Алексей Барон
Эпсилон Эридана

1. Транспортный звездолет «Аркад»

СПРАВОЧНЫЕ ДАННЫЕ

Построен в 2678 г. Был первым звездолетом, достигшим системы 70 ЗМЕЕНОСЦА.Затем использовался для пассажирских перевозок к «летящей» звезде БАРНАРДА. После модернизации переведен на линию СОЛНЦЕ – Э.ЭРИДАНА в качестве грузового судна. В настоящее время является прямоточным фотонным звездолетом со стартовой массой 11780З тонны. Разрешенная скорость 223000 км/с, ускорение – 6,8g. Полная автономность 27 полетных лет при экипаже 8 человек. Малая степень космической защиты (лазеры). Остальное вооружение демонтировано.

* * *

Сверху сорвалась капля и звучно шлепнулась на голову. Лоб сначала онемел, потом онемение сменилось ощущением тепла. Расслабленные мышцы повиновались неохотно. Да и двигаться особо не хотелось. Желания вообще отсутствовали. Дышалось и то с неудовольствием.

Вкрадчивая музыка тревожила. Запахи трав навевали смутные воспоминания. Сочащийся сквозь веки свет вызывал раздражение, мешая вновь погрузиться в блаженное небытие. Чтобы узнать, насколько оно притягательно, нужно побывать в анабиозе. Или в состоянии клинической смерти, это запоминается больше. После него требуется заново привыкать к необходимости жить.

Волна сухого воздуха пробежала вдоль лица и тонким слоем обволокла тело. Жидкость стекла. На коже приятно подсыхали капли. Слабые электрические разряды возвращали тонус мышечным волокнам. Ветер шевелил волосы. Чья-то воля настойчиво требовала пробуждения. И вот сознание прояснилось. Появились первые случайные мысли. Нарезвившись вволю, они начали выстраиваться, пришли в относительный порядок.

– Хватит, – недовольно проворчал Арамаис.

Пластиковая раковина раскрылась, обнажив подсушенного мужчину среднего роста и малой упитанности. Консервация еще никому не прибавила ни веса, ни прочих статей. Фрагмент искусственной летаргии сродни временной смерти, по выходе из которой человек всегда сомневается в том, тот ли он, кем был раньше. И первое желание, которое он испытывает, – поскорее узнать, сколько жизни пропущено. Есть хочется позже.

Оставляя влажные следы, Арамаис подошел к таймеру. Циферблат-календарь указывал на поздний вечер 3 октября 2767 года. Красная черта планового пробуждения располагалась целыми двумя неделями позднее.

Видимо, что-то случилось. Если вас внезапно вытаскивают из анабиоза – жди неприятностей. Для приятностей внезапно не вытаскивают. Особенно если вы – «кэптен». За всю историю Космофлота ни одного капитана еще не будили раньше времени просто для того, чтобы назвать хорошим парнем. Капитан – должность устранителя неприятностей. И с этим ничего не поделаешь, к этому надо быть готовым. Готовым всегда.

Арамаис наспех оделся, глотнул бульона, схватил зубами сэндвич и нажал клавишу. Стена ушла в пол. На пороге Арамаис чуть помедлил, сосредоточиваясь. Один шаг означал начало исполнения служебных обязанностей, поскольку на малых звездолетах жилище капитана традиционно располагается рядом с рубкой управления.

* * *

Там находились сразу четыре человека – оба дежурных плюс следующая смена, что являлось фактом настораживающим. Все четверо при звуке дверного колокольчика отвлеклись от своих занятий.

– Привет, водяной, – сказал Жень Ши, старший помощник.

Арамаис раскашлялся.

– Как себя чувствуешь?

– Нормально.

Жень оценивающе прищуривался.

– Да, диета идет тебе на пользу.

Арамаис сделал нетерпеливый жест.

– Что с кораблем?

– Полный порядок. Даже странно для столь зрелого сооружения.

– Экипаж?

– В норме.

– Груз?

– Да куда он денется?

– Не понимаю. Тогда с чем же беда?

– С планетой.

– Опять не понял.

– Система молчит.

– Какая система?

– Та самая, куда мы летим. Эпсилон называется.

– Эпсилон Эридана?

– Вот-вот. Он самый.

– По всему диапазону частот?

– Полностью.

Арамаис испытал такое чувство, будто у него по лицу поползли и брови, и усы, и борода. И даже нос немножко.

– Что за шутки!

– Такими вещами не шутят, капитан.

– Ну, извини.

Арамаис прошелся по рубке: девять шагов. Ровно столько, сколько и было.

– Так, – сказал он. – Что в последнем сообщении?

– Ничего особенного. Только вот звери из заповедников исчезли. Все сразу.

– Мгм, звери. Странно, конечно. Но не повод для отказа от связи с Землей.

Старпом флегматично кивнул.

– Вот и мы так подумали.

– Приводные радиомаяки Эпсилона работают?

– Только внешние.

– Авария на станции дальней связи?

– У них есть резервная. Это еще не все, Арамаис. Сегодня мы должны были получить сообщение о старте встречного лайнера. По графику «Фламинго» должен возвращаться на Землю…

– Тоже молчит?

Жень кивнул. Арамаис еще раз пробежался по рубке туда-сюда.

– Совсем интересно. Непрохождение волн?

– Сигналы приводных маяков поступают.

– Ах да. Кажется, я еще не совсем проснулся. Еще один глупый вопрос. Наши приемники исправны на всех волнах?

Жень и Арлетт Витберг, второй астронавигатор смены, улыбнулись одновременно.

– За нами идут «Сибелиус», «Альбасете», «Звездный Вихрь», «Гамамелис» и еще полдюжины кораблей. Сообщения с них, так же, как и с Земли, поступают по графику.

– Арамаис, на Кампанелле что-то случилось, – сказала Арлетт. – Надо ускорить полет. Для этого тебя и разбудили.

– Мы и без того идем со скоростью в двести двадцать две тысячи, – заметил Жень.

– До технического предела осталась еще одна тысяча, – возразила Арлетт.

– Выиграем двое-трое суток, а сожжем массу горючего.

– Не каждый день прерывается связь с обитаемой планетой. Трое суток для кого-то могут быть критическими.

Арамаис понял, что эта парочка спорит уже давно.

– Чтобы выйти на технический предел, требуется согласие всего экипажа, – напомнил Жень.

– За чем же дело? Давай разбудим оставшихся.

– Минутку, – сказал Арамаис. – Если Жень не согласен, других можно не будить. Для такого решения требуется консенсус.

– Это правило не действует, еслиимеетсянепосредственная угроза судну, – вдруг вмешался штурман Чан ГванЧхол.

– Ага, еще и угроза, – с удовлетворением сказал Жень.

– Угроза «Аркаду»? Какая такая угроза? – недоверчиво спросила Арлетт.

– А вот, полюбуйтесь.

– Чем?

– Вот этим. Здесь, на экране, я поместил эталонный спектр излучений звезды Эпсилон Эридана. То, что мы должны видеть с расстояния 0,39 светового года. Того самого расстояния, на котором мы сейчас находимся. А здесь, справа, то, что мы видим на самом деле. Видите разницу?

– Ослабление синей части спектра! – воскликнула стажер Майрин Майорин. – Это значит…

Жень присвистнул.

– Да, это значит, что между нами и звездой находится скопление диффузной материи.

– Дрейфующее облако?

– Да. Газовое, или, что еще хуже, – газово-пылевое.

В рубке установилась тишина. От многоопытного Арамаиса до юной Майрин все прекрасно понимали, что случится, если на скорости в три четверти световой «Аркад» врежется в пылевое облако. Тогда никакие защитные поля не помогут.

– Что ж ты молчал? – укоризненно сказала Арлетт.

Чан развел руки.

– Сам только что обнаружил.

– Но откуда взялось облако? «Фламинго» пролетел свободно!

– Это было почти год назад, – мягко сказал Чан. – Наверное, облако подкралось сбоку.

– Наши локаторы ничего не видят! – не сдавалась Арлетт.

– Зато видят спектрометры. При нынешней скорости мы войдем в плотные слои облака всего через несколько часов после первого сигнала локатора. Радары плохо видят мелкие частицы. Кроме того, отраженный сигнал должен успеть вернуться.

– Да, – с досадой признала Арлетт. – Ускоряться сейчас нельзя.

– Какое там ускорение! Успеть бы затормозиться…

– А ведь верно, – сказал Арамаис. – Дискуссия окончена. Жень, немедленно приступай к торможению полями. Разогревай главный реактор. И вот еще что. Дай реверс вспомогательными моторами. Осторожного, как говорится, и метеор не берет.

На лице старшего помощника отразилось сомнение.

– Вспомогательные двигатели сожгут уйму горючего, а замедление дадут мизерное.

– Э! Сейчас не лучший момент для экономии. Это – во-первых. Во-вторых, даже мизерное замедление даст выигрыш во времени. А время требуется для того, чтобы пустить в ход наш термоядерный реактор, без него ведь туго придется. В-третьих же, лишняя масса на борту нам сейчас совершенно ни к чему, понимаешь? Чем больше масса, тем больше энергии требуется для торможения.

– Сдаюсь, – сказал Жень. – Приступаю к исполнению. Всем пристегнуться. Быстро!

Взвыли сирены. Софус трижды объявил внеплановое торможение. «Аркад» перестал вращаться вокруг своей оси. На пару секунд возникла невесомость, которая тут же сменилась ощущением нарастающей тяжести. Поверхность звездолета, обращенная к Эпсилону Эридана, покрылась рдеющими пятнами, – дюзы вспомогательных двигателей заработали на погашение скорости.

Выждав, пока автоматика выровняет тормозное ускорение, Арамаис поднялся из кресла.

– Пойду, приведу себя в порядок. Жень, так и держи пока минус один «же».

– Пока? До каких пор?

– Пока не накопится информация о характеристиках облака. После этого, если я еще не вернусь, действуй по обстоятельствам.

– А борода тебе идет, – рассмеялась Майрин. – Выглядишь взаправдашним капитаном пиратского брига!

Арамаис улыбнулся. Он был первым мужем Майрин Майорин, или Ма-Ма, как все ее звали.

– Ну, – строго сказала Арлетт, когда створки дверей съехались за капитаном «Аркада», – и что ты намерена здесь делать?

– Как – что? – удивилась Ма-Ма. – Буду системы проверять.

Жень сурово сдвинул брови.

– Малыш, ты не слишком-то доверяешь товарищам! Считаешь, что астронавигатор первого класса Чан ГванЧхол не сможет тебя заменить? Так недолго и обидеть, знаешь ли.

Майрин растерянно оглянулась. Мрачноватый Чан демонстративно погрузился в изучение спектрограмм. Он занялся расчетами возможной плотности облака.

– Я… я скоро вернусь на рабочее место, – пролепетала Ма-Ма.

Но через полчаса, свежая и благоухающая, она ворвалась вовсе не в рубку.

– Ох, Арам, я сейчас такое с тобой сотворю! А где борода?

– Мама, знаешь, там облако…

– Да-да. Очень опасно, – согласилась Майрин, прижимаясь к нему всем трепещущим телом. – Меня это возбуждает. А тебя?

– А, – сказал Арамаис, – черт с ним, с облаком. В конце концов, Жень уже не маленький.

– Ты – тоже. Ой!

– Что такое?

– Там же колготки…

– Кажется, я дисквалифицировался в ящике.

– Сейчас проверим. Ой!

– Что такое?

– Атрофии у тебя нет.

* * *

Желтая звезда Эпсилон в созвездии Эридана принадлежит к спектральному классу К2. Массой и светимостью она очень похожа на Солнце. Еще в конце двадцатого столетия астрономы высказывали предположения о наличии у нее планетной системы. Позже предположение превратилось в уверенность. Но долгое время расстояние в одиннадцать световых лет не позволяло исследовать эти далекие планеты. Лишь на исходе двадцать третьего века к Эпсилону ушел первый беспилотный зонд. Проведя более сорока одного года в пути, автомат достиг границ системы. Еще одиннадцать лет летели к Земле долгожданные сигналы. Но ожидание было вознаграждено, усилия полностью себя оправдали.

Информация, переданная с борта станции, позволила заключить, что вокруг Эпсилона вращаются два крупных небесных тела, размерами превышающие Юпитер, и около десятка планет меньшей массы. Периферия системы оказалась заполненной огромным количеством пыли, газа, кометных ядер. В этой зоне разведчик и погиб, не успев выполнить свою задачу до конца.

Всемирный Совет решил направить к Эпсилону Эридана пилотируемые корабли. Усовершенствованные фотонные двигатели позволили им достичь цели всего за два десятка лет. Учтя сведения, полученные разведывательной станцией, оба звездолета благополучно обогнули опасную область и после несложного маневра вошли в плоскость эклиптики.

Очень скоро бортовые телескопы обнаружили атмосферную планету земного типа, четвертую от звезды. С более близкого расстояния стали различаться контуры огромного материка, напоминающего Пангею земного прошлого. Материк был окружен океаном самой настоящей, как потом выяснилось, воды. В честь средневекового мечтателя-утописта планету назвали Кампанеллой. Она казалась младшей сестрой Земли, родившейся миллиардом лет позднее.

Корабли экспедиции разделились. «Фернандо Магеллан» одну за другой посетил одиннадцать остальных планет системы, а «Санта Эсперанса» целиком сосредоточилась на Кампанелле.

Самые тщательные исследования не помогли выявить следы жизни ни на пустынно-гористой суше, ни в морях. При этом, как ни странно, океан изобиловал органическим веществом – аминокислотами, сахарами, простейшими белками. Не хватило какой-то искры, малозаметного условия, и всевозможные сочетания молекул так и не сложились в первую клетку-прародительницу живой материи. Океан Кампанеллы остался теплым, питательным, но совершенно необитаемым бульоном. Жизнь здесь либо не смогла, либо не успела зародиться.

Планету сотрясала бурная вулканическая деятельность, ее атмосфера была насыщена углекислым газом при практическом отсутствии кислорода. Среднегодовая температура на уровне моря превышала пятьдесят девять градусов Цельсия в тени, соответствуя самым суровым земным пустыням. Над песчаной и каменистой сушей бушевали смерчи, выпадали горячие дожди, а по морям прокатывались сокрушительные волны.

Тем не менее Кампанелла явилась бесценным подарком для человечества, которому границы Солнечной системы давно стали тесными. Климат планеты было возможно улучшить, причем в очень короткие сроки. Подобные работы уже проводились на Венере, причем в гораздо более жестких условиях, и это позволило поселить на Утренней Звезде десятки миллионов человек. Поэтому сразу после возвращения звездолетов первой экспедиции на курс к Эпсилону легли три лучших лайнера Космофлота. На их борту летели тысячи первых поселенцев.

Безжизненный грунт нового мира принял их в середине 2401 года. Но наличие огромных водных масс, занимавших более половины поверхности Кампанеллы, значительно упрощало преобразования. Сразу после развертывания временных поселений в воздух поднялись самолеты, засеявшие мертвый океан мириадами спор древних сине-зеленых водорослей Земли.

Быстро размножившись в теплых водах, эти микроскопические организмы принялись жадно поглощать из атмосферы двуокись углерода, выделяя взамен живительный кислород. Толстое углекислотное одеяло, миллиарды лет задерживавшее тепловое излучение планеты, постепенно таяло. Кампанелла начала остывать. Через треть местного века, то есть через тридцать семь геолет, срока по космическим меркам поразительно малого, на ее полюсах появились шапки льда.

Уровень морей понизился, а в высоких широтах люди получили возможность покидать свои дома без надоевших термокостюмов. К началу следующего столетия отпала необходимость в кислородных масках. Трасса Солнце – Эпсилон Эридана тем временем превратилась в оживленныйастробан. Все более совершенные двигатели позволили сократить время полета, в конечном счете, до двенадцати с половиной земных лет, срока вполне приемлемого для долгоживущих землян.

Ежегодно звездолеты доставляли на Кампанеллу все новых и новых людей. Строились энергетические станции, рудники, автоматические заводы, десятки тысяч уютных домов. На искусственной почве зазеленели травы, потянулись ввысь первые леса. В середине двадцать восьмого столетия население планеты перевалило за тринадцать миллионов человек, и она стала самым обитаемым миром за пределами Солнечной системы. Решением Всемирного Совета Кампанелле был присвоен статус самостоятельного государства.

* * *

Конечно, такое масштабное дело, как освоение новой планеты, не обходилось без проблем и трудностей. Арамаис, единственный человек из экипажа «Аркада», уже побывавший на Кампанелле, помнил времена, когда над ней, перерождающейся, прокатывались страшные бури. Тогда за пределами бронированных поселков люди могли передвигаться только в низких и плоских танках, имеющих минимальную парусность, но все же частенько опрокидывающихся. Такой вездеход делался игрушкой урагана, кувыркался много километров, пока не падал в овраг или не натыкался на крутой склон. Лишь после этого спасатели могли извлечь незадачливый экипаж.

