Ксения Счастливая
Хроники Альмира. Рабыня королевской крови

Глава 1

– И последняя на сегодня: тринадцать лет, нетронутая девка. Здоровая, и зубы все на месте, – меня грубо ударили в спину, вытолкнув на небольшой помост, находящийся в самом центре огромной городской площади. Я запнулась в длинном подоле наздёванных на меня юбок и грациозным слоном вывалилась в центр под одобрительное улюлюканье зрителей. Толстый аукционер, хрюкнув, схватил меня за руку, и оставляя красный след на запястье, покрутил, задрав юбки и оголив мои истощённые за время пути ноги и зад. – 50 золотых, принимаются ставки!

Я присвистнула. Если теперь я и рабыня, то очень дорогая. Одно радует: теперь попасть смогу в дом только к графу или самому императору. Не каждый состоятельный барон сможет выложить за девку в прислугу и половину от назначенной стоимости. Наверное, мне повезло, что именно из-за цены полгода моего пути в повозке работорговца прошли без побоев, издёвок и изнасилований. Целая юная девочка в королевстве ценится куда выше, чем на два года старше и выдернутая из чьей-то постели. В сёлах на окраине бывало и такое. Обнищавшие селяне продавали и своих дочерей и рано осиротевших соседок. Цена за девицу, пусть и несвежую, всегда была хорошей, позволяя потом год питаться семье из пятерых человек. Я же обошлась торговцам в состояние на пару лет вполне безбедной жизни моих опекунов. Их мало заботило моё дальнейшее будущее. Во время долгого пути нам бывало слышно ночами, как кричат женщины, чья целостность была потеряна давно и безвозвратно, и я забивалась ещё глубже в свой угол, боясь, что именно за мной могут прийти в следующий раз. Но никто не приходил, а страшнее становилось с каждым днём всё больше. Из воспоминаний меня выдернули начавшие расти ставки:

– Сто золотых, кто больше? Сто десять, мужчина в красном камзоле, – выкрикивал торговец, неотрывно следя за толпой. Я зажмурилась, моля всех богов, особенно уделяя внимание богу удачи, Фаруну, чтобы мой будущий владелец не оказался озабоченным стариком, покупающим девку лишь для плотских утех. А таких здесь было достаточно. Мужчины облизывались, глядя в мою сторону, делая ставки, и готовы были кинуться на соперника, когда её перебивали. А цена в это время стремительно росла выше, и вот я уже стою целое состояние – 300 золотых монет. Толпа аристократов начала рассасываться, но ставки продолжали расти. Мои ноги затекли от долгого стояния, а колени дрожали всё сильнее от каждой повышенной ставки и ушедшего с площади сдавшегося мужика. Чтобы успокоиться и отвлечься, я принялась рассматривать ещё не сдавшихся: в трёх метра от меня на складном походном стуле восседал престарелый граф лет пятидесяти, с большим отвисшим животом, обтянутым в шелка, потным лицом и поросячьими глазками, которые неприятно пялились на меня, оставляя долгий липкий след. Чуть дальше стоял молодой и довольно симпатичный мужчина, одетый в серебристый камзол, с ровно подстриженной бородкой, как у козла в хозяйстве моих опекунов. Ставки он поднимал еле заметным движением руки, бросая хитрый взгляд то на меня, то на окружающих. В глазах графа играло вожделение, тонкие губы кривились в самонадеянной улыбке. Определённо из этих двоих я бы предпочла последнего, ведь если и ложиться под господина, так хоть на очертания подтянутого тела полюбоваться, а не бояться скорой смерти от удушения.

Но судьба решила совершенно иначе. Она появилась внезапно. Вышла из толпы и гордо, но стремительно, одним взглядом раздвигая толпу, прошествовала через площадь. Её черные волосы развевались от небольшого осеннего ветерка, а на алых губах играла усмешка. Остановившись практически у самой моей "сцены", она бросила торговцу с интонацией, явно не терпящей возражений:

– Тысяча золотых, последняя цена и закрывай свою лавочку.

У меня отпала челюсть, работорговец икнул и хотел было что-то сказать, но у женщины в глазах сверкнули молнии (или мне показалось?), и мужик сел, закрыв рот, и начал оформлять сделку. Женщина удовлетворённо кивнула и подошла к столу, сев рядом на заботливо придвинутый кем-то из слуг стул. Ещё полчаса спустя меня вывели хозяйке. Я радовалась, что мой хозяин не мужчина, но переживала, как бы она не оказалась владелицей какого-нибудь местного борделя.

Женщина кивнула мне, и, развернувшись на каблуках, пошла в том же направлении, откуда явилась – не говоря ни слова, уверенная, что я последую следом, лишь бы поскорее скрыться с глаз ненавистных торговцев, сбежать подальше от площади и жаждущих моего безвольного тела мужчин. Я засеменила следом, стараясь не отставать и боясь потерять хозяйку из вида. За пределы площади вышли молча, но стоило толпе скрыться за углом, как она улыбнулась и обратилась ко мне мягких голосом, совершенно непохожим на ту жёсткую речь, прервавшую торги:

– Меня зовут леди Ширианна, я живу за пределами города в большом поместье. Тебе очень повезло, что я тебя нашла – те двое, кому бы из них ты не досталась, со временем убили бы тебя. Конечно, предварительно измучив, да так, что только об этом бы ты и мечтала. Как тебя зовут?

– Лира… – после долго молчания голос был сухим и неровным, это было моё первое слово за последние несколько недель.

Ширианна улыбнулась и продолжила:

– Ты будешь помогать по дому и на кухне. Рабство я не приветствую, поэтому с этого дня ты свободна и будешь получать жалованье в четыре серебряных, а один раз в неделю сможешь брать выходной.

У меня еще раз отпала челюсть. И пока мысли собирались в кучку, а я обдумывала слова женщины, мы прошли по узкой, почти незаметной улочке, ведущей от площади до городских ворот, где нас ждала большая, чёрная, расписанная золотом карета. Лакей при нашем приближении открыл дверцу и застыл, протягивая руку в приглашении сесть.

– Поднимайся в карету, – кивнула мне хозяйка.

