Наталья Медведская
Иллюзии

ГЛАВА 1

Сания с облегчением поставила тяжёлые пакеты возле кухонного стола, потрясла онемевшими пальцами. На коже рук отчётливо проявились красные полосы от узких неудобных ручек. Марк сегодня не смог помочь ей с покупками. Впрочем, сама виновата, что совершенно забыла о фруктах и салфетках, ведь только вчера после работы они закупались для его дня рождения. Сания настаивала отложить празднование на субботу, но Марк заупрямился: не люблю, когда поздравляют с прошедшим днём, тем более, впереди два выходных дня, достаточно, чтобы отдохнуть после бурного торжества. До глубокой ночи она провозилась с заготовками, зато сегодня с утра быстро справилась с нарезкой салатов и холодных закусок. Теперь внутренность большого холодильника была уставлена множеством тарелок с едой, накрытых пищевой плёнкой. На столе высилась гора посуды, подносы со стаканами, фужерами и рюмками. До назначенного часа оставалось пять часов. Ставить кастрюли с голубцами и перцем на огонь ещё рано, значит, есть время немного отдохнуть. Сания выкладывала фрукты из пакетов, когда зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер.

– Слушаю.

– Я говорю с Мечниковой?

Этот женский голос Сания слышала впервые, но не стала ничего уточнять, коротко ответила:

– Да.

– Как вы думаете, где сейчас ваш муж?

Сания хмыкнула: неужели снова беспокоят телефонные мошенники? Сейчас сообщат, что Марк попал в аварию или у него обнаружили наркотики и теперь требуются деньги, чтобы его выручить.

– И где же он?

Женщина на том конце трубки ехидно засмеялась.

– С любовницей. Не хочется вас огорчать, но надо. Говорят: он вас давно не любит, терпит лишь ради детей. Мне вас жаль, вот и решила чисто по-женски предупредить. Если хотите убедиться, что Марк вам действительно изменяет, приезжайте на турбазу «Синяя волна». Он и его возлюбленная в домике под номером двадцать три.

Сания, оглушённая сообщением незнакомки, не сразу сообразила, что ответить.

– Алё, алё! Вы поняли меня? Если не верите, приезжайте и убедитесь сами.

– Более дурной шутки я ещё не слышала, – выдавила из себя Сания. – Марк сейчас на винзаводе занят купажированием¹ нового сорта вина.

Женщина снова засмеялась, но на этот раз в её голосе слышался сарказм.

– Вы звонили ему около двенадцати часов, просили в обеденный перерыв помочь привезти фрукты для праздничного стола. Сказали, что вчера забыли их купить. Но он ответил: сильно занят и не может приехать. Так вышло, что я случайно услышала, когда он отвечал на ваш звонок.

Сания чуть не выронила телефон, как мог чужой человек знать о содержании её звонка? Она не могла поверить в то, что Марк ей изменяет. Это могло случиться с кем угодно, но только не с ней. Ведь у них всё хорошо. Они вполне счастливая семья.

– По-моему ты из тех дур, что будет закрывать глаза до последнего, – привёл её в чувство сердитый голос незнакомки. – Мол, если не вижу и не слышу, то этого как бы и нет.

Сания взяла стакан с водой, отпила пару глотков, пытаясь смочить пересохшее горло.

– Вежливые люди представляются, когда разговаривают по телефону.

– Да запросто: я доброжелательница и неравнодушный человек. Этого вам достаточно?

– Я так понимаю, – Сания держалась неимоверным усилием воли, не позволяя себе сорваться на крик, – вы хотите, чтобы я поймала мужа на горячем?

– Правильно понимаете. Не стоит цепляться за того, кто вам изменяет. Если бы ему с вами было хорошо, он бы пошёл налево? Решайтесь уже поскорее.

– Не переживайте. Если то, что вы говорите, правда, мне действительно не нужен такой муж, – в сердцах произнесла Сания, от потрясения не задумываясь, какое дело постороннему человеку до её семейной жизни и почему незнакомка так на неё давит.

– Вот и убедитесь сами. И поторопитесь, а то они намилуются в домике и разбегутся кто куда.

Сания с минуту слушала тишину в трубке. Она не замечала, что у неё трясутся руки, не видела побледневшего лица. Кровь так шумела в ушах, будто кто-то бил по голове маленькими молотками. Набрав номер, она вызвала такси. Через десять минут уже садилась в белую «Ладу-Приору».

– Добрый день. Мне нужно на турбазу «Синяя волна», – попросила Сания, усаживаясь на заднее сиденье.

– Здравствуйте, – поприветствовал её водитель. – Будет сделано.

Машина тронулась. Шофёр в зеркало заднего вида время от времени косился на пассажирку, его волновал её странный вид. Кожа на лице молодой женщины была бледна до синевы, крылья её прямого аккуратного носа побелели так, словно их отморозило, губы тоже потеряли всякую яркость и лишь сине-голубые глаза сверкали, как два глубоких озера под полной луной. Женщина дёргаными движениями, будто заржавевший робот, время от времени заправляла за уши непослушные, слегка вьющиеся русые волосы.

– Вам плохо? Что-то с сердцем? У меня в аптечке есть нитроглицерин, – предложил водитель, заметив синеву, появившуюся и вокруг рта пассажирки.

– Спасибо. Если можно, – выдохнула Сания. Голова кружилась, а грудь сдавило так, словно на неё положили бетонную плиту. Она пыталась нормально вздохнуть и не могла.

Водитель остановил машину, достал из аптечки лекарство, высыпал из стеклянного флакона таблетку на ладонь пассажирки. Она положила её под язык, махнула рукой: поезжайте.

– Может лучше в больницу, а не на турбазу? – поинтересовался сердобольный водитель.

Сания с усилием произнесла:

– Вряд ли у меня сердечный приступ, я просто перенервничала, а нитроглицерин приняла так, на всякий случай. – Произнеся это, она ощутила режущую боль за грудиной, будто бетонная плита раскололась, а её острые края начали резать сердце в кровь.

– Ладно. Через пятнадцать минут будем на месте.

Сания приблизительно знала: эта турбаза находилась неподалёку от ведомственного дома отдыха бывшего совхоза, но она никогда там не была. «Лада-Приора» мягко подкатила к воротам турбазы.

– Возьмите. – Сания протянула водителю деньги. – И спасибо вам за лекарство.

– Как вы?

– Спасибо. Мне уже лучше, – соврала она. Боль терзала её сердце, заставляя морщиться. На секунду промелькнула мысль всё бросить и уехать отсюда. Стояла жаркая погода, а ей казалось, что замерзает и вместо серо-жёлтого песка под её ногами тонкий лёд, стоит ещё немного пройти и она рухнет в бездну, пугающую своей неизвестностью.

– Если вы ненадолго, то могу, подождать вас, – произнёс водитель, засовывая деньги в карман клетчатой рубашки.

Сании наконец удалось нормально вздохнуть, боль чуть уменьшилась.

– Не думаю, что задержусь здесь надолго, но назвать точное время не получится, – развела она руками.

– Мне бы лучше захватить пассажира обратно. Так что я чутка здесь постою.

Сания открыла калитку и прошла к посту охраны.

Охранник крупный загорелый мужчина в линялых джинсах и спортивной синей майке, погладив бритую голову, без любопытства оглядел посетительницу.

– Добрый день, желаете снять у нас домик?

– Хотела бы на выходные, для семьи. Я могу осмотреть территорию?

Охранник, решив, что женщина не похожа на террористку и не представляет опасности, даже не стал записывать её в дежурный журнал.

– Проходите. Если понравится, то обратитесь в административный отдел, это рядом с кафе, – посоветовал он.

– Хорошо.

Сания огляделась. Турбаза, расположенная на берегу моря, представляла собой уютный зелёный оазис. Возле небольших деревянных домиков росли кусты жимолости, клематиса и акебии², беседки заплетал дикий виноград, тень давала ленкоранская акация, плакучая ива и карагана³. Но она, не замечая всё это природное великолепие, выискивала номера на домиках. Сания двигалась по узкому дощатому тротуару, который живописно извивался меж зелёных кустов туи, подстриженных в виде шаров, более широкая дорога тоже петляла, словно повторяла изгибы тротуара. Выгоревшая белая табличка под номером двадцать три красовалась высоко на стене, сам домик скрывала густая зелень караганы. Сания остановилась. Тупо ноющее сердце стало биться ещё быстрее, в кровь начали впрыскиваться гормоны стресса. Откуда-то из-за домика послышался грудной женский смех и такой знакомый мужской голос. Она узнала бы его из тысячи, так разговаривал Марк, когда пребывал в хорошем настроении. Сания шагнула в узкий проход между кустами жимолости – глаза ослепило бликами от воды. Рядом с открытой верандой располагался небольшой бассейн, а в нём плескался Марк и неизвестная ей женщина. Он находился спиной к Сании и не мог её видеть, зато незнакомка, заметив её, не подала вида, а снова наиграно засмеялась. Затем, обхватив Марка за шею, принялась его страстно целовать. Сания смотрела на это представление и не могла поверить, что её муж, такой любящий и ласковый с ней, сейчас отвечал на поцелуи чужой женщины. Она оторвалась от губ Марка, покосилась на Санию в ожидании, как будто не понимала, почему та медлит и не устраивает скандал. Специально крутнувшись в воде, стала к сопернице боком, при этом повернула за собой и Марка. Теперь Сания хорошо видела, как муж сначала прикоснулся губами к шее незнакомки, потом поцеловал её в ямочку на ключице, затем дотронулся до ложбинки на груди. Лицо Сании обдало жаром, эти поцелуи были ритуалом, завершающим их занятия любовью, а теперь он так делал с другой.