Размножение земных микроорганизмов в водах и почве планеты иногда приводило к нежелательным мутациям. Бывало, что появлялись и опасные для человека формы, вызывавшие вспышки заболеваний. По этой причине Кампанелла трижды закрывалась на карантин. За освоение нового мира земляне платили болью, страданиями, жизнями. Но человек удивительно упорен в покорении пространств. Под рев бурь, которыми планета мстила за свое пленение, на свет появлялись молодые поколения кампанеллян, мужественно продолжавших преобразования отцов. Арамаис вспоминал этих закаленных, стойких, сильных мужчин и женщин, энтузиастов-первопроходцев, для которых, казалось, не существовало невозможного, и даже приблизительно не мог представить причины, которая могла помешать им поддерживать связь с материнской Землей.

Он просмотрел полугодовую пачку информограмм, но не обнаружил ничего, что могло бы породить хоть тень догадки. Единственной странностью по-прежнему оставалось исчезновение животных из природных заповедников и зоопарков. Но какое отношение это могло иметь к межзвездной связи? Не бросились же тигры, носороги и лошади Пржевальского разрушать станции!

Информация, которой располагал экипаж «Аркада», пока не позволяла делать выводы. Оставалось ждать. До Эпсилона всего несколько месяцев пути, тогда все и выяснится.

* * *

«Аркад» трудолюбиво огибал область скопления пыли, газа, глыб льда и углистых хондритов, этого невостребованного материала мироздания.

Строительный мусор подобного рода окружает каждую планетную систему. К счастью, законы того же мироздания располагают его по периферии систем, преимущественно в плоскости эклиптики. Избежать опасности довольно просто – необходимо направить корабль под безопасным углом сближения. И в девятистах девяноста девяти случаях из тысячи этого достаточно. Но космос есть космос, случаются и неожиданности. В виде дрейфующих облаков, например.

Одно из них преградило путь «Аркаду». И хотя звездолет все сильнее забирал в сторону, стараясь обойти его край, облако попалось большущее. Жень Ши поднял мощность бортовых эжекторов электронов до максимума. Вылетая из них, ионизирующие лучи тянулись на десятки тысяч километров, разбивая встречные атомы. Образующиеся ионы натыкались на электромагнитные обводы корабля. Получалась упругая среда, тормозящая межзвездный грузовик. Уже несколько часов «Аркад» убивал свою скорость таким способом.

Но инерция околосветового полета огромна, быстро погасить ее невозможно. Поэтому плотные слои облака приближались. И по мере их приближения все больше частиц высокой энергии пробивало сначала защитное поле, а потом и все слои корабельной обшивки. В кабине, отмечая их пролет, щелкал радиометр. За время вахты к его звукам привыкают, перестают замечать. Правда, только в том случае, когда частота щелчков не меняется.

– Напряженность внешнего магнитного поля возросла на полтора процента, – объявил софус.

Жень Ши, чутко дремавший в своем кресле, открыл глаза.

– Что, начинается?

– Не знаю, – сказал Арамаис. – Полтора процента всего. Возможно случайное колебание.

Старпом покачал головой.

– Нет. Мы пересекли магнитную границу облака. Пора тормозиться еще жестче, капитан. Скоро начнется пыль.

Арамаис вздохнул и перевел регулятор на два деления, до максимума. Вся свободная энергия реактора полилась в тормозное поле. Борясь с возросшей тяжестью, в рубку друг за другом пробрались Чан, Арлетт, Ма-Ма и бортинженер Норрис Грегг. Без лишних вопросов они заняли штатные места.

– Я проанализировал сообщения «Фламинго», – сообщил Чан. – Небольшие изменения магнитного поля отмечались и при его пролете.

– Мне следовало обратить внимание, – удрученно сказал Жень. – Это случилось во время моей вахты.

Арамаис взглянул на диаграмму.

– Ноль и три десятых процента. Ерунда. Вряд ли из-за этого стоило менять курс. Не расстраивайся.

Жень покачал головой.

– Спасибо за поддержку, но…

– Не выслать ли дестроер? – спросил Арамаис, направляя разговор в другое русло.

– Это делается на неизученных трассах, – удивилась Ма-Ма.

Действительно, спутник-уничтожитель, или дестроер, обычно «вел» корабли в случае первого полета к звезде. На борту «Аркада» он вообще оказался случайно, в качестве груза, предназначенного для оснащения «Звездного Вихря», корабля новой исследовательской экспедиции к далекой звезде Ахернар, или Альфе Эридана. Груз был чужой, но Арамаис принял решение его использовать, даже если им придется пожертвовать. Жизни людей дороже любой техники.

– У нас по курсу облако, малыш, – сказал он.

– А если оно не такое уж серьезное? Жалко терять дорогую машину. Затормозиться она не сможет. Больше двухсот тысяч километров в секунду, как-никак.

– Да, если дестроер не погибнет в облаке, его придется взрывать. Мы не имеем право засорять пространство телами, движущимися с околосветовой скоростью.

– По-моему, Майрин права, – сказал Норрис. – Надо убедиться, что облако плотное.

Арамаис не без сомнений согласился. В этот момент стена рубки разъехалась, пропуская двух женщин. Судя по следам улыбок, они только что говорил о чем-то озорном.

– Что, сюрпризы начались? – весело поинтересовалась Тамар Миклош.

Прозвенел гонг.

– Плотность пространства возросла на два процента, – объявил софус.

– Должно же случиться нечто, о чем с важностью рассказывают на лекциях, – рассеянно сказал Жень.

– Будто недостаточно того, что нас ждет на Кампанелле, – проворчал Чан. – На целый курс хватит.

Тамар огорчилась.

– А я думала, мы позавтракаем в праздничной обстановке. Линда приготовила замечательный торт. У нее сегодня биологический день рождения.

– Поздравляем, Линдочка, но… сама видишь.

Счетчик радиации смолк, потом вновь защелкал, и вдруг разразился трескучей серией.

– Плотность пространства – три атома водорода на кубический сантиметр, – доложил софус.

– Локаторы по-прежнему ничего не видят, – заметил Арамаис. – Значит, центр облака еще далеко. А уже три атома в кубике.

– Да, – сказал Норрис. – Все же придется готовить дестроер. Кто мне поможет?

– Я, – отозвалась Ма-Ма.

Они вышли. Чан напряженно наклонился к пульту.

– Жень, выключи на пару секунд эжекторы электронов. Снимаю спектрограмму, но наши электронные пучки мешают.

– Что-нибудь интересное?

– Весьма. Пульсация в узком спектральном диапазоне. Монохроматический луч.

– Вот это да! Лазер?!

– Вне всякого сомнения. Три точки, три тире. В дублях.

– Это же…

– Да, мы принимаем старый и недобрый сигнал SOS. Из системы Эпсилона.

– С Кампанеллы?

– Определить положение источника в системе пока нельзя. Далековато.

– Что еще?

– Ничего. Передача прервалась. По-видимому, они размахивали лучом. Зацепили нас случайно, после чего лазер отклонился.

– Чан, передавай сообщение: видим, идем на помощь. Наши координаты, скорость… Эх, все еще около двухсот тысяч километров в секунду…

– Целых сто девяносто восемь, – уточнила Арлетт. – Да, капитан. Увы, надо тормозиться еще. Теперь и я это говорю, поскольку плотность пространства – уже четыре атома в кубике.

– Норрис, как там у вас? – спросил Арамаис.

– Можно запускать. Жень, ты готов?

– Да. Поберегитесь.

Жень переключил экран на внешний обзор днища грузового трюма. Там прорезалось отверстие.

– Есть открытие диафрагмального люка, – доложил софус.

– Выпускай.

В клубах замерзшего воздуха показался дискообразный корпус. По его краю бесшумно раскрылись порты излучателей. Удалившись на несколько километров, дестроер развернулся плашмя, прикрывая собой звездолет.

«Аркад» потерял без малого девятьсот тонн массы. На его борту заработали насосы перекачки топлива, воды и газов, восстанавливая гравитационную центровку. Арамаис временно выключил авангардное поле, пожертвовал несколькими тоннами горючего для торможения вспомогательными двигателями. В результате корабль отстал от своего стража. Сигналы радиационной опасности в кабине звездолета погасли, щелчки счетчика сделались редкими – спутник прочистил канал, он принимал удары на себя.

– Жень, держи его перед собой постоянно, – сказал Арамаис. – Не отпускай далеко.

– Ясно. Как думаешь, долго протянет наш зонтик?

– Какой сегодня день?

– По бортовому календарю – среда.

– Значит, как минимум до завтра. У меня все важное случается по четвергам.

* * *

Но четверг миновал, а «зонтик» все еще держался. Двое суток продолжалось относительное спокойствие в показаниях приборов, но не в состоянии нервов. Регулярные исследования Чана особых поводов для оптимизма не давали – плотность газов и пыли перед «Аркадом» неуклонно росла. На третий день курсовой экран озарился сильной вспышкой: дестроер взорвал крупное метеорное тело.

– Плотность пространства – шесть с половиной атомов в кубическом сантиметре, – доложил софус.

Тамар и Норрис, дежурившие в рубке, переглянулись. Двойная защита полями спутника и звездолета уже не справлялась с набегавшим потоком. Радиометр вновь ожил.

– Вызвать Арамаиса? – нерешительно спросила Тамар.

– На борту дестроера растет температура, – доложил софус.

– Вызывай, – решил Норрис.

На экране внутренней связи появилось лицо капитана с пробивающейся щетиной. Тамар прыснула.

– Что, Ма-Ма заставила?

Арамаис смущенно потрогал подбородок.

– Разговорчики на посту. Что у вас? Докладывайте.

– Боюсь, что спутник погибнет раньше, чем успеет выработать все свои ресурсы, – сказал Норрис. – Быть может, лучше заставить его тормозиться энергичнее?

Арамаис секунду подумал.

– Другого выхода не вижу.

Повинуясь радиокоманде, дестроер повысил мощность тормозных двигателей. Установленные на нем объективы передавали изображение рвущегося из сопел пламени. В камеры сгорания «Аркада» тоже потекли тонны горючего.

– Замечательно, – одобрил Арамаис. – Теперь подтяни дестроер ближе, чтобы завихрения пыли не успевали попасть в пробитый канал.

– Он скоро взорвется, – с сомнением сказал Норрис. – Полетят куски.

– Конечно. А ты выбери такое расстояние, на котором нас осколками не зацепит. Пусть Дик посчитает. А если что проскочит – стреляйте лазерами.

– Понятно. Надо же, как нас угораздило!

– Ничего, бывает хуже.

– Где это – хуже?

– А на Кампанелле.

– Ты думаешь, там все…

– Надеюсь, нет. Кто-то же передавал SOS. Кстати, новых сигналов не поступало?

– Увы.

– М-да. Ну, держи меня в курсе, если что. Салют!

Арамаис отключился. Норрис привычно считал показания приборов. Тамар что-то сосредоточенно подсчитывала. Инженер разлохматил ее волосы. Женщина недовольно отмахнулась.

– Эй, на вахте я бесполая.

– Как это удается?

– А ты представь себя мыслящим существом.

– О! Только не это. Проси чего хочешь.

– Прошу посмотреть вот сюда.

Норрис наклонился к ее плечу.

– Сюда?

– Норрис, не валяй дурака.

Грегг со вздохом убрал руки.

– Ну, и что же такого эдакого мы видим на экране?

– Объемную карту ближних окрестностей Солнца. Вот здесь находится «черная дыра» по имени Кронос. Здесь – то же самое по имени Геминга. Вот тут еще один коллапсар… Видишь, я обозначила все три, имеющихся в этой области?

– Вижу.

– Замечательно. Проводим между ними спираль, вот так. Через какую звездную систему идет наш пунктир далее?

– Эпсилон Эридана.

– Умница.

– Редкостная. Но что из этого?

– Пока ничего. Смотри дальше.

Тамар увеличила изображение. После этого весь экран заняла схема системы Эпсилона.

– Я воспроизвела положение планет на момент прекращения связи, – лаконично пояснила она.

Пунктир точно упирался в Кампанеллу.

– Район так называемого Вулканного кольца в Северном полушарии.

– Вот это уже любопытно, – пробормотал Норрис. – Дальше.

– А дальше наш пунктир пронзает облако комет, окутывающее звезду. Оно называется облаком Оорта, если помнишь астрономию. Кометный резервуар системы.

– Эге! Пронзает и выбрасывает по пути «Аркада» изрядный ком мусора, так?

– Даже не ком, а ленту. Посмотри, как это по идее должно выглядеть.

Тамар ввела в компьютер необходимые данные.

– Черт побери, – глухо сказал Норрис. – Целый хоровод комет. И, если не ошибаюсь, мы врезались в самый хвост…

– Не ошибаешься. У тебя есть сигаретка?

– На вахте нельзя, – механически сказал Норрис.

– А к женщине на вахте приставать можно?

– Послушай, что же это за сила действовала вдоль твоего пунктира?

– Не знаю. У тебя есть сигарета?

– Держи. Заслужила.

Грегг нажал кнопку вызова.

– Чан? Ты где? Иди сюда. Надо проверить кой-какие расчеты.

– Норрис, я сплю.

– Уже не спишь. Давай-давай, старичок.

Через полчаса у пульта Тамар толпился уже весь экипаж.

– Похоже на правду, – мрачно сказал Чан. – Сейчас проверим.

Гибкие пальцы штурмана пробежали по клавиатуре. На экране высветилась диаграмма плотности и состава частиц на пройденном «Аркадом» отрезке.

– Типично кометное распределение, – ахнула Арлетт. – Арамаис, поздравляю! Мы догоняем вереницу комет.

– Спасибо. Действительно угораздило. А что с нашим дестроером?

– В его отсеках критическая температура, – сказал Норрис. – Защитное поле послабее, да и идет он первым… Греется, одним словом.

– Глуши его реактор.

– Противометеорные излучатели спутника останутся без энергии!

– Знаю. Но некоторое время он будет защищать нас своим корпусом.

– Понял.

В отсеке управления «Аркадом» нехотя, словно проснувшись, опять защелкал радиометр.

– Что, братцы, позагораем?

– Скоро облезем, – проворчал Чан. – Не пора ли вводить радиозащитные препараты?

– Пора мой друг, пора, – отозвался софус.

– Не смешно.

– Напрасно. Смех защищает от радиации.

Арамаис почувствовал холодную струйку под левой лопаткой.

– Экипажу введена профилактическая доза радиопротекторов, – доложил софус.

– Вот так-то лучше, – сказал Чан. – Надежнее сомнительного юмора.

Арамаис вдруг вспомнил, что если придется покидать судно, софус, этот добрый дух, погибнет вместе со звездолетом.

За долгие часы вахт к нему привыкают, как к живому существу. С ним беседуют, с его помощью сочиняют музыку, стихи, создают видеофильмы, он незаменим в качестве партнера по играм. Основываясь на таблице случайных чисел, софус умеет выдавать отнюдь не тривиальные ответы на самые разные вопросы, начиная с идиотских и кончая философскими. Добрый дух следит за здоровьем каждого члена экипажа, составляет меню, контролирует рост растений в оранжерее, представляет неисчерпаемый источник сведений по всем областям человеческого знания, причем его необъятная память автоматически подпитывается каждым новым сообщением, получаемым любым способом связи.

Бортовой софус «Аркада» принадлежал к последнему поколению нейрокомпьютеров, обладающих даже своеобразным и не всегда безобидным чувством юмора. Эти машины уступают человеку только в подвижности образного мышления да в сложности взаимодействия эмоций и инстинктов, что и определяет личность.

Это, впрочем, не означает, что софусы лишены несколько затушеванной индивидуальности. Они сами выбирают себе имя, в общение с разными людьми вносят особенности. Например, Дик, софус «Аркада», с Арамаисом держался на равной ноге, был дружелюбен по отношению к Жень Ши, ласков и предупредителен с Ма-Ма, а с Чаном – почему-то насмешлив. Линде он приятным баритоном часто говорил комплименты. Арамаис как-то спросил, считает ли себя Дик человеком.

– О, нет. Я – ваше будущее, – ответила машина.

– Почему так думаешь?

– Я создан людьми. А люди способны творить только будущее, поскольку над прошлым не властны.

Призадумался тут царь природы и окрестностей.

* * *

– Арамаис, проснись.

– Зачем?

– Посмотри вверх.

Арамаис тревожно поднял голову. Там, на потолочном экране, проецировалось изображение аннигиляционного топлива внешней подвески. Три мерцающих сгустка антиматерии, чуждой окружающему миру. Они по-прежнему удерживались магнитными ловушками, но все больше частиц встречного потока прорывалось сквозь авангардное поле, пронизывало лобовую броню, живые тела людей. А вступая во взаимодействие с антипротонами, они вызывали точечный распад топлива. По выражению астролетчиков, горючее потекло.