– Я не могу, – прошептала я, опустив голову. Ноги гудели, а голова кружилась от голода и усталости, – не положено рабыне…

– Не глупи. Положено или нет, но запомни: отныне ты не рабыня. Посмотри на себя: узкие ладони, стройная фигура, легкая поступь. Может, ты и сама того не знаешь, но ты явно принадлежишь к высокородным господам! – неожиданно взгляд Ширианны изменился, она стала серьезной и строго повторила, – живо садись в карету. Ты еле стоишь на ногах! Тебе срочно нужна горячая ванна и постель. Не позволяй обмануть себя глупцам, твердящим о твоём ничтожестве. Ты сама не знаешь, откуда происходишь – откуда это могут знать они?

Я хотела было возразить, но силы неожиданно начали покидать моё тело, и я на подкашивающихся ногах забралась внутрь. Сидения в карете были мягкими, шторки, закрывающие боковые окошки, делали свет приглушённым, и потеряв последние остатки энергии, я провалилась в забытье.

Не знаю, что больше повлияло на мой сон. То ли торги, то ли Ширианна, неожиданно выдернувшая меня из рук неминуемой и самой отвратительной смерти, но сон, настигший меня в пути, был отнюдь не самым приятным.

Я стояла на небольшой лесной полянке, очень похожей на ту, где часто пряталась в детстве. Вокруг возвышались высокие стволы деревьев, плотной стеной прижавшиеся друг к другу, не давая ни единого шанса увидеть, что прячется за ними. Сердце сдавил легкий ужас. Я ходила кругами, ища хотя бы сантиметр, чтобы выглянуть, понять – что там, за этим лесом? Всё тщетно. Выхода не было. Я была узником своего воспоминания, не имея ни шанса на освобождение.

Неожиданно за спиной раздался хлопок. Обернувшись, увидела небольшой огненный шар, переливающийся на солнце, словно драгоценный камень, в центре которого бушевало пламя. Словно заворожённая я шагнула к нему, пытаясь всмотреться в отблески, налюбоваться. Хотелось протянуть руки, взять его, прижать ближе, чтобы согреться. Земля ушла из-под ног неожиданно, за секунду до соприкосновения с шаром.

Я открыла глаза и огляделась. Карета ехала по ухабистой лесной дороге, подпрыгивая на кочках. Ширианна сидела, задумчиво глядя в окно, вертя в пальцах небольшое кольцо. В какой-то момент я заметила на нём печать мага, но решив, что мне показалось, отбросила эту мысль и занялась осмотром пейзажа и размышлениями. А подумать было о чем.

Когда-то давно, ещё до моего рождения, Альмира была свободным миром. Без рабства и торгов. Бедные крестьяне отправляли дочерей не в лапы жадных торговцев, а на заработки в богатые дома. Девушки и юноши устраивались горничными и пажами, получали жалование и помогали своим семьям. В год моего рождения все резко переменилось. Тринадцать лет назад королевскую семью уничтожили, а все жадные до власти и денег господа с радостью захватили бедняков в рабство. Альмира терпела упадок, голод, и тонула в крови.

За своими мыслями я не заметила, как карета въехала в ворота усадьбы леди Шиарианны. С широко раскрытыми ртом и глазами я таращилась на внутренний двор. Он был огромен и прекрасен! Повсюду росло бесчисленное множество самых разных диковинных растений, среди которых возвышались белоснежные статуи. Я разглядела среди них и каменного тролля, и статную эльфийскую фигуру. Хозяйка двора смотрела на меня из-под шляпки и улыбалась:

– В моём саду собрано богатство всех народов. Ещё мои предки стали выращивать у себя редкие растения, собирая их в путешествиях и в результате заключения сделок с волшебными народами. Сейчас большая часть из них считается исчезнувшими с нашей земли, и найти их можно лишь здесь.

– Эльфы, гномы, орки… Это же мифы из сказок. Мачеха рассказывала эти сказки своим детям, про отважных рыцарей и магов, обладающих небывалой силой.

– Ещё совсем недавно они не были сказкой. Но мы проиграли войну, а король вынужден был бежать, чтобы сохранить надежду на возрождение, и магия покинула наш мир. Сейчас, если ты обладаешь силой, то ты либо шарлатан, либо живешь в бегах всю свою жизнь. Мы верим, что наследник королевской крови вернется к нам и освободит от узурпатора. Но жив ли он – никто не знает. А сейчас хватит болтать, тебе нужно отдохнуть! – Ширианна, подхватив меня под руку, потащила из кареты в сторону особняка, стоящего в глубине волшебного сада. Оставшийся путь мы больше не разговаривали. Я хотела было спросить что-то ещё, но взглянув на хозяйку, передумала. Видно, что женщина верит в рассказанную историю всем сердцем, а надежда, живущая в её сердце, борется со страхом никогда не обрести потерянного короля.

Единственное, что я знала по слухам, разносившимся по деревне, что со смертью королевской четы из нашего мира ушла и вся магия, оставив после себя лишь жалкие крохи былой мощи. Эти же магические крошки тщательно выискивали и уничтожали. Сила была под запретом, и законом разрешалось убивать даже младенцев, подозреваемых в колдовстве. Новый правитель истребил практически все магические существа, сжигая города и леса, разрушая все источники на своём пути.

Наконец мы дошли до особняка и мне пришлось отложить свои воспоминания. Жилище Ширианны повергло меня в шок. Никогда раньше мне не доводилось даже близко бывать возле таких богатых особняков, а уж тем более заглядывать за плотно запертые тяжёлые двери. Я вертела головой по сторонам, рассматривая потрясающее убранство дома. Видно было, что особняку уже не одна сотня лет, но за домом хорошо следят: на мебели не было видно ни одной пылинки, многочисленные зеркала возвышались вдоль стен до самого потолка, казавшись продолжением и без того просторного зала, а позолота искрилась в свете солнца, заливая своим светом все помещение.

Я ахнула, и не сразу заметила, что мы остановились. Пока я хлопала глазами от потрясения, Ширианна поручила пробегавшей мимо нас девушке показать мне мою комнату. Мне сейчас не послышалось, она сказала именно комнату? Не матрас и даже не угол, а целую комнату? Девушка кивнула хозяйке, улыбнулась мне, и взяв за руку, потянула к лестнице. Я вовсю вертела головой, рассматривая гобелены, висевшие на стенах. Их было невероятно много, на каждом изображалось что-то фантастическое, и я решила рассмотреть всё подробнее, как будет время, а пока старалась запомнить повороты коридоров. Тем временем мы свернули в последний раз и оказались в длинном, скромно обставленном коридоре, по двум сторонам которого находились двери.

