# Белый вепрь. На крыльях ворона

Ольга Костылева, Аглая Бузылева

Лондон, 2007 год

Эния Бреннан довольна своей жизнью: любимая работа, друзья, семья. Она бы не захотела менять ее на что-либо другое. Но прикосновение к белым камням часовни в Тауэре приносит в ее жизнь видения прошлого, и необъяснимым образом Эния перемещается в 1485 год.

Лондон, 1485 год

Ричард Третий, король Англии, готовится к неминуемой войне с Генрихом Тюдором. Во время молитвы в Тауэре правитель, которого многие считают убийцей и узурпатором, видит туманный облик зеленоглазой колдуньи. Вскоре после этого он встречает девушку во плоти.

Пути этих двоих переплетаются. Эния, надеясь, что сможет вернуться домой, подальше от полного опасностей Средневековья, погружается в дворцовую жизнь. Между ними вспыхивает взаимный интерес и притяжение, которые грозят перерасти в любовь. Но стоит ли давать этому волю, если Эния знает, что у Ричарда нет будущего?

## Глава 1


Однажды давным-давно жил на свете король. Был он смелым, верным и благородным, никогда никого не предавал, любил отца и братьев и непременно привел бы страну к процветанию, если бы не смерть горячо любимого сына и жены и вторжение врагов отчизны из-за моря.

Однажды давным-давно жил на свете король. Он был уродливым горбуном, но его внешний вид не передавал и половины уродства его души. Он был алчным до власти, жадным и завистливым. Во время его правления никто не мог чувствовать себя в безопасности, своего ближайшего сторонника он повелел казнить без суда и следствия сразу после того, как обвинил его в измене, а двоих племянников, еще совсем детей, приказал умертвить, чтобы некому было оспорить его права на престол.

Препирательства такого рода Энни слушала вот уже без малого два часа и кляла себя на чем свет стоит за выбор «Дочери времени» Джозефины Тэй для очередного заседания их литературного клуба. Ну кто тянул ее за язык? Почему она не предложила «50 оттенков серого»? Или хотя бы «Сумерки»! Они бы сейчас все вместе весело хихикали, и ей не пришлось бы наблюдать за этими историческими баталиями. Слава богу еще, что Люсинда простыла и не пришла, иначе ее гостиная точно полыхала бы от накала страстей. Энни вздохнула, слезла с кресла и пошла ставить чайник.

– Это полная ерунда! – понеслось ей в спину восклицание Эмили, которая для пущей убедительности тряхнула кудряшками пышных волос и сверкнула черными глазами. – Давно уже пора перестать верить в то, что Ричард казнил принцев в Тауэре! Очевидно же, что они мешали Генриху куда больше, чем ему!

– Ой, ну да, конечно! – язвительно отозвалась худощавая бледная Мэри. – Можно подумать, ему они совсем не мешали! Это при том, что они были детьми его брата-короля! А, кстати, про братьев! Скажешь, не Ричард велел утопить Джорджа Кларенса в бочке с мальвазией?

– Вовсе нет! – возмутилась Эмили. – Всем известно, что он сам выбрал такую смерть!

– Кажется, я читала, что это все шутка, и там вовсе не было мальвазии! – подала Энни голос с кухни.

– Дело не в мальвазии, а в том, что Ричард обрек на смерть родного брата! – откликнулась Мэри.

– Это был Эдуард, а не Ричард! – заспорила Эмили.

Энни вздохнула и закатила глаза. Сражения между членами их книжного клуба случались регулярно. Каждая доказывала свою точку зрения, стараясь убедить в ней подруг. Однако Ричард III удивительным образом вывел их на новый уровень. Хорошо еще, что подруги не совсем потеряли голову и не перешли на личности. А долгие семейные ссоры длиной в десятилетия – не редкость для их маленького городка. Стоит вспомнить прабабушку самой Энни, которая разругалась с соседкой из-за, страшно сказать, капусты. В итоге, на протяжении трех поколений представители семейств друг с другом даже не здоровались. Лишь Энни начала решительно пресекать это средневековое мракобесие и общаться с соседями.

– Девочки, смиритесь с тем, что в те времена резать родственников направо и налево было вполне обычным делом, – подала голос ухмыляющаяся Джорджина. – И для них такое занятие было хоть и не законным, но не чем-то из ряда вон выходящим.

Энни, не удержавшись, фыркнула. Джорджи в своем репертуаре. Лишь бы масла в огонь подлить.

Эмили и Мэри, как и ожидалось, полыхнули.

– Да, но герой книги живет в XX веке! – возмутилась Мэри. – И он оправдывает эту чудовищную мораль позиции современного человека!

– Да не принимал Ричард участия ни в чем подобном! – в это же время вопила Эмили.

– Мы вряд ли узнаем, как оно было на самом деле, – попыталась выступить голосом разума Энни, вернувшись в гостиную с чайником чая, но ее слова потонули в общем споре.

– Вы вообще были в Тауэре? – продолжала гнуть свою линию Мэри. – В этой комнате, где жили принцы, просто жутко! Кровь стынет в жилах, как подумаешь, что тут убили двух детей!

– Это, конечно, ужасно, только твоя кровь в жилах не доказывает, что это сделал именно их дядя! – не сдавалась Эмили.

– Между прочим, побывать в Тауэре – это прекрасная мысль, – поспешила вклиниться Энни, потихоньку пнув носком ноги Джорджину, которая явно собиралась вставить что-то еще. Ее бойкая лучшая подруга замолчала, уткнувшись в чашку и пряча улыбку.

– Почему мы все время собираемся дома? Ведь можно обсуждать книги, гуляя по тем местам, которые они иллюстрируют, и проникаясь духом места.

– В комнате, где убили принцев, мы если и проникнемся чем-то, то только неодобрением по отношению к тем, кто запер там этих мальчиков! – заявила Мэри.

– Ну теперь уже и комната у тебя виновата! – фыркнула Эмили. – Это просто комната: пол, окна и потолок. Она не несет ответственности за то, что там кого-то убили. И мне, кстати, нравится мысль Энни! Пора уже нам выбраться куда-нибудь. Только, пожалуй, не вместо, а помимо нашего очередного заседания. Потому что, боюсь, если мы затеем такой жаркий спор в Тауэре, нас выгонят.

– А то вы не затеете спор и помимо заседания, – рассмеялась Энни. Девушки поддержали смех и, мгновенно забыв про спор, принялись обсуждать поездку в Тауэр.

Энни и ее подруги жили в городке Хинкли, в графстве Лестершир. Энни и Джорджина жили по соседству и играли вместе чуть ли не с пеленок, а вот оставшаяся троица присоединилась к ним в начальной школе, когда все вместе дружно пошли в первый класс. Тихоню Мэри тогда обидел местный хулиган Грегори, боевая Джорджина увидела и кинулась на выручку, а Энни не смогла оставить подругу. Грегори с тех пор обходил их стороной, а подруги взяли Мэри под свое крыло. Вскоре к их маленькой компании присоединились вечно спорящие кузины – Эмили и Люсинда. Девочки росли вместе, учились, взрослели, а их дружба становилась только крепче. Но все же взрослая жизнь понемногу вносила коррективы. И если в детстве подруги практически не расставались, то, став официально взрослыми, виделись не так часто. Эмили и Мэри рано вышли замуж и по большей части занимались семьями. Джорджина активно училась, стремясь сделать карьеру. Она с успехом сдала экзамены в колледж искусств Челси, где получила специальность графического дизайнера, после чего нашла работу в Лондоне. Приезжала она не так часто, но все-таки старалась выбираться на родину.

Впрочем, то, что их встречи стали реже, делало их только теплее и душевнее, как и все в их маленьком городке. Ведь как говорили старожилы, более спокойного и тихого местечка в старой доброй Англии найти сложно. И это иногда расстраивало Энни, которая втихомолку мечтала о каком-нибудь приключении. Или хотя бы чтобы произошло что-то, что всколыхнуло бы их сонный город. Или хотя бы приехал какой-нибудь аристократ, и как в любовном романе, случилась бы бурная страсть и роскошная свадьба в конце…

Тут обычно Энни одергивала себя и, поскольку такие мысли обычно одолевали ее в середине рабочего дня, снова погружалась в цифры и расчеты. Несмотря на молодость (ей было всего двадцать пять), она была на хорошем счету на своей работе. Ей удалось устроиться помощником бухгалтера в отель Босворт-Холл. Ее начальница, миссис Колвилл, уже пожилая дама, готовилась через год уйти на пенсию и понемногу начала передавать Энни все дела. Управляющий отелем не мог не радоваться, что ему не придется заботиться о поиске нового сотрудника, а он сразу получит разбирающегося во всем специалиста. Уже на должности помощника Энни платили достаточно, так что она могла быть уверена в своей жизни. А через год и должность станет выше, и зарплата. Единственным минусом можно было назвать то, что отель находился в 20 минутах езды от Хинкли. Когда Энни получила работу, она начала изучать возможности общественного транспорта, но тут неожиданно в дело вступила ее тетушка Фиона.

