Мелани Милберн
Время смелых желаний

His Mistress for a Week

© 2016 by Melanie Milburne

«Время смелых желаний»

© «Центрполиграф», 2021

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2021

Глава 1

Клементина стояла на коленях, вся в пыли и паутине, когда в магазин вошел он. Она поняла, что это был именно мужчина, потому что годами слушала, как сомнительные дружки ее матери приходили и уходили по ночам, так волей-неволей любой станет специалистом по походке. Очень и очень многое можно рассказать о человеке, вслушавшись в звук его шагов.

Этот человек шел твердо и явно имел определенную цель. Его походка говорила о том, что ему лучше не попадаться на пути, потому что у него очень серьезное дело. Девушка вздрогнула. Она уже слышала эти шаги раньше. Целых десять лет назад.

«Он не узнает тебя. Ты очень сильно изменилась». Самовнушение не работало, ведь Клементина понимала, что, хотя она и избавилась от лишнего веса, вылечила кожу, научилась ухаживать за волосами и укладывать их, где-то внутри она все еще была шестнадцатилетней неуклюжей и нескладной толстушкой.

Клементина поднялась и отряхнула пыль с ладоней о черные брюки.

– Я могу вам помочь?

Еще она сумела избавиться от северного акцента. Но ее мнение о некоторых людях не изменилось. На душе по-прежнему было тяжело.

Алистер Хоторн посмотрел на нее сверху вниз. Он всегда смотрел на нее сверху вниз, в прямом и переносном смысле. Мужчина был ростом шесть футов четыре дюйма.

– Где твой брат?

Диалог начался, и ничего сверхъестественного не произошло. Дружеских ноток в его голосе не прозвучало. Клементина не ждала, что мужчина заговорит с ней, как с другом. Только не после того случая в спальне. Что же было там, в прошлом? Когда-то она безмолвно скользнула в комнату, чтобы спрятаться после унизительного свидания во время школьной вечеринки. Это была та самая комната, в которой Алистер жил, когда был ребенком, и единственное тихое место во всем доме, а еще там была отдельная ванная, которой никто не пользовался. Там она пыталась прийти в себя после того, как самоуверенный мальчишка решил переспать с «жирной теткой».

Она ничего этого не объяснила Алистеру. Он не дал ей ни малейшего шанса.

– Ты – такая же проститутка, как и твоя мать.

Эти слова до сих пор причиняли ей боль. Никто и никогда с ней так не разговаривал, даже мерзкие дружки ее матери. Слова Алистера раскаленным железом выжгли клеймо в ее душе.

– Почему ты интересуешься, куда ушел Джеми? – спросила Клементина, пытаясь не отвлекаться на его внешний вид, его аромат. Алистер стоял в двух шагах от нее, и тем не менее она могла уловить интригующие нотки цитруса.

Его лицо словно перекосило.

– Не надо здесь изображать невинность. Я знаю, что вы все несколько недель назад сговорились.

Клементина удивленно приподняла бровь:

– Что случилось?

– Моя сводная сестра, Гарриет, сбежала с твоим братом.

Клементина от удивления широко открыла рот. Как такое могло произойти? Когда это Джеми начал общаться с кем бы то ни было, кто имеет хотя бы какое-то отношение к Алистеру? Катастрофа.

– Что?!

В глазах Алистера мелькнуло пренебрежение.

– Отлично изображаешь удивление, но тебе меня не одурачить. Я отсюда не уйду, пока ты не скажешь, где они.

Клементина посмотрела на его перекрещенные на груди руки, на широко расставленные ноги. Не следовало ей разглядывать его ноги. Даже брюки «Том Форд» не скрывали его спортивные сильные бедра, и ей стоило сейчас же перестать рисовать в воображении картины того, как их ноги сплетаются в порыве страсти.

Все это было довольно странно, ведь Клементина редко думала о сексе. Тот факт, что она выросла с мамашей, которая устраивала оргии, пока другие мамочки собирали соседей на презентациях цветной посуды фирмы «Таппервер», значительно сократил интерес к этой теме. Не говоря уже о постыдном случае в шестнадцать лет, который зародил ненависть к собственному телу.

Она решила перевести взгляд на его губы. Ах! Эта ошибка была еще более фатальной, чем предыдущая. Его твердые, как мрамор, губы были сжаты в нитку так крепко, что между ними нельзя было просунуть лист тончайшей бумаги.

Глаза?

О боже, его глаза. Глаза, которые только что казались голубыми, а уже в следующую секунду становились серыми, в них таились снег и лед, вился дым и клубились тени.

– И что же?

Вопрос Алистера разорвал тишину, заставив Клементину подпрыгнуть, как будто он кольнул ее чем-то острым. Она прошла долгий и сложный путь, чтобы перестать бояться людей, в особенности мужчин. Сильных мужчин, которые думали, что могут обращаться с ней, как с мусором. Мужчин, которые проводили с ней ночи, потому что она была толстой, чтобы потом посмеяться над этим с друзьями. Клементина вздернула подбородок, изо всех сил стараясь игнорировать влечение.

– Тогда, значит, ты здесь надолго. Потому что я не имею ни малейшего понятия, о чем ты говоришь.

Его губы снова сжались и побелели. Клементина с удивлением поняла, что никогда не видела его улыбки. Ни единого раза. У него не было особенно поводов улыбаться и тогда, десять лет назад, когда его мать была неизлечимо больна, а отец бегал на свидания с другой женщиной, пока жене делали химиотерапию. Свидания с матерью Клементины. Какая мерзость!

– Он с тобой живет, да? – спросил Алистер.

Клементина не подумала, что правильно было бы признаться, что она не видела Джеми большую часть недели. Он не отвечал на сообщения и не перезвонил ни на один из пропущенных. Может быть, потому, что у него не было денег на телефоне. Опять. Однако это также могло означать, что он не желал, чтобы сестра вмешивалась в его жизнь.

– Кажется, ты в курсе того, как и с кем я живу, – сказала она, – ты что, следишь за всеми покинутыми детишками своего отца?

– Скажи мне, где твой брат.

Клементина усмехнулась:

– Кажется, ты сильно напряжен, Алистер. Не все складывается как надо, да? Что стало не так с девчонками в Лондоне, а? Я слышала, от них все нервные скучные трудоголики просто взбесились.

Злые искры блеснули в глубине его глаз. Рот сжался еще сильнее.

– А ты все такая же язвительная дикая кошка, какой была, хотя и стала чуть лучше выглядеть.

Чуть лучше? Что это он имел в виду? Клементина приложила огромные усилия, чтобы выглядеть прекрасно. Естественно, она могла бы казаться еще симпатичнее, если бы оделась во что-нибудь праздничное, но теперь ей нужно было экономить – не только на еду и жилье, а еще и на залог за брата. Клементина не позволяла сводному брату полностью разрушить свою жизнь, выбрав ту же самую преступную дорожку, что и его мерзавец отец. Не то чтобы ее собственным отцом стоило бы гордиться. Она говорила всем, что отец умер, чтобы не объяснять, почему он прогуливался где-то по тюремному двору одной из британских колоний строгого режима.