– Это жилое крыло для служащих – девушка впервые заговорила со мной, – в комнатах живут по двое, но есть ещё несколько совершенно свободных. Ты можешь поселиться в любой из них.

Она сняла с пояса связку ключей и открыла дверь:

– Например, в этой. Я живу в соседней комнате, – бойко щебетала девушка. – Едим мы в малой столовой у кухни, хозяйское крыло с другой стороны. Ходить можно везде, запретов нет, но хлопот здесь достаточно, особо не погуляешь. Ах да, меня зовут Рейна, если понадоблюсь, обращайся – я с радостью помогу. Сейчас осмотрись, приведи себя в порядок, а через час я за тобой зайду и пойдем ужинать.

Рейна вышла, оставив меня одну в звенящей тишине. После звонкого голоса девушки она ощущалась ещё ярче. Абсолютно одна я не оставалась с тех пор, как попала к работорговцам, а до них эти минуты одиночества были очень редки. Родилась я осенью, с первым снегом, но точную дату не знает никто. Родителей я не знала: то ли умерли, то ли бросили, но росла до пяти лет я в приюте на самой окраине Альмиры. К пяти за мной приехала крестьянская семья, но счастье оказалось совершенно недолгим. Меня удочерили достаточно обеспеченные люди, которым нужна была прислуга, но денег на личного раба не хватало. Поэтому стоило мне приехать в новый дом, как первым делом получила тряпку в руки и начала мыть, скрести, стирать, доить коров. Крутилась я как заведенная, стараясь выжить и тайно надеясь, что вот сейчас они примут, обнимут и назовут дочкой. Но этого не случилось. Когда мне исполнилось двенадцать, от меня избавились, продав работорговцем за приличные деньги. С ними я прошла полстраны, без воды и еды, терпя побои и издёвки, наблюдая, как подруг по несчастью насилуют, убивают и выкидывают как испорченный товар. И вот я одна, в своей комнате, в доме, где всё кажется ненастоящим, и каждую секунду ждёшь, что видение исчезнет, вернув решетку старой телеги.

Первым, что я заметила в комнате, была кровать. Широкая, с толстым мягким матрасом, большой подушкой и теплым одеялом, она скорее подходила королям, чем бедной девке, купленной на торгах. Я не могла поверить своим глазам: казалось, что это всё сон, и сейчас я проснусь, забившись в углу повозки, перевозящей рабов, от криков очередной жертвы ненасытных похотливых торговцев.

За спиной что-то шевельнулось. Я резко развернулась и уставилась на маленькую грязную девчонку с копной сальных, спутанных волос, цвет которых невозможно было разобрать, и следами сажи на лице. Она стояла и смотрела на меня своими большими голубыми глазами, выглядевшими просто огромными на её испуганном исхудавшем лице. Я сделала шаг вперед. Неуверенно, будто боясь спугнуть, протянула руку и дотронулась до холодной зеркальной глади.

"Неужели это я?", промелькнуло в моей и без того озадаченной переменами голове. Зеркало, стоящее недалеко от большого шкафа, поднималось от самого пола и отражало в себе нищенку. Грязную, испуганную и исхудавшую, с синяками и царапинами по всему телу. Это, наверное, стало самым страшным, что встретилось мне за этот длинный день. Мое единственное платье висело как половая тряпка на швабре, а ногти на руках и ногах были длинные и черные, как у ведьм из детских страшилок. Я поспешила отвернуться от своего отражения и продолжила осмотр: кроме кровати и зеркала в комнате был стол, пара стульев и добротный платяной шкаф.

В дальнем углу виднелась ещё одна дверь, за которой оказалась купальня. Небольшое светлое помещение с довольно внушительной ванной в самом центре. При моем малом росте и большом желании в ней спокойно можно было устраивать заплывы, словно в озере! Дальше я уже не раздумывала. Скинув платье, залезла в быстро наполнившийся от одного нажатия на резную ручку резервуар с горячей ароматной водой. Там же, в небольшой нише, расположенной в стенке ванной, обнаружился гребень для волос, восковые полоски и ножнички.

Я долго плескалась в горячей воде, будто смывая с себя вместе с грязью все ужасы прошлого, оставляя в воде свои страхи и страдания. Погружаясь в воду с головой, я мечтала лишь об одном – чтобы это никогда не заканчивалось. Час спустя, когда вода начала стынуть и сильно поменяла свой цвет, я всё же решила её покинуть. Завернутая в полотенце, найденное там же, на небольших полочках, расположенных в стенах, и урча от удовольствия, вернулась в комнату. Зеркало перестало пугать, и я улыбнулась своему отражению – ведь теперь в нём отражалась девочка с небесно-яркими глазами, а белая как снег кожа, отмытая от слоя грязи впервые за несколько последних лет, словно светилась, оттенённая миндального цвета волосами.

В дверь постучали. Я в страхе осознала, что пропустила время ужина, и стою посередине комнаты завернутая в одно полотенце. Затем пришла мысль: кроме старого, изношенного платья, выданного мне работорговцами перед торгами, взамен моего, которое за долгую дорогу совершенно испортилось, у меня ничего и нет. Не успела я справиться с нахлынувшим ужасом и отозваться, как дверь распахнулась. На пороге возникла Рейн, озарив комнату самой счастливой улыбкой. В руках девушка держала огромный сверток, который мгновенно был сунут мне в руки. Это что, тоже мне? На какое-то время я замерла, не решаясь заглянуть внутрь. Рейн ждать не стала, рыжим ураганом завертевшись вокруг меня, доставая из свёртка вещи и не прекращая о чём-то щебетать. Из её слов я поняла, что хозяйка поручила именно ей заняться моим гардеробом, и купить всё необходимое на первое время, чему она несказанно рада. А ещё что мы обязательно должны подружиться.