Одиннадцать лет назад, когда автокатастрофа унесла жизни родителей девочки, тетушка, ни секунды не раздумывая, забрала племянницу к себе и с тех пор воспитывала как родную дочь. Эксцентричная и многими соседями считавшаяся не от мира сего, Фиона держала магазин всяких мелочей, которые любовно называла волшебными. Правду ли она говорила? Энни до сих пор не знала. Все эти хрустальные шары, ловцы снов, украшения, браслеты, книги, подсвечники казались ей непонятными, но уютными. Энни нравилось бывать в магазинчике Фионы и находить там что-то интересное.

Когда Фиона узнала о работе племянницы и вдоволь нарадовалась ей, она сдвинула брови и сказала, что хочет сделать подарок. На следующий день в руке Энни были ключи от автомобиля Мини.

– Подержанный, – немного извиняющимся тоном сказала тетя. – Но качественный! Ему всего два года, и его проверили. Проблем не будет.

Энни не нашлась, что сказать, и только чуть ли не визжа от восторга кинулась обнимать Фиону. Тетя не обманула. Прошло несколько лет, а Мини все так же верно служил ей и исправно возил на работу.

Впрочем, в Лондон Энни на нем ехать не собиралась, о чем и сообщила Фионе, заглянув к ней в магазин после того, как собрание клуба закончилось.

– Хотим поехать на уик-энд, остановимся в отеле, – пояснила девушка.

– Ясно, – флегматично отозвалась тетушка, не отрываясь от своего занятия, – она в каком-то хитром порядке выкладывала на прилавке карты таро. – Что ж, тогда я в субботу позову в гости фей – устроим чаепитие, пока за нами никто не подсматривает.

Энни закатила глаза: тетя Фиона в своем репертуаре – приманивает лепреконов, разговаривает с феями, верит в чудеса. Иногда девушка пыталась переубедить тетушку, но та строила непонимающее лицо и только хмыкала, не говоря ни слова.

Фионе было всего сорок пять лет. Она совсем не пыталась молодиться и никогда не закрашивала седину, которая яркими белыми молниями уже расчерчивала ее черные, как вороново крыло, волосы. Впрочем, благодаря точеной худощавой фигуре ее и сейчас со спины принимали за девушку. Но главным украшением тетушки Фионы были яркие, большие, глубоко посаженные глаза изумрудного оттенка. Их взгляд, обрамленный густыми черными ресницами, свел с ума не одного мужчину в Хинкли и за его пределами, но тетя Фиона предпочла остаться незамужней и бездетной. Однако, как, вероятно, всем женщинам, ей не чужда была тяга к сводничеству. Вот и теперь, внезапно оторвавшись от карт и лукаво посмотрев на племянницу, она спросила:

– Не разбавите ли вы вашу книжную компанию мужским обществом, м? Джон из обувного напротив, я уверена, мечтает съездить с тобой в Тауэр. А наш сосед Питер пошел бы туда за тобой пешком.

Энни фыркнула.

– Тетя, перестань! Мы это уже обсуждали, и не раз, – она вздохнула. – И Джон, и Питер хорошие ребята, наверно как раз за таких выходят такие девушки, как я.

– Очевидно, это так, – тетя Фиона снова перевела взгляд на расклад и задумчиво склонила голову к плечу.

Энни вскочила с места и принялась ходить перед тетей.

– Я знаю, знаю… – она взмахнула руками. – Тетя, ты пойми, я всю свою жизнь знаю наперед! Вплоть до того, на каком кладбище лет через 50 меня похоронят! В нашем городке ничего никогда не случается. Я знаю, что через год миссис Колвилл уйдет на пенсию и я займу ее место. Знаю, что меня ценит и уважает управляющий. Знаю, что я буду работать в отеле до своего ухода на пенсию. Тетя, вся моя жизнь абсолютно прозрачна и неинтересна! В ней не произойдет ничего! Со мной никогда не случится ничего увлекательного и значимого. И при любом сценарии лет через пять я должна выйти замуж за Джона, или Питера, или еще кого-то из нашего городка, а потом так и прожить бесцельную, ничем не примечательную жизнь! А я не хочу! Я не хочу так! Я хочу увидеть человека и понять, что он мой! Резко, как удар молнии! А что может быть интересного с Джоном или Питером, с которыми я в одной песочнице играла? Я хорошо к ним отношусь, правда… Но я не могу почувствовать себя с ними на своем месте. Когда я смотрю на Эмили или Мэри, я вижу, что они довольны своей жизнью. Они чувствуют себя с мужьями единым целом. А меня никогда так ни к кому не тянуло. Да, наверно, мы бы с Питером прекрасно поладили, мы знаем друг друга и уважаем, но я боюсь, что с ним я бы не стала половинкой чего-то яркого, сильного и цельного! – Энни вздохнула и, поколебавшись, спросила. – Тетя, я знаю, что ты не выходила замуж, но ты же наверно любила? Я никогда не спрашивала.

– О… – Фиона выглядела смущенной, что бывало с ней нечасто. Она кашлянула и мягко улыбнулась. – Да.

Энни с интересом посмотрела на нее.

– А ты ведь никогда об этом не говорила… – вдруг сказала она. – Почему? Нет, нет, – торопливо добавила девушка, – если это было… ну … тяжело, не вспоминай.

– Это… – тетя встряхнула головой, глаза ее мягко засветились. – Нет, это было вовсе не тяжело. По правде сказать, это было чудесно. И это было… Да, как ты сказала, – удар молнии. Раз и на всю жизнь. Но говорить об этом… – она пожала плечами, – говорить об этом странно. Это как будто пытаться уместить в слова целую вселенную, понимаешь? Бывает, молчишь оттого, что тебе нечего сказать. А бывает, – оттого, что нет таких слов, чтобы описать все, что творится у тебя внутри. Вот потому я и не рассказывала. Впрочем, – она снова улыбнулась, – твой отец знал о нем.

– Кажется, не одобрял? – мягко улыбнулась Энни, с сочувствием глядя на Фиону. – А что с ним случилось? Почему вы расстались? – не удержавшись, спросила она.

Фиона не перестала улыбаться, но уголки ее губ задрожали:

– Он умер. Довольно много лет назад, – она фыркнула. – Много… Относительно много. Как будто вчера, конечно… А Шеймус… Не в том дело, что именно одобрял. Просто он был единственным, кто мог бы поверить, что все это серьезно…. – она подняла голову и посмотрела прямо на племянницу. – Ну что уж тут говорить, все это в прошлом. В моем прошлом. Теперь настает твое время, дорогая, и у тебя обязательно все сложится, я уверена!

– Прости… – Энни сочувственно прикоснулась к руке Фионы и вздохнула. – Прости, что напомнила. И ты… наверно ты поймешь меня лучше других. Уместить целую вселенную… Так оно и есть. Я всегда искала чего-то такого. Да, моя жизнь, возможно, не такая скучная и однообразная, как мне кажется. Но это не отменяет того, что я чувствую себя… – она запнулась, подбирая слова, – одинокой, не целой… потерянной! Это странно, наверно. У меня есть подруги, близкие, у меня есть ты, иногда я встречаюсь с парнями, у меня есть увлечения и хобби, я посещала другие города и страны, но при этом человека, который станет тем, кто наполнит мою вселенную, рядом нет.

Энни вдруг усмехнулась.

– Знаешь, что самое странное, – спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила. – Я всегда думала, что во мне есть что-то особенное… Эния, понимаешь. Даже имя у меня было необычное. Но с годами понимаешь, что ничего с тобой не случается и не случится никогда. И вся особенность только у тебя в голове.

Тетя Фиона с изумлением воззрилась на племянницу:

– Но Эния, милая… Ты ведь и в самом деле особенная! Вне зависимости от того, что и когда с тобой случится! Ну… Или не случится. Но случится или нет – ты ведь заранее не знаешь! Не забывай, что в твоих жилах течет кровь сидов!

– Тетя! – Энни улыбнулась. – Сидов не существует. ты же не всерьез говоришь это и не веришь в эти древние легенды. Я бы может и не отказалась быть потомком древних королей, но это же сказка!

