Нина Милн
Лучшее признание в любви

Their Christmas Royal Wedding

© 2019 by Harlequin Books S.A.

«Лучшее признание в любви»

© «Центрполиграф», 2021

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2021

Глава 1

Королевский дворец Агиларес, ноябрь

Его королевское высочество принц Цезарь Агиларес смотрел с вертолета на неясные очертания деревьев, выступы и скалы горной местности, когда пилот начал спуск к вертолетной площадке возле дворца, в котором он вырос. Принц редко бывал здесь за последние три года. Только когда того требовали обстоятельства.

Жужжание лопастей вертолета не могло его отвлечь от мрачных мыслей.

Цезаря снова вызвали на семейный саммит – вероятно, для того, чтобы выбрать единую линию поведения из-за скандала, который потряс королевский дом Астурии. И не только дом, но и королевскую семью Валенти, правителей соседней страны Касавелье.

Две маленьких страны, которые разделяли один и тот же остров, имели общую историю войн и вражды. Безжалостная череда попыток вторжения оставила оба государства израненными в боях, пока в конце концов не был заключен хрупкий мир. Мир, который длился более двух столетий.

И теперь этот мир под угрозой. И все из-за его младшей сестры Мэрибель.

О чем она только думала? Как и все пять королевских детей, Мэрибель была воспитана с осознанием того, что Агиларес всегда на первом месте. Долг превыше всего, а эмоции неуместны. Так что действия Мэрибель бросали вызов королевским устоям.

Она оставила своего жениха, наследного принца Луку Валенти, за несколько дней до свадьбы. В то время как сама была беременна от другого мужчины. Вся идея брака заключалась в том, чтобы скрепить союз, а теперь этот брак разорвали в клочья.

А потом на них обрушился еще один скандал. Оказалось, что у наследного принца Касавелье обнаружилась доселе никому не известная старшая сестра – Габриэлла Росс. В довершение всего, о Габриэлле стало известно через шесть месяцев после смерти короля Касавелье. То есть как раз перед тем, как Лука должен был взойти на трон.

И вот теперь Габриэлла Росс, женщина, выросшая в Канаде и ничего не знающая о своем происхождении и королевской крови, которая текла в ее венах, займет трон.

Вся эта ситуация была просто одной большой неразберихой. Неудивительно, что жители Касавелье и Агилареса высказывались нецензурно, во всем видя обман и подвох.

Поэтому и потребовался Цезарь. И хотя он понимал необходимость встречи, но та жесткая манера, с которой его приглашали, вызывала отторжение. Резкое требование без намека на семейную привязанность. И так было всегда, и всегда будет.

Но, как бы там ни было, сейчас принц выходил на вертолетную площадку, готовясь к суровому испытанию и вдыхая свежий горный воздух с чувством благодарности за то, что вернулся домой, в страну, которую любил.

Через несколько минут Цезарь вошел в тронный зал, где его родители уже сидели за огромным столом с серьезными лицами. Позади них возвышался внушительный трон, украшенный драгоценными камнями, трофеями побед давно минувших лет. На стенах висели гобелены и картины, изображавшие прошлые битвы, а над мраморным камином висела пара скрещенных мечей.

– Ты как раз вовремя, Цезарь, – сказал король Хорхе. – Через несколько часов мы должны быть в Касавелье на переговорах, и нам многое придется обсудить.

Поклонившись сначала отцу, а потом матери, Цезарь переключился на роль посла. Роль, к которой его готовили с рождения.

– Сначала мы должны поговорить о леди Амелии, – сказала мать Цезаря.

– Должны? – Цезарь не мог понять, зачем это нужно.

Леди Амелия Скотт-Браун была его нынешней подружкой, хотя он был уверен, что разрыв неминуем. Были некие признаки собственничества, признаки того, что леди Амелия забыла правила, на которые соглашалась в начале отношений. И Цезарь не собирался жениться. Никогда. В конце концов, он был запасным наследником – ему не нужно было жениться. Оба его брата уже были женаты, и они произвели на свет необходимых наследников. Так что ему не нужно попадать в ловушку нежелательного союза.

– Да, Цезарь, мы должны. Ты должен покончить со всеми этими… слухами. – Его мать скорчила гримасу отвращения.

– Почему? – Вопрос казался справедливым, родители никогда раньше не вмешивались в его жизнь. Вернее, в его взаимоотношения с противоположным полом. Скорее, они просто делали вид, что этих взаимоотношений не существует.

Король наклонился чуть вперед:

– Потому что у нас есть план.

– Какой еще план?

– Лучший способ заключить союз и показать всем, что Агиларес и Касавелье все еще друзья, – это брак. Итак, Цезарь, ты женишься на новой наследной принцессе Касавелье. Габриэлла Росс станет твоей невестой.

Цезарь почувствовал себя прижатым к стенке, и то, от чего он старательно уворачивался, стремительно приближалось к нему.

Королевский дворец Касавелье, декабрь

Сон не шел к ней. Габи насчитала две тысячи семьсот пять овец, пыталась глубоко дышать, напоминала себе, что это почти грех – не спать на таких роскошных простынях, окруженной всеми удобствами, которые только могла пожелать будущая королева. Но все напрасно. Мысли кружились в ее голове, отгоняя прочь любой намек на сон.

Почти королева. Это шутка. Сон наяву… Как она, Габриэлла Росс, может быть королевской особой? Тридцать один с половиной год своей жизни она считала себя обычным человеком. Ее воспитывали обычные, уже не молодые тетя и дядя в маленьком городке в канадских лесах. Она унаследовала их книжный магазин, который обожала и который превратила в процветающий бизнес. И в нем заключалась вся ее жизнь. А теперь она… во дворце Касавелье. А все потому, что восемь месяцев назад нашла два письма, написанные ее матерью, которая умерла, когда ей было всего три года. Одно письмо адресовано королю Винченцо Касавельскому, а другое – для Габриэллы.

Письма, раскрывающие истинную личность Габи, и тот факт, что ее отцом являлся король Винченцо Валенти. Отец, которого она никогда не узнает. Какая ирония: все свое детство Габи представляла себя принцессой, потерянной и забытой. Эту фантазию она давно выбросила из головы.

Отказавшись от попыток уснуть, Габи села, опираясь на роскошные подушки. Когда она оглядела сумрачное великолепие комнаты, обставленной в золотых и красных тонах, зеленую рождественскую елку в углу, благоухающую и мерцающую разноцветными огоньками, ее внезапно охватила тоска по дому.