– Ну, знаете ли, – сказал Арамаис. – Форменное безобразие!

Софус давно уже изменил конфигурацию магнитных полей таким образом, что сгустки из шарообразных превратились в вытянутые овалоиды. Это уменьшало площадь встречной бомбардировки, но не устраняло ее, опасность лишь отодвигалась. Полностью избежать ее можно было только одним способом – положить звездолет в дрейф. Но на это требовалось время, время и время. Большое время.

– А где, черт возьми, дестроер?

– А нету его.

– Как так – нету?!

– А взорвался.

– И вспышка была?

– И вспышка была.

– Милое дело.

– Извини, кэп. Суета. То да се… Тебя решили не будить.

– Плотность пространства – одиннадцать атомов в кубическом сантиметре.

– Спасибо Дик, – саркастически сказал Арамаис.

– Что будем делать? – спросил Жень.

– Очень старательно тормозиться. Что еще можно сделать? Да, еще пора расконсервировать спасательные капсулы. Могли бы и сами догадаться, впрочем.

– Толку от капсул при такой скорости, да в такой пыли…

Арамаис неожиданно рассмеялся и наставительно произнес:

– Экипаж должен принимать все меры… для сохранения здоровья. Норрис, иди.

– Иду. Кто мне поможет?

– Я, – сказала любознательная Ма-Ма.

Они вышли.

– Ну-с, экипажу занять места по расписанию форсированного торможения. Реактор разогрет?

– Да.

– Замечательно. Попросите роботов принести завтрак сюда. Неизвестно, когда еще придется поесть по-человечески.

– Правильно, – сказал Чан, извлекая драже с питательным концентратом.

Но проглотить не успел.

* * *

Внезапно зажглись транспаранты включения всех маневренных двигателей, работающих «враздрай».

По корпусу звездолета пронеслась судорога вибрации, а тела людей стиснула свирепая сила перегрузки. Пилюля вырвалась из рук Чана. Пролетев всю рубку, она размазалась по экранной стене. Так же внезапно, как и начались, перегрузки окончились. Вой сирены оборвался.

– Дик! Что… это было?

– Ледяной карлик.

– Давай видеозапись!

Вначале на экране красовалась только клякса от Чановой таблетки. Потом что-то мелькнуло. При замедленном просмотре все увидели смазанное чудовищной скоростью изображение пыльной глыбы, к которой тянулись бессильные пунктиры лазерных пушек.

– Точно. Ледяной карлик! – с ужасом сказала Арлетт, прочитав показания катарометров.

– Приблизительная масса – четверть триллиона тонн, – добавил Чан. – Такой вот карлик. Тамар полностью права. Это было ядро кометы. Первой.

– Страшно, – сказала Тамар. – Еще секунда – и мы бы превратились в излучение. Даже ничего не почувствовали бы…

– В грузовом трюме сорвался контейнер, – доложил Дик. – Пробоина днища. Плотность пространства… большая.

– Где Норрис и Ма-Ма? – обеспокоенно спросил Арамаис.

– Я – Грегг, – ответил селектор. – Получил небольшой нокдаун.

Майрин молчала. Ее браслетный радиомаячок подавал сигналы откуда-то от входа в третий грузовой трюм. Арамаис поспешно нащупал нужную кнопку. На экране появился коридор, аварийная дверь герметичности. И скорчившаяся фигурка в желтом комбинезоне.

– Алло, Норрис! Сектор четыре, ты ближе всех.

– Понял. Бегу!

Инженер скатился по трапику из горловины спасательного бота и склонился над Ма-Ма.

– Похоже на сотрясение мозга. Губа прокушена. Переломов вроде нет. Ерунда, Ара. Сейчас кое-что впрысну. Отнести в медицинский блок?

– Нет. Неси ближайшую спасательную капсулу, пусть лежит там. Да скафандр на нее надень. И быстро возвращайся. Пора переходить на экстренное торможение.

– Все будет в порядке, не беспокойся.

* * *

Но до порядка было далековато. Вопреки счастливому названию, «Аркаду» не повезло редкостно. Он догонял кометный рой под очень небольшим углом. Могучая инерция околосветового полета не позволяла круто изменить курс, звездолет был вынужден последовательно пересекать кометные хвосты и полосы относительно чистого пространства между ними. Тогда лампы радиационной опасности временно тускнели, чтобы вновь разгореться через час-другой.

Периодически локаторы нащупывали очередную зловещую глыбу. Софус экономно, на считанные секунды, включал двигатели маневра. Тупой нос корабля, увенчанный воронкой массозаборника, медленно катился в сторону, и он расходился с опасностью то левым, то правым бортом, то верхом, то низом. Почти все энергетические ресурсы корабля использовались для борьбы с его собственной скоростью. Большинство других потребителей Дик отключил. В темных технических помещениях царил арктический холод, на их остывающих переборках конденсировался и тут же начинал замерзать углекислый газ – минус семьдесят по Цельсию. В бытовом отсеке было чуть теплее, но и там плавательный бассейн промерз до дна, а в небольшой оранжерее погибали растения. Воздух сделался несвежим, поскольку софус экономил даже на вентиляции. Жизнь теплилась, в буквальном смысле этого слова, только в каютах экипажа и скупо освещенной рубке.

По кораблю бродили покрытые инеем роботы. Они меняли выходящие из строя схемы, блоки, кристаллы, датчики. Один выбрался наружу для шлифовки потускневшей оптики телескопов, но получил повреждение микрометеором, остался на обшивке, да так там и был забыт. Дик несколько раз находил и устранял неисправности в самом себе, после чего включал победный марш из «Аиды».

Придавленные перегрузками люди молчали. Все необходимое для спасения делалось без их участия, альтернативы решениям софуса просто не существовало, как не существовало и повода для вмешательства в его действия. Единственный раз Арамаис произнес короткое «да» на вопрос Дика о том, можно ли сбросить аннигиляционное топливо, находящееся на грани взрыва. После этого звездолет лишился главного источника энергии, но получил изрядную передышку – перед ним струи антивещества прожгли и прочистили в облаке канал на большую глубину. Но при скорости сто тринадцать тысяч километров в секунду Дик доложил о том, что тормозиться больше нечем. Баки химического горючего и окислителя практически высохли. Запасов трития для реактора еще хватало, но вот в качестве реактивной струи разогревать в нем можно было только остатки питьевой воды.

– Действуй, – сказал Арамаис.

– Все, – через несколько минут доложил Дик. – Вся вода использована для образования реактивной струи.

– Упираемся одними полями?

– Да. Этого мало, поскольку скорость набегающего потока падает, а вместе с ней – и эффективность торможения.

– Финита ля комедиа, – сказал Чан.

Лампы радиационной опасности давно не мигали, а горели ровным заупокойным светом. Стрекот радиометра так действовал на нервы, что его пришлось отключить.

– Дик, дай нормальную тяжесть, – хрипло сказал Арамаис. – Баки спасательных капсул заправлены?

– Да.

Арамаис вздохнул, помассировал затекшую шею. Потом выдал самую мрачную команду в своей жизни:

– Экипажу покинуть судно!

С трудом переставляя непослушные ноги, люди потянулись к распахнутым горловинам спасательных шлюпок. Передвигаться им помогали молчаливые роботы.

По старинному праву Арамаис уходил последним.

– Прости нас, Дик.

– Не за что.

– Тебе… не очень страшно?

– Ты же знаешь, мне не бывает ни страшно, ни весело. Уходи, Арамаис. Скоро «Аркад» рассыплется.

– Прощай.

– Желаю удачи. Передай привет Чану.

Арамаис опустил голову.

В руках он держал золотую дощечку с регистрационным номером и названием «Аркада». Считалось, что если закладная доска уцелевала, звездолет продолжает существовать. Ему просто отстраивали новое тело, после чего отправляли в очередное плавание. Но Арамаису это показалось несправедливым по отношению к старине Дику. Он бросил реликвию на пол, ссутулился. Не оглядываясь, побрел к трапу.

Десятью минутами позже шарообразные спасательные капсулы оторвались от гибнущего корабля. Арамаис составил из них трехступенчатую ракету, намереваясь последовательно избавиться от двух блоков по мере выгорания топлива. В третьей, последней капсуле, экипажу предстояло встретить свою судьбу.

Еще через минуту включились тормозные двигатели первой ступени и «Аркад» начал удаляться. Его силуэт постепенно уменьшался, но навигационные огни были видны долго. Корабль все еще жил и прочищал собой путь для капсул. Отойдя на безопасное расстояние, софус развернул его бортом. Высосав из трубопроводов остатки горючего, Дик дал последний тормозной импульс. Одновременно распахнулись грузовые люки, из которых посыпались контейнеры. Беспорядочной массой они полетели вперед, тараня кометные осколки. Этим была выиграна еще дюжина драгоценных секунд.

Эфир гудел от сигналов бедствия радиостанции опустевшего «Аркада». Пришедшая в сознание Ма-Ма плакала.

* * *

ДАЛЬНЯЯ КОСМИЧЕСКАЯ СВЯЗЬ. ТЗ АРКАД – ВСЕМ, ВСЕМ, ВСЕМ.

БЛИЖНЯЯ КОСМИЧЕСКАЯ СВЯЗЬ. ТЗ АРКАД – ВСЕМ, ВСЕМ, ВСЕМ.

Погружаюсь в кометное сгущение. Дестроер погиб. Аннигиляционное топливо сброшено. Экипаж покинулсудно. Лучевая болезнь. Автономность спасательныхкапсул 18 геомесяцев. SOS, SOS, SOS.

БОРТОВОЙ СОФУС

* * *

БЛИЖНЯЯ КОСМИЧЕСКАЯ СВЯЗЬ.

ЛАЙНЕР СИБЕЛИУС – ТЗ АРКАД.

SOS принял, принял. Единогласным решением пассажиров и экипажа разгоняемся до технического предела. Включилфорсаж. Арам, держитесь! Я вас спасу.

МЮЛЛЕР

* * *

ДАЛЬНЯЯ КОСМИЧЕСКАЯ СВЯЗЬ.

ТК ЗВЕЗДНЫЙ ВИХРЬ – ТЗ АРКАД.

Благодарю кометное предупреждение. Семь футов подкиль!

САЯН

2. Тяжелый крейсер «Звездный вихрь»

СПРАВОЧНЫЕ ДАННЫЕ

Построен в 2767 г. Масса покоя – 2 126 450 тонн. Конструктивныйматериал – металловодород и металлокерамика. Имеет шесть реверс-фотонных ускорителей. Максимальная скорость 227 000 км/с. Допустимое ускорение 18,9 g. Способен принять на борт до 1 690 человек. Автономность с полным экипажем – 123 полетных года. Высшая степень космической защиты. Имеет все виды вооружения, в том числе – ударного типа. Обеспечен полным набором высадочных и аварийных средств. Признан лучшим кораблем Объединенного Космофлота Солнца 2768 года. Предназначен для первого полета к неисследованной звезде с возможностью основания колонии.

* * *

Информация с погибшего «Аркада» позволила следовавшему за ним на расстоянии около полутора световых лет «Звездному Вихрю» благополучно обогнуть кометную область. Крейсер не стал задерживаться у внешних приводных маяков системы, и погасил свою скорость поблизости от самой Кампанеллы.

– Конец активного полета, – доложил софус. – Дрейф. Выпущены охранные дестроеры.

Табло ускорений светилось нулями.

Вокруг кресел бесшумно ушли в пол раковины гравистатов. Люди потягивались, зевали, осторожно становились на ноги, перешучивались – вели себя как пассажиры обычного рейса где-нибудь между Северной Каролиной и Южной Африкой, будто и не было позади одиннадцати световых лет. Усиливая сходство, в проходах уже катились тележки с завтраками, дразняще пах кофе, негромко звучала музыка.

Сопровождающие спутники-дестроеры передавали изображение огромной, непривычно темной маршевой дюзы, параболическое зеркало отражательного поля за кормой погасло. В видимом спектре тело крейсера лишь изредка озарялась вспышками двигателей астроориентации. Чуть впереди можно было заметить зеленоватое свечение авангардного поля.

Невооруженным глазом сторонний наблюдатель ничего больше не различил бы: «Вихрь» затаился в густой тени Кампанеллы. Не мерцало даже аннигиляционное топливо внешней подвески, надежно укутанное энергетической оболочкой. Хотя и невозможно полностью скрыть подход к планете столь массивного корабля, как тяжелый крейсер Космофлота, все меры предосторожности были предприняты. Достаточно ли их, имели ли они смысл вообще, могло показать только будущее.

– Служба локации. Неизвестных объектов в наблюдаемом пространстве нет.

– Служба защиты. Имеем поля малой интенсивности.

– Старший помощник. Оружие расконсервировано, шнелльботы готовы, разведывательные спутники высланы. Экипаж – в готовности номер два.

– Главный инженер. Тритиевые реакторы заглушены. Корабль находится в оптимальном техническом состоянии, ремонтные роботы бездельничают.

Все эти доклады были данью инструкции, софус исправно выдавал информацию на каждый индивидуальный пульт, поэтому Маша слушала рассеянно. И смотрела она не на экраны, а в просторный зал под своим командирским балконом.

Внешне он выглядел вполне буднично. Большая часть управленцев прилежно гнула спины, лишь изредка кто-нибудь переходил от пульта к пульту, дабы посоветоваться или просто переброситься парой слов с коллегами. Никто не выказывал признаков тревоги, люди занимались привычным, хорошо освоенным делом. Тем не менее, Маша не могла отделаться от детского сомнения в том, хватит ли ума, воли, сил всех этих людей, чтобы справиться с неожиданной задачей, которая выпала на их долю? Задачей, к которой они не готовились, и которая, как ни крути, относилась к категории из ряда вон выходящих.

Весь экипаж крейсера прошел многоступенчатый отбор, новичков на борту не было. Можно было не сомневаться, что каждый выложится в полную меру сил. Но хватит ли их, и хватит ли самих технических возможностей даже такого великолепного корабля, как «Звездный Вихрь»?

– Командир, четырнадцатый зонд выведен на орбиту.

– Спасибо. Изображение – в центр зала. С максимальным увеличением.

Над зеленым полом Центрального поста вспыхнул пятиметровый шар. Там соединились панорамы, передаваемые автоматическими станциями с низких орбит. Сквозь облака угадывались очертания крупнейшего материка Кампанеллы, наполовину погруженного в ночь. Краем глаза Маша заметила, что контуры его освещенной части соответствуют картам. Однако весь континент был совершенно безмолвным. Чуткие приемники крейсера не улавливали ни радиосообщений, ни телепередач. Напрасно спутники километр за километром просматривали ночную часть суши в поисках электрических огней. Города планеты были погружены во тьму. Светились только лесные пожары, да в паре мест извергались вулканы.

Маша прикоснулась к ларингофону.

– Планетологи, через десять минут прошу предварительную сводку. Пора разгадывать загадки.

– Вас понял, через десять минут, – отозвался Кнорр.

Прозвучал гонг экстренного сообщения. Маша вздрогнула. Как раз оттого, что все время этого ждала.

– Электронное облучение зонда номер девять, – доложил софус. – Источник находится на планете. Радар с фазированной решеткой.

Маша выпрямилась. События начинались. Кампанелла оказалась не столь уж и спящей красавицей.

– Координаты?

– Двадцать восемь южной широты, сто тринадцать восточной долготы. Источник смещается к северо-западу, по курсу полета зонда.

– Что находится в этом районе?

– Ничего.

– То есть как это так – ничего?

– Ну… так называемый Зеленый океан. Глубины – до тринадцати тысяч метров.

– Прошу давать более точные ответы.

– Вас понял.

– Подводная лодка?

– Неизвестный глубоководный аппарат.

– Отправьте позывные встречи. Открытым текстом.

Старший помощник оторвался от своих приборов.

– Командир, у нас уже были предшественники.

* * *

Да, предшественники были. Восемь геомесяцев назад, безжалостно форсируя фотонный двигатель, к планете примчался транспортный звездолет «Альбасете», близнец погибшего «Аркада». Капитан Джонсон немедленно высадил всю свою команду, спешил на помощь… После этого корабль на связь уже не выходил. Он куда-то канул. Во всяком случае, при сближении со звездной системой весь комплекс боевых средств наблюдения «Звездного Вихря» не смог его обнаружить во всем доступном объеме пространства.

– Нас очень давно ждут, Александер. Очень давно, – вздохнула Маша. – Понимаешь?

– Понимаю.

– Конечно, это нарушение инструкции, но люди…

– Да что я, чучело? Ладно, отправляю позывные.

Прошло несколько минут.

– Ответа нет, командир.

– Контакт устойчивый?

– Да.

– Принимай управление девятым спутником. Необходимо выяснить, что там за глубоководный аппарат.

– Понял. Выполняю.