К концу примерки я стала обладательницей двух платьев, пары штанов, двух пар обуви и нескольких туник. По моим меркам это было неслыханное богатство, и я просто не могла поверить в свое счастье, поэтому дала себе обещание узнать, где находится часовня, и поблагодарить богов. На ужин мы спустились вдвоём. Рейна рассказывала о порядках, об обязанностях и нравах всех проживающих в доме. Кроме нас в особняке проживало ещё пятнадцать девушек и юношей, так же, как и я, бывших когда-то рабами.

В доме Ширианны они прижились, и даже получив полную свободу и выходное пособие, остались прислуживать ей. Хозяйка исправно платила каждому, обучала их письму и чтению, рассказывала о манерах и правилах поведения.

Я больше молчала и слушала. Привыкла к жизни, полной унижений и боли, и сейчас это всё казалось мне непривычным и пугающим.

Глава 2

– А вы не думали, зачем ей всё это? – шепотом поинтересовалась я.

Проснувшись утром в теплой, мягкой постели, я ещё долго лежала, не решаясь открыть глаза. Не верилось, что вчерашние приключения не развеялись, оставив после себя горькое послевкусие разочарования. Я свободна, у меня своя комната и есть все шансы завести новых друзей. Только один вопрос не давал мне покоя: зачем это гордой богатой аристократке?

Если ты богат и влиятелен, тебе открыты все возможности мира, даже при правлении нынешнего короля. В том, что эта женщина имела влияние, я не сомневалась. А как ещё ей удавалось сохранить в своем доме частичку магии, пусть даже всего лишь в скульптурах и книгах?

– Зачем ты забиваешь свою голову всякими глупостями? – в ответ на мучивший меня с пробуждения вопрос, вырвавшийся наружу, Рейн пожала плечами.

За тринадцать лет взрослые так и не добились от меня скромности и покорности, а природное любопытство брало верх, стоило мне расслабиться и потерять бдительность. А бдительность я потеряла, стоило мягкой перине окутать уставшее за длительное путешествие тело.

– Это не глупости, – попыталась поспорить с девушкой я, но неожиданно в наш разговор влез рыжеволосый парень, сидящий напротив меня. Мы уже спустились к завтраку в небольшую столовую и заняли места, предписанные нам старостой.

– Если ты хочешь долго жить, научись не вылезать, – дал он мне совет, с аппетитом запихивая в рот кусок вареного яйца. В карих глазах парня гуляла смешинка. Неужели я кажусь ему такой смешной? – Ширианна делает так, как считает нужным, даря нам свободу. Почему именно мы, зачем всё это и какая ей с того выгода – не знает никто. Ходят слухи, что она против короля, и ведёт с ним тайную борьбу ещё со времен упадка. Возможно, мы должны будем стать её армией. Но это только слухи.

– Не дури новенькой голову, – влезла в разговор ещё одна девочка, – Ты, Кейли, грубиян. И смутьян, знаешь об этом? И ещё, сначала стоит представиться, а потом влезать в чужие разговоры. Я Вилена, а этот рыжий болтун и оболтус – Кейли.

Девочка протянула ладошку мне через стол и лучезарно улыбнулась.

– Лира, – представилась я новым знакомым. Они такие счастливые, смеются, что-то обсуждают. Неужели я стану такой же, не думая о скорой смерти? За своё детство я точно уяснила одно: больше знаешь – раньше спрячешься. Не раз меня ещё в приюте спасали подслушанные разговоры нянек о предстоящей порке.

Вилена весело щебетала, тряся великолепной белоснежной гривой волос, а её щеки заливал легкий румянец. Они с Кейли шутили, подначивали серьезную Рейн и смеялись.

Со временем я втянулась в эти непринужденные разговоры, начиная осваиваться в особняке. Все жители дома за делами весело болтали, шутили и дурачились. Они были свободны – не просто на словах, а душой. Дни полетели стремительно, наполненные событиями и эмоциями.

Каждый день мне приходилось делать такое, о существовании чего даже не подозревала! В деревне всё было проще: встал утром, скот покормил, в огороде покопался да в избе полы помыл. Здесь же полы натирали воском, выбивали ковры и каким-то волшебным порошком натирали до блеска ванные, после чего они становились белоснежными. После обеда к нам приходил пожилой профессор, который рассказывал о буквах и цифрах, а леди Ширианна сама лично вечерами преподавала этикет. Я пребывала в состояние эйфории, как губка впитывая новые знания.

Вся прислуга в доме были дети. Самой старшей, Мирке, было шестнадцать, и Рейна рассказала, что через полгода хозяйка начнёт подбирать ей жениха. Девушки не задерживались дольше, чем до семнадцати лет, всех выдавали замуж и снабжали неплохим приданым. Мальчишек не трогали до двадцати, если сами не приведут невесту. Я сначала испугалась, но меня успокоили, что насильно никто заставлять не будет.

С Кейли и Виленой, оказавшимися моими ровесниками, мы крепко сдружились. Рейн же, которая была на год меня старше, стала для меня не просто подругой, а примером для подражания и наставницей. В первый же мой вечер в доме она где-то достала чашки, и после работы мы вчетвером устраивали посиделки в моей комнате. Друзья рассказывали о своей жизни в доме и приключениях по выходным, а я смеялась и старалась сторониться тем о моём довольно печальном прошлом.

– Лир, а Лир, ну давай, расскажи нам, как ты тут очутилась, интересно же, – в один из вечеров взмолилась Ви, которой так и не удалось разговорить меня.

– Да, о нас-то ты уже всё знаешь, – заметила Рейн, сидевшая прямо на полу, высоко задрав подол платья, оголив колени. В деревне за такое и выпороть могли, а она и не думала стесняться – видимо, сказывалось воспитание, которое даже уроки этикета Ширианны не смогли исправить.

«Маман говорила, что чем ты скромнее и стеснительнее, там желаннее для мужчин» – сказала подруга, когда я впервые с любопытством рассматривала оголенные лодыжки девушки. Идею, правда, ни я, ни Вилена не оценили, и задирать юбки перед Кейли не спешили. Всё же он был мальчиком, хоть и другом. Рейн, правда, обещала исправить эти издержки воспитания, заверив нас, что женщины в бордели, из которого она родом, знали, о чем говорят. В борделе девушка прожила до одиннадцати лет, а после трагической гибели её матери хозяйка заведения, недолго думая, выручила за сироту несколько золотых монет.

