого… Еще одна невыносимая правда.

Кассиан пошел к лестнице, ведущей вниз. От каждого его движения так и разило нескрываемым презрением.

– Мне не нужен провожатый, – огрызнулась Неста, хотя часть пути им все равно предстояло пройти вместе. – Я помню, как добираться.

Он ухмыльнулся, поглядев на нее через мускулистое плечо, и двинулся дальше.

– Просто хочу убедиться, что ты доберешься туда в целости и сохранности. А потом уж пойду к себе.

Кассиан кивком указал на арку, за которой начинался коридор его этажа. Неста хорошо помнила расположение здешних помещений, поскольку в первые недели своей фэйской жизни безостановочно, словно призрак, бродила по Дому ветра.

– Аз живет через две комнаты от меня, – добавил Кассиан. К этому времени они спустились на ее этаж. – Хотя ты вряд ли его увидишь.

– Его приставили шпионить за мной?

Ее резкие слова так и отскакивали от красных стен.

– Нет. Он говорит, что предпочитает жить здесь, а не в доме у реки.

Значит, не она одна такая.

– Почему?

– Не знаю. Аз есть Аз. Он любит свое пространство. – Кассиан пожал плечами. Фэйский свет, лившийся от золотистых настенных светильников, играл на когтистых верхушках его крыльев. – Аз предпочитает одиночество, так что бо́льшую часть времени мы будем проводить с тобой вдвоем.

Неста ничего не ответила, не зная, какой смысл вкладывал во все это Кассиан. Вдвоем с ним. Здесь.

Кассиан остановился перед знакомой арочной дверью, прислонившись к косяку. Светло-карие глаза пристально следили за каждым шагом Несты.

Она знала, что Дворец ветра принадлежит Ризу. Риз оплачивал все потребности не только Кассиана, но и каждого, кто входил во Внутренний круг. Самым простым способом поглубже уязвить Кассиана, побольнее ударить по нему было бы заставить его усомниться в собственных усилиях и намекнуть на его несостоятельность. Подхлестнутая инстинктом, волна поползла вверх. Каждое слово имело единственную цель – ранить. Неста всегда обладала этим… дарованием, но не считала его проклятием. Оно хорошо ей служило.

– Что ты на это скажешь, Нес?

– Не называй меня так.

Неста нарочно делала вид, что ведется на его подначки. Пусть считает ее уязвимой.

Кассиан оттолкнулся от двери, сложив крылья:

– Тебе нужно поесть горячей пищи.

– Не хочу.

– Почему?

– Потому что не голодна.

Она говорила правду. После той битвы первым исчез аппетит. Только инстинкт да редкая необходимость, оказываясь на публике, делать вид, будто она такая же, как все, заставляли ее что-то есть.

– С пустым желудком завтра ты и часа не продержишься, когда мы начнем упражняться.

– Я не собираюсь упражняться в том жутком месте.

Едва увидев Гавань Ветров, Неста возненавидела иллирианский лагерь: холодный, невыразительный, полный суровых, неулыбчивых воинов.

Сифон на левой руке Кассиана вспыхнул. Полоска красного света протянулась от камня к дверной ручке. Ручка повернулась вниз. Дверь со скрипом открылась. Полоска исчезла.

– Как помнишь, тебя поставили перед выбором: или ты живешь здесь, упражняешься и работаешь, или… Захочешь вернуться в земли людей – это легко устроить.

«Ты не пленница. Можешь отправляться куда пожелаешь».

Скорее всего, он попросит эту самоуверенную гордячку Морригану перебросить ее через границу, как мешок со скарбом.

Неста назвала бы это пустыми угрозами, если бы… если бы не знала, с чем столкнется на юге. Война почти не изменила отношение людей к фэйцам.

Ей некуда податься. Как бы Элайна ни скорбела по несостоявшейся жизни с Грасэном, средняя сестра нашла здесь свое место. Ухаживала за садом в доме у реки, помогала горожанам восстанавливать их сады, уничтоженные войной. У Элайны появился смысл жизни, появилась радость и подруги – две призрачных полуфэйки, работающие у Ризанда по хозяйству. Но у нее это всегда легко получалось, что и выделяло Элайну среди многих других.

Неста сражалась, как проклятая, только бы уберечь Элайну.

Котел узнал об этом. А вслед за Котлом об этом узнал и правитель Сонного королевства.

Давняя тяжесть потянула ее вниз. Захотелось провалиться в сон и забыть обо всем.

– Я устала.

Хоть эти слова она произнесла без издевки.

– Тогда отдыхай весь день, – уже тише сказал Кассиан. – Завтра Мор или Риз перебросят нас в Гавань Ветров.

Неста молчала.

– Мы начнем с простых упражнений, – продолжал Кассиан. – Два часа занятий, затем второй завтрак, после чего ты возвращаешься сюда и работаешь с Клото.

Несте не хватало сил спросить об особенностях упражнений и работе в библиотеке со жрицами. Ни то ни другое ее не интересовало. Пусть Ризанд с Фейрой и Амрена с Кассианом заставляют ее возиться со всем этим дерьмом. Пусть думают, будто это хоть чуточку ее изменит.

Неста молча вошла в свою комнату. Спиной она чувствовала взгляд Кассиана. Он оценивал каждый ее шаг: то, как она взялась за ручку и наконец захлопнула дверь изнутри.

Неста замерла в нескольких футах от двери, щурясь от яркого света, что лился из окон на противоположной стене. Негромкий стук сапог по камню подсказывал, что Кассиан ушел.

Только когда шаги совсем стихли, Неста оглядела комнату. Та ничуть не изменилась. Только дверь в комнату Элайны теперь была плотно закрыта.

В отличие от ее недавнего жилища, эта комната была просторной. Слева, у стены, стояла громадная кровать под балдахином. Справа – диван и два стула. За ними – резной мраморный камин; хвала богам, незажженный и без дров. Холодный каменный пол был плотно устлан коврами.