– Ну знаешь! – возмутилась Фиона, ее глаза блеснули изумрудным блеском, она выпрямилась и вздернула свой острый нос. – То, что сиды ушли в холмы после победы сыновей Миля, вовсе не означает, что их и в помине никогда не было! Можно работать бухгалтером, выйти замуж за Питера, родить детей, но помнить, что ты потомок детей богини Дану, красивых, воинственных и смелых, которые одним мановением руки могли опустить завесу тумана на весь остров, а чарам их дев никто не мог противиться! Вот что тебе точно следует сделать, так это гордо нести свое наследие! – она встряхнула головой и вдруг хитро улыбнулась. – И кстати, почему нельзя поверить в сказку? Вреда от этого никому нет, а пользы хоть отбавляй! Вот посмотри на мой магазин, – она взмахнула рукой в воздухе, словно приглашая племянницу оглядеться. – Я даю людям сказку, и они готовы за это платить. Для них моя сказка – правда. Почему же я не должна верить в эту правду, если ее можно потрогать и ей можно оплатить счета за дом?

Племянница не нашлась что ответить. Тетя Фиона иногда ставила ее в тупик своими размышлениями. То она представала здравомыслящей рациональной женщиной, то вдруг начинала нести какую-то сказочную чепуху, про которую Энни не могла понять, верит ли Фиона в нее или просто дразнит племянницу. Иногда ей казалось, что это просто такая игра, а иногда… Энни вспомнила детство. Ведь Фиона всегда была такая. И если ее брат, отец Энни, относился к чудачествам младшей сестры снисходительно, а иногда даже поддерживал ее слова, разумеется, в шутку, то мама Энни всегда закатывала глаза и иначе как безумием слова золовки не называла. Сама же Энни свою тетушку любила. Ей нравилось слушать истории Фионы, ее сказки, легенды, таинственные слова. Но чем старше становилась сама девушка, тем меньше она понимала, во что верит ее необычная тетя.

– Ладно, милая, не печалься, уверена, со временем все образуется, – миролюбиво завершила Фиона их спор, собирая карты таро и убирая колоду в ящик под стойкой. – А пока развлекайся и ни о чем не тревожься, – она буднично улыбнулась и без перехода продолжила. – Ты не могла бы поставить шкатулку с полки за твоей спиной… Да, вот эту, деревянную, резную… Убери ее на стойку в угол, мне кажется, на нее попадает слишком много солнца, обидно будет, если она выгорит. Кстати, посмотри, не положила ли я в нее что-нибудь по рассеянности? Вот будет смешно, если покупателю достанется бесплатно какой-нибудь товар.

Энни взяла в руки шкатулку.

– Красивая, – восхищенно сказала она. – Вроде бы такая простая, а взгляд цепляется. Мне кажется, ее быстро купят. И нет, внутри ничего нет. Хотя здесь прямо просится какое-то украшение. Может быть, браслет или кольцо хранить.

– Да, – сказала тетушка, склонив голову к одному плечу и пристально глядя на Энни. – Действительно, украшение там смотрелось бы в самый раз. Но раз его там нет, значит и не должно быть… По крайней мере пока… – она встряхнула густыми волосами и хлопнула ладонями по стойке. – Что ж! Давай закроем магазин и отправимся пить чай! Кстати, а с чего вдруг вы решили отправиться в Тауэр?

Девушка рассмеялась.

– А это, тетя, история на миллион. Пойдем, расскажу за чаепитием.

Поездку тетя Фиона полностью одобрила и даже сделала Энни несколько заказов со словами «Как же это – побывать в Лондоне и не купить даже вещицы на память? Так не бывает». В итоге ехавшие в электричке девушки не только обсуждали Тауэр, но и прикидывали, в какие магазины им зайти после экскурсии. Билеты они купили заранее, чему только обрадовались, увидев огромную очередь из туристов, оккупировавших кассы.

Подруги уже бывали в Тауэре, но давно, еще в детстве, а потому было решено не просто погулять и посмотреть на величественные башни замка, но и взять аудиогиды, которые рассказывали им историю Тауэра. Первое время они бродили вместе, обсуждая услышанное, но вскоре разошлись по интересам: Эмили они потеряли в сувенирном магазине, Мэри не смогли увести от клеток воронов, Джорджина осталась в восторге от мрачной атмосферы Кровавой башни и осталась там, сообщив Энни, что она хочет побродить там немного и, кто знает, может увидеть привидение.

Энни сомневалась, что привидение может появиться в такой яркий погожий денек, да еще и при таком количестве туристов, которые сплошным потоком шли через маленькие комнатки. В помещении было душно, и Энни, оставив Джорджину ловить призраков и договорившись встретиться с ней и остальными подругами у башни Святого Томаса через три четверти часа, отправилась бродить по Тауэру одна. Она вышла на воздух и вдохнула полной грудью аромат цветов и душистых трав, которые росли на клумбах вдоль дорожки. После чего Энни прошла мимо ровно подстриженной лужайки на небольшую площадь, попила воды из фонтанчика и подставила лицо яркому солнцу.

Была середина августа, и хотя ночи уже были прохладными, погода радовала жаркими солнечными днями. Энни сняла кофту, обвязала ее вокруг талии и присела на скамейку, повесив аудиогид на шею. Возможно, в этом месте произошло немало мрачных событий и преступлений, но сегодня Тауэр был чудесным умиротворяющим местом, где было так приятно отдохнуть от привычной рутины. Перед ней затеяла возню стайка детей, где-то в отдалении квартет в костюмах эпохи Карла II играл торжественную музыку на духовых инструментах. Энни закрыла глаза и почти уже задремала, как вдруг над ее ухом раздалось хриплое громкое карканье – резкий звук, нарушивший мирную атмосферу летнего дня. От неожиданности Энни подпрыгнула и обернулась. На низкой каменной стене прямо над ее головой сидел огромный ворон и пристально изучал ее. Энни стало не по себе. Конечно, вороны – это символ Тауэра, и они тут ручные, но все же… В ту же секунду скамейку окружили туристы со смартфонами, стремившиеся заснять живой символ, оказавшийся так близко. Энни готова была поклясться, что ворон приосанился, выпятил грудь и стал позировать. Девушка фыркнула, встала, выбралась из толпы и принялась листать оглавление аудиогида. Какие еще экскурсии она могла послушать? В сокровищницу ей не хотелось, на монетный двор тоже. Пожалуй, стоит подняться в Белый Тауэр, осмотреть коллекцию доспехов.

Она обошла массивное здание, поднялась по деревянной лестнице и заглянула в нишу под лестницей, ведущей в часовню, где нашли тела двух мальчиков – предположительно принцев, племянников Ричарда III. По спине невольно пробежала дрожь, когда она подумала о детях, которые нашли здесь последнее пристанище. Да, были другие времена, но это были просто мальчики. Они о чем-то мечтали, к чему-то стремились, но в итоге стали жертвами политической борьбы. Энни вздохнула: часовня произвела на нее гнетущее впечатление, поэтому она поскорее направилась в просторную башню Белого Тауэра. Несмотря на размеры помещений, тут было так же душно, как и в Кровавой башне. Доспехи были, на дилетантский взгляд Энни, все одинаковыми. Оружие ее не привлекало. Она выключила аудиогид и решила выйти и провести оставшееся время на свежем воздухе, как вдруг ее привлек низкий стрельчатый вход. Энни, особо не раздумывая, вошла внутрь, оказалась в небольшой часовне и замерла. Часовня выглядела очень древней и очень простой. Толстые низкие колонны поддерживали арочную галерею. Балюстрада, отделяющая алтарь, и скамейки из светлого дерева несколько выбивались, но не портили общего вида. Здесь, пожалуй, больше чем где-либо чувствовалось дыхание времени. На скамейках сидели несколько туристов. На информационной табличке было написано, что часовня – одно из старейших помещений в Тауэре, сохранившихся в неизменном виде со времен норманнов. Кстати, именно сюда ведет та лестница, под которой нашли мальчиков, вспомнила она.

Туристы, тихо переговариваясь, встали и ушли, и Энни осталась одна. Несмотря на ужасающую духоту, она решила задержаться в этом тихом и таинственном месте. Она медленно прошла по проходу, осторожно коснулась, потом прислонилась плечом к холодной колонне и прикрыла глаза. Удивительно, но шум из залов с оружием и доспехами совсем сюда не доносился, и она погрузилась в блаженную тишину. Здесь как-никогда ощущалось величие древности, но не угнетающее, а мирное, спокойное, дарующее уверенность. Как сказала бы Фиона, настоящее место силы.