Стоп.

Ей есть за что благодарить судьбу. После смерти дяди и тети у нее никого из близких не осталось. А теперь вот появились два брата, с которыми она сразу же сблизилась. Кроме того, королева Мария, мать принцев, встретила ее довольно тепло и радушно.

И все же… чувство вины преследовало Габи. Лукас с ранних лет воспитывался как наследник Касавелье. А теперь он должен отойти в сторону ради нее.

А еще страх. Страх, что она не сможет быть справедливым и мудрым правителем, которого заслуживает эта страна. Габи даже не знала, как выглядеть в роли королевы. Вот почему сон ускользал от нее – потому что всего через несколько часов будет ее бал-презентация. И сама мысль об этом заставляла ее сердце сжиматься от ужаса.

Потому что она должна была справиться.

Ради блага Касавелье и Агилареса она должна склонить людей на свою сторону, попытаться остановить последствия скандалов, которые сотрясали страну и вызывали беспорядки. Но это также означало, что она должна встретиться лицом к лицу со всеми сановниками. За каждым ее движением тщательно следило огромное количество людей. Придется столкнуться с королевской семьей Астурии, включая грозного принца Цезаря, который, по слухам, был не слишком доволен тем, что его отозвали домой с посольских обязанностей.

Иногда ей казалось, что только одним своим существованием она создавала слишком много проблем. Жизнь обоих королевских домов была бы намного проще, не узнай она правду. Это было до ужаса знакомое ей чувство, в детстве она понимала, что жизнь ее тети и дяди была бы легче, счастливее, не будь они обременены Габи.

Питер и Би были пожилой бездетной парой, которой неожиданно вручили Габи. И вот теперь она оказалась в доме Марии, и жизнь Лукаса, Антонио и самой Марии перевернулась, точно так же, как когда-то перевернулась жизнь Питера и Би.

Габи больше не могла лежать, все эти сомнения, страхи грозили придавить ее к этим мягким подушкам и задушить. Она встала с роскошного ложа, натянула джинсы и слишком большой свитер поверх пижамы, сунула ноги в кроссовки. Что, если она потихоньку пройдет на кухню и приготовит себе ромашковый чай или даже перекусит? Она ничего не ела вечером, слишком нервничала из-за предстоящего бала.

Габи осторожно пробиралась по темным коридорам, убеждая себя, что в осторожности нет необходимости. Формально это ведь был ее дворец. Вот только все равно ее подавили страхи: она опасалась принести Валенти еще больше дурной славы. Как ее мать, София Валенти, которая бросила своего мужа без объяснения причин более тридцати лет назад и скрылась в неизвестном направлении. Когда скандал поутих, она была вычеркнута из истории Касавелье.

Когда Габи приблизилась к кухне, мужество покинуло ее. Несмотря на поздний час, она слышала голоса людей. Дворец никогда не спал. Идея появиться без предупреждения казалась не слишком подходящей. И тут она поняла, где хотела бы сейчас быть.

Конюшня.

Габи знала, что обретет покой и умиротворение рядом с великолепными созданиями, которым все равно, принцесса она или нет. Лошади были доставлены сегодня в качестве подарка из Агилареса, и, как ни смешно это звучало, Габи беспокоилась, что они могли скучать по дому. Она вдруг почувствовала необходимость пойти и проверить их.

И на цыпочках Габи прошла мимо кухни по широкому коридору к боковой двери, ведущей во двор. Бесшумно открыв ее, она выскользнула наружу и вдохнула свежий морозный воздух. Девушка пересекла двор, ощущая мертвую тишину ночи. Когда она вошла в конюшню, чувство покоя и комфорта охватило ее, и она направилась прямо к стойлам, где располагались вновь прибывшие. Девушка нежно погладила нос лошади и услышала ее тихое ржание. Если бы только эти создания могли завтра прийти на бал вместо королевской семьи Астурии.

Ее мысли прервал какой-то шум, шорох… Ощущения спокойствия и умиротворения вдруг исчезли, сменившись паникой. Страх, что ее застанут здесь. Инстинкт толкнул ее в соседнее стойло, и она укрылась в соломе, замерев и стараясь не шевелиться. Сердце выпрыгивало из груди.

Цезарь Агиларес, бормоча себе под нос, пересекал двор дворца Касавелье. Только что закончилась очередная встреча Агиларесов и Валенти. Ситуация лишь ухудшилась. Он должен был принести последнюю жертву и вступить в политический брак. Дипломат внутри его принимал это полностью, поскольку видел, что такой шаг укрепит союз между Касавелье и Астурией. И покажет всему миру, что Астурия и Валенти признали Габриэллу Росс законной королевой. Этот брак перечеркнет оскорбление, нанесенное Мэрибель, когда она отказалась от свадьбы. Какая ирония. Мэрибель не решилась на брак без любви ради долга. А теперь он, Цезарь, должен выполнить этот долг. И вот он здесь, готовый к балу в честь Габриэллы Росс.

Начало свадебной кампании.

Потому что это была именно кампания. И он планировал ее так же тщательно, как генерал планирует военные действия. Конечно же, сейчас никто никого не может принуждать к браку. И, как заметил отец Цезаря, Габриэлла не воспитывалась как королевская особа, она могла не понимать необходимости свадьбы по политическим соображениям.

– Тебе нужно будет действовать очень осторожно. Заставь девушку влюбиться в тебя, Цезарь! – командным тоном сказал король Хорхе.

– Нет, – резко ответил Цезарь, – я не буду этого делать, но я уговорю Габриэллу выйти за меня. Но прошу вас всех, – он обвел взглядом присутствующих в комнате – своих родителей и королеву Марию, – предоставьте это мне. Я не хочу, чтобы кто-то из вас убеждал, заставлял или принуждал к чему-либо принцессу. Я сделаю все сам. И по-своему.

В итоге было решено, что королева Мария не будет говорить о предстоящем союзе ни сыновьям, ни самой Габриэлле. И так начались его первые шаги к цепи, именуемой браком.

Мрачные мысли кружились в голове принца, когда он направлялся к своей машине. Вдруг он услышал ржание из конюшни. Раздражение накрыло его, он был зол, когда узнал, что в качестве жеста доброй воли его семья подарила принцессе Габриэлле двух породистых лошадей, одну из которых любил сам Цезарь.

Все его возражения были отвергнуты. Что неудивительно.