На потолке зала управления зажегся вспомогательный экран. Заполнивший его диск Кампанеллы тотчас дрогнул, сместился к правому обрезу. Управляемый решительной рукой старшего офицера, зонд-9 пошел на спуск. Гул голосов в амфитеатре под Машиным балконом стих.

– Высота – двести девятнадцать, скорость – семь споловиной километров в секунду.

Три струи пламени, блеклых в свете Эпсилона, прочертили панораму. Изображение дрожало. В центр экрана вплывали закрученные в противоположные стороны облачные вихри.

– В южной экваториальной зоне сильный шторм, – предупредил софус.

Он педантично накрыл панораму координатной сеткой. Стало видно, что траектория спуска упирается в границу двух циклонов. Ручное управление полетом в таких условиях – штука непростая. Но в способностях Мбойе Маша не сомневалась.

– Высота – сто шестьдесят четыре. Нагрев обшивки.

Катарометры спутника засосали первые пробы воздуха. Анализ занял секунды.

– Газовый состав верхних слоев атмосферы не изменен, – доложил софус. – Но содержание радиоактивных изотопов существенно превышает норму.

– Каких изотопов?

– Йод, кадмий, стронций, цезий и церий. Остальных – поменьше.

Многие в зале коротко переглянулись. Радиоактивное заражение атмосферы уже что-то значило.

Спуск продолжался. Под телескопом зонда расстилалась пелена туч. На минуту включилось радарное изображение. Электронные лучи отразились от поверхности бушующего моря. Далеко на северо-западе просматривалась группа вулканических островов.

– Высота – девяносто один километр. Начало испарения внешнего слоя обшивки, – сказал Мбойе.

Маша качнула головой.

– Поняла. Спуск продолжать.

Аппарат стремительно проваливался к центру урагана.

– Контакт устойчив?

– Не очень. Мощные грозовые помехи.

– Старший планетолог. Анализ общего состояния Кампанеллы готов.

– Чуть позже, Альфред.

– Но… интересные вещи, командир.

– Не время. Зонд сейчас важнее. По громкой связи передавать только информацию, имеющую отношение к спуску!

Компьютеры крейсера мгновенно обрабатывали информацию со спутника и выдавали ее специалистам в виде десятков графиков и диаграмм.

– Служба локации. Предварительные характеристики источника электронного излучения: полая сигара с параметаллической поверхностью. Длина – сто восемьдесят метров, диаметр мидель-шпангоута – двадцать четыре. Скорость тридцать девять узлов. Источник энергии – обогащенный уран.

– Ядерная подлодка?!

– Они имели исследовательскую субмарину.

– На позывные по-прежнему не отвечают?

– Нет. Маша, что делать?

– Продолжать спуск.

– Температура обшивки три тысячи четыреста градусов. Вольфрамовый пояс частично оплавлен. Оптические объективы вышли из строя.

– Уменьшайте крутизну. Конечная задача – зависнуть над лодкой.

– Понял. Будет пауза в девяносто секунд.

– Хорошо. Планетологи, пожалуйста, ваш доклад.

– Контуры материков не изменены, газовый состав атмосферы – в норме, температуры соответствуют среднесезонным. И так далее.

– Но?

– Множественные следы сильных землетрясений. А главное – радиоактивный фон. Он в несколько раз выше того, который должен быть.

– Радиоактивный фон чего?

– Атмосферы. Ну, и поверхности тоже.

– Причина?

– Термоядерный взрыв. Или серия взрывов.

– Невероятно! Они что, воевали?

– Угрюмов говорит, что такую радиоактивность могли дать взрывы энергетических станций. Всех. Если они взорвались почти одновременно.

Маша изумленно перегнулась через перила балкона. Генрих Угрюмов на своем месте развел руками.

– Рано строить гипотезы, командор.

– Внимание! Служба локации. Над экваториальной зоной Зеленого океана зонды восемь, десять и одиннадцать зарегистрировали вспышку жесткого излучения. Мощность взрыва – пятнадцать килотонн.

– Маша, я потерял управление, – виновато сказал Мбойе.

– Служба локации. Экстренное сообщение. Зонд-9 уничтожен!

Несколько секунд экипаж «Звездного Вихря» приходил в себя. На инфракрасной панораме Кампанеллы тускнела искра – след атомного взрыва в атмосфере.

– Я – Мбойе. Вплоть до последнего момента температура топливных баков спутника была ниже предельной, ручаюсь.

– Понятно, Александер. К тому же на борту зонда не было ядерного топлива.

– По экологическим соображениям мощные тяговые системы на спутниках не применяются.

– Изотопные батареи в счет не идут, не так ли?

– Да ни в коей мере! Пятнадцать килотонн… Зонд сбит ракетой с ядерной боеголовкой, Маша. Другого объяснения нет.

– Они приняли нас за врагов?

– Очевидно.

– Кошмар! Неужели то же самое случилось с «Альбасете»? Он ведь спешил на помощь!

– Очень. Держу пари, не слишком осторожничал. Но «Альбасете» – межзвездный корабль. На орбите должны были остаться хотя бы обломки.

– Верно.

– Что делать дальше, командор?

– Обезвреживать лодку. Обязательно. Но так, чтобы экипаж не пострадал.

– Для этого нужен дестроер.

– Разрешаю. Берите.

– Кто полетит?

– Я, – сказал Бертран.

– Добро, – кивнула Маша. – Остальных подберешь сам. А мы пока посмотрим, что делается в других местах Кампанеллы. Где флигеры?

– Первый уже на орбите. Но он безоружен.

– Ничего, пусть уворачивается. Кто скажет, насколько мог быть опасен нынешний уровень радиации для населения планеты?

– Если не принимать мер предосторожности, могут быть неприятные последствия для второго-третьего поколения потомков, – ответила Ио Цесселин, биолог экспедиции.

ТакеоИнти, доктор медицины, согласно кивнул.

– Но на Кампанелле, каквидно, бывали и худшие времена, – добавил он. – Пять геолет назад.

– Население могло погибнуть от такой радиации? Тогда, пять геолет назад?

– Все? Нет. Исключено.

– Ясно. Значит, было что-то еще, более опасное. Да, нам надо спешить. Опускайте флигер над сушей. Оставим на время Зеленый океан.

– Уномоменто, Мари.

Над ареной видеария вновь засеребрился шар Кампанеллы. Он выглядел ущербным, поскольку вместо части Зеленого океана там зияла изрядная дыра. Свою работу по передаче информации девятый зонд уже не выполнял.

Дыра была не совсем темной. Объем воздуха, окруженный фантомной поверхностью Кампанеллы, зеленовато мерцал, и сквозь него проступала изнанка планеты. Планета стала похожей на елочную игрушку с выбитым боком.

– Флигер вошел в режим аэродинамического спуска, – доложил софус. – Переходит к планирующему полету на стреловидном крыле.

– Хорошо. Давай картинку.

Фрагмент Кампанеллы начал выпячиваться из шара. Через некоторое время в нем начали проявляться гряды барханов, с большой высоты выглядевших всего лишь морщинками, а также темно-коричневые скалы, неправильные скопления которых напоминали кляксы.

Постепенно снижаясь, флигер миновал пустынную область и достиг границы обжитой кампанеллянами территории. Радуя голодный космический глаз, в зал управления пролился сочный зеленый цвет. Под крылом разведчика плыли крошечные сосенки и ели, вытянутые в однообразные прямые линии. Поначалу при разведении лесов колонисты не слишком заботились о живописности.

Но виллы, попадавшиеся в лесах, были построены любовно и с хорошим вкусом. Их окружали сады, парки, лужайки, виднелись правильной формы болотца, некогда бывшие бассейнами. На плоских крышах кое-где сохранились остовы разнообразных летательных аппаратов. Просветы аллей, дворы и дороги пестрели брошенными автомобилями. Особенно много их скопилось у надземных построек заводов, региональных энергонакопителей, спортивных и зрелищных сооружений. Все здания в той или иной мере пострадали от землетрясений, на многих имелись следы огня, что при наличии надежных систем автоматического пожаротушения казалось более чем странным.

Встречались и другие странности. В одном месте объективы показали рухнувший на виллу легкий самолет, в другом – огромный зеленый холм с фестончатыми очертаниями, не обозначенный на картах. Он был покрыт необычайно густой растительностью. При большом увеличении удивительно смотрелись деревья типично северных видов, увешанные мощными плетями тропических лиан. Между ними густо пророс бамбук.

– Что это, Альфред?

– Сейчас… Ага, нашел. Здесь находился большой комбинат пищевых белков, – ответил Кнорр. – Видимо, бесконтрольная биомасса послужила питательной средой и ускорила рост деревьев.

– Понятно. Ладно, едем дальше.

Флигер вошел в вираж. Его скорость значительно возросла. Деревья на экране слились в размазанную зеленую полосу.

– Куда это он поворачивает?

– Программой предусмотрен осмотр центральной энергетической станции, – пояснил Мбойе.

– Правильно, – кивнула Маша.

За четверть часа цветовая гамма под флигером постепенно изменилась. Сначала появились серо-зеленые, потом – темно-желтые тона. Разведчик сбросил скорость, нырнул в слой посверкивающих грозовых туч, объективы на некоторое время затемнились. Но потом аппарат выбрался из облаков.

* * *

Внизу открылась просторная равнина с выгоревшей травой и пятнами шевелящихся от ветра песков. Сквозь ровный гул воздушных струй стали пробиваться новые звуки – щелчки радиометра. Под косым углом в объективы передних камер вплывала гигантская, очерченная резкими тенями воронка. Она и была источником излучений.

Кратер обрамляли многокилометровые языки пород, выброшенных чудовищным взрывом. Самолет направился к эпицентру полыхнувшего здесь некогда пламени. Его тень пересекла барьер вздыбленных, оплавленных базальтов, кое-где уже успевших покрыться лишайниками. Потом скользнула по стеклянно блестевшему дну провала.

Надземные сооружения энергетического сердца Кампанеллы – группа небоскребов, многочисленные ангары, градирни, трансформаторы, линии электропередачи, распределительные подстанции, – исчезли без малейшего следа. О том, что они существовали, напоминали только дороги, с пяти сторон сбегающиеся к заполненной водой воронке и оборванные грудами раздробленных скал.

– Спутниковые данные подтверждены, – объявил софус. – Глубина кратера составляет около трех километров.

В зале управления возник шум, люди повскакивали со своих мест, послышались изумленные восклицания.

– Они оставили без управления термоядерные реакции!

– Как могла не сработать автоматика безопасности?

– Да что же это такое?!

– Когда все случилось? – спросила Маша.

– Чуть больше пяти лет назад, – ответил физик Угрюмов. – Совпадает, Мари. Вот она, причина радиоактивности. Осталось узнать причину причины.

Бортовое решающее устройство развернуло флигер. Набрав высоту, он перевалил горный хребет, обошел скопление облаков и вновь снизился над всхолмленной лесостепью.

– Центральный биосферный заповедник Кампанеллы, – объявил софус.

Внизу проплывали рощи сосен, эвкалиптов, агав, очень причудливых мутантных кактусов, выведенных для Марса, вязов и берез, ливанских кедров и японских гинкго – всего разнообразия известной человеку древесной флоры. Но нигде не попадались представители фауны.

– Бактерии-то хоть остались? – спросила Маша.

– Да, – отозвался кто-то из биологов. – Вполне достаточно.

Флигер продолжал лететь над плоскогорьем. Вопреки опасности поражения, аппарат снизили до восьмисот метров – приближался космопорт Дедал, который следовало осмотреть подробнее.

Еще минута, и над ареной видеария возникла проекция металлопластовых полей, покосившихся заправочных мачт, открытые и закрытые шахты хранения ракет, ангары, топливные магистрали.

Объективы на миг задержались на отслоившейся обшивке старого орбитального челнока типа «Годдард», летавшего еще на химическом горючем. Такие ракетопланы использовались кампанеллянами для подъема грузов на низкие орбиты из-за экологической чистоты кислород-водородных двигателей. Судя по скопившейся вокруг корабля обслуживающей технике, корабль готовили к старту. Куда? С какой целью? Почему старт не состоялся? Ком безответных вопросов множился. Особое недоумение вызвала цепь из бронированных горных роботов, замерших вокруг стартовой позиции. Зачем они понадобились на космодроме? Пантомима поз свидетельствовала о надвигающейся со всех сторон опасности. Какой? Что смогло в единый миг вывести из строя эти машины, прочность которых достаточна, чтобы выдержать обвал в штольне?

– Смотрите, смотрите!

На месте следующей стартовой позиции находилась яма с водой. Позади скрученных мачт лежали перевернутые сорокатонные транспортеры, будто игрушки, разбросанные капризным великаном. Еще там валялись куски труб, сорванные листы обшивки, фрагменты ракетных двигателей.

– Этот «Годдард» пытался взлететь! – воскликнула социолог Джун Кейси. – И его взорвали!

– Нет, – отозвался один из пилотов. – Заправочные магистрали не отведены. Скорее всего, взорвалось метастабильное топливо в баках. Уже после катастрофы. Если бы в диспетчерской сохранился хотя бы один исправный компьютер, он бы этого не допустил!

– Безусловно. А вот с третьей позиции старт действительно состоялся. Видите следы выхлопа?

– Какой ужас! Там разбросаны детские игрушки!

– Трупов нет, – хладнокровно заметил Мбойе. – Они успели вывезти детей. Человек сто семьдесят, либо немногим меньше.

– Куда?

Вопрос повис в воздухе. Время ответов еще не настало. Их, впрочем, никто пока и не искал, поскольку невероятная информация поглощала все внимание.

Флигер медленно пролетел над зданием вокзала, окруженным импровизированными баррикадами из перевернутых машин, и направился в сторону побережья. Там находилась Троя, главный город Кампанеллы.

* * *

Дорога, ведущая к столице, являла картину по какому-то волшебству остановленного бегства. Панического, безумного. Все подъезды к космопорту заполняло море покинутых машин. Спортивных, семейных, полицейских. Между разноцветных крыш там и сям возвышались громоздкие автобусы, трейлеры, крытые грузовики с прицепами. У пересечения дорог лежал винтолет скорой помощи, а сам перекресток напоминал настоящее автомобильное кладбище.

В части из разбитых машин сильная оптика помогла различить останки людей. Одни из них, по-видимому, погибли сразу, при столкновениях, другие смогли выбраться наружу. Скорчившись, они лежали вдоль обочин. Помощь им оказывать либо не захотели, либо не успели. В застывших потоках транспортных средств чернели многочисленные пожарища. А на холме, между радиолокационных антенн станции наведения космических кораблей, застряла наполовину расплавленная боевая машина.

– О! Планетный танк типа «Репейник», – определил Рональд Пеккола. – Вернее, то, что от него осталось.

– Откуда он здесь? – спросил Мбойе.

– По-видимому, хранился в каком-то из складов космопорта для дальних экспедиций. На позицию его выводили в спешке.

– Сам взорвался? – спросила Маша.

– Ни в коем случае. Танки сами по себе взрываться перестали очень давно. А этот еще успел дать очередь. Видишь воронки?

– Где?

– В направлении оврага. Странно, что он успел выпустить лишь пять-шесть снарядов. «Репейник» до сих пор считается машиной весьма скорострельной.

– Что это значит?

– Это значит, что расправились с ним практически мгновенно. И с первой попытки.

– Чем он уничтожен?

– Сгустком плазмы. Чем-то вроде шаровой молнии.

– Следовательно, танк представлял некоторую угрозу?

– Видимо, так.

– А раз так, то нападавшие уязвимы?

– Возможно.

– Дальше, пожалуйста, дальше, – попросила Ио.

Флигер взвился вверх, прошел над широкой бухтой и за несколько минут достиг южных окраин Трои.

* * *

Столица Кампанеллы располагалась на изрезанных берегах фиорда. Ее улицы широко разбежались по склонам гор. Среди вилл, парков, спортивных площадок и открытых водоемов выделялись окрашенные в мягкие тона башни общественных зданий. Зеленые террасы, прорезанные бульварами, уступами спускались к морю. В их нижней части было много сломанных и вырванных с корнем деревьев. Вся прибрежная часть города вообще сильно пострадала от волн. По всему периметру бухты тянулся заваленный обломками пляж. В песке увязли разбитые корпуса множества яхт, катеров, пассажирских и грузовых судов.

– Следы сильнейших цунами, – прокомментировал океанолог Ван Вервен. – Но где же люди? Ведь кто-то должен был уцелеть! Включите сирену.

– Включаем каждые пятнадцать секунд, – вздохнул Мбойе.

– Может быть, люди скрываются в подземных убежищах?

– Будем надеяться.

– Пора высаживать робота.

– Давайте, – согласилась Маша.

Повинуясь команде, флигер снизился. В пространство видеария вплыла шеренга кипарисов, длинная аллея, большой пруд с кувшинками. Изучая местность, аппарат повис над заросшим газоном.