– Вы не понимаете! Девушки, живущие в этом не очень пристойном заведении – самые воспитанные на свете. Они раскованные, свободные, и ни от кого не зависят, – мечтательно закатила глаза подруга, – приходится иногда поработать, но неоднократно мы с мамой гуляли на свадьбах клиентов с одной из девочек.

– Фу, Рейн, спать с мужчинами, да ещё и за деньги, – морщились мы с Ви, а Кейли молча закатывал глаза, видимо, не раз уже слушая эти дебаты.

– Как хорошо живется шлюхам мы слышали уже миллион раз, – протянул парень, – мне интереснее узнать историю Лиры.

Парень подмигнул мне, расплывшись в милейшей улыбке. Не знай я, что он сын рабыни – ни в жизнь бы не поверила, что он не какой-нибудь высокородный лорд. Камзол одень и граф графом выйдет.

– Ладно, – вздохнула я, – Не отстанете ведь. Я сирота. Меня удочерила одна семья, живущая на окраине в малой деревушке. А год назад продали проезжающим мимо торговцам за хорошую плату.

– Ой, – ахнули девочки, – это же тебя, получается, собственная семья продала…

– Получается, – кивнула я, вновь переживая все ужасы минувшего путешествия, казалось, так быстро ушедших в самые глубины сознания. Настроение резко ухудшилось, – я хочу спать, вы не против?

Друзья, поняв перепад моего настроение, дальше выпытывать ничего не стали. Переглядываясь со скорбными лицами, вся троица удалилась из комнаты, оставив меня в одиночестве.

В образовавшейся тишине эмоции подступили ближе, и я сглотнула образовавшийся в горле комок. Не сказала бы, что когда-то была сильно привязана к приёмным родителям. С первого дня в их доме я видела, для чего им нужна, и не особо тешила себя ложными надеждами. Иной раз, когда получала от матушки палкой за пролитое молоко, думала о том, чтобы сбежать, вырваться на свободу и забыть всё, как страшный сон. Но это оставалось лишь в мечтах. Даже если бы мне удалось сбежать и потеряться, что маловероятно, так как семью опекунов знала вся округа, то как жить дальше? Куда податься одинокому ребенку на краю света? Этот вопрос крутился в голове не один год, и я перебирала все варианты, но каждый путь заканчивался повозкой работорговца.

Я вздохнула, укутываясь в одеяло. Если б тогда я знала, что эта повозка привезет меня сюда! Закрывая глаза, я была счастлива, что оказалась в этом доме, нашла друзей и могу не бояться неожиданного удара в спину. Каждый из ребят, что как пчёлки трудились по дому, были уверены, что им здесь ничего не угрожает, а впереди их ждет светлое будущее. Только один вопрос не давал мне покоя и сгрызал изнутри: зачем это всё нужно Ширианне.

Глава 3

Седьмое утро в доме началось с невероятного грохота распахивающейся двери, выбитой с ноги нетерпеливой Ви. Подруга бесцеремонно влетела в комнату, распахнув шкаф, и выудила довольно удобное, красивое платье, подаренное мне ей же в честь прибытия.

– Быстрее, Лира! Это твой первый раз! Так волнительно! – Весело щебетала девушка, стаскивая с меня одеяло и настойчивыми пинками направляя в ванную, – я в свой первый выходной одолжила у Мирки тени и помаду, да накрасилась так, что шуты из цирка приняли за свою.

Смех Ви раздался из-за закрытой двери ванной, где я благополучно заперлась, чтобы у подруги не возникло идей навести и мне на лице марафет. К счастью, обошлось, и собирались мы, подбадривая себя только веселыми историями из воспоминаний.

После быстрого завтрака я отправилась к хозяйке, чтобы получить свои первые в жизни деньги. Четыре серебрушки, заработанные своим трудом, казались мне непомерно большими деньгами, отчего я испытывала гордость и восторг. Из уроков профессора я уже знала, что в одной серебряной сто медяков, и уже даже начала складывать их. Однако всё равно переживала, не обманут ли меня жадные ярмарочные торговцы. К счастью, новоприобретенные друзья успокаивали, что с ними рядом боятся нечего, и они сами облапошат любого торгаша, затеявшего нечестную игру. Они без умолку твердили о походе в город, строили планы и пытались как можно ярче описать мне свои любимые городские достопримечательности. Кейли заманивал в таверну, в которой, по его словам, готовилось самое лучше мясо в городе, Ви мечтательно закатывала глаза при мысли о ярмарке и новых нарядах, а Рейн с видом заботливой тетушки готовила список самых необходимых вещей. Мне же самым важным в этот день казалось посещение городского храма. К счастью, друзья поддержали эту идею, и я вздохнула с облегчением.

Уже у городских ворот я чуть было не захлебнулась от восторга. Город потряс меня своей красотой. В тот день, когда хозяйка выкупила меня у торговцев, я не обращала внимания ни на каменные мостовые, выложенные причудливыми узорами, ни на разноцветную черепицу крыш городских домов. Мы шли по запутанным городским улицам, на которых каменные домики стояли вплотную друг к другу. На первых этажах, за стеклом (Рейн сказала они называются витринами), были выставлены ряды красивых платьев, украшений и обуви. Богатые дамы осыпали себя драгоценностями в ювелирных лавках, а нищенки с завистью всматривались в магазинные окна и брели вдоль улиц в сторону рынка.

По пути, между домов я приметила небольшой храм. Окликнула друзей и направилась внутрь, походя рассматривая фасад, построенный, по-видимому, не одну сотню лет назад. Над входом расположились каменные изваяния богов, покровительственно улыбающихся прихожанам.

Внутреннее убранство было скромным, но уютным. Воздух храма был пропитан остатками магии, запах которой можно было услышать лишь в таких местах. Против обители богов даже неверующий король оказался бессильным, казнив сотни солдат, отказавшихся поднимать руку на святыню, но в итоге отступив, так и не получив желаемого.

Я подошла к стоящему у большого витражного окна Фаруну и склонилась перед фигурой.

– Спасибо, – обратилась я к богу, – спасибо, что дал мне надежду на жизнь. Спасибо за друзей, знания и веру.

Из окна ко мне прильнул солнечный зайчик, согревший на секунду мою руку, и исчез. Я улыбнулась. Отчего-то я была уверена, что это мой божественный покровитель дал знак, что услышал меня.