Он до сих пор слышал холодный голос своего отца: «Подарок необходим. Если все пойдет хорошо, ты все равно будешь владеть этими лошадьми вместе с Габриэллой».

«Ты неразумен, Цезарь, – слегка раздраженно произнесла его мать, – в последние годы ты почти не бывал в Агиларесе. Заявлять о своей привязанности к этим лошадям нелепо».

Вот так, в клане астурийцев если что-то не имеет смысла, то оно нелепо. Эмоции не имеют смысла, даже в семье. Брак его родителей – холодный союз, в котором тем не менее появилось пятеро детей. Его родители были верны друг другу, но он ни разу не видел, чтобы кто-то из них хоть раз проявил какую-то привязанность по отношению друг к другу. Неудивительно, что Цезарь всегда клялся, что никогда не женится, и упивался своей холостяцкой жизнью.

Теперь же ему предстоит та же участь, что и его родителям. И хуже всего то, что он понимал – это необходимо.

Ржание повторилось. Черт. Наверное, ему следует пойти и поздороваться с Ферроном. Глупо или нет, но принц любил эту лошадь. Но, вой дя в конюшню, вдруг остановился, уверенный, что он здесь не один. Цезарь почувствовал какое-то движение, прерывистое дыхание, шелест ткани… Он быстро подошел к стойлу Феррона и увидел, что с ним все в порядке. Тогда он осторожно подошел к соседнему стойлу и толкнул дверцу. Все его чувства были начеку. Может, тут прячется конокрад?

Несомненно, какая-то фигура лежала на соломе. Цезарь быстро вытащил телефон, включил фонарик, направил свет на фигуру и удивленно заморгал. На соломе лежала одна из самых красивых женщин, которых он только видел в своей жизни. Длинные каштановые волосы, прямой классический нос, высокие скулы. И стройная, соблазнительная фигура…

«Так, Цезарь, пора перестать пялиться и выяснить, почему Габриэлла Росс, наследная принцесса Касавелье и моя возможная невеста, прячется на соломенной подстилке».

Глава 2

Габи подняла руку, защищаясь от яркого света, и тот, кто держал фонарик, тут же опустил его. «Что делать?»

И зачем она пряталась? Как глупо. Глупо! Желание заплакать от унижения было очень велико, но она справилась с эмоциями.

Девушка посмотрела на мужчину, стоявшего перед ней, когда тот вдруг наклонился и протянул ей руку:

– Могу я помочь вам подняться, ваше королевское высочество?

Ну вот, он узнал ее. Надежда на то, что можно притвориться упавшей в обморок, исчезла.

– Спасибо, – пробормотала девушка, решив, что принять его помощь будет более достойно, чем пытаться неуклюже встать самой.

Хватка была жесткой: он помог ей подняться, а потом отпустил и отошел чуть в сторону. Габи бросила взгляд на него, его лицо было в тени, так что она не могла видеть его четко. Но даже в полумраке она смогла заметить красивые черты лица и выражение смущения на нем. Темные, коротко стриженные волосы, твердый подбородок. Его темно-серое шерстяное пальто обтягивало широкие плечи, и, к своему раздражению, она внезапно почувствовала интерес.

«Возьми себя в руки».

Этот человек не был работником конюшни, запоздало поняла Габи. Но он казался смутно знакомым. Наверное, она должна была его знать? За последнее время Габи познакомилась с таким количеством людей, что невозможно упомнить имена всех. Хотя она и старалась никого не забыть. Но наверняка вспомнит его. Невозможно забыть мужчину с такой мощной аурой. Аура, которая туманила ее голову, сбивала мысли, не давая рассуждать здраво.

«Хватит, Габи, очнись. Думай!»

Мужчина в конюшне в такое позднее время? Значит, у него была какая-то причина на это. Возможно, он привел лошадей сюда? Или пришел их проведать?

Но затем сомнение охватило ее. Если честно, мужчина не был похож на конюха. Но кто его знает, что происходит в этих королевских дворцах? Этот мужчина был как-то связан с лошадьми, и это все, что ей требовалось знать. Прямо сейчас Габи нужно перестать пялиться на него.

– Спасибо, – сказала она. – Простите. – Она развела руками. – Я просто проведала лошадей. Может показаться смешным, но я подумала, что они могли скучать по дому.

На его лице появилось странное выражение, а в глазах мелькнуло сочувствие, что, безусловно, является подтверждением того, что этот человек каким-то образом связан с лошадьми. Он улыбнулся:

– Вы молодец. Я понимаю и ценю это. Но почему солома? – Протянув руку, он вытащил соломинку из ее волос.

Габи была уверена, что по королевскому протоколу этот жест просто неприличен, но мужчина вел себя так естественно!

– Я… напугалась, и решила, что… лучше укрыться. Я не думала, что кто-то еще придет проведать лошадей. Простите, что я прерываю вашу работу. Пожалуйста, продолжайте выполнять свои обязанности.

На какую-то долю секунды на лице мужчины появилось странное выражение, которое она не смогла понять, а потом он сделал шаг назад и поклонился ей.

– Мэм, вам нет нужды извиняться. Это ваши лошади теперь, и вы можете навещать их в любое удобное время дня и ночи. Я знаю, что они оценят вашу заботу.

– А я уверена, что они оценят ваше внимание. Скажите, вы их?.. – Она умышленно сделала интонацию вопросительной, чтобы понять, кто он.

Но мужчина только шагнул назад.

– Я несу за них ответственность. Я зашел сейчас, чтобы убедиться, что животные устроились хорошо и, как вы выражаетесь, «не тоскуют по дому». Скоро я возвращаюсь в Агиларес. – Он помедлил, изучая ее лицо. – Если хотите, то, прежде чем я уеду, мы могли бы прокатиться под луной, чтобы вы лучше узнали Феррона и Арью.

Девушка заколебалась. Прокатиться под луной с незнакомцем? Хотя он был из окружения Агилареса. Наверное, мужчина любит этих лошадей и хочет последний раз прокатиться, было бы жестоко отказать ему в этом. И потом, она могла бы больше узнать что-то о королевской семье астурийцев и о принце Цезаре. Так Габи уговаривала себя, потому что очень хотела прокатиться на одной из этих великолепных лошадей и в компании этого человека.

– Спасибо. С удовольствием. Если только вы не спешите…

– Нет. Я не спешу. – Он указал на улицу. – Там, за окном, красиво, но холодно. И если это не покажется самонадеянным, я хотел бы предложить вам свое пальто.