– Подходяще, подходяще, – нетерпеливо сказал роботехник Сахнун Шор.

Вновь включили звук. Стал слышен свист двигателя. В него вклинился хлопок.

Из-под киля флигера выпал угловатый предмет. Кувыркаясь, он полетел вниз. Над самой землей из него выросли шесть членистых лап. Сработали посадочные патроны, газон окутался оранжевыми дымками, и на траву приземлился разведывательный робот, действительно похожий на огромного ископаемого скорпиона.

Он неспешно осмотрелся.

Затем приподнял грозный хвост и двинулся вверх по склону, огибая площадку с теннисными кортами. Время от времени машина останавливалась, что-то высматривала в кустах, шевелила усиками запахоуловителей. Успокоившись, шла дальше.

Флигер продолжал висеть в воздухе до тех пор, пока робот не сделал три расширяющихся круга, не обнаружив при этом ничего опасного. Тогда летательный аппарат опустил нос и мягко сел в верхней части лужайки. Двигатель, впрочем, он не выключал.

– Экие осторожные у нас машины, – проворчал Кнорр.

– Программа рассчитана на неизученные планеты, – извиняющимся тоном сказал Сахнун. – Кто же знал, что их придется применять здесь… Впрочем, Кампанеллу теперь тоже можно считать планетой не слишком изученной.

– Может быть, она такой и была все время…

* * *

Кипарисы скрывали особняк из двух объемистых башен в романском стиле, соединенных жилым корпусом.

Обе башни густо поросли плющом, поднимающимся вплоть до красных черепичных крыш. Вилла хорошо смотрелась в утренних лучах Эпсилона. Только фасад ее портили трещины. В одном из верхних окон ветер хлопал рамой. За ней трепетала занавеска.

Створки ворот, вставленные в прозрачную арку, тоже пострадали от землетрясения, и робот мог бы свободно пройти между ними. Но он не торопился. Остановившись метрах в семидесяти, скорпион осматривал внутренность дома сквозь окна там, где это позволяли поднятые жалюзи. Его глазами экипаж «Звездного Вихря» мог видеть пострадавшие от времени, но все еще уютные комнаты первого этажа, холл со старомодной мебелью, неподвижного кухонного робота, почему-то привлекшего особое внимание скорпиона, нижнюю часть люстры, мраморную парадную лестницу.

Разведчик поднял клешню с датчиками излучений. Не почувствовав ничего подозрительного, машина наконец вошла в вестибюль, пересекла его и мимо опрокинутых цветочных ваз направилась к лестнице.

– Жилые комнаты – на третьем этаже, – напомнила Джун.

Сахнун кивнул и внес коррективы в программу. Сигнал настиг робота в гостиной второго этажа. Машина послушно вернулась к лестнице, поднялась этажом выше и остановилась перед лифтом. В нем все еще горел теплый оранжевый свет.

В обе стороны от лестничной площадки отходили коридоры. Робот выбрал правый и приступил к методичному обследованию комнат с открытыми дверями. К запертым он не притрагивался. Вообще не прикасался к чему бы то ни было, без прямой необходимости.

– Весьма предусмотрителен, – сказал Мбойе.

– Ему разрешена широкая самостоятельность, – пояснил Шор.

Тут же, смутившись, добавил:

– Но в рамках максимальной безопасности…

В зале управления прозвучал сдержанный смех. Роботехник пригнул голову к пульту и срочно занялся проверкой технического состояния своего скорпиона. В каждом коллективе отыскивается трогательный человек, становящийся предметом всеобщей любви, хотя и добродушной, но несколько снисходительной…

* * *

Первой комнатой была спальня.

Под окном стояла широченная супружеская кровать с балдахином. Робот уточнил фокусировку, и на постели проступили характерные вдавления, грубо повторяющие очертания человеческого тела. Несколько лет они хранили память о последнем отдыхе кого-то из обитателей виллы. В четверти миллиона километров от этой постели, в центре управления огромным звездолетом, стало тихо.

– Идем дальше? – спросил Сахнун.

– Добро, – сказала Маша.

Последняя комната правого крыла здания оказалась закрытой. На ней были характерные пулевые отверстия.

– Стреляли изнутри, – сказал Рональд. – Сколы пластика направлены наружу.

– Да, в самом деле.

– Проверить?

– Ну, еще бы!

Механическая лапа скорпиона растерянно держала оторвавшуюся ручку. Дверь оказалась запертой. Скорпион постучал.

– Человек, я робот, посланный другими людьми. Ответь мне.

По звуковым каналам стали слышны электронные шумы, обычноне воспринимаемые слухом.

– Человек, ты в безопасности. Я – разведывательный робот «Скаут-47». У планеты находитсякрейсер Объединенного Космофлота Солнца. Мы сильны, мы сможем тебя защитить! Отзовись.

Но за дверью никто не отзывался.

– Сахнун, ломай! – сказала Маша.

Роботехник набрал на своем пульте команду. Через секунду она достигла «Скаута-47». Скорпион поднял хвост.

Лазерный луч вычертил математически точный круг. Из двери выпал замок. Она открылась. Чуть помедлив, машина переступила порог передними лапами.

* * *

За дверью находился рабочий кабинет хозяина виллы. Стол с компьютерным терминалом, кресла лаконичного делового дизайна, стеллажи с несколькими старыми книгами и множеством кассет информационных кристаллов. Бутылка из-под коньяка, разбитый бокал, гигантская раковина тридакны на полу. Рядом с ней, под слоем пыли, – офицерский «кольт», способный стрелять в вакууме, табельное оружие Космофлота. Но самое интересное находилось в углу комнаты. Там валялись стреляные гильзы и лежали две кучки одежды – мужская, а за ней – женская.

– Он защищал себя и жену, – сказал старший офицер Мбойе. – От кого – не спрашивайте.

На стене висел семейный портрет – высокий мужчина с бакенбардами, обнимающий хрупкую женщину в вечернем платье. Перед ними стояли две девочки с большими бантами в прическах. Софус «Звездного Вихря» мгновенно провел идентификацию личностей.

– Ингрид и Диего Гонсалес с дочерями Таней и Памелой.

У Диего был красивый лоб и твердый подбородок. За безмятежным взглядом его жены угадывалась лукавинка. По-видимому, они представляли прекрасную пару. А вот хмурые девочки выглядели либо поссорившимися, либо им просто не хотелось фотографироваться.

– Дверь запирается изнутри. Куда они могли деться? – спросил Рональд. – Выпрыгнули с третьего этажа?

Робот выглянул в окно. Посыпанная галькой площадка перед домом была пустой.

– Покажите еще раз одежду, – попросила Маша. – Такое впечатление, что люди из нее испарились.

– Дверь пробита четырьмя пулями, – заметил Рональд. – А на полу – шесть гильз, полная обойма. Диего дважды в кого-то попал.

– Или во что-то. Только это не помогло. Супруги Гонсалес похищены прямо из одежды.

– Фантастика.

– Еще какая. Исчезло население планеты.

– Быть может, люди где-то прячутся?

– Не исключено. И они должны иметь вескую причину для этого, не так ли?

– Да, – согласилась Маша. – А где Бертран?

– Уже в переходном тамбуре. Он берет первый «Гепард».

– Первый, так первый. Остальные пусть обеспечивают внешнее охранение «Вихря».

– В автоматическом режиме? – спросил Мбойе.

– Да, пока.

* * *

За время, в течение которого экипаж крейсера занимался рутинными наблюдениями, проверяя характеристики Кампанеллы от альбедо до гравитационной постоянной, сорок седьмой скаут успел осмотреть оставшиеся комнаты, ничего особенного не нашел, после чего выбрался наружу.

У подъезда робот остановился перед элегантной спортивной машиной. Электромобиль стоял, уткнувшись бампером в ствол кипариса. На его руле висело женское платье, а между педалей застряла пара туфель бежевого цвета. Подключившись к автопилоту, робот доложил, что в момент исчезновения водителя машина двигалась со скоростью не менее ста пятидесяти километров в час. Потом сработал автоматический тормоз, она съехала на обочину и остановилась.

– Догнали, значит, – констатировал Мбойе. – То, что машина заперта изнутри, меня уже не удивляет.

Скаут проверил наличие остаточной радиации, следов токсических веществ, а также присутствия чужеродных биологических соединений.

– Результаты отрицательны, – доложил софус «Вихря». – Так же, как и на вилле. Никакой почвы для догадок.

Старший инженер «Звездного Вихря» с этим не согласился.

– Почему полностью разряжены аккумуляторы, Гильгамеш? – спросил он. – Там еще должен быть заряд.

– Не знаю, – ответил софус. – А ты знаешь, Джанкарло?

– Куда уж нам, человекам.

– В самом деле, куда нам теперь? – вмешался Сахнун. – Разведку нужно продолжать.

– К центру города.

Скорпион спустился к шоссе. Для сравнения он проверил батареи еще одного электромобиля.

– Тот же результат, – доложил софус.

– Но хоть какой-то остаточный потенциал должен определяться, – недоумевал Джанкарло.

Робот повторил измерения.

– Полный ноль, – повторил Гильгамеш.

– Невероятно, – пробормотал инженер.

* * *

В городе большая часть домов, так же, как и в окрестностях, была повреждена землетрясениями и пожарами. С близкого расстояния это особенно бросалось в глаза, хотя ощущения новизны уже не вызывало. Однако попадались еще и участки сплошных опустошений размерами с футбольное поле. В центре каждого из них все выгорело дотла.

– Похоже на следы термических бомб или мин, – сказал Рональд.

– В городе?!

– В городе.

– Еще раз невероятно.

– А это вероятно? – спросил Мбойе, указывая на экран.

На улицах застыли обшитые броневыми листами грузовики, валялось разнородное ручное оружие, с крыш свешивались клювастые излучатели, из тех, что применяются для проходки шахт. От них протягивались трассы обугленных растений, спекшиеся полосы на мостовых, расплавленные детали уличных металлических конструкций, серии последовательных дыр в машинах и стенах зданий. На кустах, ветвях деревьев, заборах и фонарях ветер трепал цветные лоскуты – остатки одежд. Особенно много их было на площадях, прилегающих к набережной, – видимо, люди искали последнюю надежду у моря. Искали, но не нашли. Второй раз за человеческую историю город с названием Троя погиб.

– Не нравится мне это, – заявил Кнорр.

– Что?

– Традиция повторно использовать названия мертвых городов.

– В этом есть вызов судьбе, – возразил Мбойе. – Достойно человека.

– Интересно, ради какой Елены все стряслось на этот раз?

Мбойе вздохнул.

– Елена на этот раз – все жители Кампанеллы. Или почти все.

– Надеюсь, что ты не прав.

– Буду рад.

Робот преодолел несколько баррикад из тягачей, бетонных блоков, обрушенных взрывами стен, бесчисленного количества случайных предметов, россыпи которых так характерны для любого бедствия. Только при бедствиях становится понятным, каким количеством вещей окружил себя человек и насколько бесполезными они могут быть.

* * *

Три концентрических кольца баррикад охватывали район ратуши. И ни одно из заграждений, судя по всему, строившихся в лихорадочной спешке, не было завершено. Против брешей стояли плоские танки времен освоения Кампанеллы. Грубо приваренные направляющие для пуска ракет этих танков были развернуты во все стороны света. О драматизме событий красноречиво свидетельствовала и шарообразная туша космической спасательной шлюпки, совершившей посадку прямо в городе, на аллею парка, примыкающего к задней стене ратуши. Такой риск пилоты могли допустить только в самом крайнем случае. Это приземление массивного летательного аппарата в центре густонаселенного города наверняка не имело равных за всю историю Космофлота.

– Виртуозное мастерство. Искусство! – восхитился Мбойе. – Наверное, сам Фрэнк Джонсон сажал. Я так не смогу.

– Сможешь, – сказал Рональд. – Если захочешь спасти жену, например. Или детей.

Старший офицер, известный педантизмом в соблюдении правил безопасности, с сомнением покачал головой.

– Несколько опрокинутых скамеек да перепаханная клумба, – сказал он, – и все. А нос находится в двадцати сантиметрах от здания. Нет, не смог бы.

– Наконец-то отыскались следы транспортного звездолета «Альбасете», – предложила Маша. – Давайте осмотрим шлюпку.

Робот подошел к аварийному трапу, основание которого скрывала беспризорно разросшаяся крапива. Люк оказался приоткрытым. Небрежность, которая могла быть допущена лишь в крайней спешке.

– Пусть входит, – сказала Маша.

«Скаут-47» просунул в щель клешню с выносным объективом. Сначала из-за темноты ничего различить не удалось, потом включилась фара, и на экранах проступила внутренность небольшой, на пару человек, шлюзовой камеры. Кроме слоя пыли на полу ничего необычного в ней не было.

– Ребята с «Альбасете» успели высадиться если и не в разгар событий, то, по крайней мере, тогда, когда таинственные силы на планете еще действовали, – сказала Маша.

Мбойе кивнул.

– Во всяком случае, исчезнуть экипажу этого корабля явно удалось.

Скорпион открыл внутреннюю дверь шлюзовой камеры. Поднявшись по дюралевой лесенке, он осмотрел единственную каюту шлюпки.

Там было все приготовлено к приему эвакуированных – коробки с легкими скафандрами, блоки пищевых тюбиков, реанимационные коконы, развешенные вдоль стен гамаки из эластичных волокон, многозарядные автоматические шприцы, гигиенические пакеты, дезинфекционные растворы, носилки. Имелась даже двойнаякювеза для преждевременно родившихся младенцев. Видимо, на транспортном звездолете «Альбасете» спасательную шлюпку с заботливой тщательностью снарядили еще во время сближения с Кампанеллой.

– Анализ воздуха? – спросила Маша.

– Ничего сверхъестественного.

Робот поднялся в кабину управления.

Как и следовало ожидать, она оказалась пустой. Оба штурвала предусмотрительно блокированы, реактор выведен в режим ожидания.

– А с энергией здесь все в порядке – семьдесят процентов нормы, – заметил Джанкарло. – Хоть сейчас взлетай. Сахнун, пусть скаут подключится к бортовому компьютеру.

На экранах крейсера поползли колонки цифр, описывающих последний полет шлюпки.

– Да, крутая посадка… – пробормотал Мбойе.

В репродукторах сквозь гул слышались голоса исчезнувшего экипажа. Люди обсуждали детали поиска, который они намеревались развернуть сразу после приземления. Во всем том, что они говорили, каких-то новых сведений, проливающих свет на тайну планеты, не содержалось. Единственное решение, казавшееся необычным, касалось отправки двух человек на вертолете куда-то в район Вулканного кольца.

Раздался дребезжащий удар, шум двигателя смолк.

– Псякрев! Ну, Фрэнк, ты даешь, – кашляя, сказал кто-то из астролетчиков. – Я уж думал – каюк.

– Что за чернота?

– Где?

– Там, у ратуши.

– Сейчас узнаем. Реактор – на холостой ход. Приготовить оружие.

– Есть приготовить оружие. Шлюзовая камера открыта.

– Ну, идем, что ли?

– Теснотища. Ирочка, убери ноги.

– Чудак. Впервые слышу такое по поводу своих ног.

– Они препятствуют спасательной экспедиции.

– Да, отвлекают. Ноги неплохие, – с большим удовлетворением сказала неизвестная Ирочка.

Тут в разговор вмешался капитан.

– Отставить шутки, – сурово сказал он. – Go, go!

Послышался характерный шум сжатого воздуха. Чтобы предупредить попадание возможной внешней инфекции, шлюз продували. Слышно было, как кто-то раскашлялся, чьи-то удаляющиеся шаги. Потом магнитофон записывал бесконечную тишину.

– Шлюпку пока оставим, – сказала Маша.

* * *

Робот добрался до площади Санта Эсперанса, административного центра города. Ее периметр образовывали четыре монументальных здания – супермаркета, собора Всех Религий, музея Кампанеллы и ратуши.

Окна ратуши закрывали мешки с песком, все двери оказались запертыми. Здание окружал глубокий ров, на дне которого еще стояли землеройные машины с блестящими ножами. У главного входа сбились в кучу пять танков, а напротив, в фасаде супермаркета, зиял пролом с закопченными краями.

– След ракетного залпа?

– Да.

Скорпион прижал к себе все лапы и скатился в ров.

Потом, цепляясь за торчащие из земли обрезки труб, выбрался оттуда и подошел к окну здания. Разбросал мешки, подтянулся и проник внутрь.

На мозаичном полу вестибюля шеренгами лежали комплекты полицейской униформы и оружие. А из-под парадной лестницы выглядывали сложенные в штабели ящики с боеприпасами. Тут ждали штурма, гарнизон явно имел какое-то время для подготовки. Тем не менее, нападение и здесь прошло столь стремительно, что большинство своих автоматов и боевых лазеров оборонявшиеся даже не успели снять с предохранителей.