Из храма я вышла в приподнятом настроении, готовая на любые подвиги, и радостно обняв друзей, потянула их к виднеющейся площади.

Сюрприз поджидал нас практически у самого входа в торговые ряды. Мы заметили большое столпотворение, окружающее небольшую передвижную сцену, а по всей рыночной площади раздавался смех и крики.

– Может быть, это кукольный театр? – вскрикнув, Ви подхватила юбки и кинулась в толпу. Я, Кейли и Рейн бросились следом.

Пробравшись к самой сцене, мы обнаружили, что никакой это не кукольный театр, а представление фокусника, но совершенно не расстроились. Высокий, черноволосый мужчина на сцене заставлял меня наблюдать за происходящим с открытым ртом. В течение следующего часа он доставал букеты из рукава, поднимал в воздух стол, а когда в шляпе пропал кролик, я запищала от восторга.

– Время представления подходит к концу, и я покажу вам последний фокус. Для него мне нужен один доброволец, – мужчина окинул толпу взглядом, все вскинули руки вверх и загалдели. Неожиданно, его взгляд остановился на мне, глаза округлились, одними губами он что-то произнес и указал пальцем на меня.

– Леди в зелёном платье, прошу оказать честь мне и моим зрителям, – фокусник поклонился и протянул руку в мою сторону. Я отшатнулась, но Кейли и Ви подхватили меня под локти и выпихнули на сцену. – Как же зовут столь юное и прелестное создание?

– Л-лира… – Сказала я, а подумав, пробормотала, – я не леди.

Фокусник неожиданно схватил меня за плечи и заглянул прямо в глаза. Его взгляд был черным, словно ночь, но неожиданно в них вспыхнули алые огоньки, как пламя, охватившее и затянувшее меня. Я не могла отвести глаз, а мужчина очень тихо прошептал – так, чтобы услышать могла только я:

– Ты заблуждаешься, юная леди. В тебе течет древняя королевская кровь, – и уже громко и для всех – Леди Лира сейчас зайдет в первый ящик, а я заставлю её переместиться во второй, стоящий в паре метров!

На сцене появилось два больших ящика, и фокусник открыл дверь первого, приглашая меня войти. Я шагнула. Дверь закрылась, погрузив меня во тьму, но неожиданно начали появляться звезды, все вокруг закружилось, и передо мной появился фокусник.

– Лира, сейчас нет времени, нужно закончить фокус. Возьми этот камень, – он протянул браслет с небольшим камнем, внутри которого как будто играл огонь, – как только ты захочешь узнать, кто ты, просто сожми его и позови. Я приду.

Я хотела было вновь возразить, что мужчина ошибся и обо мне нечего узнавать, всё и так ясно, но мир вокруг снова завертелся, утаскивая меня куда-то. Неожиданно тьма развеялась, и в глаза ударил яркий свет полуденного солнца. Я вышла из ящика, толпа взревела от восторга.

– Спасибо тебе за помощь, юная леди, я был невежлив и не представился. Меня зовут Диарон, а это вам скромный дар за помощь! – фокусник протянул книгу и подмигнул, – надеюсь, мы с вами ещё увидимся.

– Прощайте, – пребывая в шоке от произошедшего, я еле смогла попрощаться с мужчиной. Потупив взгляд, слезла со сцены, и не оборачиваясь, направилась прочь, чувствуя на своей спине пронизывающий взгляд.

Поёжилась. За неделю уже второй человек указывает мне на происхождение. Задумавшись, я осознала, что не могу оспорить тот факт, что совершенно ничего не знаю о своих родителях, выделяюсь на фоне деревенских своими узкими формами и белоснежной кожей.

– Лира, да стой же ты! – окликнул меня Кейли и я вздрогнула, выдернутая из своих мыслей, – ты куда бежишь?

– Мне не терпится посмотреть на ярмарку, – остановилась, дожидаясь бегущих ко мне друзей, – и нужно успеть купить необходимое, пока всё не расхватали.

Мои оправдания казались невероятно глупыми, но друзья не стали меня больше расспрашивать, и уже не спеша мы направились вдоль торговых рядов.

– Что сказал тебе этот шарлатан? – Кейли, по-хозяйски обхватив меня за талию, отвёл чуть в сторону от что-то активно обсуждающих девушек.

– Почему ты решил, что он что-то мне сказал? – я ловко вывернулась из рук парня и кинула на него невинный честный взгляд.

– Ты убежала со сцены такая растерянная, – хмыкнул Кейли и утвердительно продолжил, – я видел, он сказал что-то только тебе. Предлагал непотребства?

– Нет, – пробормотала, задумавшись, а стоит ли рассказывать. – Он сказал, что знает меня и кто мои родители. Предложил рассказать чуть позже.

Кейли недоверчиво покосился на меня, видимо усомнившись в моем здравомыслии:

– Что может знать циркач, да ещё и шарлатан? Разве что твои родители были такими же. Ходят по городам, обирая горожан за веру тех в магию.

– А ты не веришь?

– Нет. Её уничтожили, как и веру во все магическое. Может и хорошо, что мы не помним Альмиру до захвата – хоть не тешим себя лишними надеждами о возвращении принцессы.

– А я верю, – вздохнув, я продолжила, – он сказал, что во мне течёт королевская кровь. Я, конечно, сомневаюсь, что я и есть та самая принцесса, но мне хватит и знания о том, что я не никто.

Кейли с сомнением на меня посмотрел, явно рассуждая, не пора ли мне в клинику для душевнобольных. Что-то хмыкнул себе под нос, покачал головой и уже мне продолжил:

– А что тебе даст это знание? Пойдёшь в родовое гнездо требовать наследство? Да и клоун может представить тебя кем угодно, без магии всё равно не разберёшься.

Я вздохнула, потупив взгляд, но пробормотала другу, что, возможно, это мой единственный шанс, а больше возможности и не представится. Правду скажет фокусник или нет, буду решать уже потом, после.

Подумав, парень согласно кивнул, настояв, что на встречу мы пойдем вместе, и ускорив шаг, потащил меня догонять ушедших вперёд девочек.