– Но тогда вам будет холодно.

– Я привык к таким температурам, мэм, я здесь вырос. – С улыбкой, от которой у нее пошли мурашки по коже, он снял свое пальто и протянул ей.

– Спасибо. Хотя я подозреваю, что буду выглядеть нелепо. – Хотя куда уж нелепее. Пижама выглядывает из-под рукавов и на лодыжках, что было заметно.

– Я их оседлаю, – сказал мужчина.

– Мы оседлаем, – поправила она. – На ком предпочтете скакать? Феррон?

Он подошел к стойлу Феррона, очевидно, это его любимец.

– Мне бы хотелось этого.

Габи наблюдала, как он седлает лошадь. Его движения были ловкими и плавными, когда он заправлял стремена под седло, подтягивал пряжки подпруги, явно чувствовал себя комфортно. И Феррон казался очень довольным. Тихие слова незнакомца и нежные прикосновения ясно показали, что он был знаком с лошадью. Вскоре они вывели лошадей и сели в седла.

– Куда? – спросил мужчина.

– Через лес.

– Хорошо.

Он похлопал Феррона по шее, и они тронулись с места. Теперь, при лунном свете, она могла видеть его лучше. Видела, что у него гладкие руки, а одежда определенно дорогая.

– Итак, как давно вы работаете на королевскую семью?

– Всю свою жизнь. Можно сказать, это семейная традиция. – В его голосе послышалась легкая ирония.

– Вы жалеете об этом? – спросила Габи, и он нахмурился, как будто жалел, что так много сказал.

– Нет. Нисколько. Но бывает так трудно предопределить свою жизнь.

– Мне моя нравилась. Я имею в виду свою старую жизнь.

– Вы работали в книжном магазине в Канаде.

– Да. Магазин принадлежал дяде и тете, и после их смерти я унаследовала его. – Питер и Би умерли почти друг за другом, в течение нескольких месяцев, и Габи все еще глубоко скорбела по ним. Она любила их и всегда будет благодарна за то, что они приняли ее, пожертвовав своей мечтой ради нее. После смерти дяди и тети она осталась совершенно одна в этом мире и сначала не знала, что делать. Но постепенно жизнь налаживалась, Габи с головой окунулась в работу в магазине и добилась его процветания. – Может, это и мелочь в сравнении с управлением королевством, но я любила свой магазин. И он довольно успешен. – Она надеялась, что это все еще так и есть. Наняла менеджера, который вел дела в магазине, и звонила ему так часто, как только могла.

– И понятия не имели, что вы наследница.

– Нет.

Габи попыталась скрыть уныние в голосе, но поняла, что это не удалось, когда он подвел Феррона ближе, как будто его присутствие могло принести ей утешение.

– Тогда это, должно быть, тяжело, – сказал мужчина.

Габи повернулась и посмотрела на него.

– Вы первый, кто сказал это. – И так оно и было. Многие считали, что она должна быть в восторге от своего «повышения».

– У большинства людей искажено представление о королевской семье: многим кажется, дело в гламуре, славе и деньгах. Это только одна часть, но есть и обратная сторона медали.

– Да… правила, конечно же… – Габи замолчала, внезапно осознав, что не должна говорить все это, потому что ее признание напоминает жалобу.

Наступили перемены, ужасные перемены. Наклонившись, она похлопала лошадь по шее, понимая, что нужно перевести разговор на другую тему. По какой-то причине ей было так легко разговаривать с этим мужчиной.

– А что насчет вас? Вы сказали, что работаете на королевскую семью из-за семейных традиций. Но вы же можете идти собственным путем?

Выражение его лица резко изменилось.

– Традиции очень важны. Моя работа приносит мне радость. Я доволен своей жизнью.

Габи нахмурилась, внезапно почувствовав беспокойство.

– Знаете, я никому не расскажу об этом разговоре и о том, что у вас есть сомнения относительно вашей работы.

Мужчина улыбнулся. Его улыбка была мягкой и теплой, отчего все внутри ее перевернулось. Когда мужчина потянулся и взял ее поводья, то сделал это так, чтобы не коснуться ее.

– Благодарю, мэм, и я уверяю вас, что этот разговор носит конфиденциальный характер. Но я не боюсь семьи астурийцев.

– Повезло! А я боюсь… – Слова сорвались с ее губ прежде, чем она успела подумать.

– Почему? – В его голосе прозвучали любопытство и резкость. – Что они сделали?

– Они ничего не сделали… это я… дело во мне. Я… волнуюсь. Завтра бал в мою честь, и, честно говоря, я в ужасе.

– Из-за королевской семьи Астурии?

– Не только. Если бы я была рождена для жизни во дворце, я бы знала, что делать. Но я не знаю. Я могу сказать не то, что нужно, обратиться не к тому человеку и вызвать политический скандал. Я могу споткнуться, упасть, использовать не ту вилку. А еще шпинат может застрять у меня между зубов. Я буду выставлена на всеобщее обозрение и боюсь этого!

– Вам нечего бояться. Вы – королевская особа, и, если позволите, вы прекрасны, вы ослепите гостей.

Габи вспыхнула от этих слов. Конечно, она понимала, что он просто пытается поддержать ее. Она вовсе не красавица: обыкновенная женщина, каких миллион.

– Вы очень добры, но я никого не хочу ослеплять. Все, что я хочу, – это пройти через все трудности, не выставляя себя на посмешище. Хочу, чтобы люди поверили, что я могу быть королевой. Но сомневаюсь, что смогу убедить в этом астурийцев, особенно принца Цезаря.

Ее спутник замер.

– Почему вы так говорите?

Габи вздохнула, не понимая, почему так доверяет этому мужчине. Возможно, она надеялась, что он поддержит ее и утешит.

Судя по всему, она узнала, что принц Цезарь уже много лет почти не бывал дома. Его жизнь представляла собой сверкающий посольский водоворот мероприятий с красивой женщиной рядом с ним. Вечеринки и путешествия.

– Думаю, принц Цезарь разгневан тем, что его отозвали домой на этот бал в мою честь.

– Не нужно верить сплетням, мэм. Принц Цезарь – посол. Он не станет гневаться просто так. Присутствие на балу – его работа.

Габи покачала головой.

– А может, он просто не хочет танцевать со мной, – простодушно предположила она. – Я должна танцевать с ним первый танец, а он, наверное, слышал, что я не очень хорошо танцую. – Еще одна причина для паники.