– А я и не знала, что у тебя есть сводная сестра.

Алистер едва заметно вздрогнул.

– Гарриет только что появилась в моей жизни. Ее мать сбежала от нашего отца с другим мужчиной.

– А сколько ей лет?

– Шестнадцать.

В этом самом возрасте мать Клементины закрутила с отцом Алистера страстный роман, который вдребезги разбил брак его родителей. Клементина слишком хорошо помнила то чувство, когда тебя отодвинули в сторону, сбросили, как балласт. С тех пор она относилась к людям с опаской. Она в шестнадцать лет была бурлящей бесполезной постоянно ворчащей и сердитой кучей отвратительных гормонов.

Более чем неприятное зрелище.

– Так почему твой отец за ней не присмотрит вместо тебя?

– Я присматриваю за ней, потому что у отца есть дела поважнее. Это очевидно.

– Знаешь, я не хотела бы, конечно, чтобы мои слова завели тебя в тупик, но я понятия не имею, где твоя сводная сестра и чем она занимается.

– Ты серьезно говоришь мне, что понятия не имела об их сговоре? Вообще ничего не знала?

Клементина медленно покачала головой:

– Ничего. Совсем ничего.

Он всматривался в глубину ее глаз, будто светил лучом поискового прожектора, пытаясь отыскать нечто, спрятанное в темноте. Никто еще не смотрел на нее так долго, словно хотел разобрать неприступную защитную стену. Но затем он презрительно хмыкнул:

– Я не верю тебе ни капли.

Клементина распрямила плечи и взглянула на него резко, будто ударила плетью.

– Ты утверждаешь, что я вру?

Алистер ухмыльнулся:

– Ты бы не сказала правду, даже если бы мы вдвоем застряли в лифте.

Клементина отнюдь не была жестока, хотя в жизни ей попадалось мало хороших людей. Но прямо сейчас ей хотелось лишь одного – поднять руку и залепить хорошую пощечину по его впалой, покрытой щетиной щеке. И не одной рукой, а обеими, лучше даже кулаками, а еще лучше с кастетом, размером с кувалду. А потом она ударит его по ноге ботами с железными вставками. И с огромными острыми шпорами, которые будут похожи на морские звезды. Она вонзит ногти в его лицо и расцарапает его щеки.

Как Алистер посмел сомневаться в ее искренности? Огромной ошибкой в ее жизни было то, что она всегда говорила правду.

– Если ты не уйдешь в течение пяти секунд, я вызову полицию.

Глаза Алистера потемнели от гнева.

– Вперед, вызывай. Как раз мне их звать не потребуется из-за угнанной машины. Кстати, той самой машины, на которой сейчас где-то разъезжает по Европе твой брат.

Неужели это правда? Как Джеми мог с ней такое сделать? Алистер это дело так не оставит. Он богат, силен и лишен жалости. Он ни перед чем не остановится, чтобы достичь своей цели.

Его целью на этот раз была месть.

Джеми попадет в суд. Клементина не сможет оплатить ему нормального адвоката, и ее брат закончит дни в тюрьме, среди таких же ужасных людей, как его отец. Или даже хуже… чем ее отец.

Она быстро облизнула пересохшие губы.

– Откуда ты знаешь, что Джеми… уехал на твоей машине?

Взгляд Алистера уперся в ее глаза.

– Он не уехал на моей машине, он ее угнал.

– Возможно, твоя сводная сестра разрешила. Может, она ему и ключи отдала. Может быть, она даже сказала, что ты дал согласие, подбила его на это.

– Ты себя слышала? Ты, конечно, пытаешься приукрасить эту историю, но пойми одно: твой брат – вор, он угнал мою машину и украл большую сумму денег.

– Сколько?

– Не твое дело.

– Ты прав. Не мое. В любом случае какой чокнутый станет оставлять крупные суммы денег без присмотра? Банки разве не для этого сделали?

Клементина произнесла это, чтобы снова почувствовать землю под ногами. Голова у нее кружилась. Ей нужно найти Джеми.

Алистер втянул воздух носом.

– Я хочу вернуть свои деньги. Все до последнего пенни. И если с моей машиной что-то не так, я хочу, чтобы ремонт был оплачен.

– Интересно, но неудивительно, что ты гораздо больше думаешь о деньгах и вещах, чем о благополучии сводной сестры, – произнесла Клементина.

Его глаза гневно сверкнули.

– А это уже твоя забота.

Что-то глухо ухнуло вниз внутри у девушки, как будто книга упала с полки, и, судя по тяжести, это была не одна книга, а целых три.

– Как же это?

– Ты мне поможешь выследить ее.

– Я с тобой никуда не пойду.

На его лице была написана неумолимая решимость. Он достал телефон и продемонстрировал ей.

– Один звонок в полицию, и твой брат окажется за решеткой, не успеешь ты и глазом моргнуть.

Клементина сглотнула. Дела были плохи. Плохи с большой буквы «П», жирными буквами.

– Ты что, шантажируешь меня?

В эти слова она вложила все отвращение, какое смогла.

И снова эта усмешка на его лице. И как дразнили его глаза, в которых читалось, что он заставит ее делать все, что захочет.

– Я предпочитаю другую формулировку: например, я заманил тебя в свою компанию.

– Да я лучше неделю проведу в одном бассейне с тигровой акулой.

– Сколько времени тебе нужно, чтобы закрыть магазин?

Клементина всплеснула руками:

– Ты что, не слышал? Я никуда с тобой не пойду.

Его взгляд расслабленно блуждал по комнате, по книжным полкам, длинным рядам книг, по их древним и ветхим корешкам, коробкам на полу, которые недавно только привезли из какого-то разваливающегося поместья.

– Сколько ты уже здесь работаешь?

– Два года.

– А где ты до этого работала?

– В городской библиотеке. В Кенте.

Алистер оценивающе взглянул на ее лицо. Клементина знала, что не была классической красавицей. Она была… обыкновенной. Вот у ее матери выразительная внешность. Клементине вместо внешней привлекательности достались ум, копна непослушных волос и острый взгляд. Однако ей совсем не хотелось выглядеть так, чтобы глаза мужчин застило желание. Она привыкла к тому, что с ней не считались, ее игнорировали. И вот теперь, под пристальным взглядом Алистера, девушка вдруг почувствовала себя абсолютно голой. По ее телу пробежала дрожь.

– Это твой собственный магазин?

Клементину задел этот вопрос. Над входной дверью висела вывеска «Лавка редких книг господина Дугала Маккрэ», и вывод напрашивался сам собой. Алистер просто пытался задеть ее самооценку, напомнив, что она никогда не станет владелицей собственной книжной лавки.

– Это магазин моего начальника, Дугала Маккрэ.

– Ты можешь попросить у него отгулы?

– Нет.

– Ты уверена?

Клементина скрипнула зубами.

– У меня нет личного времени.

– Если для тебя деньги – проблема…

– Не проблема. – Клементине казалось, что легче провалиться сквозь землю, чем признать, что она в этом месяце еле сводила концы с концами.