Послышались шаги, и Энни поморщилась: жаль, конечно, но в Тауэре сложно остаться одной и насладиться его величием. Она открыла глаза, чтобы не выглядеть странно, и вздрогнула. В часовне по-прежнему никого не было. Энни, не понимая ничего, огляделась. Может быть, это акустика такая? Но нет, она же отчетливо слышала шорох медленных шагов, доносящихся от центрального прохода. Не обманывают же ее глаза? Ведь там никого. Энни зажмурилась и встряхнула головой. Вновь воцарилась тишина, и девушка выдохнула. Похоже, это просто духота. Она коснулась ладонью колонны, надеясь что холод взбодрит ее. Обрушившийся на нее внезапный гул ошеломил ее. Энни отдернула руку и в испуге осмотрелась, не понимая, что происходит. Вокруг все так же никого не было. Медленно она поднесла ладонь к колонне, чувствуя, как холод проходит сквозь ее руки. Гул вокруг резко усилился и все так же резко стих. Энни моргнула. По проходу, глядя прямо перед собой, шел человек.

Это был стройный мужчина среднего роста с красивым значительным лицом: высокий лоб, большие голубые глаза, крупный нос с горбинкой, выступающий подбородок. Одет он был в средневековый бархатный костюм глубокого буро-черного цвета и плащ, подбитый мехом, несмотря на жару. На нем отлично смотрелись золотые массивные перевязи с поблескивавшими на них драгоценными камнями. Из-под черной шапочки с крупной брошью на плечи ниспадали густые светло-русые волосы с легкой рыжиной. Он не сводил глаз с алтаря. Словно сквозь вату до Энни донеслось тихое пение, кажется, на латыни.

Энни судорожно вздохнула. В голове у нее пронесся целый ворох мыслей. Что это? Кто это? Актер? Но образ мужчины дрожал, то расплываясь в воздухе, то становясь отчетливым. У нее галлюцинации? Холод колонны приводил в чувство и заставлял думать, что все это происходит на самом деле. Она не сводила взгляда с мужчины, который, словно почувствовав что-то, резко повернул голову. Пронзительный взгляд голубых глаз вдруг потряс Энни так, что у нее перехватило дыхание. Мужчина замедлил шаг, а девушка, вдруг испугавшись, дернулась назад. Ее ладонь сорвалась с колонны, и в тот же миг видение исчезло.

Прежде чем Энни успела собраться с мыслями, в часовню ввалилась дюжина школьников в одинаковых футболках, а за ними вошла милая девушка-экскурсовод.

– Так, давайте быстренько рассаживайтесь по скамейкам! – скомандовала она. – Это часовня святого Иоанна. Только подумайте, сам Вильгельм Завоеватель видел примерно то же, что видите вы сейчас!

Побледневшая Энни отошла в конец зала и тоже быстро присела на скамью. Ее сердце бешено стучало. «В конце концов, это Тауэр», – уговаривала она себя. – «Мало ли что тут померещится. Это наверно из-за всех этих легенд, я перегрелась, из-за духоты…»

Но видение было таким реальным, что Энни не верила сама себе.

Экскурсовод рассказывала школьникам историю часовни, а Энни пыталась отдышаться и убедить себя в том, что это был просто бред, и нужно выйти на воздух. Однако девушку тянуло снова прикоснуться к колонне и увидеть этого странного и непонятного человека. Ей казалось очень важным вновь заглянуть ему в глаза и, возможно, видеть в них что-то. Дождавшись, пока школьники потянутся к выходу, Энни поднялась и вновь подошла к колонне. Нервно потерев пальцы, она коснулась холодного камня, однако ничего не произошло. Внезапно девушка испытала разочарование. Ей на миг почудилось, что ее жизни коснулась какая-то тайна, однако, видимо, это все же просто реакция на духоту. Послышались голоса, и в часовню вошли еще туристы. Энни быстро опустила руку и бросилась к выходу.

У башни Святого Томаса ее уже давно ждали подруги.

– Ну мы тебя уже потеряли! – воскликнула Джорджина. – Писали в мессенджер, но ты не отвечаешь!.. Ой, Энни, у тебя все в порядке? – встревоженно спросила она. – Ты такая бледная, точно призрака увидела!

– Что? – рассеянно отозвалась Энни. – Я… просто там так душно. У меня голова закружилась. Пойдемте съедим по мороженому? Хочу освежиться.

– А ты по магазинам-то сможешь ходить? – серьезно спросила Эмили. – Если что, мы можем наш шоппинг-тур отменить…

– Все нормально, – Энни уже взяла себя в руки. – Сейчас подышу свежим воздухом и все пройдет. Еще чего! Я никогда не откажусь от шоппинга!

Девушки рассмеялись и отправились в кофейню, а потом за покупками. Но хотя Энни смеялась и шутила наравне со всеми, таинственный случай никак не шел из ее головы. И, когда к вечеру воскресенья она вернулась домой, тетушка со свойственной ей проницательностью заметила:

– Я вижу, поездка прошла необычно? Ты кажешься задумчивой. Неужели глаза какого-нибудь клерка или юриста поманили тебя, и ты поняла, что в Лондоне твое предназначение? – она по-девичьи хихикнула.

– Вовсе нет! – Энни покраснела. – Тетя, перестань. Предназначение женщины не в браке и глазах клерка или юриста. Просто… – она махнула рукой, так и не решившись ничего рассказать. – Устала наверно. А как у тебя день прошел?

– Хорошо, – тетя улыбнулась. – Дочитала книгу, посмотрела неплохой сериал, поболтала с маленьким народцем, живущим в нашем саду, и знаешь, мне малиновка напела, что твое путешествие не было таким уж обычным. Впрочем, – она пожала плечами, – я не буду настаивать, если ты предпочтешь сохранить свой секрет. В конце концов, секреты для того и придумали, чтобы их хранить.

Энни смутилась.

– Тетя, а ты на самом деле веришь во все это… – она запнулась, подбирая слова, как бы обозначить странные то ли шутки, то ли искренние слова Фионы о малом народце, феях и лепреконах.

Фиона с возмущением фыркнула:

– Ну разве я похожа на безумную?! – воскликнула она, а потом рассмеялась. – Уверена, ты сейчас очень хочешь чая.

Девушка рассмеялась.

– От тебя ничего не скроешь.

Взяв в руки чашку, она сделала глоток ароматного напитка и наконец решилась.

– Тетя, а ты в призраков веришь?

– Ты же знаешь, что я ирландка, – тетя Фиона гордо положила руку на грудь. – А быть ирландкой и не верить в призраков – преступление!

Энни снова замялась. Ей казалось просто немыслимым озвучить вслух то, что ей привиделось в Тауэре. Казалось, что если промолчать, то удастся поверить, что ничего мистического, что рациональный мозг объяснить не мог, с ней не происходило.

– Мне просто что-то почудилось в Тауэре, – наконец сказала она. – Мужчина в средневековой одежде. В часовне. Словно из воздуха соткался, а потом исчез. Хотя… да нет, тетя, это бред, я наверно просто перегрелась.

Тетя Фиона опустилась на стул напротив племянницы и внимательно посмотрела на нее.

– А он тебя видел? – спросила она негромко.

– Не знаю, – растерялась девушка. – Мне показалось, что он посмотрел на меня. – Она подробно описала свои ощущения и посмотрела на тетю. – Это же не может быть правдой, да?

– Может, и не может, – задумчиво протянула тетя, встала и вышла из кухни. Через минуту она вернулась обратно. В руках у нее была та самая шкатулка, которую Энни несколько дней назад рассматривала в лавке. Фиона поставила ее перед племянницей и кивнула.

– Открой ее снова, Эния.

Девушка пожала плечами, не понимая поступка Фионы, но шкатулку открыла.

– О, ты послушала меня и решила использовать ее для хранения украшения, – отметила она. – Очень красиво.

В шкатулке лежал золотой перстень с ярко-красным рубином овальной огранки, на первый взгляд старинный, но Энни не была специалистом в ювелирном деле, а сейчас могли сделать стилизацию подо что угодно. Ободок возле рубина был украшен причудливым кельтским орнаментом.

– Где ты его взяла, тетя?

– Это подарок, – тетя улыбнулась, но в глазах ее была тревога. – Значит, твое время… – прошептала она, но встряхнула головой и добавила громче. – Эния, я хочу, чтобы теперь он был у тебя.

– Похоже, старинный… – Энни залюбовалась перстнем. – Дорогой, наверно, тетя, не стоило.

– Стоило, – сказала тетя твердо. – Он принадлежал матери твоего отца. А до того – ее матери. И шкатулка теперь тоже твоя, – она встала из-за стола. – А теперь, пожалуй, отправлюсь спать, с твоего позволения.