Она мысленно взмолилась: «Только бы не сорваться и не устроить безобразную разборку с криками и визгом. Человек, предавший меня, не достоин того, чтобы я унижалась перед его любовницей. Я должна выйти и спокойно произнести что-то подобное: хорошо отдыхаете? А кое у кого сию минуту не стало ни семьи, ни жены. Можете дальше продолжать».

Сания открыла рот и не издала ни звука. Она сглотнула слюну и попыталась выдавить из себя хоть слово и снова безрезультатно. Догадавшись, что внезапно онемела и почему-то лишилась голоса, Сания отступила за кусты жимолости. Она успела заметить изумление на лице соперницы, та выглядела так, словно собиралась выпрыгнуть из бассейна и бежать за ней следом.

***

Марк, увлечённый любовной игрой, ничего не замечал вокруг. Маргарита, оттолкнув его, выбралась из воды. Ринувшись через кусты, она хотела задержать Санию, но та уже исчезла из её поля зрения.

«Чёрт! Чёрт! – топнула ногой Маргарита. – Неужели у него такая трусливая жена? Алиса ведь говорила, что она гордая, самолюбивая и больше всего на свете презирает предателей. Что мне теперь делать? Глупо говорить Марку, что здесь только что была его жена. Он сразу поймёт: кто его подставил. – От злости Маргарита дёрнула себя за светлую прядь, чуть не вырвав волосы с корнем. – Стоп. Чего это я паникую? Она всё видела и теперь у них начнётся весёлая жизнь. Мне просто нужно немного подождать и тогда Марк спелым яблоком упадёт к моим ногам. Я звонила со старого телефона, которым давно не пользуюсь, он не сможет доказать, что это был мой звонок, и не станет на меня злиться, подумает, кто-то из завистников и недоброжелателей нас заложил. Я же останусь невинная и чистенькая».

– Ты чего выскочила из воды, как ошпаренная? – Марк, вытираясь полотенцем, повернулся в сторону Маргариты, появившейся в проеме меж кустов. – Что молчишь?

На лице женщины одновременно читалась растерянность, сомнение и тревога.

– Мне показалось, что кто-то наблюдал за нами?

Марк отмахнулся.

– Не говори ерунды. Люди приезжают сюда отдыхать, а не любопытствовать за другими. – Он взял в руки телефон. – Ё моё! Уже половина третьего. Собирайся быстрее, мне нужно вернуться на работу, закончить купажирование.

Маргарита лениво потянулась, показывая соблазнительные изгибы отличной фигуры: тонкую талию, небольшую, но округлую грудь и крутые бёдра. Взъерошив короткие осветлённые волосы, стриженые под каре, томным взглядом посмотрела на любовника. В её карих глазах читался молчаливый призыв.

Марк усмехнулся: до чего же она предсказуема. Сейчас проведёт по пухлым губам кончиком языка и будет уверена, что он немедленно поддастся соблазну.

– Собирайся. На сегодня с меня достаточно, – довольно холодно произнёс он.

Марк не понимал самого себя: каждый раз отправляясь на встречу с Маргаритой, он чувствовал азарт охотника за приключениями. Связь с ней была для него способом удовлетворить не совершенные им в юности глупости, безбашенные поступки и запретные действия. Ощущая себя плохишом, он испытывал странное, болезненное удовольствие. Но всякий раз как свидание заканчивалось, Марк давал себе слово больше не видеться с Маргаритой, потому что каждый раз переживал острое разочарование и недовольство собой. Он не собирался рисковать своей налаженной, удобной и, что греха таить, счастливой семейной жизнью. Для него жена и любовница никак не пересекались между собой, существуя, будто планеты, на разных орбитах. Он действительно до сих пор обожал свою Санию, она была его первой любовью, которая завершилась удачным браком. А Маргарита лишь немного нравилась ему физически и являлась чем-то вроде тайного и недозволенного хобби. Марк, конечно, осознавал: по отношению к жене он поступает плохо, но в глубине души не считал это чем-то предосудительным. Подумаешь, решил немного развлечься, всё-таки он мужчина, тем более, что это ничем не вредит ни Сании, ни их браку. Он сразу предупредил Маргариту, чтобы никому не говорила об их интрижке и хранила тайну от всех, даже самых близких людей. Марк надеялся, что полностью обезопасил себя, и жена никогда не проведает о его тёмной стороне, он не может позволить себе её разочаровать.

Маргарита разозлилась, уловив лёд в его голосе: так всегда происходило после их свиданий. Он, как ненужную вещь или использованную им салфетку, всякий раз отторгал её. Ей казалось, что она ничего для него не значит, и это доводило Маргариту до бешенства и трудно контролируемой злости. Три месяца эмоциональных качелей привели её психику к тому, что она стала одержима Марком. Ей захотелось из обычной интрижки создать что-то большее, но сначала нужно покончить с его браком. Она не могла проиграть женщине, которую ненавидела собственная сестра.

– Ну, раз ты не желаешь продолжения, – Маргарита выдавила из себя улыбку, – то, конечно, едем обратно на работу. Как всегда говорим, что брали в поле пробы на сахар?

Марк покачал головой.

– Не стоит повторяться. Глупо каждую неделю проверять виноград на сахаристость. Скажу, просто осматривал виноградники. И будет лучше, если я высажу тебя неподалёку от винзавода. Доберёшься сама.

Маргарита закусила губу, чтобы не наброситься на него с обвинениями. Он старательно скрывал их отношения на работе, разговаривал с ней официально и не позволял себе даже смотреть в её сторону. Если бы не сестра Сании, она бы никогда не смогла подобраться к Марку столь близко.

Он поторапливал, заставляя её злиться ещё больше.

– Подумаешь, вернёмся на работу на десять минут позже. Тебе никто ничего не скажет, ты же главный винодел-технолог.

Марк, стоя в дверях, оглядел помещение: вдруг что-нибудь забыл или оставил какие-то улики. Но нет, кроме разобранной постели нигде и ничего не было. Подарок Маргариты на его день рождения, флакон дорогой туалетной воды, он положил в пакет, если что, дома скажет: поздравили на заводе.

– Хочу закончить работу до шести вечера. Сегодня я ни чем не помог Сании, хотя сам настаивал отметить день рождения именно в пятницу, боюсь, что она обиделась.

Маргарита чуть не закричала: «Это я обиделась. Переспал со мной по-быстрому, поплавал в бассейне и домой к жене». Вслух же произнесла:

– Сам говорил, что она у тебя понимающая. Разумная женщина знает, как работа важна для мужчины.

Марк поморщился от её слов, как от зубной боли. Он терпеть не мог говорить с ней о жене, не хотел, чтобы она даже упоминала её имя.

– Оделась? Тогда пошли.

Выйдя из домика, Марк быстро зашагал по тротуару. Маргарите пришлось почти бежать за ним. Дойдя до автомобиля, он отрыл обе дверки, чтобы немного охладить внутренность салона. Марк провёл ладонью по серебристому капоту «Ниссана» так, будто прикоснулся к коже любимой женщины.

– Чего стоишь? Садись.

