Кэрол Аренс
Брачные планы барона Хейверсмира

Глава 1

Лондон, третий день весны, 1890 год

Леди Оливия Шоу крепко сжала руку своего пятилетнего сына, хотя мальчик и без того шагал с ней в ногу. Было так рано, что вдоль дорожки еще клубился утренний туман, зловеще извивавшийся вокруг надгробий кладбища Кенсел Грин.

Нет, она, конечно, не ждала, что перед ней появится бесплотный дух. Это было бы глупо. Что не было глупо, так это возможное появление вора или даже хуже – похитителя, притаившегося в тумане. Да, как любая не лишенная осторожности мать, она сознавала, что злодей мог услышать их шаги и ждать удобного момента для нападения.

Возможно, следовало дождаться, когда туман рассеется и другие скорбящие составят им компанию.

Нет, конечно нет. На сегодня Оливия запланировала слишком много дел, и, если хотела навестить могилу своего брата, это нужно было сделать как можно раньше.

Поскольку вся ее семья уплыла в Америку, хлопоты по хозяйству в Фенкрофт-Хаус легли на ее плечи, и Оливия намеревалась справиться на отлично.

Если бы только птицы проснулись и запели, атмосфера на кладбище стала бы совсем другой.

– Мама… – Виктор попытался высвободить пальцы из руки матери. – Ты делаешь мне больно.

Она бросила на своего единственного сына строгий взгляд и сжала руку еще крепче.

– Возможно, но у тебя есть привычка исчезать, мой мальчик. Если ты проделаешь это здесь, мне придется потратить уйму времени на поиски.

Если бы Оливия могла, то оставила бы его дома в Фенкрофте на попечении гувернантки. Но гувернантки у нее больше не было. Эта дама неожиданно собралась замуж и уехала, даже не предупредив Оливию.

– Я скучаю, – сказал Виктор, волоча ноги, что указывало на его намерение начать жаловаться. – Почему мы не поехали вместе со всеми в Америку?

– Потому что путь через Атлантический океан очень долгий. – Оливии до сих пор с трудом верилось, что ее золовка Клементина взяла в такое путешествие четырнадцать своих приемных детей. – Они уехали надолго, и кто-то должен был остаться следить за делами в Фенкрофте.

Неудивительно, что бедный Виктор скучал и чувствовал себя одиноким.

– Но в Америке есть ковбои! – Прибавьте к скуке и одиночеству еще и зависть. Он снова попытался выдернуть руку.

Куда только подевался ее обожаемый малыш? Тот, которому хотелось лишь одного – заслужить одобрение своей мамы? Похоже, он исчез где-то между четвертым и пятым днем рождения.

Однако Виктор был таким красивым ребенком!.. Оливия повернула лицо сына к себе. Его небесно-голубые глаза и светлые кудри обезоруживали. Как хорошо, что он совсем не похож на ее вероломного покойного мужа. В этом лице, смотревшем на нее снизу вверх, Оливия видела Оливера – своего брата-близнеца.

– Виктор, если бы тебе встретился один из них, ты был бы разочарован. Ковбои вовсе не те храбрые герои, о которых ты читал в своих книжках.

– Нет, мама, они такие! Я знаю!

За поворотом дорожки показался коленопреклоненный ангел, стоявший у подножия надгробья пятого графа Фенкрофта. Странно, но, когда дымка скользнула по холодному влажному мрамору, Оливии показалось, что он шевельнулся. Только старый добрый здравый смысл убедил ее, что это игра теней и тумана рождала видимость трепетания ангельских крыльев. Иначе она могла бы подумать, что они вот-вот развернутся и поднимут ангела в небо. Чтобы внезапно унести его прочь, как Оливера.

– Вот мы и пришли. – Оливия опустилась на колени и положила букет роз к подножию памятника. – Ты хочешь что-нибудь сказать своему дяде?

– А где он? – Виктор, нахмурившись, смотрел на скульптуру.

Насколько она знала своего сына, а она знала его хорошо, он гадал, не превратился ли его дядя в мраморную статую.

– Это не он. Дядя Оливер на небесах.

– Тогда почему мы пришли сюда? Разве мы не должны пойти на небеса, чтобы поговорить с ним?

– Нет, так не делают. Мы будем говорить с ним здесь, а он услышит нас там.