– Даю тебе двадцать четыре часа, чтобы привести свои дела в порядок. Я зайду за тобой завтра в это же самое время. Возьми с собой все необходимое на два-три дня, максимум неделю.

Неделю? В компании этого угрюмого Алистера Хоторна? Ни за что на свете.

– А куда ты собираешься ехать? Ты же не знаешь, куда поехала твоя сестра, как же ты планируешь ее искать?

– У меня есть причина думать, что она отправилась по Французской Ривьере.

– Как и ты сам в шестнадцать, когда хотел спустить деньги.

– А сейчас она выжигает свою дорогу на Лазурный Берег на мои сбережения, да еще и с помощью твоего братца, и я хочу остановить этот ужас как можно скорее. – Алистер бодро кивнул в ее сторону: – Увидимся завтра.

Клементина шагнула к двери следом за ним.

– Ты слышал, что я сказала? Я с тобой никуда не поеду. Даже на минутку, что уж говорить о целой неделе.

Алистер повернулся и тут же столкнулся с Клементиной. Пикантное положение. Ощущение его прикосновения прошло от ее предплечий до кончиков пальцев ног и обратно волной искристого шампанского. Она никогда раньше его не касалась. Ощущения были странные и возбуждающие, ей хотелось прижать ладони к его сильной груди, чтобы между их кожей оставалась лишь ткань гладко выглаженной рубашки.

Клементина подняла глаза и поняла, что Алистер смотрит на нее неодобрительно.

– Может, отпустишь меня?

Она была раздражена, и ее голос звучал хрипло. Будто бы ее сильно взволновала его близость. А может быть, и взволновала. Самую малость. Он казался по-настоящему мужественным, не брутальным, примитивным мужланом, а культурным представителем класса привлекательных городских мужчин, и это делало его особенно интересным. Темно-каштановые волосы уложены продуманно небрежно, притягательный запах туалетной воды с загадочными базовыми нотками, одежда только что из химчистки – все это было характерным набором успешного столичного мачо.

Он на мгновение крепче сжал предплечья девушки и отпустил, затем сделал шаг назад, словно ее кожа была обжигающе горячей.

– Я не приму ответ «нет», Клементина. Я хочу, чтобы завтра ты отправилась со мной, иначе придется подключить к делу полицию, ясно?

Клементине было неприятно слышать собственное полное имя. Оно было ей противно и вызывало чувство отвращения. Сам факт, что она уже двадцать шесть лет ходит с этим ярлыком, казался ей мерзким. Девушка ужасно не любила, когда в ее присутствии пели «Дорогая моя Клементина», ей хотелось кричать и топать ногами от стыда и отчаяния.

Она пристально посмотрела на Алистера:

– Называй меня Тина или мисс Скотт.

– Очень хорошо, мисс Скотт, – он с ухмылкой кивнул, – увидимся завтра.

Алистер опустился на сиденье арендованной машины и пристегнулся. С одной стороны, он был возмущен, что вынужден на время оставить работу, но с другой – ему очень хотелось взять в поездку Клементину. Она очень сильно изменилась. Он с трудом узнал ее по сверкающим карим глазам и дерзким губам. В шестнадцать в ее внешности читалось лишь легкое обещание будущей красоты, той самой, которая теперь задела его больше, чем ему хотелось бы признавать.

В прошлом осталась нелепая полная девочка-подросток, с плохой кожей и дурным нравом. Характер был все еще при ней, но ее фигура с лихвой компенсировала остроту языка. Сияющая кожа, волнистые, идеально уложенные волосы цвета гречишного меда. Макияжа на ее лице почти не было, но почему-то от этого на нее было смотреть еще приятнее. Орехового цвета глаза, обрамленные темными густыми ресницами, казались ему похожими на два озера.

Но больше всего Алистера влекли ее губы, розовые и полные.

Алистер не планировал ехать куда-то с Клементиной Скотт. Ни в этой жизни, ни в следующей. С чего бы ему делать что-то вместе с дочерью женщины, которая разрушила последние месяцы жизни его матери? Бренди охмурила его отца, когда мать лежала в больнице паллиативной помощи. Затем нагло переехала к ним с двумя своими детьми и села на шею отцу в это нелегкое время.

Но ему нужно было вернуть сводную сестру и отправить в пансион. Но пока мать девочки не вернется и не заявит о своих правах, Алистер не мог ее бросить.

Выбора ему не давали, это был его долг.

Конечно, дело было не только в сестре, но и в машине, которую он купил всего пару месяцев назад. Нельзя позволить непослушному братцу Клементины уничтожить важные ему вещи.

Алистер собирался поехать за Гарриет в одиночку, но решил, что можно добиться большего успеха, если взять с собой Клементину. Она могла бы тогда разобраться с Джеми, пока он будет улаживать вопросы с Гарриет.

Получался взаимовыгодный тандем. Кроме того, у него с Клементиной старые счеты.

Глава 2

– Конечно, тебе следует ехать, дорогая моя, – говорил господин Дугал Маккрэ, босс Клементины, придя в магазин час спустя. – Когда в путь?

– Прямо сейчас. – Клементина раскладывала ручки на столе на расстоянии сантиметра друг от друга. – В общем-то дело срочное.

Кустистые брови босса сошлись на переносице.

– Не говори, что твоя мать снова что-то натворила.

– Да и нет.

Мистер Маккрэ коснулся плеча девушки.

– Ты хорошая девочка, Тина. Всегда так стараешься для матери, а вот с ее стороны я еще не видел никакого ответа.

Клементина не очень много рассказывала Дугалу о своем прошлом, но ее мать приходила в магазин не раз, и он, конечно же, сам все понял.

– Меня не будет самое большое неделю, – сказала Клементина, беря чемодан и снимая пальто со спинки стула, – если что-нибудь изменится, я сообщу.

– Занимайся делами столько, сколько потребуется, – сказал Дугал, – ты заслужила отпуск.

Что же это будет за отпуск?

Клементина очень много времени потратила на сборы. Это было еще одной причиной, почему она редко куда-то выбиралась, она никогда не могла решить, что именно ей брать с собой. Такая привычка у нее появилась из-за матери, которая, устав от очередного ухажера, частенько объявляла, что пора переезжать. Сию минуту. Каждый раз у Клементины начиналась паника, и сердце выскакивало из груди.

Решение, какую одежду взять с собой, а какую оставить, казалось девушке настоящей проблемой. А что, если будет жарко? А если дождь?

Сложно было выбрать и обувь. У нее были разные пары на каждый день недели. Кто-то не может наступать на трещины в асфальте, а Клементина не могла надеть одни и те же туфли два дня подряд.

Теперь встал вопрос любимой кружки, первого подарка Джеми, который он сделал, когда ему было восемь. Она всегда пила чай из этой кружки по утрам, каждый день. Маленький утренний ритуал помогал ей чувствовать себя более защищенной.

