Юрий Ситников
С нами не соскучишься

Глава первая

Новая одноклассница

Позавчера в нашем классе появилась новенькая – Кира. Я, как и другие ребята, был удивлен. Обычно о новых одноклассниках узнаешь первого сентября, а сейчас середина марта, до конца учебного года осталось чуть больше двух месяцев. И вдруг, как снег на голову, нарисовалась Кира.

Пока нам еще не удалось ее «раскусить», мы присматриваемся, наблюдаем, слушаем, пытаясь угадать, что собой представляет новенькая. Думаю, так происходит в каждой школе, наша школа не исключение, появился в классе новый ученик и сразу, что называется, с корабля на бал, стал объектом всеобщего внимания.

По мне, так Кира обычная девчонка, ничем не хуже и не лучше наших девчонок. Не строит из себя тихоню, не смущается, но и нос не задирает. Когда ее заваливают вопросами, ведь всем интересно узнать, кто она такая и как здесь появилась, охотно отвечает. По моим наблюдениям, говорит правду, не привирает.

Но одно отличие от нас у Киры всё же есть. Кирин папа занимается политикой, у него серьезная должность, и он человек довольно знаменитый. Мама – известный адвокат. Как выяснилось позже, я не раз видел ее по телевизору.

Когда позавчера закончились уроки, и Кира ушла домой, мы небольшой компанией потопали в столовую, обсудить ситуацию. Ну и перекусить, разумеется. Короче, убить двух зайцев одновременно.

Тоська с аппетитом голодной акулы ела булку и негодовала:

– И как вам новенькая? – спросила она.

– Вроде ничего, – ответила Виолетта.

– Вот именно, ничего хорошего, – Тоська с укором посмотрела на сестру.

Виолетта выдержала её взгляд и решила промолчать.

Тоська с Виолеттой – близняшки. И если внешне они похожи друг на друга как две капли воды, то характеры у сестер разные. Тоська взрывная и упертая как стадо баранов, Виолка рассудительная и спокойная как танк.

– Думаю, она у нас приживется, – осторожно сказал Ярик.

– Мне тоже новенькая понравилась, – Колька допил компот, покосился на Тоську и добавил: – Мы ее всего один день знаем.

– Красивая девчонка, – улыбнулся Мотька. – Никогда таких зеленых глаз не видел.

– Это наверняка линзы, – буркнула Тоська.

– Не-е, у неё натуральный цвет глаз, – ляпнул я.

– Гарик, а ты что, проверял? Проверял, да?

– Не проверял, но мне почему-то так кажется.

– Когда кажется, крестятся. Вы все слепцы, а я сразу эту Клару раскусила.

– Киру, – поправила Виолетта.

– Плевать! Кира-Мира… какая разница. Строит из себя пай-девочку, а сама не так проста.

– Тось, тебя заносит.

– Ничего подобного. Обратили внимания на ее серьги? Золотые с камнем. А камешек, между прочим, не простой. Это бриллиант.

– Да ну, – мотнул головой Мотька. – Вряд ли.

– Я в камнях хорошо разбираюсь, – стояла на своем Тоська. – Бриллиант и точка!

– Да уж, – засмеялась Виолетта. – Тоська профессионал. В прошлом году к нам тетка приезжала, колечком с бриллиантом хвасталась, так Тоське теперь любой камень брюликом кажется.

– А если даже и настоящий бриллиант, кому какое дело? – Ярик решительно не понимал, из-за чего весь сыр-бор.

– Мы должны держать ухо востро. Не надо позволять этой Каре…

– Кире…

– Я помню! – рявкнула Тоська. – Нельзя ей позволять влиться в нашу компанию. Она мне неприятна.

– Из-за сережек? – спросил я.

– Гарик, помолчи. Серьги здесь не при чем.

– Тось, – Колька встал и повесил на плечо рюкзак. – А ты случайно не завидуешь ей?

– Я?! Этой?

– Кто тебя знает. Ладно, ребят, я сваливаю.

– До завтра, – крикнул Ярик.

– У меня нет такой привычки – завидовать, – распалялась Тоська. – Тоже мне, умник нашелся.

– Бриллиант у нее в сережках или нет, меня мало волнует, – мечтательно произнес Мотька. – Но глаза у Киры обалденные.

– А у меня, по-твоему, не обалденные глаза? – Тоська уперлась взглядом в Матвея.

– Сейчас нет. Ты похожа на нашу завучиху, когда она в неадекватен.

– Дурак! Глаза ему понравились, окулист-недоучка.

– А не последовать ли нам примеру Коляна? – спросил я.

– То есть?

– Предлагаю разойтись по домам.

– Ты спешишь, что ли?

– К нам сегодня бабушка заехать обещала.

– Наверняка пирожков притаранит, – засмеялся Мотька.

– А то! Я бабушку без пирожков вообще никогда не видел. Она и пирожки – одно целое. Хочешь, пошли вместе.

– Не получится, у меня дельце одно есть.

– Я даже знаю, какое, – язвила Тоська. – Будешь сидеть дома перед окном и вспоминать малиновые глаза этой Куры.

– Киры, – в очередной раз поправила сестру Виолетта.

– И глаза у нее зеленые, – лыбился Мотька.

– Идите вы все, – Тоська психанула и побежала к выходу.

– Тось, подожди меня.

Но Тоска отмахнулась и поспешила выскочить в коридор.

– Они вряд ли когда-нибудь станут с Кирой лучшими подругами, – заключил Ярик.

– Это точно, – согласился я.

По дороге домой я то и дело сглатывал слюну, во рту явственно ощущался вкус бабушкиных пирожков.

Открыв дверь, я прислушался, на кухне была движуха. Ага, значит, уже приехала.

– Ба, это ты?

– Я, Гарик.

– Привет.

– Здравствуй. Как дела в школе?

– Нормально. У Уха голова болела, Горло простуду подхватила, у нас замена. Глаз мне чуть пару не влепила за контру – шпору засекла.

Бабушка прошла в коридор. На её лице застыло беспокойство.

– У тебя болит ухо и горло?

– Нет.

– Гарик, не обманывай меня. Подойди ко мне.

– Ба, ты меня неправильно поняла.

– Подойди!

Бабушка потрогала мой лоб, нахмурилась.

– Лоб не горячий.

– Естественно. С какой стати ему быть горячим.

– Покажи горло. Открой рот и скажи…

– …и скажи «а-а-а», – засмеялся я. – Ба, я здоров.

– А вдруг у тебя отит?

– Ухо, Горло и Глаз – кликухи наших училок. Ухо – потому что она слышит как сова. Сама у доски стоит, а слышит, что на задней парте делается. Горло – постоянно на нас орет. А алгебруха получила кличку Глаз, потому что постоянно его щурит, когда наблюдает за нами во время контрольной. Поняла теперь?

– Не дело это, Гарик, учителям клички придумывать. Ты подумал, как им будет обидно, если они узнают.

– Так они и так знают. Не обижаются.

– Все равно, – бабушка принялась читать мне нотации. – Учителей надо уважать, они дают вам знания, стараются сделать из вас людей.

– А мы разве не люди?

– Люди. Но еще глупые и зеленые.