– А-а-а, – кивнул Виктор. – Доброе утро, дядя Оливер. Я скучаю по тебе. Теперь ты, наверное, уже познакомился со своими мертвыми соседями. Mожет, среди них есть какие-нибудь ковбои, с которыми я мог бы поговорить?

– Виктор Шоу! – Оливия уже собралась пожурить сына, но в сердце далеким эхом послышался смех брата.

Оливер во всем видел смешное.

– Я уверена, на Кенсел Грин нет ковбоев.

– Может быть.

Скорее сюда мог проникнуть какой-нибудь преступник, чем ковбой. Она огляделась по сторонам, стараясь сдержать тревожное напряжение.

Вероятно, надо было согласиться на предложение кучера сопровождать ее. Но мистер Грид до поздней ночи возился в конюшне с недавно купленной лошадью, которая никак не могла успокоиться в незнакомом месте. Конечно, правильно было дать ему отдохнуть, пока она навещает Оливера. И все же теперь, на этом безлюдном кладбище, ей хотелось чувствовать рядом его крупную, внушительную фигуру.

Даже зная, что Похититель, по слухам недавно орудовавший в Лондоне, на самом деле не был настоящим злодеем, Оливия боялась. Лондон – большой опасный город. Там могли скрываться другие злые люди, способные украсть невинного ребенка. Ее невинного ребенка. Для матери маленького проказника осторожность никогда не лишнее.

– Я немного поговорю с твоим дядей. Можешь поиграть рядом, но так, чтобы я тебя видела.

– Мама, а можно мне завести щенка?

– Что? Нет, нельзя!

– Если бы у меня был щенок, он везде ходил бы со мной. И если бы ты захотела меня найти, он бы залаял.

– Но откуда бы он узнал?.. Просто побудь рядом, пока я говорю с твоим дядей.

– Небеса очень далеко. Не думаю, что он тебя услышит.

– О нет, он услышит, мой дорогой. Услышит сердцем. Сердца слышат то, что не могут слышать уши.

– Собачьи уши все слышат, и у ковбоев почти всегда есть собаки.

Ну что ты будешь делать?! Оставалось только покачать головой, сесть на скамью возле могилы и внутренне улыбнуться настойчивости сына. Возможно, в конце концов она подарит ему маленького щенка. Раздобыть ему ковбоя ей не под силу, но щенка – да, она могла бы это сделать.

– Здравствуй, Оливер, – тихо прошептала Оливия, глядя на крест, перед которым склонил колени ангел.

Даже сквозь все слои юбок она почувствовала озноб, исходивший от твердой холодной мраморной скамьи. Она немножко поговорит с братом, а потом отведет сына назад в карету, где так тепло и безопасно.

По правде, не стоило быть такой пугливой. Она сильнее… или, по крайней мере, была сильнее. Жизнь, точнее, поведение мужчин изменило ее. И брат, которого она пришла навестить, был одним из них.

Конечно, оставался еще Хит. Оливия доверяла своему младшему брату. Но он уплыл в Америку, и от этого она чувствовала себя, как никогда, беззащитной. До его возвращения с любой проблемой, которая может возникнуть в доме, придется разбираться ей.

– Ты оставил все в таком беспорядке, когда умер. Какое-то время я очень на тебя злилась. Но не волнуйся, я тебя простила. К тому же благодаря этим Макьюшам из Америки все удалось уладить. Наш брат сделал это с помощью женитьбы, которую ты планировал, как спасение наших финансов. Но он женился не на Мейделин, а на Клементине. Она спасла нас от нищеты. Не могу понять, почему ты считал, что твой приятель по колледжу достаточно опытен, чтобы управлять нашими капиталами. Ты знаешь, что к нам приходили кредиторы? Да, но, как сказала, я тебя простила, и не будем больше об этом. Сейчас дела идут достаточно хорошо. Правда, вся семья отплыла на отдых в Америку. И раз уж я сказала «вся», то, позволь, расскажу, как выросла наша семья…

Туман на этом кладбище был совсем иного сорта, чем тот, с которым Джо рос на просторах Вайоминга. Казалось, лондонскому туману полагалось быть более мягким и смирным, более городским, что ли. Но нет. Дома в Америке туман был свежим, прохладным и влажным, позволявшим свободно дышать. Эта ползучая мгла оказалась совсем другой. Она была желтоватой и, если вдыхать глубоко, вызывала кашель. Должно быть, она скрывала множество тайн.

