Ирина Ребони
Темные глубины

Глава первая

Мы уже собирались сесть в такси, когда из ресторана пулей выскочил Виктор:

– Макс, задержись на минутку, надо поговорить!

Макс удивленно пожал плечами, помог мне удобно разместиться на заднем сидении и чмокнул в щеку:

– Постараюсь побыстрее. – Затем успокоил водителя, сказав, чтобы тот не волновался из-за задержки, он оплатит простой.

Они скрылись в ресторане, а я откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза. Этот банкет по поводу защиты докторской диссертации однокурсником Макса Виктором Платовым дался мне нелегко, как физически, так и морально. Троицу закадычных друзей Макса я знала уже давно, они то поодиночке, то все вместе время от времени появлялись в нашем офисе, а вот с остальными его однокашниками, в том числе и с виновником торжества, познакомилась только сегодня. Макс очень популярная личность в этой компании, так что его скоропалительная женитьба всех взбудоражила, и всем хотелось взглянуть на его жену. Меня окидывали оценивающими взглядами и, наблюдая за моей реакцией, давали сочные характеристики Максу, я едва успевала на всё реагировать. А в этой компании никто за словом в карман не лез. На мой взгляд, я ни разу не ударила в грязь лицом, да и по Максу было заметно, что он мной доволен, и даже не просто доволен, а гордится.

Ближайшие друзья Макса восприняли нашу женитьбу как нечто естественное и вроде даже недоумевали, чего мы так долго тянули. Макс уже вжился в роль – к месту и не к месту называет меня женой, а себя мужем. Я же никак не могу привыкнуть к своему новому статусу, хотя с момента нашей свадьбы прошло три месяца. Всё произошло слишком быстро, я и опомниться не успела. До сих пор не понимаю, как решилась на это.

Макс осуществил настоящий блицкриг. Он сделал мне предложение двадцатого декабря, а двадцать седьмого мы уже поженились. Надо сказать, он хороший стратег. Его предыдущие попытки за мной поухаживать с треском провалились, я постоянно твердила ему, что не стану его очередной куколкой, и он решил играть ва-банк, то есть сделать официальное предложение. Причем, так ловко всё провернул, что застал меня врасплох. Моя покалеченная нога ничуть его не смутила, и он не ослаблял натиска, пока не довел меня до ЗАГСа. Наши родители восприняли это событие с одобрением, похоже, они уже побаивались, как бы их детки не остались бобылями. Свадьбу отметили в узком кругу – родители с обеих сторон, Машка с Денисом и трое друзей Макса. Поскольку всё случилось так скоропалительно, в свадебное путешествие пришлось отправиться в пансионат в Лужском районе, да и ту путевку достали с большим трудом. Новогодние каникулы многие используют для путешествий.

Мы провели прекрасную неделю. Я хотела покоя и любви, именно в таком порядке. И я это получила, хотя меньше всего можно было ожидать, что Макс может дать мне столь желанный покой. Я ведь потому так долго не шла на сближение с ним, что считала его легкомысленным и непостоянным в отношении женщин, но пока мой новоявленный муж ведет себя безупречно, не давая поводов для ревности. Машка как-то сказала, что я выгляжу сытой кошкой. Пожалуй, это преувеличение, но мне действительно хорошо. Вернее, было хорошо до сегодняшнего дня. Как оказалось, где-то внутри меня притаилась память о том, что чувства могут иметь гораздо более высокий градус. Я это вдруг осознала сегодня, проснувшись ранним утром и глядя на спящего Макса. Нет, я не тосковала по Антону, более того, мне стало неприятно о нем вспоминать, там было слишком много горечи, и все же… Но, похоже, та часть моей души, что отвечала за африканские страсти, умерла. Может, и к лучшему. Так я решила утром и, потеплее укутавшись, тут же уснула.

Я тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Зачем я опять придумываю несуществующие сложности? Нужно учиться быть счастливой, тем более что теперь у меня все предпосылки к этому есть.

Мы живем в моей квартире на Херсонской улице. Во-первых, она гораздо просторнее квартиры Макса, а во-вторых, располагается в непосредственной близости от офиса. Вторжение в мое личное пространство другого человека, пусть и близкого, прошло не без некоторого внутреннего напряжения для меня, но и не так болезненно, как я ожидала. Макс достаточно аккуратный и не считает, что домашние дела прерогатива исключительно женщин, так что никаких проблем с уборкой, стиркой и готовкой не возникает.

Мои мысли прервало его появление.

– Чего он от тебя хотел? – спросила я.

– Интересовался возможностями частного сыска.

– Собирается нас нанять?

– Пока нет, но в будущем – возможно, – откликнулся Макс, устраиваясь рядом и прижимая меня к себе.

Сегодня у нас маленький юбилей – исполнилось ровно три месяца со дня нашей свадьбы. По этому поводу у нас была припасена бутылка моего любимого красного массандровского шампанского и, вернувшись домой, мы накрыли на кухне праздничный стол, куда я перенесла из гостиной цветы, подаренные Максом еще утром.

– За мою любимую жену! В общем, Нина, за тебя! – торжественно огласил он незамысловатый тост.

– И за тебя! – не осталась я в долгу, хотя и не сделала никаких дополнений.

Тогда Макс подвел итог:

– За нас!

Отпив глоток, я закурила, а Макс испытующе уставился на меня:

– Что-то случилось?

– С чего ты взял?

Я постаралась вложить в вопрос побольше удивления, но сама прекрасно понимала, что он имел в виду. Макс очень чуткий, улавливает малейшие движения моей души.

– Тебя что-то гнетет? – продолжил он допрос.

Я не могла правдиво ответить. Неясное ощущение, появившееся ранним утром, за день полностью сформировалось и то, что получилось, мне совсем не нравилось. Мне не хотелось лгать ему, но не могла же я сказать: «Знаешь, дорогой, оказывается, ты не вызываешь во мне столь же сильных чувств, как те, которые я питала к некоему весьма странному и опасному мужчине. А мне, знаешь ли, очень этого не хватает». Я ругала себя на все лады, называла мазохисткой и бездарностью, не обладающей талантом быть счастливой, но ничего не помогало. И все же, Макс был мне очень дорог, и я не хотела его потерять, поэтому стала выкручиваться. Сказала, что устала от постоянных визитов и праздников. Макс действительно очень общительный, и мы по несколько раз в неделю ходим к кому-нибудь в гости, вот и на будущей неделе предстояло посетить два дня рождения. Он облегченно перевел дух и притянул меня к себе:

– Почему ты раньше об этом не сказала? Я ведь старался сделать так, чтобы тебе не было скучно.

Мы обнялись, поцеловались, после чего, оставив недопитое шампанское, отправились в спальню. Макс был очень нежен, я же механически откликалась на его ласки, чувствуя себя подлой обманщицей и предательницей. Я не представляла, как буду жить с этим дальше. До сегодняшнего дня такого не было. Главное, я ведь люблю Макса – тихой спокойной любовью. ТО, что было у нас с Антоном – безумие, смесь любовной лихорадки и ужаса. Неужели мне именно ужаса не хватает для полноты ощущений? Никогда так о себе не думала.

Рабочий день мы начали с чаепития и, когда с ним было покончено, Макс обнял меня и заглянул в глаза:

– С тобой всё в порядке? Как нога?

– Побаливает. Расплачиваюсь за вчерашние каблуки.

– Я же говорил тебе, чтобы ты их не надевала! – возмутился он.

– По-твоему, нужно было надеть кроссовки к вечернему платью? Я не настолько экстравагантна.

Макс улыбнулся:

– Ты вчера была просто ослепительна! Все мужики мне завидовали.

– Тебе нравится, когда тебе завидуют?

– В данном случае – да, – охотно признался он и поцеловал меня в волосы.

До прихода нового клиента оставалось пятнадцать минут, и я стала убирать со стола.

Дмитрий Климов появился в точно назначенное время. Это был высокий худощавый мужчина чуть за сорок. В его темных волосах пробивались серебряные нити, а неожиданно яркие и светлые глаза смотрели на окружающий мир не слишком доброжелательно. Твердый подбородок и высокие скулы, на мой взгляд, свидетельствовали о сильном характере, а вот легкий искусственный загар, похоже, скрывал нездоровую бледность. Джинсы и джемпер были отличного качества и наверняка стоили недешево. Мне достаточно беглого взгляда, чтобы оценить возможного клиента. Но неужели он серьезно болен?

Я провела его в кабинет, и после обычной процедуры знакомства все заняли предназначенные для них места. Макс сидел за своим столом, я разместилась в его торце, а Климов напротив Макса. Новый клиент предложил обращаться друг к другу на ты и без отчеств.

– Так мне будет проще, – прокомментировал он свое предложение. Мы не возражали. – С чего начать – с самого начала или с задания, которое хочу вам поручить? – осведомился он.

– Как тебе удобнее, – вежливо отозвался Макс.

Климов решил начать с самого начала. Одиннадцать лет назад, едва ему исполнилось тридцать, он познакомился с очаровательной девушкой. Зашел в ювелирный магазин, чтобы купить подарок своей подружке, и увидел ЕЕ. Она работала продавщицей в том магазине и была так хороша, что глаз не оторвать. Подарок он купил, но вручил его своей подружке в качестве прощального, а сам стал встречаться с Олей. Его всё в ней умиляло – юность, красота, неискушенность и наивность. Через два месяца они поженились. Поначалу всё шло хорошо, он был слишком сильно влюблен, чтобы замечать очевидное. Лишь некоторое время спустя понял, что только насчет красоты не ошибся, а в остальном… Юность и неискушенность на деле оказались инфантильностью и задержкой в развитии, а наивность обыкновенной глупостью. Ко всему прочему, она была еще и капризна, по любому поводу и без повода надувала губы и рыдала, обвиняя его во всем подряд.

К тому времени Дмитрий стал уже довольно состоятельным – его транспортная фирма набирала обороты, неплохой доход давали две авторемонтные мастерские, а также он владел большой квартирой в престижном районе города и строил дом на берегу Невы. Он понимал, что надо разводиться, но боялся, что жена при разводе пустит его по миру. Сама она вряд ли сумела бы это провернуть, но ее мать, женщина властная и умная, уже успела обзавестись дорогостоящими привычками и, заметив охлаждение зятя по отношению к дочери, намекнула, что у нее есть знакомый адвокат по бракоразводным делам. Поскольку к тому моменту они были женаты около двух лет, а именно этот период оказался наиболее успешным в его бизнесе, то половина имущества при разводе отошла бы Ольге, так как брачного договора у них не было.

Разумеется, Дмитрию такая перспектива не нравилась, и он решил часть активов перевести в наличные, и лишь потом подавать на развод. Именно этим он и занимался около года, поддерживая видимость супружеской жизни, что оказалось не так уж и тяжело, так как его жена была очень красива, а подчас и мила.

Строительство дома на берегу Невы застопорилось – Дмитрий не хотел повышать его стоимость до развода. Уж этим домом он ни с кем не хотел делиться. Когда-то, едва у него появились первые деньги, он купил старую развалюху в небольшом селении на берегу реки, затем прибрал к рукам еще пару участков по соседству. То место, несмотря на очевидные плюсы, не считалось престижным, все богачи стремились поселиться поближе к заливу, поэтому цены там были невысокими. Однако на тот момент в доме уже имелось несколько комнат, пригодных для жилья, большая кухня и одна ванная комната, полностью оборудованная в соответствии с самыми высокими требованиями. Он большей частью жил там, так как дом находился совсем недалеко города. Оле больше нравилась городская квартира.

Еще до того, как Дмитрий решил развестись, умер владелец соседнего участка, и он надеялся склонить наследника к продаже, чтобы еще увеличить свои владения. Тогда он и познакомился с Валентином Арзамасовым. Тому еще не было тридцати, а он уже успел опубликовать несколько исторических романов, и по одному из них собирались снимать фильм. Продавать участок Валентин отказался, но они неожиданно подружились – вместе рыбачили, хотя и не очень успешно, и частенько сидели на террасе в доме Арзамасова за бокалом вина, рассуждая о мировых проблемах. Как-то незаметно Валентин стал ему настоящим другом, и Дмитрий познакомил его с женой.

Несмотря на то, что был писателем, Валентин большой проницательностью не отличался, так как считал ее очаровательной женщиной – мечтой любого мужчины. Дмитрий лишь хмыкал в ответ на такие заявления, так как о своем намерении развестись никому не говорил.

Я слушала Климова и не понимала, к чему он клонит. Неужели хочет установить слежку за нелюбимой женой и что-то выторговать при разводе? Поначалу он произвел на меня более благоприятное впечатление. А тут – деньги утаивал, чтобы бывшей жене меньше досталось, хитрил, обманывал… Впрочем, слишком уж давняя история. С тех пор восемь лет прошло, вряд ли он до сих пор на ней женат.

– И вот, восемь лет назад, в начале июня, – продолжил Дмитрий, – я отправился на деловой ужин в ресторан «Омега». Сейчас его уже нет, но в ту пору он процветал и считался престижным.

Приглашены были восемь человек – четыре пары, но в последний момент Оля ехать с ним отказалась, хотя обычно любила покрасоваться на людях. Сказала, что мама себя плохо чувствует, и она поедет к ней в Сиверскую. Дмитрий пытался уговорить ее пойти вместе с ним, так как там было практически протокольное мероприятие, а потом пообещал собственноручно доставить ее к матери, но Оля отказалась наотрез. Она умела быть не только капризной, но и упрямой. В общем, в ресторан он отправился один, и первые несколько минут выкручивался, объясняя отсутствие жены, при этом всё больше накаляясь. Тут он сообщил, что с детства у него очень вспыльчивый нрав, что нередко приносило ему неприятности.

Итак, едва они выпили по бокалу вина, тогда кое-какие вольности водителям дозволялись, ему пришло сообщение. Он решил его прочитать, надеясь, что Ольга передумала и сейчас подъедет в ресторан. Он приучил ее посылать смс-ки, а не звонить, когда он работает. Но это было анонимное сообщение: «Ваша жена сейчас неплохо проводит время с вашим другом-писателем. Фотоотчет об их занятиях получите завтра утром по почте». У Дмитрия даже в глазах помутнело от ярости. Он вскочил, грохнул бокалом о пол и со словами «Я его убью!» выскочил из ресторана.

Он плохо помнил, о чем думал по дороге к дому, всё затмевала ярость, и она была направлена именно на Валентина, а не на неверную жену. Та была глупа и легко поддавалась чужому влиянию, а ведь про Валентина этого не скажешь. И ведь он считал его своим другом! Как потом выяснило следствие, он добрался до дома за тридцать минут – слишком быстро для того, чтобы остыть и прийти в себя. Резко затормозив возле дома Арзамасова, он распахнул калитку и ворвался в дом. Входная дверь не была закрыта изнутри. В гостиной никого не было и, яростно вопя что-то вроде «Где ты прячешься, мерзавец? Я тебя убью!» он оказался на кухне. Валентин лежал ничком возле кухонного стола, и в его спине торчал нож. Ярость мгновенно оставила Дмитрия, он бросился к бывшему другу, перевернул, затем схватил за руку, пытаясь нащупать пульс. Рука была еще теплой, но глаза у Валентина уже закатились, и дыхания не было.

Тут наш клиент рассказал, что смертей видел немало, так как проходил срочную службу в Чечне.

– И убивать приходилось, – произнес он, в упор глядя на Макса. – Но Валентина я не убивал. Может, и убил бы, но не ножом в спину, а хорошенько врезав по наглой морде.

Макс невозмутимо кивнул, но я была взбудоражена. Чего он хочет от нас? И почему ждал восемь лет? Вскоре всё прояснилось.

Благодаря военному прошлому, Дмитрий не растерялся и не впал в прострацию, а сразу же попытался найти преступника, так как, судя по тому, что тело было еще теплым, он не мог далеко уйти. Он обежал вокруг дома, выбежал на улицу, затем спустился к реке. Наступил вечер, но в июне поздно темнеет, так что было еще светло. На берегу – ни купающихся, ни рыбаков, лишь Кузьмич, живший неподалеку, возился со своей лодкой. Дмитрий спросил, не видел ли он кого-нибудь постороннего, на что тот ответил, что уже не меньше часа приводит в чувства свою посудину, но никого не заметил. Дмитрий вернулся в дом, внимательно осмотрел его, но так никого и не обнаружил. На эти действия у него ушло никак не меньше получаса, и лишь тогда он позвонил в милицию. Они и скорую помощь вызвали, так как Дмитрий с самого начала понял, что Валентину уже ничем не поможешь.

Проведя хронометраж, экспертиза установила, что Валентин Арзамасов умер как раз в то время, когда Дмитрий Климов находился в его доме. С этим он и не спорил, так как тело было еще теплым, когда он нашел его. Никаких подозрительных личностей никто не заметил, зато сосед Валентина, в это время копавшийся в саду, прекрасно видел разъяренного Дмитрия и слышал его угрожающие вопли, так как дверь в дом осталась открытой.

В общем, все улики сходились на Дмитрии, а самое главное – у него был мотив. Почти сразу ему было предъявлено обвинение в убийстве. Обвинитель расстарался не на шутку, собрав о нем сведения чуть ли не с пеленок. Тут и два задержания в юности по поводу драк, и его служба в Чечне была поставлена ему в вину. «У людей, прошедших через мясорубку жестокой войны, – высокопарно разглагольствовал прокурор, – размываются понятия о Добре и Зле, возникает ощущение вседозволенности…». Кроме того, орудие убийства – армейский нож – наводило на мысли, что убийство было совершено военным или бывшим военным. На свою беду, Дмитрий коллекционировал холодное оружие, что было незаконным, и в его коллекции имелись похожие ножи. Но ЭТОТ нож ему не принадлежал. Показания его друзей, наперечет знавших все его экспонаты, суд не учел, предположив, что, возможно, это новое приобретение, о котором им ничего неизвестно.

– А что насчет отпечатков на ноже? – спросил Макс.

Дмитрий усмехнулся:

– К сожалению, их не было. Прокурор посчитал, что я их стер, благо времени на это у меня было достаточно.

Тут я вступила в разговор, поинтересовавшись, удалось ли выяснить происхождение орудия убийства. Дмитрий считал, что ничего особо не выясняли, так как были уверены, что нож принадлежал ему, хотя и спрашивали о том, где и у кого он приобретал экспонаты для своей коллекции. Поскольку все покупки были незаконными, он не назвал продавцов.

– А нам назовешь? – прервал его Макс.

– Зачем?!

– Чтобы выяснить, откуда взялся тот нож. Возможно, у тебя с убийцей был один и тот же продавец.

Дмитрий на некоторое время задумался, и я поинтересовалась, почему он назвал свою коллекцию незаконной. Оказывается, для того, чтобы иметь коллекцию холодного оружия, нужно получить лицензию. По закону коллекционировать можно только оружие, не запрещенное к обороту в нашей стране и снятое с вооружения государственных военизированных организаций. А его интересовало современное оружие, и не только отечественное. К тому же, на каждый экземпляр должны быть документы, подтверждающие законность приобретения. Само собой, об этом не могло быть и речи, так как все свои сокровища он покупал из-под полы. В общем, милиция до его продавцов не добралась, но кое-что об армейских ножах раскопала. Нож, которым убили Арзамазова, известен под именем «Каратель». Частенько оружию присваивают устрашающие имена. Этот нож считался боевым оружием и к обороту был запрещен. Дмитрий подозревал, что это подделка под «Карателя», но экземпляр, несомненно, интересный и, если бы нож попался ему на глаза раньше, он бы не поскупился, чтобы приобрести его. Коллекцию конфисковали, и орудие убийства посчитали ее частью.

– Да его длина около 30 сантиметров! – возмущенно воскликнул Дмитрий. – Я тогда был без пиджака, где бы я мог спрятать его!

Однако следствие посчитало, что нож Климов хранил в своей машине. Сосед Валентина, главный свидетель, сказал, что заметил Дмитрия, когда тот уже ворвался в сад. Ножа в его руках он не видел, но это не значит, что его не было, так как в тот момент ему что-то попало в глаза, и он их протирал.