Маргарита устроилась на заднем сиденье минивена, по понятным причинам ей не позволялось садиться рядом с водителем. Марк завёл мотор, колеса крутнулись в неглубоком песке, принесённом ветром на асфальт с моря, и машина выехала со стоянки. Маргарита смотрела в затылок Марку, но мысленно видела его лицо: выразительные глаза почти такого же цвета как у неё, но оттенка горького шоколада, густые чёрные брови, крупный прямой нос и хорошо очерченный красивый рот. Она всем сердцем мечтала заполучить этого мужчину, и была готова за это продать душу дьяволу. Её мало волновало, что он женат: ведь в любви, как на войне. Теперь ей придётся исповедовать этот принцип, если она не хочет остаться старой девой. В тридцать лет за её плечами уже имелось несколько неудачных отношений, закончившихся ничем, поэтому упускать этого успешного, красивого мужчину она не собиралась. Конечно, по большому счёту он лишь вроде инженера на заводе, но для провинции Марк считался вполне преуспевающим и благополучным человеком. Она часто вспоминала момент, когда увидела его впервые: стройный, высокий мужчина, прикрыв глаза, посмаковал глоток вина из колбы с широкой горловиной, уверенно назвал точную дозу сахара, кислотности и спирта, ему понравились и тельность⁴ продукта, и баланс⁵. Он выглядел как музыкант, но творил не мелодию, создавал гармонию вкуса. Маргарита недавно вернулась в город детства Темрюк, и пришла работать лаборанткой на винзавод. Первый же день её трудовой смены ознаменовался её новой влюблённостью. Она, недолго думая, сразу же открыла сезон охоты на симпатичного технолога, но он не обращал на неё внимания и вёл себя с ней довольно прохладно. Как-то разоткровенничавшись, Маргарита назвала имя и фамилию неуступчивого винодела своей новой подруге Алисе, с которой познакомилась в кафе. Та неожиданно обрадовалась, услышав о ком она говорит, и подсказала несколько уловок, которыми можно зацепить этого мужчину. Поведав о его пристрастиях, вкусах, привычках и хобби, Алиса дала Маргарите полный карт-бланш. Самым удивительным оказалось то, что она приходилась родной сестрой жене Марка. Размышления Маргариты прервал его недовольный голос.

– О чём задумалась? Я уже дважды сказал тебе: выходи.

Маргарита очнулась. «Ниссан» стоял в проулке, до винзавода оставалось метров восемьсот. Выбравшись из машины, хотела попрощаться с Марком, но автомобиль уже тронулся, и ей пришлось просто захлопнуть дверцу.

– Торопись, торопись, – с усмешкой прошептала она вслед владельцу «Ниссана», – дома тебя ожидаёт очень неприятный сюрприз.

***

Марк злился на себя. Какого чёрта именно сегодня он согласился встретиться с Маргаритой? Мало того, что полно работы, так ещё и отказал в помощи Сании. Если бы не его свидание, он бы спокойно в обеденный перерыв привёз нужные фрукты, тогда бы жене не пришлось самой таскать тяжёлые сумки. Марк испытывал угрызения совести, но вовсе не от того, что изменял, просто жалел Санию, вынуждённую в самую жару тащиться на рынок за свежими фруктами. Жена плохо переносила жару, ей могло стать плохо. Он, как мальчишка, поддался на уловку Маргариты, пообещавшей в честь дня рождения кое-что новенькое из Камасутры, но как оказалось, это того не стоило. Странно, но любовная техника и все ухищрения Маргариты не затрагивали его эмоционально, а пробуждали лишь любопытство и то ненадолго. Он быстро уставал от общения с ней и всегда с радостью прощался, обещая себе прекратить эти отношения, не дающие никакого морального удовлетворения. Однако стоило ему увидеть её и все его благие намерения вмиг испарялись.

Марк поставил машину на стоянку у винзавода. Он собирался усердно отработать два с половиной часа, чтобы выполнить хотя бы часть намеченного на сегодняшний день. К назначенному времени он не справился и решил отложить на субботу: нужно было спешить домой, расставлять столы под навесом, проверять освещение и устанавливать музыкальные колонки.

Марк снял халат. Повесив его на вешалку, выглянул в окно. Его исполнившуюся автомобильную мечту освещало солнце, уже изрядно перевалившее за верхушки тополей. Если на дороге не будет пробок, он доберется до дому за четверть часа. Но, видимо, сегодня он уже исчерпал всё своё везение, вместо двадцати минут потратил на это почти час.

Чертыхаясь про себя, он поставил минивен в гараж и побежал в дом. Сания находилась на кухне. Марк, ожидая упреков, уже настроился оправдываться, когда она повернулась к нему, взяла с подоконника альбомный лист и показала сообщение, написанное фломастером от руки.

Я протёрла столы, тебе осталось их только расставить и разнести стулья. Я не могу говорить, совершенно потеряла голос. Это не страшно, через какое-то время он восстановится, так сказал врач с моей работы. Тебе придётся взять на себя всё общение с гостями. Поторопись, осталось мало времени.

Марк оторопел.

– Как онемела? Почему?

Сания покачала головой и ткнула пальцем в слова не могу говорить и поторопись, осталось мало времени.

– Извини, что так задержался, много работы. Я мигом сейчас все сделаю.

Прежде чем отправиться на улицу, он заглянул в комнаты детей. Оторвав их от телефонов, заставил помогать себе. Два раскладных стола и стулья для пятнадцати человек быстро заняли своё место. Застелив столы скатертями, Марк полюбовался на свою работу.

– А сейчас давайте поможем маме, перетащим сюда всю посуду и еду, – предложил он детям. – А потом я разрешу вам подольше поиграть. Идёт?

Илья и Мия, приняв его предложение на ура, стали шустро перетаскивать всё из кухни. Сания вышла в сад за ними, чтобы руководить расстановкой на столе. Марк успел повесить колонки на столбы навеса, включить освещение, когда появились первые гости. Принять душ у него уже не хватало времени – он стал встречать гостей и принимать поздравления. Первыми за стол сели сестра Сании Алиса и её муж Феликс, потом её подруга Ирина с мужем, родители Марка и трое его друзей. Всем он коротко пояснял, что Сания внезапно потеряла голос и поэтому будет молчать. Последними пришли те, кто жил ближе всех: соседи. Наконец все уселись, отец Марка, Захар Васильевич, произнёс первый тост.

– Сынок, у тебя есть всё для полного счастья: семья, хорошая работа, друзья, отличные соседи – остаётся только пожелать здоровья.

Гости потянулись чокаться, кто рюмками, кто бокалами, потом принялись закусывать. Марк поискал глазами Санию, она как обычно хлопотала вокруг стола, проверяя, всё ли у всех имеется. Он привык, что место жены рядом с ним в дни празднества чаще всего пустовало, поэтому не волновался, но сегодня из-за странной болезни ему не хватало звука её приветливого, весёлого голоса. После третьего тоста гости расслабились, беседа за столом потекла оживлённее. Сания принесла блюдо с горячими отбивными по-царски и стала раскладывать их гостям по тарелкам. Марк посмотрел на лицо жены и поразился его бледности. Из-за суматохи и спешки он не обратил внимания, что её глаза выглядели припухшими, а нос немного покрасневшим.

«Плакала что ли? Может, её болезнь серьёзнее, чем она сказала? – испугался Марк. – И ведь не спросишь при гостях, да она и не ответит».

Он лучше всех знал, что Сания не любит выносить на люди семейные дела и проблемы. Она не позволяла себе выказать слабость при чужих людях, никогда не опускалась до жалоб, ссор или публичного выяснения отношений.

– Я хочу произнести тост за свою милую жену, – провозгласил Марк, поднявшись со стула. – Сания, подойди ко мне. – Он подождал, когда она приблизилась, и хотел обнять, но ей приспичило поправлять на столе салфетки, и жена невольно уклонилась от его руки. – Вы все знаете, что без неё наша семья не смогла бы быть такой дружной и сплочённой. – Он поднял бокал с красным вином. – За мою Санию, мою жемчужину. Её мать, царствие ей небесное, выбрала правильное имя, она действительно наша драгоценность.

Марк выпил бокал до дна и потянулся к Сании с поцелуем. Она бросила на него короткий обжигающий взгляд и быстро отвернулась.

«Почему она так странно посмотрела на меня? – забеспокоился он. – Обижается или злится?» – Что-то в её взгляде сильно обеспокоило Марка, испортив ему праздничное настроение.

***

Сания не желала выглядеть жалкой перед мужем и его любовницей, перед глазами промелькнула картинка: вот она мычит, пытаясь произнести хоть слово, и не может. Нет! Только не это. Она выскажется, когда к ней вернётся голос, посмотрит изменнику в глаза и задаст главные вопросы: как он посмел так с ней поступить? Стоило ли это разрушенного брака? Сания бежала по тротуару, не разбирая дороги, лишь бы уйти как можно дальше от домика, где развлекался её муж.

Белая «Лада-Приора» всё ещё находилась на стоянке, но водителя в ней не было, да это и неудивительно: на таком солнцепёке можно запросто поджариться в машине. Сания беспомощно оглянулась – водитель беседовал с охранником, стоя в тени караганы. Заметив её, он сразу поспешил к автомобилю.

– Быстро вы справились с делами. Едем обратно?

Сания кивнула.

– Тогда я заведу мотор, включу кондиционер, через пять минут салон охладится, и мы тронемся в путь.

Сания снова кивнула.

– А вы не болтливая, – усмехнулся мужчина. – Вот бы моя жена также мало разговаривала, а то вернёшься домой, она присядет на уши и давай надоедливо жужжать, как муха. И если бы умное что говорила, а то просто сплетни по соседям собирает и вываливает мне.

Сания покосилась на круглое, будто шанежка, загорелое, обветренное лицо водителя, и слабо улыбнулась. Она ощущала сильную физическую и моральную усталость, сейчас ей хотелось одного: спрятаться от всех и просто лежать, ни о чём не думая.