– Наверняка так, я полагаю, – сказал он сэру Бристлу. Похожий на волка пес, трусивший рядом с ним, поднял голову и вильнул хвостом-метелкой. – Это же кладбище. – На которое он, пожалуй, не пошел бы, если бы здесь не упокоилась женщина, подарившая ему жизнь.

Шуршание и скрип гравия под ногами Джо, обутыми в поношенные кожаные сапоги, нарушали тишину раннего утра.

Читая имена на могильных камнях, он пытался представить образ своей матери. Но, как ни печально, ничего не выходило. Ему стало больно, что он не помнил, как она выглядела или хотя бы как пахла. Как звучал ее голос, когда она пела ему колыбельную. Джо знал лишь то, что рассказывал ему отец.

Мать была прелестной, как фарфоровая куколка, скорее ангел, чем женщина. Сердце отца разбилось, когда она умерла, не дожив месяца до рождения их второго сына. Но не от проблем с родами, как это иногда случается, а от болезни легких.

Бабушка Хэмптон обвинила в смерти своей дочери его отца. Если бы он не привез ее нежное дитя в такое сырое место, она не заболела бы. Именно из-за леди Хэмптон мать похоронили здесь, в Лондоне, а не в поместье отца около Грасмира.

Па всегда говорил, что ее горе сильнее, поэтому он позволил, чтобы его жену похоронили в Лондоне в надежде, что это хоть немного утешит бедную женщину.

– «Эван Грин», «Виконт Клемент», – читал Джо, проходя мимо в поисках тени той, которую не мог вспомнить. – «Леди Эмили Торнтон», тоже не то.

Па говорил, что надо искать стоящего ангела, мраморные руки которого обнимают женщину, баюкающую ребенка.

– Здесь наверняка множество ангелов.

Пес шумно вздохнул, выражая свое очевидное согласие.

Джо миновал не менее дюжины мраморных хранителей, несущих вечную стражу.

В сторону от центрального прохода, по которому он шел, отходила узкая дорожка в обрамлении деревьев.

Джо повернул и пошел по ней. Надгробия здесь были не такими богато украшенными, как в центральном проходе. Ему говорили, что бароны ценятся не так высоко, как герцоги. В детстве Джо не особо задумывался о жизни за океаном. А когда стал взрослым, большую часть его внимания занимала работа на ранчо.

Каким бы интересным ни казался Лондон, Джо мечтал вернуться на просторы Вайоминга, где земля необъятна, как небо, где он мог скакать по открытым пространствам, кричать во весь голос и чувствовать себя наравне с ветром.

– Как ты думаешь, сэр Бристл, мы вернемся домой к концу лета?

Мелкая морось оседала на полях его ковбойской шляпы.

Собака отряхнулась, но не ответила ни да, ни нет.

– Думаю, все зависит от того, как долго… А-а-а, вот она. – Могила, которую он искал, внезапно возникла прямо перед ним. Джо снял шляпу и, зажав ее в руке, для большей уверенности прочитал имя на табличке: – Вайолет Хэмптон Стетон, баронесса Хейверсмир.

Он не ожидал, что так заноет сердце. От имени матери, высеченного на камне, в уголках его глаз выступили слезы. Джо не было и трех лет, когда она умерла, он ничего о ней не помнил, но он помнил… ее.

Рядом не нашлось скамейки, где он мог бы сесть, поэтому Джо устроился прямо на мокрой траве перед могилой. Коснулся мрамора. Сэр Бристл подошел к нему вплотную и попытался лизнуть в лицо.

– Думаю, ты ждешь папу. – Джо не знал, слышит ли его мать, но продолжил, полагая, что слышит. – Па недостаточно хорошо себя чувствует, чтобы приехать, как обычно, поэтому он прислал меня заниматься делами Хейверсмира. Он просил сказать, что навестит тебя, когда приедет на следующий год.

Неожиданный порыв ветра взъерошил ему волосы и затих так же быстро, как поднялся, вызвав у Джо странное ощущение, словно кто-то нежно потрепал его по голове.

– Это ты? – спросил он, с трудом сглотнув вставший в горле ком.