– Хочешь сказать, когда ты в школе училась, вы не давали училкам клички?

– Ни в коем случае!

Помолчав, бабушка закусила губу.

– Хотя вру, была у нас учительница по физике Анна Тимофеевна. Муштровала нас – о-го-го. За глаза мы называли ее Ножовка.

– Вот видишь. А она же из вас людей сделать пыталась.

– Иди уже, – бабушка отвесила мне легкий подзатыльник. – Руки мой, сейчас обедать сядем.

– Ба, а пирожки будут?

– А как же! Твои любимые.

Ну и натрескался я пирожков! До самого вечера еле ходил, потом всю ночь снились кошмары. Но утром я проснулся не один, со мной был мой аппетит. За чаем я умял три пирожка, и еще захватил парочку с собой.

Едва зашел в школу, встретил Тоську.

– Гарик, сегодня она пришла с новыми сережками.

– Кто?

– Кира!

– И что?

– Ничего. Выпендривается! И причесалась по-другому. Дурацкая прическа. Неужели не видит, что она ей не идет.

– Тось, хочешь пирожок?

– С чем?

– С мясом или капустой.

– Давай с мясом. А еще браслет новый нацепила на себя, – говорила Тоська с набитым ртом, сопровождая меня в раздевалку. – У меня тоже браслеты есть, но я их не показываю каждому встречному.

– А она показывала?

– Почти.

– Это как? Ходила с вытянутой рукой?

– Гарик, ты на чьей стороне, на моей или на ее?

– Тось, успокойся. Дай ей шанс. Она новенькая, ей некомфортно среди нас, а ты к пустякам придираешься.

– По ней не скажешь, что она чувствует себя сковано.

Доев пирожок, Тоська сняла с крючка куртку.

– Ты куда?

– Домой сгоняю.

– Урок через десять минут начнется.

– Успею. Браслет надо взять.

– Ты как маленькая.

Тоська опоздала на урок на пять минут. Или специально выжидала, чтобы зайти в класс и привлечь внимание. На левой руке красовался браслет, на правой – целых два. Поправляя локон волос, и тем самым демонстрируя браслеты (можно подумать, до них кому-то было дело), она села за парту и открыла рюкзак.

Мотька во все глаза смотрел на Киру. Мне даже пришлось толкнуть его локтем в бок.

– Ты на ней дыру протрешь.

– Что? Не… я просто, задумался.

– Ага. Так я и поверил.

– Все-таки классные у нее глаза.

– На доску лучше смотри, – мне сделалось смешно.

Не сводил с Киры взгляд и Колька. Определенно, ребятам новенькая понравилась. Да и девчонки были готовы начать с ней общаться. Оборону держала лишь Тоська.

На уроке английского Кира показала всем высший класс. Англичанка попросила ее прочитать текст, и Кира на чистом английском без единой запинки, выполнила задание.

– Где ты так хорошо выучила язык? – спросила англичанка.

– До семи лет я с родителями жила в Лондоне. Папа там работал.

– Понятно, – Клавдия Юрьевна была рада, что в классе появился человек, с которым можно поговорить по душам. В смысле, по-английски.

С нами-то особо не поболтаешь. Некоторые до сих пор по слогам читают, выучив одно единственное слово, которое произноситься на выдохе – «окей».

– И как там Лондон? – спросил Колька.

– Красивый город.

– Ничего красивого в Лондоне нет, – сказала Тоська.

– А ты там была? – не сдержался Ярик.

– Еще чего! Нужен мне ваш Лондон с вечными туманами и дождями.

– Не отвлекаемся, – сказала Клавдия Юрьевна. – Кира, раз ты в совершенстве владеешь языком, прочти текст еще раз. Пусть ребята послушают.

– Хорошо, Клавдия Юрьевна.

Послышался треск. Это Тоська сломала простой карандаш. Вид у нее был воинственный, казалось, крикни кто-нибудь «фас», и Тоська не задумываясь, накинется на Киру с кулаками.

Когда до конца урока оставалось несколько минут, Клавдия Юрьевна «обрадовала» нас сообщением:

– Через две недели вам необходимо будет сделать доклад. Работаете парами. Сейчас каждый получит тему.

– Доклад на английском языке? – спросил Колька.

– А ты хочешь сделать его на французском?

– Желательно на русском.

– Увы, Коля, придется на английском.

– Пару мы сами себе выбираем, или вы назначите?

– Как вам будет угодно.

– Мы с Виолкой, – выкрикнула Тоська.

Я посмотрел на Мотьку. Его так и подмывало спросить у Киры, согласна ли она работать с ним в паре, но он не решился. Точнее, его опередил Колька.

– Кира, – позвал он.

Кира обернулась.

– Давай с тобой доклад делать.

– Давай, – улыбнулась Кира.

– Так не честно, – запротестовала Тоська. – Колька по-английски не бум-бум, а … – она никак не могла заставить себя произнести вслух имя Киры. – А новенькая в теме. Она за него все сделает.

– Тось, помолчи.

– Сам помолчи.

– Отвечать все равно придется двоим, – сказала англичанка. – По-очереди.

Нам с Мотькой досталась тема «Достопримечательности Рима». Кольке с Кирой «Достопримечательности Парижа».

– Я несколько раз была в Париже, – сказала Кира. – Замечательный город.

Второй раз за урок послышался треск. Тоська сломала карандаш Виолетты.

– Ну спасибо тебе, – шикнула Виолка.

– Не мелочись, – огрызнулась Тоська.

На перемене Тоська рассказывала девчонкам из параллельного класса про выпендрежницу Киру.

– В Париже она была. Выскочка! Рассчитывала, все от зависти рты пораскрывают. Вы видели ее лицо? С такой кислой физиономией дальше Урюпинска не уедешь. Парижанка!

Мы с Мотькой спустились на первый этаж. Здесь у нас кабинет физики. Сегодня лабораторка, будем что-то втыкать, переключать и измерять. А физичка, находясь на грани нервного срыва, начнет нас молить, чтобы мы не сломали приборы. На прошлой лабораторке Ярик с такой силой повернул реле, (не в ту сторону) что оно издало предсмертный звук и оказалось у него в руке. Физичка была готова съесть Ярика живьем, ему это реле три ночи подряд в кошмарах снилось.

Ладно бы еще просто реле снилось. Так оно превращалось в губы физички, которые с ненавистью проклинали Ярика, желая ему всего самого наихудшего.

Я хотел зайти в класс, но Мотька предложил потусить в коридоре. Мы подошли к креслам, сели.

– Гарик, она мне нравится.

– Кира?

– Как ты догадался?

– Постоянно на нее смотришь.

– Классная она девчонка.

– Нормальная, – я пожал плечами. – Но тебе вроде Тоська нравилась.

– Нравилась, – согласился Мотька. – Она мне и сейчас нравится, но…

– Но появилась Кира, и Тоська на ее фоне померкла. Угадал?

– Нет. И не подкалывай.

– Я не подкалываю.

– Как думаешь, она на меня обратит внимание?

– Трудно сказать, Моть.

– Может, пригласить ее куда-нибудь?

– Ты слишком торопишься.