Но эта комната нравилась ей не простором, а видом из окон. Город, река, равнины и вдалеке – сверкающее море. И земли, и те, кто на них жил, находились очень далеко от нее. Порою казалось, что Дом ветра плывет в облаках. Бывали дни, когда густой туман скрывал все внизу и клубился возле самых окон: сунешь руку – и пальцы исчезают в тумане.

Сегодня за окном не было никакого тумана. Только погожий день ранней осени и яркое, почти ослепительное солнце.

Так проходили секунды. Минуты.

В ушах Несты появился знакомый гул. Тяжелая пустота тащила ее вниз с неистовством фэйри, что обвил свои костлявые руки вокруг ее лодыжки и упорно тянул в темную воду. С тем же неистовством ее затолкали под вечную, ледяную воду Котла.

Неста задернула плотные серые бархатные шторы. Собственное тело казалось далеким и чужим. Комната постепенно погружалась в темноту. На два сундука и три мешка с ее скарбом, поставленных возле комода, она даже не взглянула.

Едва успев сбросить туфли, она скользнула под одеяло, распластавшись на белой, безупречно чистой простыне, и стала дышать.

Она дышала.

И дышала…

### 4

Мор уже облюбовала и заняла столик в заведении на набережной. Она сидела, положив ногу на ногу и опустив руку за спинку чугунного стула. Другая ее рука изящно покоилась на колене. Кассиан остановился в нескольких шагах от лабиринта столиков, расставленных прямо на тротуаре, с улыбкой любуясь Морриганой. Ее голова была запрокинута к солнцу, распущенные волосы ниспадали на плечи, переливаясь, как жидкое золото. Полуоткрыв свой полный рот, она наслаждалась солнцем.

Она никогда не жаловалась на избыток солнца. Наоборот, жадно впитывала его лучи. И спустя пятьсот лет после того, как она покинула мрачную тюрьму, именовавшуюся родным домом, и чудовищ, называвших себя ее родней, давняя подруга Кассиана (по сути – сестра) наслаждалась каждым мгновением на солнце.

Кассиан предупредительно кашлянул. По пути к столику он учтиво улыбался посетителям и прохожим. Кто-то просто глазел на него, кто-то приветственно махал. Когда он усаживался, Мор уже вовсю усмехалась, и ее карие глаза весело светились.

– Не начинай, – предупредил он.

Кассиан сел, закрыв крыльями спинку стула, и подозвал хозяина заведения. Тот достаточно знал его вкусы и понял, что ему нужна обыкновенная вода. Никакого чая и сластей, стоящих на столике перед Мор.

Улыбка Мор была настолько красивой, что у Кассиана перехватило дыхание.

– Ну как не насладиться зрелищем давнего друга, которым восхищаются все подряд? – озорно спросила она.

Кассиан раскрыл глаза. Владелец заведения принес кувшин воды и стакан. Мор дождалась, пока владелец отойдет, и сказала:

– Помнится, было время, когда тебе нравилось купаться в лучах славы.

– Я тогда был молодым самонадеянным идиотом.

Кассиан поежился, вспомнив, как после успешных сражений и ответственных поручений ему нравилось расхаживать по улицам. В те годы он считал, что вполне заслуживает похвалы и восхищение горожан. Он слишком долго пребывал в этом заблуждении. Непозволительно долго. Все изменилось после пленения Риза Амарантой. Тогда Риз пожертвовал очень многим ради спасения Велариса. И Кассиан, привычно разгуливая по городу, вдруг увидел совсем другие лица. Многие горожане не скрывали своего недовольства и страха. Кассиан запоздало понял, каким же глупцом был.

Словно почувствовав ход его мыслей, Мор деликатно кашлянула. Способности, которыми обладал Риз, были ей недоступны, но жизнь при Дворе кошмаров научила ее замечать малейшие оттенки в выражении лиц. Когда-то она уже рассказывала Кассиану, что в том поганом мире легкое подмигивание могло означать решение чьей-то судьбы – жизнь или смерть.

– Ну как, она устроилась?

Кассиан знал, о ком речь.

– Сказала, что устала. Улеглась спать.

Мор фыркнула.

– Не начинай, – снова попросил Кассиан, поворачиваясь к сверкающей глади Сидры, от которой его отделяло несколько шагов. – Давай не будем об этом.

Мор отхлебнула чай – сама невинность, причем очень элегантная.

– Лучше бы мы закинули Несту в Двор кошмаров. Там бы она прижилась и даже расцвела.

Кассиан стиснул зубы. Слова Мор были обидными и одновременно правдивыми.

– Мы как раз и пытаемся сделать ее жизнь лучше.

– Тебе больно видеть ее в таком состоянии. – Мор смотрела на него, хлопая густыми ресницами.

– Мне больно не только от этого.

В отношениях между Кассианом и Мор всегда превалировала правда. Ничего, кроме правды, какой бы жестокой та ни была. Так повелось с первого и единственного раза их интимной близости, когда он слишком поздно узнал о последствиях ее шага. Потом, увидев ее избитой и изуродованной, узнав, ради чего она пошла на близость, он ничуть не сожалел о своей роли.

Кассиан шумно выдохнул, оттесняя кровавые воспоминания, которые не изгладились и за пятьсот лет.

– Мне больно, что Неста превратилась в такое… Да ты сама видела. Они с Фейрой постоянно готовы вцепиться друг другу в глотку. Фейра от этого страдает, да и Неста тоже. Я знаю. Мне больно, что… – Он побарабанил пальцами по столику, затем глотнул воды. – Не хочется об этом говорить.

– Ладно, не будем.

Легкий ветер играл складками темно-синего полупрозрачного платья Мор.

Кассиан в очередной раз восхищался красотой ее лица. Их единственная ночь имела для Мор катастрофические последствия. К этому добавилось бешенство Риза и тихое, но весьма ощутимое негодование Азриеля. После этого Кассиан подавил в себе все плотские желания к Мор, переведя их в русло восхищения, а все романтические чувства заменил братско-сестринскими узами. Но он по-прежнему восхищался ее изумительной красотой, как восхищаются произведением искусства. А ведь он прекрасно знал: внутренний мир ее был еще прекраснее и совершеннее внешности.

Знала ли она сама об этом?

