# Вместе тоже можно

Ирина Муравская

Евгения Козырь – "девушка с картинки" с непростой судьбой. Модель, начинающая актриса, ещё и крутит роман со скандально известным лидером нашумевшей синтипанк-группы – звучит красиво, на деле же её жизнь медленно погрязает в трясине проблем. Но у Жени появится шанс всё изменить, когда она встретит его: человека сложного по натуре и абсолютно далёкого от публичности. Разные люди из разных миров. Случай свёл двоих и ещё докажет, что и при таких обстоятельствах вместе тоже можно.

## Глава первая. Незнакомка у порога


Новенький глянцевый Ниссан-седан цвета индиго, всего неделю назад сошедший с конвейера, свернул к мостовой.

Тёплый июнь, вечер.

Ещё не начало темнеть, а уличные фонари уже неторопливо зажигались по периметру. На противоположной стороне завлекательно мигали вывески магазинов и гирлянды маленьких ресторанчиков, приглашая к себе.

Вдалеке, за пушистыми макушками деревьев, возвышались купола церкви и недавно построенные человейники-высотки, в которых горели редкие окна.

Внизу протекала местная река, чья поверхность в хитроумных узорах переливалась в отблесках проносящихся по дальней автостраде фар, а на металлическом кожаном парапете…

На металлическом кованом парапете, спиной к дороге, сидела чуть сгорбленная изящная фигура. Опасно свесив ноги над водой и разглядывая безмятежные волны внизу.

Водитель Ниссана бы и не заметил её, если бы не белая одежда, пятном выделяющаяся среди однотонного серого фона. А вот ни редкие в таких местах прохожие, ни другие автомобилисты будто не замечали ничего. Каждый сам за себя.

Ну, почти каждый…

Максим Майер тормознул на обочине. Дебильный характер не мог позволить ему проехать мимо, как делали это другие. Никита, его друг, часто от этого угорал, интересуясь у товарища, как поживает общество защитников тараканов и не предлагали ли ему пока возглавить это маленькое, но гордое братство. Стёб, конечно, но как известно в каждой шутке…

Вот и сейчас Макс вышел из машины и быстро перебежал на другую сторону, пока светофор на перекрёстке горел красным. А вот к девушке, а это точно была девушка, судя по длинным иссиня-чёрным волосам и белоснежному платью, он предусмотрительно приближался уже медленнее. Чтоб не спугнуть.

Девушка подняла на него голову, когда между ними оставалось расстояние не больше пяти шагов. На высокого широкоплечего парня с коротким светлым ёжиком волос и голубыми глазами, похожими на прозрачные льдинки, выросшего перед ней, она посмотрела вопросительно. Мол, чем обязана?

Ещё и такой персоне! Потому что Максим внушал трепет одним своим видом. Мощный, крепкий, даже слегка грубоватый несмотря на мягкие черты лица. Зато каждая ручища как ковш. Такой если втащит, всё – кома.

– Может, не стоит? – осторожно заметил он, и тут же понял, что допустил ошибку.

Девушка не собиралась прыгать, как подумалось ему изначально. На плоской поверхности, шириной сантиметров в десять, если не меньше, та сидела цепко, как воробей на жердочке, для устойчивости опираясь мысками об выступ, чего издалека не было видно. А на её коленях лежал пластиковый контейнер с разноцветными пирожными. Майер даже узнал этикетку – название кондитерской как раз мигало через реку.

Сладости? Суицидники обычно без десерта кончают жизнь. Так что тут явно было что-то другое.

Девушка в ответ неуверенно пожала плечами, разглядывая украшенное розовой глазурью пирожное.

– Может, и не стоит, – так и не надкушенное лакомство полетело вниз, без всплеска войдя в воду. – А то и так наела себе зад, – наела? Да там такой шикарный зад, за которой любой парень не постеснялся бы подержаться. И не только зад. Одна грудь чего стоила. Пока Макс незаметно разглядывал формы незнакомки, та вежливо протянула ему контейнер. – Будешь?

Тот отрицательно покачал головой.

– Я не люблю мучное.

– Я тоже. Но порой хочется.

Повисло молчание. Задумчивая девушка явно страдала, не зная, что теперь делать с пирожными. Выкинуть вслед за первым? Жалко. Или всё же съесть? Хотя бы одно.

– Хм, – наверное, пора вежливо прощаться. А то ещё эвакуируют тачку. Встал-то он в неположенном месте. – Прости, что помешал. Я думал, ты…

Незнакомка усмехнулась пухлыми губами. Очень пухлыми. Свои? Если да, ей повезло. Пятьдесят процентов девушек готовы лечь на косметологический стол ради таких. Если же накаченные… ну что ж, они ей всё равно шли.

– Что думал? – заинтересовалась она.

– Что… Да неважно, – чёрт, по-дурацки как-то всё вышло. – Ладно. Если не нужна помощь, я пойду.

– Сильно торопишься? – уже в спину тормознул его странный вопрос.

– А что?

Девушка, сдув падающую на глаза густую чёлку-пони, беззаботно побарахтала в воздухе босоножками с многочисленными завязками.

Это она на таких высоченных шпильках забралась сюда? Да в таких по асфальту страшно ходить, все ноги переломаешь, а уж лезть чёрт знает куда…

– Мне скучно. Пообщайся со мной, – попросила она так просто, словно спрашивала время.

Вот так-так. Любопытная особа. Идея уехать отошла на второй план. Парни, конечно, ждали его в боулинге, но тут намечалось что-то куда интересней.

Макс, уже не беспокоясь, что может напугать её, приблизился, облокотившись локтями на парапет. Поза внешне расслабленная, но в случае чего он был готов в любой момент поймать её. Несмотря на тёплую погоду, резкие порывы ветра, идущие от воды, его напрягали.

А вот девушку, судя по всему, нисколько.

– О чём? – поинтересовался он.

– Не знаю. О чём-нибудь.

– Не боишься так сидеть?

Девушка отрицательно тряхнула головой, от чего чёлка опять упала на глаза. Красотка: ни дать, ни взять. Черты точёные, волосы тёмные, а кожа аристократично молочная. Летнее лёгкое платье с расклешенной юбкой сидело на ней как влитое, кокетливо открывая часть спины. Да вся она была ходячим олицетворением слова «женственность».

– Нет. Не боюсь.

– Отчаянная.

– Да брось. Даже если свалюсь, не разобьюсь. Не та высота.

Тут она, конечно, права. Чтобы расшибиться, нужно постараться. Утонуть можно, если не сопротивляться, но высоты убиться явно маловато.

– Зато промокнешь, – резонно заметил Майер.

– Да. Такое вероятно.

– И тебя это не пугает?

– Пугает, потому что тогда намокнут босоножки. Это Гуччи.

Босоножки у неё намокнут. А пачкать брендовое, тоже определённо недешёвое платье о грязные перила с обколупавшейся краской ей не жалко?

Странная. Странная, странная особа.

– Так, может, слезешь?

– Зачем?

Вопрос Макса озадачил. Эта девица только и делала, что ставила его в тупик.

– Ну, тут лавочка есть. Метров через пятнадцать.

– И?

– На ней удобнее.

– Не хочу.

– А что хочешь?

– Хочу выпить. Пошли в бар?

Капец какая странная. Хотя… богатый опыт общения с чудачками научил его принимать женские загоны как нечто само собой разумеющееся.

– Поехали, – сам себя удивляясь согласился Майер. – Знаю одно место. Не боишься садиться с незнакомцем в машину?

Девушка с улыбкой протянула ему худую руку с идеальным маникюром и золотым браслетом на запястье.

– Евгения. Можно просто Женя.

– Максим… Можно просто Максим.

Тонкая девичья кисть буквально потерялась в огромной медвежьей ладони. Рукопожатие состоялось. Неуверенное, но всё же.

– Вот уже и не незнакомцы, – заметила Женя.

Да. Ему определённо попался редкий кадр.

Снова.

Везёт же.

– На всякий случай уточню: ты не клофелинщица?

Вопрос её позабавил.

– Как понимаю, ты меня не узнаёшь? – посмеялась она.

Хм… вопрос с подходом? Может, он обещал ей позвонить и не позвонил? Нет. Максим бы запомнил такую. Да и не в его правилах было не помнить тех, с кем он когда-либо мутил.

– А должен?

– Не знаю. Наверное, нет. Даже хорошо, что нет. В любом случае, не думаю, что клофелинщица призналась бы в том, что она клофелинщица. Тебе не кажется?

Не в бровь, а в глаз, как говорится. Ну, ладно. Она, в конце концов, лишь хрупкая девчонка. Чертовски сексуальная, кстати. Неужели от неё могут быть неприятности?

– Согласен, аргумент… Так что? – Майер снова протянул ей руку, предлагая помощь. Не смотреть же, как она будет самостоятельно пробираться обратно на своих каблуках. – Едем?

Изящные пальцы вновь утонули в чуть шершавой мужской ладони.

– Едем.

Что ж. Будет весело.


***


Два месяца спустя


– Нет.

– Да.

– Да брось.

– Отвечаю, сам охренел.

– А он что?

– Три выбитых зуба, сотрясение, сломанный нос. Идиота кусок. Силу дали, а мозгами обделили. Пускай радуется, что не через трубочку теперь питается.

– О, моя невеста, – в какой-то момент заметил Филипп, высокий крепкий парень с чуть вытянутым лицом, тёмными короткими волосами и слегка оттопыренными ушами. – И сюда добралась. Пива выпить нормально не даст.

Упрёк, конечно, имел больше форму шутки, потому что:

а) разговоры о мордобое ему успели наскучить;

б) «невеста» никогда не контролировала избранника, чётко разграничивая рамки личного пространства, за что и была выбрана на роль спутницы;

в) в данный момент в ирландском пабе, где они частенько отдыхали, её не наблюдалось вовсе. В физическом смысле.

Зато в какой-то момент улыбчивое лицо с пышной гривой упругих кудряшек мелькнуло на экране висящей на стене плазмы, где практически без звука работал музыкальный канал.

Две девушки, два парня – «Ящик Пандоры» собственной персоной. Молодая рок-группа, с успехом покоряющая сценические горизонты.

Их треки моментально влетали в хит-парады и подолгу удерживали там лидирующие позиции. Мелодичные голоса доносились чуть ли не из каждой автомобильной магнитолы, а недавно вышедший альбом за рекордные сроки заработал платиновый статус.

Ирония, но и Максим, и его друзья хорошо знали этих ребят. Общались в своё время. Весьма тесно. Настолько тесно, что Фил через пару недель женится на кудрявой красотке-барабанщице, а Майер когда-то был влюблён в солистку.

Во всяком случае думал, что был влюблён. Однако чем больше проходило времени, тем менее реалистичным казался этот вариант. Но чувства точно были. И окончательно не ушли, раз сейчас что-то чиркнуло в мозгу при виде знакомого лица.

Клип явно не первой свежести, потому что Нелли, та самая солистка и по совместительству девушка бас-гитариста, тут ещё стройная. Ярко-розовый корсет с блёстками без проблем прикрывал ранние сроки беременности, а вот теперь уже не смог бы. Девятый месяц так просто не спрячешь.