– Колян, блин, со своим предложением влез. Я сам хотел Кире свою кандидатуру предложить. Кто его за язык тянул.

– Надо было решаться быстрее, – я похлопал Мотьку по плечу. – Кто не успел, тот опоздал.

– Я же просил.

– А чего, народная мудрость.

– Я с тобой как с лучшим другом, а ты мне про всякие мудрости втираешь.

– Ладно, расслабься. Не сердись.

– Плохо, что я ничего не знаю про Англию. Можно было бы о Лондоне поговорить.

– Ага, на чистом английском языке, – засмеялся я.

– Пошли на физику, – Мотька резко встал.

– Моть, не обижайся.

– Проехали.

– Все, больше ни единой шутки. Мотька, серьезно.

Матвей зашел в класс, хлопнув дверью перед самым моим носом.

Глава вторая

Необычное знакомство

Из школы я зарулил в супермаркет. Утром мама написала список продуктов, хотела передать его Пашке, но мой старший брат смотался в колледж, оставив бумажку на столе. Типа забыл. Знаю я его забывчивость. Пашке лень тащиться в магазин, он только есть любит, и думает, что продукты сами домой прибегают.

Список пришлось взять мне. Скажу честно, из меня неважнецкий покупатель, я вечно попадаю впросак. То принесу домой покупку, не посмотрев на срок годности (и по всем законам подлости, оно окажется просроченной), то куплю совсем не то, что надо было купить. Но в сегодняшнем списке всего несколько пунктов: морковь, лук, хлеб, масло и гречка. Вроде путаницы быть не должно.

Так размышлял я, топая в магазин. А уже через пять минут, я подносил к уху телефон.

– Мам, а какую морковь брать? Здесь есть мытая и немытая.

– Возьми мытую.

– Окей, – я отсоединился.

Прошло тридцать секунд и мне вновь пришлось набирать маме.

– Мам, мытая морковь есть фасованная, а есть та, которую поштучно брать можно.

– Взвесь не больше килограмма.

– Окей.

Разобравшись с морковью и луком, я побрел в хлебный отдел. Маме звонил трижды. Оказывается, купить хлеб – целая проблема. Его здесь столько – глаза разбегаются. Круглый, кирпичиком, багет, цельный батон, нарезанный кусочками. Какой выбрать? Я знаю, папа не любит, когда покупаешь нарезанный хлеб, а мама наоборот отдает предпочтение ему. На мнение Пашки мне наплевать, а что касается меня… хм, даже не знаю… Маме, что ли, опять звякнуть?

Вот что значит редко ходить в магазин. Нет, не подумайте, что я, как и Пашка лентяй. В магазинах бываю часто, просто, как уже упоминал, всегда покупаю первое, на что упадет взгляд. Увидел батон белого хлеба – раз! – и в корзину. А сегодня мне хотелось быть правильным покупателем, угодить всем домашним, кроме Пашки, разумеется. Потому я и отвлекал маму от работы.

– Ма, это опять я, – в моем голосе сквозили виноватые нотки. – Тут проблемка одна возникла. Ты не написала, какое именно подсолнечное масло купить. Здесь видов двадцать, не меньше.

Мама начала выходить из себя.

– Гарик, я сейчас не могу разговаривать, сам разберись. Не маленький.

Из трубки послышались быстрые гудки. Я пожал плечами, отметив, что на меня внимательно смотрит рыжий парень-ровесник. Он тоже выбирал масло, во всяком случае, мне так показалось.

Что ж, раз я не маленький, надо определиться.

– Случайно не знаешь, какое масло хорошее? – спросил я у рыжего.

– Бери любое.

– Чем-то же оно отличается.

– Ценой.

– А цена от чего зависит?

– А я знаю? – парень осмотрел меня с ног до головы и скрылся за высокой полкой.

На изучение бутылок с маслом у меня ушло четверть часа. Голова шла кругом. Дурдом! Оказывается, всё не так просто. Я считал, подсолнечное масло оно и на Марсе подсолнечное масло. Ага, как же. Дезодорированное, рафинированное, нерафинированное, вымороженное… Откуда мне знать, какое обычно покупает мама? Понятия не имею, что значит рафинированное или вымороженное. Впервые о таком слышу. Блин! А время, между прочим, идет. И парень этот рыжий опять нарисовался в поле зрения. Таращиться на меня, будто я занял у него денег и отказываюсь возвращать долг.

Может, рискнуть и еще раз позвонить маме? Нет, сам справлюсь. Взяв наугад бутылку масла, я потопал к кассе, забыв купить гречку.

На выходе из магазина мне позвонила мама.

– Гарик, масло купил?

– Да.

– Какое?

– Хлорированное, отмороженное, – ляпнул я, напрочь забыв, что было написано на этикетке.

Повисла пауза, после которой мама спросила, в каком я магазине.

– Нет, не в хозяйственном. В продуктовом, мам. Ну ошибся, сейчас прочитаю. Рафинированное. Правильно? Уф! Все, иду домой.

Рыжий парень окрикнул меня, когда я пересекал автостоянку возле супермаркета.

– Эй, подожди.

Я остановился.

– Слушай, можешь на пять секунд телефон дать? Мне срочно надо бабушке позвонить. Мой разрядился.

Я протянул телефон. Парень начал набирать номер, я отвлекся лишь на секунду, а когда обернулся, увидел, как он улепетывает в сторону перехода. С моим телефоном!

– Стой!

Рыжий даже не обернулся.

– Стой, придурок! – я бросился за ним.

Такое со мной впервые. Не раз слышал, что у людей воруют телефоны, но чтобы таким наглым способом…

У парня было явное преимущество, во-первых, он успел отбежать от меня на значительное расстояние, во-вторых, бежал налегке. А у меня в сумке морковь, картошка, масло, будь оно неладно. В какой-то момент я решил избавиться от балласта, но представив, что потом опять придется тащиться в магазин, передумал.

Рыжий перебежал дорогу на красный свет. Идиот! Чуть под машину не попал. Когда я подбежал к «зебре» на светофоре загорелся зеленый. Погоня продолжилась. Парень несся к новостройкам, ловко перепрыгивая через ограждения. Я старался не отставать. Уже мысленно попрощавшись с телефоном, я вдруг увидел, как он, очевидно, оступившись, растянулся на асфальте. Сразу встать не смог, начал растирать ногу. Я ускорился и довольно быстро преодолел разделяющее нас расстояние.

– Гони телефон!

Он продолжал растирать ногу. Пришлось с силой толкнуть его в плечо.

– Сейчас врежу!

– Забери свой телефон, – рыжий протянул руку.

– Урод! – буркнул я.

– Сам урод!

– За такие дела можно и по роже схлопотать.

– За словами следи, – рыжий поднялся на ноги и двинулся на меня.

Он первый толкнул меня в грудь. Я в долгу не остался. Завязалась потасовка. Дрались мы минуты две, пока тучный мужик не разнял нас и не сообщил, что из пакета вытекает масло.

– Все из-за тебя, – злился я.

– Не фиг было пакет бросать.

– Не фиг было телефон воровать.

Парен молчал. Я поднял пакет, вытащил двумя пальцами треснувшую бутылку и швырнул ее в урну. С пакета стекало масло, выглядело это не лучшим образом.