От Джеми по-прежнему не было ни словечка, хотя Клементина продолжала оставлять ему сообщения, например, по голосовой почте, где она уже не просила, а умоляла его ответить. Обычно она ничего подобного не делала, но сложившиеся обстоятельства нельзя было назвать обычными. А когда Алистер сказал ей, что у него была информация о том, что подростки уехали на Французскую Ривьеру, она вернулась в памяти к моменту, когда они с Джеми, оба еще дети, ездили вместе на каникулы.

Один из мужчин ее матери был родом из деревушки в получасе езды от Ниццы. У его родителей был небольшой коттедж в горах, и Клементина помнила чувство зависти, что у кого-то не один дом, а сразу два, а она сама даже не знала, где придется спать следующей ночью. Масло в огонь подливал тот факт, что загородный дом пожилая пара посещала пару раз в год. Неподалеку жил человек, который иногда проверял, все ли с домом в порядке.

Сырой и теплый июльский воздух обдавал лицо Клементины, когда она шла к своей машине, припаркованной чуть дальше по улице. Для таких крохотных квартир, как у нее, не предполагалось собственного парковочного места, но пожилая соседка, которая уже перестала садиться за руль, предложила девушке занять ее парковку. Тина делала покупки для старушки Мэвис, а также возила ее к врачу в обмен на возможность оставить свою машину.

Клементина стояла спиной к дому Мэвис и пыталась запихнуть свой раздутый чемодан на заднее сиденье машины, потому что в багажник он не влез. Со стороны было похоже на попытку просунуть бегемота в щель почтового ящика. Девушка на последнем издыхании проталкивала махину в дверцу автомобиля и громко ругалась.

Когда она услышала звук открывающейся двери Мэвис, ее сердце замерло.

– В отпуск собираешься, дорогуша? – громко спросила Мэвис.

Клементина повернула голову и натянуто улыбнулась:

– Да, ненадолго, собиралась вам позвонить и сказать, но ужасно спешила и…

– И куда же ты собираешься? Выбрала хорошенькое местечко?

– Буду импровизировать.

– Одна поедешь?

– Да.

Мэвис расплылась в улыбке:

– Готова спорить, что ты встретила парня. Тебе как раз нужно с кем-то развеяться, небольшой летний отдых, да? У меня тоже бывали курортные романы, я рассказывала? Как-то раз я отправилась в круиз по Средиземному морю, тогда мне было…

– Я пришлю вам открытку, хорошо? – выдавила Клементина, последним усилием запихивая чемодан в машину.

– Будь осторожнее, девочка, времена нынче опасные, могут и паспорт своровать.

– Не волнуйтесь, я буду очень-очень осторожна.

– О, Тина, смотри, какой-то красивый мужчина идет к нам, чтобы помочь запихнуть твой чемодан.

Девушка обернулась и увидела Алистера Хоторна, который шел прямо к ней с таким видом, как будто они договорились встретиться. Ее сердце бешено заколотилось.

– Собираешься куда-то?

Даже в глубине души Клементина не надеялась, что ей удастся спрятать от взгляда Алистера чемодан.

– Я… просто несу грязные вещи в прачечную.

– Кажется, у тебя накопилось немало грязного белья.

«Не твое дело».

– Как ты здесь оказался? Я думала, мы договорились, что ты завтра заедешь за мной в магазин.

– Мне показалось, что нам стоит отправиться в путь пораньше.

– Я же сказала, что с тобой не поеду.

– Зашел в этом убедиться.

Клементина впилась в него ядовитым взглядом.

– У тебя нет права меня похищать, это противозаконно.

– Так же, как кража денег и угон автомобиля.

«Думай, Клементина! Придумай что-нибудь!»

– Откуда ты знаешь, где именно их искать? Ты можешь просто напрасно проездить туда и обратно.

– Моя сестра пару часов назад написала эсэмэску подруге из казино в Монте-Карло.

Клементина поморщилась: «Ужас. Сколько же денег они прихватили?»

– Она тратит чужие деньги.

– А это твои проблемы, не мои.

Его глаза сверкнули.

– Это – наши проблемы.

«Не напоминай мне». Девушка отвернулась обратно к своему чемодану, который по-прежнему находился наполовину снаружи.

– Погоди, давай я, – предложил Алистер.

Он подошел сзади, касаясь ее плеча, и взялся за ручку ее чемодана. Это был самый близкий ее контакт с мужчиной за долгое время.

Клементина попыталась отойти, но не сумела, оказавшись в ловушке его рук.

– Это что, твой новый парень?! – прокричала старушка так громко, что все соседи могли услышать ее.

Клементина перешагнула через длинную ногу Алистера, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.

– Это просто мой приятель, мы когда-то общались.

– Меня не обманешь, посмотри на себя, девочка, ты же покраснела, как школьница на первом свидании. Тебе как раз пора завести хорошего парня. А то ведь сколько ты уже одна? Два года или три?

«Четыре». Клементина не была настолько смелой, чтобы заглянуть в глаза Алистеру после такого пассажа, но почувствовала, что тот улыбается.

– Мэвис, это не то, что вы подумали, он мне как брат. У наших родителей были особенно теплые отношения.

– У нас все как в сериале «Семейка Брейди».

Алистер всем телом прижал ее сзади.

– Сознайся, милая.

Он положил руки ей на плечи и слегка надавил.

– Ты же всегда была немножко в меня влюблена.

Клементина поставила пятку на его ступню и надавила изо всех сил. Жаль, что она не на шпильках.

Алистер никак не отреагировал. Как будто она попыталась прибить блоху перышком. Девушка всем телом ощущала его тепло, ее ягодицы касались его паха, отчего в ее голове появлялись самые откровенные картинки. С ее телом творилось что-то непонятное, как же так?

– Я. Тебя. Прикончу, – прошептала Клементина, с каждым словом снова и снова наступая ему на ногу.

Алистер наклонился, и девушка почувствовала его дыхание на своей шее, ощутила сексуальное касание его однодневной щетины, и мурашки побежали у нее по спине.

– Я тоже тебя убью и сделаю это медленно. – Его голос был низким и бархатным.

Мэвис хлопнула в ладоши, как фея-крестная, чрезвычайно довольная результатами своей работы.

– Отдохните хорошенечко, миленькие мои голубочки. Ничем таким не занимайтесь.

Клементина вырвалась из хватки Алистера.

– Думаешь, ты победил на этот раз, да?

Девушка увидела в его взгляде небывалое упорство, которое заставило ее содрогнуться.

– Садись в машину.

Клементина физически чувствовала презрение, каждая пора ее тела дышала гневом, яростью, злостью. Она едва могла сдерживать эти чувства. Но она была вовсе не готова к этой сцене перед любопытной соседкой.

Клементина скользнула на пассажирское сиденье, не переставая улыбаться, пока их могла видеть Мэвис.

– Если ты решил, что я скажу тебе еще хоть слово, то напрасно. Ты самый нахальный и жуткий тип, которого я встречала. Я никогда даже не могла представить, что в тебя влюблена. Ерунда какая! Ты последний мужчина на свете, на которого я могу посмотреть. Я ненавидела тебя десять лет назад и теперь ненавижу. Ты просто заносчивый сноб, который думает, что все вокруг марионетки, а он кукловод. Так вот, послушай, тебе меня не задеть за живое, как бы ты ни старался!