Домой с рынка мы вернулись уже затемно. Шикая друг на друга, как стайка воришек, пробрались по своим комнатам. Я была измучена, но довольна. Моя первая прогулка свободной девушкой не оставила ни медяка в моем кармане, зато на полке в шкафу появился шелковый нежно-голубой (в тон к моим глазам) шарфик, пара тетрадей для изучения мною грамоты (я была решительно настроена научиться читать, считать и познать точные науки), и небольшая, но ароматная коробочка сладостей. Книга, подаренная Диароном, поселилась рядом с тетрадями, и возможно, когда я научусь читать, я узнаю, что в ней написано.

Постепенно встреча с фокусником на площади забылась, растаяв в череде ежедневных забот в особняке. Я усердно работала, училась, а в свободное время изучала огромные древние гобелены, развешанные по всему дому. Как выяснилось при ближайшем рассмотрении, на холстах была изображена история мира до ухода магии. Мне в компании с Рейн и Кейли понадобилось некоторое время, чтобы определить порядок изображений.

– Смотри, Лира, а тут изображен дракон! Неужели раньше на них ездили верхом, будто на лошадях? – восторженно вопил Кейли, перебегая от одного изображения к другому. – А затем они ушли в горы и уснули… Это, наверное, потому что магия покинула Альмиру.

– Так жаль, – печальный вздох Рейн, – они были очень красивыми и сильными.

– Драконы покинули Альмиру ещё задолго до ухода магии, – тихий голос леди Ширианны разнесся по пустому коридору хозяйского крыла, где мы изучали очередной гобелен. – Люди всегда умели разрушать то, что у них имеется.

– Леди, а магия может вернуться? – я задумчиво рассматривала огромного красного дракона, искусно вышитого на гобелене.

– Если принцесса познает себя и свою силу, то у магии не останется препятствий. Но ей уготован тяжелый, длинный путь.

– А как она сможет изучить свою магию, если её совсем не осталось?

– Магию нельзя уничтожить, она лишь уснула, – улыбнулась Ширианна, – к тому же, в эльфийских лесах где-то прячется академия. Дивному народу нет дела до Альмиры и её правителей, а нынешний король не решится идти войной на практически бессмертных.

– Значит, нам остается надеяться, что принцесса сейчас у них, —вздохнул Кейли, а леди печально улыбнулась, покидая нашу любопытную группу.

В тот же вечер, уставшая, но довольная тем, как проходит изучение гобеленов, я поплелась в ванную. Погрузилась в горячую, пахнущую лавандой воду, закрыла глаза и поняла, что счастлива.

Неожиданно кожу на руке обожгло, и я ойкнула, заметив в воде красные всполохи. Браслет, который продолжал висеть у меня на руке, в воде стал поблескивать еще ярче. Я испугалась и попыталась его снять с руки, но взяла камешек в руки и непроизвольно подумала о мужчине, давшем мне его, рассматривая огненные всполохи.

Раздался шум и большой черный мешок шлепнулся в мою ванну, булькнул и сел. Я заверещала и швырнула в него то, что первым оказалось в руках – невесомым браслетом, а в довесок более тяжелым куском мыла.

Нечто проматерилось, откинуло черные волосы с лица и на меня, сверкая разгневанным взглядом, уставился Диарон.

– Ты совсем что ли? – покутил он у виска пальцем – мало того, что чуть не утопила, ещё и кидается. Сама, между прочим, вызвала.

– Я не вызывала! – возмутилась было я, а потом вспомнила, что произнесла его имя, когда держала камень и залилась краской, – я случайно.

– Лира, ты только не плачь, – Диарон протянул руку и потрепал меня по голове, потеряв всю свою былую ярость. Я опустила голову и уперлась взглядом в голые колени. Тут осознание происходящего пришло нам в голову, и, видимо, одновременно. Потому что фокусник, округлив глаза и залившись краской, как ошпаренный вылетел из ванной, подкинул в мою сторону полотенце, и уперся взглядом в стену. Лучше бы он испарился!

Багровая от стыда я тоже выскочила из ванны со скоростью ветра. Завернувшись в полотенце, помчалась в комнату, и нацепила первое попавшее в руки. Этим оказались брюки чуть ниже колена и туника, лишь прикрывающие наготу – особого внимания приличию не уделилось, не говоря уже про верхние юбки. В более приемлемом виде вошла обратно в ванную, где Диарон с очень важным, многозначительным видом рассматривал отделанные мрамором белоснежные стены… зависнув в воздухе на высоте в локоть над полом. Я замерла с открытым ртом и выпученными глазами в дверях, что не могло остаться незамеченным со стороны фокусника. Потому он с наглой усмешкой на физиономии подплыл ко мне, и легким прикосновением захлопнул мне рот.

– Ты чего так вылупилась? Магов не видела?

– Не видела, – на выдохе прошептала я и присела в реверансе. Маг заржал как конь в конюшне и поплыл прямо к моей кровати, рухнул на перину и жестом пригласил меня присесть на стоящий рядом стул. Удивительная наглость! Не находя слов для возмущения, я ещё минуту нерешительно потопталась в дверях, но любопытство победило, и я прошла к любезно предложенному мне стулу.

– Как такое могло случиться, что единственная наследница – рабыня? – чуть слышно спросил маг скорее себя, но я и не знала, что ответить, – Лира, позволь показать тебе?

Обратившись ко мне Диарон все-таки сел и заглянул мне в глаза своим черным, пронизывающим взглядом. Я невольно поежилась и предприняла слабые попытки возмутиться:

– Что показать? Я просто Лира, сирота с другого конца мира, не наследница, не леди, – я чувствовала, что слезы подступают к глазам. Отчего-то сердце сжалось в комок от крохотной надежды узнать о родителях.

Диарон не стал спорить или объяснять. Он выудил из кармана своего одеяния нечто, похожее на стеклянную палочку, повертел в руках и неожиданно надломил её. В образовавшейся в комнате тишине хруст ломающегося стекла показался очень громким. Я вздрогнула от неожиданности, и хотела было что-то сказать, как из сломанной палочки повалил густой фиолетовый дым. Он заполнял комнату, поглощая всё на своем пути. Я хотела закричать от вдруг охватившей паники. Быстро вскочила на стул, на котором только что сидела, уклоняясь от дыма. С неожиданной для себя ловкостью перепрыгнула на стоящий рядом стол, оглянулась на сидящего с безумной ухмылкой мага. Всё, это конец! “Неужели Кейли был прав?” – промелькнуло у меня в голове, и потеряв равновесие, я рухнула в распахнувший свои объятия дым.