– У тебя там хлеб? – спросил рыжий.

– Да.

– Полиэтилен в масле.

– Вижу.

– Не выбрасывай, лучше мне отдай.

– Зачем тебе хлеб?

– Глупый вопрос. Есть.

Я внимательно посмотрел на парня. Худой, с впалыми щеками, под глазами мешки. Видон у него не ахти.

– Ты голодный?! – осенило меня.

– Дашь хлеб?

– Я протянул батон.

Парень снял с него полиэтилен и отломил горбушку.

– Ты зачем телефон украл?

– Продать, – ответил он с такой легкостью, словно проделывал это уже не первый раз.

– Можешь на неприятности нарваться.

– Меня они не пугают. Хуже не будет.

– Как тебя зовут?

– Тимур. А тебя?

– Игорь. Но можно просто Гарик.

– Ты вроде из нормальной семьи, одежда хорошая, телефон не копеечный. Мне о такой жизни только мечтать.

– А где ты живешь?

Тимур кивнул на серый дом.

– Пока там.

– Почему пока?

– А меня все пытаются в интернат определить. Дядьку хотят опеки лишить. Мы вдвоем живем, он мой опекун.

– А почему лишают?

– Не справляется с обязанностями, – засмеялся Тимур. – Его дома практически не бывает, а когда возвращается, еще вопрос, кто кого опекает.

– Так может, в интернате будет лучше?

– Сдурел? Здесь я сам себе хозяин, а там… Не-е, буду до последнего сопротивляться. Понадобиться, уйду в подполье.

Съев половину батона, Тимур спросил:

– Хочешь посмотреть, как мы живем?

Я не хотел, но почему-то кивнул.

– Пошли.

Квартира находилась на первом этаже. Зайдя туда, я понял, почему дядю Тимура пытаются лишить прав на племянника. Такого бардака (и это еще мягко сказано) я прежде не видел. Впечатление квартира произвела удручающее.

На кухне Тимур открыл кастрюлю, в которой засохли отварные макароны.

– Вся еда. Дядька денег не приносит, мне приходится зарабатывать самому.

– Ты рискуешь.

– А что делать?

Я не стал снова заговаривать об интернате. Возможно, Тимур прав, и дома, даже если этот дом напоминает сарай, ему наверняка в сто раз лучше.

– Слушай, а пойдем ко мне, – неожиданно для самого себя предложил я.

– Зачем? – насторожился Тимур.

– Поешь нормально.

– Идем, – сразу согласился Тимур.

Едва мы пришли, я провел его на кухню и открыл холодильник.

– Есть котлеты, рыба, пюре.

– Давай все. И не разогревай, холодное поем. Тебе не влетит?

– Нет, конечно. Ешь.

В коридоре хлопнула дверь.

– Кто это? – испугался Тимур.

– Старший брат из колледжа вернулся.

Пашка появился в дверном проеме спустя пару минут. Посмотрел на меня, перевел взгляд на растерянного Тимура с вилкой в одной руке и куском хлеба в другой, хмыкнул и ушел.

И почти сразу в дверь позвонили.

– Еще один брат? – спросил Тимур, стараясь побыстрее расправиться с котлетами.

– Сейчас посмотрим.

За дверью стоял Колька.

– Гарик, поговорить надо.

– Проходи на кухню.

Увидев Тимура, Колька нахмурился. Я их познакомил, и рассказал Кольке о телефоне, погоне и драке. Колька начал задавать Тимуру вопросы, тот отвечал с набитым ртом, кивал, рассказывал истории из жизни.

– О чем ты хотел поговорить?

– Потом, – отмахнулся Колька, незаметно кивнув на Тимура, давая понять, что при постороннем ничего не скажет.

Наевшись, Тимур откинулся на спинку стула.

– Спасибо, Гарик! До завтрашнего дня я наелся.

– Я тебе еды дам.

– Не откажусь.

– Гарик, где моя флешка? – крикнул из комнаты Пашка.

– Не знаю.

– Она лежала на столе. Ты опять здесь шарил?

– Я вообще в твою комнату не заходил.

– Иди сюда.

Закатив глаза, я встал.

– Я, наверное, пойду, – сказал Тимур.

Вручив ему пакет с продуктами, я проводил его до двери.

– Гарик, я тоже сваливаю, – сообщил Колька. – Вечером тебе позвоню.

– Гарик, мне долго ждать? – орал Пашка.

– Иду! Дай за ребятами дверь-то закрыть.

Последующие десять минут Пашка требовал от меня чистосердечных признаний. По его мнение, флешку со стола мог взять только я. В принципе логично. Маме его флешка ни к чему, папе тоже. Крайний, по любому, я. Но только эту флешку я в глаза не видел. Мы с Пашкой давно договорились, без особой надобности в комнаты друг друга мы не заходим. И если Пашка, на правах старшего брата может завалиться ко мне, и взять, скажем, ручку или другую мою вещь, то я подобного себе не позволяю.

Флешка нашлась в Пашкином рюкзаке. К тому моменту мы уже наговорили друг другу столько гадостей, что я в очередной раз решил, у меня нет старшего брата. Чувствуя свою вину, все-таки это его косяк, Пашка первый пошел на примирение.

– Не помню, как положил флешку в рюкзак.

Я молчал.

– Гарик, без обид?

Продолжаю молчать.

– Да ладно тебе. Говори, как мне вину загладить? Пользуйся случаем, пока я добрый.

– Выполнишь любое желание?

– В пределах разумного.

– Сходи в магазин, купи подсолнечное масло и гречку.

– Без вопросов. Только попозже. Минут через сорок.

Пашка закрылся в комнате. Я понял, что ни в какой магазин он не пойдет. От ноута он оторвется только когда позвонит Ленка. Сразу вскочит, перехватит на кухне пару бутербродов и смотается.

Придется самому в магазин идти. Надеюсь, на этот раз обойдется без приключений.

Глава третья

Где ты, Колька?

Далеко позади остались те денечки, когда Колька делился с мамой своими новостями, спрашивал совета или советовал что-то сам. Это раньше, едва проснувшись утром, он наспех приводил себя в порядок и спешил на кухню, где его уже ждали яичница с ветчиной, бутерброд, чашка горячего чая с лимоном и мама. Мама смотрела телевизор и пила маленькими глотками кофе, а едва появлялся Колька, выключала звук и начиналась беседа. У них не было друг от друга секретов, ну или почти не было, они делились планами на день, шутили, смеялись и выглядели при этом вполне счастливыми.

Часто Колька вспоминал папу. Было время, когда они сидели за столом втроем, и так же шутили и смеялись. А потом папа ушел, у него появилась другая семья. Это, конечно, грустно, Колька сильно переживал разрыв родителей, но в какой-то момент понял, развод – дело не смертельное. Взрослых очень трудно понять, они женятся, выходят замуж, клянутся друг другу в вечной любви, а потом, когда семейная жизнь надоедает, подают на развод. Ну и пусть, размышлял Колька. Папа ушел – плохо. Мама осталась – хорошо.