Забавно. Розовые декорации, сплошь кожа и металл, плюс чувственность между нашумевшей в прессе любовной парой, на которую и лёг упор в видеоролике – казалось бы странно, но всё весьма органично сочеталось с басами, динамикой и общей стилистикой. Что-то в этом определённо было. Понятно, откуда такой успех.

Макс отвернулся. Пусть прошло время и воспоминания поутихли, но смотреть на целующихся голубков до сих пор было мероприятием такого себе качества. Не хотел, но нет-нет, всё равно невольно скашивал взгляд туда, где над барной стойкой висел другой телек, транслирующий тоже самое.

– Точно готов связать себя кандалами брака? – хмыкнул Никита, брат Филиппа.

Между собой парни были очень похожи, разве что Никита отличался более низким ростом и ярче выраженной грузностью из-за частой физической нагрузки. Ну и уши у него не так оттопыривались.

– А чего нет-то? – пожал плечами Фил, игнорируя вилку и пальцами выуживая из тарелки кусочек заказанного для себя шашлыка.

– Не боишься, что конец свободе? – не унимался братец.

– Ты поэтому меняешь своих девок как перчатки?

Никита строго пригрозил ему.

– Но-но-но. Говоришь так, будто они у меня одноразовые. Каждую я любил.

– Да мы в курсе. Вот и говорю: все уже давно сбились со счёта этим твоим влюблённостям.

– Ну а я виноват, что они меня не цепляют надолго?

– И эта твоя последняя… как её, Анфиса, тоже?

– Да ну как сказать… буфера у неё зачётные, зато какой-то дебильный юмор. Надеюсь, что юмор. Потому что если это не юмор, то она тупица. Короче, скоро тоже расстанемся.

– Попробуй разнообразия ради выбрать девушку не за буфера, – посоветовал Филипп.

Тот посмотрел на него, как на полудурка.

– И чё тогда с ней делать?

– Таблицу умножения учить.

– Уж лучше таблицу умножения, чем терпеть ежедневные истерики, – парировал Никита. – Спроси у Давида, он тебе расскажет, как это весело.

– Ничего я не расскажу, – отмахнулся сидящий рядом парень восточной национальности, с крупным носом-картошкой и аккуратно подстриженной бородкой – старый армейский знакомый, с которым спустя многие годы их вновь свело общее хобби. – Я ем, – не поспоришь. Крепкие зубы с аппетитом обгладывали копчённые рёбрышки.

– Что, жена не разрешает ябедничать? – хихикнул Никита.

– Иди нахрен.

– Не пойду. Окей, не хочешь – не надо. Тогда пускай Макс поделится всеми плюсами и минусами семейной жизни.

– Было б чем делиться, – поморщился тот.

Нашли, блин, что вспомнить. Сто лет прошло.

– Как так? Полгода тоже считается.

– Не смеши. Мы были зелёными и глупыми, – не желая поднимать неприятную тему, он спрятался за бокалом пива, бросая очередной беглый взгляд на телевизор. От неожиданности поперхнувшись, Майер вдруг резко выпрямился, вытирая мокрый подбородок тыльной стороной ладони. – Это она, она!

Один музыкальный клип закончился и его заменил другой, тоже с участием какой-то группы, но чисто мужской и с более трешовым имиджем. В их работах не было места нежности: только аморальность и зашкаливающий эпатаж.

И сейчас, в часто меняющихся кадрах некой полумрачной БДСМ-комнаты, среди свисающих с потолка цепей, мелькнуло знакомое лицо. Точнее сказать, сексуальное тело. И пухлые губы, ведь лицо как раз-таки скрывала маска.

– Кто? – не понял Никита.

– Та девчонка, которую я встретил на мосту. Женя.

– Ого… – друзья с интересом залипли на полуобнажённые формы, которые не скрывал, а лишь подчёркивал облегающий костюм из латекса. – Горячая штучка.

Горячая, ещё какая. Девица – огонь. Буря. Ураган. Ходячая страсть. Это Максим выяснил на собственном опыте, когда всю ночь они занимались диким, просто безумным сексом.

И как только до него дошло?

Вроде вполне невинно сидели в баре, разговаривали ни о чём, практически не затрагивая личных тем, а потом вдруг уже ехали к нему…

Обоюдная симпатия, влечение, желание получить разрядку… спектр эмоций той ночью зашкаливал. Расшатанные болты в основании кровати это лишь подтверждала. Потом перекур на балконе, у его новой знакомой тоже обнаружилась дурная привычка, и по новой.

Приятно вымотанный Майер уснул мгновенно, а когда проснулся Жени и след простыл. Зато на прикроватной тумбочке валялось несколько купюр и записка:


«За выпивку. Целую. Твоя Е.К.♡».


Охренеть. Ему фактически заплатили за секс. Это вот так чувствуют себя девушки? Не очень приятно. Да и последнее слово оставлять за кем-то не хотелось, вот только Женя буквально испарилась, а где её можно было разыскать он понятия не имел. Контактами они не обменивались, фамилии её он не знал.

Судя по инициалам та начиналась на «К», но эта информация не шибко помогала. Загадочная девица испарилась так же внезапно, как и появилась. Прошло два месяца, их страстная ночка начала потихоньку подзабываться, и нате. Драсте, я ваш дядя, тётя и троюродная бабка по линии отца…

«Как понимаю, ты меня не узнаёшь?», – спросила она тогда.

Теперь понятно к чему был вопрос. Такую раз увидишь, не забудешь. Просчёт вышел лишь в том, что в связи со сложными взаимоотношениями с некоторыми музыкантами в частности, Максим перестал увлекаться современной российской эстрадой, а потому и не слышал о ней.

– Кто она? – покачал головой он, наблюдая, как Женя, сексуально изгибаясь, склонилась над прикованным к кресту лидеру группы: патлатому худому парню с редкой козлиной бородёнкой, что, наверное, по задумке должна придавать ему привлекательности, но на деле смотрелась попросту нелепой.

– Сейчас узнаем, – Филипп достал из кармана магическую коробочку двадцать первого века – телефон. – Как называется песня?

– Понятия не имею. Я пропустил титры.

Пришлось дождаться конца видео, где внизу обычно появляется сноска. Дальше стало легче. Фил быстренько вбил ключевые слова в поисковик и получил нужный результат.

– Так. Евгения Козырь, двадцать шесть лет.. Закончила театральное училище в каком-то Мухосранске… Есть небольшая фильмография, большинство второстепенные роли. Основная профессия – модель интернет-журналов. После съёмок клипа группы «Блэк Дейв» на песню «В нирване», – кивок на экран, на котором теперь прыгала какая-то девчонка-подросток с зелёными волосами. – Начала встречаться с солистом, Павлом Залецким. Скандальный роман часто попадал под прицел камер… Хех, сильно скандальный: измены, разборки, драки… бла-бла-бла… По информации встречаются до сих пор. Уже года три, не меньше.

Сказать, что Максим приофигел означало бы слукавить. Он ОХРЕНЕТЬ как приофигел.

Трындец.

Ему по ходу хронически везёт на занятых девушек рок-звёзд. Где он так сильно успел накосячить, а главное, кому и когда перешёл дорожку, раз карма решила над ним в очередной раз поглумиться? Эти грабли начинали реально подбешивать.

– Ну зашибись, чё, – только и мог сказать он.

Никита, не сдержавшись, заржал, за что получил сердитый пинок от брата.

– Простите, – извинился тот, пытаясь удержать смех за прижатой ко рту ладонью. – Просто это реально смешно.

– Да похрен, – отмахнулся Майер. Нет, влезать в очередное болото любовного треугольника он не собирался. Было и было, они друг другу ничего не обещали. И в верности не клялись. А уж с парнем своим пускай эта девица сама разбирается. Судя по всему, не в первой. – Переспали чёрт с ним. Вряд ли снова когда-либо пересечёмся.

Хех, ну да-ну да.


***


На улице попеременно гремели раскаты грома, и вспыхивали молнии. Ливень не заставил себя ждать, поймав Макса на парковке рядом с домом. Он как раз возвращался из спортклуба, владельцем которого, собственно, и являлся, а потому выходило, что практически жил на работе, зарываясь в налоговых вычетах и готовя сметы.

Вот и сегодня он снова задержался, раздосадованный предстоящей проверкой. А ещё успевшими промокнуть кроссовками, противно чавкающими в утробе подъезда.

Лифт приветливо распахнул свои скрипящие двери на нужном этаже. Тряхнув головой так, как обычно это делают собаки, Майер полез за ключами, но недоумённо оцепенел, заметив на ступенях Женю.

Мокрую с головы до ног, словно её в бочке искупали. Сколько она так сидит? Неясно, но, по всей видимости, гостья успела задремать, потому что подскочила от шума, потирая сонные покрасневшие глаза.

– Привет, – слабо улыбнувшись, словно ей и самой было неловко, поздоровалась она, ёжась от холода.

Отяжелевший от влаги белый свитер крупной вязки не то что не грел, а лишь заставлял сильнее мёрзнуть. Да и от кожаных чёрных брюк вряд ли имелся хоть какой-то толк.

– Привет, – удивлённо хмыкнул Макс. Сюрприз так сюрприз. А он ведь реально уже и не чаял её вновь увидеть. Во всяком случае, точно не при таких обстоятельствах. – По делу али так?

Новая подружка состроила ангельское личико, поправляя цепочку сползшей с плеча сумки. Эти круглые невинные глазки что, должны его задобрить?

Нет. Скорее подготовить к следующему вопросу.

– По делу. Можно у тебя переночевать?

Ну и ну. А она не перестаёт его удивлять.


## Глава вторая. Давай жить вместе?


Женя, покусывая внутреннюю сторону щеки, ждала ответа, рассматривая кем-то оставленного красным маркером на стене возле номера этажа карикатурного чертёнка. Как символично.

– А бойфренд ревновать не будет? – наконец, подал голос Макс.

– Мы расстались.

Любопытно.

– Давно?

Беглый взгляд на массивные наручные часы.

– Примерно два часа и пятнадцать минут назад.

– Что так? Стало известно о твоих любовных похождениях на стороне?

Козырь нахмурилась.

– Поясни.

– Тебе виднее. Или я такой у тебя единственный?

– Я поняла, – пухлые губы, словно созданные до поцелуев, плотно сжались. – Это была плохая затея. Прости, что потревожила, – изящный палец с силой вдавил круглую кнопку, да так, что чуть не сломался ноготь, но лифт уже успел уехать выше.

– Куда собралась? На улице водопад.

– Что-нибудь придумаю, – та практически с ненавистью вжимала кнопку до упора, злясь за промедление. Психанув, Женя развернулась к лестнице, но Максим перехватил её за запястье. Ледяная. Да она не просто замёрзла, а задубела. – А ну пошли, чаем напою. Ещё воспаление лёгких подхватишь, – гостья застыла в нерешительности. Пришлось грозно рыкнуть. – Пошли, кому сказал!

Забренчала увесистая связка ключей и её чуть ли не силком втолкнули в просторную двушку с новым ремонтом.

Квартиру в новостройке Максим приобрёл пару лет назад, с нуля перестроив под себя. Намёки на стены, надуманные застройщиками, так и остались намёками, потому что гостиная, коридор и кухня стали единым пространством, разделённым лишь узкой перегородкой-стеллажом.