Мир вокруг закружился, затягивая меня в неизвестность. Последнее, что я успела увидеть – это Диарона, ныряющего следом за мной. Когда я вновь открыла глаза, то находилась в небольшой, скромно обставленной комнате. У окна стояла люлька, которую покачивала невысокая женщина. Она сидела, склонившись над колыбелью, её волосы цвета миндаля, такие знакомые по отражению в зеркале, были раскиданы по спине. У меня защемило сердце, а к горлу схватило спазмом. Песня струилась от женщины, окутывая колыбель, заполняя собой комнату и унося в сказочные миры ещё не оккупированной Альмиры.

Я чувствовала, как по щекам текут слезы, как воздух в комнате показался спертым, а песня всё длилась и длилась, окутывая собой не только ребенка в колыбели, но и меня настоящую, выросшую, но сквозь года пронёсшую эту песню в своем сердце. Единственное наследие своих родителей.

– Мама, – прошептала я, дернувшись вперёд. Диарон, молча наблюдавший все это время, стоя за моей спиной, положил руку ко мне на плечо. Женщина у колыбели вздрогнула и повернулась к нам. Её голубые глаза, казалось, на секунду задержались на мне, но в следующее мгновение скользнули сквозь.

– Слишком мало времени, – пробормотала она, обращаясь к ребёнку, мирно спавшему в колыбели. – Иллирика, доченька, прости меня. Я должна покинуть тебя. Псы твоего дяди нашли нас, нам уже не сбежать. Ты – последняя надежда нашей страны, в тебе течёт кровь трех королевских родов. Ты станешь самым могущественным магом в мире. Ты сможешь освободить наш народ и вернуть магию. Прощай доченька, ты узнаешь всё, когда придет время.

Двери с грохотом распахнулись, в проём вошли несколько мужчин в форме. Солдаты. Предатели королевской семьи. Мама встала, заслонив кроватку спиной, из глаз её текли слезы, а руки дрожали.

В следующее мгновение стрела пронзила грудь женщины, и она упала на колени.

– Убейте младенца, – раздался гневный мужской голос, и вошедшие стражники двинулись вперёд.

– Нет, – белыми губами прошептала мама, и сорвав с шеи маленький кулон с голубым камнем, быстро положила его в кроватку.

Стражник уже занёс меч над колыбелью, как что-то вспыхнуло, ослепив на секунду. Когда свет исчез, оказалось, что ребенок пропал.

Мир вокруг закружился, стены перепутались с потолком, и я потеряла сознание. Последнее, что я успела заметить – как разъяренный стражник, замахнувшись мечом, отрубил женщине голову.

– Мама, – прошептала я. Сильные руки мага быстро подхватили меня, и я погрузилась в забвение.

В сознание пришла уже в своей комнате, в голове кружились воспоминания о недавних событиях, которые путались и не собирались укладываться. Слёзы текли ручьем, не желая останавливаться. Слишком много всего произошло за последнюю неделю. Я перевернулась на бок и всмотрелась в темноту. На стуле у дальней стены, облокотившись на стол, сидел Диарон и вертел в руках остатки от своей стеклянной палочки. От неожиданности я подскочила, а маг (будь он проклят!), ухмыльнулся и вместе со стулом придвинулся к моей кровати:

– Очнулась, принцесса? – В голосе читалась забота с издевательскими нотками, а глаза были наполнены грустью. Да какая из меня принцесса-то вообще?

– Что это такое было? Откуда у тебя… – Я махала руками, пытаясь найти слова, чтобы описать его магическую палочку с воспоминаниями о матери, но получалось плохо. К счастью, Диарон сам отлично понял, что я имею в виду, и оказал мне честь, решив посвятить в подробности.

– Это устройство, которое я сломал, обладает редкими магическими способностями. Его едкий дым вызывает воспоминания. Также ему можно передать часть своей памяти – ту, которую ты хочешь сохранить нетронутой, защитить от посторонних глаз. Особенность этой вещи в том, что посмотреть сохраненные на нём воспоминания может лишь тот, кто участвовал в данном событии, или по личному приглашению. – Диарон взглянул на меня и продолжил, – это сообщение было предназначено для тебя, потому что ты была тем ребенком в колыбели, принцесса Иллирика.

– Принцесса без царства, – хмыкнула я, утыкаясь носом в подушку. Закрыв глаза и погрузившись в размышления, я поняла, что верю всему произошедшему сегодня, верю Диарону, верю в видение. В голове эхом раздавались слова мамы: «Ты станешь самым могущественным магом в мире. Ты сможешь освободить наш народ и вернуть магию». Тело охватила дрожь, из глаз вновь полились слезы, и я сильнее вжалась в мгновенно промокшую перину.

Диарон заговорил тихо, но в его голосе звучала сталь решимости:

– Это тяжелый путь, полный нелегких испытаний. Тебе стоит ещё многому научиться: пробудить в себе магию, различать друзей и врагов, уметь пожертвовать одним, чтобы обрести другое, более ценное. Но Лира, если ты не прогонишь меня сейчас – позволь стать твоим другом и наставником! Позволь помогать тебе, нести твою нелёгкую ношу. Я обещаю тебе, что мы дойдем до конца, мы вернем тебе твой трон и дадим надежду всей Альмире.

От горячих речей мага я даже рыдать перестала. Оторвав свою опухшую от слез физиономию от подушки, я взглянула на него и рассмеялась. О, как нелепо и смешно смотрелся колдун, стоя в своем немыслимом черном балахоне на одном колене посередине моей скудно обставленной комнатушки. В лучших древнейших традициях Альмиры держа в одной руке кинжал, а другую растопырил для принесения кровавой клятвы!

– Хорошо, хорошо, я поняла, – мне с трудом удалось принять приступ смеха, – только давай без жертвоприношений, ладно? Диарон, встань, пожалуйста. Я ценю то, что ты хочешь обучать меня и защищать, но, пожалуйста, не нужно резать свою руку – я плохо переношу вид крови.

Поколебавшись ещё пару секунд, Диарон пробормотал что-то вроде «желание королевы – закон» и поднялся на ноги.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.