– Расскажи, как дела в Валлахане, – сделав еще глоток, попросил Кассиан.

Отношения с этим древним фэйским государством, занимавшим гористую часть континента, всегда складывались непросто. Так было еще задолго до войны с Сонным королевством. В разные исторические периоды у Валлахана на Притиании имелись как враги, так и союзники. Какую роль сыграют в новом мироустройстве темпераментный король Валлахана и его горделивые подданные? Это еще предстояло решить, хотя многое в судьбе королевства зависело от почти постоянного присутствия Мор при их Дворе как официальной посланницы Риза.

– Они не хотят подписывать новый договор, – щурясь от солнца, сообщила Мор.

Кассиан выругался.

Риз, Фейра и Амрена месяцами трудились над этим договором, равно как и все их союзники в других Дворах и землях. Самое действенное участие принимал Хелион – верховный правитель Двора дня и ближайший союзник Риза, прозванный Рассекателем Заклинаний. Прозвище вполне соответствовало натуре Хелиона, отличавшегося редкой самонадеянностью, которую он всячески выпячивал. Не исключено, что это прозвище он придумал сам. Однако этот самонадеянный правитель имел в своем распоряжении тысячу библиотек. Сведения, собранные там, очень пригодились при составлении договора.

– Я несколько недель проторчала при этом несносном Дворе, – посетовала Мор, берясь за слоеное пирожное. – Задницу себе отморозила, пытаясь задобрить их холодные задницы. А король с королевой отказались подписывать договор. Потому я сегодня и убралась пораньше оттуда. Чувствовала: моя назойливость перед отбытием им не понравится. Как-никак, я же там находилась с дружественным визитом.

– Почему они не желают подписывать договор?

– Потому что эти дуры человеческие королевы продолжают мутить воду. Их армия до сих пор не распущена. Королева Валлахана даже спросила меня: какой смысл подписывать мирный договор, когда в воздухе пахнет новой войной – на этот раз против людей? И тогда границы окажутся гораздо ниже прежней Стены. Сомневаюсь, что Валлахан заинтересован в мире и в союзе с нами.

– Значит, Валлахан хочет новой войны и нового расширения своих владений?

Пятьсот лет назад это королевство и так захватило больше земель, чем ему полагалось по тогдашнему договору.

– Им скучно, – недовольно поморщилась Мор. – А люди, невзирая на своих королев, гораздо слабее нас. Захватить земли людей – все равно что сорвать плод, висящий у тебя перед носом. Думаю, что и Монтисара с Раском имеют схожие желания.

Кассиан поднял глаза к небу и застонал. Во время недавней войны на Притиании боялись, что все три фэйских государства могут объединиться с Сонным королевством. Это уничтожило бы все шансы уцелеть. Но даже сейчас, после гибели правителя Сонного королевства, его подданные не могли смириться с поражением. Там вполне может появиться новая армия. И если они объединятся с Валлаханом, если к ним примкнут Раск с Монтисарой, рассчитывая оттяпать себе жирные куски человеческих владений…

– Ты уже рассказала Ризу.

Кассиан не задавал вопроса, но Мор кивнула:

– Потому-то он и просит тебя сунуть нос в дела человеческих королев. Я отдохну несколько дней, затем вернусь в Валлахан. Но Ризу нужно как можно раньше узнать, что́ на уме у человеческих королев.

– Значит, в твои обязанности входит убедить Валлахан не начинать новой войны, а в мои – убедить в том же человеческих королев?

– Тебе и близко не подобраться к королевам, – откровенно сказала Мор. – Но, судя по моим наблюдениям из Валлахана, они что-то затевают. Что-то опять крутится в их головенках. Но что именно – пока непонятно. Нет ответа и на другой вопрос: неужели люди окажутся настолько глупы и начнут войну, в которой им не победить?

– Или в их арсенале должно появиться нечто, позволяющее рассчитывать на победу.

– Это тебе и предстоит выяснить.

– Удовольствие не из приятных, – усмехнулся Кассиан, постучав ногой по каменным плиткам тротуара.

– Роль придворного не всегда состоит из красивых нарядов и пышных приемов, – глотая чай, сказала Мор.

Кассиан нахмурился. Хвала богам, Мор умолкла. Он тоже замолчал. Где-то на задворках сознания он слышал шум ветра над Сидрой, веселые разговоры посетителей и стук посуды. Мор снова подставила лицо солнцу.

– А ведь есть человек, знающий этих королев вдоль и поперек, – нарушил молчание Кассиан. – Знающий их повадки и замыслы.

Мор приоткрыла один глаз и подалась вперед. Волосы, словно река, последовали за нею.

– И кто же это?

– Вэсса.

Кассиан был мало знаком с королевой-изгнанницей. Остальные королевы предали ее, продав чародею. Тот наложил на Вэссу заклятие: днем она превращалась в огненную птицу и лишь с наступлением темноты вновь становилась женщиной. Но Вэссе еще повезло. Она осталась жива. Другую королеву, посмевшую взбунтоваться против хищной четверки, королевы отдали Аттору. Во время налета на Веларис тот сбросил ее, еще живую, на острый шип фонарного столба. Это случилось на мосту, совсем недалеко от места, где сейчас сидели Кассиан и Мор.

– Возможно, ты прав, – кивнула Мор.

Кассиан уперся руками в столик:

– С Вэссой много общается Ласэн. С нею и Юрианом. Как-никак Ласэн – наш посланец в землях людей. Пусть он и расспрашивает Вэссу.

– Ласэну больше нельзя полностью доверять, – жуя пирожное, сказала Мор.

– Это почему? – встрепенулся Кассиан.

– Он хоть и вздыхает по Элайне, на континенте сблизился с Юрианом и Вэссой. Добровольно перебрался к ним и ведет себя не столько как наш посланец, сколько как их друг.

Кассиан стал припоминать свои встречи с Ласэном, начавшиеся перед самой войной. Вспоминал все, что слышал о нем, стараясь встать на точку зрения Риза и Мор.

– Ласэн, который месяц помогает им разбираться в политических хитросплетениях тех, кто теперь правит землями людей на Притиании, – медленно, словно размышляя вслух, сказал Кассиан. – Поэтому все его сведения о Вэссе, передаваемые нам, нельзя считать беспристрастными.