Она подошла к Энни, быстро склонилась и поцеловала ее в макушку.

– Выброси из головы все тревоги и позволь судьбе направлять тебя, – дала она совет напоследок. – Уверена, вскоре все твои сомнения развеются.


## Глава 2


Хотелось того Энни или нет, но ей в самом деле пришлось выкинуть из головы необычный случай в Тауэре и свои переживания о будущем. Близилась годовщина битвы при Босворте – той самой, где пал в бою недавно обсуждавшийся в их литературном клубе Ричард III, и по этому случаю их отель, как всегда в это время, заполнился многочисленными туристами – любителями истории и просто любопытствующими. И это было для Энни дополнительным развлечением. Особенно когда ей встречались реконструкторы, наряженные по моде средневековья.

– Все-таки это красиво, – поделилась она с Джорджиной, которая навестила Хинкли в один из выходных, они направилась гулять в парке и натолкнулись на целую группу таких туристов.

– Ага, – фыркнула та. – А уж удобно, не передать.

– Ой да брось! Мы сейчас говорим о рыцарях и прекрасных леди, – отмахнулась Энни. – Представляешь, ты в роскошном наряде, а рядом с тобой сильный красивый…

– Грязный, плохо пахнущий, – подсказала подруга.

Девушки фыркнули и рассмеялись.

– В следующем году наплыв гостей будет еще больше, – заметила Энни. – Поговаривают, что хотят сделать полную реконструкцию битвы при Босворте.

– Это, конечно, было бы круто! – кивнула Джорджина, лизнув мороженое. – Лошади, рыцари в сияющих доспехах…

Они поравнялись с компанией, привлекшей внимание Энни. Две девушки в средневековых платьях вежливо и вымученно улыбались пожилому полноватому мужчине с копной всклокоченных седых волос.

– Только представьте! Или это… Как у вас, молодежи, говорят, прикиньте, да? Крест с розой Йорков перед войском! Да! И сверкающая корона на голове ! О да! И вот, как гласит «Баллада о леди Бесс», когда он ехал по мосту через реку Сор, его нога ударилась о перила. И одна мудрая женщина (это баллада так говорит, но видимо, некая ведьма, да) предрекла, что когда король поедет обратно, об это же место ударится его голова! Да! Вы знали? Ну ведь не знали же, юные леди! И вот, когда труп Ричарда везли, перекинутым через круп лошади…

– Бедные девчонки, – захихикала Джорджина, как только они отошли на достаточное расстояние. – Попали в лапы к очередному чудику-всезнайке. Вокруг достопримечательностей вечно такие околачиваются, ты замечала?

– Верный фанат истории, – фыркнула Энни. – Или просто престарелый ловелас, который таким образом привлекает молодых девушек, у которых воспитания не хватает послать его подальше. Интересно, он хоть правдивую легенду им рассказывает. «Баллада о леди Бесс» … я вроде слышала название, – неуверенно добавила она. – Но гарантировать не могу. Не помнишь?

– Неа! – Джорджина пожала плечами. – Да я думаю, легенду-то он не выдумал – такие, как он, загрызть готовы за малейшую историческую неточность. А вот было ли это на самом деле, конечно, вопрос. Только кто ж это теперь доподлинно узнает?

– Вот бы изобрести машину времени, – захихикала Энни. – Раз – и перенесся во времена Ричарда. Сидишь под мостом через реку Сор и ждешь, действительно ли ведьма королю напророчила беды или просто он сам хотел отмазаться от битвы, а королю не пристало, вот и подтащили легенду…

Вскоре пришло время считать выручку. Затем нашлись и другие повседневные заботы, за которыми Энни и не заметила, как наступила осень, а потом и зима. Дела совершенно поглотили девушку, и, может быть, она бы совсем позабыла о летнем приключении в Тауэре, если бы не странные сны.

Они начали сниться ей с той самой ночи, как она поставила шкатулку с перстнем на свою прикроватную тумбочку. Само кольцо она не носила – оно, хоть и не было массивным, все же выглядело бы неуместно в сочетании с ее простым повседневным стилем. Но Энни нравилось перед сном, уже в кровати, достать его и пару минут полюбоваться игрой света на гранях кроваво-красного прозрачного камня. Она не знала, связаны ли сны с кольцом, но чувствовала, что какая-то связь все же есть.

Сны снились нерегулярно. Иногда она не видела их неделями, а иногда видела каждый день. Их всегда объединяло то, что они были удивительно реальны, вплоть до запахов, тактильных ощущений, так что, проснувшись в своей постели, Энни не понимала, где она и как тут очутилась.

А вот сюжеты сновидений разнились. Иногда она видела себя в замке, видела людей в старинных одеяниях, которые проходили мимо нее, говорили, пили вино, улыбались, хмурились. Каждый из героев ее снов мелькал перед ней так отчетливо, будто она сама там присутствовала. Иногда она видела огромные поля с высоты птичьего полета, словно сама парила в небесах.

Иногда перед ней была темнота, в которой разносился лязг оружия и ржание лошадей. Частым гостем ее снов был тот самый мужчина, который привиделся ей в часовне Тауэра. Его голубые глаза мелькали перед ней в каждом сновидении. То ей казалось, что она смотрит на него со стороны, а порой его взгляд не отрывался от нее до тех пор, пока она рывком не выныривала из забытья.

Но еще более частым гостем ее снов был черный ворон, почти такой же, каких Энни видела в Тауэре. Впервые он приснился ей почти сразу после ее возвращения. Ворон сидел на лужайке перед домом и, Энни готова была поклясться в этом, насмешливо смотрел на нее. Затем лениво взмахнул крыльями и отлетел в сторону, приглашающе каркнув, словно призывая девушку следовать за собой. С тех пор каждый раз, когда ворон снился ей, он смотрел на нее блестящими черными глазами и явно чего-то ждал.

Энни так и не решилась рассказать о снах тете. Ее видения не были кошмарами и никаких неприятностей не приносили. А что до постоянства… Наверно, в ней не вовремя проснулась излишняя впечатлительность, и после Тауэра она никак не может прийти в себя.

А потом она нашла рациональное объяснение хотя бы части своих видений. Незадолго до Рождества ей пришлось задержаться на работе, чтобы закончить отчет по годовому бюджету. Когда она закончила, было уже совсем темно, пошел снег. Энни потянулась, разминая затекшие плечи, выключила компьютер и, мечтая об имбирном печенье, которое наверняка сейчас пекла тетушка к празднику, поднялась с места. Погруженная в блаженное осознание хорошо проделанной работы, за которой последует отдых, она вышла из бухгалтерии и не торопясь отправилась к стоянке.

Отель располагался в старинном доме, когда-то принадлежавшем местным аристократам, и владелец старался сохранить атмосферу благородного уюта. Сегодня Энни особенно радовали все эти резные перила из дубового дерева, лепнина на потолке, мягкие ковровые дорожки и картины на стенах. Проходя по общей для постояльцев гостиной – большой комнате, отделанной темными деревянными панелями, с массивной кожаной мебелью и большим камином, возле которого сейчас стояла наряженная ель, – она мельком бросила взгляд на один из портретов и внезапно замерла на месте. Она видела это изображение сотню раз – это была копия портрета Ричарда III из Лондонской национальной галереи (впрочем, как ей всегда казалось, не очень удачная). На ней был изображен худощавый человек с каштановыми волосами и усталым взглядом, крутивший на пальце тонкое золотое кольцо. Он был не слишком похож на того человека из ее сновидений – ни светлых волос, ни пронзительных голубых глаз. Однако она готова была поклясться, что узнала брошь на его берете: массивная, с красным камнем по центру и жемчужинами по краям. Да, это определенно была она! Энни часто заморгала. Так вот в чем дело: она просто заработалась. Она ходила мимо картины каждый день, изображение врезалось ей в память, а усталый мозг, обрабатывая информацию, накопленную за день, трансформировал невзрачный портрет в голубоглазого привлекательного мужчину, сигнализируя о том, что ей нужно поменьше работать и побольше отдыхать. Или, может быть, ее мечты о любви и о близком человеке воплотились в такие видения.

– Видимо, ты права, тетя, нужно назначить свидание Питеру, – прошептала Энни, встряхнув головой, и, радуясь, что разгадала причину своих навязчивых снов, отправилась домой.