В общем, сыщики порасспрашивали нескольких коллекционеров, среди которых были и знакомые Дмитрия, но никто ни в чем не признался, и продавца ножа с говорящим названием так и не нашли. Это был существенный пробел в обвинении, зато все остальное идеально сходилось, так что его приговорили к восьми годам строгого режима, хотя свою вину он так и не признал, как ни уговаривал его адвокат.

– Мой адвокат Олег Антипенко, также и мой друг, – пояснил Дмитрий, – но даже он не верил в мою невиновность, зная мой вспыльчивый нрав. А ведь мы с ним дружим с детства! Уговаривал покаяться в надежде на снисхождение. Но мне было не в чем каяться. Даже мой отец мне не верил! – При этих словах на его лице появилось горестное и усталое выражение. – Говорил: «Будь мужиком, признайся!».

В общем, адвокат, несмотря на возражения Дмитрия, представил дело так, что его клиент искренне считает, будто не убивал, так как находился в состоянии аффекта, и у него случилась кратковременная потеря памяти. Вызванные им эксперты подтвердили такую возможность, поэтому наказание было не слишком суровым.

– А выяснили, кто отправил смс-ку? – поинтересовалась я.

– Номер мобильника, с которого было отправлено сообщение, определили, но это ничего не дало. Телефон был краденым.

После вынесения приговора Ольга подала на развод. Ее мать не блефовала, у нее действительно был знакомый адвокат по бракоразводным делам, очень ловкий тип, так что его бывшая жена стала состоятельной женщиной. Дмитрий не собирался признавать несправедливое обвинение, его адвокат обращался к частным сыщикам, но тем не удалось раскопать ничего существенного, так что все апелляции отклонили.

– В какое агентство он обращался? – перебил его Макс.

– В два агентства – «Фемида» и «Питер».

– Никогда о них не слышал, – пробормотал Макс, – впрочем, я в этом бизнесе только шесть лет.

– Последний раз мы обращались в «Фемиду» три года назад, – уточнил наш клиент. Клиент. По загоревшимся у Макса глазам я поняла, что мы возьмемся за это дело.

Дальнейшие события Дмитрий изложил очень кратко. Пребывание в колонии давалось ему непросто, и благодаря взрывному характеру он не раз попадал в карцер. Потом опытные зэки его просветили, как надо себя вести, чтобы рассчитывать на условно-досрочное освобождение. Он понемногу научился управлять собой и, когда отсидел половину срока, было подано прошение об условно-досрочном освобождении. В отличие от своего адвоката он считал свои шансы неплохими. Олег настаивал на том, чтобы на заседании комиссии Дмитрий признал вину, иначе всё впустую, и тот не знал, что делать.

Накануне заседания комиссии он непрерывно размышлял, как ему поступить – сделать, как велит его совесть или послушаться адвоката. Но ведь, если он признается в убийстве, то ему уже никогда не удастся смыть с себя это пятно. А он собирался найти настоящего убийцу и рассчитаться с ним сполна. Ведь из-за того, что он угодил в тюрьму, от сердечного приступа умерла его мать, а через два года и отец последовал за ней. В задумчивом состоянии он вошел в тюремную столовую, когда раздался громкий писклявый голос:

– Чего такой мрачный – вспоминаешь, как твоя баба тебе рога наставила?

Дмитрий оторопел. Эту вызывающую фразу произнес самый презираемый тип на зоне – вафлёр по кличке Пинок. Он не считался за человека, с ним было "западло" разговаривать, сесть за один стол есть или оказать ему хотя бы малейшую помощь. Это пожизненно преследуемая каста. Дмитрий же благодаря мощным кулакам и буйному нраву пользовался авторитетом в колонии. Он молча надел ему на голову миску с супом, краешком сознания помня о завтрашнем заседании комиссии. Но Пинок не унимался:

– Весь из себя такой гордый и сильный, а главная мышца-то, видать, не работает! Небось, на ту фотку любуешься, где твою жену твой дружок …?

Вокруг наступила мертвая тишина. У Дмитрия перед глазами всё поплыло. Еще неизвестно, какое решение примет комиссия, но, если он спустит такое оскорбление, да еще от Пинка, ему конец. Он молча взял за шкирку щуплого вафлёра и вытащил из столовой, где от всей души его отдубасил. Пинок был без сознания, когда подоспели охранники. Обычно они либо сразу пресекают драку, либо смотрят на всё сквозь пальцы, а тут подоспели в тот момент, когда Пинок своё уже получил, а Дмитрий стоял рядом с ним, утирая пот.

Дмитрий загремел в карцер на месяц. Ему не раз доводилась там бывать, но впервые на столь долгий срок. И главное – условно-досрочное освобождение сорвалось, теперь ему предстояло отбывать срок в полном объеме, то есть впереди ожидали еще четыре года отсидки. Это его просто убивало. Он перестал делать зарядку и почти ничего не ел. В карцере было холодно и сыро, так что он заболел пневмонией, и его положили в больницу. Через две недели выписали, хотя до конца не долечили. Он был обозлен на весь мир. Если ему казалось, что кто-то разговаривает с ним не тем тоном или не так на него смотрит, он сразу пускал в ход кулаки, за что регулярно попадал в карцер. Адвокат и старый друг Олег Антипенко злился на него за несдержанность и говорил, что если он будет продолжать в том же духе, то восемью годами не ограничится. По настоянию Дмитрия Олег опять обратился в детективное агентство, чтобы попытаться найти основания для очередной апелляции. Для этого пришлось продать одну из двух авторемонтных мастерских. Но эти затраты оказались напрасными.

Здоровье тем временем ухудшалось, и два года назад у него обнаружили туберкулез. Он сильно похудел и ослаб и большую часть времени проводил в больнице, но становилось только хуже. В начале прошлого года врач намекнул, что, учитывая, что большую часть срока он уже отсидел, можно подать прошение об освобождении в связи с критическим ухудшением здоровья. Так и сделали и, хотя он уже ничего не ждал и ни на что не надеялся, его освободили вчистую, чтобы он не умер в тюрьме, ухудшив их и без того плачевные показатели.

Его транспортное предприятие было продано, чтобы расплатиться с женой при разводе, оставшиеся от продажи деньги ушли на адвокатов и сыщиков, да чего греха таить, и на всевозможные подкупы, городская квартира тоже отошла Ольге, так что к моменту выхода на свободу в его распоряжении осталась небольшая авторемонтная мастерская и недостроенный дом на Неве. Хорошо, что в своё время он предусмотрительно часть активов обратил в наличные, которые надежно припрятал. Эти деньги помогли ему справиться с болезнью. Он лечился в лучших клиниках и санаториях, и болезнь отступила. За последние полгода он поправился на десять килограммов. Я недоверчиво окинула его обтянутое кожей лицо и слишком уж худощавую фигуру, а он усмехнулся:

– Сейчас я просто толстяк и здоровяк по сравнению с тем, каким был раньше. Правда, тюремную сероватую бледность сменила белоснежная болезненная и, чтобы не пугать людей, я иногда пользуюсь солярием. Впрочем, всё совсем неплохо, и врачи обещают полное выздоровление.

Я искренне за него порадовалась. Уж слишком многое ему пришлось пережить. Но действительно ли он невиновен? В том, что он говорит искренне, я не сомневалась. Но вдруг адвокат прав, и у него частичная потеря памяти? Во всяком случае, в детективных романах такое случается сплошь и рядом.

Наконец, Дмитрий сформулировал задание. Он хотел, чтобы мы расследовали убийство восьмилетней давности и попытались доказать его невиновность.

– Но ведь предыдущие сыщики с этим не справились! – воскликнул Макс. – Почему ты решил, что мы справимся?

– Я на это надеюсь, – просто сказал Дмитрий, затем несколько высокопарно добавил: – Я не могу смотреть в будущее, пока не покончено с прошлым.

После уточнения целого ряда вопросов Макс назвал наши расценки и сказал, что нам понадобятся две недели для того, чтобы вникнуть в дело и кое-что проверить, прежде чем решить, есть ли перспективы для дальнейшего расследования. Дмитрий заверил, что его всё устраивает и поднялся. Мы прошли в приемную, где я записала имена, адреса и телефоны фигурантов дела, какие он только знал.

Когда Дмитрий собрался уходить, появился Макс и поинтересовался, от кого Дмитрий узнал о нашем агентстве.

– От Вадима Игнатьева. Он обращался к вам несколько лет назад и сказал, что вы распутали совершенно безнадежное дело. А моё как раз и относится к этой категории.

Макс вспомнил бывшего клиента, на которого работал еще до знакомства со мной, и предупредил нынешнего, что мы с ним свяжемся, когда проанализируем и структурируем имеющуюся у нас информацию. Климов пожал Максу руку на прощание, улыбнулся мне и удалился.

– Каков! – с восхищением воскликнул Макс.

– Да уж, впечатляет, – пробурчала я, – надеюсь, он и в самом деле невиновен.

– А ты сомневаешься?

– Нет, но…

Глава вторая

После ухода Климова мы долго обсуждали, с какой стороны подобраться к новому делу. Макс собирался заняться детективными агентствами «Фемида» и «Питер» и, если они до сих пор существуют, ознакомиться с материалами их расследований. С разрешения Климова они обязаны предоставить всю имеющуюся у них информацию. Но прежде ему предстояло кое с кем встретиться, чтобы найти выход на областную прокуратуру, ведь убийство произошло на территории области. Макс считал, что с официальным делом ознакомиться просто необходимо. Возможно, какие-то копии есть у адвоката, но всегда лучше обращаться к первоисточнику. Мне он посоветовал выделить узловые моменты в деле и составить список лиц, с которыми следует пообщаться, чтобы установить истину. Макс всегда именно так формулировал: «установить истину», а «не помочь нашему клиенту», справедливо полагая, что если эти понятия расходятся, то нам не следует таким делом заниматься.

Я вышла на крыльцо проводить Макса, а он наклонился ко мне и тихо произнес:

– Я ОЧЕНЬ люблю тебя!

– И я тебя, – прошептала я, презирая себя, хотя мой ответ, по крайней мере отчасти, был правдивым.

Он нежно поцеловал меня в губы и сел в машину, а я, махнув на прощание рукой, вернулась в офис, едва сдерживая слезы. «Неудачница!» – мысленно припечатала я себя, после чего немного встряхнулась, решив думать о деле.

Итак, узловые моменты:

– Орудие убийства (откуда оно взялось?)

– Время смерти (возможна ли ошибка?)

– Мотивы (возможно, истинный мотив убийства другой?)

– Роковое послание (прислали ли фотографии?)

– Кому была выгодна смерть Арзамасова?

– Что утаил от нас клиент? (если утаил).

Мелькали еще какие-то неясные мысли, но пока они не приняли четких форм, я решила сосредоточиться на выделенных шести пунктах и продумать, кто бы мог помочь их прояснить. Климов сообщил координаты двух продавцов оружия, с которыми постоянно сотрудничал. Впрочем, сведения были старыми, так как в течение последних восьми лет он с ними не общался. Но он покупал ножи и у случайных людей. Это теперь все общаются и всё покупают по интернету, а когда он начал собирать свою коллекцию, об интернете и слыхом не слыхивали, вся информация передавалась из уст в уста. Кроме того, по его же словам, в городе сотни, если не тысячи людей, которые не только интересуются холодным оружием, но покупают и продают его. Даже если случится невероятное, и мы выйдем на продавца, то захочет ли он признаваться, что незаконно продал нож, который стал орудием убийства? Вряд ли. Кроме того, есть вероятность, что убийца купил его в другом городе, тогда и вовсе тупик.

Дмитрий считал, что преступник очень грамотно поступил, выбрав именно тот нож. Он достаточно хорош для того, чтобы захотелось им завладеть и, в то же время, не номерной, никаких клейм нет, так что проследить его происхождение практически невозможно. Я решила, что на этом направлении зацикливаться не стоит, хотя оно и самое главное.

Мысленно я прошлась по остальным пяти пунктам, анализируя, к кому можно обратиться, чтобы прояснить некоторые моменты. Список был уже почти готов, когда позвонил Макс и напомнил, что через час мы должны быть у его родителей. Я сразу стала собираться, а через двадцать минут он заехал за мной.

Посещение родителей стало у нас традицией, и мы наносили визиты поочередно. Обе стороны отмечали, что теперь видят своих детей значительно чаще, чем прежде. Мать и отец Макса относились ко мне очень тепло, не делая между нами различий. И в этот раз, когда я вышла на кухню помочь свекрови с ужином, она спросила:

– Ниночка, а что вы собираетесь делать с квартирой на Комендантском?

– Ничего.

– Но зачем она пустует?

– Это квартира Макса, пусть он решает.

– Что значит – его?! Теперь у вас все общее! – горячо возразила свекровь.

Я сказала, что пускать чужих людей в свое жилище очень неприятно, и вообще, вдруг ему захочется заехать туда и побыть одному. Марина Константиновна аж задохнулась от возмущения:

– Нина! У него даже мыслей таких быть не должно! У человека может быть только один дом! А если болтаться туда-сюда, то настоящей семьи не получится!

Наверное, она была права, но я не представляла, как завести разговор об этом. Да и нужно ли? Пробормотав что-то невнятное, я вернулась в комнату.

– Ты всё хорошеешь! – с воодушевлением воскликнул только что появившийся Сергей Николаевич, потом перевел взгляд на сына: – Да и ты тоже.

Мы рассмеялись, и Макс притянул меня к себе, да так близко, что я почувствовала, как бьется его сердце. В такой же обстановке проходили и наши визиты к моей маме. После посещения родителей мы чувствовали себя особенно близкими. В общем, у меня всё просто отлично! Только вот ненужные мысли в голове поселились.

На следующий день за утренним чаем в офисе мы обсуждали ближайшие планы. Накануне Макс встретился с нужными людьми, и ему пообещали сделать запрос в областную прокуратуру, чтобы те выслали дело Климова. Подходящую зацепку для такой просьбы нашли. Сейчас городская прокуратура расследует дело, где орудием убийства является армейский нож, и они якобы хотят проверить, нет ли в деле Климова каких-то зацепок для них. Сколько времени уйдет на выполнение этого запроса, пока непонятно, так что сегодня он вплотную займется детективными агентствами. Пока ему лишь удалось узнать, что агентство «Питер» просуществовало всего два года, и за это время адвокат нашего клиента успел дважды обратиться туда. «Фемида» на плаву около пяти лет, но, судя по всему, большим доверием не пользуется, так что непонятно, почему выбрали именно эту контору.

– Может, пора встретиться с Антипенко? – предложила я.

Макс не согласился:

– Пока рано. Сначала я хотел бы ознакомиться с делом. Заочно этот адвокат у меня доверия не вызывает.

Он пояснил, почему. У обвинения не было главного – они никак не смогли привязать обвиняемого к орудию убийства, и тот своей вины не признал. А адвокат, вместо того чтобы обеими руками уцепиться за это, склонял своего подзащитного к признанию вины. Прежде чем заняться частным сыском, Макс поработал и адвокатом по уголовным делам, и следователем, так что толк в таких делах знал, да и интуиция у него хорошая, так что я с ним согласилась и даже предположила, что теперь и Климов доверяет своему адвокату не так, как прежде.

– С чего ты взяла?

– Раньше выбором сыщиков занимался Антипенко, но нас выбрал Дмитрий и к нам явился без своего адвоката.

– Раньше у Климова просто такой возможности не было, так как он сидел в тюрьме, – возразил Макс.

Затем я показала ему свои записи. Макс одобрительно покивал головой, но с тем, что не стоит тратить время на орудие убийства, не согласился. Он по-прежнему считал, что найти убийцу, а главное – доказать, что он убийца, можно лишь в том случае, если мы выясним, откуда взялся нож.

– Придумай что-нибудь, – сказал он, – ты это умеешь.

Я стала убирать со стола, а он взялся за телефон, чтобы обзвонить своих коллег по частному сыску и побольше узнать о «Питере» и «Фемиде».

Вымыв посуду, я села за компьютер и вскоре кое-что узнала об армейских ножах. Ножи серии "Каратель" были разработаны по заказу ФСБ России для собственных силовых подразделений. Выпускаются в трех модификациях – "ВЗМАХ-1", "Маэстро" и "Каратель". Отличаются наличием и расположением серейторной заточки и типом финишной обработки клинка (антибликовой, черной или камуфляжной). «Взмах-1» принят на вооружение. Однако, судя по отзывам, купить его вполне можно, даже цена известна – семь тысяч. Один любопытный товарищ интересовался, где конкретно можно его приобрести, но посетители форума, на котором я оказалась, тут же обвинили его в принадлежности к «органам», и эту тему свернули. Как я поняла, многие сомневались в его коллекционной ценности. Но это современные сведения.

Мне пришлось немало потрудиться, чтобы найти запись беседы на форуме восьмилетней давности на эту же тему. Там был совсем другой настрой. «Каратель» многие считали неким мифом, но, если бы он существовал в реальности, были бы не прочь добавить его в свою коллекцию. Один участник форума утверждал, что именно он является его автором и даже предлагал чертеж для желающих, чтобы они могли самостоятельно его воспроизвести. Я записала «ник» автора, хотя вряд ли это поможет. На современных форумах этот «ник» мне не попадался. Однако с помощью чертежа любой мог сделать нож. Любой ли? Ведь нож, ставший орудием убийства, был изготовлен профессионально, значит… Я не знала, что это значит, тут нужен эксперт. Немного поразмышляв, опять признала это направление расследования тупиковым, о чем и сообщила появившемуся в приемной Максу.

– Не отчаивайся, – бодро произнес он и погладил меня по голове. – Прорвемся.

– Лучше бы я пообщалась со свидетелями…, – начала я.

Он меня перебил:

– Рано. На встречу со свидетелями нужно идти подготовленной. Сначала почитаем их показания, а уж потом можно будет и пообщаться. А то только навредим делу. Можешь пока собирать о них сведения. За это время кто-то мог переехать, кто-то и того хуже… – Макс опять был во всем прав.

Он уже договорился о встрече с коллегой, который несколько лет назад работал в «Фемиде», после чего собирался заглянуть и в само агентство со столь многообещающим названием. У него в запасе была пара часов, и он предложил проехаться до дома Климова, чтобы хотя бы издали взглянуть на место преступления.

– В мистику веришь? – усмехнулась я. – Думаешь, оказавшись на месте преступления, сразу поймешь, в чем дело?

– Как знать, – весело отозвался он. – Этого тоже нельзя исключать.

Март в нашей местности считается самым солнечным месяцем. Однако в последнее время природа то и дело преподносит сюрпризы. В этом году солнца мы почти не видели, хотя март уже подходил к концу. Необъятные сугробы каким-то фантастическим образом почти исчезли, будто серые тучи, нависшие над городом, вобрали их в себя. Мы ехали в новом автомобиле – черном BMW 3 серии, который Макс купил месяц назад, так как его прежний автомобиль после аварии ремонту не подлежал.

– Ну скажи, ведь этот в тысячу раз лучше моего старого «Нисана»! – с воодушевлением воскликнул он.

– Как это ты столь точно вычислил? – поддела я. Макс так трепетно относился к новому автомобилю, что подчас меня раздражал. К тому же, чтобы его купить, нам пришлось влезть в долги.

– Эх, женщине этого не понять! – с сожалением произнес он и замолчал, а я стала укорять себя за то, что не даю ему вволю порадоваться. Ведь радость становится больше, если кто-то разделяет ее с тобой.

– Он очень удобный, – примирительно сказала я, – и красивый. – Макс усмехнулся.

Тем временем мы преодолели вантовый мост и оказались на территории области. Дорога шла вдоль Невы, то приближаясь к ней, то удаляясь. Пейзаж особо не радовал – растаявший снег обнажил сероватую почву и неприглядные постройки, кое-где разбавленные современными архитектурными шедеврами. По Неве, иногда прибиваясь к берегам, лениво проплывали небольшие льдины. В этом году даже настоящего ледохода не было – не было заторов и скрежета трущихся друг о друга льдин, и мощная река не вбивала ледяные пласты в берег, подрезая корни прибрежных деревьев. Впрочем, это как раз хорошо.