Мор хмуро кивнула:

– При всех благих намерениях Ласэна, его сообщения могут быть искажены в их пользу. Он этого может даже не замечать. Нам нужен кто-то еще, кто не входит в их мирок. На чьи сведения и сообщения мы можем положиться. То есть ты, – заключила Мор, дожевывая пирожное.

Прекрасно. Кассиан начинал понимать свою задачу.

– Слушай, а почему мы раньше не обратились к Вэссе?

Мор небрежно взмахнула рукой, хотя ее глаза оставались серьезными:

– Потому что мы только сейчас начинаем собирать все куски головоломки. Но ты при первой возможности должен поговорить с Вэссой. И чем раньше, тем лучше.

Кассиан кивнул. Вэсса не вызывала у него антипатии, хотя, помимо нее, ему обязательно придется встретиться с Ласэном и Юрианом. С первым он кое-как научился ладить, а вот второй… Не важно, что Юриан сражался на их стороне. Этот человеческий полководец, пробывший пятьсот лет в плену у Амаранты, благодаря Котлу получил вторую жизнь. Он только притворялся союзником Сонного королевства, а на самом деле помог Кассиану, Ризу и остальным победить в войне. Однако у Кассиана он до сих пор вызывал неприязнь.

Кассиан встал, нагнулся и взъерошил сверкающие волосы Мор.

– Я скучал по тебе, – признался он.

В последнее время Мор часто отсутствовала, а когда возвращалась, в ее глазах отражалась не то тревога, не то печаль, причины которой он никак не мог понять.

– Ты же знаешь, если бы Кейр вздумал здесь появиться, мы бы тебя предупредили.

Ее отвратительный отец до сих пор не воспользовался разрешением Риза посетить Веларис.

– Эрис выиграл для меня время, – язвительно усмехнулась Мор.

Кассиан отказывался в это верить, хотя и знал: Эрис сделал это в знак доброй воли. Он даже пригласил Ризанда в свой разум – посмотреть, почему он убедил Кейра отложить визит в Веларис. На неопределенное время. Только Эрис мог повлиять на властолюбивого Кейра. Что уж он предложил Кейру в обмен, по-прежнему оставалось загадкой, по крайней мере для Кассиана. Риз, вероятно, знал. Побледневшее лицо Мор подсказывало, что и она, наверное, знает. Должно быть, Эрис пожертвовал чем-то значимым, дабы избавить Мор от отцовского визита. А ее папаша непременно выбрал бы такой момент, чтобы досадить ей как можно сильнее и больнее.

– Меня это не волнует, – взмахнула рукой Мор, прекращая разговор на эту тему.

Однако Кассиан чувствовал: что-то все равно продолжает ее мучить. Допытываться он не станет. Сама расскажет, когда сочтет нужным.

Кассиан обошел вокруг столика и поцеловал Мор в макушку.

– Отдыхай, – сказал он и, не дав ей ответить, взмыл в небо.


Неста проснулась в кромешной темноте.

Давно она не видела такой темноты. Пожалуй, со времен их жизни в хижине, ставшей для нее тюрьмой и адом.

Она резко села на постели и схватилась за грудь, ловя ртом воздух. Может, среди зимней ночи ей приснился диковинный сон о другой жизни? А наяву она по-прежнему живет в хижине, голодает, бедствует и отчаивается…

Нет. Воздух в комнате был теплым, а в кровати она лежала одна и не жалась к сестрам, чтобы согреться. В холодные зимние ночи они вечно соперничали из-за среднего места на кровати. В летнюю духоту все было наоборот: никто не хотел спать посередине.

Хотя она отощала, как тогда, в долгие голодные зимы… ее тело было новым. Фэйским. Сильным… пока она не растратила всю силу.

Потирая щеки, Неста вылезла из постели. Под ногами лежал теплый ковер. Никакого намека на холодные как лед половицы в хижине.

Прошлепав босыми ногами к окну, она отодвинула шторы. Внизу лежал темный город. На улицах светились золотые огоньки. Две их змеящиеся цепочки вились по берегам Сидры. А дальше был только звездный свет, освещавший равнины до самого моря, холодного и пустого.

Неста всматривалась в небо, но так и не могла понять, который час. Тогда она прислушалась. Тишина. На ее этаже и на остальных все спали.

Сколько же она проспала? Здесь они появились в одиннадцать утра. Вскоре после этого она рухнула на кровать. За весь день у нее во рту не было ни крошки. Живот недовольно урчал.

Игнорируя его жалобы, Неста прижалась лбом к прохладному стеклу. Звездный свет нежно гладил ее по голове, лицу и шее. Она представила, как сияющие пальцы звезд гладят ее по щеке. Так когда-то гладила ее мать. Только ее.

«Моя Неста. Элайна родилась для любви и красоты, но ты, моя смышленая маленькая королева… Ты родилась для завоеваний».

Ее мать перевернулась бы в гробу, узнав, как годы спустя ее любимица едва не вышла за слабовольного сына дровосека. За недалекого парня, равнодушно позволявшего отцу издеваться над матерью. Помнится, когда Неста сказала, что между ними все кончено, он попытался ее лапать и силой взять то, чего она не предлагала.

Неста пыталась забыть Тимаса. Часто сожалела, что вместе с ее человеческой природой Котел не забрал и ее воспоминания. Однако лицо Тимаса иногда отравляло ей сны и мысли. Порою она чувствовала грубые руки, лапающие ее, и медный привкус его крови на языке.

Отодвинувшись от оконного стекла, Неста снова взглянула на далекие звезды. Интересно, способны ли они говорить?

«Моя Неста». Так мать всегда называла ее, даже на смертном одре: бледная, выжатая тифом. «Моя маленькая королева».

Когда-то Неста гордилась этим титулом. Делала все, чтобы соответствовать ожиданиям матери, старалась жить по-королевски… пока однажды этой сытой, обеспеченной жизни не настал конец. Те, кому отец задолжал, обобрали его до нитки, а так называемые друзья оказались всего лишь завистливыми трусами, прятавшимися за масками учтивости. Никто из них не спас семью Аркерон от бедности.