– Я уверен, вы несправедливы к себе.

– Я нигде и никогда не танцевала. А теперь мне нужно будет исполнить вальс с незнакомцем, а все будут смотреть на меня. – От этой мысли Габи вздрогнула. – И поверьте мне, я кошмар моего учителя по танцам.

– Я уверен, с вами все будет в порядке, мэм. Вы должны верить в себя. Если у вас есть грация и способность, чтобы ездить на такой лошади, как Арья, то вы сможете танцевать вальс.

Мужчина так убедительно говорил, что она повернулась и посмотрела на него, чувствуя, как ее сердце откликается на эту веру в его словах.

– Дело не только в вальсе, – тихо призналась Габи, – я надеюсь, что смогу выполнить свою работу и играть роль кронпринцессы.

– Это не роль, мэм. Вы – наследная принцесса, которая скоро станет королевой. – Его голос, низкий и вибрирующий, казалось, отражался от деревьев в серебристом лунном воздухе. – Это то, для чего вы были рождены, пусть и не по своей воле.

На мгновение паника накрыла Габи, и она почувствовала, как ее плечи опустились. Но она не хотела, чтобы мужчина заметил ее волнение. Словно понимая это, луна скрылась за облаками.

– Нам следует вернуться.

– Мэм?

– Да?

Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но потом просто покачал головой:

– Не важно. Вы правы. Нам пора возвращаться.

Они повернули обратно и ехали в полной тишине, нарушаемой только стуком лошадиных копыт по дерну. Габи украдкой смотрела на своего спутника, поражаясь тому притяжению, которое испытывала к нему. Он был совсем не в ее вкусе. Те мужчины, с которыми она встречалась в прошлом, были другие, простые и… спокойные. Этот мужчина был не таким.

Они подъехали к конюшне. Ее спутник спешился и направился к ней, чтобы помочь ей слезть с лошади. Габи поспешно сняла ногу со стремени и перекинула ее через спину коня. Слишком поспешно. Лошадь покачала головой и загарцевала. Запутавшись в длинном пальто, Габи потеряла равновесие и неуклюже сошла с лошади.

Чтобы быть пойманной крепкими руками. Габи чувствовала запах его лосьона после бритья, и от этого запаха у нее закружилась голова. Какое-то мгновение они стояли так, а потом он отпустил ее и отступил в сторону, а она обернулась. Их взгляды встретились, и он откашлялся. Темно-карие глаза прожигали ее насквозь.

– Я должен был помнить… должен был предупредить вас, Арья всегда пугается, когда спешиваются.

– Все в порядке. Мне следовало быть осторожнее с лошадью, которая меня не знает. – Она слегка задыхалась, сознание путалось.

Мужчина стоял так близко, что она могла протянуть руку и коснуться его. Так близко, что если бы сделала шаг вперед и встала на цыпочки, то смогла бы поцеловать его…

Он как будто прочитал ее мысли, его глаза потемнели, огонек желания разгорелся в их глубине.

– Ваше пальто, – пробормотала Габи, а потом быстро сняла его и протянула ему.

– Спасибо. – Он помолчал, а потом добавил: – Вам лучше идти, я сам займусь лошадьми.

– Спасибо за чудесную прогулку. – Она хотела сказать что-то еще, но не смогла.

– Всегда пожалуйста, мэм. И право слово, вам не стоит переживать из-за бала. Вы всех ослепите, включая принца Цезаря. Я точно это знаю.

– О, спасибо. – Габи отвечала автоматически, потому что их тела говорили на совсем другом языке.

Словно движимая гормонами, она сделала шаг вперед и увидела, как мужчина бросил взгляд на ее губы, а затем снова посмотрел ей в глаза. На секунду девушке показалось, что он хочет поцеловать ее, и ее губы приоткрылись в явном предвкушении. Но нет, вмешался здравый смысл: принцессы не целуют незнакомцев в конюшнях.

Словно вспомнив то же самое, мужчина взял ее руку и поднес к губам. От этого старомодного жеста по ее спине пробежала дрожь. И ей захотелось взять инициативу в свои руки. Шагнуть вперед, обхватить его лицо руками и прижаться своими губами к его губам.

Но Габи не могла… не должна была. Потому что она наследная кронпринцесса.

– До свидания, мэм.

– До свидания.

Когда мужчина повернулся и направился к лошадям, она смотрела ему вслед, понимая, что даже не знает его имени. А также думала о том, увидит ли она своего таинственного незнакомца снова? Не то чтобы он был ее…

Это даже смешно.

Глава 3

Цезарь вошел в сверкающий зал, который сиял рождественскими украшениями. Два огромных, великолепно декорированных дерева мерцали, наполняя воздух ароматом сосны и праздника. Венки висели на стенах, а арки и колонны были украшены гирляндами зелени.

Цезарь шел позади родителей, по бокам от них шли его старшие братья с женами и младшая сестра Флавия. Все вежливо улыбались.

Флавия толкнула Цезаря локтем в бок.

– Мне жаль бедную принцессу Габриэллу. Мы выглядим, как вторгшаяся сила, несмотря на наши улыбки.

Чувство вины, которое пульсировало в Цезаре, усилилось, когда он вспомнил высказанные Габриэллой опасения. Ужас, который она испытывала при мысли о встрече с королевской семьей Агиларес. Черт возьми, он должен был сказать ей, кто он такой!

Но когда принц понял, что Габриэлла понятия не имеет о том, кто он такой, то не устоял перед возможностью лучше узнать настоящую Габриэллу Росс. Он не сомневался в том, что она вела бы себя совсем иначе, если бы знала правду. Теперь же он, по крайней мере, знал, что есть искра притяжения, основа для строительства. И он чувствовал это с самой первой секунды, как увидел ее, а к концу их прогулки под луной окончательно убедился, что эта искра была взаимна.

Как бы там ни было, ему нет нужды испытывать чувство вины. Он ведь отправил ей письмо с объяснениями. Принц подозревал, что она будет в ярости, а разъяренная женщина – не самое лучшее начало для кампании по женитьбе. Но он все еще искренне собирался очаровать ее.

– Цезарь! – Шипение сестры вернуло его в зал.

Сановники и чиновники выстроились вдоль стен, ожидая важного представления, которое должно было показать всему миру, что действия Мэрибель и приход нового правителя не повлияли на союз между Касавелье и Агиларесом.