Наконец, появилась табличка с указателем «Горюново», и мы замедлили скорость. Навигатор познакомил нас с этим селением. Его планировка была выполнена в питерском духе, то есть всё параллельно и перпендикулярно. Три улицы шли вдоль Невы, и еще несколько пересекали их почти под прямым углом. Дом Климова располагался на ближайшей к реке улице, незамысловато названной Береговой. Мы неторопливо двинулись по ней, высматривая табличку под номером 7. Впрочем, могли бы на номер и не смотреть. Дом нашего клиента был не только самым большим, но наверняка и самым красивым в поселке. Было в нем что-то французское – известняковые стены, ажурные решетки на окнах и балконах и, конечно же, мансарды. Кроме дома на территории имелось еще несколько построек, тоже выполненных из известняка. Мне стала понятна любовь Дмитрия к своему детищу. Одно из окон на втором этаже было распахнуто настежь, и виднелась стремянка – видимо, там велись отделочные работы. Похоже, наш клиент и впрямь смотрит в светлое будущее, да вот только прошлое мешает.

Мы медленно проехали мимо дома под номером 7 и остановились у соседнего, под номером 5.

– Зачем? – спросила я.

– Это дом Арзамасова, – ответил Макс. – Именно тут всё и произошло.

– Но ведь мы не будем привлекать к себе внимание?

– Не будем.

Автомобиль тронулся с места, и Макс не удержался:

– Но ведь как мягко! – воскликнул он и тут же осекся, затем посмотрел на меня, а я рассмеялась:

– Мягче не бывает! Я тебе больше скажу – всякие «Ягуары» и «Порше» ему в подметки не годятся.

– Ну, это ты малость загнула, – ответно рассмеялся Макс.

Мы медленно проехали в самое начало улицы, затем свернули в проулок, ведущий к реке, после чего Макс устроил мне настоящий экзамен, задав кучу вопросов. За ответы я поставила себе троечку, зато Макс заслужил твердую пятерку. Некоторые вопросы, возможно, не имели отношения к нашему делу, но как знать. В результате обсуждения мы объединили свои впечатления, и получилось следующее. Нечетная сторона улицы, в отличие от четной, была застроена очень добротными домами, что говорило о том, что в любой деревне есть свой престижный район и своя элита. Дом Арзамасова был небольшим, но очень симпатичным – этакий домик с мезонином, хотя за восемь лет он, возможно, не раз поменял не только хозяина, но и свой облик. Это надо уточнить, а заодно поинтересоваться наследниками писателя. Дом главного свидетеля, который видел Климова и слышал его угрозы, был просто кирпичной громадиной, но, несмотря на неказистость, стоил немало. Нужно выяснить, так ли было восемь лет назад. И еще: Макс запомнил номера домов на четной стороне улицы, ведь их обитатели могли в тот день что-то видеть, даже если не придали этому должного значения. Он собирался при изучении дела проверить, насколько тщательно их допрашивали.

После обсуждения мы стали спускаться к реке. Макс считал, что убийца мог оставить автомобиль в проулке и вдоль берега добраться до дома Арзамасова и таким же способом вернуться. Сосед, живший в третьем доме, главный свидетель, весь день копался в саду, так что мог его не заметить. Еще убийце надо было миновать дом под номером один. Сейчас он казался обветшалым и нежилым, но тогда, возможно, было иначе. Если окажется, что в тот день хозяева были чем-то заняты или в отъезде, то у убийцы всё могло получиться.

– Но ведь тем проулком наверняка пользуются местные жители, чтобы спуститься к реке! – возразила я. Элитные постройки и огораживающие их заборы, соседствующие друг с другом, закрывали доступ к Неве. Оставался только этот узкий проулок в начале улицы, так как дальше раскинулся большой овраг. – Если бы в проулке или на самой улице стоял незнакомый автомобиль, – сказала я, – кто-нибудь обязательно о нем упомянул.

– Не обязательно, – не согласился Макс. – Климов говорил, что на берегу никого не было, да и Кузьмич сказал, что за то время, что возился с лодкой, никого не заметил. – Он ненадолго задумался, а потом добавил: – Впрочем, автомобиль можно было оставить и в другом месте, а потом спокойно, без спешки, добраться до него пешком. Вряд ли обычный прохожий вызвал бы у кого-то подозрения. Поселок немаленький, летом здесь наверняка людно.

Берег был высоким, а лесенки в этом месте не было, так что для того, чтобы мне не пришлось спрыгивать на землю, Макс взял меня на руки, немного покружил и затем поцеловал.

– Мы же на работе, – деланно строго сказала я, целуя его в щеку.

В первый же день, когда мы вышли на работу после свадьбы, Макс решил продолжить медовый месяц прямо на рабочем месте, но я этому воспротивилась, и после бурного обсуждения мы договорились, что не будем отвлекаться на личные отношения в рабочее время. Впрочем, несколько раз были близки к тому, чтобы это решение нарушить.

Тем временем Макс опустил меня на землю, и мы двинулись вдоль берега. Нева казалась разбухшей и бесформенной, но в то же время сильной и мрачной. Я испытала что-то вроде благоговения перед ней. Понадобилось не больше трех минут, чтобы по узкой береговой кромке, оставленной полноводной рекой, добраться до дома Арзамасова. У него был собственный спуск к реке – деревянная лесенка, по которой быстро и комфортно можно подняться на крутой берег. В невысокой деревянной ограде имелась калитка, но даже если бы она была заперта, ловкий человек смог бы в два счета перемахнуть через такую ограду. Полюбовались мы и на открытую террасу, и я представила, как когда-то Климов с Арзамасовым сидели на ней, потягивали вино и рассуждали о вечном. Теперь Арзамасова нет, а Климов, постаревший и больной, но не сломленный, пытается восстановить справедливость, то есть установить истину. Вспомнив, через что ему пришлось пройти, я решила, что в лепешку расшибусь, но помогу ему. От дома Климова к реке спускалась солидная каменная лестница, возле которой расположился гараж для катера. Макс заметил, что на противоположном берегу домики поскромнее. Хорошенько всё осмотрев, мы вернулись к машине.

Макс задним ходом вырулил на улицу Береговую и сразу достал телефон.

– Позвоню нашему клиенту, – сказал он. – Если хочет, чтобы мы взялись за его дело, пусть раскрывает все карты.

– Что ты имеешь в виду?

– Он что-то темнит, пока не понимаю зачем, но не хочу быть пешкой в его игре. Если не захочет высказаться откровенно, то совместной работы у нас не получится.

Климов оказался дома, так что через несколько минут мы подъехали к его воротам, которые вместе с оградой заслуживали отдельного описания. Ажурные металлические решетки, разделенные известняковыми столбиками, были достойным обрамлением этой красивой усадьбы. Калитка оказалась открытой, а на крыльце дома нас уже ждал хозяин в джинсах, дорогой шерстяной рубашке и мягких кожаных туфлях. Похоже, стоптанные тапочки – это не про него. Он пригласил нас в дом и через просторный холл провел в гостиную. Я осмотрелась по сторонам. Высокие французские окна вели на террасу, откуда открывался вид на Неву, под потолком красивые светильники, по периметру комнаты несколько плоских закрытых шкафов, пара диванов и удобные кресла с низкими изящными столиками между ними. Всё было очень красиво, но казалось недоделанным и неуютным.

– Тут еще предстоит много работы и вложений, – сказал Климов. – Через несколько месяцев эта комната будет выглядеть иначе.

Затем подошел к одному из шкафов и распахнул его. Он был пустым, но на задней стенке виднелись крепления.

– Здесь и в соседнем шкафу хранилась коллекция холодного оружия, – сообщил он. – Вряд ли мне захочется продолжать заниматься коллекционированием, но пока не придумал, как использовать освободившееся пространство.

– Ты сказал, что холодное оружие хранилось в двух шкафах, а что в остальных? – спросила я.

Климов прошел в другую часть гостиной и, достав из кармана ключ, открыл очередной шкаф. Там хранились ружья.

– Почему эту коллекцию не конфисковали? – вырвалось у меня.

– С какой стати? Огнестрельное оружие к убийству никакого отношения не имело, к тому же, эти экспонаты приобретены законным путем.

Сидя в креслах вокруг изящного столика, мы с Климовым переговаривались, а Макс пока молчал, о чем-то задумавшись. Почему он решил, что клиент что-то скрывает от нас? Тем временем хозяин пошел распорядиться насчет кофе. Нашего мнения он не спросил, но мы не стали его останавливать.

– Почему ты молчишь, будто в рот воды набрал? – набросилась я на Макса.

– Светские разговоры по твоей части, – невозмутимо ответил он. – У меня к нашему клиенту вполне конкретный разговор.

Когда Климов вернулся, Макс приступил к конкретному разговору.

– Не буду ходить вокруг да около, – сказал он. – Дима, в твоих интересах рассказать нам всё без утайки, если ты действительно хочешь добраться до истины.

Климов вспыхнул:

– Конечно, хочу! Иначе не стал бы вас нанимать! И я всё рассказал, что имеет отношение к делу. Если что-то упустил, то спрашивайте!

И Макс спросил, как он относится к своему адвокату, полностью ли ему доверяет. Климов немного замялся, потом сказал, что, конечно же, доверяет, ведь они дружат с детства. До недавнего времени об этом просто не задумывался. Но год назад, когда со здоровьем стало совсем плохо, он без спешки и без лишних эмоций, отстраненно всё проанализировал и решил, что для его защиты было сделано не всё. Можно было хотя бы попытаться вернуть дело на доследование, но Олег построил защиту таким образом, что как бы признавал его виновным в убийстве, пусть и со смягчающими обстоятельствами.

– Вот и я о том же, – сказал Макс. – Сейчас твой адвокат знает, что ты нас нанял?

– Нет.

– Думаю, все-таки придется ему об этом сообщить, – сказал Макс. – Нам нужно поговорить с ним и с другими твоими друзьями и знакомыми, чтобы вникнуть в дело. Иначе не получится.

Климову такой расклад не нравился, но он нехотя согласился предупредить всех о предстоящих встречах. Тем временем в гостиной появилась молоденькая очень хорошенькая и улыбчивая азиатка и поставила на стол поднос, на котором красовались изящные чашечки с кофе и вазочка с печеньем.

– Спасибо, Роза, – поблагодарил Климов.

Она, продолжая улыбаться, немного склонила голову в поклоне и удалилась так же незаметно, как и появилась. Неужели это очаровательное юное создание его любовница? Будто подслушав мои мысли, Дмитрий пояснил, что Роза – жена одного из рабочих, занятых обустройством его дома, и помогает ему по хозяйству. Рабочие живут в коттедже в дальнем углу сада, который до конца еще не отделан, но вполне пригоден для жилья. С этим вопросом всё было ясно, но ведь в его жизни наверняка есть какая-то женщина, подумала я, однако задавать вопросы на эту тему посчитала бестактным, зато некоторые другие вопросы требовали немедленного ответа.

– Тебе прислали фотографии, изобличающие жену и твоего друга? – спросила я.

– Нет.

– А были другие доказательства ее неверности, она призналась в измене?

– На оба вопроса ответ: «Нет!» – хмуро произнес Климов. – Но это ничего не доказывает. Между ними что-то было. Я потом, уже в тюрьме, вспоминал последние месяцы жизни перед убийством и понял, что долгое время был просто слеп.

– А нельзя ли поконкретнее? – включился в разговор Макс.

– Зачем? – Дмитрию явно было неуютно под градом наших вопросов. – Зачем подробности?! Это ничего не меняет.

– Еще как меняет, – не согласился Макс. – Если ты не убивал Арзамасова, то кто-то тебя ловко подставил. Причем, это не какой-то чужой дядя, а человек, который хорошо знал не только тебя, но и твоё окружение и твою семейную ситуацию. Почему преступник был так уверен, что ты помчишься, сломя голову, выяснять отношения с другом, получив анонимную смс-ку, а не позвонишь ему или жене, чтобы разобраться, что к чему? А если твоя жена тебе не изменяла, что тогда?

– Изменяла, – хмуро пробормотал Климов.

Макс еще долго пытал его, но удалось выяснить лишь то, что соседка из дома напротив, старая сплетница, как-то ему заявила, что его жена частенько наведывалась в гости к Арзамасову, пока он отсутствовал. Дмитрий потом поговорил с Ольгой, и она призналась, что иногда заходила к Валентину по-соседски, просто поболтать. Но он знал, что Арзамасов был в нее влюблен.

Когда кофе был выпит, Макс взглянул на часы и заявил, что нам пора уходить, хотя вопросов еще осталось немало. Климов пообещал завтра заехать к нам в контору для дальнейшей беседы. Я лишь успела уточнить кое-что о присутствовавших в ресторане «Омега» в тот злополучный вечер и о некоторых соседях. Выяснилось, что соседка, сообщившая о визитах Ольги к Валентину, несколько лет назад умерла.

На обратном пути Макс выглядел мрачным и сосредоточенным. Я поинтересовалась, что на него так подействовало.

– Не нравится мне наш клиент, чего-то он не договаривает.

– Будто в первый раз с таким встречаешься, – беззаботно сказала я. – Все что-то скрывают. Конечно, ему неприятно вспоминать об измене жены. Чувствуется, что мужик гордый и самолюбивый, а ты прицепился к нему, как банный лист – требуешь каких-то доказательств. Да ему одного намека достаточно, чтобы взбеситься. Сейчас, похоже, жизнь его пообломала, но я заметила, что пару раз он был готов наброситься на тебя с кулаками.

Макс хмыкнул:

– Может, ты и права. Если бы мне насчет тебя стали задавать всякие неприятные вопросы, я бы тоже взбесился. Впрочем, тут есть большая разница: ты – моя жена, а Ольга – его бывшая жена.

Макс подбросил меня до конторы, а сам отправился на встречу с сыщиком, когда-то работавшим в «Фемиде». На поездку в Горюново мы потратили больше времени, чем рассчитывали, так что не успели пообедать, и я, появившись в офисе, первым делом сделала себе бутерброд. Потом покурила и лишь затем прошла в приемную и включила компьютер. Прежде чем выяснять различные частности, я решила рассмотреть проблему в целом. Климов утверждает, что Арзамасова не убивал. У нас нет оснований ему не верить, иначе он не стал бы нас нанимать. Следовательно, кто-то его подставил. Но если кому-то нужно было от него избавиться, то зачем было выбирать такой сложный путь, не проще ли было бы прикончить самого Климова – и дело с концом? Тут мне пришло в голову, что главной мишенью мог быть молодой писатель, а Климова использовали просто в качестве козла отпущения, зная его буйный нрав и то, что Арзамасов неравнодушен к его жене. Неужели следствие не прорабатывало эту версию? Во всяком случае, Климов об этом не упомянул. Ладно Климов, но почему его адвокат не предложил такую версию? Ведь это очевидно. Похоже, с этим адвокатом и впрямь что-то не то.

Я решила, что нужно получше узнать убитого. Он писатель, значит, прежде всего, следует познакомиться с его творчеством. Через несколько минут я уже читала подробную статью о нем. Он окончил исторический факультет университета и несколько лет работал в архиве. Тогда и начал писать. Он написал три романа в жанре исторического детектива. Действие в них происходит в конце 19 века. Главный герой – интеллигентный юноша, приятный во всех отношениях, сын университетского профессора, работает мелким чиновником в каком-то ведомстве. Каким-то образом, то сам, то через своих знакомых он оказывается причастным к преступлению. В первом романе – это кража драгоценностей, во втором – убийство горничной, в третьем – самоубийство, оказавшееся убийством. Благодаря своей наблюдательности и острому уму он с честью распутывает сложные хитросплетения всевозможных интриг и выходит из непростых ситуаций победителем.

Все романы были тепло встречены и читателями, и критиками. По одному из них был снят сериал на двенадцать серий. Были планы экранизировать и другие его книги, но пока до этого дело не дошло. Еще в одной статье восьмилетней давности упоминалось, что он начал работу над современным политическим детективом, в котором должно было расследоваться громкое заказное убийство. Эта информация меня заинтересовала, но больше ни одного упоминания о творческих планах молодого писателя я не нашла. Тогда решила просмотреть хотя бы один из его романов, чтобы составить собственное мнение о нем как о писателе.

Я собиралась потратить на это не больше получаса, но, начав читать, не могла оторваться. Вроде бы ничего особенного, но хороший язык и яркие образы просто завораживали. Интрига была очень острой, держала в постоянном напряжении. Любовные сцены он описывал красочно и с фантазией, но без пошлости, а это большое искусство. Странно, что прежде ничего о нем не слышала. Я так погрузилась в девятнадцатый век, что не замечала, как летит время в двадцать первом.

Меня вернул в реальный мир голос Макса:

– Жена моя, чем ты так увлеклась, что мужа не замечаешь?

– Читаю роман Арзамасова.

– И как?

– Потрясающе! – Я нехотя оторвалась от чтения и взглянула на часы: половина седьмого! – Макс, я ничего не успела сделать, – виновато пробормотала я. – Стала наводить справки об Арзамасове, сунулась в книгу и – пропала!

Макс обнял меня, заставил подняться и прижал к себе.

– Ты лучше всех, – шептал он. – Я так люблю тебя…

Он поцеловал меня. Я всё еще пребывала под воздействием романа, так что не только не стала его останавливать, но довольно пылко ответила на его поцелуй. Нас прервал звонок домофона.

– Твои друзья пожаловали, – сказала я, взглянув на экран монитора.

– Могли бы и предупредить, – проворчал он, направляясь к двери.

Троица закадычных друзей Макса – это Борис и два Александра. Чтобы не путаться, одного называли Алекс, а второго Санёк или Саня. Борис был давно женат и имел двоих детей – школьников младших классов. Это не мешало ему резвиться наравне со свободными друзьями, более того, во всяких проказах и приключениях он был главным заводилой. Он начал лысеть, немного расплылся, но обаяния не растерял, так что пользовался успехом у противоположного пола. Борис работал юрисконсультом в крупной фирме, хорошо зарабатывал и был весьма высокого мнения о себе. Впрочем, ни у кого из них не было никаких проблем с самооценкой.

Алекс – высокий, стройный, элегантный, всегда одетый по последней моде был преуспевающим адвокатам по корпоративному праву. Он тоже рано женился, но уже давно развелся и детей не имел. Глядя на его утонченную красоту и рьяную заботу о своей внешности, я как-то поинтересовалась у Макса, уж не голубой ли он. Макс заверил, что у Алекса с ориентацией всё в порядке, просто неустанное восхищение его красотой, с самого раннего возраста и по сей день, выработали в нем склонность к нарциссизму.

Санёк – другое дело. Он, как и его друзья, окончил юридический факультет, но выглядел простовато. Он даже говорил, что гордится своей рязанско-крестьянской внешностью, более того, она якобы помогает ему в работе. Он был адвокатом по гражданским делам и в ходе слушания дела многие противники поначалу его недооценивали, за что потом жестоко расплачивались. Впрочем, это его интерпретация ситуации. Санёк никогда не был женат, хотя постоянно в кого-то влюблялся. Характер у него веселый и легкий, и я надеялась, что он еще встретит свою Судьбу.

– Какие-то вы оба взъерошенные, – тем временем уже громыхал Борис, войдя в приемную. – Чем это вы занимаетесь в рабочее время?

– Строим версии, – преувеличенно серьезно ответил Макс.

– Это сейчас ты мне версию предложил, – тут же отреагировал Борис, – но она кажется мне неубедительной.

– Могу предложить еще парочку, – смеясь, ответил Макс.

Все разместились на угловом диване, и я предложила им чай или кофе, но они дружно отказались. Сказали, что все торопятся по своим делам, а сюда зашли по делу. Они собираются в конце апреля махнуть на Кипр на недельку и предлагают Максу составить им компанию. Зная, что их друг молодожен, решили озвучить свое предложение в присутствии его жены, для чего и собрались в полном составе.

– Нина, ну что, отпустишь мужа с нами? Мы люди благонадежные, присмотрим за ним, – произнес Борис.

Я рассмеялась:

– О вашей благонадежности я наслышана.