Чисто, светло, уютно, нейтральные оттенки, мебель без излишества – Козырь ещё в прошлый раз оценила это. И ещё тогда удивилась. Обычно логово холостяка представляло собой подобие свалки: горы вещей, грязная посуда в мойке, пустой холодильник.

Здесь же всё было иначе. Всё на своих местах, на подоконнике стояло несколько неприхотливых цветочных горшков, даже пыли толком не было. Не все девушки поддерживали такую чистоплотность, а тут парень.

Она вежливо сняла промокшие замшевые ботильоны на высоком каблуке и поставила на коврик, чтобы не натекла лужа. Майер хмыкнул. Какая очаровательная аккуратность. Помнится, в тот раз босоножки улетели до самого туалета.

– Раздевайся, – велел он, скрываясь за дверью, где находилась спальня. Тоже чисто мужская, в нейтральных оттенках и без излишеств.

Женя стянула с себя свитер, оставаясь в тонком белом боде. Тоже сыром. За час под дождём она успела промокнуть насквозь.

– Полностью, – снова велел хозяин квартиры, вернувшись с домашними спортивными штанами и серой толстовкой с капюшоном.

– Может ещё стриптиз станцевать?

– А разве есть что-то, чего я не видел? Это ты ко мне пришла. Так и делай, что говорят.

Аргумент. Она и правда сама пришла, податься-то больше было некуда. Так что послушно стянула с себя всё остальное, оставшись лишь в кружевных слипах. Ноль стеснения или смущения.

Максим тоже был не настроен на робость. Жестом велев ей вскинуть руки, он преспокойно натянул на неё мужскую толстовку, в которой Козырь практически утонула. А на обледеневшие бледные ноги мужские спортивки. Женские шмотки же он унёс в ванную, вернувшись с полотенцем.

Пока чайник кипел на плите, Женя присела за барную стойку и начала промакивать мокрые волосы. Пока сунутая в ладони дымящаяся кружка приятно не заколола кожу. Несколько глотков и по телу потекло блаженное тепло.

– Согрелась? – разглядывая задумчиво-отрешённое лицо со слегка потёкшей тушью и прилипшей ко лбу чёлкой, спросил Макс.

Та согласно кивнула.

– Да. Спасибо.

– Отлично. Тогда рассказывай.

– Что ты хочешь знать?

– Всё. Что у тебя там произошло с твоей звёздочкой.

– Поругались и расстались. Как у всех.

Не а. Судя по дрогнувшим мышцам на скуле, не как у всех.

– В прошлый раз тоже ругались?

– Нет. Не совсем.

– Прекрасно, – он примерно так и полагал. – Вот ты какая, значит.

Козырь сердито вскинула на него голову.

– Какая?

– Ты мне скажи.

– Нет уж, ты начал, будь любезен – продолжи. Намекаешь, что я прыгаю из койки в койку?

– Я ни на что не намекаю. Я пытаюсь понять, что ты из себя представляешь и надо ли тратить на тебя время.

– Думаю, мне всё же стоит уйти. Спасибо за чай, – скрипнули ножки стула, но подняться ей не дали. На худое плечо легла тяжёлая ладонь, да так, что пригвоздила к месту. Чуть коленки не подогнулись.

– Пойдёшь, когда ответишь на вопрос: почему ты здесь? У девушки рок-звезды не хватает друзей?

– Не хватает.

– Что, совсем нет?

– Нет.

– Знакомые, родственники… – та отрицательно мотнула головой. – Ну, на крайний случай есть отели и хостелы. Всё надёжней, чем тот, с кем ты виделась один раз.

Да. Он прав. Вот только…

– Я не могу поехать в отель.

– Почему?

– Потому что там Паша может меня найти. А о тебе он не знает.

Кажется, Максим начинал понимать, что к чему.

– Ты его боишься?

– Не то, чтобы… Но когда он под кайфом, то становится невменяемым, – ушла она от прямого ответа.

– И часто он под кайфом?

– В последние месяцы часто.

– И ты продолжала с ним встречаться? Любовь зла, да?

Женя скривилась.

– Да нет никакой любви. Если и была, то лишь по первой. Эти отношения давно ради другого.

– Дай угадаю, связь с публичным человеком открывает многие двери?

– Это шоу-бизнес. Ничего личного. Если хочешь устроиться, порой нужно забить на мораль и принципы.

– Очаровательно, – усмехнулся Майер. – Родители, наверное, гордятся дочерью.

Гостья помрачнела. Карие глаза цвета топлёного шоколада потемнели.

– Не надо о родителях.

– Почему? Ты им ничего не говорила? Или они знают, но не поддерживают дочур… – Максу прилетела звонкая пощёчина, так и не дав ему закончить предложение.

Козырь сердито смахнула его руку с плеча.

– Ты совершенно не знаешь меня. Так какое право имеешь осуждать? – было видно, как она застыла в нерешительности. Что ей теперь делать? Сбежать? Она в чужой одежде, а на улице ливень. Да и некуда ей… бежать.

Максим почесал ногтем место удара. Вот так-так… А деваха-то с характером. Темпераментная. Стоит, горделиво вскинув подбородок, но не истеричка. И точно не из робких. Смотрит с вызовом.

Однако напряжена. Словно ждёт, что ей втащат в отместку. Что, рукоприкладством её хахаль тоже занимается? Правда такая вряд ли будет смиренно терпеть побои. Может оттуда и громкие скандалы, о которых читал Фил?

– Голодная? – удивляя неожиданным вопросом, спросил он.

– Нет.

– Тогда допивай чай. Я постелю тебе на диване.

Идеальные тёмные дуги бровей на женском лице недоверчиво дрогнули. На это она уже не рассчитывала. Да и вообще ни на что не рассчитывала. Женя и сама не знала, что заставило её назвать таксисту этот адрес.

– Ты меня не выгонишь? – удивилась она, наблюдая как тот раскладывал тяжелую конструкцию в полноценную кровать, выуживая из нижних ящиков запасное одеяло.

– Куда, под ливень? Я скотина, по-твоему? Оставайся сколько нужно. Сейчас принесу постельное бельё.

Принёс. Вместе с подушкой. Ещё и сам застелил всё. Такое вот невербальное «прости». Макс сам понимал, что сказал лишнего. Какое ему дело до её загонов? Человек пришёл за помощью, а получил ушат грязи.

Вот только проблема была в том, что извиняться он не умел. Слова вечно застревали в горле. Приходилось исправляться хотя бы поступками, вот только большинству девушек этого было мало. Им всегда хотелось прилюдных раскаяний и ванильного дерьма.

Но сейчас, что очень удобно, его новой подруге было более чем достаточно простого разрешения остаться.

– Спасибо, – искренне поблагодарила та. – Я знаю, ты мне ничего не должен.

– Не переживай. На самом деле я подкладываю тебе свинью. Говорят, этот диван жутко неудобный. После него у всех спина ноет.

– Неважно. Хоть на полу постели, я не капризная.

Не капризная? Это человек с часами от DKNY, сумочкой Chanel и в свитере от Louis Vuitton не капризный? Максим успел оценить, что все её шмотки были от именитых домов. Не каждый может позволить.

С другой стороны, она лицо модных журналов, не на барахолке же ей одеваться. А так… вроде и правда не капризная. Но странная. Неоднозначная. И умеющая удивлять. В этом он убедился буквально на следующий день.

Оставив с утра на столе запасные ключи, несколько купюр и ответную насмешливую записку: «Это тебе. На такси или же на продукты, а то в холодильнике шаром покати. Решай сама. Целую. Твой М.М.♡» он был практически уверен, что вечером навязанной сожительницы уже не увидит.

Кто знает, раз у неё такие амбиции, может она, всё осмыслив, метеором побежит обратно к своему торчку? Да и оставлять непонятную девицу одну в квартире было недальновидно. И уж тем более оставлять запасные ключи.

Наверное, стоило просто запереть гостью на все замки, но стоя над спящим беззащитным телом, свернувшимся клубочком и обнимающим подушку обеими руками, словно в поисках убежища, у Макса не хватило совести разбудить её.

Так что теперь, возвращаясь вечером из спортклуба, Майер ожидал на полном серьёзе увидеть вынесенную хату, погром или табун цыган, но точно не рассчитывал ещё в предбаннике учуять ароматный запах.

В духовке, накрытое фольгой, медленно остывало мясо по-французски, в противне на плите капала соком зажаренная с беконом и сыром картошка. Желудок, привыкший к быстрым перекусам, в предвкушении заурчал.

В стеклянной миске на обеденном столе обнаружился ещё и овощной салат, а холодильник забился нетипичной для него едой: овощи, кисломолочка, колбаса на бутерброды, даже шоколадный торт с вишнёвым джемом нашёлся.

Диван собран, постельное бельё аккуратно сложено, на спинке висела его толстовка и штаны. А вот высушенная женская одежда на вешалке в ванной отсутствовала и… никого. Жени не было. Ушла?

Не ушла. Где-то через четверть часа спустя, когда Максим по-тихому воровал мясо прямо из духовки, в замке заскрежетал ключ.

– Я думал, ты не вернёшься, – честно признался он, пока замаячившая в прихожей Козырь стаскивала с себя ботильоны.

– Говорю же, мне некуда идти. Но если скажешь, я не стану навязываться.

– Если будешь и дальше так готовить, можешь остаться навсегда.

Слова вырвались непроизвольно. Видимо, расшалились рецепторы. Потому что еда оказалась действительно вкусной. Макс сто лет уже не ел домашней стряпни. Бывшие девушки готовкой его не баловали, а самому торчать у плиты было в лом.

– Спасибо, – скромно приняла комплимент Женя, сняв сумочку с плеча и положив на столешницу барной стойки. – Если ты правда не против, я бы задержалась на несколько дней. Пока не подыщу квартиру.

Ага. Значит, к придурку своему возвращаться не собирается. Настроена решительно.

– А как же твой экс? Ты же говорила…

– С ним я разберусь, – собеседница помрачнела. Она уже жалела, что сказала вчера лишнего. Не нужно посторонним знать о подробностях её личной жизни. Это её забота. Ей и выкручиваться.

– Я могу помочь.

– Не надо.

– Точно?

– Точно. Но ты можешь помочь мне в другом, – она достала из сумочки пару заполненных бланков. По штампам Максим узнал частную медицинскую клинику, что находилась совсем рядом, буквально через пару домов.

– Что это? – не понял он, бегло пробежавшись по строкам с размашистым почерком врачей. «Отрицательный», «отрицательный», «не выявлено».

– Результаты моих анализов. Официальное подтверждение, что я не являюсь переносчиком никаких инфекций.

– И нахрена это мне?

– Чтобы ты был спокоен. Шлюха чиста и ничем не болеет. Так что впредь, большая просьба, не позволяй себе оскорблений подобного рода в мою сторону. Я не ангел, но этого не заслужила.

Майер растерялся, что случалось с ним нечасто. Никогда ещё столь вежливо его не тыкали мордой в собственные ошибки. Надо же, как сильно её задели без задней мысли брошенные слова.

– Прости. Я не хотел тебя обидеть, – поразительно, но извинения шли как никогда легко.

Женя коротко кивнула, принимая.