Полгода назад у Кольки появился отчим – жизнь рухнула. И хотя все в один голос твердили, что Михаил Андреевич замечательный человек, Колька чувствовал себя раздавленным. Он не шел на сближение с отчимом, отказывался его принимать, делал все, чтобы показать свое презрение. А дядя Миша, как называли его Колькины друзья, этого не замечал. Вернее, замечал, но упорно делал вид, что ситуация под контролем, мол, так и надо. Постоянно твердил о времени, которое расставит все по своим местам.

По утрам Колька уже не спешил на кухню, завтракать предпочитал в своей комнате, в гордом одиночестве. И что обиднее всего, мама против этого не возражала. Колька внушил себе, что стал лишним. Однажды даже позвонил отцу, попросив того забрать его к себе. Папа что-то невнятно пробормотал, посоветовав быть мудрее. Отличный совет. Родители развелись, завели другие семьи, а ему, Кольке, советуют быть мудрее.

– Почему мудрым должен быть я? – спрашивал он у Мотьки.

– Колян, нормальный у тебя отчим. Не придирайся к нему.

– Я его ненавижу!

– Зря. Дядя Миша прикольный.

– Ты так говоришь, потому что он живет не в твоей квартире.

Это обстоятельство тоже не давало Кольке покоя. Мало того, мама вышла замуж, так ее новый муж еще у них в квартире поселился. Он что, бедный родственник? Или у нет собственного жилья?

– Дурак, – говорил Ярик. – Они это сделали ради тебя. Представь, перебрались бы вы с мамой на новую квартиру, тебе бы пришлось в новую школу топать. А так ты остался с нами, в привычной обстановке.

– И ты его защищаешь, – злился Колька.

Разговоры с друзьями заканчивались ссорами. Колька накручивал себя до нервозного состояния, укрепляясь в мысли, что все кругом сговорились и ополчились против него.

Мысль уйти из дома впервые посетила Кольку в декабре. Ночью. Он стоял у окна, смотрел, как двор заваливает снегом и представлял испуганное лицо мамы, когда та узнает о пропаже сына. Вот тогда они все о нем заговорят, забеспокоятся, засуетятся. А он не вернется, станет жить один, сам по себе. Главное, решиться и уйти. Но куда, вот ведь вопрос. Не будешь же бесцельно бродить по улицам. Значит надо все тщательно обдумать. У Кольки появилась цель – стать странником. Накинуть на плечо рюкзак и отправиться в путь, навстречу неизвестности.

В феврале он был готов к осуществлению своего плана. Даже день выбрал – ночь с субботы на воскресенье. Но вечером произошло событие, разом нарушив Колькины планы.

В комнату прошел Михаил Андреевич. Колька сидел за столом, читал книгу.

– Что читаешь? – спросил отчим.

– Буквы знакомые выискиваю, – пробормотал Колька.

– У меня для тебя подарок.

– Не надо, – краем глаза Колька обратил внимание на коробку в руках отчима.

– Это от нас с мамой.

Коробка оказалась на столе. Колька прищурился. Не может быть – новый телефон. Об этой модели он мечтал уже давно, но мама говорила, что вещь слишком дорогая, и ему еще рано иметь такой телефон. И вот он лежит новехонький перед ним, лишь только руку стоит протянуть и станешь его обладателем.

Колька силился из последних сил.

– У меня есть телефон, – наконец произнес он, возненавидев себя за эти слова.

– Теперь будет второй. Поступай с ним, как сочтешь нужным.

Внешне Колька оставался равнодушным. А стоило отчиму выйти, не удержался и открыл коробку. Достал телефон и… в этот момент дверь снова открылась. Михаил Андреевич остановился на пороге. Колька почувствовал себя загнанным в ловушку. К лицу прилила кровь, стук сердца эхом отдавался в ушах.

– Николай, нам надо поговорить.

– О чем?

– О нас. Мы с мамой хотим тебе сообщить, что скоро у тебя родится брат.

Удар ниже пояса. Колька чуть не заплакал. Он был готов принять от отчима подарок, готов был даже начать завтракать по утрам в его компании, но брат… Другой ребенок. Второй. Их общий сын! А что будет с Колькой, когда в доме появится новорожденный? Мама его забудет, разлюбит, не захочет видеть? А вдруг она уже его разлюбила, в тот самый момент, когда на горизонте замаячил Михаил Андреевич. Этот чужак, которого все так любят и расхваливают.

Михаил Андреевич сел на край кровати.

– Николай, мы рассчитываем на тебя, – сказал он, глядя Кольке в глаза.

Колька вышел из комнаты. В ванной он включил воду и сел на корточки. Побег отменяется. Надо все хорошенько обмозговать, слишком внезапным оказалось заявление о рождении ребенка.

В школе Колька поделился новостью с друзьями. Все восприняли ее положительно, начали поздравлять.

– Я за тебя рада, – сказала Вика.

Кольку передернуло.

– А чего ты радуешься? Зачем мне брат?

– Колян, не горячись, – рассудительно сказал Ярик. – И не будь эгоистом.

– Я эгоист?!

– Самый настоящий. Думаешь только о себе.

– А они? Спросили меня, хочу ли я брата?

– Ну ты сказанул, – засмеялся Мотька.

– Да, – протянула Тоська. – Незавидная участь тебя ждет. Родится брат, тебя заставят его нянчить. Будешь менять ему подгузники, гулять, укладывать спать. Запрягут тебя родители по полной программе. Зимой заставят искать в лесу подснежники, спать отправят в подвал, превратишься ты в Золушку. Только добрая фея к тебе не придет, и на бал ты не попадешь.

– Тоська, что ты несешь? – возмутилась Виолетта.

– Колька знает, что я шучу. Коль, ты ведь знаешь?

– Мне не до шуток.

– Тогда хватит распускать сопли. Тебе не пять лет, смотреть противно на твою физиономию. Чего разнылся? Брат у него родится, подумаешь. Ярик прав, ты эгоист.

С того дня Колька не заговаривал ни с кем о своих проблемах. А зачем? Все равно не поймут, осудят, обвинят.

…Сегодня после уроков он нагнал меня на первом этаже.

– Гарик, ты сейчас домой?

– Да.

– Можно к тебе?

– Конечно. Ты вчера обещал позвонить.

– Забыл, – нервно ответил Колька.

На улице я специально не заговаривал с ним, ждал, когда Колька сам прервет молчание.

– Знаешь, что они предложили мне позавчера?

– Родители?

– Мама и… этот.

– Что?

– Перебраться в другую комнату, а в моей устроить детскую. Она, видите ли, более удобная, теплая.

– И чего?

– Ничего. Гарик, ты меня слышишь? Им нужна моя комната! Их сын будет спать в тепле, а я должен замерзать в маленькой комнатушке, в которой раньше жила бабушка.

– Не передергивай, Коль. И давай по-порядку. Они сказали это категорично или интересовались твоим мнением?

– Какая разница?

– Огромная.

– Ну, – Колька замялся. – Просили подумать. Если я не против…

– Вот видишь. Никто тебя не выселяет. Я бы на твоем месте не раздувал из мухи слона.

– Терпеть не могу отчима.

– О маме подумай.

– Она обо мне думала, когда выходила за него замуж?