Наверняка это был обман воображения, но тогда почему сэр Бристл вдруг посмотрел вверх и стукнул хвостом? Скорее всего, уловил запах белки.

– Мне хотелось бы вспомнить тебя… тебя и себя… вместе. – Джо замолчал, пытаясь это сделать.

Нельзя сказать, что большую часть жизни рядом с ним не было женщины, которую он называл «мама».

Отец, убитый горем и чувством вины за смерть жены, уехал из Хейверсмира. Что, если причиной трагедии действительно стал климат, как утверждала ее мать? Он купил ранчо в Вайоминге в надежде начать новую жизнь. И это ему удалось. Когда Джо исполнилось семь лет, в их жизни появилась Эсмеральда Виелла. Она залечила их раненые сердца. А когда у них с Па родилась Розалин, они снова зажили полной жизнью.

– Ты могла бы как-то помочь мне.

На мгновение он прислушался, но не случилось ничего, что указывало бы на ее присутствие.

– Мне нужно найти мужа для Розалин. Возможно, ты знаешь, что она моя сестра. – И снова ни дуновения, которое могло бы намекнуть ему, что она понимает или не понимает, о чем он говорит. – Мачеха дала мне задание найти подходящего парня. Она хочет, чтобы ее дочь сделала хорошую партию.

Ma потратила на достижение этой цели добрых два года. Она даже наняла учителя, чтобы тот обучил Розалин светским манерам и познакомил с модой, принятой в обществе.

Сестра Джо все хорошо усвоила, но он так и не понял, действительно ли она хотела стать леди или просто мечтала о каком-нибудь приключении.

На ранчо она в свои восемнадцать имела слабое представление о светском обществе.

Несмотря на то что Ma велела ему не привозить Розалин домой без титула, Джо был не уверен, что это в его власти. Он никак не мог понять, почему Ma так этого хотела, ведь если Розалин выйдет за британца, она, скорее всего, не вернется домой. Эта мысль заставляла его надеяться, что поиски мужа не увенчаются успехом.

Возможно, так и будет, особенно если они уедут на север, в Озерный край. Джо сомневался, что в Хейверсмир приезжает много знатных джентльменов. Скорее уж они отправляются в Лондон, чтобы присмотреть себе невесту. Джо никогда не бывал в Хейверсмире, но знал, что это малонаселенная местность, где больше овец, чем людей. Сэр Бристл в жизни не видал овец, и Джо было очень любопытно, как он отреагирует, увидев этих шерстистых созданий.

Пес вдруг вскочил, вскинул голову и навострил уши.

– В чем дело, мальчик? – Джо встал и огляделся.

Такую стойку собака делала, когда чуяла кого-то, о ком, по ее мнению, Джо должен был позаботиться. Однажды это был потерявшийся котенок, в другой раз – Розалин, поэтому Джо не оставил реакцию собаки без внимания.

– Веди меня.

Пес с лаем побежал в сторону главного прохода, а потом по узкой извилистой дорожке. Джо бросился за ним. Эта часть кладбища выглядела более запущенной и сильно заросшей.

Через пять минут поисков пес остановился, понюхал землю и исчез за массивным щербатым надгробием.

– Волк! – взвизгнул высокий детский голос.

Одним прыжком Джо оказался по другую сторону надгробия. На земле съежился маленький мальчик. Закрыв лицо руками, он плакал от ужаса перед чудищем, обнюхивавшим его плечо.

– Привет, малыш. Ты заблудился?

Мальчик поднял голову. Его мокрое от слез лицо расплылось в широкой улыбке.

Он уже должен был откликнуться. Ну что с ним делать? Одно дело – прятаться в городском доме, совсем другое – здесь.

– Виктор!

Оливия вскочила со скамьи, повернулась налево, потом направо. Ей казалось или туман действительно стал еще гуще, пока она говорила с Оливером?

Нет, не казалось! Как она могла не заметить изменений? Невнимательная, бестолковая мать – вот кто она! Она же знала о склонности Виктора прятаться, но потеряла бдительность.

– Виктор!