– Поужинай, пока не остыло, – всё из тех же закромов сумочки была выужена зажигалка и пачка сигарет. – Это самое малое, чем я могу тебя отблагодарить, – слабый хлопок оповестил о том, что она скрылась за балконной дверью.

Хотелось к ней присоединиться, но Максим не стал. Да и ужинать уже не хотелось, аппетит пропал. Теперь его не отпускал горьковатый привкус вины.

Результаты анализов были скомканы и с досадой выброшены в урну. Зачем они ему? Он, в конце концов, тоже не пай-мальчик, и Женя была далеко не единственной, с кем он спал. Однако единственной, секс с которой так глубоко врезался под корку, что одним воспоминанием вызывал новый прилив возбуждения.

Воспоминания и она сама.

Это Майер понял, когда пару часов спустя столкнулся с ней в ванной. Не столкнулся даже, а просто зашёл, когда она чистила зубы. Надо же, уже и щётку себе купила. Даже пасту отдельную. Какая независимая. И до одури соблазнительная в этой своей новой кружевной пижаме с маечкой и шортами.

Максим так и застыл с вытянутой вперёд рукой, не в силах оторваться от шикарной груди, которую больше не скрывал лифчик и которую так сексуально обтягивала тонкая ткань.

– У тебя кровь, – с щёткой во рту заметила Женя его окровавленную кисть и палец, из которого торчал маленький осколок. Чёрт, её даже не портила паста, испачкавшая губы. Ходячий секс.

Тьфу, палец, да.

– Ага… – пришлось заставить себя вспомнить, зачем он, собственно, пришёл. – Стакан разбил, когда мыл. Лапа большая, не влезает, вечно всё по швам трещит. Тут где-то пластырь на верхней полке лежал.

Козырь поспешно прополоскала рот и полезла в настенные шкафчики над раковиной. Пластырь, вот ирония, нашёлся рядом с упаковкой презервативов. Общими усилиями осколок вытащили, кровь смыли, а оторванную часть кожи присобачили на место, веля приживаться.

– Давай посуду мыть буду я. Пока я тут, во всяком случае, – улыбнулась она, проверяя, надёжно ли сцепилась липкая основа.

– Готовить, мыть посуду. Может, и убираться будешь? – снова разглядывая её, но теперь уже лицо, усмехнулся Майер.

– Могу. Мне несложно. Я это люблю, – согласно пожала та изящным плечиком, вскидывая на него круглые глаза за длинными ресницами.

Без макияжа и всё равно красотка. Вот уж точно модель, девочка с обложки. Только те отфотошопленные, а эта настоящая. Со всеми своими родинками и разбегающимися на бледной коже дорожками вен.

Женя тоже рассматривала его.

Голубоглазый блондин, кто бы подумал. Ещё и с таким телом: сильным, мускулистым, рельефным. Он тут после ужина подтягивался на турнике, вбитом в потолок в дальней части квартиры, а она подсматривала за ним тайком, кусая губы при виде того, как сокращаются натренированные мышцы.

Потому-то в прошлый раз и не устояла.

От таких мужчин просто так не уходят.

Это смертельный грех.

Они стояли и не могли оторваться друг от друга, взаимно изучая каждую чёрточку, каждое изменение в застывших позах, микромимику, медленно расширяющиеся зрачки, и… это с ума сойти как заводило.

Недавний неприятный разговор таял в слабой дымке. На первое место, гордо маршируя, заступали гормоны. А у Жени ещё и обычная женская необходимость чувствовать себя желанной. За последние несколько лет она почти забыла, какого это.

Залецкий чаще удовлетворялся с распутными фанатками, готовыми на всё ради кумира. И её изначально воспринял так же, но почему-то после первого раза не отшил, а дотянул аж до официального статуса «пары».

По первой Козырь и не догадывалась о количестве его партнёрш. Практически деревенская, никому не нужная девчонка в поношенных тряпках из секонда, была просто рада тому, что звезда такой величины обратила на неё внимание! А как ухаживала…

Вот только влюблённая эйфория длилась недолго. Через прессу начали просачиваться слухи как о многочисленных интрижках, так и о пристрастиях рок-звезды к запрещёнке, вдохновляющей на упоротые песни без смыла и морали.

Про дурь она знала, да, правда тогда дозы были меньше и принимались реже, а вот к изменам оказалась не готова. Розовые очки разбились. Включилась обида. И желание получить выгоду от этих тупых отношений. Своего рода месть за публичное унижение.

Сперва притворяться идеальной девушкой и лицемерно улыбаться было сложно, но Женя быстро втянулась, а со временем и вовсе научилась манипулировать настроением «бойфренда», зная: где стоит присмирить его буйный нрав, а когда можно и подсластить пилюлю, чтобы тот не надумал найти себе новую «подружку».

Время шло, связи росли. Активно завертелась карьера в модельном бизнесе, с переменным успехом начало складываться на актёрском поприще, но… как это бывает: если где-то прибыло, значит где-то убыло.

Делая себе имя Женя перестала ощущать себя женщиной. Ту, которую можно и хочется любить. Просто так, ни за что. На которую просто-напросто смотрят иначе, по-особенному. Не как на данность.

И с Максом она, кажется, получала желаемое.

Да, он хотел её сейчас, но как при этом смотрел… Затуманенный взгляд, напряжённое тело, тяжело вздымающаяся каменная грудь – всё это реакция, которую вызывала в нём она. Не кто-то другой, она.

И Козырь тоже хотела его.

Снять бы с него эту футболку и коснуться разгорячённой кожи. Пройтись по ней пальцами, губами…

Женя молча потянула его ладони под свою майку, заставляя мужские руки скользить выше, к груди.

Сигнал был получен. Резкий разворот и её впечатало копчиком в деревянную столешницу, под которой пряталась стиральная машина. Ещё секунда и она уже сидела на самой столешнице, раздвинув ноги. Мешающуюся на ней одежду Максим задрал наверх, с восторгом исследуя женские изгибы, будто трогал их впервые. Губы жадно впились поцелуем в её.

Футболка Майера полетела под ноги, а женские пальцы добрались до желаемого. До обжигающего, такого сильного, такого волнующего торса, на котором с азартом теперь оставлялись автографы ногтями.

Сознание погружалось в состояние эйфории.

Желать и быть желаемой… как это приятно.

Открытая коробка с презервативами, нашаренная вслепую, упала в раковину, рассыпая содержимое. Домашние спортивки, в которые Максим успел переодеться после работы, настойчиво потянули за шнурок и… именно в этот момент в дверь позвонили.

Женя разочарованно простонала.

– Давай не будем открывать, – почти умоляюще попросила она.

Никто не спорил. Сложно спорить, когда ловкие руки уже блуждают в твоих боксерах. Однако нежеланный гость оказался настырным. Второй звонок был ещё требовательней. А третий и вовсе пронзил квартиру долгой надоедливой трелью.

– Надо будет обрезать провода, – с досадой прорычал Майер, неохотно отстраняясь.

– Не уходи-и…

– Он не перестанет звонить. Я знаю, кто пришёл. Оденься.

– Дарова. Чё так долго не открываешь? Надеюсь, ты не против? – поприветствовал друга Никита, помахав двумя упаковками баночного пива. – Сегодня наши играют.

– Ох, не вовремя ты со своей игрой, – удручённо вздохнул Макс, пропуская его внутрь.

– Чего так? О… – в поле зрения гостя попала Женя. Оделась, блин. Майку натянула обратно, и это у неё называется – оделась. – Привет обаяшкам из телека. Ты где её откопал? – этот вопрос уже был обращён к другу, но ответила на него «обаяшка из телека».

– Я сама пришла.

– Эх… и почему не ко мне? Я твой фанат. Раз сто пересмотрел клип Дейвов. Ты там просто огонь.

– Спасибо… Наверное, – поморщилась та, не очень понимая: быть радой или нет. От того клипа Козырь была не в восторге, хоть он и стал её проходным билетом в мир селебрити.

– И сейчас огонь, – Никита пожирал полуголую девушку взглядом без соли и специй. Майер предупреждающе пихнул его в плечо. Несильно, но больно. – Намёк понял. Окуляры сложил и убрал, – взял себя в руки тот, переключившись на потолок. Ему-то он и отсалютовал снова пивом. – Так мне уйти или можно остаться, раз пришёл?

– Да оставайся, – один фиг, весь настой уже сбил. Вот только… Максим строго зыркнул на Женю. – Женщина, оденься! Кому сказал!

– Да одеваюсь-одеваюсь, – буркнула та, накидывая на себя знакомую мужскую толстовку, прикрывшую аппетитный зад. – Лучше?

– Лучше. Ложись сегодня в моей комнате, мы часа на три в гостиной зависнем.

– А с вами что, нельзя? Или у вас чисто мужская компашка намечается?

– Можно. Если есть желание.

– Даже нужно, – поддакнул Никита.

Желание было, а вот заинтересованности, как оказалось, маловато. Футбол оказался для девичьего мозга на редкость сонливым занятием, а потому, во время перерыва, когда парни вышли на балкон покурить, её попросту сморило в образовавшейся тишине.

– Слушай, чисто чтобы потом не было недомолвок. Если у тебя на неё нет видов, отдай её мне, – попросил Никита, когда вернувшись, они застали её в кресле, подобравшую под себя для удобства ноги и уронившую на грудь голову. И тут же попятился назад, примирительно вскинув руки. Взгляд, которым его пригвоздил Максим, говорил громче слов. – Понял, вопросов не имею. Правда ты так в прошлый раз и Нельку зажал, а она в итоге никому из нас вообще не досталась…

– Ты мой друг, но я тебе сейчас втащу, если не заткнёшься, – сухо предупредил Майер.

– Информацию принял. Замолкаю. У тебя чипсов случайно нет к пиву?

Чипсов не было. Как и желания продолжать смотреть футбол, на который сегодня, откровенно говоря, Максиму было абсолютно плевать. Спящая девушка, что он перенёс на свою постель в отдельную комнату, перетягивала абсолютно всю концентрацию на себя.

Он всё не мог понять, какие ощущения та у него вызывает. Одно определённо: неоднозначные. Женя вроде бы и притягивала его на физическом уровне, ох, ещё как притягивала, и готовить умела, и была совсем не пустышкой, но при этом оставалась тёмной лошадкой. Что напрягало.

Ситуация усугубилась на следующее утро, когда Майер перекладывал со столешницы на диван оставленную со вчера сумочку. Из не застёгнутого главного кармана всё полетело на пол: косметика, паспорт, кошелёк и… то, чему было лучше не падать.

На шум из спальни выпорхнула Женя.

– Что обрушил? – вполне себе бодро полюбопытствовала она, расчёсываясь на ходу. И застыла, заметив, что держал в руках Максим.

Ой, кажется, не миновать в районе взрыва.


## Глава третья. Полный нокаут


– Это что за херня?

– Спокойствие, только спокойствие, – расчёской, как дирижерской палочкой, миролюбиво взмахнула Козырь. – Так завещал ещё дедушка Карлсон.

Макс юмора не оценил.

– Засунь свои шуточки, знаешь, куда?

– Догадываюсь, но давай не накалять обстановку. Снова. Только вроде всё выяснили.