– Не знал, что ты такой.

– Какой?

– Упертый. Хочешь, чтобы тебя все жалели? Тогда ты обратился не по адресу. Дядя Миша не монстр, каким ты пытаешься его выставить.

– Гарик…

– Не перебивай. Он общается с тобой на равных, угождает по всякому, а ты пользуешься этим. О маме бы подумал. Ей нельзя нервничать.

– Делаешь меня виноватым?

– Констатирую факт.

Колька сжал кулаки. Какое-то время мы шли молча. У самого подъезда Колька резко остановился.

– Ты прав, я эгоист. Пора принять решение.

– Ты о чем?

– Да так, о своем.

– Колян, не юли.

– Не обращай внимания, Гарик. Все в порядке, – Колька наигранно засмеялся, изобразив на лице фальшивую радость.

– Пошли, чего стоим-то.

– Нет, я домой. Увидимся завтра в школе.

– Коль, – крикнул я, когда он поравнялся с соседним подъездом. – Глупостей не наделай.

– Учту на будущее.

Не понравился мне наш разговор. Не придав этому значения, я постепенно вытеснил его из головы.

Утром в школу пришел Михаил Андреевич. Колька не вернулся домой. Его уже ищет полиция, всех, кто мог что-то рассказать, просили пройти в учительскую.

Я сообщил, что видел его после уроков, мы вместе возвращались из школы. О чем разговаривали? Да так, слукавил я, ни о чем. Просто болтали о пустяках. Надо было рассказать правду, но я не решился выложить ее в присутствии Михаила Андреевича.

На большой перемене наш класс бурно обсуждал исчезновение Кольки.

– Отсиживается где-нибудь, – заявил Мотька.

– Согласен, – кивнул Ярик. – Играет у родителей на нервах.

– А если с ним что-то случилось? – Виолетта смотрела на нас с беспокойством и тревогой.

– Что? С моста сиганул?

– Тоська!

– В его состоянии всякое возможно.

– Он жив, – уверенно сказала Вика.

– У знакомых моих родителей сын однажды убежал из дома, – начала Кира, но Тоська ее прервала:

– Не надо сейчас нагнетать и рассказывать страшные истории.

– Она не страшная, все как раз закончилось благополучно. Я просто хотела сказать…

– И говорить ничего не надо, – прикрикнула Тоська. – Словами мы Кольке не поможем.

– Предлагаешь бездействовать? – спросил я.

– А у тебя есть план? Тогда поделись им с нами.

Я рассказал о нашем вчерашнем разговоре.

– Почему скрыл, Гарик?

– Пожалел Михаила Андреевича.

– Жалостливый какой. Дуй к завучихе.

Пришлось подчиниться большинству. На урок я пришел с небольшим опозданием.

– Ну как? – спросил Мотька.

– Рассказал. Только вряд ли это поможет в поисках Кольки.

– Я знаешь, к какой версии склоняюсь? Колян купил билет на поезд и тю-тю.

– Куда?

– Куда глаза глядят. Ему без разницы.

– Смысл?

– Затрудняюсь ответить, Гарик, – повел плечом Мотька. – Я бы поступил именно так, реши вдруг все бросить и смотаться от своих.

– Заливай больше. Ты бы никогда из дома не ушел.

– Кто тебе сказал?

– Я говорю.

– Спорим? – крикнул Мотька.

– Спорить будете позже, – сказала Екатерина Гавриловна. – Сразу, как только ты выступишь у доски.

– Черт! – Мотька скривился и вышел к доске.

– Слушаем тебя.

– А про что говорить?

– Для начала хотелось бы, чтобы ты озвучил тему урока.

Мотька завертел головой.

– Простейшие, – громким шепотом ответила Виолетта.

– А-а… Простейшие, – повторил Мотька.

– Вот и расскажи нам о них.

– Простейшие это…

– Одноклеточные, – шептала Вика.

– Одноклеточные, – кивнул Мотька.

– Организмы, – подсказывал Ярик.

– Организмы.

– Все молчат, отвечает только Матвей, – Екатерина Гавриловна села за стол. – Ну! Тебе говорят о чем-нибудь такие термины как корненожки, жгутиковые, инфузории?

– Инфузорию-туфельку знаю.

– И что же это?

– Простая живая…

– Простейшая, – поправила Мотьку биологичка.

– Простейшая живая движущаяся клетка.

– А как она двигается?

– Надевает туфли и чешет по своим делам, – засмеялась Тоська.

– А Кобылина сейчас нам поведает о корненожках, – повысила голос Екатерина Гавриловна.

– Не надо корненожек, Екатерина Гавриловна, я молчу.

– Матвей, продолжай. Благодаря чему двигается инфузория-туфелька?

Виолетта поднесла указательный палец к глазу и сделала несколько быстрых движений, дотрагиваясь до ресниц.

– При помощи пальцев, – выдал Мотька.

– Каких пальцев, Матвей?

– Указательных. Нет?

Все дружно расхохотались. Виолетта покрутила пальцем у виска, и вновь дотронулась до ресниц.

– Ресницы, – выкрикнул Мотька.

– Поясни.

– Ну… у инфузории-туфельки есть ресницы…

– Реснички.

– Ага, – Мотька во все глаза смотрел на Виолетту. – Они…

Виолетта сделала плавное волнообразное движение ладонью.

– Плавают.

Виолка резко мотнула головой.

– Тонут? – спросил Мотька.

Снова мимо.

– Ныряют, – перебирал всевозможные варианты Мотька.

– Виолетта, – хмыкнула биологичка. – Закончили урок пантомимы. Теперь скажи словами.

– Клетка двигается благодаря волнообразным сокращениям ресничек.

– Матвей, ты запомнил?

– Да.

– Надеюсь. Садись. На следующем уроке обязательно тебя спрошу. Подготовься.

– Ну что, – усмехнулся я, когда Мотька сел за парту. – Приплыл на ресничках?

– Чуть не утонул, – в тон мне ответил он.

На последней перемене Кира пригласила нас к себе в гости.

– Ребят, кто захочет, приходите в три часа.

– Я хочу, – сказал Ярик.

– И я, – выкрикнул Мотька. – Гарик, ты с нами?

– Само собой.

Вика с Виолеттой тоже ответили согласием.

Стоило Кире уйти, Тоська оседлала любимого конька.

– Приходите ко мне в гости, – передразнила она Киру. – Показушница! Но с другой стороны, даже интересно побывать у нее дома, узнать, так сказать, врага изнутри.

– Ты пойдешь? – удивилась Виолетта.

– Она всех позвала. Или рассчитывала, я откажусь? Нет уж, такого удовольствия я ей не доставлю. Не дождется! Я ее разоблачу.

– Надеешься обнаружить в спальне Киры котёл, в котором она варит людей, а рядом ступу с метлой? – веселился я.

– А вдруг?

– Ну-ну. Успехов тебе в твоих начинаниях.

– Ребят, во сколько встречаемся? – спросила Вика.

– Давайте без пятнадцати три у школы.

– Договорились.

У меня было полтора часа, чтобы прийти домой, перекусить и посидеть за ноутом.