Трех девчонок-подростков и их сокрушенного, раздавленного отца бросили на съедение волкам.

И тогда Неста сама стала волчицей. Вооружилась невидимыми зубами и когтями, научившись нападать быстрее, ударять в самую сердцевину, и как можно больнее. Она взращивала эти качества, наслаждалась ими. Но когда настало время расстаться с волчицей, Неста обнаружила, что та поглотила и ее.

Над городом перемигивались звезды, словно соглашаясь с нею.

Неста стиснула кулаки и вернулась в кровать.


Котел его побери! Может, ему не стоило соглашаться и тащить ее сюда?

Кассиан ворочался на громадной кровати. Здесь поместилось бы трое иллирианских воинов с крыльями и вооружением. За пятьсот лет в этой комнате почти ничего не изменилось. Мор иногда ворчала, что пора бы поменять убранство Дома ветра, но Кассиану нравилось так, как есть.

Он проснулся от звука закрываемой двери. Сон мгновенно испарился. Сердце заколотилось, а рука потянулась к кинжалу на тумбочке. Под матрасом были спрятаны еще два. Над дверью – целый набор ножей. Под кроватью лежала пара мечей. Вторая пара – в ящике комода. И это только его оружие. Одной Матери известно, какой арсенал собрал у себя в комнате Аз.

За эти пять столетий он, Аз, Мор и Риз собрали в Доме ветра столько оружия, что хватило бы на небольшой легион. Оружие они прятали в разных местах и потом забывали, где именно. Неудивительно, что на все здешние диваны Кассиан садился с опаской: вдруг тебе в задницу воткнется тобой же припрятанный кинжал? Правда, оружие, за которым не ухаживали, обыкновенно превращалось в ржавую труху.

Но оружие в своей комнате он постоянно чистил и смазывал, держа в полной готовности.

Лезвие кинжала блестело под светом звезд. Сифоны Кассиана мерцали красным, пока его сила проверяла коридор за дверью.

Но угрозы не было, и никакой враг не прорвался сквозь новые заклинания. Более года назад солдатам Сонного королевства удалось проникнуть в библиотеку. Они едва не захватили в плен Несту и Фейру. Кассиан и сейчас помнил ужас на лице Несты, когда она бежала к нему с распростертыми руками.

Источником звука, разбудившего его, был… Азриель. Кассиан это понял.

Он бы вообще ничего не услышал, не пожелай Аз сообщить о своем возвращении. Это не было приглашением поговорить. Просто Аз уведомлял Кассиана, что находится поблизости.

Кассиан лежал, глядя в потолок. Его сифоны угомонились. Кинжал он засунул в ножны и снова положил на тумбочку. Судя по положению звезд, был четвертый час ночи. До рассвета еще далеко. Ему нужно поспать, ибо день предстоит нелегкий.

Словно в ответ на его молчаливую просьбу не тревожить, в разум вонзился знакомый мурлыкающий голос: «И что это ты так припозднился?»

Кассиан обвел глазами небо за окном, словно рассчитывая увидеть подлетающего Риза. «Тот же вопрос я могу задать тебе».

Риз усмехнулся: «Я же тебе говорил, что решил извиниться перед Фейрой». Он сделал красноречивую паузу. «Сейчас у нас перерыв».

«Дай бедной женщине поспать», – засмеялся Кассиан.

«Начнем с того, что это была ее инициатива, – ответил Риз, каждое слово которого было густо пропитано мужским удовлетворением. – Но ты так и не ответил на мой вопрос».

«А почему ты подглядываешь за мной?»

«Хотел убедиться, что все в порядке. Если ты уже проснулся, это не моя вина».

Кассиан тихо застонал. «Все в порядке. Едва мы здесь оказались, Неста улеглась спать и с тех пор не вылезала. Думаю, и сейчас еще спит».

«Вы прибыли сюда в одиннадцатом часу утра».

«Знаю».

«А сейчас четверть четвертого, но уже нового утра».

«И это знаю».

Молчание становилось слишком подозрительным, и Кассиан добавил: «Не вздумай совать свой нос».

«И в мыслях не было».

Кассиану не хотелось поддерживать этот разговор, особенно в четвертом часу утра. С него хватило и вчерашнего.

«Завтра вечером проверю, как у вас прошел первый урок».

И вновь Риз сделал многозначительную паузу. Потом сказал: «Мор перебросит вас в Гавань Ветров. Спокойной ночи, Кас».

Темное присутствие в мозгу Кассиана померкло, оставив холод и пустоту.

Утром его ждет сражение, не похожее на все прежние битвы.

Интересно, много ли от него останется в конце этого сражения?

### 5

– Если ты это не съешь, через полчаса занятий пожалеешь.

Они сидели за длинным столом в столовой Дома ветра. Неста хмуро смотрела на тарелку с омлетом и миску с кашей, от которой шел пар. После затяжного сна во всем теле ощущалась тяжесть, но разум уже вполне проснулся для колкостей нового дня.

– Это я есть не буду.

Кассиан зачерпнул из своей миски. Его порция была почти вдвое больше.

– Либо это, либо ничего.

Неста сидела неподвижно, чувствуя каждое свое движение в боевых доспехах. Она отвыкла ходить в штанах, когда каждый может глазеть на твою задницу и ляжки.

К счастью, Кассиан был поглощен чтением какого-то донесения и даже не поднял головы, когда она, крадучись, вошла в столовую и плюхнулась на стул. Неста повернула голову к двери – не появится ли кто-то из слуг.

– Я лучше съем несколько ломтиков поджаренного хлеба.

– Они в тебе сгорят за десять минут и не дадут ничего, кроме усталости. – Кассиан кивком указал на миску с кашей. – Хочешь сделать кашу съедобнее – плесни в нее молока. Сахара здесь нет, – добавил он, упреждая вопрос.

– Это в качестве наказания? – Неста сжала ложку.