– Не увиливай. Отвечай прямо.

Я взглянула на Макса, а он лишь слегка опустил глаза, но мы уже давно научились понимать друг друга без слов. Он стоял рядом с моим столом. Я взяла его руку и прислонилась к ней щекой:

– Не отпущу. Мне он самой нужен.

Макс сделал покорное лицо и пожал плечами, мол, я не властен над собой.

– Подкаблучник! – припечатал его Борис, на что Макс ответил очень весело:

– Да я всю жизнь мечтал оказаться под этим каблучком! Мне там очень нравится.

Санёк с Алексом стали канючить, уламывая его, но Борис, похоже, понял, что это бесполезно. Вскоре и до остальных дошло, как обстоят дела.

– Я всегда знал, что брак – это насилие над личностью и отсутствие свободы выбора, – резюмировал Алекс.

– Вот потому я и не женюсь, – подхватил его слова Санёк.

В результате недолгих переговоров Борис заявил, что точку в этом вопросе еще рано ставить, время есть, а пока следует сосредоточиться на ближайших планах. В результате договорились встретиться в пятницу и расписать пулечку. В последнее время они почти полностью сосредоточились на преферансе, оставив в стороне покер.

Когда друзья удалились, Макс опять притянул меня к себе, но романтическое настроение, навеянное книгой Арзамасова, у меня уже прошло. Я сказала, что пора собираться домой, а по дороге заглянем в какую-нибудь кафешку и пообедаем, а заодно и поужинаем, так как дома ничего готового нет. Все-таки я неважная жена и хозяйка, подумала я, но вслух этого говорить не стала.

Когда мы заказали рагу с бараниной, Макс мечтательно произнес:

– Мне так нравятся твои котлеты!

Я рассмеялась:

– Намёк поняла. Завтра приготовлю, продуктов в холодильнике полно. Просто я сейчас такая голодная, что нет сил ждать.

За обедо-ужином Макс рассказал о своей встрече с коллегой. Этот сыщик проработал в «Фемиде» около двух лет, но три года назад уволился, так как глава агентства постепенно спивался, к работе относился небрежно, и заказчиков становилось всё меньше, так что зарплата стала чисто символической. Впрочем, он ушел по-хорошему и иногда общается с бывшим шефом, хотя всё реже и реже. Дела у того идут из рук вон плохо, а он продолжает пить и вообще непонятно, за счет чего держится. Макс заглянул в «Фемиду», но агентство было закрыто, и никаких объявлений на двери он не нашел.

Удалось кое-что узнать и об агентстве «Питер». Оно никогда не пользовалось популярностью и, просуществовав всего пару лет, бесславно почило в бозе. Один знакомый Макса, с которым он тоже успел сегодня встретиться, когда-то был знаком с главой «Питера» и считал его довольно скользким и непорядочным человеком. В общем, Макс пришел к выводу, что адвокат Климова, конечно, мог случайно нарваться на одно столь явно паршивое агентство. А вот выбрать таких два из длинного списка – это уже закономерность. Похоже, он был не заинтересован в том, чтобы дело раскрыли.

Затем я поделилась с Максом своими соображениями:

– Возможно, Климов не цель, а средство достижения цели, – сказала я.

– Что-то ты замысловато выражаешься, – перебил меня Макс. – Объясни попроще, чтобы последнему гуманитарию было понятно.

Я пояснила. Климова, несомненно, подставили, но сделали это не для того, чтобы засадить его в тюрьму, а для того, чтобы свалить на него вину за убийство Арзамасова. Цель – Арзамасов, а Климов – лишь подходящее средство, которое оказалось под рукой. Никто не стал копаться в делах писателя, он – жертва убийства из ревности! Кому-то было очень выгодно, чтобы так считали.

– А зачем «кому-то» убивать молодого писателя? – недоумевал Макс. – Неужели из зависти? Моцарт и Сольери?

Я рассказала о замысле нового романа, который Валентин не успел осуществить. Заказное убийство политической фигуры – дело нешуточное. Вдруг он до чего-то докопался? Многие убийства, совершенные в те годы, до сих пор не раскрыты. Макс с уважением взглянул на меня:

– Нина, снимаю шляпу. Версия очень интересная. Пожалуй, пора привлекать математиков к расследованию на постоянной основе.

– Это уже делают, – усмехнулась я. – Во всяком случае, американцы сняли сериал на эту тему, который называется «Числа». Там молодой профессор математики оставляет не у дел обычных следователей.

– Нашему брату часто не хватает элементарной логики, – признал Макс.

По дороге домой мы продолжали обсуждать дела, а дома, попив чаю, я устроилась с ноутбуком в гостиной и продолжила чтение романа Валентина Арзамасова.

Глава третья

– Если бы кто-то не прихлопнул Арзамасова восемь лет назад, то я непременно сделал бы это сегодня, – то ли в шутку, то ли всерьез заявил Макс по дороге в офис.

Несмотря на то, что до нашей конторы всего десять минут ходу, мы пользовались автомобилем, так как он всегда должен быть под рукой. Я смотрела в окно. Сквозь тяжелые облака пробивались робкие солнечные лучи, впервые за последнее время, но меня ничто не радовало. Я чувствовала себя бесконечно усталой и не выспавшейся. До пяти утра читала роман Арзамасова, да так и уснула на диване в гостиной. Макс делал попытки вернуть меня в лоно семьи, но это ему не удалось, и теперь пребывал в некотором раздражении:

– Неужели какая-то выдуманная история важнее и интереснее живого мужа? – вопрошал он.

– Не сравнивай и не ворчи, – недовольно ответила я. – Да я впервые за несколько месяцев увлеклась книгой!

Знал бы он, что я наслаждалась не только чтением, но и неким подобием одиночества. Несмотря на трехмесячный семейный стаж, в душе я так и осталась волком-одиночкой. Мне просто необходимо хоть иногда побыть одной. Мы же круглые сутки вместе – и на работе, и дома, и его, похоже, это устраивает. Но я так не могу, я задыхаюсь, чувствую себя пленницей. Что же мне делать? Может, стоит сменить работу? Тогда мы будем вместе только по вечерам и, возможно, я даже стану скучать по нему. Тут же я представила за своим столом новую секретаршу, и это мне очень сильно не понравилось. И ведь я люблю свою работу! Так и не придя ни к какому выводу, я вслед за Максом вошла в офис.

– Извини за ворчание, – сказал он, целуя меня в щеку, – но мне очень не хватало тебя сегодня ночью, никак не мог уснуть. Даже не думал, что мне так понравится быть женатым.

Я ответно чмокнула его в щеку, но развивать эту тему не стала. Прежде нужно разобраться в себе. Наша женитьба была слишком скоропалительной и необдуманной. Мы оба действовали под воздействием обстоятельств, которые сами и создали. Он сделал мне предложение, так как иначе не мог заполучить меня, а я согласилась, боясь его потерять. Я и сейчас не хочу его потерять. Пусть без надрыва и пафоса, но я его все-таки люблю. Да, недавно до меня дошло, что чувства могут быть более сильными и яркими. Ну и что? В моей жизни такое уже было, вряд ли возможно повторение. Нужно смириться и жить дальше – долго и счастливо.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я села за компьютер, чтобы подготовиться к встрече с клиентом и составить перечень вопросов, которые собиралась затронуть в беседе с ним. Тем временем Максу сообщили, что с нарочным прислали дело Климова, и он помчался в прокуратуру, на ходу дав мне несколько ценных указаний. Когда дверь за ним закрылась, я перевела дух и ужаснулась тому, что, оставшись в офисе одна, испытала огромное облегчение. Однако время поджимало, и заниматься самокопанием было некогда. С вопросами я покончила около двенадцати и сразу отправилась ставить чайник, почему-то уверенная в том, что клиент появится вовремя.

Так и случилось. Ровно в двенадцать раздался сигнал домофона. Климов поздоровался приветливо, но выглядел настороженным и сразу поинтересовался, где Макс. Известие о том, что тот отправился в прокуратуру знакомиться с его делом, Дмитрия заметно обрадовало. Похоже, в прошлую встречу Макс достал его своими неудобными вопросами. Климов немного расслабился и с удовольствием согласился выпить со мной чаю.

– Ты выглядишь усталой, – сказал он, усаживаясь на угловой диван.

– До пяти утра читала роман Арзамасова, – пояснила я. – Похоже, он был очень талантливым. Жаль, что так мало успел.

Дмитрий хмуро посмотрел на меня:

– Мне тоже жаль. Но не я прервал его творческий полет. Признаюсь, в тот момент мне хотелось его убить, но кто-то меня опередил.

С этим вопросом всё было ясно, Климов его не убивал, но у меня к нашему клиенту имелись и другие вопросы. Меня смущало, что расчет хитроумного убийцы был основан на большом количестве допущений. Как-то слишком рискованно. Во-первых, Климов, несмотря на свою вспыльчивость, мог отложить выяснение отношений, по крайней мере, на несколько часов, так как тот ужин с будущим инвестором был очень важен для его бизнеса. Во-вторых, он ведь считал, что Ольга уехала в Сиверскую, так что мог ей позвонить и проверить. В-третьих, даже если бы он не усомнился в том, что у Ольги с Арзамасовым свидание, то почему решил, что оно происходило именно в его доме? Слишком уж неосторожно со стороны любовников. Ведь Дмитрий мог, вернувшись из ресторана, зайти к другу и застать у него свою жену.

Как можно мягче я обрисовала Дмитрию круг своих вопросов. Он зловеще усмехнулся и сквозь зубы процедил, что мы не там ищем – вместо того, чтобы изобличать преступника, пытаемся изобличить его и подвергаем сомнению все его высказывания. Похоже, бурный темперамент остался при нем, хотя он в какой-то мере и научился владеть собой. Я заверила, что это обычная следственная практика – опираться на проверенные факты, а не на чьи-то голословные утверждения. Затем пришлось сделать массу реверансов и дипломатических маневров, чтобы расположить его к откровенному разговору. И он всё рассказал.

В тот день он с утра уехал на работу и больше жену не видел. Они договорились, что она возьмет такси и к семи часам подъедет к ресторану. Однако около четырех Ольга прислала ему смс-ку, в которой сообщала, что мама плохо себя чувствует, и она поедет к ней в Сиверскую. Само собой, он взбесился, позвонил ей, накричал, даже чем-то угрожал. Но она осталась непреклонна. В половине шестого, находясь еще на работе, он опять ей позвонил, решив извиниться за грубость и все-таки настоять на своем. Она ответила, что уже в Сиверской и вернется на следующий день.

– Почему же ты поверил анонимному сообщению, в котором утверждалось, что она в доме Арзамасова?

– Во время разговора с ней я слышал бой часов, – тихо произнес он. – У Валентина в гостиной стояли большие старинные часы с боем, и каждые полчаса они отбивали один удар.

Именно этот удар он и услышал в половине шестого. Правда, в тот момент он зафиксировал его лишь краешком сознания, но, когда получил анонимное сообщение, сразу о нем вспомнил и сделал соответствующие выводы.

– А в твоем доме, в квартире или в доме матери Ольги таких часов не было? – спросила я.

– Нет.

Меня интересовало, где же на самом деле находилась Ольга в момент убийства. Оказывается, следователь позвонил ей ближе к ночи и вызвал в прокуратуру только на следующий день. Поскольку в доме матери в Сиверской не было стационарного телефона, общались по мобильнику. По словам Ольги, туда и обратно она добиралась на общественном транспорте.

– Неужели у нее не было своей машины? – удивилась я.

– Была, но она ею почти не пользовалась, так как плохо водила. – Дмитрий усмехнулся: – Она трижды безуспешно пыталась сдать на права, в конце концов, я их ей купил.

– Показания Ольги проверяли? – уточнила я.

Соседка, старая сплетница, жившая в доме напротив, утверждала, что видела Ольгу, направляющуюся к центру поселка, около трех часов. О дальнейших ее передвижениях ничего неизвестно, свидетелей то ли не было, то ли их не искали. Оно и понятно. Заподозрить хрупкую девушку в том, что она могла заколоть молодого сильного мужчину армейским ножом, довольно сложно. Да, и зачем это ей?

– И ещё, – сказал Дмитрий, – моего ночного визита они могли не опасаться, так как я предупредил Ольгу, что заночую в городской квартире.

– Ты говорил следователю о бое часов? – поинтересовалась я.

– Нет. Да и зачем? Важно то, что я той смс-ке поверил.

– А адвокату говорил?

– Говорил, но он заверил, что это не имеет никакого значения. Ольга утверждала, что в момент убийства находилась в Сиверской, ее слова подтвердила не только мать, но и ее любовник. Мое утверждение, что я слышал по телефону бой часов, никто подтвердить не мог. Олег считал, что об этом вообще не стоит упоминать, так как это только подорвет доверие к моим показаниям. Судья наверняка поверит Ольге, а не мне.

А ведь адвокат мог уцепиться за этот факт, подумала я, и пустить следствие по другому пути. Однако этого не сделал. У нас к нему возникало всё больше вопросов.

В общем, несмотря на некоторые нестыковки, я Дмитрию поверила. Учитывая его характер и обстоятельства, всё могло происходить именно так, как он утверждал. Но кто мог знать, что он позвонит жене именно в тот момент, когда будут бить часы? А ведь именно этот нюанс заставил его действовать так скоропалительно. Или же всё было по-другому? – вдруг пришло мне в голову.

Тайный воздыхатель Ольги узнает о ее романе с Арзамасовым и решает разом избавиться и от любовника, и от мужа. Он посылает сообщение мужу и намекает на фотографии, чтобы быть более убедительным. В те времена еще не научились пересылать изображения по мобильнику. Были те фотографии или нет – неизвестно. Во всяком случае, их так и не прислали. Ведь цель была достигнута! Неужели убийца – тайный воздыхатель Ольги? Но тут возникают вопросы. Как он узнал, что Климов мчится к дому писателя? Я быстро нашла ответ. Кто-то ему об этом сообщает, и он, рассчитав время, убивает Арзамасова, после чего бесследно исчезает. В таком случае у него должен был быть сообщник. Не очень правдоподобно. Или же случайно совпало, что Климов появился в доме писателя вскоре после того, как с ним уже расправились по неизвестным нам причинам? Был еще один вариант. Никакого романа не было, но кому-то было известно, что Дмитрий ревнует жену к Валентину. Тогда нашего клиента подставили просто потому, чтобы свалить на него вину за убийство.

Я поделилась с Дмитрием своими соображениями, и он с удовлетворением отметил, что не зря выбрал именно нашу контору.

– Теперь понимаешь, почему так важно установить, был ли у Ольги роман с Арзамасовым?

– Не понимаю, – опять нахмурился он.

Ну как же, говорила я, если у них все-таки был роман, то смс-ку мог послать просто какой-то «доброжелатель», и ты попал под раздачу случайно. Если же романа не было, то кто-то подставлял именно тебя. С какой целью? Да чтобы свалить на тебя убийство Арзамасова и скрыть истинные мотивы преступления.

Дмитрий потряс головой:

– Сколько версий! Какую выбрать?

– Надо проверить все, – безапелляционно заявила я.

Мы еще долго обсуждали, что нужно сделать, с кем встретиться, какие задать вопросы. По ходу разговора я делала заметки в своем блокноте.

– Тебе нравится твоя работа? – неожиданно спросил Дмитрий.

– Конечно. Иначе я бы ей не занималась. – Я улыбнулась: – Люблю разгадывать загадки.

– И как часто удается их разгадать? – поинтересовался он. – Какой процент раскрываемости?

– Высокий, – ничуть не покривила я душой.

– Но не стопроцентный?

– Нет, конечно, но близко к тому.

Похоже, мое заявление его удивило. Но это действительно так! Он взглянул на часы, и я предложила еще чаю.

– Чаем сыт не будешь, – отозвался он. – Давай сходим куда-нибудь пообедаем.

Шел уже третий час, самое подходящее время для обеда, поэтому я согласилась и предложила заглянуть в кафе «Улыбка», в котором мы с Максом уже давно стали постоянными клиентами.

– Ну уж нет, – возразил Дмитрий. – Я семь лет тюремную баланду хлебал, так что теперь обедаю только в самых лучших ресторанах или дома, Роза прекрасно готовит.

Немного подумав, он пригласил меня в ресторан «Мечта» на улице Рубинштейна. В ту же секунду я почувствовала, как у меня участилось сердцебиение. Ведь именно в этот ресторан пригласил меня Антон в день нашего знакомства, и именно там я впервые ощутила, как всё вокруг исчезает, и во всем мире остаемся только мы – он и я. Это воспоминание было совсем некстати, особенно сейчас, когда у меня в душе и так полный разлад. Дмитрий заметил мое состояние и предложил отправиться в другое место, на мой выбор. Но я вопреки здравому смыслу заявила, что хочу в «Мечту». Уже садясь в его автомобиль, большой мощный джип, я подумала, что всё к лучшему – клин клином вышибают. И тут же мне пришло в голову, что между Дмитрием и Антоном есть что-то общее – и это касалось не только выбора ресторана, но и предпочтения в автомобилях. Макс никогда бы не выбрал такой танк на колесах. И еще: в обоих чувствовалась сдерживаемая страсть, даже ярость. Эти параллели мне не нравились. Оставалось лишь надеяться, что Дмитрий, по крайней мере, не маньяк.

Однако, когда мы подъехали к ресторану, я ничего особенного не почувствовала. С Антоном мы были там летним днем и разместились за уличным столиком под большим красным тентом. Разумеется, в начале апреля ничего подобного не было, и мы вошли внутрь. Обстановка в ресторане была изысканной, но без лишнего пафоса, так что мне там понравилось. Свободные столики имелись, и нас быстро и красиво обслужили.

– Мне показалось, что тебе мой выбор не понравился, – подал голос Дмитрий. – Раньше приходилось здесь бывать?

– И да, и нет, – ответила я.

– Как это?

– Я была здесь летом и сидела за уличным столиком.

– Но не одна. – Я промолчала. – И не с Максимом. – Я опять не произнесла ни слова. – Кстати, вы с Максимом давно женаты? – продолжал проявлять любопытство Дмитрий.

– Три месяца, – ответила я и опомнилась. – Дима, это я должна задавать тебе вопросы!

Он усмехнулся:

– В тебе чувствуется столько противоречий, что просто не могу удержаться.

– В тебе противоречий не меньше, – парировала я и подняла на него глаза: – Ты ведь очень любил свою жену? Гораздо больше, чем хотел нам показать?

– Возможно, – ледяным тоном произнес он. – Но это в прошлом.

Я поняла, что дальше развивать эту тему не стоит, и спросила, предупредил ли он своих друзей и знакомых о том, что мы скоро свяжемся с ними. Оказывается, не предупредил и вообще сомневался, стоит ли это делать. Мол, нельзя ли как-нибудь выяснить всё приватно?

– Наше расследование не является официальным, так что его вполне можно назвать приватным, – не поняла я.

– Наверное, я неправильно выразился. Мне хотелось бы, чтобы оно было секретным, чтобы о нем вообще никто не знал.

– Но почему?! – изумилась я. – И как вообще мы сможем что-то выяснить о событиях восьмилетней давности, если не пообщаемся с их участниками?

– На то вы и сыщики, – буркнул он. – Я не хочу, чтобы кто-то из моего окружения знал, что проводится расследование, тем более что никакой помощи вы от них не получите. Все уверены, что именно я убил Валентина.

Оказывается, едва начав приходить в себя после выхода из тюрьмы, Дмитрий сказал своему другу-адвокату, что хочет возобновить расследование. Тот не только не поддержал его затею, но всячески пытался отговорить, считая это напрасной тратой денег и нервов. Еще один камешек в огород горе-адвоката.

– Допустим, мы найдем какие-то зацепки, – предположила я, – ты будешь готов к новому официальному расследованию и новому суду?

– Не уверен, – тихо ответил он.

– Тогда зачем?!

Он невесело усмехнулся:

– Я тоже люблю разгадывать загадки.

Мне стало не по себе. Похоже, он хочет найти убийцу для того, чтобы самому с ним расправиться.