Водитель открыл дверь¸ сунул голову в салон «Лады».

– О, нормально. Залезайте, поедем.

Сания села в машину. Положив голову на спинку сиденья, закрыла глаза.

– Вижу, вам ещё плохо. Стоило послушаться меня и сразу вернуться домой. Охранник сказал: вы хотели снять домик для семьи на выходные?

Сания, приоткрыв глаза, кивнула.

– Ох, и глупые вы иногда существа, женщины, совсем не бережёте собственное здоровье, – произнёс водитель, бросив взгляд на лицо пассажирки, сравнявшееся по цвету с белым листом бумаги. – Потерпите ещё немного, нам повезло: впереди чистая без пробок дорога, скоро будете дома.

Через полчаса водитель остановил «Ладу» у дома Мечниковых. Не удержавшись от напутствия, он порекомендовал Сании беречь себя. Уже по привычке кивнув, она протянула ему деньги.

Дети играли в бадминтон меж натянутых бельевых верёвок на площадке для белья. Помахав матери ракетками, они продолжили игру. Сания вошла в дом, посмотрела на часы, время неумолимо двигалось вперёд – до прихода гостей оставалось три с половиной часа. И хотя сейчас ей меньше всего хотелось отмечать день рождения мужа, она не могла отменить вечеринку. Не в её характере вовлекать других людей в свои неприятности. Родители мужа, друзья и родственники обязательно бы заинтересовались, почему сначала пригласили, а потом отказали в празднике. Сания набрала в телефоне сообщение знакомому отоларингологу, работающему у них в санатории.

Я испытала стресс, у меня совершенно пропал голос. Что мне делать в этом случае?

Через пару минут врач ответил:

Нарушение в речевом аппарате называется афазией. Для этого прежде всего нужно устранить источник стресса и как можно быстрее начать лечение. В этом случае применяются: расслабляющие ванны, массаж, ингаляции и дыхательные упражнения. Но прежде всего, нужно явиться ко мне на обследование.

Прочитав ответ, Сания усмехнулась: устранить источник стресса довольно сложно, придётся как-то справляться самой.

Я поняла вас. Если это возможно, завтра хотела бы прийти к вам на приём.

Доктор быстро ответил:

Возможно. Жду вас в девять часов. А сейчас примите любой натуральный препарат на травах: настойку валерианы или Персен.

Сания достала аптечку из шкафчика на кухне, отыскала настойку валерианы, вылила половину пузырька в стакан, залпом выпила. В горле сразу запекло. Пришлось запивать водой. Она не стала убирать пузырёк с валерианой, просто отставила его в сторону, собираясь чуть позже, если понадобится, употребить ещё.

– Мам, – закричал, вбегая на кухню Илья. – Ребята позвали играть в футбол на стадион. Можно?

Сания, забыв, что не может говорить, попыталась ответить сыну и не смогла.

– Мам, ну ты чего? – приняв её молчание за отказ, обиделся сын. – Обещаю, я вернусь точно через час. Вон к Мие подружки пришли, и они болтают в беседке, а мне что, сидеть дома и их глупые разговоры слушать?

Сания отправилась в гостиную, отыскала в ящике стола альбом и фломастер. Вырвав листок, быстро написала на нём текст.

Сынок, у меня заболело горло, я совсем не могу говорить. Объясни это и сестре. Я не возражаю, можешь идти на стадион. Только вернись вовремя.

Илья, отправившийся следом за ней в гостиную, тянул своё ну ма-а-ам. Когда она стала писать, он вытаращился на неё в изумлении.

– Что, совсем, совсем не можешь говорить?

Сания кивнула. При этом она подумала, что сегодня придётся делать это ещё много раз.

– Это надолго? – сын изумлённо смотрел на её рот.

Сания развела руками.

– Тогда мне лучше остаться дома?

Сания покачала головой.

Илья неуверенно, оглядываясь, пошёл к выходу. В окно гостиной Сания видела, как он, приблизившись к сестре и её подругам, возбуждённо заговорил. Через минуту Мия вбежала в дом.

– Мама, Илья сказал правду?

Сания показала на листок и вся сцена с объяснениями повторилась вновь.

Дочь, если будет нужна помощь, я тебя позову, пока можешь быть с подругами, – написала она на листке.

– Ладно, – согласилась Мия. – Я буду в беседке с девочками.

Сания облегчённо выдохнула, ей так хотелось остаться одной и хоть немного подумать. Она посмотрела на ухоженный газон во дворе, на беседку, увитую вечнозелёным плющом, не поддающимся никаким морозам, на площадку для барбекю под яркой жёлтой крышей и заплакала. Она любила этот дом и подворье, доставшееся им с Марком от его бабушки в наследство. Старушка так любила единственного внука, что ещё при жизни всё переписала на него. За два года они полностью отремонтировали старый дом. Вместо огородных грядок появилась удобная зона отдыха. И хоть дому исполнилось больше восьмидесяти лет, после ремонта он выглядел, как новенький. Его толстые стены хорошо защищали от холода и не пропускали внутрь летнее пекло. Даже в самую жару в комнатах было прохладно. Сания плакала не о доме, а том тёплом, родном, домашнем очаге, хранящем в себе их семью, и как она думала раньше: счастливую семью.

Рыдать беззвучно оказалось мучительно и больно. Слёзы, льющиеся по её щекам, ничуть не умерили её боль, не остудили сердца, горящего обидой. Сания приняла холодный душ и принялась за готовку, времени оставалось совсем мало. На последующие полтора часа она выбросила из головы все мысли о Марке, потому что едва успевала к приходу гостей.

Накрыв кастрюли с готовыми голубцами и перцем полотенцами, она сунула в духовку рулеты из курицы с грибами и маринованной морковью. Теперь можно было передохнуть и выпить чаю. Марк опаздывал, давно нужно было развести огонь для появления углей, чтобы сразу по приходе первых гостей, выложить шампура на мангал. Сания как могла привела в порядок лицо, надела любимое, синее, шёлковое платье в мелкий чёрный горошек, повязала поверх него красивый фартук.

– Извини, что так задержался, много работы. Я мигом сейчас все сделаю, – виновато произнёс Марк, наконец-то появившись дома.

Сания не могла смотреть ему в лицо, удивляясь тому, что не ему, а ей за него стыдно. Выслушав все его ахи насчёт её немоты, она отвернулась. От его попытки обнять, Сания шарахнулась в сторону, не хотелось, чтобы он даже дотрагивался до неё. Приняв её поведение за обиду из-за опоздания, Марк помчался во двор устанавливать столы. Времени на шашлык уже не оставалось.

Сания допила валериану из пузырька, заела жуткий запах сначала шоколадом, потом несколькими веточками кинзы и петрушки. Ей необходимо было продержаться лишь этот вечер, после она решит, что делать дальше.

Марк, как угорелый носился по двору вместе с детьми. Они едва успели накрыть стол, как стали приходить гости.

Принимая поздравления, каждому вновь вошедшему человеку Марк коротко объяснял проблему жены. Немного поохав, гости усаживались за стол.

Сания вдруг поняла, что молчание сейчас для неё благо, вряд ли она смогла бы шутить и улыбаться, когда на душе так тягостно, болезнь давала ей возможность быть не слишком приветливой. Подавая блюда, она время от времени посматривала на мужа. Марк, разговаривая с друзьями, родителями, шутил и был прежним, будто не встречался с любовницей несколько часов назад.

«Какой же ты настоящий? – подумала Сания с горечью. – Сейчас или тогда в домике с чужой женщиной».

Перед её глазами всплыла картинка, Марк в бассейне целует свою любовницу. Горло так сжали спазмы, что Сания закашлялась. Поймав встревоженный взгляд подруги, она отвернулась.

– Я хочу произнести тост за свою милую жену, – провозгласил Марк и попросил Санию подойти к нему.

Она нехотя приблизилась и встала рядом. Пока он говорил, Сания рассеянно смотрела на гостей, её взгляд наткнулся на лицо подруги Ирины. Та слушала Марка, не замечая, что Сания наблюдает за ней. Подруга глядела на её мужа с кривой улыбкой, с выражением презрения и скепсиса на лице.

Сания внутренне ахнула, догадавшись, почему Ирина так смотрит на Марка. Подруга явно многое о нём знала, но скрывала от неё. Кто ещё в курсе дел её мужа? Неужели она одна оставалась в неведении? Как это обычно бывает, жена узнаёт о грехах второй половинки последней. Сании показалось, что её мир, будто лопнувшее зеркало, разлетается на осколки и перед ней открывается иная действительность. Она обвела взглядом гостей, пытаясь что-нибудь понять по выражениям их лиц. Но остальные лишь приветливо улыбались, или спокойно слушали тост Марка. Сания кинула мимолётный взор на сестру и вздрогнула: в глазах Алисы светилась настоящая ненависть.