– Опять-таки, сахар ненадолго даст тебе сил, а потом быстро их отберет. – Кассиан запихнул в рот большой кусок омлета. – А силы тебе нужны на весь день. Сладкая пища или поджаренные хлебцы не годятся. Короткий всплеск, и только. Зато постное мясо, каша из цельного зерна, овощи и фрукты снабдят тебя силами надолго, и приступов голода не будет.

Неста барабанила пальцами по гладкой поверхности стола. Она помнила, как несколько раз сидела здесь с окружением Ризанда. Сегодня, когда их было всего двое, стол казался до неприличия большим.

– Какими еще сторонами моей повседневной жизни ты собираешься управлять?

– А ты не давай мне повода расширять список, – пожал плечами Кассиан, продолжая есть.

Высокомерный наглец.

– Ешь. – Кассиан вновь указал на ее порцию.

Неста опустила ложку в миску, но каши не зачерпнула.

– Ну тогда пеняй на себя.

Кассиан доел кашу и взялся за остатки омлета.

– И сколько сегодня мы там проторчим?

Рассвет был ясным, предвещая погожий день. Однако Неста знала: в Иллирианских горах своя погода. Там вполне уже мог выпасть первый снег.

– Я же вчера говорил: урок длится два часа, вплоть до самого второго завтрака. – Он поставил миску на тарелку, опустив в нее ложку и вилку. Посуда почти тут же исчезла, унесенная магией Дома ветра. – Раньше этого времени никакой еды не будет, – добавил он, выразительно посмотрев на ее нетронутый завтрак.

– Первое: ни в каком уроке я участвовать не буду, – заявила Неста, откидываясь на спинку стула. – И второе: я не голодна.

Светло-карие глаза Кассиана померкли.

– Отказ от еды не воскресит твоего отца.

– К отцу это не имеет никакого отношения, – прошипела она. – Никакого.

Его руки, лежащие на столе, напряглись.

– Пора заканчивать с твоими закидонами. Думаешь, я не проходил через все это сам? Думаешь, прежде я ничего такого не видел, не делал и не чувствовал? Думаешь, я не знаю, как через это проходили те, кто мне дорог? Ты – не первая и не последняя. Пойми, Неста: твой отец погиб чудовищной смертью, но…

– Ты ничего не знаешь! – Неста вскочила на ноги. Ей было не унять дрожь, вызванную то ли гневом, то ли еще чем-то. – Держи свои долбаные суждения при себе, – потребовала она, сжав кулаки.

Кассиан заморгал, услышав ругательство и увидев ее лицо, побелевшее и искаженное гневом.

– Кто научил тебя ругаться?

– Все вы, – ответила Неста, еще плотнее сжимая кулаки. – Таких грязных ртов я еще не встречала.

Глаза Кассиана изумленно сощурились, но губы остались плотно сжатыми.

– Обещаю держать мои долбаные суждения при себе, если ты поешь.

Во взгляд, брошенный на Кассиана, Неста вложила весь внутренний яд.

Кассиан ждал, неподвижный, как гора, в недрах которой был построен Дом ветра.

Неста села, пододвинула к себе миску, отправила в рот полную ложку каши и чуть не поперхнулась. По ее меркам, каша имела отвратительный вкус. Но она заставила себя это проглотить. За первой ложкой последовала вторая, потом третья… пока миска не опустела. Тогда она принялась за омлет.

Кассиан следил за каждым проглоченным куском.

Съев все, Неста, выдерживая его взгляд, шумно составила пустую посуду. Ложка и вилка, брошенные в миску, загремели на всю столовую.

Потом она встала и, пройдя мимо Кассиана, направилась к выходу. Он тоже встал.

Неста могла бы поклясться, что у него перехватило дыхание, когда она проходила мимо. Легкое движение, и ее локоть задел бы ему живот.

– Ценю твое молчание.

Не в силах сдержать ухмылки, Неста подошла к двери. Но тут на ее руку легла рука Кассиана.

Глаза Кассиана сверкали. Сифон на руке, державшей ее руку, переливался оттенками красного. Губы лукаво, дразняще улыбались.

– Рад видеть, что ты вполне проснулась и готова поиграть, – сказал он, понизив голос до негромкого гула.

Звук его голоса вызвал сердцебиение, которое Неста не могла унять. Этот вызов в его глазах, эта его близость и внушительность фигуры. Она отзывалась против своей воли и однажды позволила Кассиану ткнуться ей в шею.

Более того, тогда, во время завершающего сражения, она даже позволила ему себя поцеловать. Не по-настоящему – Кассиан был слишком изранен. Но его поцелуй отозвался во всем ее теле.

«До сих пор я ни о чем в жизни не жалел. А сейчас жалею… Жалею, что у нас с тобой не осталось времени, чтобы побыть вместе. А мне, Неста, так хотелось провести его с тобой… Я обязательно найду тебя в другом мире, в другой жизни. И там у нас будет время. Обещаю».

Она вспоминала эти мгновения чаще, чем признавалась себе. Его пальцы, скользившие по ее лицу, вкус и ощущение его губ, перепачканных кровью, но все равно нежных.

Это было невыносимо.

Кассиан и глазом не моргнул, но хватка его ослабла.

Неста мысленно приказала себе не шевелиться. Приказала бурлящей крови превратиться в лед и застыть.

Глаза Кассиана вновь изумленно сощурились, но он разжал пальцы.

– Через пять минут отправляемся.

– Ну ты и зверь, – бросила Неста, отходя от него.

– Таким родился и вырос, – подмигнул ей Кассиан.

Неста отошла еще на шаг. Если она откажется покидать Дом ветра, Кассиан, Морригана или Риз силой потащат ее в Гавань Ветров. А если она наотрез откажется упражняться, они, не задумываясь, перебросят ее в земли людей. Этого понимания ей хватило, чтобы собраться.

– Не смей меня больше трогать.

– Принято к сведению, – ответил Кассиан, чьи глаза все еще пылали.

Пальцы Несты снова сжались в кулаки. Свои дальнейшие слова она отбирала тщательно, как метательные ножи.

– Если ты думаешь, что вся эта дребедень с упражнениями приведет тебя ко мне в постель, то ты сильно заблуждаешься. Скорее я пущу туда какого-нибудь шелудивого уличного пса, – добавила она, улыбнувшись одними губами.