Впрочем уделить внимание личной жизни ей так и не удалось. На свидание с Питером Энни все-таки сходила, однако очень быстро поняла, что, несмотря на добрые отношения, они с парнем совсем не близки по духу. Поэтому девушка с головой погрузилась в работу. Рождество они отметили вдвоем с Фионой, и после праздников для Энни вновь потекли хотя и наполненные любимой работой, но однообразные будни. Миссис Колвилл, считавшая дни до своего ухода на пенсию, посоветовала ей взять отпуск, потому что следующий год Энни будет не до отдыха.

– Может, съездить куда-нибудь, – размышляла Энни, когда они сидели с Джорджиной в местном пабе вечером в пятницу. – Как у тебя с выходными?

Подруга покачала головой.

– Я в ближайшие пару месяцев только на уик-энды могу отвлечься, работа, сама понимаешь.

– Вот невезение, – вздохнула Энни. – Люси не расстается с Бертом, Эмили обещала провести отпуск с семьей, Мэри тоже. Миссис Колвилл правильно говорит, что нужно отдохнуть, ведь после того, как она уйдет, на меня навалится столько работы, что не до отдыха будет.

– Да зачем тебе куда-то ехать? – пожала плечами Джорджина. – Ладно бы лето было. Отдыхай у нас, погуляй по полям ну или съезди в Брайтон, подыши морским воздухом.

Энни фыркнула.

– Возможно, я так и сделаю.

В итоге Энни, хотя и договорилась на работе о двух неделях отпуска, так никуда и не собралась. Она по-прежнему чувствовала какое-то волнение и нервозность, но старалась не придавать этому значения. В первый же свободный день она решила последовать совету Джорджины и прогуляться по окрестностям. Собираясь, девушка машинально открыла шкатулку и залюбовалась кольцом.

– Ну вот еще глупости какие, – пробормотала она, чувствуя непреодолимое желание надеть перстень. – Не хватало еще с такими украшениями разгуливать.

Выходя из дома, она вдруг остановилась как вкопанная. На ограде напротив сидел большой черный ворон, совсем как в ее снах. Энни даже зажмурилась, а когда открыла глаза, птицы уже не было.

– Так стоп, – решительно сказала сама себе девушка. – Я просто переутомилась. Много работать вредно для здоровья. Выбрасываю все мысли о цифрах, счетах, туристах и истории из головы и просто наслаждаюсь ничегонеделанием.

Засунув руки в карман куртки, она медленно побрела по улице, позволив ветру ерошить ее распущенные волосы. Все вокруг дышало весной. Птицы щебетали в ветвях деревьев, усыпанных белыми и розовыми цветами, лепестки которых ветер разносил по округе. Солнце пригревало, так что она даже расстегнула куртку. Удобные кроссовки словно бы сами несли ее вперед и вперед, по узким улочкам, за пределы городка, туда, где простирались ровные поля, поросшие свежей яркой травой.

Земля была относительно сухой, и Энни свернула с шоссе на тропинку, уходившую вдаль, к холмам с небольшой группой деревьев. Неторопливая прогулка действительно шла ей на пользу, мысли уходили, и девушка, ни о чем не думая, лишь любовалась окружающей природой. Взобравшись на холм, она остановилась, окидывая взглядом поля. Насмешливое карканье рядом раздалось так неожиданно, что Энни вздрогнула. Ворон сидел на ветке и, девушка готова была поклясться, смотрел на нее.

– Да хватит уже за мной летать, пернатое! – разозлилась Энни и мысленно обругала себя. Не хватало еще спорить с птицей. Она сердито сунула руки в карманы куртки и внезапно замерла. В кармане лежал перстень, который она сама положила в шкатулку.

– Что за… – прошептала девушка. Ворон замолчал, взмахнул крыльями, и она почувствовала на лице теплый воздух, наполненный сладковатым ароматом. Птица мелькнула в воздухе и исчезла. Энни машинально сжала кольцо в руках. Как оно здесь оказалось? Ведь она же лично положила его в шкатулку! Что происходит?

Она долго смотрела на кольцо, а потом медленно приблизила его к пальцу. Перстень сел как влитой, как будто его делали специально для нее.

– Не знаю, чего ты ожидала, – сама себе сказала Энни. – Гром не грянул, земля не разверзлась. Прекрати выдумывать всякую чушь!

Она взялась за кольцо, пытаясь снять его, и резко повернула. В тот же миг перед ее глазами все потемнело и появились искры, будто ее кто-то ударил. В ушах зашумело, и Энни ощутила, будто ее кто-то толкнул.

Наверное, на какое-то время она потеряла сознание, потому что очнулась она лежащей на траве под деревом. Энни села. В голове шумело. Может, ее пытались ограбить, подкрались и ударили по затылку? Она раскрыла кулак правой руки – в нем было кольцо, которое она в беспамятстве все-таки стянула с пальца. Во внутреннем кармане обнаружился мобильный. Нет, это точно был не вор. Может, у нее был микроинсульт? Говорят, в наши дни такие вещи происходят даже с молодыми людьми сплошь и рядом – сказываются стрессы и постоянные переработки. Энни решила позвонить Фионе, чтобы та приехала за ней на машине, но обнаружила, что сети нет.

– Странно, – пробормотала девушка. – Может, трубка повредилась, когда я упала.

Она подняла глаза от телефона и обомлела: это был явно не тот холм, на который она взобралась, и не то дерево. Перед ней был маленький, но очень ухоженный садик, прилегающий к боковой стене церкви, в котором росли пышные розовые кусты, еще не украшенные цветами в это время года. Энни осторожно поднялась на ноги, но тут же сделала шаг назад, прижавшись к шершавой коре дерева, под которым она очнулась. За кустами обнаружилась невысокая каменная стена и деревянная калитка, а за ними – оживленная площадь, по которой сновали люди. То, что она приняла за гул в голове, было шумом толпы. И все эти люди были очень странно одеты, если только это не был реконструкторский фестиваль. Они изображали каких-то крестьян, торговавших с деревянных лотков капустой и репой, тут же мужчина в холщовой рубахе тащил на веревке упиравшуюся козу, а мимо него прошли два монаха в серых рясах, подпоясанных грубыми веревками.

– Это что, фолк-фестиваль что ли? – прошептала Энни, абсолютно уверенная, что это не так. Она, не понимая, что происходит, обошла кусты, открыла калитку и спустилась по небольшим ступенькам на площадь, вымощенную грубым булыжником. Проходившая мимо женщина в белом чепце, кинув на нее взгляд, шарахнулась, перекрестилась и, плотнее прижав к себе корзинку с яйцами, засеменила прочь. Оборванный грязный подросток ткнул в нее пальцем, засмеялся и крикнул что-то, что Энни не разобрала. Она оглянулась и вдруг увидела портал храма, к которому примыкал садик, а перед ним – колонну с каменным агнцем. Да ведь она в Темпле! В Лондоне!

– Да что происходит… – пробормотала Энни. Ее начала бить холодная дрожь. Как она оказалась здесь?

Внезапно послышался шум, и на площади появилась кавалькада всадников, одетых точь-в-точь как на средневековых картинах, изображающих рыцарей. Энни застыла на месте, глядя на них. Среди всадников выделялся один – тот самый, которого она уже видела в церкви Тауэра, тот, который приходил к ней во снах. Она, почти не думая, сделала несколько шагов вперед, проталкиваясь сквозь людей и пытаясь приблизиться к мужчине. Сейчас он был для нее единственным знакомым лицом. Если он не поможет ей во всем разобраться, то кто же?

– Король! Король! – раздалось со всех сторон, и люди кинулись к процессии, держась, однако, на почтительном расстоянии от копыт лошадей и от хлыстов, которые держали двое первых всадников, готовые расчищать дорогу перед своим господином. Он же, даже не повернув головы, достал из-за пазухи кошель и бросил горсть монет в толпу. Та взорвалась радостными возгласами и кинулась подбирать деньги, преграждая Энни путь. Получив довольно грубый тычок под ребра, она отскочила, увернулась от мужчины, который несся к деньгам, не замечая ничего на своем пути, и оглянулась. Голубоглазый мужчина со своими спутниками остановился у входа в церковь. Кто-то из слуг взял его коня под уздцы. Энни сделала последнюю отчаянную попытку пробиться сквозь толпу, которая на этот раз увенчалась успехом: ей удалось найти просвет среди спин и оказаться в первом ряду зевак. Она и сама не знала, на что надеялась, ведь он по-прежнему не смотрел по сторонам, а бросаться к самым лошадям было боязно, ведь двое внушительного вида суровых рыцаря держали руки на рукоятках мечей, сурово сдвинув брови.