– Собираешься устроить самосуд?

– Вряд ли, – усмехнулся он. – Мне в тюрьме не понравилось, да и здоровье уже не то.

Его ответ показался мне убедительным. Но ведь он не хочет официального расследования, для чего же тогда нас нанял? Все уверены, что именно я убил Валентина. Так вот в чем дело! Он хочет реабилитироваться в глазах друзей! У меня на душе полегчало, и я решила больше ничего не уточнять насчет его мотивации. Нужно искать убийцу.

Я по-прежнему считала, что очень важно установить, был ли у Ольги роман с Валентином, а также всё насчет ее поклонников, явных и тайных, это поможет разобраться с мотивами. Тем временем нам уже принесли горячее, но это ничуть не умерило мой пыл, я задавала и задавала вопросы. Звучала негромкая спокойная музыка, по залу неслышно сновали официанты, а мы, сидя друг напротив друга, продолжали разговор. Иногда у Дмитрия глаза вспыхивали опасным огнем, но ему пока удавалось контролировать себя. Я понимала, что информация, полученная от него, очень субъективна, но ведь с чего-то надо начинать.

По словам Дмитрия, Ольга была очень красивой, милой и юной. На нее обращали внимание все мужчины без исключения, и всем хотелось взять ее под свое крыло. В свое время так и с ним случилось. Ольга со школьных лет дружила с одноклассником. Его призвали в армию, и они собирались пожениться после его возвращения. Но она его не дождалась – вышла замуж за Дмитрия. Поначалу всё было просто замечательно, они любили друг друга и жили душа в душу. Он и не заметил, когда начались перемены. Ольга была не очень умной (слава богу, на этот раз он не упомянул о задержке в развитии и чрезмерной инфантильности), и это стало его раздражать, а скрывать свои чувства он не умел. Она обижалась, рыдала и закатывала истерики. Это раздражало его еще больше. Тем не менее, на людях она вела себя очень мило, и все были от нее без ума и отчаянно завидовали Дмитрию.

В том, что Валентин был влюблен в нее, он уверен, правда, не думал, что тот осмелится предпринять какие-то шаги к сближению. После того, как соседка насплетничала ему о визитах Ольги в дом Арзамасова, он очень жестко поговорил с женой. Она уверяла, что заходила к Валентину по-соседски, по-дружески и ничего между ними не было. Во время этого разговора Дмитрий сильно схватил ее за руки, так что остались синяки. Она подняла жуткий скандал, нажаловалась матери, и этот эпизод озвучила в суде, чем вбила последний гвоздь в крышку его гроба. Это же очевидное свидетельство его ревности к убитому! Но и на суде Ольга не признала своей связи с Арзамасовым.

– А ты с ним поговорил на эту тему? – прервала я его рассказ.

– Не удалось. Конечно, я отправился к нему, но в тот вечер его не было дома.

Потом Дмитрий остыл и посчитал для себя унизительным такой разговор. Впрочем, они вообще больше ни о чем не беседовали, один раз увидели друг друга через ограду между участками, но обошлись небрежными кивками. Видимо, Ольга успела ему нажаловаться и продемонстрировать свои синяки.

Насчет других поклонников Ольги Дмитрий ничего не знал наверняка. Она многим нравилась, но никаких изобличающих фактов у него не было. Его партнер Алексей Волков поглядывал на нее с вожделением, но его трудно за это осуждать. Примерно то же он мог сказать и о своих друзьях детства, в том числе и о своем адвокате Олеге Антипенко. Правда, был еще бывший жених. Вернувшись из армии, он пытался вернуть Ольгу. Но тогда у них всё было хорошо, и она решительно его отвергла. Дмитрий неожиданно усмехнулся:

– Но, разведясь со мной, она вышла замуж именно за него.

Сейчас Ольга жила с мужем и двумя детьми в доме матери в Сиверской. Весьма немалые средства, доставшиеся ей при разводе, ее мать по совету своего любовника, того самого адвоката по бракоразводным делам, куда-то неудачно вложила, так что они остались ни с чем, даже квартиру пришлось продать. Ольгин муж Никита Колосов работал водителем, и они жили на его зарплату, так как Ольга полностью посвятила себя семье.

Обед подходил к концу, но у меня вопросы не кончались. Меня интересовало, кому еще оказалось на руку его заключение в тюрьму и развод. Дмитрий просветил меня на этот счет. Алексей Волков, владевший тридцатью процентами транспортного предприятия, выкупил долю Дмитрия на пару со своим старшим братом. Авторемонтную мастерскую приобрел совершенно посторонний человек. Ольга сразу после суда переехала в Сиверскую, так что о том, пытался ли кто-то из общих знакомых за ней поухаживать, ему неизвестно. Дом Арзамасова перешел к его тетушке. Она с Дмитрием не здоровается, хотя прежде они были немного знакомы. Оно и понятно, она считает его убийцей племянника. В общем, в плюсе остались только Ольга с матерью и Волков. Впрочем, Ольге не пошли впрок капиталы Дмитрия, а вот у Волкова дела непрерывно идут в гору.

В ходе продолжительного обеда я получила очень много разнообразной информации и решила, что на сегодня хватит. Еще предстояло всё осмыслить. Дмитрий же выглядел так, будто только что одолел марафон, а не подкрепился в приятном месте и в приятной компании. Многие мои вопросы ему очень не нравились. Но чего же он хотел? Расследование убийства вряд ли может быть приятным.

– Жалеешь, что начал новое расследование? – спросила я, когда он уже расплатился за обед. – Еще не поздно прервать его.

Он пробурчал, что ничего прерывать не собирается, однако вспоминать те дни и впрямь неприятно, но раз без этого не обойтись, он готов отвечать на любые вопросы. Я ободряюще ему улыбнулась, он ответно улыбнулся, но его улыбка выглядела вымученной, а еще я заметила, как сквозь искусственный загар начала пробиваться болезненная бледность. Мне стало безумно жаль его. Я представила, каким он был восемь лет назад. Красивый молодой мужик, успешный, амбициозный, необузданный, привыкший держать всё под контролем. И вдруг он оказывается в ситуации, в которой ничего от него не зависит, более того, всё складывается против него, и никто не верит его словам, даже самые близкие. Он отчаянно пытается что-то изменить, надеясь на помощь друга-адвоката, но ничего не получается. Тюрьма подрывает его здоровье, а потом он начинает подозревать друга в недобросовестности, а то и в злом умысле, и предпринимает последнюю отчаянную попытку – нанимает частных сыщиков. И как поступаем мы? Мы начинаем с того, что подвергаем сомнению каждое слово. Я бы на его месте точно взбесилась.

Оказавшись за рулем, Дмитрий немного расслабился и сказал, что и представить не мог, что частным сыском могут заниматься такие красотки. Мне это слово ужасно не нравится, особенно, когда его применяют по отношению ко мне.

– Если ты думаешь, что сделал мне комплимент, то я так не думаю, – сухо сказала я.

Он заинтересованно взглянул на меня:

– Тогда извини. Просто слово красавица мне кажется слишком напыщенным. Но ты ведь действительно очень красива. – Я промолчала, и он после небольшой паузы спросил: – Так лучше?

Я рассмеялась:

– Пожалуйста, впредь воздержись от любых комплиментов. У нас чисто деловые отношения.

– Я ни на что большее и не претендую, – ответно рассмеялся он.

Дмитрий подвез меня к офису, где мы тепло распрощались, договорившись созваниваться в любое время, если в том будет необходимость.

Макс объявился только в шесть часов:

– Умираю, – слабым голосом прошептал он в трубку, – и не только от усталости, но и от голода.

Я на него сразу напустилась:

– Зачем ты так надрываешься? Никакой срочности нет. Преступление произошло восемь лет назад, так что несколько лишних дней ничего не изменят.

Оказывается, изменят. Следователь, по запросу которого прислали дело Климова, сказал Максу, что больше трех дней на ознакомление с делом дать не может. У него какие-то проблемы с начальником архива, а тот через три дня вернется из командировки. А в деле была куча томов, так что Максу придется забыть об отдыхе в ближайшие дни. Я кратко рассказала о своей встрече с Климовым. Ему не понравилось, что мы вместе обедали, но заострять на этом внимание он не стал и сказал, что сейчас сходит куда-нибудь перекусит и вернется в архив.

Я выдержала в офисе до семи часов и, придя домой, сделала легкую уборку, потом приготовила ужин – поджарила любимые котлеты Макса из трех сортов мяса и потушила овощи. Я так устала, что едва смогла отдать должное своей стряпне, после чего отправилась в ванную. Макс появился уже в одиннадцатом часу, с покрасневшими глазами и не в лучшем настроении.

– Расследование велось кое-как, – сказал он, усаживаясь за стол, – а защита и того хуже. Такое впечатление, что собрались одни дилетанты.

– Разве ты не можешь раздобыть копию дела? – поинтересовалась я.

Макс с возмущением ответил, что цифровой копии нет, а самостоятельно копировать тысячи листов некогда, да и никто ему этого не позволит. Спасибо, что разрешили хотя бы ознакомиться. Увидев котлеты, он сразу преобразился и, пылко поблагодарив меня, приступил к ужину.

Глава четвертая

Дни летели незаметно. Мы с утра до вечера были заняты работой – Макс изучал дело Климова, я наводила справки обо всех, причастных к нему, а в четверг мы посетили его очередного приятеля. Благодаря такой напряженной загрузке несанкционированные мысли о моих чувствах к Максу несколько потускнели, и наша личная жизнь вернулась в привычное русло. Я с нетерпением ждала вечера пятницы, чтобы встретиться с Машкой. В разговоре по телефону она показалась мне непривычно серьезной, и я не знала, чего ожидать. Машка очень оптимистичный человек, старается не зацикливаться на неприятностях, отчего иногда кажется мне легкомысленной и неглубокой. Она, в свою очередь, считает меня мрачной и закомплексованной личностью, которая не умеет радоваться жизни. Хотя бы отчасти она права. Однако такая оценка друг друга не мешает нам дружить уже много лет.

Вечером Машка появилась в нашей конторе. Макс всегда относился к ней с симпатией и любил побалагурить.

– Ну что, Марья, присмотришь за моей женой, пока я буду пополнять наш бюджет? – намекнул он на предстоящую игру в преферанс.

– Насчет пополнения бюджета не уверена, – отозвалась Машка, – но за твоей женой присмотрю, у меня не забалуешь.

Она отвечала вроде бы шутливо, но я чувствовала, что ей не до шуток. Что же случилось? Неужели Денис опять вспомнил свою прежнюю любовь? Несколько месяцев назад из-за этого они оказались на грани разрыва. Впрочем, он вроде бы этот вопрос для себя решил в пользу Машки, а она сделала вид, что ни о чем не догадывалась. Такое поведение для нее совсем не типично. У меня много приятельниц, но настоящая подруга только одна. Я всегда знаю, что во всем могу на нее положиться, и что для нее мои дела важны не меньше, чем собственные. Это дорогого стоит. Я так распереживалась из-за подруги, что о своих проблемах забыла.

– Куда пойдем? – спросила я. – В кафе или ко мне домой?

– Давай к тебе, не хочется всякой суеты. Устала.

Это заявление было столь необычным, что я разволновалась не на шутку. У Макса встреча с друзьями была назначена позднее, так что, распрощавшись с ним, мы отправились на Херсонскую, по пути заглянув в магазин. Мы молча вошли в квартиру. Я подогрела котлеты с овощами, Машка нарезала салат, и за это время мы почти ни слова не сказали друг другу. Только сделав глоток мартини, она произнесла:

– Кажется, я больше его не люблю.

Я ожидала услышать прямо противоположное, что Денис опять смотрит налево, но в Машке была уверена на сто процентов, ведь она боготворила мужа!

– Что он опять учудил? – спросила я.

– Ничего. Говорит, что любит и хочет ребенка.

– Но ведь и ты хочешь ребенка!

– Теперь не уверена.

Это было что-то немыслимое. Машкины чувства всегда казались мне преувеличенными. Может, и сейчас она преувеличивает? Просто устала и за что-то обиделась на Дениса, и ей кажется, что любовь ушла. Я донесла до нее свои мысли, но она не согласилась: «Понимаешь, говорила она, теперь я смотрю на него и вижу совершенно чужого человека. Даже понять не могу, как мы целый год прожили вместе. Ты же знаешь, прежде у меня ни с кем таких длительных отношений не было, да еще официальных». Затем стала всхлипывать: «Не думала, что я такая злопамятная. Но не могу простить измену, не верю ни одному его слову. Больше не хочу так жить». Я ощущала ее боль, как свою собственную, и мне были понятны ее терзания. По счастью, у нас с Максом так далеко не зашло. Он не кажется мне чужим человеком, он мне очень дорог, и подчас я испытываю к нему нежность и даже нечто большее. Хотя…

Я и не заметила, как стала рассказывать Машке о своих проблемах. Я замкнутый человек, редко раскрываюсь. У меня внутри будто стоит фильтр, через который я пропускаю информацию собеседникам. Причем, для каждого свой фильтр. Я это делаю неосознанно, но если хорошенько подумать, то ту или иную плотность этого фильтра для тех, с кем общаюсь, можно объяснить. Одним я не слишком доверяю, про других считаю, что они не смогут что-то правильно понять, перед кем-то не хочу выглядеть дурой, кого-то не хочу расстраивать. В общем, полностью не раскрываюсь ни перед кем, даже перед лучшей подругой. Сейчас я признала, что не делала этого потому, что считала ее недостаточно глубокой для того, чтобы понять мои тонкие и уникальные чувства. Но ничего особо тонкого и уникального в них нет! Сейчас Машку терзают похожие проблемы.

Я даже не подозревала, как это здорово – излить душу близкому человеку. Боже, ведь столько лет одиноко копошилась в своей скорлупе, обрастая всевозможными комплексами! Мои сомнения оказались напрасными, Машка очень хорошо понимала меня. Да и как могло быть иначе? Через час мы уже расправились с первой половиной бутылки мартини и приступили ко второй. Слова лились из нас непрерывным потоком, мы не перебивали друг друга, а просто передавали эстафету из одних уст в другие. И мы ничего друг другу не советовали, лишь выплескивали накопившееся на душе. Казалось, этому конца не будет, но в двенадцать часов Машка, несмотря на мои уговоры, вызвала такси.

– Завтра утром Денис вернется из командировки и не застанет меня дома. Представляешь?

Услышав это ее «представляешь?», впервые за сегодняшний вечер, я немного расслабилась – Машка на пути к выздоровлению. Хотя, как знать. Однако, когда дверь за ней закрылась, воодушевление меня покинуло, и стало не по себе. Зачем я ей столько наболтала о наших отношениях с Максом? А если она как-нибудь проявит свою осведомленность? Ведь она такая открытая и непосредственная! Похоже, без своей скорлупы я чувствовала себя неуютно. Отголоски этих сомнений оставались со мной все выходные, и Макс с тревогой посматривал на меня:

– Милая, что случилось? Машка чем-то тебя расстроила?

– У нее большие проблемы с Денисом, – отвечала я. – Я за нее переживаю.

Это была не вся правда, но Макс мне поверил, так как знал, что Машка в первых строках моего хит-парада.

В выходные, будто сговорившись, мы не касались работы. Так бывало далеко не всегда. Но это дело особой срочности не требовало, да и наверняка расследование окажется долгим, так что решили не рвать жилы понапрасну и прекрасно провели время. Первый рабочий день начали с утреннего чаепития-совещания в кабинете Макса. Он просмотрел дело Климова полностью, некоторые места довольно тщательно и даже сделал выписки. Окончательный вывод был таким, что расследование проводилось все-таки достаточно добросовестно, хотя и без гениальных озарений. Всерьез рассматривали только одну версию – убийство Арзамасова Климовым на почве ревности. Надо сказать, основания для такого вывода у них были. Однако некоторое внимание уделили и изучению личности убитого, но найти других врагов молодого писателя не удалось.

Обвинение базировалось на мотиве преступления, личности подозреваемого, возможности совершить им убийство – в то время, в том месте и тем самым способом – и еще всяких мелочах в том же духе. Все эти моменты были представлены весьма убедительно. Было допрошено шесть человек, которые свидетельствовали о том, что обвиняемый подвержен вспышкам ярости и скор на расправу, начиная с подросткового возраста и заканчивая самым последним временем. За месяц до убийства Климов уволил механика из своей автомастерской, попутно отвесив ему мощную оплеуху, после чего того полчаса тошнило. Тут защитник нанес контрудар, став выяснять подробности этого инцидента. Оказалось, этот механик в рабочее время, используя оборудование и материалы, принадлежащие мастерской, выполнял «левые» заказы и деньги за выполненную работу брал себе. Тут многие встали на сторону Климова. Но в целом, портрет агрессивного, необузданного и скорого на расправу себялюбца получился довольно убедительным.

С мотивом тоже всё ясно. Тут свидетелей было не меньше, но наиболее важными оказались Ольга, ее мать и тетушка писателя. Вера Степановна Арзамасова была одинокой и, поскольку Валентин давно лишился родителей, опекала его. Она следила за порядком в его доме и покупала продукты, так как племянник был погружен в свою работу. Накануне убийства она была у него. Он выглядел очень расстроенным и даже подавленным. Сказал, что Дмитрий ревнует свою жену к нему, совершенно необоснованно, а «бедная девочка» за это расплачивается. Друзья Климова, вызванные адвокатом, уверяли, что Дмитрий не был ревнивым, он очень уверенный в себе человек, но их показания выглядели неубедительными – так, детский лепет.

Орудие убийства – армейский нож – посчитали частью коллекции Климова, хотя доказать это и не сумели. Тут упоминание о военных заслугах Дмитрия и двух медалях за отвагу было не совсем уместным. А защитник с пафосом добавил, что в армию Климов отправился по собственному желанию после окончания института и, поскольку в его ВУЗе не было военной кафедры, начал служить рядовым. Прокурор повернул это против него, заявив, что тот таким способом пытался дать выход своей склонности к насилию. И ведь всё остальное очень хорошо укладывалось в версию обвинения. Подробно допросили соседей, в результате чего было точно установлено, что с 18.45 до 20.15 никто кроме Климова возле дома Арзамасова не появлялся, а, по мнению экспертов, смерть последнего наступила в период от 19.30 до 20.00.

Да, все эти рассуждения и доказательства выглядели убедительно, но у обвинения были лишь косвенные улики. И вот тут адвокат, до этого действовавший более или менее профессионально, стал сдавать свои позиции. Он вызвал экспертов и попытался доказать, что Дмитрий совершил преступление в состоянии аффекта и теперь не помнит о случившемся. Обвинение, само собой, ухватилось за эту версию, экспертов особо не пытали, и Дмитрий был приговорен к восьми годам. Конечно, у него была возможность выйти на волю, отсидев половину срока, но этого не случилось.

– Макс! – вскричала я и даже привстала с кресла. – Мишенью все-таки был Климов!

– С чего вдруг на тебя нашло такое озарение? – усмехнулся он.

Я напомнила ему, как сорвалось условно-досрочное освобождение нашего клиента. С какой стати какой-то плюгавый Пинок полез на рожон против бешеного и мощного мужика, каким в то время был Климов? Наверняка кто-то заставил его это сделать. Зачем? – Да затем, чтобы помешать выходу Дмитрия на свободу! С этим ясно, но кто стоит за всем?

– Пожалуй, я соглашусь с Климовым, – задумчиво произнес Макс. – Пока нет смысла в открытую встречаться с его знакомыми. Следствие все обстоятельства дела исследовало, пусть и не досконально, но более или менее тщательно, вряд ли мы сумеем сделать это лучше, особенно спустя восемь лет после событий. Нам придется искать свои пути.