Тишина продержалась три квартала.

Клементина краем глаза взглянула на него.

– Ничего не скажешь?

Алистер посмотрел на нее с иронией.

– А я-то думал, ты со мной больше не разговариваешь.

Девушка поджала губы и стала неотрывно смотреть вперед. Она подождала еще три квартала, перед тем как снова заговорить.

– Куда ты меня везешь?

– В аэропорт. У нас билеты на рейс.

Она резко перевела на него взгляд:

– Ты был так уверен, что я пойду с тобой, куда бы ты меня ни потащил?

«Черт, возможно, это были не самые подходящие слова», – подумала она.

Хотя Алистер по-прежнему смотрел на дорогу, Клементина могла рассмотреть выражение его лица и поняла, что ее неловкое замечание удивило его.

– Естественно.

Клементину раздражали мужчины, у которых не возникало сомнений в собственной сексуальности.

Она задумалась, с кем же Алистер встречался сейчас. Она видела его фотографию несколько месяцев назад, в журнале со сплетнями с церемонии награждения архитекторов с какой-то роскошной сексуальной блондинкой. Такой фигуры у нее самой никогда не будет.

– А твоя девушка что подумает о том, что ты со мной улетаешь во Францию?

– У меня сейчас нет девушки.

– А давно ты расстался с последней?

Он мельком взглянул на нее.

– А зачем тебе знать? Хочешь на ее место?

Клементина издала сдавленный смешок.

– Ну-ну, конечно.

И снова наступило молчание.

Клементина не переставала представлять, как они оказались вместе в постели. Это было совсем не похоже на тот эгоистичный секс, который был у нее раньше, с другими мужчинами. Этот секс приносил удовлетворение, он был наполнен чувственностью, в ее воображении все тело пело от восторга.

– А мне стоит ждать, что из-за угла появится твой ревнивый любовник с бейсбольной битой в руках?

Клементина задумалась, нужно ли сочинять историю про бойфренда. Приличного и респектабельного молодого человека, который может за нее постоять и готов сделать все.

– Я наслаждаюсь независимостью. Не нужно ни под кого подстраиваться. Не нужно ждать звонков. Не нужно смотреть унылый футбол по выходным и драться за пульт от телевизора. Благодать.

– Благодатнее некуда.

– Ты когда-нибудь пробовал жить с кем-то?

– Нет, я тоже ценю свою независимость.

– А где сейчас живет Гарриет?

– Со мной, но я записал ее в пансион, учеба начнется в следующем полугодии.

Клементина задумалась, уж не это ли спровоцировало побег сестры. Чувствовала ли Гарриет себя отверженной? А как иначе, когда мать бросает тебя в погоне за очередным любовником и в разгар летних каникул тебя оставляют со старшим братом, сыном бывшего мужа?

– А что она думает про пансион?

– Гарриет еще ребенок, я не дал ей выбора.

– Может, тебе стоило спросить у нее, чем бы она сама хотела заниматься? Провести семейный совет.

От взгляда, которым Алистер одарил Клементину, засох бы самый стойкий кактус.

– Она мне не семья. Но, естественно, на улицу я ее тоже выкинуть не мог.

– Почему ты не оставил девочку с отцом?

Вопрос повис в воздухе между ними на пару секунд.

– Это не вариант.

Клементине никогда не нравился его отец. Да и как можно хорошо относиться к человеку, который бросает смертельно больную жену ради интрижки с другой женщиной? Лайнел Хоторн был обаятелен, но всегда думал только о себе.

– А больше родственников у нее нет?

– У нее никого, кроме матери, о которой уже не стоит вспоминать.

– А где ее мать?

Он сжал руль так сильно, что побелели костяшки пальцев.

– Наверное, загорает на пляже в Мексике с каким-нибудь наркобароном.

Клементина прикусила губу. Как же знакомо это звучало! Она ведь и сама выросла с матерью, которая меняла партнеров как перчатки. Некоторые мужчины были довольно милы, как тот, у родителей которого был коттедж в Ницце. Но в основном они были неприятными личностями, отвратительными людьми, которые эксплуатировали ее наивную, глупенькую маму.

– А власти? Социальные службы и тому подобное? Ты пробовал передать им опеку над ней?

– Гарриет в прошлом была на государственном обеспечении несовершеннолетних. Не очень-то хорошо вышло, социальные работники часто меняются, потому что система перегружена, а финансирования не хватает. И я решил, что могу сделать для нее что-то хорошее и отдать ее в нормальную школу, где ей смогут обеспечить шансы на достойное будущее. Но разве она меня отблагодарила за то, что я готов оплатить ее обучение? Нет.

– С подростками обязательно нужно разговаривать. Ты же не можешь просто ставить им ультиматумы или заставлять их действовать по строгому плану.

Он снова кинул на нее испепеляющий взгляд.

– Как будто у тебя так хорошо выходит общаться со своим братом.

Клементина почувствовала, как ее щеки залила краска.

– С мальчиками в переходном возрасте сложно справиться. Им нужен пример хорошего мужчины. Я стараюсь изо всех сил, но вижу, что этого недостаточно.

– А где его отец?

– В тюрьме.

– За что?

– Вооруженное ограбление.

– Мило.

– Весьма. – Она печально вздохнула.

Возникла небольшая пауза.

– А твой где? – спросил Алистер.

– Умер.

Она почувствовала его взгляд на себе, но продолжала смотреть вперед.

– Давно?

– Пятнадцать лет назад.

– Мне жаль.

– Не стоит жалеть.

Она очень надеялась, что отец не решит воскреснуть.

– Он много с тобой занимался, пока ты росла?

– Нет. Он был одним из тех отцов, которых никогда нет рядом.

Он свернул на парковку аэропорта Хитроу.

– Я понимаю тебя.

Алистер отдал ключи сотруднику парковки и взял чемодан Клементины.

– Что ты туда положила? Он весит больше, чем машина, в которой его привезли.

В ее карих глазах блеснул вызов.

– Я не из тех, кто обходится в путешествии спортивными штанами и зубной щеткой, мне нужны некоторые личные вещи…

Алистер повез чемодан, но одно колесико заедало. Он покачал его пальцами, и оно упало к нему в руку. Алистер выругался.

– Нужно купить тебе новую сумку.

– Зачем? Эта пока сойдет. Не буду же я перекладывать багаж посреди аэропорта. В любом случае я не могу позволить себе новый чемодан.

– За мой счет.

Клементина густо покраснела.

– Не нужно благотворительности. Я не шучу.

Она выглядела очень мило, когда была взвинчена. Как котенок, который забился в угол, пытаясь спрятаться от потенциальной угрозы.

– Обещаю много на тебя не тратить. Пошли. Недалеко есть магазин с чемоданами.

Они вошли в магазин, и Алистер остановился, ожидая, что Клементина выберет сумку, но она застыла на месте и сердито смотрела в пол.