Мужчина спешился, похлопал коня по шее и, поворачиваясь ко входу в храм, все-таки увидел ее. Лишь одно мгновение он буравил ее своим внимательным взглядом – и ни одна мышца на его лице не дрогнула. Затем он повернулся к одному из спутников – высокому довольно смазливому блондину в богатых расшитых золотом одеждах, что-то сказал ему. Тот уставился на Энни с любопытством, но было в его взгляде также что-то похожее на угрозу и одновременно затаенный страх.

Тем временем голубоглазый уже скрылся в темной прохладе храма, за ним последовали и его спутники, а толпа стала расходиться по своим делам. Энни растерянно стояла на месте, не зная, что ей делать. Казалось, мужчина из Тауэра узнал ее, но виду не подал. Или ему было все равно?

Вдруг из храма вышел тот высокий человек, который со вниманием оглядывал ее несколькими минутами ранее. Он двинулся прямо к ней. Сердце Энни ушло в пятки, но она даже не шевельнулась. Высокий встал прямо перед ней и сказал ей что-то приятным, но презрительным голосом.

Энни потребовалось не меньше минуты, чтобы понять смысл сказанного: это определенно был английский, но какой-то угловатый, резкий и непривычный выговор сбил ее с толку. Высокий терпеливо ждал ответ на свой вопрос: кто она такая и что делает здесь?

– Я… – Энни растерянно замолчала. Она понятия не имела, что ответить. Она не могла понять, где находится, как сюда попала и что происходит. – Меня зовут Энни. Я… просто хотела посмотреть. Кто… – она запнулась, вспомнив, как мужчине из Тауэра кричали “Король”. Спрашивать кто он, будет неразумно. – Кто вы?

– Кто я? – высокий нахмурился и слегка покраснел. – Кто я? Я должен отчитываться перед тобой?! – он фыркнул и схватил девушку за локоть. – Пойдешь со мной, – проворчал он. – Преподам тебе урок манер перед встречей с королем.

– Да какого… – едва не задохнулась от возмущения девушка. – Отпустите меня! Как вы смеете!

– Ишь ты…! Еще и требует что-то! – с легким изумлением протянул высокий, но руку Энни выпустил. – Идем к реке, – скомандовал он. – Найдем лодку. Король желает тебя видеть. Правда, не знаю, зачем, раз ты из плоти и крови. А уж в этом-то я могу поклясться на Библии!

Он подтолкнул ее в нужном направлении и пошел следом. Энни приблизительно помнила, где должна находиться Темза, но окружающих домов не узнавала. Улица, на которую они свернули с площади, была узкой, темной и грязной, а толчея такой, что она вспомнила лондонское метро в час пик. Метро… Как бесконечно далеко была подземка от того, что видела она сейчас перед собой! Лишь богатые одежды ее спутника, видимо, вселявшие уважение в окружающих, позволяли им продвигаться быстро и без особых помех.

К тому же ее преследовала вонь – запахи потных тел, гниющего лука, лежалой рыбы, сыра, выгребной ямы сливались в один, мощный, вышибающий слезу из глаз, который все усиливался. Улица внезапно оборвалась: вынырнув из нее, они очутились на деревянной пристани, и Энни поняла, что основная вонь шла от реки – мутной, широкой и полной мусора.

Искать лодочника не пришлось – несколько оборванцев сразу кинулись к высокому. Поминутно кланяясь, они наперебой предлагали свои услуги, пока он не ткнул пальцем в одного из них, почище. Тот радостно осклабился, обнажив наполовину беззубый рот. Остальные, ворча, расползлись по пристани.

Лодочник подогнал лодку как можно ближе и протянул ей костлявую руку, чтобы помочь. Энни едва не отпрыгнула. Даже несмотря на то, что он выглядел лучше многих своих товарищей, его вид привел ее в ужас. Ее передернуло при мысли от того, какие паразиты могут на нем водиться. Она замотала головой и, проигнорировав руку оборванца, осторожно перебралась в лодку. Ее спутник насмешливо хмыкнул и последовал за ней.

Плыли молча. Лодочник старательно правил, явно надеясь на дополнительную плату. Спутник Энни, так и не представившийся, молчал и поглядывал на нее, а сама девушка пыталась осознать, что ее ждет.

Это не был фестиваль, не были ряженые. Пока они шли по улицам, Энни со всей ясностью осознала, что это было на самом деле и что это не ее время. Старинная одежда, мечи на поясах у стражей, не очень понятный выговор… Оставалась надежда, что у нее все-таки был приступ, и она сейчас в коме, а это все ее видения, но что-то все же подсказывало Энни, что все происходит в реальности. Она даже ущипнула себя и теперь к холоду, разливавшемуся в груди, прибавилось ноющее запястье. Лишь усилием воли Энни не позволяла себе удариться в панику. Что делать? Просить помощи у сурового мужчины? Глупо. Что она ему скажет? Попытаться сбежать? Еще более глупо. Куда она побежит? До ближайшей подворотни, где на нее нападут, ограбят, изнасилуют или убьют?

У девушки задрожали губы. Она ощутила острое желание оказаться дома, рядом с тетей, пить с ней чай, есть печенье, обсуждать прошедший день. Энни моргнула: ей на память пришло подаренное кольцо. А ведь это с него все началось…. Может быть, попробовать снова надеть перстень? Хорошо, что она держала руки в карманах. Кольцо было там. Она нащупала его и, покосившись на своего сопровождающего, зажмурилась и быстро вдела в кольцо палец. Плеск воды и людской шум никуда не исчезли, как и запах реки. Приоткрыв глаза, Энни поняла, что по-прежнему находится в лодке. Высокий с подозрением смотрел на нее.

– Что ты там делаешь? – спросил он. – И кстати… Что это на тебе надето? – он медленно оглядел ее с головы до пят, особенно уделив внимание кроссовкам. – И что за необычная обувь? Где ты взяла такую?

Энни нервно прикусила губу.

– Это обычная одежда, – наконец сказала она. – Удобная и теплая, многие так ходят. Куда вы меня везете? – так и не придумав, что ему ответить о кроссовках, девушка решила отвлечь его.

– В Вестминстерский дворец, – мужчина сложил руки на груди. – Король увидится с тобой по возвращении с мессы. Будешь хорошо себя вести – получишь награду и сможешь хорошенько поужинать на кухне. Только веди себя поскромней, будь добра. Его Величество не любит наглых девиц. И отвечай честно на его вопросы, какими бы странными они тебе ни показались.

Он замолчал и отвернулся, глядя на темную мутную воду. Энни тоже не нашлась, что сказать. Мимо проплывали нависшие над водой дома. Люди толпились на набережных. Лодки сновали по Темзе, как машины по оживленной магистрали.

– Энни, откуда ты? – вдруг прервал молчание высокий. Его голос звучал сейчас чуть более мягко.

Энни бросила на него взгляд.

– Из Хинкли, – она решила не врать хотя бы в малом. Неизвестно, что будет дальше, и надо давать меньше возможностей поймать ее на лжи. – Это в Лестершире.

– У тебя странный акцент, – сказал высокий. – Кто твой отец? И как ты оказалась в Лондоне?

– Он умер, – хмуро буркнула Энни. – Уже давно. Не знаю, как я оказалась здесь, – внезапно вырвалось у нее. – Просто не знаю!

Высокий нахмурился:

– Как это не знаешь? В смысле, ты не понимаешь, почему уехала из родного города, и не знаешь, чем тебе тут можно заняться?

Энни нахмурилась.

– Я ничего не знаю, – угрюмо ответила она. – Ни как я тут оказалась, ни зачем… Почему вы допрашиваете меня?

– Потому что чувствую, что с тобой что-то не так, – с внезапной яростью ответил мужчина. – И учти, дорогуша, я глаз с тебя не спущу ни одной минуты, пока ты будешь во дворце! Если ты хотя бы подумаешь причинить вред королю, я узнаю, поняла?! Если ты ведьма, подосланная Елизаветой, или шпионка, подосланная Маргаритой или ее ублюдком, то пеняй на себя! Уж лучше тебе тогда сразу броситься за борт!

Он замолчал, отвернулся и уставился на блики света, игравшие на воде. Его ноздри раздувались от едва сдерживаемой злобы.

Энни похолодела. Ей вдруг отчетливо стало понятно, что ее спутник не преувеличивает. Здесь не цивилизованный современный мир. Он действительно может убить ее, и никто так и не узнает, что с ней случилось.