Мы обсудили, с кем все-таки стоит пообщаться, пусть и не напрямую, чтобы попытаться найти какую-то зацепку. После долгого обсуждения сошлись на том, что, в первую очередь, для нас представляют интерес адвокат, Ольга, ее мать и тетушка Арзамасова. Макс тем временем решил навести справки о Пинке через своих знакомых. Оказывается, у него есть знакомые и в органах исполнения наказаний. Мой муж определенно обладал талантом к общению. Совещание получилось долгим, так что, убирая со стола, я подумала о том, что и обед не за горами. Затем мысли опять переключились на расследование. Как бы подобраться к свидетелям, не выдав себя? Почему-то я решила, что именно я буду с ними общаться. Вскоре мне кое-что пришло в голову, но поделиться своими соображениями с Максом не удалось, так как он непрерывно беседовал по телефону. Я устроилась у кухонного окна и закурила.

Это дело всё больше увлекало меня, и собственные проблемы (если они вообще имелись) отошли на второй план. Я придумала неплохую, на мой взгляд, легенду, с которой могла бы появиться перед тетушкой убитого, Ольгой и ее матерью. Допустим, я писательница и хочу написать роман, в основу которого будет положена трагическая судьба Валентина Арзамасова. Это будет детектив, в котором расследуется его убийство. Они, похоже, уверены, что убийца Климов, но я скажу, что для детектива одной версии недостаточно, пусть всё вспомнят и пофантазируют, тем более что это будет художественное произведение. Пожалуй, с женщинами моя легенда может сработать. Но как быть с адвокатом? Он наверняка захочет проверить меня, и самая нехитрая проверка вмиг установит, кем я являюсь на самом деле. А ведь он по каким-то причинам не хочет расследования. Значит, надо подобраться к нему по-другому.

Когда Макс покончил с телефонными переговорами, мы отправились обедать. После недавнего посещения ресторана «Мечта» наше «домашнее» кафе показалось особенно неказистым и несколько грязноватым, а мокрые куртки, висящие на вешалке рядом с нашим столом, вдруг стали раздражать, даже показалось, что от них исходит неприятный запах. Со мной происходило нечто непонятное. Мне и прежде не раз доводилось бывать в шикарных ресторанах, но и в голову не приходило сравнивать их с нашей кафешкой. Пока Макс делал заказ, я недовольно посматривала по сторонам.

– Ты выглядишь так, будто попала сюда впервые и не понимаешь, как тебя занесло в столь убогое место, – удивленно произнес он, когда официантка отошла.

Именно это я сейчас и чувствовала, но признаваться в этом почему-то не хотелось, и я тряхнула головой:

– Иногда знакомое кажется незнакомым.

– У тебя и с людьми так бывает?

– Возможно.

Макс как-то странно посмотрел на меня, но развивать эту тему не стал, а продолжил разговор, начатый еще в автомобиле. Он считал, что идея представиться писательницей совсем неплоха, но нужно подготовить легенду поосновательнее. Он собирался сегодня встретиться с несколькими знакомыми и знакомыми знакомых, через которых, возможно, удастся выйти на подходящего человека, который нам поможет. Мне же предстояло еще покопаться в прошлом и настоящем людей, способных пролить свет на случившееся восемь лет назад.

Вернувшись в офис, я просмотрела данные, которыми нам удалось разжиться к настоящему моменту.

Вере Степановне Арзамасовой было 68 лет. Она никогда не была замужем и жила с семьей брата в двухкомнатной квартире на Выборгской стороне. Мать Валентина умерла, когда тому было пять лет, его отец больше не женился, и Вера Степановна взяла заботу о них на себя. Отец Валентина работал инженером, тетушка приемщицей в химчистке – так они и жили. Пятнадцать лет назад Петр Степанович Арзамасов получил в наследство от дальнего родственника дом на берегу Невы и сразу переехал туда. Валентин остался с тетушкой в городской квартире, у него с отцом были непростые отношения, и он нечасто его навещал. Однако Петр Степанович недолго наслаждался жизнью в собственном доме, внезапно скончавшись от сердечного приступа. Валентин, к тому времени ставший писателем, перебрался в Горюново, где на свою беду познакомился с Климовым и его женой.

После гибели племянника Вера Степановна решила продать несчастливый дом, он в течение двух лет был выставлен на продажу, но почему-то никто его не купил. Возможно, дурная слава, закрепившаяся за ним, мешала. Никто не хотел жить в доме, где произошло убийство. Вера Степановна, которой к тому времени перевалило за шестьдесят, оставила работу, и сама переселилась туда. Как мне удалось выяснить, городскую квартиру она сдавала через агентство. Это были официальные данные, которые можно выяснить, не сходя с места. Но какой она человек, стоит ли к ней соваться со своей легендой? А пообщаться с ней необходимо. Вполне возможно, что мишенью все-таки был писатель.

Поселок Горюново нельзя назвать дачным. Для этого ему не хватало пафоса и оборудованных пляжей, но наверняка в сезон горожане снимают там дома и даже комнаты. Но сейчас на дворе хмурый апрель… Хотя, дачу ведь можно снять и заранее. Но захочет ли Вера Степановна кого-то пускать в свой дом, ведь в деньгах она не нуждается, так как помимо пенсии получает плату за городскую квартиру. Чтобы хоть что-то выяснить о характере Веры Степановны, я позвонила Климову. Он воспринял мой звонок благожелательно, сказал, что сейчас дома и ничем срочным не занят. С Верой Степановной он не раз пересекался в доме Валентина, и о ней у него сложилось двоякое впечатление. С одной стороны, он ценил ее заботу о племяннике, но с другой – она казалась ему не слишком доброжелательной, к тому же, скуповатой. Он слышал, как она пеняла Валентину на его легкомысленное отношение к деньгам, мол, деньги счет любят. Какие траты она считала излишними, Дмитрий не помнил.

– Пытаешься найти подходы к старой мегере? – осведомился он.

– Пытаюсь. Но она действительно мегера, или ты так сказал для красного словца? – уточнила я.

– Даже не знаю, само вырвалось. – Он усмехнулся: – Как ты, наверное, уже поняла, я тоже не розовый бутон.

Я рассмеялась:

– Да уж, на розовый бутон ты точно не похож.

Я уже собиралась повесить трубку, но Дмитрий меня остановил:

– У меня в субботу день рождения…

– Заранее не принято поздравлять, – перебила я.

– Зато приглашать принято заранее. Я приглашаю тебя на свое сорокадвухлетие. Там будут мои друзья и, если еще кто-нибудь тебя заинтересует, могу пригласить.

Он еще что-то говорил, но я слушала невнимательно. Сорокадвухлетие. Примерно столько было Антону, когда мы познакомились. У нас было много клиентов различных возрастов, но это никогда не имело для меня никакого значения. Почему же сейчас это выбило меня из колеи? Я опять признала, что эти двое мужчин – Антон и Дмитрий – во многом похожи. Я вызвала в памяти образ Макса и увидела перед собой его черные печальные глаза. Обычно они веселые. Максик, милый, спаси меня! Кое-как приведя себя в чувство, я сказала, что согласую его предложение с Максом, а потом добавила, что хорошо бы пригласить нас вдвоем. Тебя я могу пригласить в качестве своей дамы, сказал Дмитрий, а в каком качестве пригласить Максима, сами придумайте. Он произнес это спокойным и даже равнодушным тоном, но я почувствовала, что мое предложение ему не понравилось. И я знала, почему. Между нами натягивалась какая-то тайная ниточка. С этим нужно было что-то делать, причем, срочно. Мельком я успела подумать, что Антон все-таки оставил на мне свою печать – меня притягивают темные глубины, которые я чувствую в Дмитрии, но руки тем временем уже набирали номер Машки. После того разговора в пятницу мы еще не созванивались.

Она откликнулась звонким счастливым голосом:

– Нинок, привет! Собиралась позвонить тебе в выходные, но так закрутилась… Диня, чуть ли не насильно, увез меня в Выборг. Я там ни разу не была. Представляешь? Там так здорово! Мы сняли гостиницу…

Машка есть Машка. Внимание мужа и врожденный оптимизм вернули ее в прежнее состояние. Ишь ты, Диня… Прежде она Дениса так не называла. Если в пятницу мы с ней были на одной волне, то сейчас оказались не просто на разных волнах, но и в разных океанах. Она тем временем, понизив голос, спросила:

– А как у вас с Максом?

Я в очередной раз пожалела, что была с ней так откровенна и, собрав волю в кулак, легкомысленно заявила, что все прекрасно, просто в пятницу у меня был минутный порыв.

– Мой-то порыв не был минутным, – отозвалась Машка. – Я целую неделю ходила, как в воду опущенная. Но, как видишь, сейчас всё хорошо, и мы решили заняться проблемой продолжения рода. Чего и вам желаю, – наставительно добавила она на прощание.

Моя мама призывала меня к тому же, свекровь тоже пару раз вплотную приближалась к этой теме, хотя говорить в открытую не решалась. Макс, насколько я понимала, тоже был бы не против, но откровенных разговоров пока не заводил, боясь меня вспугнуть. Я и сама понимала, что уже давно пора задуматься о ребенке, но чего-то в наших отношениях мне не хватало, или же во мне самой чего-то не хватало, чтобы решиться на столь ответственный шаг. Я с усмешкой вспомнила Машкины слова «Целую неделю ходила, как в воду опущенная». Неделя – для нее рекорд пребывания в унынии, я же годами не выхожу из мрачного состояния. И опять я осталась одна в своей скорлупе, не зная, смогу ли еще перед кем-нибудь открыться.

Я уже собиралась домой, когда появился Макс, успевший к этому времени пообщаться с множеством людей. Насчет Пинка всё установят в ближайшее время, сказал он, так как теперь вся информация в компьютере и у его знакомого есть доступ к ней. У следователя, с которым он когда-то работал в прокуратуре, имеется родственница – молодая тележурналистка, ведущая передачи на одном из питерских каналов. Эта передача называется «На ты с законом» или что-то вроде того.

– В каком смысле «на ты»? – удивилась я. – Имеется в виду, что с законом можно обходиться, как вздумается?

– Понятия не имею, – отозвался Макс. – Завтра выясним.

Оказывается, он договорился завтра встретиться с этим следователем и его родственницей за обедом в ресторане «Пирамида» на Петроградской. Разумеется, я тоже приму участие в этой встрече. Мы обсудили, каким образом можно использовать профессиональные навыки и статус журналистки. Затем я рассказала о своих новостях. Мою идею – поселиться в доме Арзамасовой под видом жилички, он решительно отверг:

– Значит, ты будешь жить там, а я здесь? Так не пойдет!

Я обещала придумать, как сделать так, чтобы его все устроило.

– Думать, конечно, не возбраняется, – пробурчал он, – но мне эта идея в принципе не нравится. К тому же, эта тетушка вряд ли нам поможет.

Зато приглашение на день рождения Климова его очень заинтересовало. Разумеется, отпускать туда меня одну он не собирался, и мы некоторое время обдумывали, под каким соусом он тоже может там оказаться, но так ничего достойного и не придумали. Тогда Макс решил уточнить список приглашенных и сразу позвонил Дмитрию. Приглашен был довольно узкий круг. В первую очередь, три друга детства – адвокат Олег Антипенко, бизнесмен Александр Якушев и Ярослав Круглов – бывший военный, ныне глава службы безопасности банка. Якушев будет с женой, Круглов с подругой, а насчет Антипенко пока не ясно. Он недавно развелся. Приглашен и директор автомастерской Виталий Немчук, который верой и правдой управлял хозяйством, пока Дмитрий сидел в тюрьме. Тот, скорее всего, тоже придет с женой, хотя и необязательно. Еще Дмитрий собирался пригласить своего врача, который в буквальном смысле поставил его на ноги. Макс поинтересовался, какие у него отношения с бывшим партнером Алексеем Волковым.

– Отношения нормальные, – нехотя произнес Дмитрий. Макс включил громкую связь, так что я слышала их разговор. – Конечно, я любовью к нему не пылаю, – добавил он, – наверное, ревную к своему бывшему предприятию, но, если надо, пригласить могу. Вряд ли он откажется.

На том и порешили.

Без пяти три мы подъехали к ресторану «Пирамида» на Каменноостровском проспекте. Мне очень нравится этот проспект, и я много раз бесцельно прогуливалась по нему, любуясь нарядными и добротными зданиями. Теперь почему-то так не поступаю, то ли некогда, то ли просто лень. Здесь все три века существования города оставили свой след, но особенно постарался век двадцатый, вернее, его начало и первая половина. Тут было смешение всевозможных архитектурных стилей – различные оттенки модерна, неоклассицизм, конструктивизм и поздняя эклектика. Меня такое разнообразие не раздражало, а притягивало. Здесь не чувствовалось музейной затхлости, улица была живой. Я с удовольствием осматривалась по сторонам, когда Макс с улыбкой спросил:

– Знакомое кажется незнакомым?

Я ответно улыбнулась:

– Нет, знакомое кажется не просто знакомым, а родным. Посмотри на здание напротив. Какие пропорции, какая гармония! Наш район попроще.

– Зато роднее, – сказал Макс и внимательно посмотрел на меня.

Под его взглядом мне пришлось сказать, что это само собой разумеется. Не знаю, насколько убедительной я выглядела при этом.

Мы пришли первыми и заняли столик у окна. Я люблю сидеть у окна или в углу, но только не посередине зала. Так мне спокойнее и уютнее, будто поверх своей скорлупки я надеваю еще одну. Интерьер ресторана мне понравился, и не захотелось сравнивать его с каким-то другим. «Пирамида» – это «Пирамида», «Мечта» – это «Мечта», а «Улыбка» – это «Улыбка». Мы не знали, чего и сколько заказывать, так что попросили пока принести соку. В это время Максу позвонил следователь и сказал, что сам прийти не сможет, у него важное совещание, но его племянница вскоре подойдет и описал ее.

– Будем ждать симпатичную рыжую девчушку, – сообщил Макс, положив трубку.

Отсутствие следователя его не расстроило, так как ему не хотелось подробно посвящать того в свои дела. А девушка и впрямь оказалась очень хорошенькой и бойкой. На вид ей было чуть за двадцать. Симпатичное юное личико с россыпью веснушек на носу обрамляли коротко подстриженные натуральные рыжие волосы. Ее ладную фигурку облегали плотные черные брючки и белый джемпер. Всё было отличного качества и очень ей шло. Когда она к нам приближалась, я услышала стук каблучков и с неожиданной болью в сердце подумала, что не могу позволить себе такое. Разве что изредка.

– Мила Полянская, – сказала она, опускаясь на свободный стул. – А вы, надо думать, Максим Морозов. – Она не отрывала глаз от Макса, но это ничуть его не смутило.

– Именно так, – подтвердил он и представил меня: – Нина Морозова, моя жена. Если мы с вами обо всем договоримся, то вы станете с ней напарницами.

Похоже, в качестве напарника ей бы больше понравился Макс, но она умела себя вести и, глядя на меня, вежливым тоном произнесла:

– Очень приятно.

Когда со знакомством было покончено, Макс сделал заказ, а я решила ее прощупать, прежде чем сообщать наши секреты, и поинтересовалась, как называется передача, которую она ведет.

– Закон и мы, – гордо ответила она. – Название должно символизировать единение народа с законом.

Сев на любимого конька, она долго не могла сойти с него. Мы с Максом попеременно задавали ей вопросы, и выяснилось, что передача пока только один раз выходила в эфир, так сказать, пилотный проект. Отзывы были очень хорошими, но их было немного, так как канал не слишком популярен и в половине двенадцатого ночи большинство предпочитает смотреть развлекательные передачи. Впрочем, проект не закрыт, и она готовит следующую программу, правда, пока непонятно, когда именно та выйдет. Мила получила диплом журналиста два года назад, теперь получает второе высшее образование – юридическое. Устроиться на постоянную работу никак не удавалось, но ее статьи постоянно появлялись в различных печатных и интернет-изданиях. Недавно один знакомый предложил ей попробовать силы на телевидении. Через пять минут мы уже достаточно много знали о новом телевизионном канале, его владельцах и о невозможности произвести стоящий продукт при столь ограниченных средствах. Мы с Максом переглянулись. Девушка оказалась очень болтливой, это плохо. Зато она была непосредственной и просто излучала энтузиазм, что для нашего дела хорошо. Мы незаметно кивнули друг другу.

– Ты сейчас очень занята основной работой? – спросил Макс.

– Не очень, – хмуро ответила она, и ее болтливость разом исчезла.

– Тогда ты сможешь нам помочь, а когда мы закончим расследование, на основе полученных сведений подготовишь телепередачу, напишешь статью или даже роман. – При этих словах глаза у нее загорелись. – Но пока расследование не закончено, ты должна держать язык за зубами, – строго добавил Макс, – и не произносить ни звука на эту тему ни с кем кроме нас.

– Можешь на меня положиться, – горячо заверила она. – Я не всегда такая болтунья, просто сегодня встречалась с мелкой шишкой с канала, и он так меня достал…

Слава богу, подробностей не последовало. Похоже, Мила взяла себя в руки. Макс ввел ее в курс дела и обрисовал ее предполагаемую роль в расследовании. Она просияла и была готова ринуться в бой немедленно. Макс обещал ей позвонить, когда подготовительная работа будет завершена. Мы обменялись номерами телефонов и адресами, после чего, вполне довольные друг другом, всерьез принялись за обед.

Глава пятая

В пятницу вечером мы опять оказались в «Пирамиде». На этот раз к нам присоединился Климов, чтобы в расширенном составе обсудить, как наилучшим для нашего расследования образом использовать празднование его дня рождения. За два дня мы перебрали массу вариантов, прежде чем остановились на одном. Выбранный вариант тоже был не без изъянов, но позволял объединить нас с Милой, что оказалось непросто. Мила намного моложе меня, и мы не похожи на обычных подруг, на сестер похожи и того меньше. Она молода, но не настолько, чтобы я могла выдавать себя за ее опекуншу. На роль коллеги журналистки замахиваться опасно, так как это легко проверить. В результате сошлись на том, что мы с ней познакомились в клубе писателей-любителей.

Такой клуб действительно существует, встречи у них проводятся по четвергам, и мы вчера там побывали, заявив, что хотим встать в их ряды. Нам ответили, что нужно принести свои произведения, их рассмотрят, а потом дадут ответ. Все же выгонять с заседания нас не стали, и мы задержались в клубе почти на два часа. Состав этой компании был весьма разношерстным, как в смысле возраста, так и по социальному статусу – от юнца с обильным пирсингом до весьма почтенной дамы в строгом классическом костюме. Впрочем, в тот вечер главным героем был мужчина лет пятидесяти, зачитывающий отрывок из своего романа о любви престарелого ловеласа и юной девы. Тема была не новой, а ее изложение и вовсе хромало, так что до знаменитой «Лолиты» не дотягивало очень сильно. Мы скромно помалкивали в уголочке, в то время как члены клуба набросились на автора с первобытным азартом. Особенно негодовала дама в строгом костюме. Автор, садясь на место, пробормотал, что когда-то к Набокову предъявляли точно такие же претензии. В общем, духом этой компании мы прониклись, так что вполне могли выдать себя за начинающих писателей-любителей.

Дмитрий собирался представить меня гостям в качестве своей близкой подруги, что-то вроде дамы сердца. По нашей версии, мы с ним познакомились полгода назад, когда он лежал в частном пульмонологическом центре, а я пришла туда, чтобы навестить подругу. Знакомство возобновилось месяц назад, Дмитрий подошел ко мне в ресторане, где я обедала с той самой подругой. За последние недели наше знакомство якобы перешло на новый уровень. Я по образованию психолог, но временно нигде не работаю. Макс будет изображать друга и покровителя Милы. О своем юридическом образовании он решил не упоминать, чтобы Антипенко не захотелось навести о нем справки. Вообще постарается держаться в тени, а если дело дойдет до разговоров, скажет, что работает в страховой компании, не уточняя подробностей. Разумеется, у Макса был знакомый страховщик, и он пообщался с ним на профессиональные темы, чтобы в случае чего не ударить в грязь лицом.