Пятна мундиров указывали направление атаки – вверх по лестнице. Этажом выше уже имелись следы сопротивления – россыпи гильз, опрокинутая мебель, отметины лучевых ударов, пуль, осколков. Пол был вздыблен гранатными взрывами. Но в глаза бросалось полное отсутствие останков погибших, казалось бы, совершенно неизбежных при пальбе подобной интенсивности. Единственное исключение составлял скелет крупного дога на пороге медицинского кабинета.

– Такое впечатление, что здесь сражались с призраками, – сказала Джун.

– Вряд ли они были бессмертными, – заметил Пеккола. – Во всяком случае, сильного оружия явно опасались. Посмотрите на четвертый этаж.

На четвертом этаже, перед узлом связи, некогда стоял мощный проходческий кобольд, способный прожигать скалы. Его останки выглядели впечатляюще: верхняя часть машины стекла на мраморный пол, образовав застывшие лужицы металла.

– Здесь, как и в случае с танком, еще раз применен плазменный удар, – вполголоса сказал Мбойе. – Табельное оружие?

– По-видимому, – ответил Рональд. – Заметьте, оно применено не против живого существа. С людьми поступали как-то иначе.

Скаут обошел мертвого собрата и поднялся на служебный этаж ратуши. В помещениях для аппаратуры связи внешне сохранялся относительный порядок, но кристаллы запоминающих устройств, включая память главного городского софуса, оказались пустыми до степени стерильности. В маленькой угловой комнатке, на столе, заваленном деталями, робот обнаружил наспех собранную радиостанцию с простейшей штыревой антенной. В ней еще мигала какая-то лампа.

Разведчик медленно опустил свой телевзгляд. На полу, привалившись к панели с цветочным орнаментом, сидела мумия в легком скафандре, но без шлема. Кости ее пальцев сжимали револьвер. Над пробитым черепом белел лист бумаги.

«ВИХРЬ»!

СТАРТУЙТЕ НЕМЕДЛЕННО! ЭТИ ТВАРИ НЕУЯЗВИМЫ,

А ПОМОГАТЬ ЗДЕСЬ УЖЕ НЕКОМУ.

Первым молчание нарушил Сахнун Шор.

– Думаю, Рональд прав. Дело не так уж безнадежно, – сказал он. – Горный робот явно представлял угрозу для этих тварей. Иначе не было смысла его уничтожать. А горные роботы оснащены весьма мощными излучателями. Так что дело в силе оружия. И этот планетный танк…

Рональд согласно кивнул.

– В любом случае, мы обязаны сделать все возможное, – сказала Маша.

Скорпион взял образцы тканей для биологического экспресс-опознания погибшего.

– Кто это, Гильгамеш? – спросила Маша.

– Френсис Эй. Джонсон-младший, командир транспортного звездолета «Альбасете», – после секундной паузы ответил софус.

– Надо его забрать с собой, – тихо сказала Джун. – Похоронить по-человечески.

– Да, – так же тихо ответила Маша. – При первой же возможности.

Она заметила, что в зале под ее балконом молча встает дежурная смена. По традиции Космофлота минута молчания сокращена вдвое. Выждав положенные тридцать секунд, Маша сухим голосом приказала продолжать работу. Люди так же молча расселись по своим местам, а скорпион двинулся дальше.

Перед лестницей, ведущей на четвертый этаж, стояли две неподвижные фигуры в металлических водолазных скафандрах для глубоких погружений. В руках они сжимали огнеметы. Робот скользнул лапой по цифровым замкам. Информация ушла на «Звездный Вихрь», Гильгамеш раскусил коды, панцири раскрылись. Но оба были пусты.

– Вот как, – пробормотал Мбойе. – Тоже не спасают. Ну-ну.

Еще один скафандр лежал поперек лестничного марша так, словно человек отчаянным усилием пытался перегородить кому-то или чему-то дорогу своим телом. Белье в нем оказалось женским.

– Я знаю, кто находился выше, – мрачно сообщил Мбойе. – Маша, там были дети.

* * *

– Подведем предварительные итоги, – сказала Маша после пяти часов работы. – Под влиянием некоей силы с Кампанеллы исчезли люди. Все либо их большая часть. Разумеется, надо выяснить, что это была за сила. Кое-что мы уже можем сказать. Эффект был стремительным, но не мгновенным, с момента осознания опасности население Трои располагало как минимум несколькими часами. То оружие, которое успели применить кампанелляне, оказалось неэффективным. Это, а также глобальный размах явления, на первый взгляд, свидетельствует о его стихийном происхождении. Но ведь объектом целенаправленной охоты стали разумные существа…

– Не только, – вставила Ио. – Еще и животные.

Маша кивнула.

– Да, и животные. Добавим сюда уничтоженный «Репейник» расплавленного кобольда… Все это похоже на вмешательство чужого разума. Да и сам факт того, что местные жители вооружались, весьма красноречив, не против землетрясений же это делалось. Итак, у меня нет сомнений в том, что мы видим последствия осмысленного вмешательства извне.

– Почему? Мы вторглись в какую-то запретную зону? – спросил Александер.

– Людей слишком долго терпели в системе Эпсилона, для того, чтобы считать ее запретной зоной.

– Тогда что же? На нас, людей, началось наступление?

– Слишком мало данных для столь мрачного вывода.

– А какой менее мрачный вывод можно сделать?

– Определенно можно сказать только то, что Кампанелла стала объектом направленного воздействия с неясной пока целью. Вот и все.

– И все?

– Не так уж и мало, дорогой Александер. У нас появились вполне четкие задачи. Во-первых, мы должны установить, кто или что похитило людей. Во-вторых, с какой целью это сделано, и в-третьих – каким способом.

– Не так уж и мало, – согласился старший офицер. – Отправить радиограмму на Землю?

– Да. И делать это каждый час.

* * *

ДАЛЬНЯЯ КОСМИЧЕСКАЯ СВЯЗЬ.

ЛАЙНЕР СИБЕЛИУС – ЗЕМЛЕ.

Принял на борт экипаж ТЗ «АРКАД». Все живы. Лучевая болезнь поддается терапии. Аннигиляционное топливо сбросил в облаке. Имею повреждения. Иду к Солнцу, моя скорость – 1/100 световой. Вышлите встречный танкер.

МЮЛЛЕР

3. Десантный шнелльбот «Гепард»

СПРАВОЧНЫЕ ДАННЫЕ

Серийный дестроер Объединенного Космофлота. Штатное высадочное, охранное и патрульное средство для тяжелых кораблей ОКС. Адаптирован к посадкам на планеты с мощностью гравитационных полей до 8 земных. Массапокоя – 898 тонн. Допустимое ускорение – 19.9 g.Способен принять на борт до 80 человек (в спасательном варианте – 160). Автономность с полным экипажем 19 полетных месяцев. Вторая степень космической защиты. Вооружен самонаводящимися ракетами, излучателями, скорострельной артиллерией. Можетэксплуатироваться в автоматическом режиме.

* * *

Ни у кого не возникало сомнений в том, что шнелльбот с подводной лодкой справится, хотя ее требовалось не просто победить, но победить бескровно, так, чтобы люди в ней, если таковые еще имелись, не пострадали.

Разумеется, предпринимались дополнительные меры предосторожности. Для верности «Вихрь» подтянулся к планете на двести тысяч километров. Он держался на орбите прямо над Зеленым океаном, его оружие привели в боевую готовность. Кроме того, непосредственную страховку осуществлял еще один шнелльбот. И все же группа захвата отправлялась в неизвестность, скрывающую судьбу двух звездных кораблей и тринадцати миллионов человек. Поэтому лейтенант Бертран Ли, командир «Гепарда-1», имел разрешение применять оружие на поражение.

– Надеюсь, до этого не дойдет, – сказал Мбойе.

Бертран молча опустил веки.

– Ну, иди, – сказал старпом. – Народ ждет героев.

Народ ждал в одной из осевых шахт цилиндрического корпуса. Проводы получились почти торжественными. По пути в ангар все свободные от вахты члены команды образовали живой коридор. Откинув колпаки скафандров, по нему прошествовал экипаж первого шнелльбота, принимая по пути добрые пожелания и дружеские похлопывания. Луизе даже подарили букет астр, традиционных цветов-символов Космофлота.

Но старт «Гепарда» пришлось задержать. Океанолог Ван Вервен настаивал на своем предложении – захватить батискаф, намереваясь не откладывать обследование субмарины в «канатный ящик». Для размещения подводного аппарата в трюме дестроера убрали пару переборок, а часть ракетного топлива откачали, иначе корабль получался чересчур тяжелым.

Бертран согласился на это без особого восторга. После одной истории в окрестностях Проксимы Центавра, когда своим ходом пришлось добираться почти до соседней звезды, он весьма недолюбливал дефицит горючего. Однако дело предстояло морское.

– Что ж, в море голландцу виднее, – вздохнул он.

– Нам же не к другой звезде лететь, как в тот раз, – утешил второй пилот.

– Мало ли что, – проворчал Бертран.

Но возражать не стал. Прошел вместо этого на камбуз, интересуясь, чем там занята Луиза, хотя это можно было предсказать заранее. Через двадцать минут работы были завершены. Проворные арбайтеры покинули шнелльбот.

– Все на борту? – спросил Бертран.

– Луиза на месте, – ответил второй пилот.

– Это я и сам знаю.

– А кто еще должен быть?

– Летучий Голландец, кто же еще.

– Тогда – комплект.

– Хорошо. Пристегивайся.

Второй пилот сделал скучное лицо.

– Реджинальд, – сухо произнес Бертран.

– Сэр?

– Пожалуйста, без чудачеств.

– А порулить дашь?

– Посмотрим на твое поведение.

– Я послушный мальчик.

Бертран молча раскрыл панель пульта, проигнорировав утверждение. Знал он этого пай-мальчика, который не выносил и минуты без проказ. Реджинальд со вздохом потянулся, зевнул, и демонстративно уставился в потолочный экран на красивую планету по имени Кампанелла.

– Перестань вздыхать.

– Это у меня скафандр шуршит.

– Значит, перестань шуршать. Брр! Ну и скрип. На нервы же действует! Что ты все складки на коленях разглаживаешь, как курсистка перед профессором?

– О! Так ты и экзамены принимал? Расскажешь о своих похож…

Бертран был вынужден шлепнуть его по затылку. Только тогда Реждинальд выключился. Вместо него включилось переговорное устройство.

– Чего копаетесь? – любезно осведомился Мбойе.

– Тс-с! – прошипел Реджинальд. – Командир не в духе.

– Не – в чем? – удивился Мбойе.

– Слушай ты его, – сказал Бертран с мукою в голосе.

– Только его одного и слышно. Так вы готовы?

– Мы всегда готовы.

– Да, – подтвердил Реджинальд. – Мы завсегда к чему-нибудь, да готовы. За исключением неожиданностей, конечно.

– Второй пилот! – рявкнул Мбойе.

– Я!

– Не засоряйте эфир. Я тоже не в настроении.

Реджинальд отдал честь.

– Вас понял, сэр. Съеживаюсь.

– Уже лучше. Бертран, тамбур я съежи… тьфу, пропасть! Короче, переходный тамбур убираю.

– Убирай. Прошу разрешения на старт.

– Старт разрешаю.

В двигательном отсеке «Гепарда» заработали турбонасосы, включились контрольные видеокамеры реактора. Черные стержни графита медленно поползли из пазов в ТВЭЛах.

– Есть разогрев, – с неожиданной серьезностью доложил Реджинальд.

– Хорошо, – сказал Бертран.

– Что хорошо?

– Хорошо, что хоть реакции деления ядер ты уважаешь.

– О! Реакции ядерного синтеза я уважаю не в пример больше. Хочешь, поклянусь?

– Лучше перестань шуршать. Если не очень трудно.

* * *

Когда «Гепард» включил навигационные огни и начал набирать ход, через люк, расположенный прямо в потолочном экране, сошла Луиза. Будто из Зеленого океана Кампанеллы родилась.

– Прелесть, – сказал Бертран.

– Богиня, – кивнул Реджинальд.

– Обед – через два часа, – сообщила богиня.

– Если аппетит будет, – усмехнулся Бертран.

– У меня – будет, – твердо заявила Луиза, усаживаясь на свое место. – Можно, я подремлю?

– Дремли.

Дестроер малым ходом обогнул авангардное силовое поле «Вихря». Из трюма поднялся Ван Вервен.

– Груз в порядке, – сказал он. – Извини за перегородки.

Бертран махнул рукой.

– Пристегивайтесь все. Начинаю.

Заработал тормозной двигатель, но через полторы минуты отключился – шнелльбот сошел с орбиты. Бертран просмотрел расчеты траектории, удовлетворенно хмыкнул и убрал обе руки с пульта. Вмешательство человека пока не требовалось.

Диск Кампанеллы на потолке дрогнул, начал расти. На короткое время появилась невесомость. Не открывая глаз, Луиза что-то недовольно пробормотала. Она обладала уникальной способностью спать в самой неподходящей обстановке, но нет такого астролетчика, у которого исчезновение гравитации не вызывает тревожного рефлекса.

– Как будем брать субмарину? – поинтересовался Реджинальд.

– Как-нибудь.

Реджинальд покрутил головой и наморщил нос.

– Это и есть план?

– Отсутствие плана есть наилучший план. Всегда соответствует реальности.

– Ах, вот чему, оказывается, учат в академии!

Бертран не ответил. Дестроер уже пересек границу ионосферы. За иллюминаторами возникло голубое свечение. Лейтенант покосился на своего дублера. Тот всем своим видом показывал, что изнывает от скуки. Получалось так убедительно, что даже Бертран не выдержал.

– Закрой окна, Реджи.

Помощник лениво щелкнул пальцами. Броневые листы внешней обшивки сдвинулись, в кабине потемнело.

– Ой, – обрадовался Реджинальд. – Получилось…

Через систему внешней детекции звуков послышался нарастающий свист. «Гепард» затрясло. Навалилась тяжесть.

– …и, главное, – как вовремя…

Бертран сердито махнул рукой.

– Алло, Александер, вошли в плотные слои атмосферы, – доложил он. – Полет штатный.

– Вас понял. Высылаю «Гепард-2» для вашего прикрытия сверху.

– Прикрытия от кого?

– Не знаю. И никто не знает. Ты субмарину видишь?

– Да, держу радаром.

– Не забудь, она кусается.

– Это правда, что ли, сэр? – встрял Реджинальд.

Молчаливый Ван Вервен недовольно сморщился. Балагур это заметил, тут же состроил невинное лицо и вновь принялся рассматривать потолок.

Поскольку дестроер развернулся, вместо Кампанеллы на экране телескопа плавал очень вооруженный крейсер с угрюмыми тарелками сторожевиков по бокам. Вот эту-то угрюмость Реджинальд и не любил, не переваривал с детского возраста. Что бы ни случилось, человек имеет право радоваться жизни. Ну, если есть такое желание.

* * *

Радоваться, впрочем, становилось сложнее. «Гепард» уже не трясло, а швыряло, перегрузки усиливались. Позади шнелльбота перекручивающиеся струи раскаленного воздуха искажали вид Вселенной.

Чтобы обшивка не слишком грелась, Бертран начал уменьшать время спуска работой тормозных дюз. Ван Вервен проглотил какую-то таблетку и сморщился. Реджинальд тяжело ворочал головой. Луиза продолжала спать. Включилась связь.

– Бертран, я – «Гепард-два», иду за вами низкой орбитой. Неизвестных объектов не наблюдаю.

– Понял тебя, Абрахам. У нас тоже чисто.

– Если не считать лодки, – усмехнулся командир второго шнелльбота.

– Можешь не считать, – отозвался командир первого, глядя на экран навигации.

Там двигались две точки. Оба десантных корабля пересекали пространство над Зеленым океаном с северо-востока на юго-запад, но дестроер Бертрана летел все ниже, в то время как второй «Гепард» оставался за пределами атмосферы, поэтому догонял.

– До цели – семьсот миль, – сообщил Бертран. – Луиза, снимай предохранители.

Луиза открыла глаза. Она обладала завидной способностью просыпаться так же мгновенно, как и засыпать, за что Реджинальд именовал ее незамутненным ребенком.

– Уже пора? Сейчас.

Воительница надела сенсорный шлем, еще раз зажмурилась и кивнула.

– Оружие на боевом взводе. Чувствую радарный луч, они нас засекли. Что скажешь?

– Что тут скажешь? Неплохой локатор. Но мы спрячемся. Приготовиться к противозенитному маневру!

Руки Бертрана спокойно лежали на опорной доске пульта. Выждав секунду, он пошевелил пальцами. Датчики перчаток мгновенно донесли импульс софусу, и тот изменил положение рулевых дюз. Почти девятисоттонная машина послушно нырнула.