Его родители медленно прошли по золотисто-голубому ковру, расстеленному на мраморном полу, туда, где их ждала семья Валенти. Взгляд Цезаря был прикован к Габриэлле. Красота, поразившая его прошлой ночью, теперь была заметна всем. Ее платье оказалось невероятно элегантным. Черно-белая широкая юбка с замысловатым кружевом и вышитыми цветами поверх белого тюля. Бретельки были сделаны в виде изящных цветов, которые скользили по кремовой коже ее плеч, и у Цезаря пересохло в горле. Каштановые волосы обрамляли ее лицо, но в глазах застыло напряжение.

Когда Габи поздоровалась с его родителями, он услышал ее канадский акцент, а речь казалась отрепетированной. Улыбка была слегка натянутой. Но в целом она держалась очень хорошо, и он поймал себя на том, что мысленно ей аплодирует.

Затем дошла очередь и до него самого.

Она посмотрела на него и начала приветствие.

– Добро пожаловать… – затем голос принцессы стих, карие глаза расширились от шока, и в этот момент он понял, что его письмо не дошло до нее. – Что вы делаете здесь? – выпалила она.

Цезарь увидел, как сузились от гнева ее глаза, когда она мысленно сопоставила все факты, услышал, как по залу пробежал гул любопытных голосов. Он поклонился.

– Для меня большая честь познакомиться с вами, ваше королевское высочество.

Возможно, прерывать ее было против правил, но это лучше, чем позволить продолжить.

Габриэлла опустила глаза, а когда снова посмотрела на Цезаря, он увидел, сколько усилий ей стоит говорить сейчас.

– И мне… Очень приятно видеть вас. Я знаю, что ваши дела в посольстве очень важны, и я рада, что вы смогли приехать.

Слова слетали с ее губ, и только легкий румянец на щеках выдавал смущение, когда он прошел дальше, а его место заняла его сестра, Флавия.

– Цезарь, что это было? – Голос отца был холоден, братья с печальными лицами застыли рядом. – Принцесса выглядела не очень счастливой при виде тебя.

– Я думаю, она просто немного смутилась.

– Пожалуйста, помни, о чем мы договорились.

«Скорее, это был приказ», – подумал Цезарь, сохраняя на лице улыбку и принимая бокал шампанского от проходящего мимо официанта.

– Ты должен ухаживать за принцессой, а не враждовать с ней. Этот брак важен, и мы верим, что ты сделаешь все возможное для нашей страны. Как это сделали мы с твоей матерью.

«И вы счастливы?»

Эти слова чуть не слетели с его языка. Но не было смысла задавать этот вопрос, они бы просто не поняли его. Родители поступили правильно, иначе было нельзя. Счастье тут ни при чем.

О, неужели именно на одиночество вдвоем он обречен? Его брак будет без любви? Но выбора не было, в этом его отец прав.

И если он хочет, чтобы этот брак состоялся, он должен ухаживать за Габриэллой. И принц должен признать: начало положено не самое удачное. Пора вернуть почву под ногами и осторожно ступать по ней, ведь все будут следить за каждым их движением.

Габриэлла стояла в небольшой группе, вместе с королевой Марией и несколькими сановниками. Цезарь приблизился к ним, и вскоре, благодаря королеве Марии, они с Габриэллой смогли остаться вдвоем.

Ее карие глаза гневно сверкнули, но она смогла выдавить легкую улыбку.

– Ваше королевское высочество, надеюсь вы наслаждаетесь вечером. – В ее словах был намек на горечь. – И моим замешательством.

– Нет, я не наслаждаюсь твоим замешательством. Скорее, я бы хотел извиниться за свое участие в этой ситуации. Я послал письмо с объяснениями, но, похоже, ты его не получила.

– Письмо? Как мило. – В голосе принцессы появился сарказм, и он постарался увести ее к украшенной гирляндой колонне, надеясь скрыть от посторонних глаз. – Тебе не пришло в голову использовать что-то более современное? Например, телефон. Или даже прийти лично.

– Я старался вести себя в соответствии с традициями.

– Ну, так ты промахнулся.

– Очевидно. Но сейчас ты должна выглядеть так, словно этот разговор приятен тебе. Люди наверняка заметили, что наше приветствие было натянутым.

– Я не актриса.

– Тогда тебе надо научиться актерскому мастерству. И быстро. Одна из обязанностей королевских особ – носить маску.

– Ну значит, я не совсем королевская особа. Почему? Почему ты не сказал мне, кто ты такой? – Она поднесла руку к щеке. – Я так зла, так расстроена, что могла…

– Могла что? Разрушить все, ради чего ты так упорно трудилась? Ты говорила мне, что этот бал важен для тебя. И для твоей страны. Как и для моей. Если ты не хочешь все испортить, тебе нужно взять себя в руки. Сейчас речь идет о политике. Если пресса и люди подумают, что мы ссоримся, то будут последствия для наших обеих стран. Ты меня понимаешь?

О, это не входило в планы принца – говорить с ней так жестко. Но Габриэлла должна понять. И она поняла. Он видел это по ее глазам. Она глубоко вздохнула и кивнула:

– Ты прав. Я все осознала.

– Хорошо. И, мэм?

– Да?

– Я искренне прошу прощения.

Она покачала головой, на ее губах играла легкая улыбка.

– Ты позволил мне выставить себя дурочкой.

И чувство вины вновь всколыхнулось в Цезаре, когда он вспомнил, как она волновалась из-за этого вечера. И это тронуло его.

– Нет! Габриэлла, это не так. – Принц видел боль в ее глазах и видел, как сильно она старалась, чтобы скрыть эту боль. Вспомнил, что ее не учили скрывать свои эмоции и играть роль. И он не имеет права ожидать этого от нее. Он, Цезарь Агиларес, чрезвычайный посол, напортачил, и теперь ему надо все исправить. – Клянусь тебе. – Он не хотел, чтобы она расстраивалась из-за него. – Улыбнись. Посмотри на меня так, будто я тебе нравлюсь.

– Я постараюсь, – вздохнула она, и он понял, как все это тяжело для нее.

– Вчера я тебе нравился. И я тот же человек, что и вчера.

– Нет. Ты – принц, а не наемный работник. Ты солгал мне. Ввел в заблуждение, одурачил, выбери любое подходящее для тебя слово.

– Я скрыл от тебя свою личность и искренне прошу за это прощения. Это было ошибкой. Но все остальное, что я говорил, было правдой. Вспомни мои слова. Больше я не соврал ни в чем.