«Как? Почему сестра так ненавидит меня? Может, я ошибаюсь, и это неверный тусклый свет лампы искажает черты её лица?»

Алиса, заметив внимание сестры к своей персоне, неестественно улыбнулась, и отвела глаза.

Марк, закончив речь и выпив бокал, хотел поцеловать Санию. Она сделала вид, что не замечает его намерения, просто отвернулась. Забрав пустое блюдо со стола, отправилась в дом. Голова гудела от мыслей, будто в неё забрался рой пчёл. На многие свои почему, она не знала ответа. Окружающая её реальность перестала быть таковой и превратилась во что-то совершенно чуждое и неведомое. Теперь ей предстояло знакомиться с ней и узнавать заново. Какие ещё неприятные открытия предстоит сделать? А то, что они будут, Сания уже поняла.

Прислонившись лбом к прохладному оконному стеклу, она несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь хоть немного прийти в себя. Она не услышала тихих шагов за спиной. Неожиданно кто-то крепко обнял её и прижал к себе.

– Самая большая моя мечта хоть на секунду прикоснуться к тебе, – прошептал ей на ухо знакомый мужской голос.

Сания, вырвавшись из кольца рук, с негодованием посмотрела на Феликса.

«Да что сегодня со всеми происходит! Почему муж сестры лезет обниматься ко мне?»

– Успокойся, – поднял руки Феликс. – Я лишь хотел немного тебя утешить.

***

Проводив гостей, Сания принялась убирать со стола. Дети, устав от шума и гама давно спали. Довольный собой Марк, оглядев полупустые тарелки, хмыкнул:

– Почти всё слопали. Ты как всегда на высоте, приготовила так, что пальчики оближешь. Я сейчас быстренько приму душ и помогу тебе с уборкой.

Сания покосилась на него и усмехнулась. На его помощь надеяться не стоило. Марк после того как выпивал определённое количество спиртного, мог вырубиться в любой момент и разбудить его после этого никому не удавалось. Так и вышло. Она перенесла всю посуду в дом, сняла скатерти и сунула их в корзину для грязного белья. Зайдя в спальню, Сания посмотрела на мужа, спящего поверх покрывала полностью одетым, и тихо закрыла дверь. К двум часам ночи она успела вымыть, протереть и расставить по местам тарелки, стаканы, бокалы и рюмки. Оставшуюся еду уложила в контейнеры и отправила в холодильник. Вымыв пол на кухне, Сания ощутила неимоверную усталость. Её сил хватило постоять под душем минут десять и надеть ночную рубашку. Дойдя до дивана в гостиной, она буквально рухнула на него.

И хотя она легла позже всех домочадцев, проснулась первой. Обрадовавшись, что ещё никто не встал: не хотелось ни с кем общаться, особенно с мужем, Сания решила позавтракать. В её желудке не было ни крошки с прошлого утра. Ощущая голодные спазмы, она положила на тарелку немного салата с мясом и зеленью, но проглотить не сумела и чайной ложки: горло не только не издавало ни звука, но не пропускало и твёрдую пищу. Пришлось налить в кружку ряженки и выпить её маленькими глотками. Сания собиралась отправиться на работу, чтобы написать заявление на десятидневный отпуск, а потом сходить на приём к врачу. Написав короткую записку, она положила её на видное место.

Я уехала на работу по делам. В холодильнике еды достаточно, так что позавтракаете сами.

Добравшись на работу на маршрутке, Сания не стала вызывать дежурного водителя, зашла в свой кабинет главного бухгалтера, написала заявление, сделала расчёт отпускных и перечислила деньги на свою карточку. Она не сомневалась, что директор подпишет заявление и даже не потому, что больна, просто ей давно полагался отпуск, тем более в начале августа срочных дел не имелось, остальные она могла доверить своему заму. Так и вышло, удивлённый директор, прочитав её сообщение в телефоне, сразу поставил подпись на заявлении. Объяснившись посредством телефона и с замом, Сания отправилась к врачу. Осмотрев её, доктор, невысокий, плотный мужчина, чем-то похожий на добродушного Карлсона, развёл руками.

– Воспаления нет. Горло чистое. Как я предполагал: причина немоты чисто психологическая. Сания Степановна, вы вчера испытывали сильнейший стресс?

Сания кивнула.

– Тогда причина в нём. Я уже говорил, какое лечение вам предстоит, но если оно не поможет, придётся обращаться к психотерапевту, он проведёт сеансы гипноза.

Увидев круглые глаза Сании, «Карлсон» замахал руками.

– Это в крайнем случае. Пока же будем применять обычные методики. – Доктор поднял глаза к потолку. – Хотя ничего обычного в вашем случае нет: приобретённая немота редкость. С таким я столкнулся впервые в своей практике.

Сания написала сообщение на телефон доктора.

Я взяла отпуск и хочу поехать на родину, отдохнуть с недельку. Там не с кем особо болтать, к тому же буду вдали от источника стресса. Попробую, как вы сказали, расслабиться и сосредоточиться на себе.

– Хорошо, – кивнул «Карлсон». – Старайтесь не напрягаться и не пытайтесь заговорить насильно. Я дам брошюрку, в ней дыхательные упражнения для горла. Просто выполняйте их, не торопясь, и больше отдыхайте.

Сания пообещала в точности исполнять инструкции врача.

После санатория она отправилась домой. Пока ехала, морально готовилась к встрече с мужем, для себя она уже решила, как поступит с ним, но сначала ей нужно восстановить речь. К счастью, Марка дома не оказалось. Дети, радуясь отсутствию обоих родителей, сражались на поле боя в виртуальной игре. Они сообщили, что отец поехал на винзавод доделывать купажирование нового сорта вина. Сания, кивнув, пошла в спальню собирать дорожную сумку. Она не обратила внимания на удивлённые лица детей, которых потрясло то, что мама даже не поинтересовалась, как давно они сидят в интернете, не посоветовала прекратить игру и заняться более полезным делом.

Собрав сумку, Сания проверила расписание рейсов автобуса до Кропоткина. Обрадовавшись, что автобусы идут каждый час, вызвала такси. Когда она, одетая в дорогу, с сумкой в руках вышла из спальни, дети виновато, посмотрев на неё, выключили телевизор.

– Мама, ты куда-то собралась? – хором воскликнули они.

Сания подала им листок бумаги, подождала, пока они прочтут:

Я уезжаю на неделю к вашему дедушке, а моему папе. Нужно помочь ему с оклейкой обоев и покраской окон в доме. И ещё скажите отцу пожарить шашлык, иначе мясо пропадёт, оно маринуется уже больше суток. Кастрюля стоит в холодильнике. Пусть позовёт друзей, сами не съедите, там много. Дети, ведите себя хорошо, слушайтесь папу. Я на вас очень надеюсь.

Обнимая детей, она едва сдерживала слёзы: за все годы брака с Марком ни разу, никуда не уезжала одна, ни на день не оставляла семью без присмотра и внимания.

Оба её ребёнка унаследовали внешность мужа. Илья и Мия могли похвастаться выразительными тёмно-карими глазами, длинными ресницами и густыми каштановыми волосами. Разница между детьми была всего два года. Первой родилась Мия. Беременность далась Сании невероятно тяжело, все девять месяцев её мучил токсикоз и слабость. Оказалось, у них с дочерью разный резус крови: у неё отрицательный, а у девочки, как у отца, положительный. Выстраданную дочь назвали Мией: горькая, желанная. Сыном Сания ходила на удивление легко, даже на работу бегала почти до самых родов. Имя придумывать не пришлось, ребёнок родился второго августа в день святого Ильи-пророка. Сначала Мия обгоняла брата в росте и весе, но после того, как Илья занялся вольной борьбой, он быстро обошёл её по всем параметрам.

На автовокзале Сании повезло сразу сесть в автобус, идущий мимо Кропоткина. Так было даже удобнее, она могла сойти на трассе и пешком добраться до хутора Лесного, расположенного на высоком берегу Кубани. Она появилась на свет в небольшом селении, окружённом лесом, тридцать четыре года назад. Спустя пять лет после её рождения их семья пополнилась ещё на одну девочку, которую назвали Алисой, а ещё через пять лет в их дружную семью пришло горе, умерла мама. Сколько Сания помнила, мама всегда была слабой и болезненной. В её воспоминаниях она осталась красивым, нежным, словно неземным существом. Она говорила так тихо, что приходилось к ней прислушиваться, двигалась плавно и медленно, часто дремала, сидя на веранде дома в кресле. У неё имелся врождённый порок сердца, поэтому врачи не рекомендовали заводить детей, но она не послушалась. Сания знала, что мама родила их с сестрой, мечтая оставить частичку себя на этой земле, но главное, чтобы после её смерти отец не был одинок. Вынашивание детей для Ксении превратилось в повседневный подвиг, но она справилась.