– Накалять? – он брезгливо бросил на столешницу из акрилового камня прозрачный пакетик с белым порошком. С большим количеством порошка. Явно не мука и не сахарная пудра. – Я не потерплю в своём доме наркоту!

– Ну прости, – развела та руками. – Я про неё совсем забыла.

Ступор.

– Забыла? ЗАБЫЛА?!

– Эй! – Женя не успела, да и не смогла бы среагировать. Тот подлетел к ней, больно впиваясь пальцами в подбородок и вздёргивая её голову так, чтобы свет падал на зрачки. – Да не под кайфом я, с ума сошёл?

– Что, не успела?

– Придурок, я не принимаю, – она пыталась вырваться, но сил не хватало сопротивляться. Слишком разные весовые категории. – Больше. Так, было несколько раз, по глупости.

В его руках Козырь напоминала тряпичную куклу: делай, что хочешь, хоть узлом завяжи. Эта его мощь и восхищала, и пугала одновременно, потому что если бы у Максима вдруг где переклинило, он бы с одного удара мог отправить её прямым рейсом в морг.

– Тогда что эта херня делает в твоей сумке?

– Стащила у Паши. Чтобы он опять не словил галюны.

– И как, помогло?

– Не помогло. У него была другая нычка.

– Вот незадача. И часто ты у него воровала? Вы из-за этого расстались?

– Представь себе, нет, – вспыхнула Женя. – Ему не понравилось, что я отказалась отсосать его обдолбанным мудакам из группы, – бросила она ему сгоряча то, что вообще-то не планировалось никогда озвучивать.

Майер недоверчиво ослабил хватку, и Женя отскочила назад, растирая челюсть.

– И часто этот биомусор предлагал подобное?

– Впервые. Он обычно был неопасный, так, невинный торчок, но в последние месяцы перешёл на какую-то новую дрянь, от которой мозг в жижу превращается. Появилась агрессия, пошло применение силы. Я потому и свалила.

– Набить бы ему его табло.

– Лучше не надо.

– Что так? Думаешь, не справлюсь?

– Справишься. Но у него есть связи и деньги. Он потом с тебя живого не слезет.

– Да похрен. Зато душу отведу.

– Он того не стоит.

– А ты этого стоишь?

Вопрос застал её врасплох.

Что он имел в виду? Стоит ли она того, чтобы бить за неё морду, или стоит ли она того, чтоб сейчас в принципе об этом разговаривать?

– Я не знаю.

Универсальный ответ. Подойдёт ко всему.

– Вот и я не знаю, – напряжённая челюсть, сжатые зубы – Макс мысленно заставил себя дочитать до трёх. Нет, до пяти. А лучше до десяти, иначе была велика вероятность, что он и правда сейчас стартанёт к этому уроду, чтобы вмять его нос в черепушку. Чтобы дорожки нюхать было удобнее.

Кстати, об этом.

– Может, не надо? – кинулась за ним в туалет Козырь. Пакет с наркотиками был безжалостно высыпан в унитаз. Заурчал смыв. – Ну вот. Представляешь сколько денег только что в прямом смысле слова улетело в трубу?

– Ты ещё предложи толкнуть кому-нибудь!

– Зачем кому-нибудь? Я и так знаю тех, кто бы купил… Шучу, шучу, – поёжилась она, попав под прицел ледяных буравчиков. Ух, эти голубые омуты умеют вызвать не только головокружение, но и вселять подобострастный трепет.

– Что-то ты больно расшутилась. Куда собралась с утра пораньше?

– Так у меня работа. Съёмку никто не отменял, – она вернулась на кухню и, присев на корточки, принялась собирать обратно в сумочку всё своё добро, что валялось на полу. – Блин. Тени разбились, а ведь были совсем новые.

– Я тебя повезу.

– Разве тебе самому не надо в свой зал?

Спортивный клуб – это было, наверное, единственное личное, затронутое в день встречи. Макса ещё тогда приятно удивило, с каким интересом слушала незнакомая девица про то, как он начинал своё дело и сколько сил в него вложил.

– Первая группа поставлена на девять. Успею.

– Не успеешь. Мне надо на другой конец города. Не переживай, я вызову такси.

– У тебя это надолго?

– Что?

– Твоя съёмка.

– Часа на четыре, может придётся задержаться, если в офис скажут ехать. А что?

Майер нашарил на комоде в прихожей оставленные буклеты с рекламой, которые обычно суют в почтовые ящики. Ручка нашлась почти там же, в выдвижном ящике. Быстро нацарапав на чистом участке что-то, он сунул рекламу пиццы ей в руки.

– Здесь адрес зала и мой номер. Позвони, если буду свободен – заберу тебя.

– Хорошо… Спасибо.

– Деньги на такси дать?

– Не надо. У меня есть.

Рука Жени дрогнула, убирая буклет в сумочку.

Забота? Странное ощущение. Приятное.

Её нечасто баловали таким: ни в детстве, ни в зрелом возрасте. Ещё одна причина, почему она обратила внимание на Макса. Он единственный подошёл, чтобы помочь, когда подумал, что глупая девица решила сигануть с моста. Ему единственному было не всё равно.

Одному в целом мире.

Машина с чёрными шашечками в назначенное время ждала внизу и отвезла пассажирку в лофт-студию. Народу немало, а фотограф – неугомонный дрыщавый мужик с окрашенными волосами, – уже вовсю гонял девчонок почём зря. И то ему не нравилось, и одежда на них как на вешалке сидела, и физиономии кривые. Одна так вообще поправилась на целых десять грамм, вот ведь жирная корова!

Зал разделялся на зоны с декорациями и задними фонами. Под ногами валялись провода, на треножниках громоздились зонтики, возле туалетных столиков визажисты приводили манекенщиц в надлежащий вид, а стилисты копались в стойках с одеждой, выискивая подходящую шмотку. Испорченным радио из всех щелей фонила царящая суета. Привычный рабочий процесс.

– Детка, ты опоздала, – поторопил её лысый мужик с нелепым платочком, повязанным на шее. – Живо переодеваться!

В модельном бизнесе нет места скромности. На удивление быстро отвыкаешь стесняться, когда тебя то и дело собственнически щупают за бока чужие люди, пока ты у всех на глазах переодеваешься в очередную брендовую вещь.

Потом тебя тащат к зеркалу и долго химичат с макияжем и причёской. А затем пинают в сторону нужного участка, заставляя быть той, кем ты никогда не являлась.

– Улыбку шире, дорогуша, – велел ей фотограф, не переставая щёлкая спусковым крючком фотоаппарата. Охотник на охоте. – Больше жизни, больше жизни! Выгни спину, чтобы зад был круглее. Да, хорошо. Голову чуть влево, открой зону декольте пошире… Эй, уберите ей с лица волос, он всё портит!

Когда нужный материал был отснят, её снова потащили к вешалкам и снова заставили переодеваться. Сменилась локация, но съёмка не прекращалась. Затем ещё одна, после которой была групповая фотосессия.

Несколько манекенщиц, обосновавшись на неудобных пуфах и софах с позолоченными орнаментами, играли в обольстительных сердцеедок, стреляя в объектив камеры пылкими взглядами.

– На сегодня всё. Свободны, курочки, – в какой-то момент сжалился над ними фотограф.

Девушки облегчённо расслабились, разминая затёкшие шеи, поясницы и ноги. Блондинка, рыжая, шатенка, брюнетка – настоящий цветник.

– Наконец-то, – заныла рыженькая, стаскивая с себя неудобные туфли. – Я ног не чувствую. На два размера меньше, это же садизм.

– Ага. Зато платья на мамонтов, – запричитала другая, шатенка с каре. – Помогите снять прищепки со спины.

– А я есть хочу, не успела позавтракать, – блондинка была вполне довольна и собой, и проделанной работой. Честно говоря, Женя вообще не помнила, чтобы та когда-либо на что-то возмущалась. Это остальные вечно скулили, будто целыми днями вспахивали поля на солнцепёке, Сашка же, так её звали, не закатила скандала даже когда её сильно ткнули булавкой, подбирая юбку, чтоб сидело, как влитое. Тут с этим строго. Одежда должна выглядеть на идеальных фигурах как с иголочки – привычка, которую Козырь переняла и в обычную жизнь. – Хочу до пекарни дойти, она тут неподалёку.

– Нет, я сейчас на жидкой диете, так что никакого мучного, – только что не перекрестилась рыжая, стаскивая с себя обтягивающее платье.

Шатенка тоже отказалась.

– Евгеш, а ты? – поинтересовалась блондинка у Жени. – Сходишь со мной?

– Прости. У меня другие планы, – торопливо стирая с себя боевой раскрас, вежливо отказалась та, склонившись у подсвечиваемого светодиодами зеркала.

– Жаль. Так неохота одной, – Александра, в узких кругах Сан Саныч, сунула нос в пудру, забавно сморщив нос. Такая куколка. Только недавно родила, а уже снова в строю. – Куда спешишь, если не секрет?

– Надо заехать домой. У Паши на сегодня запланирована встреча, надеюсь, не столкнёмся. Надо забрать кое-что.

Рано или поздно это сделать пришлось бы. Не вечно же ей ходить в одном и том же. К тому же у Залецкого остались и другие её личные вещи. Не хотелось бы, чтобы они пропали.

– Значит, слухи не врут? Вы расстались?

– Давно пора было это сделать.

– Это верно, – кивнула Саша. Козырь недоумённо вскинула на неё голову. – Ты прости, но Паша же редкостный козёл. Я удивлена, что ты его так долго терпела.

– Были свои резоны.

– Да уж. Кстати, насчёт этого? Как продвигаются пробы?

Близкими друзьями они никогда не считались, но общей информацией делились. Без этого в женском коллективе было нельзя.

– Никак. Полный штиль.

– Жаль. Хочешь, попробую помочь? Муж моей подруги давно крутится в актёрской сфере, подыщет тебе что-нибудь стоящее.

– Нет. Спасибо. Пока не надо. Пока я ещё верю в собственные силы. Вот отчаюсь, тогда можно и клянчить.

– Как скажешь. Но ты, если что, дай знать. Я буду рада помочь.

Правда будет. Сан Саныч такая: светлая и искренняя. Что всегда удивляло Женю, так как в подобном серпентарии среди закоренелых стерв и лицемерок слишком сложно, вернее практически невозможно наработать толстую броню и при этом остаться мягкой.

Козырь улыбнулась, тоже смягчившись. В сложившихся обстоятельствах, когда она и так потеряла вместе с бывшим парнем половину нужных ей связей, было совсем некстати лишаться и оставшихся. Тем более таких.

– Ладно. Давай сходим в твою пекарню, только недолго, хорошо? Не хочу напороться на Залецкого.

– Конечно! – обрадовалась Саша. – Съездить с тобой? Как моральная поддержка?

О, нет. Это точно лишнее. Не нужно никому знать внутреннюю кухню их взаимоотношений. Женя очень тщательно дозировала личную информацию, чтобы та потом не оказалась в руках СМИ.

По неопытности она давала маху в самом начале, и больше повторений не хотелось. Жёлтая пресса редкостная тварь, любящая танцевать на чужих костях, поэтому нечего подкидывать голодным шакалам лишнюю возможность.