Оливия побежала по дорожке, стараясь заглушить страх, сдавивший грудь. От центрального прохода отходило такое множество маленьких дорожек! По какой из них он пошел? Он еще здесь, на кладбище, или кто-то утащил его прочь? Что с ней будет, если его?.. Нет! Она не должна так думать. Ее милый, дорогой мальчик…

Запыхавшись, Оливия остановилась, обхватила себя руками и попыталась успокоить дыхание.

Считалось, что с наступлением утра туман рассеивается, но сегодня он стал только гуще. Оливия видела не больше чем на пятнадцать футов в каждую сторону.

От волнения ей стало дурно, она чувствовала себя на грани обморока. Нет, она не упадет! Нельзя. Она мать, а не неопытная девушка. От нее зависит ее дитя.

Звук шагов по гравию привел Оливию в чувство. Но это были не быстрые, легкие шаги Виктора. Тот, кто приближался, шел твердым, уверенным шагом.

Хотя были и другие шаги. Похоже, у их обладателя было четыре ноги… или лапы… большие лапы, тяжело ступавшие по гравию.

Перед ней в тумане начала вырисовываться темная фигура. Шаг за шагом силуэт мужчины становился все более отчетливым. Рядом с ним трусил крупный зверь. Чем ближе мужчина подходил, тем яснее она его видела. На его руках сидел Виктор.

Оливия приготовилась к броску и вскинула руки, готовясь защитить свое дитя, если мужчина схватил его.

– Мама, смотри! Я нашел ковбоя.

Глава 2

– Привет, мэм. Полагаю, это ваш ребенок? Наверняка, да. Леди выглядела так, словно вот-вот упадет в обморок… или набросится на него. Джо решил, что в любом случае стоит поставить мальчишку на землю.

Она опустила руки.

Женщину, видимо, удивило, что она не одна на кладбище в этот ранний час. Интересно, она сознает, что так и стоит с приоткрытым ртом?

Но будь он проклят, если упомянет об этом. И не только потому, что это было бы грубо, но и потому, что это придавало чрезвычайно привлекательное выражение ее красивому лицу в форме сердечка.

Поля ее шляпы были низко опущены на лоб, но не могли скрыть того, что говорили большие голубые глаза. Их взгляд, переходивший то на него, то на сэра Бристла, выдавал страх… и вместе с тем бесстрашие.

Ей хотелось бежать, но она не двигалась с места. Конечно, он не мог винить ее за испуг. Что же еще могло чувствовать такое маленькое создание, столкнувшись с незнакомцем и зверем, похожим на волка, если этот незнакомец завладел ее малышом?

Желая успокоить женщину, Джо приветливо улыбнулся и поставил мальчика на землю.

Ее брови опустились, губы сомкнулись. Было трудно не смотреть на них, потому что они походили на атласный бантик с ямочками в уголках. Ее сыну они наверняка казались строгими, но для Джо они были прелестны, как утренняя роза с капельками росы на лепестках. Эта женщина определенно была розой с колючим стеблем, но ее утонченные черты притягивали его. Возможно, отчасти ее строгость была вызвана тем, что ребенок вместо того, чтобы броситься к матери, крепко вцепился в обшлага рукава Джо.

– Меня зовут Джо Стетон, мэм. – Он приподнял шляпу в вежливом приветствии. – Я нашел малыша Виктора прячущимся за надгробием. Он заблудился.

– Я очень благодарна вам, мистер Стетон.

Джо увидел, что выражение ее лица немного смягчилось. Он никогда не встречал более притягательных глаз, таких больших и синих, что в них можно было утонуть. Кроме того, в уголках они слегка сужались, что придавало им очаровательный кошачий вид. Кошки всегда восхищали Джо.

Впрочем, к несчастью для мальчика, на него она посмотрела совсем иначе. Его ждало наказание. Хотя трудно было винить мать, которой полагалось преподать ему урок за то, что он ушел и потерялся.

– Виктор Шоу, сейчас же подойдите ко мне. И держитесь подальше от волка.

– Но, мама! Дядя Оливер послал мне ковбоя. Теперь он мой.

По правде сказать, от такого заявления Джо остолбенел не меньше, чем мать мальчика.

– Прошу прощения, мистер Стетон, – покачала она головой, и из-под шляпки на лоб упала легкая прядь, – моему сыну всего пять лет, и он просто без ума от ковбоев. – Оставалось только надеяться, что мать втайне разделяет увлечение сына.