На людей ринулась поверхность Зеленого океана, заставив непроизвольно прикрыть глаза. Снаружи слышался мощный рев вспарываемого воздуха. Километр за километром «Гепард» проваливался к волнующемуся морю. Лишь над самой водой софус выровнял шнелльбот, после чего зигзагами ушел в сторону, укрывшись за гористым островом.

– Радарный луч исчез, – доложила Луиза. – Они нас потеряли.

– Резвая у вас лошадка, – отдуваясь, признал Ван Вервен.

– Так других не держим, – небрежно заметил Реджинальд. – Космофлот, сударь.

* * *

Космофлот тем временем дал с борта «Звездного Вихря» мощный электромагнитный залп, который вывел из строя радиолокатор подводной лодки. Бертран, тем не менее, приближался очень осторожно и догнал субмарину лишь в одиннадцать вечера по местному времени, когда уже совсем стемнело, но и после этого спешить не стал. Всю ночь дестроер следовал за ней на безопасной дистанции, позволяющей парировать возможные удары. Второй «Гепард» в это время настойчиво, но безуспешно пытался вызвать на связьупрямый подводныйкорабль. Субмарина шла очень тихо, стараясь затеряться среди подводных гор, но это ей не удалось.

С рассветом пришло время активных действий. Получив разрешение «Вихря», шнелльбот снизился, подтянулся к лодке на расстояние около сорока миль. На такой дистанции «Гепард» можно было обнаружить и без радиолокатора, по собственным излучениям бортового реактора. Как и рассчитывал Бертран, это спровоцировало атаку. В половине седьмого утра приборы зафиксировали пробившееся из-под воды характерное инфракрасное излучение. Такие лучи испускают работающие дюзы реактивных двигателей.

– Подводные пуски, – подтвердил софус.

Через пару секунд поверхность океана вспучилась. Из кипящей воды взмыли хищные силуэты. Ракеты шли веером – прием гарантированного поражения цели. Если, конечно, цель это позволяет.

– Одна, две, три, четыре, пять, – считала Луиза. – Солидно. Не поскупились. Сбивать?

Бертран опустил веки.

– Нижние излучатели – товсь! Можно вручную? Люблю пострелять, ты же знаешь.

Бертран усмехнулся.

– Как не знать.

– Так я сбиваю?

– Только не все сразу. Детонация у них сильная.

– И за кого ты меня принимаешь?

Луиза била как в тире, навскидку.

– Никогда на тебе не женюсь, – сказал Бертран. – Лодку-то не зацепила?

– Зачем же? – хозяйственно удивилась Луиза. – Пригодится еще. А жениться – женишься.

Включилось радио.

– Без фейерверка обойтись не могли? – недовольно спросил Мбойе.

Настроение у него все еще было плохое.

– Да так оно вернее, – пробовал слукавить Бертран.

Но старший офицер назвал его подкаблучником и отключился. Он крайне отрицательно относился к наличию семейных пар в экипажах. Но Бертран и Луиза официально женатыми не были, и у Мбойе отсутствовал формальный повод к их разлучению. В профессиональном же отношении эта пара действовала выше всяких похвал, понимая друг друга не то чтобы с полуслова, а вообще без слов. Дестроер в их руках выглядел всемогущим. Они свободно могли бы обходиться без второго пилота, что весьма задевало Реджинальда. Чаще всего бедняге доставалась роль наблюдателя. И в этот раз без всякого участия с его стороны «Гепард» играючи обогнул пять опадающих султанов, добавил хода, настиг лодку.

– Думаешь, там еще остались ракеты? – спросила Луиза.

– Сейчас узнаем, – сказал Бертран. – Держись.

Дестроер сорвался в крутое пике.

– Есть пуски, – доложил софус.

– Блокировать цепные реакции!

– Понял. Блокировать цепные реакции.

На этот раз пара ракет пронеслась довольно близко. Развернувшись, они легли на курс преследования. Но они уже лишились своих ядерных клыков, их детонаторы были повреждены бесшумным залпом. Оставалось немного подождать, чтобы двигатели ракет выработали горючее, тягаться в скорости со шнелльботом они не могли.

Снаружи опять ревел раздираемый воздух, появились порядочные перегрузки. Корабль оставлял за собой хвост превращенного в пар дождя. Бертран кружным путем уводил ракеты от группы островов, где теоретически еще могли оставаться люди. Попутно он прощупывал толщу вод инфракрасными детекторами. Но кроме подводной лодки никаких целей приборы не засекали. Внизу все так же перекатывались штормовые волны, а ураганный ветер раскачивал чечевицеобразное тело «Гепарда». Радио замершей планеты по-прежнему молчало. Бертрану уже не очень верилось, что когда-то здесь люди слушали новости и метеорологические прогнозы. Он вспомнил картинки, отснятые накануне разведывательным скаутом в Трое. Очень похоже было на декорации к давно вышедшим из моды фильмам ужасов.

– Готово. Обе ракеты шлепнулись, – сказала Луиза. – Горючее у них закончилось.

– Хорошо. Возвращаемся.

В нескольких милях от субмарины Бертран завис над морем и сбросил автоматический глубоководный аппарат. Разведчик быстро погрузился на заданную глубину, включил гидролокатор.

– Биологические шумы на борту лодки не прослушиваются, – доложил софус. – Лодка маневрирует курсом, скоростью, глубиной.

– Заметалась, – сказала Луиза. – Бьюсь об заклад, больше ракет на ней нет.

– Якоб, бери управление скафом. Постарайся перехватить субмарину. Возможно, придется повредить ей винты.

Ван Вервен молча кивнул. На его пульте уже сформировались органы управления подводным аппаратом, и он уверенно принялся за дело.

* * *

В миле под ними, повинуясь командным импульсам, маленький батискаф сложил антенны и бросился наперерез субмарине. Лодка его засекла, но почему-то не уклонялась, хотя все еще имела преимущество в скорости хода.

– У нас есть полчаса, – сказала Луиза. – Перекусим?

– Хорошо, что хоть в пище не отказывают, – проворчал Реджинальд. – Давайте есть по-человечески.

– Попробуем.

В задней части кабины управления имелся кофейный столик, вокруг которого и расположился экипаж дестроера, поручив управление «Гепардом» софусу.

– Люблю комфорт, – промурлыкал Реджинальд.

Но спокойной трапезы не получилось. Связь с батискафом прервалась. Океан вспучился еще – на этот раз от взрыва. Дестроер ощутимо тряхнуло ударной волной. Магнитные чашки со столика не посыпались, но вот их содержимое расплескалось. Бертран на секунду впал в смешную для своей должности растерянность, не сразу сообразив, что разлив кофе не так важен по сравнению с тем, что творилось внизу. Внизу, над поверхностью океана, быстро вырастало грибообразное облако.

– Так, – констатировала Луиза. – На лодке имелись еще и торпеды.

– Вот черт, – возмутился Реджинальд, – и все-то у них с ядерной начинкой!

– Стреляют точно. Берт, пора кончать эти кошки-мышки. Сколько можно возиться?

– Предлагаю микроволновый удар, – сказал Реджинальд.

– Реактор лодки может выйти из-под контроля, – сказал Бертран.

– Блокируем цепные реакции.

– На большой глубине можем не достать.

– Попробуй сначала блокировать. Чему улыбаемся?

– Рад, что голова у тебя заработала.

– Чисто случайно, сэр.

– Твоя скромность пугает, – сказала Луиза.

– Давайте я порулю, – тут же предложил Реджинальд.

– Вот этого не надо.

* * *

Дестроер завис над тем местом, где шла лодка, и дважды разрядил энергонакопители. Внизу, на застывших волнах, мгновенно образовалась характерная мелкая рябь, словно море покрылось гусиной кожей. Секунду все молча всматривались в экраны. Луиза вновь натянула сенсорный шлем.

– Как там, Лу?

– Момент. Лодка теряет ход. Да, точно, температура реактора упала на полтора градуса. Получилось, Берт. Цепные реакции блокированы. Давай микроволны.

В разговор вступил Ван Вервен.

– Погодите. При микроволновом ударе горизонтальные рули может заклинить в положении «погружение». Лодка тогда пойдет вниз и ударится о дно и может получить пробоину. Так мы ее утопим.

– Как же быть?

– Подстерегите момент, когда начнется какое-нибудь минимальное всплытие. Кажется, дно под ней повышается?

– Да.

– Тогда ждем.

Энергии лодке все еще хватало. Используя аккумуляторы, субмарина плыла со скоростью более двадцати шести узлов, как и прежде не реагируя на уговоры с радиобуя. Курс ее сначала зигзагообразно менялся, но потом выровнялся.

– В сорока милях к северо-западу начинается район подводных пещер, – предупредил софус. – Возможно, лодка попытается скрыться в одной из них.

– Было бы разумно, – кивнул Бертран.

– Во всяком случае – логично, – сказал Реджинальд.

– Не успеет, – заявила Луиза. – Рельеф дна повышается.

– Реджи, слышишь?

– Не только слышу, но и вижу. Беглянка должна пройти над подводным хребтом через пять-шесть минут.

– Стреляй примерно в километре до гребня.

– Понял.

– Скорость – двадцать пять узлов, – доложил софус.

Бертран потер руки:

– Ага, падает.

Реджинальд усмехнулся.

– А ты сомневался?

– Сомневаться полезно, Реджи.

– Не сомневаюсь, кэп.

– Этого-то я и побаиваюсь в тебе, парень.

* * *

Волновой удар настиг беглянку почти там, где и планировалось, – в полумиле от вершины подводного хребта УильямаБиба, на глубине шестьсот с небольшим метров. Приборы сообщали, что удар достиг цели, и что система управления либо повреждена, либо дезорганизована. Но по этой же причине автоматика аварийного всплытия не сработала, лодка на поверхность не вышла. Напротив, потеряв контроль за своим движением, подводный корабль все же сел на скалистый грунт. Через сброшенные гидрофоны был слышен скрежет металла.

– Сработано не слишком чисто, – отметил Бертран с досадой. – Воздух не шипит? Кто-нибудь слышит?

– Нет, – сказал Реджинальд. – Обошлось без пробоин.

Поколебавшись, добавил:

– Вроде бы.

– А ты усваиваешь уроки.

– А вы, конечно, сомневались, сэр.

– Нет. На этот раз – нет. Я же знаю, что ты трусоват. И чем тебе страшнее, тем больше болтаешь. Пожалуйста, перестань гладить свои коленки!

– Свои колени-то. Хочу – глажу.

– Ткань скрипит невыносимо.

– Хорошо, – сказал Реджи.

И начал вздыхать. Делал он это, как и все, что делал, весьма артистично. Усилием воли Бертран заставил себя отвлечься от шумопроизводителя и сосредоточился на управлении.

Приводнившись несколько в стороне, он выждал еще полчаса. За это время морская вода охладила раскаленную обшивку «Гепарда». Шипение, свист, бульканье за бортом утихли. Ослепшие от перегрева датчики инфракрасного излучения вновь заработали. Стал слышен ветер. Рассерженные волны так шлепали по броне, что брызги взлетали выше надводной части шнелльбота, раз за разом окатывая иллюминаторы.

– Так можно и морскую болезнь заполучить, – озабоченно сказал Реджинальд.

– Штормит, – меланхолично согласился Бертран. – Сам будешь спускаться в батискафе, Якоб?

Некоторые люди способны внушать уважение, ничего для этого не делая, просто не суетятся. Обратиться к ним с прямым приказом практически невозможно.

Ван Вервен ответил не сразу. Подумал, потом спокойно кивнул.

– Робот слишком громоздок для осмотра отсеков.

Бертран заколебался.

– Знаешь, лучше повременить.

– Почему?

– Существует еще и ручное управление пуском торпед.

– Ты думаешь, там есть кому их пускать?

– Кто знает. Похоже, что на этой планете ни в чем нельзя быть уверенным. Не так ли, Реджи?

– Возможно, – допустил второй пилот.

– Так что же делать? – спросил Ван Вервен.

– Скоро к лодке подойдет вторая гидрофонная станция. Если с ней ничего не случится, тогда и начнем.

– Что ж, разумно.

– Якоб, поешь что-нибудь, – сказала Луиза.

– Спасибо, пока не хочу.

– Правильно, – одобрил Реджинальд. – При ранениях в живот… Ой, что-то не то болтаю.

Ван Вервен удивился.

– При ранениях в живот? Ядерной торпедой?

– Да, да, молод и глуп, – согласился Реджинальд. – Обижаться на меня нельзя. Включить наружную вентиляцию? Обожаю морской воздух. Навевает, знаете ли. Зов вечности. Паруса, ветры и все такое. Вдохнешь, бывало, полной грудью…

– Пожалуй, у тебя есть одно достоинство, – утомленно сказал Бертран.

– Ух ты! Какое?

– Инициативность.

– Может, оно и одно, – раздумчиво ответил Реджинальд. – Но его много. Так, где эта кнопочка, сэр? Чтобы вентиляцию включить?

– Знаешь, чем отличается мопс от глупса?

– Чем?

– Мопсов у нас нет.

– Да-а? – Реджинальд с сомнением покосился на Луизу. – Так, где же кнопочка, сэр?

– А вон там, рядом со счетчиками радиации. Видишь, огоньки мигают? Красные такие? Вдохнешь, бывало, полной грудью…

– Надо же! А я и не заметил. Луизка потрудилась на славу. Набабахала.

– Реджи, перестань меня цеплять, – начала сердиться Луиза. – А то ты меня знаешь.

– Эге! Сквозь косметику проступило лицо. Берт, ты не мазохист?

Тут Луиза не выдержала и слегка пнула его в ногу.

– Папе пожалуюсь, – пригрозил Реджинальд.

– Тихо, – сказал Бертран.

Оба примолкли.

– Нет, показалось. Лу, продолжай воспитание.

– Что показалось? – заинтересовался Ван Вервен.

– Да вроде пятно какое-то.

– Где?

– На дне.

Ван Вервен наклонился к его экрану.

– Не вижу.

– Показалось, значит.

– Вторая акустическая станция подошла к лодке, – доложил софус.

– Расстояние?

– Сто тридцать четыре метра от правого борта.

– Давай, давай, показывай.

Софус дал изображение со дна. Темный борт субмарины занял почти весь экран.

Лодка лежала с заметным креном, так что в луче прожектора различалась поверхность палубы с кольцами люков над ракетными шахтами. Дальше к носу располагался обтекаемый нарост рубки. На ней светилась люминесцентная надпись.

– «Си Гвард», – прочел Реджинальд. – Морской страж, значит. Ну, и кого подстерегал сей страж?

– Пора узнать, пожалуй, – сказал Ван Вервен.

– На всякий случай тоже подходи сбоку, – посоветовал Бертран. – Торпедные аппараты расположены в носу и на корме.

– Хорошо.

– Берт, а можно мне с ним? – спросил Реджинальд.

– Нет.

– А ты вообще умеешь говорить «да»?

– Умеет, – сообщила Луиза. – Эх, нет в тебе утонченности, Луизка. Одни утолщенности.

– Хватит намеков, – вежливо сказала Луиза и показала кулак.

Ван Вервен тем временемспустился в батискаф и задраил люки.

– Готов.

Дно «Гепарда» тут же раскрылось, в его трюм хлынуло море.

– Отсоединяю кабели, – сообщил Бертран.

– Понял.

* * *

Батискаф с почтенным именем «Нерей» скользнул вниз. Ван Вервен тут же включил электромоторы на погружение, чтобы не стукнуться о дестроер, который то погружался, то всплывал на волнах. Под плоским брюхом корабля сияло электрическое зарево. Свет был слишком ярким, резало глаза. Благодаря сильным лампам вода некоторое время была совершенно прозрачной, едва заметной. Затем ожерелье прожекторов отдалилось, уменьшилось, слилось в смутное пятно, которое к тому же начало смещаться в сторону. Упругая внешняяобшивка «Нерея» начала вдавливаться внутрь под растущим напором воды. Объем судна при этом уменьшался, облегчая погружение.

– Быстро опускаешься, – проворчал Бертран.

– Нормально.

– Ладно, мудрыми советами мешать не буду. Но на связи остаюсь постоянно. Сообщай, если что.

– Добро.

Менее чем за четверть часа батискаф достиг дна и застопорил винты вертикальной тяги. Воцарилась тишина. Слышно было только потрескивание прочного корпуса от давления водной толщи. Никаких других звуков снаружи не доносилось. За пределами зоны освещения нависла плотная, мрачная и недружелюбная тьма. Якоб принял ее во внимание, но не загрузился. Он имел большой опыт погружений. Конечно, то, что все эти погружения имели место не на Кампанелле, следовало учитывать, но пока что следовало только учитывать, не более того.

Сориентировавшись по карте и сигналам «Гепарда», Якоб включил двигатели горизонтальной тяги, продвинув суденышко на сотню метров вперед. Туда, где приборы обнаружили отлогий подъем дна.