Так что в элитный район, где исключительно ради пафоса покупали жилье местные звёзды и миллионеры, она приехала одна. И прогадала. Паша оказался дома.

И был не очень рад её видеть.

Беседа вышла бурной, громкой и неприятной. Настолько, что ещё спустя час Козырь выскочила из очередного такси, как ошпаренная. Пристальный взгляд водителя в зеркало заднего вида едва не прожёг на ней дыру. Сколько бы та не пыталась изворачиваться.

Максим, тем временем, работал с ребятами возраста юниоров. Самыми перспективными: теми, кого можно попытаться вывести до уровня профессионального бокса.

Да, не о тренерстве мечтал Майер, но в сложившихся жизненных обстоятельствах выбирать не приходилось. То была хоть какая-то причастность к спорту, с которым в своё время он сам жёстко пролетел.

Женю, тенью замершую возле стены и наблюдающую, как ребята отрабатывают связки ударов в дружеском спарринге, он заметил не сразу.

Короткий кивок в сторону служебной комнаты означал, чтобы она подождала его там, в кабинете со всеми удобствами: комфортной зоной отдыха, рабочим столом, заваленным папками с документами, и мини-кухней.

Ждать пришлось недолго.

– Мы скоро заканчиваем. Подождёшь? – спросил зашедший Макс.

– Да, хорошо, – ответила та, не оборачиваясь.

– Чай, кофе на полке слева.

– Спасибо, – кивнула она, но всё так же не обернулась.

Майера это сразу напрягло.

– Что не так?

– Обещай не психовать.

– Женщина! Я уже психую. Говори.

Вместо ответа Женя повернулась, смущённо заправляя падающие на лицо волосы за ухо и открывая на обозрение темнеющее пятно, обещающее перейти в ближайшее время в синяк. Добротный такой, задевающий и глаз, и скулу.

Костяшки сжатых мужских кулаков начали белеть.

– Он?

Козырь кивнула. Глупо отпираться. Она ведь сама приехала. Почему сюда, а не на квартиру? Наверное, побоялась, что взбешенный Залецкий может поехать следом. Рядом с Максом же она чувствовала себя… в безопасности.

Надо заметить, об батарею Паша приложил её случайно, а вот она швырнула в него в отместку тяжёлые настольные электронные часы специально.

Случайно, ха. Случайно-то, конечно, случайно, вот только душил он её перед этим вполне себе осознанно.

– Поехали.

– К-куда?

– Вместе навестим гниду.

– Не надо. Мы уже обсуждали это…

Обсуждали. И именно после сегодняшнего разговора Женя поняла, что пора окончательно разделаться с токсичными отношениями и поставить в них точку.

– Поехали, я сказал! – рявкнул Макс тоном, которому нельзя не подчиниться.

Второй раз за день он повышал на неё голос, вот только страшно за себя ей сейчас не было. Страшно было за Павла Залецкого.


***


– О, вернулась, – высокий худощавый парень с сальными, словно немытыми из-за геля волосами и нелепой козлиной бородкой, смерил Женю презрительным взглядом. Перевёл фокус правее, и с тем же пренебрежением с ног до головы окинул Макса. – Ещё и подкрепление привела, шлёндра. Когда уже успела найти себе хахаля?

– Умоляю, не надо, – видя, что вот-вот рванёт, попросила Майера Козырь. Подраться дело нескольких секунд, а вот расхлёбывать потом последствия…

– Иди. Собирай. Вещи, – цедя каждое слово велел Максим, пялясь на сплошное недоразумение, от которого почему-то фанатеют глупые школьницы. И что в нём находят? Залецкий стоял в рубашке нараспашку, и все его рёбра можно было без труда пересчитать. Тощие руки. Ноги как спички. Долговязый. Глаза заторможенные – сегодня может не принимал, но со вчера мозги не успели очиститься. На лбу набухает шишка – последствия запущенных часов.

– Пожалуйста… – Женя предприняла очередную попытку воззвать всех к здравому смыслу, но, кажется, сейчас только она одна могла мыслить адекватно.

– Мне сделать это за тебя? – шикнул Майер, устав от препирательств.

– Не надо, – не предвещая ничего хорошего, она поспешно юркнула вглубь обставленного с замашками на стиль техно логова синтипанк-звезды и поспешила в когда-то их общую спальню.

– А я-то думаю, чего она так подорвалась. Столько держалась, чтобы не просрать всё и вдруг показала характер. А тут вон оно что.

Залецкого стоящий напротив оппонент нисколько не пугал. А зря. Максим был шире раза в четыре. Правда притом немного ниже, однако мускулатура определённо выигрывала на фоне бесполезного роста.

– Может, потому что не надо быть мудаком?

– Подумаешь, решили развлечься немного.

– Это так теперь называется?

– Эта сука должна быть благодарна. Ты бы знал из какой помойки я её достал и отмыл. Да она до конца жизни обязана меня ублажать и выполнять любую прихоть, но вместо этого ломается как целка и закатывает истерики.

Короткий, но угрожающий шаг вперёд.

– Повтори, – рыкнул Майер.

– Ты глухой? Говорю, эта фригидная сука и тебя кинет, когда получит то, что ей надо. Хотя с чего тебя взять-то… Ты кто вообще такой?

– Тот, кто закопает тебя там, где никто не найдёт, если ещё хоть раз увидит рядом с ней.

– Да она сама ко мне обратно прибежит, когда поймёт, что никому не нужна. Кто она без моих… – Паша не договорил, вырубленный с одного короткого удара. Хлюпик. До третьего приличия б ради хоть дотянул.

Когда несколько минут спустя Женя снова появилась в поле зрения, тело звезды валялось распластанным на паркете.

– Надеюсь, он жив? – вздохнула обречённо она.

– К сожалению. Это всё? – Максим коротко кивнул на небольшой чемодан на колёсиках, что та волокла за собой.

– Да.

– Тогда пошли. Тут воняет таким притоном, что хочется помыться, – он забрал чемодан и легко, словно пушинку, оторвал его от пола.

– Зря. Зря ты это всё… – уже в машине, когда Ниссан покинул частную территорию элитного комплекса, не унималась Козырь.

– Разберёмся. Ещё скажи, что тебе жалко эту сволочь. Как с таким чмом вообще можно было находиться под одной крышей дольше пяти минут?

– Раньше он таким не был. Начало заносить, когда слава в голову ударила. Ну и дурь своё дело сделала.

– Вот тогда и надо было валить. Сразу. Без оглядки. Или ты саму себя не уважаешь?

Пассажирка отвернулась к окну, чтоб он не видел её лица.

– Не учи меня как жить.

– Мне уже поздно рыпаться. Это должны были делать родители.

– Должны. Если бы были. Вот только они подбросили меня в приют, когда я под стол пешком ходила. Пришлось самой учить: что хорошо, а что плохо.

Её ответ прозвенел в салоне автомобиля как невидимая оплеуха. На несколько секунд повисла тишина.

– Прости. Я не знал.

Охренеть. Они знакомы всего несколько дней, а он уже второй раз извиняется. Это на два раза больше, чем Максим делал за всю свою жизнь.

– Не знал. Вот и нечего лезть с нравоучениями. У меня ничего не было, когда детдом вышиб меня на улицу. Только поганое детство, где приходилось выгрызать правду всеми способами. А тут такой шанс. Кастинг на клип, я подхожу по внешности. Да если бы Залецкий резал по ночам девственниц, я бы всё равно с ним спала. Чтобы иметь то, что имею сейчас. И можешь осуждать меня сколько угодно, мне всё равно: каждый борется за своё счастье так, как умеет.

Снова тишина.

– Нет. Я не осуждаю, – хорошенько подумав, отозвался Майер. – Не скажу, что мне импонирует такой подход, но ты права: каждый борется так, как умеет.

Надо же. А Женя уже была готова слышать в свою сторону самые разные эпитеты, максимально мягкими из которых были «меркантильная дрянь» и «аморальная подстилка».

– Спасибо.

– Но порой нужно думать о последствиях.

– Заткнись, очень прошу, – вы посмотрите, опять учить вздумал! – Я не драчливая, но врезать могу.

Водитель, не отрываясь от дороги, рассмеялся. Дьяволёнок, а не девушка. Вроде адекватная, но в тихом омуте, как говорится…

– К слову о девственницах… – решил уточнить он.

– Нет. Паша никого не резал. Мне об этом, по крайней мере, неизвестно.

– Да я не про то. Я про тебя.

– Я тоже не девственница. Мне казалось, мы в этом удостоверились ещё в первую встречу.

– Да блин, нет. Этот козёл был у тебя первым?

– А, нет.

– А каким?

Женя строго прищурилась.

– Зачем задавать вопросы, ответы на которые ты не хочешь знать?

– Цифра так ужасна?

– Нет.

– Тогда я хочу знать.

– Хм… – собеседница смутилась. – Три.

– Сколько-сколько?

– Трое. Ты третий, – машина резко дёрнулась, за что заработала сердитый гудок сзади и пованивающий палёной резиной скрежет. – Эй, ну не мешок картошки же везёшь, – поправляя впившийся в плечо ремень, возмутилась пассажирка. Её так мотнуло, что в шее хрустнуло. Зато в лобовое не влетела. Да здравствует техника безопасности.

– Я случайно. Педали перепутал. Просто… – Максим недоверчиво хмыкнул. То, что она вытворяла в их прошлый раз совсем не походило на столь скромное число. Признаться, он полагал, что партнёров у неё было куда больше. ГОРАЗДО больше. – Точно три?

– Я умею считать до трёх. Ни разу ещё не ошиблась.

– Тогда это круто. А первый раз… эм…

– Тебе подробности нужны? Нам было по двадцать. Всё взаимно. Ещё вопросы?

– Двадцать? Реально? Так поздно?

– Представь себе, раньше я была более целомудренной. Верила в большую и светлую любовь.

Женя понимала его удивление. Чуть ли не монашка, а к нему в кровать прыгнула через пару часов знакомства. Но кто ж знал, что одноразовая встреча выльется в… то, что происходило у них сейчас?

Тогда это был порыв. Отчаянное желание испытать то, чего ей никто ещё не давал. С Ромой, её первым парнем, отношения с которым так и не сложились, она лишь успела попробовать секс на зубок, не раскрыв его для себя в полной мере. И к сожалению, потом этого сделать тоже так и не получилось.

Всё, что было у неё с Залецким, укладывалось в рамки быстрого перепихона и никогда за них не выходило. Завязанный на страсти, потом от безысходности, редко когда эмоциональный, но всегда перепихон. Да и Паша был из тех, кто заботился только о своём удовольствии. С Максом же…

Ну, там всё решили за неё расшалившиеся гормоны, обуздать которые было невозможно. От Майера за километр разило тестостероном и чем-то таким первобытным, что обещало получить звёздочки в глазах, которых ей ещё не доводилось ловить.

И которые она получила. Такие, что едва не теряла сознание. А потому отчаянно хотела испытать всё снова… Когда угодно. Где угодно. Главное, с ним.

– А сейчас не веришь? – жаль Майер этого не чувствовал, продолжая разговор, который ей не хотелось продолжать.

– Она мне пока не встречалась. А тебе?

– Я не знаю, – честно признался тот.