– Нет, это не приведет меня к тебе в постель.

Неста усмехнулась, радуясь одержанной победе, но возле лестницы ее настигли слова Кассиана, произнесенные с легкой издевкой:

– Ты сама заберешься в мою.

– Да я лучше сгнию! – Неста резко повернулась на одной ноге.

– Посмотрим, – насмешливо улыбнулся Кассиан.

Чем бы его побольнее ударить? Словами, усмешкой, рычанием? Меж тем Кассиан невозмутимо улыбался.

– У тебя на подготовку осталось три минуты.

Неста подумывала, не кинуть ли в него вазой, что стояла на пьедестальчике у двери. Нет, тогда он поймет, что достал ее, и еще больше возгордится.

Поэтому она лишь пожала плечами и вышла на лестницу. Медленно. Равнодушная к нему и его дурацким хвастливым заявлениям.

Забраться к нему в постель… как же, жди.


Эти штаны его угробят.

Жестоко и изощренно.

Кассиан помнил, как во время войны Неста выглядела в иллирианских боевых доспехах. Но по сравнению с воспоминаниями… Матерь на небесах.

Ни единого слова из всех знакомых ему языков он не смог бы вспомнить, глядя, как Неста идет мимо. Прямая спина, неспешная поступь благородной дамы, привыкшей управлять своим домом.

Кассиан знал, что эту часть поединка она выиграла, а он утерял преимущество, и произошло это, когда она чуть пожала плечами и двинулась по коридору, даже не подозревая о произведенном впечатлении. Все мысли, кроме самых примитивных, напрочь выветрились у него из головы.

Все три минуты, что она отсутствовала, Кассиан приводил себя в порядок.

Матерь свидетельница: ему сегодня хватит хлопот и с уроком Несты, и потом, чтобы еще думать, как бы стянуть с нее эти штаны и воздать должное каждому кусочку ее восхитительной задницы.

Нельзя позволять себе так отвлекаться, и причин на то более чем достаточно.

Но когда он в последний раз по-настоящему кувыркался с женщиной в постели? Где-то до войны. Может, еще раньше, до того, как Фейра расправилась с Амарантой, освободив их всех… Вспомнил, чтоб ему свариться в Котле. Это было за месяц до падения Амаранты. С женщиной, которую он встретил в заведении «У Рэтты». В переулке за залом наслаждений. Возле кирпичной стены. Быстро и грязно. Ему и той женщине хватило нескольких минут, чтобы сбросить напряжение. Большего они и не желали.

Значит, это было более двух лет назад. С тех пор он удовлетворялся собственной рукой.

Напрасно он не унял этот зуд промеж ног, прежде чем согласиться на жизнь в Доме ветра вместе с Нестой. Страдающей, отрешенной. Плевать ей на его страстные желания. А тут он еще, как зверюга, схватил ее за руку, не удержавшись. Потянуло оказаться рядом.

Ей ничего от него не нужно. Об этом она сказала еще в День зимнего солнцестояния.

«Я достаточно ясно высказалась насчет того, что́ мне от тебя надо».

Ровным счетом ничего.

От его души словно отбили большой кусок. Лишили последней надежды на то, что после всех ужасов войны, пережитых вместе, у них что-то получится. Надежда не зиждилась на пустом месте. Тогда, умирая, он признался ей в любви, а она, прикрыв его своим телом, предпочла умереть вместе с ним. Она тогда выбрала его. Сама.

Дурацкая надежда, лелеять которую может только дурак. Кассиану вспомнилась праздничная ночь на обледенелых улицах, когда он пошел провожать Несту. Ее ждали на праздник, но в городском доме она появилась лишь потому, что Фейра поставила это условием получения денег. Неста ясно заявила: ей от него ничего не нужно. Никаких подарков… И тогда он швырнул на лед Сидры подарок, который выискивал несколько месяцев. Утром он покинул Веларис и вплотную занялся утихомириванием иллирианцев, в стане которых назревал мятеж.

Все последующие девять месяцев он старался держаться от Несты подальше. Как можно дальше. Хватит с него глупого порыва, когда он чуть не вырвал свое сердце из груди и не преподнес ей. Ему едва удалось уйти, сохранив крохи гордости. Пока он жив, такого унижения с ее стороны он больше не потерпит.

Неста вернулась. Ее коса была уложена на голове, словно тиара. Кассиан запретил себе смотреть ниже ее шеи. Словно нарочно она выставляла свое тело напоказ. Ей обязательно нужно набрать вес и нарастить мышцы, но… Котел бы побрал эти облегающие кожаные штаны.

– Идем, – бросил ей Кассиан.

Его голос звучал грубо и холодно. Хвала Котлу за это.

За стеклянными дверями столовой на веранду опустилась Мор, словно падение с тридцатифутовой высоты ничего не значило. Для нее, наверное, не значило.

Мор притопывала ногами, растирала руки и скрипела зубами. «За это, придурок, ты передо мной в очень большом долгу», – говорил ее взгляд.

Хмурясь, Неста надела плащ. Каждое ее движение было изящным и неторопливым. Столь же неторопливо она пошла к ожидающей Мор. Кассиан поднимет их обеих в воздух силой своих крыльев, а за пределами действия заклинаний Мор перебросит его и Несту в Гавань Ветров.

Там он все-таки найдет доводы, чтобы убедить Несту упражняться с ним.

К счастью, Неста сознавала, что минимум усилий ей приложить все-таки придется. Это означало переместиться в Гавань Ветров. Она всегда умела вести войну на умственном и эмоциональном уровне. Из нее получился бы замечательный полководец. Может, когда-нибудь и получится.

Превратить Несту в живое оружие? Кассиан не знал, выиграют ли они от этого.

Помнится, еще не став по принуждению фэйкой, она пригрозила правителю Сонного королевства смертью. А через несколько месяцев она, как трофей, держала отсеченную голову короля и смотрела в его мертвые глаза.

И если Косторез говорил правду, если она вынесла из Котла и впрямь нечто устрашающее… Подумав об этом, Кассиан мысленно выругался.