Будучи ребёнком, а потом подростком в отношениях между родителями Сания видела лишь ласку, тепло и любовь. Отец как мог оберегал маму от жизненных тягот, а когда её не стало, он, будто умер вместе с ней. Сании шёл одиннадцатый год, и она уже понимала, как ему тяжело и больно. И хоть сама страдала и мучилась от потери самого дорогого человека, ей пришлось срочно повзрослеть, потому что рядом находилась ничего не понимающая пятилетняя Алиса, до которой отцу сейчас не было никакого дела. Сания стала для неё и сестрой, и нянькой.

Дети переживают несчастье немного по-другому, чем взрослые, их психика намного пластичнее. Сания оправилась от горя быстрее отца, вернее он так и не смог прийти в себя. Он навсегда остался в том дне, когда не стало его любимой жены. Отец не жил, а существовал лишь в той мере, в которой необходимо было поддерживать физическую жизнь дочерей. Работа лесника и раньше не предполагала общение, то теперь он совсем отстранился от людей. Контакты с миром поддерживала только Сания. Она сама отводила Алису в садик, покупала продукты и вещи. На её плечи легла забота о сестре и доме. Отец всё своё время проводил в лесничестве, домой возвращался поздно, ел, не чувствуя вкуса, однообразные блюда, приготовленные старшей дочерью. Соседки какое-то время приносили кастрюльки с едой, но встретив неласковый приём угрюмого лесника, быстро оставили эту затею. Сания знала, что отца считают чудаком, человеком не от мира сего из-за того, что он чуть ли не каждый день ходил на кладбище к могиле жены и сидел там подолгу, разговаривая сам с собой. Сания не упрекала отца, зная, как сильно он любил маму, больше, чем её и Алису, поэтому его поведение не считала странным. Она не рассказывала даже сестре, что отец на кладбище беседует с мамой, сочиняет для неё стихи, рассказывает о прошедшем дне. К тринадцати годам Сания научилась хорошо готовить и убираться по дому. У неё совершенно не имелось подруг, на них просто не находилось времени. Алиса пошла в школу только в восемь лет, её пробовали отдать в семь, но она не справилась со школьной программой, и вовсе не потому, что была глупой, просто упрямилась и ленилась, отказываясь выполнять распоряжения учительницы. Спустя год, смирившись с участью, Алиса осталась в школе и стала кое-как учиться. Закончив девятый класс, она сообщила отцу, что с неё хватит, дальше продолжит образование в Педагогическом колледже в Кропоткине. Она не считала нужным объяснить родным, что в город её гонит вовсе не желание стать воспитателем в детском саду, а жажда быть рядом с парнем, который после окончания школы учился в филиале университета. К тому времени как шестнадцатилетняя сестра покинула дом, двадцатиоднолетняя Сания встретила Марка, вышла за него замуж, и переехала жить в Темрюк.

Сев в автобус, Сания опустила спинку кресла. Удобно устроившись, закрыла глаза, собираясь хорошо выспаться в дороге. Но сон не шёл, перед глазами, будто стёклышки в калейдоскопе, мелькали цветные картинки из её жизни.

Окончив школу в семнадцать лет с серебряной медалью, Сания поступила на отделение бухгалтерский учёт и экономика Юридического техникума. Выбирать ей особо было не из чего, деньги, которые с трудом скопил отец, должны были пойти на оплату будущей учёбы Алисы, с её оценками та могла учиться только платно. Поэтому Сания выбирала то учебное заведение, в котором имелись бюджетные места. К счастью, она никогда не пожалела о вынужденном выборе. Сания была на ты с цифрами, ей нравилась своя профессия. В двадцатилетнем возрасте её, неопытную девчонку, поставили вторым бухгалтером в лесхозе. Правда, к тому времени Кропоткинское лесничество почти пришло в упадок, вместо пяти бригад рабочих осталась одна, начальство перебралось в город. В полупустой конторе лесничества работали лишь два кабинета: бригадира и бухгалтера. Сания быстро училась на практике – привела в порядок все документы. Проработав год, в свой первый отпуск она решила исполнить свою мечту и отправиться на море. Для этого старательно откладывала половину своей зарплаты, чтобы потом не экономить на отдыхе. Сания выбрала станицу Голубицкую на Азовском море. В то лето её жизнь круто изменилась, она не только насладилась тёплым морем и солнцем, но и познакомилась с Марком. Их короткий курортный роман перерос в серьёзное чувство. Когда она вернулась домой, буквально через неделю в хутор Лесной приехал Марк и сделал ей официальное предложение.

Сания не заметила, как заснула. Мысленно отправившись в далёкие, жаркие, летние дни, она снова испытала чувство зарождения первой трепетной, сладкой любви. От этого возвращение в суровую действительность стало ещё болезненней. Как же так получилось, что она сохранила чувства, а Марк нет? Почему она не заметила его охлаждения к ней? Сания не знала ответов на эти вопросы, но осознавала, что после увиденного, больше не сможет быть с ним, не позволит прикоснуться к себе. От одной этой мысли её начинало подташнивать.

«Икарус» резко затормозил. От удара в бок его развернуло. Некоторых пассажиров выбросило из кресел в узкий проход. Послышались испуганные крики и стоны. Автобус остановился на противоположной стороне дороги, совсем не в том направлении, в котором ехал. Сания приподнялась на сиденье, но другие пассажиры, вставшие с кресел и поднявшиеся с пола в проходе, закрыли весь обзор. Она бросила взгляд на дорожный знак и поразилась тому, что уже почти доехала до Кропоткина, не заметив этого. Оказалось, что автобус подрезал владелец «Нивы», чуть не совершив серьёзную аварию. И только быстрая реакция водителя «Икаруса» спасла пассажиров. Оказалось, все обошлись небольшими ушибами. Сания подумала: иногда вот такие мгновения решают всё: жить или умереть. Пока возбуждённые водители разбирались и вызывали дорожную полицию, пассажиры, высыпав из автобуса, быстро превращавшегося на солнцепёке в жаровню, разместились под деревьями на обочине. Сания взяла сумку и тоже вышла из «Икаруса». Впереди, всего в километре, находилась автобусная станция, там можно было взять такси до хутора.

– Сания!? Хан!– раздался удивлённо-радостный крик за её спиной.

Свою девичью фамилию Сания не слышала уже тринадцать лет, поэтому отреагировала не сразу.

– Эй, одноклассница! Зазналась что ли? – Догнав, мужчина схватил её за руку.

Сания, обернувшись, уставилась на незнакомца. На его круглое лицо с двойным подбородком, на серые глаза-буравчики, на большие залысины, идущие ото лба почти до макушки. Она смотрела на этого крупного, широкоплечего мужчину с пивным брюшком, на которое была натянута тесная белая футболка и не узнавала его. Тонкая рубашка поверх футболки и широкие льняные брюки не скрывали полноты незнакомца, но позволяли сделать вывод о хорошем качестве одежды и о его неплохом вкусе.

– Это же я, ваш сосед, Игнат, – обиженным тоном произнёс он.

Сания с трудом разглядела в незнакомце черты лица рыжего озорника и симпатяги Игната. Она неуверенно кивнула.

– Ты куда сейчас? Домой? Я могу прихватить тебя с собой, только на пять минут в одно место заедем. Идёт?

Сания покачала головой. Мол, сама доберусь.

Игнат, хмыкнув, достал из кармана брюк портмоне, вытащил из него пластиковый квадратик водительских прав и показал ей. Сания, прочитав, убедилась, что перед ней действительно Данилов Игнат, её сосед и одноклассник.

– Удостоверилась, Фома неверующая, думала я приставала и нахал?

Сания кивнула.

– Эй, а ты чего всё молча киваешь и киваешь?

Сания вытащила из маленькой сумочки блокнот, написала пару строк о своём заболевании, добавив, что приехала к отцу отдохнуть и подлечиться.

– Ни фига себе! – воскликнул Игнат. – И такая болезнь бывает. Бедолага ты Хан. Ну ничего, наши лесные места тебя оживят. Давай сумку и пошли скорее в машину, а то я как сырок «Дружба», плавлюсь на этом солнышке, – заявил он весело. Подхватив сумку и взяв Санию под руку, потащил к красной «Ладе-Калине».

Сания хотела забраться на заднее сиденье автомобиля, но Игнат предупредил:

– Там документы и образцы товара, поэтому садись вперёд. И несмотри, что машина немного раздолбана, она рабочая лошадка, я на ней по всему району мотаюсь. – Он погладил по запыленной панели. – Калинушка мне на обеспеченную жизнь зарабатывает. Мы с ней настоящие дружбаны.

Игнат сказал правду, они заехали в продовольственный магазин лишь на несколько минут, затем отправились в Лесной.

– Степана Львовича, наверно, сейчас нет дома, сажает в Горелом логу ёлочки, будет только к вечеру. Ты сможешь открыть дом?

Сания кивнула. Отец никогда не перекладывал ключ в другое место, чтобы они с сестрой всегда могли зайти в дом.