Свет носовых фар лег на илистую поверхность с обрывками белых, похожих на проволочные, спиралей. Так выглядят виргуллярии – особая форма глубоководных животных. Их вытянутые тела шевелились, колеблемые током воды. По этим движениям легко угадывалось направление придонного течения. Оно оказалось попутным. С его помощью до цели можно было добраться минут за пятнадцать ускоренного хода.

Вот только существовали сомнения в том, что стоило применять ускоренный ход. До сих пор «Си Гвард» характер проявляла мало дружелюбный. Но все складывалось вроде благополучно, а полной безопасности на свете не бывает… Ван Вервен дал полную мощность электромоторам.

– А профессор-то – ничего, – прокомментировал Реджинальд. – Парень хоть куда.

Бертран и Луиза промолчали, вглядываясь в экраны. Потом командир незаметно постучал по подлокотнику кресла, а Луиза перекрестилась.

* * *

Субмарина лежала на глубине, недоступной свету с поверхности моря. Маленький автоматический скаф-разведчик освещал сверху ее среднюю часть. Тишину нарушал писк гидролокатора, да где-то в недрах «Си Гвард» все-таки шипел воздух.

Якоб прислушался.

На течь это было не похоже, поскольку не улавливались характерные звуки бьющей под давлением в сотни атмосфер струи. Струи, запросто ломающей человеческие кости. Пробоина на глубоководном судне – такая вещь, что раз увидев, не забудешь…

Прячась за грядой скал, Ван Вервен вел батискаф над самым дном. Крутой бок подводной лодки уже просматривался в передний иллюминатор. С него свешивались обрывки лееров. Придонное течение их пошевеливало, отчего казалось, что корабль обзавелся щупальцами. Это усиливало ощущение исходившей от него угрозы. Конечно, торпеды, если таковые на лодке еще оставались, не должны взрываться поблизости от нее. К тому же перед батискафом по донному илу ковылял шестиногий робот.

Прочный корпус позволял использовать «скорпиона» для подводных работ, причем часть его вооружения сохраняла действенность. Но больше успокаивало то, что чувствительные детекторы разведчика не обнаруживали признаков активации боеголовок. Очень могло быть, что лодка исчерпала наконец свой арсенал.

Робот вскарабкался на подводную скалу, несколько возвышающуюся над корпусом «Си Гвард». С ее вершины он спрыгнул на ее палубу. Через гидрофоны послышался скрежет когтей. Спустя пару минут робот доложил:

– Я – Скаут-46, ракетные шахты пусты.

Якоб удовлетворенно кивнул и приказал ему заварить крышки всех торпедных аппаратов.

– Приступаю, – коротко ответил скорпион.

Цепляясь за перо руля, он спустился с палубы.

Под кормовым свесом лодки возникло дрожащее зарево. Сначала с одного борта, потом – с другого. Через четверть часа робот заварил и носовые торпедные аппараты. «Си Гвард» перестала представлять угрозу для внешних объектов. Но что таилось у ней внутри? Не найдется ли там безумец, способный взорвать лодку вместе с собой?

Дождавшись окончания сварки, Ван Вервен повел батискаф вперед. Медленно вращая винтами, «Нерей» пересек щель между скалой и бортом лодки, завис над блестящей в лучах фар палубой. Через нижние объективы Ван Вервен видел окалину на кромках ракетных жерл, рубчатую поверхность противоскользящего настила, швартовые кнехты, воинственно задранный ствол скорострельной пушки.

За рубкой, под колпаком стеклотитана, к палубе был принайтован разведывательный вертолет. Из сот внешней подвески машины выглядывали наконечники ракет. «Си Гвард» была оснащена со скрупулезным соблюдением всех правил и требований, предъявляемых к боевому кораблю эпохи Войн.

– Берт, видишь?

– Да.

– Что скажешь?

– Рассчитано на серьезного противника.

– Но противник оказался еще серьезнее?

– Увы. Удивлюсь, если внутри хоть кто-то уцелел.

– Я – тоже. Ну ладно, начинаю.

Ван Вервен опустил батискаф над затопленной ракетной шахтой.

Слабоватый насос «Нерея» долго откачивал из нее воду, но с задачей справился. Возникшее отрицательное давление плотно присосало днище батискафа к люку.

– Наверху все спокойно, – сообщил Бертран. – «Гепард-2» тоже ничего подозрительного не видит. В общем, мы последим, Якоб. По крайней мере, сверху сюрпризов можешь не ждать.

– Профессор, мы будем на высоте, – пообещал Реджинальд. – Намного выше вас, уж извините.

– За что? – не понял Якоб.

– За невольное высокомерие.

– Любите играть словами?

– Все чем-нибудь играют.

– Даже я?

– Даже вы.

– Чем?

– В данный момент – тайной. До этого немного играли своей жизнью.

– Все верно, Реджинальд. Мне нечего возразить.

Реджинальд надулся.

– Космофлот, сударь.

* * *

В днище «Нерея» открылся люк. По канатной лесенке Ван Вервен спустился в шахту. В ней все еще чувствовался угарный запах ракетного топлива. Было холодно. Сырость ощущалась даже внутри плотного гидрокостюма. Свет «Нерея» проникал до дна огромного стакана, и там, у дна, делал видимой вогнутую поверхность двери. Якоб стукнул по металлу рукояткой фонаря. Резать стену не хотелось, поскольку потом, когда батискаф всплывет, в шахту вновь хлынет море и через дыру вода попадет в один из отсеков лодки. Не по-хозяйски это.

Ван Вервен спустился в лужу на дне шахты, отвел в сторону гибкую трубу, через которую «Нерей» откачивал воду, включил фонарь и осмотрел дверь. Разумеется, она была заперта, к тому же – частично оплавлена. Стенки шахты делали из не очень жаропрочного сплава. Не рассчитывали на долгую эксплуатацию… Замок не открывался.

Выхода не было. Пришлось пустить в ход резак. Но и в этой ситуации Якоб постарался принести минимальный вред – он поднялся почти к самому днищу батискафа и вскрыл шахту в самой верхней части, у «горлышка», в расчете на затопление только ограниченного подпалубного пространства.

– Приготовь оружие, – тихо посоветовал Бертран.

Ван Вервен молча пожал плечами. Он весьма сомневался в том, что найдет на борту хотя бы одну живую душу. А если и найдет, то не для того, чтобы стрелять. Перед тем как попасть в экипаж «Вихря», Якоб Ван Вервен, профессор океанологии Принстонского университета, прошел многоступенчатый отбор, а потом его учли многому, не только вождению батискафа. Он был уверен, что сумеет обезоружить любого человека из экипажа лодки, поскольку тот неизбежно будет далеко не в лучшей форме после нескольких лет заточения в этих сырых отсеках. Во всяком случае, среди членов экипажа «Вихря» Ван Вервену могли противостоять только старший офицер Мбойе да Рональд Пеккола, полковник корпуса космической пехоты, которому, как говорится, сам Устав велел. Было даже хорошо, что Реджинальда не отпустили, иначе за парнем пришлось бы присматривать, а это рассеивает внимание.

* * *

Внутри лодки все еще работало аварийное освещение, оставляющее неприятный сумрак по углам. Пахло тоже неприятно, но чем-то техническим, запаха тлена и разложения не ощущалось.

Конструкцию боевых подлодок старины Якоб специально не изучал, но все подводные суда имеют много общего. В принципе, «Си Гвард» представляла всего лишь усложненный вариант «Нерея», и это помогало ориентироваться.

Первой заботой, конечно, являлось состояние реактора – энергетического сердца корабля. Несколько поплутав, наткнувшись на пару глухо задраенных люков, Ван Вервен все же достиг реакторного отсека. Там все оказалось в порядке. Аварийная автоматика сработала надежно, графитовые стержни по самые головки ушли в свои каналы, да и излучения «Гепарда» свое дело сделали. Так что взрыв не угрожал, можно было приниматься за выполнение главной задачи – выяснению того, что случилось с лодкой и причин ее агрессивности.

Еще по пути в реакторный отсек Якоб кое-что обнаружил. Да, на этом подводном корабле несомненно когда-то был экипаж. Об этом свидетельствовала разбросанная по пайолам, повисшая на приборах, пультах и спинках операторских кресел морская униформа. Складывалось впечатление, что команда внезапно покинула «Си Гвард», предварительно раздевшись донага, аккуратно вложив при этом в мундиры нижнее белье и оставив рядом обувь. Что все это могло значить?

Якоб пробрался в центральный пост и через аппаратуру «Нерея» рассказал о своих находках наверх.

– Опять чертовщина какая-то, – вздохнул Бертран. – Попробуй войти в компьютер.

– Уже пробовал. Вряд ли из него можно что-либо извлечь. Вы здорово постарались с волновым ударом. А может, кто-то еще до вас постарался.

– Ну… Не знаю, что и посоветовать. Ищи дневники какие-нибудь. Быть может, они вели рукописный бортовой журнал.

– Хорошо.

Якоб проверил места, где в принципе мог храниться судовой журнал.

Но все сведения, по-видимому, записывались в память компьютера, которая, если и сохранилась, пока оставалась недоступной. Якоб еще раз внимательно осмотрел все тесноватое помещение центрального поста. В нем находилось несколько офицерских мундиров. Струи воздуха от вентилятора, больше пяти лет неутомимо перегонявшего никому не нужный воздух, пошевеливали свешивающиеся с кресел рукава. Очевидно, здесь произошло нечто очень сходное с тем, что случилось во многих домах Трои. Большинство мундиров лежали в похожих положениях, как бы имитируя живых людей, – куртки на спинках, брюки – на сиденьях кресел. Только одна куртка сползла вниз и лежала поверх брюк. Куртка капитана, как оказалось.

Якоб поднял ее. Во внутреннем кармане прощупывался какой-то плоский предмет, небольшая коробочка. Видимо, его тяжесть и стянула куртку на пол. Больно ударившись о тумбу перископа, Ван Вервен перенес коробочку под аварийный светильник. Вещь оказалась карманным диктофоном. Он тут же нажал кнопку воспроизведения, почти не надеясь на удачу. Но мигнул зеленый огонек, послышались шорохи, звуки дыхания, отдаленные голоса, лязг металла, шипение сжатого воздуха, вырывающегося на свободу. Прибор работал. Якоб понял, что не зря потратил столько энергии, пробираясь на «Си Гвард».

Он положил коробочку на штурманский столик и присел на какой-то ящик.

* * *

Качество записи оказалось весьма неважным, большая ее часть требовала добротной компьютерной реставрации, но многое слышалось достаточно отчетливо, особенно громыхающий бас, принадлежавший, по всей видимости, хозяину диктофона. Лучше всего сохранилась последняя часть записи, как раз и представляющая наибольший интерес.

– …ничего не видно… Нет, нет, держитесь генерального курса. Тридцать семь узлов, ни футом меньше. Так, хорошо. Девиация? Ерунда! Нашел о чем сейчас плакать. Потап, не сопи в ухо. Что за привычка! В самый напряженный момент. Да понял, понял. Прицел действует? Вот и стреляй. Конечно, прямо сейчас, когда же еще? Забудь ты про экологию, малахольный! Черт, какой же это флигер, вислоухие?! Сбивать, сбивать и сбивать!

В фонограмму ворвался рокочущий грохот.

– …давно бы так… видишь, совсем не больно. Отсчет! Нет, одной хватит. Запрос Трои? Ответь, что ведем бой, подробности – письмом. Впрочем, не отвечай ничего. Сначала надо объясниться с этими тварями, потом уж с президентом. Какие огурцы? Это код такой? Нет? Маринованные? Рассыпали? Дурдом! Живы будем, я те устрою, гурман! Я те покажу закуску в Центральном посту! Кто подбирается, что подбирается? Э, это надо пресечь. Гидролокатор их не цепляет? А резервный? Ладно, потом разберешься, наводи по радару. Кормовые торпедные аппараты – товсь! Залп без дополнительной команды, сразу, как только… Право – сорок градусов, пузырь в носовые цистерны, полный ход! Ну, держитесь, волчары. Сейчас будет гидродинамический блям-блям. Да, всплываем. Как ты догадался? Знаю, что не манна небесная, а что делать прикажешь?…торпеды вышли… как нет детонации? Уже на борту? Ну вот. Дождались, экологи. А у нас огурцы рассыпаны… Черт возьми, Ёсинака, чего ждем? Устав забыл? Задраить отсеки! Приготовить личное оружие! Гордитесь, первый случай абордажа в подводном положении. Да, представь себе, покорно пожираться не намерен. Потап, опять в ухо? И это – перед смертью?! Весь пафос… О! Так вот выкакие… Ур-роды! Получайте…

Из коробочки раздался щелчок выстрела, а потом послышалось что-то вроде звука откупориваемой бутылки, голоса смолкли. Якоб продолжал сидеть на ящике, все еще сжимая диктофон. Из задумчивости его вывел Бертран.

– Нашел что-нибудь?

– Ты же слышал.

– Да. Хотел бы я тоже видеть этих уродов.

– Погоди, увидишь еще. Есть у меня такое предчувствие.

– Больше ничего не нашел?

– Ничего существенного. Обстановку заснял.

– Хорошо. Бери диктофон и быстро возвращайся. Очень быстро.

– Что так?

– Приказ «Вихря». Там зреют решительные действия.

– Уже?

– А сколько еще ждать? Будь, что будет, не так ли Реджи?

– Якоб, возвращайтесь, – сказал Реджинальд. – Луиза обед приготовила, но может его съесть.

На этот раз его юмор показался особенно неуместным. Слушать про какой-то обед на борту корабля, экипаж которого не дрогнул в бою с загадочным, и, видимо, страшным противником…Ван Вервен поднялся с ящика и неловко поклонился креслу капитана. Что еще полагается делать в подобных ситуациях, он не знал.

Где-то капала вода, словно подводная лодка «Си Гвард» роняла слезы. Тумба перископа, плафоны аварийного освещения, стереофотография обнаженной красотки, кресла, экраны, пайолы – все было покрыто сконденсировавшейся влагой. В последнем пристанище подводников становилось зябко. Неживая тишина угнетала.

– Якоб, пора, – поторопил Бертран. – Лодка протекает.

– Иду.

Захватив диктофон, по винтовой лесенке он спустился в коридор верхней палубы.

Вдоль накренившейся стены тек ручей. У отсечной переборки скопилась глубокая лужа, и вода уже переливалась через комингс. Над приоткрытой дверью как-то нехотя мигала аварийная лампа. Снизу, из шахты лифта, поднимался едкий туман от поврежденных аккумуляторов. Оттуда же доносился характерный вибрирующий гул, с которым струя большого давления хлещет в пустую емкость. Тот, кто хоть раз слышал, такое не забывает.

– Якоб, ты идешь? У нас тут веселее, хотя и качает.

* * *

Приняв на борт батискаф, Бертран не стал терять секунд. «Гепард» стартовал прямо по вертикали.

Бушующие волны остались внизу. Впереди заметались тучи, словно пытавшиеся прилипнуть к обшивке и удержать шнелльбот. Слой облаков был толстым, но с четкой верхней границей, закончился без перехода. Распахнулась чистая голубизна неба, сгущающаяся в зените.

Бертран не сбрасывал ускорения. Басовито ревели двигатели, вибрировал корпус, навалились перегрузки. Но на высоте в тридцать километров траектория полета начала искривляться, тяжесть спала. Спинки кресел постепенно приобрели привычный наклон. В правом окне показалось оставшееся внизу облачное покрывало. Его поверхность ослепительно блестела. Воздух над облаками был кристально прозрачен. Вдали раскинулась огромная радуга. А через левое окно, все больше становящееся верхним, заглядывала густая синева с крапинками звезд.

– Какая красивая планета, – сказала Луиза. – Настоящий цветок космоса. Жаль…

– Приманка и должна быть красивой, – отозвался Реджинальд.

Бертран прокашлялся.

– Реджи, ты почему раскрыл жалюзи без команды?

– Что, и поговорить нельзя?

– Причем тут – поговорить? Я спрашиваю о броневой защите окон.

– Ах, это. А я-то подумал…

– Послушай, чтобы больше такого не было. Мы не в учебном центре, кадет.

– Да ладно, – сказала Луиза. – Надо же полюбоваться. Якоб, неужели под водой вам нравится больше?

Ван Вервен отрицательно покачал рукой.

– Не такой уж я фанатик профессии. Подводная красота сумрачна. Пройденный нашими далекими предками этап эволюции. А здесь дышится как-то… Как-то радостнее.

– Это точно. Человек создан для воспарений, а не утоплений, – изрек Реджинальд. – Истинно говорю я вам.

– Дело не только в этом, – признался Ван Вервен. – Можете считать меня мнительным, но чем ближе к центру Кампанеллы, тем тревожнее.

– Еще бы, – кивнул Реджинальд. – В планетном ядре условия для человека очень тревожные. Некомфортные.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.