Габи молча изучала его лицо.

– Ни в чем? – тихо спросил она.

– Да. Поверь мне.

Возможно, она услышала искренность в его словах. Честно сказать, он за эти несколько минут забыл, что они не одни, и все, что он сейчас хотел, – это чтобы она поверила ему. И когда Габи улыбнулась и кивнула, он почувствовал облегчение.

– Ну что ж, хорошо. Но я бы хотела, чтобы письмо с объяснениями дошло до меня.

– Возможно, я все скажу лично. Завтра. Мы могли бы прокатиться.

– У меня весь день будут встречи.

– Значит, увидимся в конце дня. Мы могли бы устроить пикник. Предоставь все мне. Встретимся в конюшне.

Габи заколебалась, и он добавил:

– Я понимаю, что тебе нужно проверить свое расписание, прежде чем ты примешь приглашение. Иногда простые решения имеют большие последствия.

Но Цезарь знал, что проблем не будет. Если он попросит королеву Марию, то она все устроит должным образом.

Наконец Габриэлла кивнула:

– Я свяжусь с тобой позже. А теперь я должна идти, я не должна пренебрегать своими гостями.

– Ты совершенно права. Но помни, что первый танец – мой.

На секунду выражение ее лица отразило настоящую панику. В глазах поселилась тревога. И он, не задумываясь, взял ее руку в свою и ободряющее сжал.

– Обещаю, это будет незабываемый танец. И, Габриэлла?

– Да?

– Я говорил тебе, что не лгал, и это так и есть. Я сказал тебе, что принц Цезарь будет ослеплен, и это правда. Ты выглядишь прекрасно, и я действительно сражен твоей красотой.

Теперь она выглядела смущенной. Нос смешно наморщился, а румянец стал еще ярче.

– Но… – выдавила Габи.

– Клянусь тебе. Если бы здесь не было так много людей, я бы тебе это доказал.

– Как? – Ее голос звучал настороженно.

– Я бы тебя поцеловал. – Он улыбнулся. – Или я бы попросил разрешения.

– Я…

– Что скажешь?

Внезапно Габи улыбнулась ему, на ее щеке появилась озорная ямочка.

– Почему бы тебе не попробовать?

И, понимая, что поймала его на слове, она позволила себе торжествующий смешок, и Цезарь рассмеялся в ответ.

– Теперь мне и правда нужно идти. – И, оглянувшись через плечо, она потерялась в толпе.

Неужели Габи действительно так сказала? Неужели она забыла свод правил для королевы? Габи подавила желание спрятаться за рождественской елкой, чтобы все обдумать. Но она не могла. Она должна дальше играть свою роль. Ей нужно как-то обуздать волнение и смятение, которые она сейчас испытывала.

Итак, ее таинственным спутником вчера оказался принц Цезарь. И она сейчас должна быть в ярости от его обмана. Особенно когда он набрался наглости сказать ей, чтобы она взяла себя в руки. Вот только Цезарь был прав. Она была в ярости, рассержена и обижена, и она… показывала всем это. Правило королевы номер один: не демонстрировать эмоций.

А потом каким-то образом Цезарь сделал так, чтобы ее ярость испарилась. Его извинения были искренними, как и блеск восхищения в глазах. «Ослепленный» – вот что он сказал. И она растаяла и флиртовала с ним… фактически пообещала поцелуй.

Габи мысленно закатила глаза. Неужели она настолько слаба?

Хватит. Она выбросит принца Цезаря из головы и сосредоточится на том, что должна делать. А именно: создать правильное впечатление, заставить всех этих людей поверить в то, что она способна править государством.

Она знакомилась с людьми, общалась и улыбалась так, что у нее заболели щеки. И наконец-то, час спустя, услышала:

– Как ты?

Она повернулась и увидела Луку, своего старшего брата, человека, который все понимал.

– Я в порядке, просто немного ошеломлена.

– Ты отлично справляешься.

– С ролью?

Он покачал головой:

– Дело не в роли. Ты принцесса, Габи. И ты станешь королевой Касавелье.

– И Цезарь так сказал.

Габи пожалела о своих словах, увидев, что Лука изучающе смотрит на нее.

– Похоже, вы быстро узнали друг друга.

– Да.

– И он прав, Габи. Ты станешь королевой. Ты сможешь.

– Спасибо. Тебе и Имоджен. За то, что прикрываете меня.

– Для этого и существует семья, Габи. А теперь у тебя есть семья и поддержка. – Лука улыбнулся ей. – Давай еще немного походим по залу.

Габи кивнула, понимая важность этого публичного собрания семей.

Лука огляделся.

– Давай и Имоджен подключим к этому делу, – улыбнулся он, когда, словно прочитав мысли своего жениха, Имоджен направилась к ним. А Габи испытала легкую зависть. Будет ли она когда-либо испытывать такое же чувство? Сможет кто-нибудь полюбить ее саму?

– Идем, – шепнул Лука и, смеясь и общаясь с гостями, они направились туда, где стояла королева Мария с Цезарем.

Когда они подошли ближе, от вида Цезаря, одетого в смокинг, который подчеркивал ширину его плеч и демонстрировал самого Цезаря в лучшем виде, Габи сглотнула. И поняла, что у нее перехватило дыхание. Снова.

Как будто почувствовав это, Цезарь поднял глаза и посмотрел на нее. Она увидела ответную вспышку, и все ее внутренности сжались от нахлынувшего желания.

– Цезарь. Рад тебя видеть, – произнес Лука, и Габи заметила, что разговоры вокруг них стихли, как только эти двое мужчин пожали друг другу руки. – Многое изменилось с тех пор, как мы виделись в последний раз. И я хочу заверить тебя и твою семью, что у меня нет никаких претензий к тому, как все обернулось. Я очень счастливый человек. У меня есть сестра и невеста. С Габриэллой ты знаком, а теперь позволь мне представить тебе Имоджен, мою невесту.

Цезарь пожал руку Имоджен:

– Рад знакомству с вами, Имоджен. Позвольте мне искренне поздравить вас и пожелать вам счастья от себя и от моей семьи.

– Спасибо. Я очень ценю это. И пожалуйста, передайте Мэрибель, что мы также желаем ей безграничного счастья, какое обрели сами.

– Непременно. – Цезарь улыбнулся. Ему явно понравился дипломатичный ответ Имоджен.