– Ты хоть раз в полгода приезжаешь, а вот Алиса в хутор сто лет носа не показывала. Она хоть знает, как выглядит ваш отец?

Сания пожала плечами. Сестра терпеть не могла Лесной, считала его самым захудалым местом на земле, поэтому не любила приезжать на родину. Кажется, она и за отцом несильно скучала.

– Заходи к нам в гости как-нибудь вечерком. Алка стол накроет, посидим, поболтаем о прошлом… – Игнат поперхнулся, вспомнив, что она не может говорить. – Да-а-а, поболтать не выйдет. А вот и наш родной хуторок, – воскликнул он, когда машина, взобравшись на горку, резво покатила к единственной улице, тянущейся по берегу Кубани.

Игнат остановил «Ладу-Калину» у своего дома, вытащил сумку Сании из багажника.

– Если нужна помощь, обращайся. – И чуть помолчав, тихо добавил: – Ты стала ещё красивее, только вот выглядишь несчастной.

Сания в знак благодарности за поездку слегка наклонила голову, потом направилась к дому. Их небольшой дом в три комнаты раньше был казённым, выданным лесничеством своему работнику. После перестройки отец приватизировал его, немного обновил, но с тех пор, видимо, ничего не ремонтировал. Шифер на крыше давно позеленел, краска на фронтоне и окнах облупилась, побелку стен смыли дожди. Сания прошла по коротко скошенной траве к крыльцу и хотела уже снять ключ с гвоздика, как дверь распахнулась. На крыльце появился отец. Он удивлённо заморгал, потом, быстро шагнув к дочери, прижал её к груди. Сания ощутила исходящий от него знакомый запах хвои, свежей травы и лесных ягод. Они не виделись шесть месяцев, но отец сильно изменился: похудел, посерел лицом, и, кажется, стал ниже ростом.

– Моё сокровище, моя драгоценность, спасибо, что приехала. Я так рад тебя видеть, – прошептал Степан Львович, целуя дочь в макушку.

***

– Как уехала? – Марк вертел записку Сании в руках и не мог поверить, что жена на самом деле отправилась к отцу на неделю. Одна. Без семьи. Не поговорив с ним заранее. Такое случилось впервые. – Как выглядела мама? – допытывался он у детей.

Мия потёрла покрасневшие глаза пальцами. Илья и она явно не отходили от телевизора с самого утра, играя в разные игры. Вон и у Ильи усталый вид и тоже красные белки глаз.

– Нормально выглядела. Спокойная, как всегда, – зевнула Мия. – Пап, есть хочется.

Илья добавил:

– Аж тошнит, так хочется.

Марк вспыхнул от негодования, у него самого уже урчало в животе. Утром болела голова, поэтому завтракать он не стал, потом увлёкся работой, стараясь быстрее вернуться домой, а теперь после полудня голод заявил о себе во весь голос.

– У вас рук нет достать из холодильника еду и разогреть на сковороде или в микроволновке?

– Ну пап, мы не знаем, что греть? – начал канючить Илья. – Нам же мама всегда подавала.

– Привыкли, что всё вам на подносе, совсем от рук отбились, – пробубнил Марк и отправился на кухню.

Разогревая голубцы и перец, он подумал, что странности в поведении Сании начались вчера, после того, как она внезапно заболела. Он не мог сказать, что именно его насторожило, но многое явно было не так. Жена впервые не спала с ним в спальне. Он и раньше иногда напивался, но она всегда раздевала его, стелила постель и никуда не уходила. А сегодня он проснулся на не разобранной кровати и полностью одетым. В доме всё осталось по-прежнему, не было только Сании. И на работу в субботу она тоже отправилась впервые. Выходные дни жена обычно посвящала дому, ему и детям. В первый выходной они все вместе быстро наводили порядок, потом Сания готовила что-нибудь вкусненькое. В хорошую погоду они ужинали в беседке, в плохую – в доме, в гостиной. В воскресенье обязательно отправлялись в какое-нибудь интересное место: в музей, на экскурсию или в гости проведать родителей. Этот день всегда полностью посвящался отдыху и развлечениям.

«Неужели Сания так сильно обиделась на меня? Или её болезнь серьёзнее? Или что-то произошло с отцом, а она не сказала им?»

Марк позвал детей к столу. В гостиную переносить тарелки не стали, поели за кухонным столом. Сложив грязную посуду в раковину, Марк, чувствуя себя весьма неловко, принялся звонить, чтобы выяснить хоть что-то о собственной жене. Первый звонок он сделал Алисе.

– Привет. Ты в курсе, что происходит с твоей сестрой? Она говорила тебе о своей болезни?

– Про потерю голоса я сама узнала только на твоём дне рождения. По-моему, с ней ничего не происходит, Санька была такой как обычно: скучной, холодной, гордой и невозмутимой. По-прежнему всегда ставила себя выше всех.

Марка поразили её слова, раньше Алиса не позволяла себе так отзываться о сестре. Да что, чёрт возьми, происходит?

– Я не знал, что ты так думаешь о сестре? С чего вдруг разоткровенничалась? – с обидой поинтересовался он.

Алиса фыркнула в трубку.

– Надоело скрывать и делать вид, что мы любящие друг друга сёстры. Погоди, скоро сам увидишь настоящее лицо Саньки, и вряд ли оно тебе понравится.

– Можешь объясниться без загадок?

– Ещё чего. Разбирайся сам. Я уже заняла себе место в первом ряду, чтобы наблюдать ваш спектакль.

– Какой спектакль?

– Который начала играть моя сестричка. Думаешь, она действительно потеряла голос? Ты ей реально веришь?

Марк задумался на мгновение. Могла ли Сания и правда выдумать о болезни? Он мотнул головой. Бред. Зачем ей это делать, она бы так никогда не поступила.

– Я верю ей, – твёрдо произнёс он. – Но ты явно что-то знаешь и не договариваешь.

– Конечно, знаю, и с удовольствием жду продолжения спектакля, – с ехидцей заявила Алиса.

– Хватит загадок. Говори уже.

– И не подумаю. Скоро сам всё поймёшь.

Марк недоумённо посмотрел на замолкший телефон.

«Дурдом на выезде. Что Алиса имела в виду? Какой ещё спектакль?»

Потратив какое-то время на размышления, и так ни до чего не додумавшись, он вспомнил о замаринованном мясе. Пригласив соседей и друзей на шашлык, позвонил заместителю жены.

– Здравствуйте, Надежда Николаевна. Вам звонит муж Сании Степановны. Скажите, пожалуйста, жена говорила вам, почему внезапно решила взять отпуск? И обращалась ли она к врачу по поводу потери голоса?

– Странные вы вопросы задаёте. Если вы не знаете, почему жена взяла отпуск, то откуда мне это знать. Сания Степановна не любит говорить о домашних делах на работе. А к врачу она обращалась, приходила сегодня на приём к отоларингологу. Так Фёдор Иванович после её ухода вне себя от радости был. Всё повторял: ах, какой интересный случай, потеря голоса из-за стресса или психологической травмы.

– Что? Какой травмы? – пришёл в изумление Марк. – Кто ещё в курсе её болезни?

– Три человека: директор, я и врач. А про травму понятия не имею, вам это лучше знать.

Отключившись, Марк надолго погрузился в размышления. Когда Сания получила стресс? Утром и в обед пятницы она находилась в полном порядке, звонила ему на работу и вполне бодро разговаривала. Что произошло к вечеру? Отчего у неё пропал голос? Его вдруг бросило в жар, будто тело обдало кипятком, не могла же она проведать о его связи с Ритой? Он ведь так осторожничал, не позволял звонить по выходным дням, никогда не говорил с ней дома, на работе делал вид, что они просто коллеги. Как Сания могла проведать об этом? От этих мыслей теперь ему стало холодно, словно на него вылили ушат ледяной воды. Только не это! Пусть будет не это! До этой минуты он не задумывался о последствиях своих поступков, вёл себя безалаберно, будучи твёрдо уверенным, что жена никогда не узнает о любовнице. Да и какая Рита любовница. Это слово происходит от слова любовь, а он никогда её не любил, она ему лишь чуть-чуть нравилась. Марк вспомнил, как всё началось.

Случайно выяснилось: лаборантка, как и он, тоже увлекается аэрографией⁶. Рита даже принесла эксклюзивные трафареты для новых рисунков и подарила их ему. Потом он услышал, что она обожает погонять на мотоциклах и даже когда-то участвовала в гонках на выживание. И даже мечта у неё была похожей, она тоже хотела создать свой неповторимый сорт вина. Он почувствовал в ней единомышленника и друга в женском обличье. Как-то на корпоративной вечеринке Марк выпил больше положенной нормы. Он вызвал такси, чтобы ехать домой. Рита, заявив, что ей по пути, назвала таксисту свой адрес. Когда он вышел из автомобиля, то обнаружил себя в незнакомом месте. Неожиданно Рита приникла к нему и крепко поцеловала в губы, а потом пригласила к себе.