Джо не мог припомнить, чтобы при первой же встрече был так очарован женщиной.

– Виктор, человек не может принадлежать другому человеку. – Поскольку мальчик, судя по всему, не хотел выпускать рукав Джо, мать подошла и взяла его за руку. – У мистера Стетона своя жизнь. Ты не можешь распоряжаться им.

– Но дядя Оливер…

Женщина не сводила глаз с сына, очевидно не зная, что с ним делать. Джо мог поспорить, что она даже не заметила его интереса к ней, а ему так хотелось надеяться на взаимность! Возможно, если они встретились бы при других обстоятельствах… Но Лондон так велик, мало шансов, что их пути пересекутся вновь.

– Сынок, я не встречал твоего дядю. Я пришел сюда, просто чтобы навестить свою мать.

– Вот видишь, это всего лишь совпадение, что мистер Стетон оказался здесь. – Она на секунду повернулась, сверкнув в сторону Джо одобрительной улыбкой, от которой у него подпрыгнуло сердце. – Теперь поблагодари мистера Стетона, что он выручил тебя, и мы пойдем.

– Но, мама, разве ты не слышала? Он назвал меня сыном, значит, дядя Оливер специально прислал его мне.

– Пойдем, Виктор, мы поговорим об этом позже, и не надо задерживать мистера Стетона.

– Пожалуйста, позвольте мне проводить вас до кареты. – Джо чувствовал, что не хочет расстаться с ней.

– В этом нет необходимости. Еще раз спасибо, что нашли его. Я вам бесконечно благодарна. – И пошла прочь.

Мальчик упирался, не желая идти за ней.

– Дядя отдал его мне! Ты говорила, он слышит нас с небес! А когда я заблудился, то попросил у него, чтобы меня нашел ковбой. И вот он здесь!

Джо стоял и смотрел, как она практически волочит мальчика по дорожке. От слов ребенка у Джо возникло странное чувство, что его заявление не было совсем уж неверным. И вот он здесь.

Он был там… этот ковбой…

Оливия, прислонившись к дверному проему между спальней гувернантки и детской, смотрела на своего спящего сына. Мягкий свет лампы, стоявшей на безопасном расстоянии от его кроватки, отбрасывал золотой отблеск на его лицо, придавая Виктору облик ангела… Каким и был ее пятилетний херувим, наделенный живым воображением.

Как ей убедить сына, что Оливер не дарил ему собственного ковбоя? Но она должна это сделать. И утром она все объяснит Виктору, найдет подходящие слова, чтобы сделать это деликатно и не ранить его сердце. Но это будет непросто, поскольку вопреки всякому здравому смыслу ковбой и вправду был там. Не могла же она сказать сыну, что нет ничего необычного в том, что его нашел такой человек, как мистер Стетон. За все свои тридцать два года жизни Оливия только читала о ковбоях в книжках. Но даже они были не такими бравыми и…

Ей невольно вспомнилась дерзкая улыбка мужчины, и она не сразу смогла отогнать этот образ.

Оливия села у туалетного столика и, перекинув волосы через плечо, стала заплетать косу.

По крайней мере, ее сын не просил дядю прислать ему пирата. Мальчик обожал их, пока не узнал о существовании ковбоев. Она и так чуть не упала в обморок от удивления, смешанного с облегчением. И только поняв, что сын в безопасности и волк не собирается нападать, обратила внимание на мужчину. И заметила то, что не должно было ее касаться.

Оливия опустила руки на колени, глядя, как дождевые капли стекают по окну, расположенному за зеркалом.

Даже будучи осторожной зрелой женщиной, она не могла не заметить его необычной красоты. Ни один из знакомых ей джентльменов не выглядел таким мужественным, и ни у кого не было таких тонких морщинок, которые появлялись в уголках глаз, когда тот сдерживал улыбку. Да, и еще голос, такой низкий и глубокий, когда он назвал ее «мэм».

Оливия погрешила бы против правды, если сказала бы, что ее нервы не зазвенели, как натянутые струны. Она была почти уверена, что во время их встречи на кладбище он с трудом сдерживал смех.

Да, слова, которые он говорил, должны были поддержать ее материнский авторитет, но она могла поспорить, что ситуация казалась ему забавной.