– Если сама не выберешь, это придется сделать мне. Какой цвет тебе больше нравится?

– Я же сказала, что не хочу никаких новых сумок.

Он указал на витрину «Луи Виттон».

– Как насчет этой?

– Нет. Они такие дорогие, что это просто нелепо.

– Берем вот эту, – сказал он подоспевшему продавцу.

Алистер донес новый чемодан до места, где Клементина могла спокойно переложить багаж.

– Пожалуйста, – сказал он. – Помощь нужна?

– Нет. Спасибо. Огромное.

Клементина напряглась, когда представила, что ей предстоит перекладывать вещи. Она потянула за собачку молнии, но чемодан был настолько переполнен, что замок не желал поддаваться.

– Тебе точно не нужна помощь?

– Нет, сама справлюсь.

И она еще как справилась! Замок внезапно расстегнулся, и фонтан одежды хлынул во все стороны.

– О, да у тебя там еще в углу чемодана столько места осталось, можно сережки засунуть.

– Очень смешно!

Клементина начала копошиться в одежде, словно хотела там что-то отыскать. На ее лбу проявились морщины, она закусила нижнюю губу. Движения девушки становились все более и более хаотичными, в них уже сквозило отчаяние, над верхней губой проступили капельки пота.

– Что ты потеряла?

– Ничего.

Ее голос дрогнул.

Алистер чувствовал, как от Клементины волнами исходит паника. Он наклонился над ней и выудил из-под черной футболки бело-голубую полосатую кружку.

– Я слышал, что есть люди, которые собирают с собой все, разве что кроме кухонной раковины, но такого я еще не видел. – Он насмешливо посмотрел на девушку. – Ходят слухи, во Франции делают отличные сервизы.

– Это моя любимая кружка. – Клементина выхватила у Алистера кружку и прижала к груди, по-прежнему тяжело дыша. – Я без нее никуда не езжу.

Алистер смотрел, как Клементина складывает вещи в новую сумку. Не было больше панических, хаотичных движений, они сменились точными жестами.

Что для нее значит этот предмет?

– А кто подарил тебе кружку?

– Никто. – Клементина закрыла сумку резким движением, показывая, что разговор на эту тему тоже окончен. – Она просто мне нравится, вот и все.

Алистер всмотрелся в ее раскрасневшееся лицо. Что было на нем написано? Нежелание уступить или смущение?

– Если ты так любишь эту кружку, почему бы тебе не взять ее с собой в ручную кладь?

– Я не хочу рисковать, вдруг у меня ее отнимут во время проверки.

– Хорошо, но ты же наверняка видела, как грузчики раскладывают багаж, бывает, что они роняют рояли на коробки с надписью «Не кантовать».

– Вот и еще одна причина, почему я редко летаю.

Алистер посмотрел на нее изучающе.

– Ты боишься перелетов?

– С чего ты это решил?

– Ты постоянно теребишь багажную бирку.

Ее пальцы замерли.

– Ты хочешь еще что-нибудь покритиковать?

– Никакой критики. Я просто наблюдаю.

Она заглянула прямо ему в глаза.

– Я знаю, о чем ты думаешь.

В ее взгляде читалась печаль.

– Ты думаешь, я сумасшедшая.

– Из-за того, что ты с собой взяла кружку?

Клементина вздернула подбородок.

– Давай, так и скажи. Вперед, скажи, что я странная и у меня навязчивые идеи.

– У всех свои причуды. Не волнуйся, ты скоро увидишь, что у меня тоже есть странности.

– Что? У идеального мужчины есть какие-то причуды? С удовольствием о них узнаю.

А что, если он хотел бы видеть, как она выглядит в кружевном белье, которое он заметил в ее сумке? И как будет смотреться обнаженной. И это было ужасно неприятное желание, потому что из всех женщин на свете именно эта была последней, с кем он хотел связываться.

Глава 3

Клементина просунула паспорт сотруднику аэропорта и стала ждать. Одно и то же происходило каждый раз, когда она ехала за границу. Не важно, женщина или мужчина, молодой, пожилой или среднего возраста человек смотрел ее паспорт, реакция всегда была одинаковой: приподнятые брови, издевательская ухмылка и смешливый взгляд в ее глаза. На этот раз все было по-другому.

– Лучиана? – Сотрудник поднял на нее глаза. – Вас правда так зовут?

– Это мое второе имя, – проговорила девушка сквозь зубы.

Сотрудник поставил печать в ее паспорте.

– Повезло.

– Кажется, тебя так назвали не в честь бабушки или любимой тетушки.

– Ага.

– Ты могла бы сходить в паспортный стол и поменять имя.

– Я уже думала об этом, но тогда мама никогда не станет больше со мной разговаривать.

– Я думал, что мне не повезло с Енохом.

– У тебя тоже есть второе имя? Енох?

– Есть сотни или даже тысячи библейских имен, которые мне нравятся куда больше. Но это – имя моего прадеда по материнской линии.

– А-а, моя мама никаких семейных традиций не соблюдала, разве что забеременела в пятнадцать, как и ее мать. Я была зачата, когда лучик лунного света упал на кровать.

Клементина ждала, что Алистер рассмеется, но он резко спросил:

– А какое второе имя у твоего брата?

– У Джеми нет второго имени.

Алистер мельком взглянул на девушку:

– Повезло парню.

– Весьма.

* * *

Клементина сидела в кресле самолета бизнес-класса. Она вытянула ноги, лениво просматривая бесконечные глянцевые журналы, будто бы ее ничего не волновало… кроме непослушного брата, который сейчас где-то бесконтрольно катается по Французской Ривьере со сводной сестрой ее смертельного врага.

После трех бокалов шампанского Клементина смогла наконец-то расслабиться, но ее не клонило в сон, скорее ей захотелось поговорить. Она даже сумела отпустить мысли об этом досадном происшествии с багажом.

– А где ты в последний раз был в отпуске?

Алистер перевернул страницу, даже не взглянув на нее.

– В Нью-Йорке, но там пришлось больше работать, чем отдыхать.

Они летели на небольшом самолете частной компании, и сиденья в нем были расположены куда ближе друг к другу, чем в большом аэробусе. Ее рука медленно двинулась к его руке.

«Что же, черт возьми, они подлили в это шампанское?!»

– Если ты хотела сесть у прохода, а не у окна, почему не сказала раньше? – спросил Алистер.

Клементина смотрела на его губы и не могла перестать думать о том, как ей хочется слиться с ним в поцелуе. Она не могла толком даже вспомнить, когда ее в последний раз кто-то целовал.

– Ты когда-нибудь улыбаешься? – спросила она.

– От случая к случаю.

– А в последний раз когда?

В его взгляде читалось предупреждение.

– Даже не думай об этом.

Клементина захлопала ресницами, как ребенок, который делает самый невинный вид, когда его застукали с банкой печенья.

– Думаешь, я хотела тебя поцеловать?

– Либо поцеловать, либо ты пытаешься вывести меня из себя.