Итак, Дмитрий через меня познакомился с Милой и Максом и решил пригласить их на свой день рождения – такой была наша легенда. Мы обсуждали всякие нюансы, и самой активной и заинтересованной казалась Мила. Сегодня строгий джемпер на ней сменила кокетливая кофточка copcopine, и юная журналистка с горящими от возбуждения глазами была чудо как хороша и казалась даже моложе своих двадцати пяти лет. Мужчины явно любовались ею и с интересом поддерживали разговор, который она незаметно взяла в свои руки. Макс с Дмитрием были за рулем, Мила сказала, что вообще не пьет, так что, в одиночестве потягивая мартини, на ее фоне я вдруг почувствовала себя старой пьяницей. Однако это не помешало мне закурить, чего в нашей компании больше никто не делал. Дмитрий с помощью гипноза покончил с вредной привычкой год назад. Я надеялась сама со всем справиться, но пока перед собой такой задачи не ставила.

Чувства, которые меня охватили во время ужина, были для меня непривычными и очень неприятными. Прежде как-то само собой получалось, что центром мужского внимания в любой компании была я. Я к этому специально не стремилась и вроде бы большого значения такому раскладу не придавала, но, когда оказалась в другой роли, почувствовала себя не просто разочарованной, но и униженной. Макс тем временем вовсю распушил хвост, рассказывая анекдоты, Мила задорно смеялась, Дмитрий усмехался, а я с бокалом мартини в одной руке и с сигаретой в другой не могла выдавить из себя даже слабой улыбки. Мне хотелось лишь одного – поскорее уйти отсюда. Неужели я старею?

Все же к концу вечера мне удалось совладать с собой, и я разродилась вопросом насчет формы одежды на предстоящем банкете. Дмитрий сказал, что никакого дресс-кода нет, так что можно одеваться, как кому нравится, лично он не собирается облачаться в смокинг. Однако это все-таки праздник, так что спортивные костюмы и шорты будут неуместны. Думаю, и без его уточнений никто из нас не вырядился бы подобным образом. Я сосредоточилась на этой теме, решив завтра дать бой подрастающему поколению. После свадьбы мой гардероб значительно пополнился и, вспомнив о кое-каких приобретениях, я окончательно пришла в себя, однако и концовка ужина все-таки осталась за Милой.

Дмитрий предложил подвезти ее к дому, а она взглянула на Макса, будто спрашивая разрешения у него.

– Поезжай-поезжай, – снисходительно напутствовал ее Макс, – Дмитрий наш клиент, ему можно доверять.

На обратном пути я пребывала не в лучшем настроении, чувствуя глубокую неудовлетворенность собой. Макс против обыкновения моего состояния не замечал и с воодушевлением говорил, что Мила может оказаться очень полезной для расследования.

– Да она кому хочешь мозги запудрит!

Похоже, ему уже запудрила. Я ощутила болезненный укол в сердце. Темные глубины Дмитрия отошли на второй план, я ревновала мужа. Даже отметила, что про себя назвала Макса мужем, что делаю очень редко. Макс же начал вдаваться во всевозможные детали завтрашнего мероприятия, не замечая, что я его не слушаю. В общем, я вошла в квартиру в полном раздрае и сразу же отправилась в ванную. Стоя под душем, пыталась успокоиться и как-то договориться с собой, но у меня ничего не получалось. Макс проследовал в ванную сразу после меня, по пути запечатлев на моей щеке мимолетный поцелуй. Он вел себя как обычно, но и это меня не успокоило. Больше всего мне хотелось зарыться в подушку и дать волю слезам. Не знаю, почему мне хотелось плакать, рационального объяснения этому не было, во всяком случае, я его не находила. Все-таки рыдать я не стала, а призвала на помощь интеллект и логику, после чего объяснила свое состояние сильной степенью недовольства собой, а это, как известно, очень разрушительное чувство. Когда Макс лег, я сделала вид, что сплю. Он нежно поцеловал меня в макушку, повернулся ко мне спиной и вскоре уснул. Я же еще долго боролась с собой, прежде чем дать волю слезам – обильным и очищающим.

Наутро я проснулась отдохнувшей и в каком-то странном настроении. Макса рядом не было, но я не спешила вставать, решив подольше поваляться и побездельничать. Дмитрий ждал гостей к семи, так что впереди была уйма свободного времени. Я расслабленно предавалась своим мыслям, когда дверь тихонько отворилась, и на пороге появился Макс – в темно-коричневом халате, подчеркивающем цвет его глаз, и с подносом в руках, на котором красовалась дымящаяся кофейная чашечка из костяного фарфора.

– Мадам, вам кофе в постель или как? – шутливо спросил он.

– Лучше в чашку, – неожиданно хриплым голосом отозвалась я.

Наши взгляды встретились, и Макс, как в замедленной съемке, стал плавно приближаться ко мне. Мы не отводили глаз, будто пытаясь прочитать мысли друг друга. И вот, он оказался совсем рядом. Я потянула за плетеный бежевый шнур, служивший кушаком для халата, и Макс, по-прежнему не отводя от меня взгляда, осторожно поставил поднос на прикроватную тумбочку, сбросил халат и нырнул в постель. Не знаю, какие бесы из меня выходили, но я вела себя совершенно необузданно, издавала какие-то душераздирающие звуки, выгибалась и была очень требовательной. Ошарашенный Макс шептал: «Господи, милая, неужели я все-таки дождался?» Когда это безумие закончилось, я помимо удовлетворения почувствовала неловкость.

– Макс, я не знаю, что со мной было…

– Милая, только не надо ничего анализировать, – он тут же прикрыл мне рот ладонью: – Это было волшебство.

– Больше похоже на изгнание дьявола, – прошептала я.

Он рассмеялся:

– Пусть так, значит мне очень понравилось изгонять дьявола, и я готов заниматься этим без выходных. Кстати, как по-научному называется этот процесс – экзерцизм?

– Вроде бы экзорцизм. Христиане считают, что первым экзорцистом был Иисус Христос.

– О, да я где-то рядом с Богом! – воскликнул польщенный Макс.

Мы поднялись уже в четвертом часу, усталые, обессиленные и очень счастливые. У нас с Максом таких эпизодов прежде не было. Если бы не предстоящий банкет, мы сегодня вряд ли выбрались бы из дома. Макс долго сетовал по этому поводу, но работа есть работа. Я еще прихорашивалась, когда он отправился за Милой, путь предстоял неблизкий – она жила в Сосновой поляне.

Я не отказалась от своего замысла – победить в схватке с подрастающим поколением, так что с большим рвением занялась своим туалетом. У меня имелась дизайнерская блузка, впечатляющая не только ценой, но и элегантностью, и любимые черные брюки. Разумеется, к ним я собиралась надеть туфли на высоких каблуках. Пусть потом я буду мучиться от боли в ноге, но в этот вечер никому спуску не дам! Я размышляла, что сделать с волосами – заколоть их или распустить, потом решила, что сначала их заколю, а в ходе мероприятия распущу. В общем, настрой у меня был самым боевым. Да и макияжу отдала должное, хотя делаю это нечасто. Я наводила последние штрихи, когда раздался телефонный звонок – Дмитрий ждал меня возле подъезда. Взглянув на себя в зеркало, я невольно улыбнулась. Конечно, одежда и макияж играли свою роль, но главное – глаза сияли, и я вся будто светилась изнутри.

– Отлично выглядишь, – коротко бросил Дмитрий, видимо вспомнив, что я просила не делать мне комплиментов.

– Спасибо, – так же коротко отозвалась я. – Поздравляю с днем рождения! Здоровья тебе и исполнения желаний.

Я вручила ему маленькую коробочку с фирменным брелком для ключей. Он смущенно поблагодарил за подарок и сунул его в карман куртки. Мне понравилось, что он не стал отнекиваться. По дороге мы обсуждали предстоящее мероприятие. Дмитрий говорил, что Мила как нельзя лучше подходит на выбранную роль. Она молода, привлекательна и напориста, так что всё должно получиться. А задумали мы непростое дело и, возможно, небезопасное, собираясь расшевелить спокойную респектабельную компанию, вернув их в прошлое. Затем Дмитрий сообщил, что все, за исключением врача, подтвердили свое намерение приехать сегодня к нему.

– Пожалуйста, не называй меня Дмитрием, – неожиданно попросил он, – у нас с тобой близкие отношения, так что я для тебя просто Дима, и не шарахайся, если я тебя обниму. Мои друзья очень наблюдательные и обязательно почувствуют фальшь.

– Разумеется, – пробурчала я, – но ты все-таки веди себя сдержанно, мы ведь не оголтелые юнцы.

– Это всего лишь игра, и я не собираюсь переигрывать.

Я размышляла о людях, с которыми сегодня предстояло познакомиться. По словам Дмитрия, все считают, что именно он убил Арзамасова, тем не менее, остаются его друзьями. Как такое возможно?

– Они думают, что я сделал это в невменяемом состоянии, а какой спрос с сумасшедшего? – горько усмехнулся он. – Я уже устал их разуверять и давно не обсуждал с ними эту тему, так что сегодня их ждет большой сюрприз.

Без двадцати семь мы подъехали к роскошному дому на Неве.

– Ты собираешься дать имя своему поместью? – поинтересовалась я.

– Не думал об этом, – удивленно отозвался Дмитрий, – хотя подходящее название есть: «Приют убийцы».

– Слишком мрачно, – не согласилась я, – к тому же, не соответствует истине.

Входя в дом, мы немного подискутировали на эту тему, но подходящего названия не нашли. Роза и две ее помощницы хлопотали по хозяйству, на них были национальные костюмы из яркого и пестрого шелка, хотя в прошлый раз Роза была в джинсах и футболке.

– Султана из себя изображаешь? – усмехнулась я. На султана Дмитрий был не похож, но выглядел он очень хорошо – высокий стройный и элегантный – в темных брюках и стильной рубашке кремового оттенка.

Он улыбнулся:

– Роза предложила этот маскарад, и мне идея понравилась, так как сегодня нас ждет именно узбекская кухня.

В гостиной был накрыт большой стол. Я машинально посчитала количество стульев – тринадцать. Почему-то при этом мне стало не по себе, но я не стала акцентировать внимание хозяина на такой мелочи, решив, что он и сам умеет считать. Стол выглядел очень ярко и празднично. Я не сильна в узбекской кухне, так что Дмитрий давал пояснения: салат из гранатовых зерен и лука, салат «Ташкент», лепешки с семенами кунжута… На горячее подадут самаркандский плов, обладающий диетическими свойствами, и манты с тыквой. Напитки, расставленные на столе, были различного географического происхождения и отличались высоким качеством. В это время раздался звонок в дверь.

– Пойдем встречать гостей, – улыбнулся Дмитрий и взял меня за руку.

Он открыл дверь и в прихожую вошел мужчина среднего возраста, среднего роста и средней наружности. Первое, что бросалось в глаза, крупный нос с горбинкой. Он застыл в изумлении, переводя взгляд с Дмитрия на меня:

– Предупреждать надо, – наконец, выдохнул он.

Дмитрий был доволен произведенным эффектом.

– Знакомьтесь, это Олег, мой давний друг, а это, – он сделал театральную паузу, – Нина, моя близкая подруга.

Он обнял меня за плечи и поцеловал в волосы, как это обычно делал Макс. Я приветливо улыбнулась и слегка прислонилась к его плечу. Адвокат уже пришел в себя и возмущенно набросился на Дмитрия, так как по его милости явился без цветов.

– О цветах для Нины я без тебя позаботился, – усмехнулся Дмитрий.

Действительно, в гостиной стояло несколько ваз с роскошными букетами, но я не думала, что цветы предназначались мне, считая их украшением интерьера. Затем гости пошли один за другим. Повторялась примерно одна и та же сцена: сильное изумление, оценивающие взгляды – различные степени восхищения в глазах мужчин и всевозможные оттенки настороженности и даже враждебности в глазах женщин. В общем, я была довольна производимым впечатлением и боевого настроя не теряла. Последними, уже в начале восьмого, появились Макс с Милой. Надо сказать, их реакция на нашу пару тоже была довольно выразительной. Во взгляде Макса наряду с восхищением сквозила ревность – ему не нравилось, что Дмитрий обнимал меня за плечи. Мила выглядела неприятно удивленной, видимо, в предыдущие встречи я большого впечатления на нее не произвела.

Дмитрий представил Милу и Макса гостям, отрекомендовав их как моих близких друзей, которые стали и его друзьями. При этом выделил, что Мила журналистка и работает на телевидении. Остальные уже давно были знакомы друг с другом. Наконец, все стали садиться за стол. Мы с Дмитрием сели во главе стола, напротив разместился его бывший партнер Алексей Волков со своей девушкой Настей. Алексею было под сорок, но выглядел он моложе, всем видом излучая здоровье и уверенность в себе. Густые светлые волосы и выразительные глаза серовато-зеленого цвета делали его очень привлекательным. Под стать ему была и Настя – молодая, стройная и светловолосая, в короткой юбочке и облегающей кофточке оранжевого цвета. Адвокат разместился по левую руку от Дмитрия, рядом с ним бизнесмен Александр Якушев с женой Наташей. Эта пара была ничем не примечательной. Обоим перевалило за сорок, на столько они и выглядели, одеты были хоть и дорого, но без всякого намека на индивидуальность. Рядом с ними примостился Виталий Немчук, директор автомастерской. Он пришел без жены, сославшись на ее недомогание. Я машинально отметила, что чертова дюжина превратилась в дюжину обыкновенную. Немчуку уже подкатывало к полтиннику, на нем был поношенный темный костюм и рубашка с галстуком, судя по всему, большого значения своему внешнему виду он не придавал.

Макс хотел сесть рядом со мной, но Мила его опередила, он лишь пожал плечами и бросил быстрый взгляд на меня. Я отвела глаза. На их стороне стола также разместился глава службы безопасности какого-то банка Ярослав Круглов со своей девушкой Таней. Ярослав был ровесником Дмитрия, следил за собой и выглядел весьма приятно – шатен с густыми короткими волосами, волевым подбородком и проницательными серыми глазами. Таня казалась пухленькой и уютной, и ей на вид можно было дать как двадцать восемь, так и все тридцать пять.

Первый тост произнес Олег. Как и положено адвокату, он оказался хорошим оратором, так что его длинный монолог не был скучным. Все весело подняли бокалы. Оказывается, желая отдать должное разнообразию напитков, припасенных хозяином к торжеству, большинство гостей приехало на такси. Я решила пить шампанское в гомеопатических дозах, чтобы не терять концентрации. Минут через тридцать, после следующих один за другим тостов, все немного расслабились и расшумелись. Дмитрий не выходил из образа, то и дело касаясь моей руки и нашептывая на ухо ничего не значащие фразы. В такой обстановке Олег, сидевший рядом с невзрачной женой Якушева, почувствовал себя одиноко и поинтересовался у Милы подробностями ее работы.

Она только того и ждала и, сев на любимого конька, помчалась во весь опор, привлекая внимание новых слушателей. Работники телевидения для людей, никак с ним не связанных, кажутся чуть ли не небожителями. Нам пришлось еще раз выслушать ее мнение о передаче «Закон и мы» и о жадных и непрофессиональных владельцах канала. От возбуждения она вскочила с места. Макс покровительственно похлопал ее по руке, усаживая на место. Но желаемый эффект был достигнут – теперь уже все внимали ей. Олег поинтересовался, как ей, молодой и неопытной, поручили вести юридическую передачу.

– У меня журфак, – быстро протараторила она, – а сейчас я получаю второе образование, как раз юридическое. И еще, – она сделала паузу, – я собираюсь написать детективный роман. – Макс опять похлопал ее по руке. – Вообще-то роман мы собираемся написать совместно с Ниной, – немного успокоившись, сказала она. – Я хорошо владею словом и знакома со всякими юридическими тонкостями, а Нина – психолог. У нее чудесные рассказы-зарисовки, она докапывается до таких глубин человеческих, которые и Достоевскому не снились. К тому же, у нее житейского опыта побольше моего, – ввернула она. – В общем, познакомившись в клубе писателей-любителей, мы решили объединить усилия.

– А сюжет откуда возьмете? – продолжил Олег свой допрос. – Могу что-нибудь подкинуть, я как раз специализируюсь на уголовных делах.

– Здорово! – откликнулась Мила. – Обязательно воспользуемся вашим предложением. Впрочем, мы и сами кое-что придумали, даже начали работу, но тут… Нина познакомилась с Димой и рассказала мне его историю. Я упросила ее познакомить нас. Он семь лет провел в тюрьме за убийство, которого не совершал! Но ведь кто-то убил того писателя! Чем не завязка для детективного романа?

Мила замолчала, и все взоры устремились на Дмитрия. Он привлек меня к себе, будто ища во мне опору, и под десятком пар внимательных глаз я чмокнула его в щеку, демонстрируя, что полностью на его стороне. На Макса старалась не смотреть, зная, что мое поведение ему не понравится.

– Слишком уж давняя история, – задумчиво произнес Олег, – вряд ли стоит ее ворошить и бередить старые раны.

– Я не против, – откликнулся Дмитрий. – Сыщикам не удалось до правды докопаться, пусть начинающие писатели пофантазируют. Я устал серьезно относиться к этой проблеме. Так что, друзья мои, можете внести свой вклад в литературу и рассказать обо мне кучу всяких жутких историй.

Алексей Волков, чтобы снять возникшее напряжение и даже смятение, предложил следующий тост. Все с готовностью его поддержали, будто хватаясь за спасительную соломинку, и некоторое время занимались закусками, переговариваясь между собой. Как я ни напрягалась, ничего вразумительного из разговоров присутствующих услышать не удалось. Похоже, мы неправильно расселись за столом. Лучше бы Мила сидела на другом конце стола, тогда бы я услышала разговоры своих соседей.

Дмитрий предложил перед горячим немного размяться и прошел к компьютеру, к которому были подключены мощные акустические колонки.

– Romantic Collection, мелодии на любой вкус, – объявил он, включая музыку.

Мы первыми начали танцевать, затем Макс пригласил Милу, за ними последовали и остальные. Я исподволь следила за оставшимися за столом. Немчук подсел к Олегу и что-то взволнованно ему говорил, наверняка это касалось виновности Дмитрия в убийстве. Как бы мне хотелось их слышать! Макс предлагал установить записывающую аппаратуру, но Дмитрий не позволил, заявив, что у него очень ушлые друзья, причем, один из них, Ярослав, профессионально занимается безопасностью.

– Смотри на меня, – шепнул Дмитрий. – У нас ведь с тобой роман, а ты пялишься по сторонам.

– Я же впервые вижу этих людей, мне любопытно, так что всё вполне объяснимо.

– Только не для Олега.

– Да ты его боишься!

– Просто не хочу, чтобы наши козни раскрыли раньше времени.

Поскольку мы перешептывались, наши совсем неромантические переговоры выглядели вполне интимно. Впрочем, мы не собирались весь вечер танцевать вместе – я хотела поближе познакомиться и пообщаться с его друзьями.

– Ты очень хорошо танцуешь, – тем временем шепнул Дмитрий. – Наверное, занималась танцами? – Я кивнула. – Я сразу это понял по твоей осанке.

Когда танец закончился, он проводил меня к столу, а сам отправился на кухню выяснить насчет горячего. Олег, воспользовавшись его отсутствием, что-то буркнул Немчуку и, подскочив ко мне, пригласил на следующий танец. Музыка была знакомой и приятной, но я никак не могла вспомнить, как называется эта композиция. Впрочем, я никогда не стремилась запоминать такие вещи. Еще в юности я заметила, что стоило мне выучить слова понравившейся песни, как тут же из нее исчезала часть очарования и какая-то спрятанная в ней тайна. Олег начал наше общение с банального комплимента моей внешности и умению танцевать. Я столь же банально его поблагодарила, после чего он поинтересовался, когда и где мы с Дмитрием познакомились.

– Почему ты не спросишь об этом у него?

На высоких каблуках я была примерно одного роста с Олегом, и наши глаза оказались на одном уровне. У него были темные, немного насмешливые и очень умные глаза, делавшие его облик если не привлекательным, то запоминающимся.

– Я спрашиваю об этом у тебя.

Свой ответ он смягчил улыбкой, так что пришлось ответить:

– Полгода назад в пульмонологической клинике.

– У тебя тоже проблемы с легкими? – искренне удивился он.

– По счастью, нет. Я навещала подругу, которую положили туда на обследование. Слава богу, ничего страшного у нее не нашли.