Глава четвертая

Гостеприимный прием

Кира жила в новом доме, попасть в который оказалось не так-то просто. Двор был огорожен высоким секционным забором, и прежде чем очутиться внутри, мы подверглись, как выразился Мотька, процедуре опознавания. Охранник, поинтересовавшись, к кому мы пожаловали, связался с Кирой. Она подтвердила, что ждет гостей. Нас пустили во двор. В подъезде, он был весь в мраморе и больше смахивал на школьный вестибюль, нас встретил второй охранник. И снова вопросы, кто такие, к кому, зачем.

– В лифте, наверное, еще парочка охранников, – язвила Тоська. – Не дом, а секретный объект какой-то.

– А я бы не прочь в такой домишко переселиться, – сказал Ярик. – Безопасность у них на уровне.

– Дом такой же пафосный и безвкусный, как и его обитатели, – выдала Тоська, когда охранник разрешил нам подняться по лестнице к лифтам.

Кругом зеркала, кадки с цветами, пол блестит, словно водная гладь, на стенах картины в золоченых рамах, с потолка свисали большие хрустальные люстры.

– Зачетно, – кивал Ярик.

– Теперь вы поняли, что ее приглашение последовало не случайно? – спросила Тоська. – Кире захотелось в очередной раз выпендриться, поэтому и позвала к себе. Рассчитывает, мы увидим дом и потеряем дар речи. Ну и дура!

– Хватит ее оскорблять, – сказала Виолетта.

– Действительно, Тось, перегибаешь палку. Пока не поздно, можешь развернуться и уйти.

– Разбежалась.

Вика держала в руках пакет с чипсами. Глядя на нее, Тоська хмыкнула.

– Говорила тебе, не надо ничего покупать. Теперь ты с этой жалкой пачкой будешь выглядеть нелепо.

– Неудобно в гости с пустыми руками идти.

– Ой, – вздохнула Тоська. – С кем я учусь в одном классе, какие все правильные, аж тошно делается.

Бесшумный лифт поднял нас на четырнадцатый этаж. На Кириной квартире красовался золотистый номер, над дверью крепилась камера видеонаблюдения.

– На каждом шагу камеры, – продолжала возмущаться Тоська. – Стремный народец здесь тусуется, боятся, что их украдут.

Кира открыла дверь, расплывшись в улыбке.

– Привет, Кир.

– Привет, ребят. Проходите.

Квартира поразила меня своими размерами. Комнат здесь было до фига и больше, даже не знаю точное их количество. Из просторного холла на второй этаж вела лестница.

– У вас двухэтажная квартира? – поразилась Тоська, зеленея не то от ярости, не то от зависти.

– Двухуровневая, – кивнула Кира. – Второй уровень целиком принадлежит мне. Хотите посмотреть?

– Да, – сказала Вика, и мы ее поддержали.

– Ладно, показывай, если хочешь, – буркнула Тоська.

На втором уровне помимо спальни Киры располагались две гостиных, кабинет, библиотека и гардеробная.

– У тебя есть собственная гардеробная, – Виолетта заворожено осмотрела помещение и осталась довольна. – Здорово!

– Мне бы тоже гардеробная не помешала, – сказал Ярик. – Вещи уже из шкафа вываливаются.

– Ну и сделай себе гардеробную в ванной комнате, – ехидничала Тоська. – А мойтесь на балконе.

– Очень смешно.

– Вот и посмейся.

Экскурсия по квартире заняла более получаса. Все остались в полном восторге. Кроме Тоськи, разумеется. Узнав, в каких условиях живет Кира (а условия действительно шикарные) Тоська почувствовала себя не в своей тарелке. От этого злость на Киру лишь утроилась. Сдерживаясь из последних сил, Тоська топала за нами, стараясь ни на что не смотреть. Зачем лишний раз расстраиваться.

А я вертел головой, словно оказался в музее. Мне у Киры понравились две вещи. Комната, отведенная под домашний кинотеатр с экраном во всю стену, и невероятных размеров аквариум в гостиной. Высотой более двух метров, он походил на водную стену, в которой плавали большие рыбины с переливающимися плавниками.

Мы с Яриком и Виолеттой сразу прилипли к аквариуму. Казалось, его можно разглядывать целую вечность.

– Кир, а как здесь воду менять? – спрашивал Ярик.

– Там целая система. Я в этом ничего не понимаю. Это тебе у моего папы надо поинтересоваться.

– Слушай, а кто это внизу ползает?

– В аквариуме живут тропические улитки.

– Прикольно.

– Рыбы – обалденные. Гарик, скажи.

– Угу.

– Аквариум – супер!

– Я насчитала у вас три туалета, – громко сказала Тоська. – Зачем вам столько?

– У нас четыре санузла, – с добродушной улыбкой ответила Кира. – Зачем? Даже не знаю. Они изначально были в квартире, не ломать же их.

– Четыре санузла, – прошептала Тоська, подойдя к сестре. – Она специально меня поправила. Хочет показать свою образованность.

– Угомонись уже.

– Четыре туалета, Виолка! Капец! У них что, несварение желудка круглосуточное?

– Тось, прекрати.

– Куда ты уставилась?

– Смотри, какие рыбы.

– Обыкновенные.

– Нет, Тось, видишь ту, с красным плавником?

– Я не из глубинки приехала, меня не удивить треской в аквариуме.

– Это не треска, это…

Не дослушав Виолетту, Тоська прошлась по гостиной и сказала:

– Темновато здесь. Прям как в пещере.

– Я могу включить больше света.

– Мне не нравится, когда в комнате столько подсветки. Лампочки, плафоны, светильники. Такое впечатление, что ты находишься в коробке, и над тобой проводят эксперименты. Как с мышами в лаборатории.

Кира взяла со столика пульт и нажала на кнопку. Шторы на четырех окнах раздвинулись, в гостиной сделалось светло. Искусственный свет был выключен.

– Нормально, – усмехнулся Мотька.

– Подумаешь, – Тоська продолжала зыркать глазами, выискивая, к чему бы придраться. – Кого сейчас удивишь шторами с электроприводом. Я бы не доверяла электронике. Выйдет из строя, и погрузится ваша квартира в вечную мерзлоту и холод.

– Ребят, хотите есть? – спросила Кира. – Предлагаю заказать на дом пиццу. Кому какую?

– Пицца – это хорошо, но у меня сейчас нет денег, – Ярик почесал макушку.

– Я угощаю. Вы мои гости.

– Тогда мне с ветчиной.

– А мне с грибами.

– Я люблю, чтобы было много сыра.

– Тося, а ты какую пиццу предпочитаешь?

– Собственного приготовления, – ответила Тоська. – Я не ем покупную, неизвестно, что они туда напихают. Усилители вкуса, ароматизаторы, консерванты… Гадость!

– А кто позавчера умял половину покупной пиццы? – напомнила Виолетта.

– Ты меня с кем-то путаешь, – фыркнула Тоська.

Пока мы ждали пиццу, Кира предложила посмотреть какой-нибудь фильм. Все были за. Мы переместились в соседнюю комнату, расселись в удобные кресла.

Скажу так, имея дома такой кинотеатр, вообще никуда ходить не нужно. Во всяком случае, я бы не вылезал отсюда сутками. Н-да, повезло Кирке, ничего не скажешь.