– Но ты мне даже не нравишься.

Он томно посмотрел на ее губы.

– Немножко злости никогда не мешает хорошему сексу.

– А ты все об этом знаешь? Я имею в виду хороший секс.

На его губах появился намек на улыбку.

– Сколько шампанского ты выпила?

– В этом все и дело. – Клементина откинулась на спинку своего кресла и взяла в руки популярный женский журнал, быстро перелистнув статью о множественном оргазме.

«Мне и правда нужно напиться как следует, чтобы с тобой что-то получилось».

– Ничего не будет.

«Почему?» Сомнения вились вокруг нее, как мотыльки у лампы: «Потому что я недостаточно худая? Потому что когда-то он видел меня толстухой с прыщами и уже не может представить иначе?» Конечно, его никогда не заинтересует такая девушка, как Клементина. Не с таким прошлым.

Не то чтобы ей очень этого хотелось.

– Ну и отлично, – сказала Клементина и снова уткнулась в журнал.

Алистер хотел бы вытянуться, но Клементина уснула, положив голову ему на плечо. Он вдыхал запах ее духов. Журнал, который она читала, соскользнул на пол, ее руки лежали на коленях, тонкие длинные пальцы, но ногти обгрызены почти под корень. Почему у нее осталась эта детская вредная привычка? Она чувствовала себя незащищенной?

Клементина что-то промурлыкала и пошевелилась, повернув голову так, что прядь волос упала на ее подбородок. У Алистера возникло непреодолимое желание погладить ее шелковистые волосы.

«Держи свои руки от нее подальше». Совесть вовремя подала тревожный сигнал, и границы не были разрушены.

У него уже некоторое время не было ни с кем отношений, вот в чем проблема. Дело не в том, что он не мог обойтись без секса, – у него был достаточно практичный подход к удовлетворению физических потребностей. Когда в его занятом графике появлялось окошко для отношений, он тратил на женщин время. Но сейчас главный архитектор международного проекта был в абсолютном приоритете, не говоря уже о том, что нужно было улаживать дела с последствиями легкомыслия его отца. С печальными последствиями, если быть точным.

Вкус отца в отношении женщин повергал Алистера в ужас. После двадцати пяти лет брака с уравновешенной, элегантной и эффектной матерью Алистера, Хелен, отец стал выбирать женщин прямо противоположного типа: нахальных и шумных, агрессивных и расчетливых. Этих дамочек гораздо больше волновали сексуальные утехи, чем собственные дети.

Алистер не был против женитьбы или обязательств. Наоборот. Он планировал связать жизнь с женщиной, которая бы разделяла его интересы и ценности… В свое время у него обязательно будет крепкая семья. Однако он не собирался давать никаких обещаний до момента, когда убедится, что встретил ту самую женщину. Ему невыносимой казалась мысль поступить так же, как его отец до сих пор поступал, прокладывая путь через толпу неподходящих партнерш в жалких попытках избежать одиночества холодными вечерами.

Все начало рушиться в тот момент, когда матери Алистера поставили страшный диагноз. Отцу не хватило приличия дождаться, когда жена умрет от рака, чтоб начать встречаться с другой. Перспектива потерять Хелен подстегнула в нем страх. Первым же толчком была потеря маленького брата Алистера, который умер в два года. Алистер знал, что отец еще в то тяжелое время начал погуливать, но мать простила ему интрижку и сделала все, что было в ее силах, чтобы построить отношения заново. Однако, когда она заболела, та же кнопка включилась в голове отца, и уже не было способа ее выключить. Ни увещевания, ни мольбы Алистера не помогали.

Алистер отчаянно пытался уберечь маму от слухов о романе отца с матерью Клементины. Но Бренди взяла все в свои руки и явилась в хоспис, чтобы представиться новой партнершей Лайнела.

Гневу Алистера не было предела, когда он пришел однажды в родительский дом, чтобы взять кое-какие чистые вещи для матери. Там, в его детской комнате, была Клементина, лежала на кровати, только что из душа. Тогда он увидел выразительные изгибы ее молодого тела, и что-то у него внутри щелкнуло. Он был зол на нее, но еще больше на себя, за проблеск вожделения, который он испытал, когда она так неуклюже попыталась его соблазнить.

Алистер едва ли мог вспомнить, что тогда ей сказал. Помнил только, что это была длинная, горячая и уничижительная тирада, и он выплеснул весь свой гнев на плечи шестнадцатилетней девочки. Если ее это и расстроило, она тогда не подала виду. Девушка была там, завернутая в полотенце, с мрачным видом, а в глазах у нее читалось, что ей совершенно плевать, что он там наговорил. Но когда он на следующий день вернулся, чтобы сложить оставшиеся вещи матери, то обнаружил длинную царапину на своей машине.

Об этом стоит помнить, когда имеешь дело с Клементиной.

Клементина проснулась, когда они собирались приземлиться. Она моргнула и подняла голову с плеча Алистера.

Хорошо, что она не храпела и не пускала слюни.

– Прости, я помяла тебе рубашку, – сказала она, – надо было меня… подвинуть.

– Я был рад остаться в тишине.

Она посмотрела на него, но выражение его лица было непроницаемым.

– Какой у нас план? С чего начнем?

– Можем начать с поиска машины. А потом пойдем в гостиницу.

Ее денег едва ли хватило бы на оплату места в трейлерном парке.

– Два номера, да?

– Нет. Дешевле взять большой номер на двоих.

– Но ты же можешь себе позволить остановиться там, где тебе нравится.

– Верно, но ты же не можешь.

– Ты думаешь, что я буду…

«Сама платить за номер».

– Что-то не так?

Ничто в выражении лица Алистера не выдавало того, что он дразнил девушку, но она все равно это чувствовала. Он напомнил ей сейчас, что они относятся к разным слоям общества.

– Я не то что придираюсь, но все же твоей идеей было отправиться на поиски, – сказала девушка, – почему я тогда должна за что-то платить?

Он приподнял уголок рта, будто пытаясь сдержать улыбку.

– Мы снимем один номер на двоих, а не одну кровать.

Клементина никогда ни с кем не спала в одной комнате с тех пор, как в детстве пыталась защитить Джеми от дружков матери, которые думали, что воспитание ребенка заключается в том, чтобы его отшлепать. Она даже со своими мужчинами никогда не оставалась на всю ночь.

Как бы то ни было, Клементина ненавидела, когда кто-то видел ее до того, как она привела себя в порядок. А что, если у нее на лице остался след от подушки? Или у нее волосы не в порядке? А что, если она говорила во сне?

– Я хотела бы отдельный номер. Денег у меня достаточно.

Это была наглая, неприкрытая ложь.

– Хорошо, но я заказал «Отель де Пари».

Клементина почувствовала ком в горле.

– Могу я остановиться в другом месте? Немножко дешевле?

– Нет.

И это было его последнее слово. Это слово было навеки впечатано в застывший бетон.