– Суровая правда. Вот будет обидно, если её реально нет.

– Да есть, наверное. Столько миллионов человек не может ошибаться, – сигнал входящего сообщения прервал философскую тему. Макс бегло глянул на подсвечивающийся экран. Несколько секунд раздумья и быстро набранное в ответ короткое предложение. – Я сегодня буду поздно. Отвезу тебя и нужно отлучиться.

– К девушке? – ревниво насупилась Женя.

– Нет.

– И с тобой нельзя?

– Нет.

– Ладно, – согласно кивнула Козырь, хотя новость ей не понравилась. Не потому что её не стали посвящать в подробности, а потому что чисто на интуитивном уровне она чувствовала, что дело нечисто. От чего заранее начинала беспокоиться.

Как оказалось, не зря.

Вернулся Максим лишь часам к четырём утра. С разбитым лицом и содранными костяшками. Вечеринка с размахиванием кулаков продолжалась.


## Глава четвёртая. День и ночь


Женя в это время не спала. То ли день выдался насыщенным, то ли она реально чуяла неладное и переживала. Поэтому, когда услышала лязганье ключей, сразу выскочила в слабо освещённый настенным бра коридор, огороженный от гостиной стеллажом.

– Боже, кто тебя так? – зажала рот рукой Козырь, с ужасом разглядывая его опухшее лицо и разбитые губы. Кровь смыли, а вот ссадины и назревающие гематомы светились светофором на недавно безупречном лице. – На тебя толпа в переулке напала?

– Нет, конечно, – отмахнулся Макс, скидывая кроссовки. – Ты почему не спишь?

– Потому что мой сожитель явился под утро, похожий на новогоднюю ёлку! – она рассержено схватила его за руку, заставляя замереть и разглядеть получше. – Ты обрабатывал раны?

– Умылся.

– Дурак. Тут у тебя была где-то перекись, – Козырь полетела в ванну, громыхая там несколько секунд и возвращаясь со всей скромной аптечкой, что нашлась в квартире. Зелёнкой, перекисью и пластырем. Как будто последний поможет в данном случае. – А ну сядь.

– Успокойся.

– Сел быстро! – шикнула та, грозно топнув ногой.

С учётом того, что собеседница была снова одета в тонкую маечку и шорты, которые и шортами-то тяжело было назвать, получилось не столько грозно, сколько мило. Но запал Максим оценил.

Эта особа тоже умеет командовать. Не хуже его.

Решив не сопротивляться, он покорно позволил себя отвести к разобранному дивану. Садиться, кстати, оказалось неприятно. Видимо, печени тоже досталось.

Включилось частичное освещение торшера и Козырь уселась на него сверху так, что женская грудь оказалась аккурат возле его лица.

– О, такое лечение мне нравится, – Майер потянулся было к её талии, но та сурово отлупила его по рукам, не пожалев сбитые костяшки.

– Не шевелись, – одёрнула его Женя и следующие несколько минут тщательно дезинфицировала ранки и разбитую кожу.

Макс покорно терпел, с жадностью разглядывая прекрасное зрелище перед собой. Он уже чувствовал, как отзывается тело на полуголую красотку: с встрёпанными волосами, немного утомлённую, но от того ещё более сексуальную.

– Это у тебя встал на меня или ты просто мазохист и любишь боль? – от неё тоже не укрылось его возбуждение, она ведь так удачно сидела.

– Если только она дозирована.

– По морде твоей лупили явно не дозированно. Ты мне расскажешь, что произошло?

– Нет.

– Я надеюсь, это не Залецкий?

– Издеваешься? – презрительно скривился Макс. – Конечно, нет.

– А кто тогда?

– Какая разница?

– Это несправедливо, – Женя невесело закрутила колпачок у опустевшей бутылочки. – Ты лезешь в мою жизнь, но в свою не пускаешь. Я совсем о тебе ничего не знаю.

– Спрашивай.

– Так спросила уже.

– Кроме этого.

– Такая тайна?

– Нет. Но так не объяснишь. Может, позже.

Может? Весьма туманно. Но лучше так, чем никак.

– Хорошо. Позже так позже.

Максим благодарно моргнул, слегка задержав опущенные веки со светлыми ресницами. Только что его собеседница заработала дополнительный балл. За ненавязчивость.

– Ещё вопросы?

Козырь задумалась.

Вопросов было много. Что ему нравится? Почему он не послал её и так заботится? Почему до сих пор один? Что за женский шампунь с розовой зубной щёткой лежат в ванной? Кому они принадлежат? Некой Нелли? Она не спала тогда в вечер матча, только дремала и слышала их с Никитой разговор.

Столько всего хотелось узнать и не хотелось знать одновременно, чтобы не разочароваться в том образе прекрасного принца, что она успела выстроить для себя. И сейчас, когда Женя чувствовала каждой клеточкой то, как сильно он её хотел, видела, как заворожённо он на неё смотрел…

А стоит ли сейчас тратить время на вопросы?

Разве потом его у них не будет?

Вместо того чтобы что-то сказать, она молча стянула с себя майку. Макс жадно сглотнул. Напрягся. Взгляд сконцентрировался как на охоте, но смотрел не на обнажённое тело, а ей в глаза. Грудная клетка вздымалась всё медленнее. Дыхание стало горячее.

Хорошая реакция.

Ей нравилось вызывать у него такие эмоции.

– Это вопрос? – чуть хрипло уточнил Майер.

– Вопросы будут потом, – она склонилась к нему, и её кожу пронзило электрическим разрядом, когда привыкшие к физическим нагрузкам шершавые мужские руки хозяйски легли на её грудь, сжимая и лаская.

Разбитые, но такие безумно нежные губы провели влажную дорожку по шее вниз, замерев на чувствительном соске, задорно прикусывая и оттягивая один. Благодарный стон не заставил себя ждать.

Доведя до безумствующих мурашек набухшую и уже изнывающую грудь, губы поднялись обратно наверх, требовательно нашарив её. Новый стон не заставил себя ждать. На этот раз умоляющий.

Феерия на грани фола. Запал раскалялся, поцелуи становились жёстче и глубже, а нутро разрывало от перевозбуждения. Внизу живота нарастал и готов был взорваться обжигающий пульсирующий сгусток, устремляющийся туда, где всё изнывало в преддверии разрядки.

Женя торопливо стащила с Максима толстовку, оставляя отметины ногтями на крепкой и безумно сексуальной спине. Мало. Хотелось большего, но она была осторожна – всё же его только что побили.

А вот Майер об этом, кажется, уже позабыл и без предупреждения повалил её на диван, накрыв собой. Запах мужского пота, смешанного с остаточным дезодорантом, буквально сводил с ума. В чистом виде запах секса, мощи и мужественности, доводящий до экстаза.

Хотелось всего и сразу. Сделать ему приятное. Получить приятное самой…

Рокировка. Теперь Майер лежал на спине. Сильные рельефные мышцы (господи, спасибо за такого мужчину!) стали каменными, когда, ласково коснувшись губами багровеющего синяка на рёбрах, Женя начала медленно и очевидным намерением спускаться ниже.

Звякнула бляшка ремня. Мужские джинсы и боксеры были скинуты на пол, позволяя насладиться масштабностью мужского тела в полной мере. Оба сердца замерли, пропустив такт, после чего раздался новый стон сквозь стиснутые зубы.

Только теперь уже его.

Пальцы Максима сжали женские волосы на затылке: не столько в порыве импульсивности, сколько сдерживая её энтузиазм, потому что умелый рот и коварный язычок настолько умело управлялся с его членом, что был велик слишком быстро кончить. Тело уже сводило до подступающих судорог.

Чёрт, ну а кто не любит минет, а? Тем более такой! Тем более от такой женщины…

– Иди сюда, – понимая, что ещё немного и точно придётся заканчивать, притянул её к себе обратно Макс. А заканчивать не хотелось. Хотелось продлить удовольствие.

Они снова поменялись местами. Он благодарно поцеловал её в припухшие мягкие губы, оставляя дразнящие следы пальцев на точёной ноге: от щиколотки до бедра. Скользнул на внутреннюю часть и с восторгом запустил пальцы под тонкие шорты.

Охренеть.

Охренеть, насколько она была горячей и мокрой. А с какой охотой отзывалась на ласки, задыхаясь и умоляя не останавливаться? Ещё и сама с энтузиазмом насаживалась на его пальцы, срывая все тумблеры к чертям собачьим…

– Я сейчас, – тихо предупредил Макс. Пальцев было недостаточно, ему отчаянно нетерпелось оказаться в ней целиком.

– Нет, – капризно обхватила она его коленями. – Не пущу.

– Тогда пошли вместе, – подхватив её, словно та ничего не весила, Майер понёс Женю в ванну.

В темноте, не прерывая голодных поцелуев, вслепую была нащупана упаковка презервативов и зачерпнуто несколько пакетиков. Должно хватить, потому что на одном разе они не остановятся.

Недовольно заскрипел диван – это на него снова рухнули тесно сплетённые тела. Улетели куда-то последние элементы женской одежды. Зашебуршала фольга и почти сразу послышался восторженный обоюдный стон.

Скрипели надрывно пружины, стучала от бешенного темпа об стену спинка, дурманил запах секса, а по всей комнате растекались звуки неконтролируемой страсти.

Бедные соседи, простите.

Тело под Максом, что тот с восторженным упоением трахал будто в последний раз, извивалось, выгибалось и дрожало, лаская слух сладкими криками. Зубки Козырь, конечно, впивались куда придётся, пытаясь их пригасить, но…

Фригидная? И это она фригидная?

Каждое прикосновение Жени вызывало в нём всевозможные спектры импульсов, словно он был сплошной эрогенной зоной. Это не она фригидная. Это кто-то не умел обращаться с тем сокровищем, которое ему досталось.

Майер не мог и не хотел от неё отрываться. Но даже оторвавшись, после, когда они вышли покурить и перевести дух, не смог долго держаться.

В несколько крупных затягов окурок дотлел до фильтра и полетел с балкона. Туда же отправилась едва начатая сигарета закутанной в тонкое одеяло Жени. Раскрасневшейся, встрёпанной, вспотевшей и невыносимо соблазнительной…

Схватив её в охапку, он молча уволок её обратно в комнату: хохочущую и не сопротивляющуюся.

Заново. Снова. А потом ещё раз.

А дальше как карта ляжет.


***


Карта легла так, что уснули они только под утро, когда уже начало светать. Простыня стекла на пол, одежда валялась там же, даже подушка затерялась непонятно где.

Макс обнаружил её под батареей, едва ли не в другой части комнаты, когда пошёл в туалет, хрустя шеей и пытаясь размять затёкшие мышцы. Натурально дебильный диван: жёсткий, неудобный, а в некоторых местах ещё и каркас выпирает.

Но Козырь это, видимо, нисколько не беспокоило. Она сладко продолжала сопеть, свернувшись калачиком и смешно подёргивая щекой. Чёрные волосы разметались по светлой обивке, вызывая ассоциации с Белоснежкой. Бледность кожи лишь усиливала это сходство. Такая беззащитная и милая.