– Значит, вы полгода встречаетесь, и он мне ничего об этом не сказал?! Ну, дает! Да он тогда еле ноги таскал…

– Наше знакомство возобновилось месяц назад, случайно встретились в ресторане. Когда он подошел ко мне, я его не узнала. – Я усмехнулась: – Он стал выглядеть совсем по-другому.

Я специально заставляла Олега вытягивать из меня информацию чуть ли не насильно, считая, что бодрый заученный рапорт о нашем знакомстве выглядел бы более подозрительно. Тем временем танец подходил к концу, а мне не удалось задать ни одного вопроса.

– Ты куришь? – вдруг спросил Олег.

– Да. Но неужели это так заметно? – искренне огорчилась я.

Он заверил, что на моей внешности пагубная привычка никак не сказалась, он спросил просто наудачу, так как хотелось бы еще пообщаться, а зная ревнивый нрав Дмитрия, вряд ли можно рассчитывать еще на один танец.

– Не делай из него монстра, – сухо сказала я. – Он ревнив ничуть не больше, чем многие другие, и не станет делать из мухи слона.

Олег промолчал, хотя и с трудом. Наверняка по этому вопросу у него было свое мнение, отличное от моего. Именно это мне и хотелось бы обсудить. Пока всё складывалось, как нельзя лучше. Мила танцевала со специалистом по безопасности Ярославом Кругловым, а Макс с девушкой Волкова Настей, молоденькой блондинкой со стройными ножками – точной копией его прежних куколок. У меня неприятно заныло сердце. Да я становлюсь ревнивой маньячкой! А уж Мила даром времени не теряла, о чем-то оживленно беседуя со своим партнером. Я сосредоточилась на разговоре с Олегом.

– Мне кажется, что ты относишься к Диме предвзято, – сказала я.

– Я знаю его с детства, – возразил он.

– Степень близости и понимания не всегда пропорциональна продолжительности знакомства.

Олег взглянул на меня как-то по-новому, но ничего не сказал. Танец тем временем закончился, и все вернулись к столу.

– Как идут дела? – поинтересовалась я у Милы, только сейчас подумав о том, что наше поведение может выглядеть подозрительно: вроде бы подруги, сидим рядом, но не общаемся.

– Нормально, но Ярослав говорит, что не обладает никакими сведениями, позволяющими хоть как-то помочь с нашим романом. Считает, что других версий убийства Арзамасова не существует, а Димке, мол, нечего выкручиваться и пудрить мозги симпатичным девушкам, заявляя о своей невиновности.

Появился Дмитрий и, прежде чем объявить о том, что горячее подадут через пятнадцать минут, поцеловал меня в щеку. Макс сосредоточенно смотрел в тарелку, но я хорошо понимала его чувства. Он уже не раз заявлял, что против моего участия в оперативной работе (а сегодня я как раз этим и занималась), думаю, сегодня он окончательно поставил крест на моей карьере сыщика.

– Макс, а что ты думаешь по этому поводу? – невинно поинтересовалась я.

Он поднял на меня взгляд, и на мгновение в нем вспыхнула искорка утреннего «экзорциста», заставив меня смутиться. Оставалось лишь надеяться, что никто ничего не заметил.

– Я уже говорил, что думаю, – веско произнес он, – вы просто дурью маетесь. Нужно либо проводить профессиональное расследование, либо фантазировать напропалую – буйно и безответственно, а вы выбрали нечто среднее. Вряд ли это что-то даст.

К нашему разговору подключился Олег:

– Здравая мысль, полностью поддерживаю.

– А я так не считаю! – воскликнула Мила. – На самом деле каждый помнит кучу всяких подробностей, которым не придает значения. Да это всем известно! Если посмотреть на проблему под другим углом, можно увидеть то, чего раньше не было видно.

Дмитрий спокойно наблюдал за нашим разговором, как будто это его не касалось.

– Дима, а что ты скажешь? – повернулась я к нему.

– Делай, как считаешь нужным, дорогая, я заранее со всем согласен.

При этом он наградил меня таким проникновенным взглядом, что у меня мурашки по телу пробежали. Похоже, он большой артист. Я кое-как скроила некое подобие улыбки и спросила, где можно покурить.

– На террасе, – ответил Дмитрий. – Сейчас принесу твое пальто. – Олег сразу поднялся с места, заявив, что составит мне компанию.

Терраса была довольно просторной и нарядной. Ограждение представляло собой известняковую балюстраду, состоящую из балясин с перетяжкой кольцом посередине, соединенных сверху перилами. Всё в этом доме было сделано продуманно, красиво и добротно – на века. С террасы открывался великолепный вид на Неву. Прибрежные огни отражались в воде, так что, несмотря на серые сумерки, перед нашими глазами развернулась весьма живописная картина.

– Димка всегда знал толк в красоте, чего бы это ни касалось, – задумчиво произнес Олег.

– Разве это плохо?

– Неплохо, – отозвался он, – но лучше продолжим разговор, начатый во время танца. Хотелось бы уточнить, что ты имела в виду, когда сказала, что степень близости и понимания не всегда пропорциональна продолжительности знакомства. Видишь, я цитирую дословно, хотя ты выдала довольно замысловатую фразу.

Это был ключевой момент в нашем разговоре, поэтому я постаралась сосредоточиться. Понимаешь, сказала я, ты дружишь с Димой с детства и считаешь себя проницательным человеком и, в то же время, ты ему не веришь. На мой взгляд, здесь явное противоречие.

– Никакого противоречия не вижу, – буркнул он. – Я не верю ему в одном отдельно взятом моменте, и у меня для этого есть множество оснований.

– А как же дружба? И что означает «не верю в одном отдельно взятом моменте»? Видишь, я тебя тоже цитирую. Как такое возможно? Либо ты доверяешь человеку, либо нет!

– У него просто случилась кратковременная амнезия…

– И ты веришь в то, что говоришь? Человек, прошедший войну и получивший две медали за отвагу, вдруг, как впечатлительная институтка, в ужасе от содеянного хлопается в обморок и теряет память? Лично я в это не верю. Либо он говорит правду, либо сознательно лжет, третьего не дано, и я хочу выяснить истину, для меня это важно. Хотя чисто интуитивно я ему верю.

– Он очень ревнив и необуздан, таким был всегда, – глухо сказал Олег.

– Но он не сумасшедший! – воскликнула я. – К тому же умен, так что не стал бы так подставляться и врываться с угрозами в дом писателя на глазах у соседа. Ты уверен, что сделал все возможное для друга? Разве нельзя было добиться возвращения дела на доследование? Ведь прямых улик не было!

– Новое расследование было не в его интересах, – пробормотал Олег и сразу перевел разговор на другое: – Как Димка относится к тому, что ты куришь?

– Спокойно, во всяком случае, нравоучительных лекций не читает. Видимо, понимает, что я в курсе пагубных последствий этого процесса.

– Но все равно при нем ты стараешься не курить…

Я поняла, в чем дело. Прокололась на такой мелочи! Спросила, где можно покурить! Но я не собиралась сдаваться и рассмеялась:

– Таким нехитрым способом пытаешься выяснить, не живу ли я здесь? Нет, не живу. Всего второй раз у него в гостях. Мы уже взрослые и оба не раз обжигались, так что никуда не торопимся. Чтобы удовлетворить твое любопытство, могу добавить, что у меня есть собственная квартира, и Дима иногда заходит ко мне на чашечку чая.

Олег усмехнулся:

– Выходит, он и впрямь изменился. Раньше сразу брал быка за рога, а теперь такие кренделя выписывает…

То, как он это произнес, мне не понравилось, и я сухо сказала, что ему стоит пересмотреть свой взгляд на собственную проницательность.

– Но все же, я еще кое на что гожусь, – рассмеялся он, – так как успел кое-что подметить. Максим почти не смотрит на свою очаровательную подружку, зато не сводит глаз с тебя.

Я вспыхнула и немного замешкалась, потом пробормотала:

– Значит, мне не показалось… Но мне это совсем ни к чему! Мила по уши в него влюблена…

– Это я тоже заметил, – радостно подтвердил Олег.

По счастью, в это время на террасе появился Немчук:

– Не помешаю?

– Ни в коем случае, – отозвалась я. – Мы тут обсуждаем события восьмилетней давности. Что вы думаете по этому поводу?

Немчук бросил взгляд на Олега, неторопливо закурил, только потом ответил:

– Не думаю, что Дмитрий способен на такое. Они ведь с Валентином были близкими друзьями. Да и один подозрительный случай не дает мне покоя.

За пару недель до убийства Валентин заходил в мастерскую, ему нужно было сменить тормозную колодку в автомобиле. Дмитрий всех на уши поставил, чтобы всё было сделано быстро и качественно, а сам увел друга в свой кабинет, и они там долго о чем-то разговаривали, то и дело слышался смех. В это время механик осматривал машину Арзамасова, потом позвал Немчука.

– Дело в том, – Виталий понизил голос и посмотрел на меня: – что, тормоза были специально кем-то испорчены. Хорошо, что от его дома до нашей мастерской ровная дорога, а если бы крутой спуск…, он бы до нас не доехал.

– Нужно было сразу обратиться в милицию, – неприязненно произнес Олег, – а не заниматься самодеятельностью.

Оказывается, обнаружив следы злого умысла, Виталий Немчук сообщил об этом друзьям, весело попивающим кофе в кабинете. Валентин побледнел, Дмитрий вскочил со стула и сразу взялся за телефон. Но Валентин не позволил ему вызвать милицию, что-то невнятно бормотал о недоразумении и нежелании ввязываться в историю. Дмитрий напирал на него, пытаясь выяснить, есть ли у него враги, но тот, казалось, вполне искренне уверял, что такое невозможно. Виталий в разговор не вмешивался, но слушал внимательно. Тогда они к единому мнению так и не пришли. Дмитрий велел пока ничего в автомобиле не трогать, и они вместе уехали на его машине. На следующий день Дмитрий появился в мастерской один и велел отремонтировать автомобиль Арзамасова, при этом он выглядел недовольным, негодуя, что Валентин пренебрегает своей безопасностью.

– И что доказывает твоя история? – с сарказмом поинтересовался Олег. – И без того известно, что они были друзьями, но вскоре всё изменилось. Через неделю после того визита в твою мастерскую Димка от соседки узнал, что его друг нечестен по отношению к нему. Ты же знаешь, как он страшен в ярости.

– Это мне известно, – пробурчал Немчук. – Я бы не удивился, если бы он хорошенько отвалтузил Валентина, но, чтобы неделю выжидать, а потом – ножом в спину! Нет, так он не мог поступить. Я тебе это тогда говорил и сейчас могу повторить.

Я перевела взгляд на Олега:

– Как я понимаю, об этом эпизоде на суде не упоминалось?

– Зачем?! Никаких доказательств злого умысла не было, они даже не удосужились сделать фотографию. Нужен опытный эксперт для того, чтобы установить, что произошло с тормозами. Возможно, они пришли в негодность по естественным причинам. Суд счел бы это очередной уловкой.

Немчук криво усмехнулся, но ничего не сказал. Я же не удержалась:

– А разве адвокаты существуют не для того, чтобы использовать всякие уловки к выгоде своего клиента?

От необходимости отвечать на столь неудобный вопрос Олега спасло появление Дмитрия.

– Что-то вы тут надолго застряли, – сказал он, – а горячее уже ждет на столе.

Он смотрел на меня мягким и любящим взглядом, что не укрылось от внимания Олега и Виталия. Они вроде даже почувствовали неловкость. Я же восхищалась блистательной игрой Дмитрия. Он обнял меня за плечи, и мы первыми удалились с террасы.

Глава шестая

Плов и манты оказались выше всяких похвал. За ними подали зеленый чай с несколькими видами халвы и еще какими-то ореховыми штучками. Эти азиатские яства мы употребляли по-европейски – накладывали всё в тарелки и пользовались столовыми приборами. Возможно, при этом какая-то часть вкуса терялась, но и того, что оставалось, хватило бы самому привередливому гурману, а если приблизиться к французскому пониманию гастрономии, то самому взыскательному гурмэ. Все так увлеклись восхитительной едой, что на время за столом наступило затишье. Его неожиданно нарушил Александр Якушев, пожелавший произнести тост. Я внимательно присмотрелась к нему. Правильные черты лица, выразительные карие глаза и темные волосы, еще не тронутые сединой. Оживление, которое сейчас отчетливо читалось в его глазах, сбросило с него разом несколько лет, и он стал выглядеть едва ли не самым привлекательным мужчиной в этой компании.

– Димка, я рад, что ты не сдаешься! Несмотря ни на что и вопреки всему и всем. Ты всегда был таким и таким остаешься. Значит, наш мир еще не совсем спятил, и хотя бы что-то в нем незыблемо. Теперь, когда в твоей жизни появилась такая очаровательная опора, – он перевел взгляд на меня, – у тебя всё должно получиться. Именно этого я тебе и желаю!

– Спасибо, Саня, – ответил растроганный Дмитрий, – за мной ответный тост, но я произнесу его позднее.

Когда было отдано должное плову и мантам, возобновились танцы. Романтик-коллекшн хранила множество душещипательных мелодий, способных вызвать ностальгические воспоминания и неясную тоску по чему-то невозможному и недостижимому. Тем временем Дмитрий отвлекся на разговор с подошедшим к нему Волковым, Милу пригласил Ярослав, и Макс, воспользовавшись моментом, протянул мне руку, приглашая на танец. Я сделала скучающую мину и пошла вслед за ним.

– Что это тебя так корежит? – недовольно спросил он.

– Олег заметил, что ты ко мне неровно дышишь, именно так и сказал, чтобы продемонстрировать свою наблюдательность. Разумеется, я на тебя за это не сержусь, – быстро добавила я, – наоборот, но нужно сделать вид, что твои ухаживания мне не нужны.

– Я еле держусь, чтобы не послать всех к черту, хочется взять тебя в охапку и отправиться домой, – со вздохом произнес он.

– Я тоже этого хочу, но сейчас нам нужно сосредоточиться на деле и не выходить из роли. Уверена, что Олег наблюдает за нами.

Всё это я говорила с недовольной физиономией, Макс тоже нацепил на свое лицо хмурое выражение, так что нам удалось удержаться в образе. Когда мелодия закончилась, он подвел меня к моему стулу, с которого тотчас поднялся Волков, и холодно произнес:

– Мерси, мадам.

Волков сразу ретировался, пообещав продолжить разговор позднее, а Дмитрий поинтересовался:

– Что это с ним?

– Похоже, не в духе, – беззаботно ответила я, с удовольствием отметив, что Олег прислушивается к нашему разговору.

А у меня появился повод еще раз «проколоться» перед наблюдательным адвокатом. Все-таки мы далеко не всё продумали. Я прошептала прямо в уху Дмитрию, что не знаю, где у него находится туалет. Он вместо ответа поднялся и, взяв меня за руку, повел за собой, я едва успела прихватить висевшую на спинке стула сумочку. Туалет располагался на первом этаже почти рядом с входом. Дмитрий обещал подождать, пока я освобожусь, а потом показать мне свою обсерваторию. О ней я услышала впервые. Через несколько минут, припудрив носик в прямом и переносном смысле, я вслед за ним по винтовой лестнице поднялась на третий этаж, где располагались мансарды. В будущем Дмитрий планировал разместить здесь несколько гостевых комнат, но пока была готова только одна, в которой он оборудовал обсерваторию. Комната была небольшой, с невысокими потолками и посередине нее на высоком постаменте стоял довольно внушительных размеров телескоп, окруженный всевозможными приборами.

Вслед за Дмитрием я поднялась на постамент. Он нажал на какую-то кнопку, и крыша над нашими головами стала раздвигаться, открывая хмурое питерское небо. Впрочем, в просвете между тучами несколько звездочек все-таки проглядывало. Затем он нажал другую кнопку, и я невольно ухватилась за него, чувствуя, что теряю опору под ногами. Площадка с телескопом, на которой и мы стояли, стала подниматься вверх. И вот, мне в лицо ударил сильный северный ветер. Я зажмурилась от восторга и каких-то неясных чувств.

– Здорово! – выдохнула я, не зная, куда смотреть: на раскинувшиеся перед глазами земные просторы – поблескивающие воды Невы, огоньки на противоположном берегу, шоссе, по которому сноровисто бежали автомобили, отсюда кажущиеся игрушечными, или – в глубины космоса, открывающие перед нами свои тайны через небольшие просветы между тучами.

Дмитрий прижал меня к себе и попытался взъерошить волосы. Шпильки, и так едва державшиеся, выскользнули из прически и упали куда-то вниз. Мы посмотрели друг другу в глаза, потом резко отодвинулись.

– Влияние момента, – как можно небрежнее бросила я и сделала попытку спуститься.

– Подожди, – остановил меня Дмитрий, – сейчас включу подъемный механизм.

Мне удалось найти только две шпильки, так что вернуть прежнюю прическу было невозможно, отчего у меня началась легкая паника. Я планировала в ходе вечера распустить волосы, но появляться после долгого отсутствия с распущенными волосами в мои планы не входило. Мне неважно, что подумают остальные, но что подумает Макс? И ведь, что бы он ни подумал, это окажется близко к истине. Нужно было что-то срочно придумать. Дмитрий заметил мое смятение и продолжил поиски, в результате чего удалось обнаружить еще одну шпильку. Я соорудила на голове нечто похожее на прежнее великолепие, после чего рассказала, как чуть не прокололась с Олегом.

– Ничего, подкорректируем, – усмехнулся Дмитрий.

Мы стали спускаться по винтовой лестнице, когда внизу раздались неясные звуки, похожие на осторожные шаги. Дмитрий остановился и прислушался, затем, дав знак глазами, обнял меня и прижал к стене.

– Может, сегодня останешься? – приглушенно, но достаточно громко спросил он.

– Нет, мы же договорились, что не будем спешить, – в тон ему ответила я.

– Но какая разница, где – у тебя или у меня?

– Если разницы нет, то вообще не о чем говорить, – раздраженно сказала я, пытаясь вырваться из его объятий. Он меня удержал:

– Я знаю, почему ты не хочешь переезжать ко мне. Ты считаешь меня убийцей! Но я его не убивал! Клянусь!

– Я тебе верю, но…

Он не дал мне договорить, страстно прижавшись к моим губам. Сначала я опешила, потом вырвалась:

– Пойдем к гостям. Хозяин не должен так долго отсутствовать.

Мы оба услышали поспешные шаги – кто-то торопливо сбегал по лестнице. Значит, наша сцена была не напрасной, но поведение Дмитрия всё равно казалось мне неоправданным и даже вызывающим.

– Ты не слишком увлекайся и не переигрывай, – проворчала я, когда шаги неизвестного затихли.

– Я ничего не умею делать наполовину, – сказал он, будто это высказывание являлось исчерпывающим объяснением.

Когда мы вошли в гостиную, там было довольно оживленно. Кто-то танцевал, кто-то беседовал за столом, отдавая должное напиткам и угощениям. Макс танцевал с Милой и выглядел мрачнее тучи, хотя Мила довольно откровенно повисла на нем. В нашу сторону он даже не посмотрел, но я представляла, что сейчас творилось в его душе, и ощутила неясную вину перед ним. Нужно было как-то успокоить Макса, а заодно и себя. Но я не решилась послать ему благосклонный взгляд, опасаясь, как бы наши сегодняшние старания не пошли прахом. Потом вдруг подумала: неужели дело было только во влиянии момента? Ведь я что-то почувствовала! Не на лестнице, а там, наверху, под северным ветром. Додумывать свою мысль совсем не хотелось. Я казалась себе бессмысленным и беспринципным существом, которое вечно стремится к чему-то невозможному. Но если бы это невозможное вдруг оказалось возможным, то это существо, скорее всего, сразу утратило бы к нему интерес и вновь погрузилось в пучину уныния. Одним для существования нужен душевный комфорт, а другие питаются собственными страданиями.

После окончания танца Дмитрий приглушил музыку и объявил, что хочет произнести тост. Все заняли свои места за столом и стали в очередной раз наполнять тарелки. В меня уже никакая еда не лезла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.