И тут заиграл оркестр. Улыбка Цезаря стала шире, когда он повернулся к Габи:

– Полагаю, мой танец.

Габи была уверена, что вся краска отхлынула от ее лица. Она, Габриэлла Росс, будет танцевать на балу в свою честь. С ума сойти!

– Ты всех поразишь, Габи, – сказала Имоджен. – Мы постараемся от вас не отставать.

– Пусть так и произойдет.

Габи повернулась к Цезарю, ощущая спокойствие. Он будет знать, что делать, так что если повезет, она не выставит себя полной дурой.

– Не надо нервничать, – мягко произнес Цезарь, беря ее за руку и направляясь к танцполу.

– Есть повод для беспокойства. Я же говорила тебе вчера, что танцы – это не мой конек.

– А я вчера вечером сказал, что у тебя все получится.

Она посмотрела на Цезаря – и он улыбнулся ей. Внезапно сама идея танца показалась ей не такой уж мучительной. И когда оркестр заиграл, она глубоко вздохнула:

– Хорошо. Я могу это сделать.

– Мы можем это сделать, – поправил он, и они ступили на танцпол.

Габи пыталась сосредоточиться на ритме, но это было так сложно, учитывая, что Цезарь был так близко. Аромат его лосьона после бритья дразнил. Ощущение его руки на талии было таким интимным, когда он вел ее в танце. И единственное, чего хотела Габи, – быть еще ближе. И ей казалось, что все гости и шум – все исчезло. Кроме них.

И когда затихли последние ноты, Габи словно очнулась, вдруг осознав, какое внимание они привлекли.

О черт! Она ведь не сделала ничего глупого, правда? Не обслюнявила его смокинг? И не танцевала с глупым выражением лица?

Габи собрала все свои силы, выдавила улыбку и, как она надеялась, выглядела холодной, но дружелюбной.

– Спасибо!

Цезарь улыбнулся в ответ.

– Давай я принесу тебе выпить, – предложил он, – прежде чем ты приступишь к своим обязанностям. И если у нас не будет возможности сегодня поговорить как следует, то я надеюсь увидеть тебя завтра вечером. Нам нужно многое обсудить.

Обсудить? Габи смотрела ему в спину, а потом повернулась и улыбнулась пожилому джентльмену, который как раз подошел к ней. Но пока она говорила с ним, все ее мысли крутились вокруг Цезаря, а от предвкушения их завтрашней встречи все ее внутренности скрутились в тугой узел.

Глава 4

Спустя бесчисленное количество часов, Габи оглядела пустой зал. Королева Мария протянула руку и нежно коснулась ее плеча:

– Спасибо. Ты отлично справилась сегодня.

Габи не была в этом уверена. Она пролила стакан с водой и, наверное, пользовалась не теми столовыми приборами во время ужина… Да много всего.

Габи взглянула на королеву.

– Цезарь попросил меня увидеться с ним завтра вечером. – Взглянув на часы, она поправилась: – Сегодня вечером. И я не знаю, стоит ли мне это делать.

– А ты этого хочешь?

Мария встретилась с ней взглядом, и Габи с досадой почувствовала, что краснеет.

– Я не уверена.

Какая-то часть ее хотела пойти, чтобы узнать, почему он не сказал ей вчера, кто он такой. Другая ее часть хотела пойти, потому что…

«Ты мечтаешь, чтобы он поцеловал тебя», – шепнул голос в глубине ее сознания.

Нет! Нет! Нет!

Безумие! Принц Цезарь даже не в ее вкусе. И несомненно, он флиртовал с ней по привычке. Он определенно встречался с женщинами, которые были намного красивее Габи.

Королева Мария внимательно посмотрела на нее.

– Нет ничего плохого в том, чтобы встретиться с ним. Это доказало бы, что две королевских семьи дружат. – Выражение лица королевы оставалось таким же безмятежным, но что-то странное промелькнуло в глубине ее глаз. – Но встретиться с ним можно и на людях. Не думаю, что стоит встречаться наедине, если он тебе не нравится.

– Я не испытываю к нему неприязни… – Краска залила лицо Габи. – Я… Я думаю, что встречусь с ним.

Королева кивнула:

– А теперь тебе надо отдохнуть. Завтра будет тяжелый день. Ты сегодня действительно хорошо поработала.

– Спасибо.

Габи понимала, что не заслужила эту похвалу, что ей еще далеко до тех стандартов, что ожидает от нее королева. И знала также и то, что многим обязана Марии. Повинуясь внезапному порыву, Габи подошла и обняла пожилую женщину.

– Спасибо вам за все и за то, как вы приняли меня в Касавелье.

На секунду Мария замерла, а потом расслабилась в объятиях Габи и, похлопав девушку по спине, отступила назад.

– Пожалуйста. Я вижу, что Лука и Антонио приняли тебя. И твой отец гордился бы тобой.

Эти слова заставили Габи нервничать. Если бы она нашла письмо раньше, то встретилась бы с отцом.

– Спасибо, – сказала она. – Я бы так хотела увидеться с ним. И я так благодарна вам за все.

Зная, что Марии будет очень неловко, если она увидит слезы, которые закипели у нее в глазах, Габи улыбнулась и, послав воздушный поцелуй королеве, вышла из зала.

Она надеялась, что от усталости провалится сейчас в сон, в котором не будет принца Цезаря. И когда они встретятся в следующий раз, не поддастся его чарам и не станет с ним флиртовать.

И она получит объяснение его поведению.

Цезарь прошел по выложенному мозаикой двору к конюшням и кивнул конюху, который уже седлал Арью. Он погладил лошадь по носу и открыл стойло Феррона.

– Я сам оседлаю Феррона.

Спустя двадцать минут лошади были готовы, он вывел Феррона во двор и увидел приближающуюся к ним Габи, одетую в джинсы и короткую темно-синюю куртку с меховым воротником. В ее глазах сверкал воинственный блеск, хотя выражение лица смягчилось, когда она подошла к Арье и погладила ее по шее.

– Добрый вечер.

– Привет.

– Я договорился, что пикник пройдет в лабиринте.

– Это возможно? Я думала, лабиринт вот-вот откроют для публики. – Она легко и грациозно вскочила на лошадь и погладила Арью, что-то нашептывая ей на ухо.

Пока они скакали рядом, принц смотрел на Габи, пытаясь прочесть выражение ее лица, но она казалась погруженной в свои мысли. И на какое-то время он позволил тишине окутать их.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.