Высокий больше не делал попыток с ней заговорить, и остаток пути прошел в молчании. Постепенно дома у реки становились все более высокими и красивыми, но только на одном берегу. По левую же руку дома стали попадаться реже, а потом и вовсе потянулись заливные луга. Энни вдруг с удивлением поняла, что по пути им ни разу не встретилось ни одного моста. Да и Темза казалась ей куда шире, чем во время последнего летнего путешествия в Лондон. Вот бы сейчас взглянуть на Тауэр, подумалось ей, но потом она вспомнила все, что рассказал ей о замке аудиогид, и желание резко пропало.

Посредине полей вдруг возникло массивное каменное здание, которое Энни узнала, – это же Ламбетский замок! Он всегда казался ей таким маленьким, а теперь выглядел вполне внушительным сооружением. Выходит, они почти приплыли? Она повернула голову направо и обомлела: открыточный вид, символ Лондона, знакомый Энни с раннего детства, испарился – никакого здания Парламента и Биг-Бена не было и в помине. Вместо них была добротная деревянная пристань, за которой высилась крепкая каменная стена с массивными, окованными железом воротами, а за ней каменное здание с зубчатыми стенами и узкими окнами. Лодочник свернул было к пристани, но высокий нетерпеливо махнул рукой, и лодка поплыла дальше, вдоль стены, домов, красивой готической церкви, к другой пристани – поменьше, но тоже добротно сделанной. В просветах между зданиями виднелись готические шпили огромного собора, казалось, пронзавшие небо, и Энни вдруг поразила догадка, что это Вестминстерское аббатство.

Высокий вышел первым, без спроса ухватил ее за руку и вытащил из лодки. Он кинул лодочнику пару монет и повел Энни через раскрытые ворота внутрь, на просторный поросший травой двор, мимо хозяйственных построек, внутрь высокого каменного здания с четырехугольными башенками. В дверях они столкнулись со слугой в красной накидке с изображением белого кабана. Тот поспешно отскочил назад и склонился перед высоким.

– Простите меня, лорд-камергер!

Высокий удостоил его кивком и провел Энни мимо. Она буквально чувствовала удивленный взгляд слуги, прожигавший ей спину. Высокий повел ее по узкой лестнице вверх, потом последовал коридор, увешанный гобеленами, по которому сновали люди, еще одна лестница, еще один коридор, уже пустынный и полутемный – узкие окошки неохотно пропускали солнечный свет. Наконец он открыл дверь и слегка подтолкнул ее внутрь. Они оказались в большой комнате с выкрашенными белой краской стенами, большим камином, в котором горел огонь, столом, заваленным бумагами, и несколькими массивными стульями с резными спинками. Энни, продрогшая во время прогулки по реке, протянула озябшие руки к огню.

– Можешь сесть, – буркнул высокий. Потом помедлил и хмуро спросил:

– Есть хочешь?

Энни помотала головой. Ей бы не полез кусок в горло. Но пить хотелось.

– Можно воды? – рискнула попросить она.

Высокий отчего-то расхохотался:

– Думаю, ты достаточно чистая. Ишь, чего захотела! – он покачал головой. – Велю принести тебе кружку эля – и хватит с тебя.

Он вышел и закрыл дверь, а в замке повернулся ключ. Энни осталась одна.


## Глава 3


Ждать пришлось довольно долго. Мобильный, который пока еще не разрядился, показывал время, но ни связи, ни Интернета так и не уловил. В Энни еще тлела призрачная надежда на то, что все это или ее бред, или какой-то глупый розыгрыш, но с каждой минутой она исчезала.

Молчаливый слуга принес ей кружку с напитком, в котором Энни действительно признала эль, правда, сильно разбавленный. Побоявшись пить залпом, девушка присела на один из стульев неподалеку от камина и маленькими глотками потягивала его. Мысли суматошно разбегались, не желая собираться в единую картину. Только сердце бешено билось, а в голове было пусто, словно ее разум отказывался принять правду, таким образом защищаясь от реальности.

Как ни странно, эль привел ее в себя. Энни взяла себя в руки и принялась раскладывать все по полочкам. Нужно признать: она действительно оказалась в прошлом, но в каком времени? На ум пришла Война роз, а затем быстро в памяти всплыл тот самый портрет короля Ричарда с памятной брошью.

– Только этого не хватало, – пробормотала Энни. – Везучая ты, Эния… Так вляпаться.

Что она помнит о Ричарде III? Энни была вынуждена признать, что немногое. В общих чертах его историю она, конечно, знала. Спасибо и недавно прочитанной книге, и их литературному клубу, который немного просветил ее. Но подробности… Умерла ли уже королева Анна? В каком году погибнет сам Ричард? Кто его окружал? Что ждет ее в ближайшие месяцы? И действительно ли король – Ричард? Может, это его старший брат или вообще уже Генрих Тюдор.

– Блестяще, просто блестяще, – Энни покачала головой. – Почему я не инженер, не великий ученый, не историк, наконец, который мог бы рассказывать все события наперед… Бухгалтер в прошлом… Обхохочешься, – она помрачнела, со вздохом допила внезапно ставший горьким эль и поставила кружку на угол стола. Потеки от напитка на ее глиняных стенках уже успели высохнуть, когда наконец в замке снова заскрежетал ключ. Энни вскочила на ноги.

Первым вошел высокий, окинул ее хмурым взглядом и отошел в сторону, придерживая дверь для своего спутника. Следом вошел он – человек из ее видений и снов. Энни показалось, он похудел и осунулся с тех пор, как она впервые увидела его в Тауэре: вокруг глаз вилась сеточка морщин, взгляд был усталым, но по-прежнему очень внимательным, словно бы мужчина пытался заглянуть за зеркало глаз прямо в душу. Не снимая богато украшенного головного убора, он спокойно прошел мимо Энни, подставил один из стульев к огню, развернул его так, чтобы оказаться лицом к девушке, и сел. Высокий снова закрыл дверь на ключ, встал за спинкой стула голубоглазого и исподлобья уставился на нее. Воцарилось неловкое для Энни молчание, и, не зная, куда деть себя, она просто разглядывала предполагаемого короля.

На его ногах красовались черные туфли из мягкой кожи с необычайно длинными загнутыми носами, от вида которых Энни с трудом удержала улыбку. Штаны были узкими и такими обтягивающими, что Энни могла оценить развитую мускулатуру ног. Длинная тяжелая бархатная кофта (в ее памяти всплыло полузапыленное слово “дублет”, но она не была уверена, подходило ли оно), доходившая до середины бедра, была глухого черного цвета без всякой отделки, и на ее фоне выделялся украшенный драгоценными камнями пояс, к которому были прикреплены кожаный кошель и кинжал в дорогих ножнах. На груди мужчины красовалась вычурная массивная золотая цепь.

Предполагаемый король тоже смотрел на нее. Пристально, почти не мигая, облокотившись на подлокотник и упершись красивыми тонкими пальцами, чрезмерно унизанными кольцами, в острую скулу. От пристального внимания Энни занервничала еще больше. Все происходившее с ней казалось каким-то абсолютно невозможным сюрреализмом, и поэтому она никак не могла отделаться от ощущения, что находится в зрительном зале, а все это вокруг – спектакль.

Наконец он вздохнул.

– Ее зовут..? – голос его был глубоким, негромким и в целом приятным, но выговор такой же ужасающий, как у высокого.

– Энни, сир, – тут же отозвался его спутник из-за спины.

– Энни, – тот улыбнулся, но глаза в этом никак не участвовали. – Энн… Что ж, ты можешь сесть, Энни, – он сделал приглашающий жест рукой.

Энни медленно опустилась на стул напротив, не зная, как ей реагировать.

– Итак, Энни, лорд Ловелл сказал, что ты якобы не помнишь, как и зачем ты оказалась в Лондоне, это правда?

– Я не говорила, что не помню, – упрямо поджала губы Энни. – Я сказала, что не знаю, – подумав, она добавила, – сир.

– Я же говорил! – тут же взорвался высокий. – К чему вообще это все? Начнем с того, что она вполне себе настоящая, живая! Она не та, кто тебе нужен. А эта… Не знаю, она…

– Постой, постой, – голубоглазый поднял ладонь, пытаясь остановить этот поток. – Память у меня хорошая, и я тебя уверяю: это она.

Он снова вздохнул и потер переносицу, словно бы против воли участвовал в этом собрании.

– Энни, скажи мне, – спросил он мягко, – с помощью какого колдовства и по какой причине ты являлась мне? Сначала летом, в Тауэре, потом еще несколько раз – на пиру, на охоте и наконец в том самом коридоре, – он махнул рукой за дверь. – Я думал, ты злобный дух, преследующий меня. Предвестник несчастья. Но вот ты сидишь передо мной, во плоти. Быть может, ты не знаешь, зачем ты в Лондоне, но можешь сказать, зачем делала все это?