Ничто не раздражало Клементину так, как отсутствие гибкости. Некоторые люди были ее начисто лишены и наотрез отказывались идти на компромиссы. Это все усложняло. Замедляло. Толкало на резкий ответ. Как он мог ей диктовать, где она будет спать? Никто, а в особенности он, не имеет права говорить ей, где она проведет ночь.

Клементина таинственно улыбнулась.

В этом деле пригодится ее опыт общения с упрямцами. После одной ночи с ней он будет на все готов, лишь бы она переселилась в отдельный номер.

И он даже готов будет переплатить за это. Трижды.

Клементина притворилась расстроенной по дороге до отеля в Монте-Карло. Когда Алистер к ней обращался, она отвечала односложно и неохотно.

Но когда они оказались у дверей «Отеля де Пари», она поняла, что никогда не сможет себе позволить и чашки кофе в подобном месте, не говоря о номере.

Она чувствовала себя не в своей тарелке.

Неужели Алистер сделал это нарочно? Снял номер в самом гламурном отеле, чтобы подчеркнуть разницу в их социальном положении? Если так, то недоверчивое отношение к нему Клементины оправданно.

Номер, который предназначался для них, был больше, чем квартирка Клементины, в четыре раза. В нем было две спальни, гостиная и шикарная ванная.

Когда Клементина расположилась в своей комнате, она в первую очередь проверила сообщения на телефоне. От Джеми по-прежнему не было новостей. Однако были просьбы от матери немного помочь с деньгами.

Бренди всегда требовалась новая одежда, потому что старая осталась где-то дома у очередного дружка, который не давал ей вернуться за вещами. Или ей не хватало заплатить за аренду жилья, или за электричество, или за газ. Либо ей нужны были деньги на еду, потому что она отдала последнее, что было, очередной подруге, которая сильно нуждалась. А если Клементина не давала ей денег, приходилось беспокоиться о том, на что ее матери придется пойти, чтобы получить их.

Клементина быстро перевела на счет матери немного денег, подумав, что не стоит рассказывать о поступке Джеми, но решила не делать этого.

Она вышла из комнаты и увидела, что Алистер тоже проверяет сообщения в телефоне.

– Есть что-то от Гарриет?

Он положил мобильный в карман брюк.

– Нет. А у тебя есть новости от брата?

Клементина не стала бы ему говорить, если бы Джеми ей написал.

– Нет. – Она села на диван и закинула ноги на журнальный столик. – Что-то я вымоталась. Где будем ужинать?

Он взял пиджак со спинки стула.

– Поужинаем позже, я хочу осмотреть район вокруг казино, может быть, мы нащупаем какой-нибудь след. Идем.

Клементина с трудом поднялась с очень мягкого дивана.

– Ты ничего не забыл? Гарриет же несовершеннолетняя. Охрана никогда не пустит ее в казино без удостоверения личности.

Он демонстративно придержал дверь для девушки.

– Подруга Гарриет постоянно поддерживает с ней связь, и она сказала мне, что Гарриет и Джеми до сих пор в Монте-Карло, но завтра уезжают в Италию. Они поедут в Ливорно по побережью.

Клементина ощутила внезапный холодок подозрения.

– А что это за подруга?

– Одна девочка, с которой Гарриет вместе ходит в школу. Дженни… нет, Дженна, а что?

Клементина поджала губы.

– Просто спросила.

Алистер закрыл дверь и посмотрел на нее в упор.

– Думаешь, она ведет меня по ложному следу?

– Может быть.

– Но зачем?

– Ты хоть что-нибудь знаешь о девочках-подростках? Насколько близкие подруги Дженна и Гарриет?

– Думаю, они достаточно близки, иначе зачем Гарриет ей писать.

– Тогда почему Дженна должна предавать свою самую близкую подругу и сообщать тебе всю информацию о том, где Гарриет находится и что она делает?

Он стал мрачнее тучи.

– Потому что Дженна волнуется, что ее подруга сбежала с мальчиком, с которым только что познакомилась?

Клементина покачала головой с таким видом, будто мужчина только что не сдал важный экзамен.

– Я думаю, Гарриет говорит своей маленькой подружке, что та должна сообщить тебе.

Его брови снова сошлись на переносице.

– Но почему?

– Подростки обожают истории о любви, предначертанной свыше. Дженне, скорее всего, нравится факт того, что она помогает юным влюбленным сбежать от всех вредных стариков, которые пытаются помешать их любви.

Его лицо исказилось.

– Любви?! Ты это так называешь? Они же всего лишь двое детей, которые должны учиться в школе. Боже мой, что они могут знать о любви?

– Подростки очень ярко переживают многие вещи, в особенности первую любовь, – ответила Клементина, – это же поворотный момент. Ты что, не помнишь, как это было? Или ты всегда был таким благоразумным и скучным?

– У тебя есть какие-нибудь мысли о том, куда твой брат мог повезти Гарриет?

Клементина старалась держать лицо спокойным, но это было так сложно под его взглядом, в котором сверкали молнии. Сложно до спазмов в горле.

– Откуда? Он никогда мне не рассказывает ни о чем. Он обычно приходит домой и бурчит что-то в мою сторону, и то редко.

– Это просто нелепо. Наша поездка абсолютно бессмысленна. Дети могут быть где угодно.

– Поэтому я не хотела ехать без проверки фактов.

– Черт меня побери!

Клементина посмотрела в сторону окна, у которого он стоял и смотрел на улицу.

– Что там?

Он жестом подозвал ее к окну, не отрывая взгляда от улицы.

– Смотри, – указал он на уличное кафе рядом со входом в казино, на столик, который стоял ближе всего к казино. – Видишь ее? Блондинка?

Клементине было сложно уловить, куда именно он показывает, особенно если учесть, что он практически приобнял ее, когда она подошла, чтобы посмотреть. Ее сбивала с мысли эта близость. Ее сводил с ума запах его лосьона после бритья, который нежно щекотал ноздри.

– Э… какая именно? Там сидит примерно двадцать блондинок.

«И все невероятно красивы и, конечно же, стройны, как топ-модели».

Его твердая, сильная ладонь легла ей на плечо, и он притянул ее еще ближе.

– Та, у которой розовые пряди, видишь? Она ищет телефон.

Зрение Клементины, даже при наличии очков, не позволило бы ей разглядеть иголку в стоге сена.

– Если это Гарриет, то где же Джеми?

– Хороший вопрос.

Он перестал ее обнимать, но сразу же взял ее руку в свою.

– Пойдем и выясним.

Клементина хотела подготовиться к обществу красивых людей Монте-Карло.

– Можно я сначала схожу в душ?

– Нет.

– А если это не Гарриет? Девушка внизу может быть просто похожа на нее. А вдруг ты перепутал ее с кем-то еще, и тогда тебя арестуют за то, что ты пристаешь к женщине. Представь только, что из этого раздует пресса. Всемирно известный архитектор пытается похитить молодую женщину из кафе в Монте-Карло. За это не дают награды, разве не так?

Алистер сжал ее руку сильнее.

– Там сидит моя сестра, и я думаю, что твой брат где-то неподалеку, поэтому ты идешь со мной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.