– Ещё детское время, я ненадолго тебя задержу. В одиннадцать уже будешь дома. Или тебе слабо выпить у меня кофе?

Марк, конечно, понимал, о каком кофе она говорит, уж слишком красноречивыми были её взгляды. Он ощутил неизведанный азарт приключения, чего-то тайного, запретного и потому особенно притягательного. Сам себе Марк казался храбрым, отчаянным, способным совершить недозволенное. Тогда всё и случилось в первый раз. Вернувшись домой, он сразу отправился в душ, боясь, что Сания почувствует чужой запах. Наутро он решил выбросить всё из головы, как будто это произошло с кем-то другим. Он продержался неделю, не отвечал на звонки и призывные взгляды Риты. Но ему очень льстило её внимание и почти благоговейное поклонение, и он сдался под её напором. Обычно их встречи происходили за городом, на турбазе, раз в неделю, и длилось это уже два месяца. Марк не признавал связь с Ритой за измену, ведь он даже не помышлял о разводе и не представлял её даже на секунду на месте жены. Сания существовала в другой вселенной, там, где жила семья, его душа и сердце. Это странно, но поступая инфантильно и незрело, он не желал признавать, что поступает подло и отвратительно по отношению к жене.

Марк сжал руками голову. Всё его существо охватил страх. Неужели Сания всё-таки узнала о Рите? Если это так, то все её поступки становились понятны. На вечеринке она вела себя холодно, уклонялась от его поцелуев и объятий, не легла в кровать, ничего не сказав, уехала к отцу. Он застонал от бессилия что-либо изменить теперь. Всё его поведение предстало перед ним в настоящем, неприукрашенном и неприглядном виде. Марк вскочил на ноги.

«Чего я запаниковал? Откуда Сания могла узнать? Только от подруги. Ирина единственная видела его с Ритой. Я позвоню и спрошу напрямую, говорила она или нет?»

Марк набрал номер подруги Сании.

– Ир, привет, – он замялся. – У меня к тебе деликатное дело.

Ирина, будучи женщиной довольно прямолинейной, сразу оборвала его.

– Говори уже. Не жмись, как девочка.

– Ира, ты случайно не сообщила обо мне и Рите Сании?

Ирина хрипло засмеялась.

– Что, Мечников, припекло? Не боись, ничего не говорила. Я пока ещё в своём уме. Не только ты тогда припёрся на турбазу с любовницей, я тоже приехала туда не одна. Думаешь, не понимаю, что если я тебя заложу, то ты отыграешься на мне и всё расскажешь Георгию. А мне лишний конфликт с мужем ни к чему. Так что не трясись, я нема, как могила.

У Марка отлегло на душе. Поведение Сании никак не связано с его похождениями. И пока не стало поздно, решил: больше никогда не будет видеться с Ритой. Хватит и того, что от одной мысли, будто Сания всё выяснила, его чуть инфаркт не хватил. Он не собирался терять свою жену.

Марк вышел во двор и принялся косить траву на газоне. Работа позволила ему забыть о пережитом страхе.

К вечеру он развёл мангал и начал жарить шашлык. К моменту приготовления первой партии готового мяса пришли два его друга и соседи с детьми. Марк, поглядев на блюдо с шашлыком, стоящем на пустом столе, сообразил, что забыл о многом: о тарелках, столовых приборах, о хлебе и хоть о каких-то овощах. Он привык, что обо всём этом заботилась Сания, и по привычке стал просто готовить мясо.

– Илья, Мия, принесите тарелки, – крикнул он детям.

Соседки Нина и Тамара поднялись со своих мест.

– Мы поможем накрыть стол, раз Сании нет. Но пусть Мия покажет, где что лежит.

Совместными усилиями им удалось разобраться на чужой кухне, стол наконец был накрыт. Выпив по бокалу красного вина и закусив его хорошо прожаренным мясом, гости завели беседу, вспомнив об отсутствующей хозяйке.

– Что-то случилось с отцом, раз Сания срочно поехала к нему? – поинтересовалась Тамара.

Марк не знал, что ответить. Вспомнив слова из её записки, сказал:

– Она хочет поменять обои в комнатах, говорит, что стали слишком старые.

– Одна? – удивилась Нина. – Разве вдвоём не легче это делать?

– Мне отпуск дадут только после двадцатого августа, – пожал плечами Марк и соврал: – Не получилось отправиться с ней к отцу.

Тамара положила на тарелку использованную салфетку.

– И сколько она там пробудет?

– Неделю. – Марк улыбнулся. – Мы справимся. Дети уже не маленькие, да и я довольно большой мальчик.

В кармане его рубашки зазвонил телефон. Обрадовавшись, он совершенно забыл о болезни жены и решил, что это звонит она. Марк нажал на кнопку. В трубке раздался голос Риты.

– Привет, любимый. Как у тебя дела?

Марк, на мгновение растерявшись, ответил:

– Извините, вы ошиблись номером.

***

Утром в воскресенье Марк по привычке потянулся рукой к жене, чтобы прижать к себе её сонную, сладко пахнущую тем неуловимым ароматом, который присущ только ей и так нравился ему, рука наткнулась лишь на прохладную подушку. Он вспомнил, что жены нет рядом и тяжко вздохнул. Поднявшись с постели, прошлёпал босиком на кухню и сморщился от кислого запаха прокисших продуктов. Вся столешница на кухне была заставлена грязной посудой с остатками еды, в раковине тоже высилась гора немытых тарелок, светлый кафельный пол украшали разнообразные пятна из-под томатного соуса, апельсинового сока и засохшего майонеза. Помассировав ноющие виски, голова раскалывалась от боли: вчера он от расстройства позволил себе лишнее спиртное, и теперь оно просилось наружу. Марк отыскал в аптечке аспирин, проглотил две таблетки и медленно, боясь расплескать содержимое желудка, отправился на улицу. Прохладный утренний ветерок охладил больную голову, стало чуть легче. Он добрёл до беседки и опустился на скамейку. Закрыв глаза, стал ждать, когда подействует лекарство.

– Папа, – позвал его Илья, высунувшись в окно спальни.

Марк открыл глаза и негромко произнёс:

– Не ори так, я не глухой и прекрасно тебя слышу.

– Папа, мне нужно одеться, а чистых вещей нет.

Марк поморщился: Сания совсем разбаловала детей, они уже не маленькие, но совершенно не способны позаботиться о себе, даже одежду из шкафа не могут достать.

– Я шифоньер не забрал с собой, возьми шорты и футболку с полки.

– Я знаю, где моя одежда, но на полке только неглаженая осталась и та, что давно не ношу, а которую одеваю, вся в корзине для грязного белья лежит. Мама в субботу же не стирала.

Марк сжал руками голову, удерживая себя, чтобы не наорать на сына.

– Да надеть уже ту, что есть и отстань от меня. Ты же дома, кто тебя увидит.

– Но она мятая, – возмутился Илья.

– Попроси Мию, пусть погладит тебе.

Дочь тоже высунулась в окно.

– Не могу, я сейчас гладила себе платье и припалила утюг, его надо почистить.

Марк, выругавшись про себя, поднялся со скамьи и пошёл в дом. В нос снова пахнуло застоявшим, кислым воздухом. Он распахнул все окна в доме, почистив солью черноту на утюге, погладил старую футболку и шорты Илье и платье Мии. Дети отказались завтракать на кухне из-за запаха и понесли подгоревшие гренки, приготовленные Марком, и молоко в беседку.

– Как перекусите, поможете мне убрать в доме.

Боль в голове немного утихла, тошнота прошла, и Марк принялся наводить порядок на кухне. Он потратил больше двух часов, отмывая холодильник, засохшую еду с тарелок и плитку пола от пятен.

«И как у Сании хватало сил и терпения убирать после вечеринок и посиделок, – подумал он, завязывая пакет с пропавшими продуктами, выброшенными из холодильника. – Оказывается, она правильно поступала. Утром нас всегда встречала чистота и приятный аромат».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Купажирование – это процесс смешивания разных сортов сока винограда для улучшения вкусовых качеств вина.

Вернуться

2

Акебия – вьющаяся лиана родом из Восточной Азии.

Вернуться

3

Карагана древовидная, жёлтая или плакучая акация, представляет собой небольшое изящное деревце, отличающееся от других сортов оригинальной кроной с длинными и плакучими ветвями, которые свисают до самой земли.

Вернуться

4

Тельность вина – это ощущение веса вина во рту. Чаще всего тельность предлагают изучать через ощущения от молока, при дегустации вина обращают внимание на ощущение веса и наполненности.

Вернуться

5

Баланс вина – это когда во вкусе вина все в гармонии, все друг друга подчеркивает, дополняет, ничего не выпирает и ничего не «проваливается».

Вернуться

6

Аэрография – это процесс покрытия поверхности машины автомобильными красками при помощи трафаретов.

Вернуться