Решив обойтись без плаща, он распахнул стеклянные двери, вдохнул полной грудью бодрящий осенний воздух и шагнул к ожидавшей Мор.


В Гавани Ветров не было ни снега, ни льда, но с первого мгновения в горном лагере Несту обожгло холодом. Морригана исчезла, подмигнув Кассиану и предостерегающе взглянув на Несту. Они остались вдвоем посреди поля.

Справа виднелась горстка каменных домиков. За ними – несколько новых домов из сосновых бревен. Деревня, в которую недавно превратился этот военный лагерь. А вблизи, вдоль вершины плоской горы, тянулась цепь площадок для упражнений, снабженных всеми видами оружия, гирями для накачки мышц и прочими учебными приспособлениями. Многое Неста знала лишь по названиям: меч, кинжал, стрела, щит, копье, лук, шипастый шар на цепи, именуемый цепным моргенштерном…

По другую сторону дымили костры. Ветер относил клубы дыма к загородкам, где содержались овцы, свиньи и козы: косматые, с грубой щетиной, но сытые. Возле костров хлопотали иллирианские женщины, что-то варили и кипятили в кастрюлях и котлах. Увидев Кассиана с Нестой, все замерли. Замерли и десятки иллирианских мужчин на учебных площадках. Никто даже не улыбнулся.

В сторону нежданных гостей двинулся широкоплечий, кряжистый иллирианец. Неста смутно помнила его лицо. Его сопровождали двое мужчин помоложе. Все они плотно сложили крылья, чтобы не мешали идти. Но, подойдя к Кассиану, слегка расправили.

Крылья Кассиана тоже были расправлены, но небрежно: не сказать чтобы широко, но и не слишком плотно. В этой позе соединилось все: небрежность, высокомерие, готовность, сила и власть.

Взгляд кряжистого иллирианца зацепился за Несту:

– А ее чего сюда принесло?

– Колдовать. – Неста наградила его скупой улыбкой.

Она чувствовала, как Кассиан воззвал к Матери, прежде чем вмешаться.

– Напоминаю тебе, Девлон: Неста Аркерон – сестра нашей верховной правительницы. Изволь относиться к ней с уважением.

Прозвучало это как выговор. Даже Неста повернулась и посмотрела на каменное лицо Кассиана. Такого непреклонного тона она не слышала у него с самой войны.

– Она будет здесь упражняться, – добавил Кассиан.

Несте отчаянно захотелось спихнуть его с ближайшего утеса.

– Всякое оружие, к которому она прикоснется, затем надлежит закопать. – Девлон поморщился. – Положите его отдельно.

Неста сощурилась.

– Мы этого не сделаем. – У Кассиана раздулись ноздри.

Девлон принюхался к ней. Его подручные усмехнулись.

– Ведьма, никак у тебя месячные? Если да, тебе вообще нельзя прикасаться к оружию.

Неста задумалась, как бы побольнее уколоть этого напыщенного дурня.

– Нечего поминать старые предрассудки, – с потрясающим спокойствием произнес Кассиан. – Есть у нее месячные или нет, она может прикасаться к оружию.

– Может, но потом оно будет закопано, – заявил Девлон.

Воцарилось молчание. Неста сразу заметила, как помрачнело лицо Кассиана, когда он посмотрел на Девлона.

– Как успехи наших новобранцев? – спросил он, резко меняя тему.

Девлон открыл и тут же закрыл рот. На лице мелькнуло раздражение. Стычки не получилось.

– В лучшем виде, – буркнул он и удалился вместе с подручными.

Напряжение на лице Кассиана все возрастало. Неста замерла, предвкушая поединок между Кассианом и Девлоном. Но Кассиан лишь прорычал ей:

– Пошли, – и направился к пустой площадке для упражнений.

Девлон зло глянул через плечо. Неста холодно посмотрела на него и пошла за Кассианом. Взгляд иллирианца жег ей спину.

Кассиан не остановился возде какой-нибудь из бесчисленных стоек с оружием, расставленных между площадками. Он дошагал до самой дальней площадки, а там, уперев руки в бока, стал ждать Несту.

Пусть ждет. Так она и пошла туда! Возле ближайшей оружейной стойки Неста заметила гладкий камень, отшлифованный суровыми стихиями или задами многих поколений воинов, сидевших на нем. Неста тоже уселась, почувствовав зверский холод, который пробирал даже сквозь теплую подкладку доспехов.

– Как это понимать? – спросил Кассиан.

Его обаятельное лицо приняло хищное выражение.

Неста скрестила лодыжки и расправила плащ наподобие платья.

– Я же тебе сказала, что не собираюсь упражняться.

– Поднимайся!

Кассиан никогда не приказывал ей в таком тоне.

«Поднимайся, – всхлипывала она в тот день, когда правитель Сонного королевства едва не погубил Кассиана. – Поднимайся».

Неста выдержала его взгляд. Мысленно приказала себе отстраниться и сохранять спокойствие.

– Учти, Кассиан: вы принесли меня в эту дыру, но что-либо делать ты меня не заставишь. – Она махнула рукой в сторону истоптанной, грязной площадки. – Если хочешь, тащи меня волоком. Сама я палец о палец не ударю.

Взгляды иллирианцев ощущались как град камней. Кассиан встрепенулся.

Отлично. Пусть смотрит, в какое ничтожество она превратилась, и не тратит время понапрасну.

– А ну поднимайся, – тихо прорычал Кассиан.

Вернулись Девлон с подручными, привлеченные их перепалкой. Все трое встали неподалеку. Кассиан их не замечал. Его светло-карие глаза смотрели только на Несту.

«Вставай, – убеждал ее внутренний голос, звучавший в голове и отдававшийся в костях. – Не позорь его на виду у всего лагеря. Не доставляй удовольствия местным обалдуям, собравшимся поглазеть, как из знаменитого полководца делают дурака».

Но ее тело отказывалось повиноваться. Она провела черту, и уступать ему или кому бы то ни было не собиралась.

На лице Кассиана мелькнуло что-то похожее на отвращение. Потом досада. Злость.