Привезли пиццу. Мы ели, пили газировку и смотрели кино. Чуть погодя, девчонки пошептались и вышли.

– Куда они? – спросил я, не отрывая взгляд от экрана.

– Принцесса Несмеяна пошла показывать свои сокровища, – нехотя ответила Тоська.

– А ты чего осталась?

– Мне неинтересно.

Но прошло пять минут, и Тоська вскочила с кресла.

– Проснулся интерес? – хохотнул Ярик.

– Жуй пиццу и смотри кино, – рявкнула Тоська и вышла.

Девчонок она нашла в комнате Киры на втором уровне. Они сидели на кровати, рассматривая украшения.

– Красивое кольцо, – говорила Виолетта. – А что за камень?

– Сапфир.

– Ничего себе, – поразилась Вика. – У тебя такие дорогие украшения. Повезло тебе с родителями, мои бы не разрешили.

– Тось, иди сюда, зацени браслет.

Тоська села на край кровати с таким видом, будто сделала девчонкам огромное одолжение.

– У меня браслет получше есть.

– У тебя браслет не серебряный, – сказала Виолетта.

– И что?

– Примерь, Тось, – сказала Кира. – Тебе пойдет.

– Не уверена, – Тоська взяла браслет со вставками из бирюзовых камней, повертела его в руках и попросила сестру помочь закрыть замок.

– Смотрится здорово, – одобрила Вика.

– Да, – подтвердила Кира. – Тось, если тебе нравится, бери.

– Что значит, бери? Даешь поносить или даришь?

– Конечно, дарю. Он тебе действительно идет.

– Даже не знаю…

– Бери, бери.

– А как твои родители на это отреагируют?

– Они не станут возражать, – уклончиво ответила Кира.

Тоська колебалась. С одной стороны браслет ей понравился настолько, что она была готова вцепиться в него мертвой хваткой, но с другой… Не хотелось выглядеть в глазах Киры бедной родственницей. Наверняка Кира считает это подачкой, мол, бери, мне он все равно надоел.

Пока Тоська сортировала в голове противоречивые мысли, Кира отправилась к ребятам, спросить, не хотят ли они еще пиццы.

– Тось, – сказала Виолетта, едва Кира вышла. – Ты не должна брать браслет.

– Почему?

– Он дорогой.

– Вижу. Не хватало еще, чтобы она мне дешевую бижутерию втюхала.

– Я согласна с Виолой, Тось. У тебя не день рождения, поэтому лучше откажись.

– Девчонки, почему вы такие вредные? Кира сделала мне подарок от чистого сердца. Если я не приму браслет, она расстроится, начнет нервничать, впадет в депрессию и в порыве безумия выброситься с четырнадцатого этажа. Вы хотите, чтобы она выбросилась?

– Дурочка.

– На себя посмотри, умница-разумница.

– Тось, что ты маме скажешь, когда она браслет увидит?

– Мама не увидит.

– А вдруг?

– Скажу правду – подарили.

– Делай, как знаешь, – отмахнулась Виолетта. – Но я бы на твоем месте отказалась.

– Вот когда окажешься на моем месте, тогда и будешь отказываться, – Тоська вытянула руку, любуясь браслетом. – Кира добрая. Зря вы, девчонки, на нее наезжали.

Вика чуть воздухом не поперхнулась. Виолетте пришлось постучать ей по спине, чтобы она откашлялась.

– Мы?! Это ты склоняла ее по-всякому.

– Разве? Ну… Может быть, пару раз высказалась не очень удачно. Но в глубине души Кира мне нравилась. Да! Сразу понравилась, как только пришла в наш класс.

– Я тебя сейчас задушу! – в сердцах выкрикнула Виолетта.

– У тебя слабые руки, – засмеялась Тоська.

– Я ей помогу, – сердито сказала Вика.

– Ой, ладно вам. Придираетесь к словам. Мало ли что я говорила раньше, вы теперь сто лет будете помнить об этом? Надо жить сегодняшним днем, а не прошлым. А браслетик-то шикарный!

Вернулась Кира. Тоська начала болтать, не умолкая. Через пятнадцать минут она провозгласила себя лучшей подругой Киры, заявив, что та всегда и во всем может на нее положиться.

– Кирка, если что случится, звони мне в любое время дня и ночи. Лучше, конечно, днем.

– Договорились.

– А можно еще раз на твою гардеробную взглянуть?

– Можно.

– Я тоже хотела сделать себе гардеробную, – врала напропалую Тоська. – Но передумала. Хотя у меня столько вещей… Ой, какой шарфик? Шелковый? Кир, я примерю? Слушай, а мне идет.

– Если хочешь… – начала Кира, но Виолетта ее перебила:

– Она не хочет. У Тоськи много шарфиков. И потом, – Виола с усмешкой посмотрела на сестру. – У тебя же столько вещей, их уже класть некуда.

Удивительно, но Кира с Тоськой сдружились настолько быстро, что это казалось невероятным. Виолетта с Викой только пожимали плечами.

В семь вечера Вика засобиралась домой. Хотел уйти и Ярик, но Кира уговорила его остаться.

– Я совсем забыла, у нас есть большой торт. Его надо доесть, сейчас чайник поставлю.

За чаем Кира рассказывала о своей английской подруге, о странах, в которых ей довелось побывать, о загадочных и даже мистических историях.

– Несколько месяцев мы жили в Вене, у папы там были дела. Нас поселили в старом особнячке, которые многие называли домом с привидениями. Родители в существование привидений не верили, а я насторожилась. Ребят, клянусь, по ночам я слышала шаги и стоны. Из комнаты боялась выйти.

– Сколько тебе было лет?

– Десять. Гарик, это были не детские страхи, если ты на это намекаешь. В доме имелся чердак, мы им, разумеется, не пользовались. А однажды я от нечего делать решила его исследовать. И вот представьте, была дома одна, поднялась по лестнице, толкнула дверь и, первое что увидела…

– Что? – Тоська откусила большой кусок торта и быстро заморгала.

– Напротив двери стоит диван, а на нем сидит человек. Женщина в сером платье. Волосы длинные, спутанные, а лицо… Белое-белое.

– Гонишь, Кир.

– Матвей, нет.

– И что было дальше?

– Я закричала, бросилась вниз.

– А женщина?

– Осталась на чердаке. Когда вернулись родители, у меня началась истерика. Папа поднялся на чердак, диван был пуст.

– Тебе померещилось, – сказала Виолетта.

– Нет. Потому что спустя пару недель, я увидела эту женщину в саду. Шел дождь, я подошла к окну, а она стояла на газоне и смотрела прямо на меня.

– Жуть, – поежилась Виолетта.

– Не представляете, как я радовалась, когда папа сообщил, что мы возвращаемся домой.

– А я тоже видела привидение, – сказала Тоська. – На даче. Виолка, помнишь?

– Помню. После того, как ты насмотришься ужасов, тебе всюду призраки мерещатся.

– Тот был настоящий!

Тоська начала рассказывать историю, насочиняла такого, что в итоге сама запуталась в своих фантазиях и решила замолчать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.