Максим вернулся к ней под бок, накрыв хрупкую фигуру одеялом: так, чтобы ей не задувало от открытого окна, но при этом, чтобы остальное оставалось в зоне досягаемости. Кошмар. Он что, шкодливый мальчишка, впервые увидевший женские сиськи?

– Что ты пытаешься найти? – в какой-то момент, не открывая глаз, спросила она, проснувшаяся от того, что посторонние пальцы волнующе блуждали по ней, словно нащупывая что-то.

– Следы от швов, – честно признался тот.

– Не найдёшь, – Козырь откинулась на спину и с удовольствием потянулась, соблазняя собеседника наготой, которую уже не скрывало ничего. – Своё родное.

– И губы? – ну а что? Раз пошла такая пьянка, надо всё выведать. Интересно же.

– Губы, жопа, растяжки – всё моё. Но… признаюсь по секрету, пару лет назад я подправила нос. С детства бесила горбинка, столько крови мне выпила. Дети жестокие паршивцы, видят слабину и без ножа ковыряют, чтоб побольнее сделать.

– Отсюда желание быть лучше? Быть популярнее? Носить брендовые шмотки? – понимающе кивнул Макс. Он уже успел оценить скромный гардероб квартирантки: вещей у неё было немного, но каждая эксклюзив.

У Жени было правило: лучше мало, но качественно. Пускай два свитера, но таких, за которые не стыдно. Да и большое количество тряпок ей, не имеющей постоянного дома, было ни к чему. Уходить проще налегке.

– Желание хорошо выглядеть скорее от того, что большую часть жизни я носила обноски и не могла позволить себе банальный уход за собой.

– Зато теперь можешь, – он привстал на локте, склонившись и убирая падающие ей на щеку пряди.

Синяк от Залецкого успел набухнуть. Он, конечно, не уродовал идеальное лицо, но без него точно было лучше. Зато пухлые губы, ещё больше опухшие после ночных поцелуев, так и манили снова их коснуться.

– Могу, – Женя вслепую нашарила ногой непонятно как оказавшийся там телефон и подтянула к себе. – И не вижу ничего зазорного в том, чтобы раз в месяц баловать себя… СКОЛЬКО? – в ужасе уставилась она на время. – Твою ж… Я опаздываю на пробы!

– Да и плюнь на них, – с благосклонной улыбкой наблюдая за тем, как та резво подскочила и теперь носится по гостиной в поисках белья, равнодушно отозвался Майер. – Суббота. Давай лучше поваляемся, позавтракаем.

Бельё нашлось, вернее лишь одна её половина, нижняя, в которую обладательница лихо запрыгнула.

– Плюнуть? – огрызнулась та. – Наплюй на свой зал, а? Это важно для меня не меньше.

Макс согласно кивнул, неохотно принимая сидячее положение. Довод веский.

– Хорошо, – он тоже начал одеваться, подбирая разбросанные вещи.

– А ты куда? – не поняла Женя, застывшая посреди комнаты с упёртыми в бока руками и пытающаяся вспомнить, где она вчера снимала лифчик. Вообще ни грамма стеснения. Сама непосредственность.

– Отвезу тебя. Раз это важно. На обратной дороге давай только заедем куда-нибудь. Жрать охота.

– А тебе что, вчера челюсть не до конца выбили? Ещё есть силы жевать? – не удержалась та от ёрничества, намекая на радугу, облюбовавшую его физиономию. Два побитых попугая, ей-богу.

– И жевать, и языком работаю исправно, и пальцами. Полагаю, ты в этом лично убедилась не так давно, – он перебросил ей висящий на спинке барного стула лифчик. Козырь, поймав, расплылась в довольной улыбке. Убедилась. Ох, как убедилась. – Собирайся, – поторопил её Макс. – Или так поедешь?

Нет, в таком виде, она, конечно же не поедет, хотя, наверное, на приёмную комиссию наверняка удалось бы произвести впечатление нудистскими замашками, однако Женя всё же выбрала наряд поскромнее: джинсы и блузку.

Колоритный фингал замазывался уже в машине, причём замазывался плохо: ни консилер, ни тоналка его не брали. Всё равно оставалось пятно.

Ну всё, приехали. Будут ей пробы.


***


Она как в воду глядела. В бешенстве хлопнули дверцей со стороны пассажирского. Макс, последний час дремавший в тачке возле стеклянного бизнес-центра, сочувствующе приоткрыл один глаз.

– Нет? – отрицательное мотание головой подтверждало его догадку. Несложная шарада. – Что за роль хоть была?

– А, чушь какая-то. Типа романтической мелодрамы.

– С поцелуями и постельными сценами?

– Угу.

– Нет. Нам это не подходит. Хорошо, что не взяли, – Козырь с недоумением выгнула бровь. – Что? Пока мы спим друг с другом, третьи нам не нужны. Если хочешь, считай меня старомодным.

Шутка не зашла. Пассажирка была слишком на взводе.

– Они меня даже смотреть не стали! Знаешь, почему? Агент Залецкого позвонил, велел гнать меня. «Вы потенциально нам интересны, но сами понимаете, ничего личного. Трудности нам не нужны…»

Майер невесело пожал плечами.

– Ну что могу сказать: зато теперь мы точно знаем, что эта глиста оклемалась и жива.

– Да лучше бы не оклёмывалась.

– Тогда в следующий раз ставь чётче задачу: устранить или просто нейтрализовать.

– И что, устранишь, если попрошу? – удивилась Женя.

– На нары, конечно, не хочется, но сама посуди, если он сдохнет – его имиджу это только на пользу пойдёт. Можно считать, благое дело сделаем, вдруг посмертно получит признание? Труп музыканта найден в его апартаментах. В подозреваемых экс-девушка. Никого не напоминает?

Пф-ф… Сравнил тоже.

– Ему до Кобейна как мне до королевы Австрийской, – фыркнула Козырь.

– Увы. Там давно господствует демократия, но монеты с твоим исправленным профилем точно были бы огонь, – хмыкнул Макс, за что заработал сердитый тычок локтем.

Исправленный профиль? Вот гадёныш.

– Если будешь подкалывать, я больше ничего не расскажу.

– Да ладно. Я просто пытаюсь тебя развеселить.

– Вижу. Спасибо за это.

– Получается хоть немного?

– Не особо. Мне просто обидно. Я столько времени и нервов убила на этого говнюка, чтобы наработать связи, а он одним звонком может мне всё уничтожить. И стоило ли оно того…

– Он – сезонная певичка. Сегодня звезда – завтра никто. Очень сомневаюсь, что у него много власти. Идиоты пускай сами отсеются, кто с мозгами – не поведутся на угрозы. Если для тебя это действительно важно, борись дальше.

Женя тепло улыбнулась в пустоту. Наверное, это одни из самых важных слов, что были ей когда-либо сказаны. Паша никогда её не поддерживал, никогда не интересовался её увлечениями, никогда не срывался с места, чтобы просто подвезти…

И в довершении, словно вишенка на торте, Майер протянул ей с заднего сидения пакет из фаст-фудовской забегаловки.

– Уже остыло, но ещё съедобно.

…И никогда заблаговременно не покупал завтраков.

– Смотри, а то ведь привыкну к такому обращению, – вздохнула она, чувствуя, как обрадовался голодный желудок.

– К какому? – не понял тот.

Правда не понял. Для Майера покупка парочки чизбургеров не казалась достижением. Не луну же с неба достал.

– К человеческому, – зашелестела обёртка. – Что готовить на ужин?

– Ого. А это так делается, да? Можно даже выбирать? Тогда… пельменей… Домашних, – добавил он, заметив её озадаченность. – Сто лет их не ел. А покупные дрянь.

Это верно. Покупные реально дрянь.

Женя согласно кивнула, откусывая от бургера.

– Тогда поехали.

– Куда?

– В магазин. У тебя нет муки. И мяса.

Одной мукой и мясом, конечно, не обошлось. Кассовая лента едва вмещала всё, что вывалили на неё из тележки. Плюс две увесистые упаковки презервативов, которые Макс, подмигнув Жене, положил в общую кучу с многозначительным: «на недельку должно хватить».

Кассирша просто усмехнулась, мягко и по-доброму, зато молодая девчонка, стоящая следующая в очереди, едва в юбке не потерялась, пожирая широкоплечего парня взглядом бывалой хищницы, готовой работать на безвозмездной основе.

Если бы не стоящая рядом Козырь, она бы точно не удержалась от флирта. Ещё бы и номер телефона ему своей китайской губной помадой оставила на видном месте.

Ну уж нет! Хрен тебе, девочка. Это её шкаф, и пока она делиться с ним была не намерена.

К тому моменту, как они вернулись с покупками домой, день давно перевалил за вторую половину. А с учётом того, сколько возни требовала лепка, процесс растянулся до самого заката.

Не говоря уж о том, что это было за гранью возможностей – держаться и не реагировать, когда перед тобой крутят чертовски аппетитным задом. А ещё демонстративно игнорируют наличие нижнего белья и дразнят ласками.

Вечер так и получился бы домашним, если бы не телефонный звонок. Настойчивый и раздражающий. Пришлось брать трубку.

– Да, – пытаясь держать голос под контролем ответил Майер, что удавалось с трудом: сложно сохранять самообладание, когда тебя заигрывающе прикусывают за ухо, пока пальцы игриво блуждают под резинкой спортивок.

– Какие дела? – отозвался на том конце Филипп.

– Эм… Пельмени лепим, – если точнее, лепили минут пять назад, а сейчас решили прерваться на перекур, но что-то пошло не так.

– Это так у вас теперь называется? – заржал друг. – А дышишь так страстно, потому что рад меня слышать?

– Фил, чего хотел? – с трудом подавил стон Макс, тихо улетая с того, как Женя ему надрачивает.

– В бильярд позвать хотел. Мы собираемся сегодня. Можешь и свою БДСМ-красотку прихватить. Хоть познакомишь, а то Никитос уже всю плешь нам проел.

– Я спрошу, – звонок уже отключался, когда из динамиков напоследок вновь заржали, желая им приятно проведённого времени.

– Что спросишь? – уточнила Козырь, не прерываясь ни на секунду.

Боже, с каких пор она стала такой нимфоманкой? Потому что контролировать себя она просто не могла. Её с какой-то дикой, просто необузданной силой тянуло к этому мужчине. Заводило с полуоборота. Щелчка. Улыбки. Взгляда.

– Поедешь с бильярд? Пацаны хотят с тобой познакомиться.

– Уже и знакомства пошли в ход? А не рано?

– Так не с родителями же.

– То есть, с ними не познакомишь?

– Зачем? Мы ж в церковь не собираемся. Даже не встречаемся. Как тебя представить? Привет, это Женёк. Мы с ней трахаемся периодически, ничего серьёзного. А у вас что нового?

Козырь как из шланга окатило. Рука исчезла из чужих штанов. Вспыхнувший фитиль прогорел, так и не устроив большой «бабах». Зато обида царапнула изнутри острыми коготками.

– Ты прав, – кивнула она. – Просто трахаемся.

– Что не так? – напрягся Макс.

Прямолинейное мужское мышление не успевало обработать информацию. Только что было так горячо и страстно, а теперь лёд. Антарктида.

Та миролюбиво похлопала его по груди. Мол: не мы такие, жизнь такая. Расслабься, всё путём.