Честно говоря, так оно и было. Как только Оливия поняла, что Виктору ничего не угрожает, она не могла не увидеть юмора в происходящем. Но не могла показать этого, пока ее сын считал, что она сердита на него за его исчезновение.

Но этот ковбой Джо… Как она ошибалась, когда говорила Виктору, что встреча с ковбоем принесет ему одно разочарование. Что они вовсе не такие романтические герои, как пишут в книгах… Мистер Стетон выглядел как настоящий герой. К тому же необыкновенно красивый. Слишком красивый, по правде сказать. Если бы он был ее мужчиной, она ни минуты не знала бы покоя. Десятки женщин охотились бы за ним в надежде стать его любовницами. Такой необыкновенный мужчина, как ковбой Джо, наверняка имел бы одну или двух любовниц, даже если бы был женат.

Ясно одно: каким бы красивым и смелым он ни был, сердце Оливии Шоу больше никогда не будет разбито. Если покойный муж и оставил ей что-то ценное, так это науку держать сердце на замке. Стоит отдать его кому-то, и оно будет разбито, как яйцо, выпавшее из птичьего гнезда.

Оливия посмотрела в зеркало и кивнула своему отражению в знак согласия. Что не помешало ей заметить, какие прямые у нее волосы. Прямые и скучные. Взяв в руки прядь, она приподняла ее возле уха. Что, если завить прядь здесь и подкрутить локон там? Будет гораздо интересней, чем строгий пучок, который она привыкла носить… Хм, это действительно выглядело бы вполне симпатично. Оливия уже давно не чувствовала себя хорошенькой.

Но проблема в том, что, сознавая себя красивой, она могла бы почувствовать желание кокетничать. А какой смысл кокетничать, если не хочешь привлечь внимание мужчины?

Оливия разжала пальцы, державшие прядь. Нет, она ни за что не откажется от своего доброго степенного пучка.

* * *

Розалин, приподняв бровь, бросила взгляд на Джо и пожала плечами.

Они шли по Бонд-стрит, и если бы он нес еще один пакет, то не смог бы увидеть этот взгляд, говоривший: «Ты сам виноват».

– Если ты оделся бы как джентльмен, никто на тебя не пялился бы.

– По мне, и эта одежда совсем неплоха. – Он попытался посмотреть вниз, чтобы убедиться, что так оно и есть, но мешали коробки, а розовый кружевной бант на шляпной картонке щекотал нос. – Не вижу никаких причин ее менять.

– Неплоха для Шайенн, большой брат. – Внимание Розалин привлекла «Парфюмерия», мимо которой они проходили. Она так неожиданно перешла на другую сторону прямо перед ним, что Джо едва не уронил сокровища, приобретенные сестрой этим утром. – Если ты хочешь найти мне мужа, то должен вести себя как джентльмен.

– Я и так джентльмен.

– Да. – Она повернула голову и через плечо окинула его ехидным взглядом. – Но ты должен и выглядеть как джентльмен.

Какого черта! По мнению Джо, его прочная, ноская одежда была как раз то, что надо. А что думают другие, вовсе не так важно.

– Если ты еще что-нибудь купишь, мы возьмем кеб и поедем домой.

Розалин подмигнула ему.

– Нет, мы не будем брать кеб. Пока мы идем пешком, нас видят.

Если ему действительно нужна новая одежда, как и предупреждал Па, покупку лучше предоставить Розалин. Она получала удовольствие от того, что было для Джо суровым испытанием.

* * *

Джо был уверен, что они провели в парфюмерной лавке больше часа, хотя Розалин уверяла, что прошло всего пятнадцать минут. Наконец сестра вышла на улицу, прижимая к сердцу свой трофей, счастливо улыбаясь.

– Сегодня на балу у герцогини я буду пахнуть в соответствии со своим именем – розой. И люди меня запомнят.

Не сказать, чтобы ей нужен был какой-то особенный запах, чтобы ее запомнили. Розалин Анна Стетон и так выглядела незабываемо. У нее светлая душа и способность нести радость всем. Такой она была с самого своего дня рождения. Но даже если бы на балу ее не запомнили, благодаря этому они запомнили бы ее облик. Она унаследовала зеленые отцовские глаза и почти черные кудри матери. А стройная гибкая фигура была ее собственная и больше ничья. Сегодня вечером его сестру не смогут не заметить. Это его не беспокоило. Волновало Джо то, что, не будучи знакомым ни с одним из джентльменов, которые ее заметят, он с трудом сможет определить, кто из них достоин стать ее кавалером.

Улица становилась все более оживленной, и он невольно стал вглядываться в лица молодых джентльменов, проходивших мимо.

Внезапно Джо осознал, что больше не изучает лица молодых мужчин. Незаметно для себя он переключил свое внимание на лица женщин и теперь искал их в толпе. В особенности одно лицо. Лицо матери мальчика, которого обнаружил на кладбище. Эта мысль возникла так неожиданно, что он едва не споткнулся.

– Миссис, – буркнул он себе под нос.

По какой-то причине при встрече с ней ему даже не пришло в голову, что она может быть замужем. А должно было прийти. Хотя леди ни словом не обмолвилась об этом. Тот факт, что у нее есть ребенок, должен был предупредить его, что, вероятно, есть и муж. Господи, прости, что он позволил себе неподобающие мысли о замужней женщине.

Черт! Как он мог надеяться вынести верное суждение о кавалерах своей сестры, если его способность мыслить здраво под вопросом?!

Большую часть жизни то, что подсказывал ему инстинкт, оказывалось верным. И он подсказывал, что та женщина выглядела слишком беззащитной, чтобы иметь мужчину, способного за нее постоять. Возможно, она вдова. Хотя Джо не знал ее семейного положения, но прекрасно сознавал, что его это не касается.

В этот момент с ними поравнялся молодой парень. Он шел с развязным, надменным видом, и Джо ощутил слабый запах вчерашнего бурбона. Парень с кривой полуулыбкой остановил пристальный взгляд на Розалин. Сестра ответила сияющей улыбкой, которой отвечала всем, но…

Проклятье! Джо заметил, как сверкнули ее глаза, выдавая ответный интерес.

Все мысли о матери Виктора исчезли в одно мгновение.

И хотя Джо сознавал, что приехал сюда, чтобы удачно выдать сестру замуж, в душе он все еще считал ее маленькой девочкой. А маленькие девочки не кокетничают со взрослыми мужчинами.

Оливия постукивала пальцами по ручке кресла в ожидании следующей кандидатки на роль гувернантки Виктора, мисс Хопп, которую должны были проводить на террасу.

Безделье, заметила она в третий раз меньше чем за четверть часа, едва ли являлось достоинством.

Даже несмотря на теплые лучи солнца, согревавшие ей плечи, мелодичное пение сотен птиц и нежное журчание фонтана в саду, она не могла расслабиться и насладиться покоем.

Оливия не могла думать ни о чем, кроме того, что ей предстоит делать дальше. Ее золовка, похоже, не испытывала проблем, предаваясь таким мирным интерлюдиям. Видимо, Клементине нравилось сидеть в саду и писать поэтические строки, несмотря на уйму детишек, нуждавшихся в ее внимании.

Возможно, если бы Оливия любила поэзию, то смогла бы вести себя так же. Но она не любила стихов. Красивые слова, выражавшие глупые чувства, и ничего более. Лучше сосредоточиться на делах в Фенкрофте. Пока семья отдыхала в Америке, она должна содержать дом в порядке. И она справится с этой задачей, в отличие от Оливера.

– Мама, посмотри на меня! – позвал Виктор. Она посмотрела бы, если бы знала, где он. Но шуршание листьев сказало Оливии, что он подглядывает за ней, сидя на одном из деревьев.

– Виктор Шоу, выходи сейчас же. Залезать так высоко опасно.

– Спорим, в Америке мои кузены лазают на большие деревья.

Нижние ветки дерева зашелестели листьями.

– Они еще плывут на корабле. Деревья они увидят не раньше чем через неделю.

– Можно мне завести бычка? – С самой нижней ветки свесилась пара маленьких ног.

– Ты только что просил собаку.

– У моего ковбоя уже есть собака, поэтому, я думаю, было бы здорово завести бычка с длинными крепкими рогами.

Ее сын определенно думал, как весело будет качаться, сидя на длинных рогах.

Куда запропастилась эта мисс Хопп? Если она не появится сейчас же, Оливия опоздает на встречу с бухгалтером и, значит, не успеет вовремя собраться на бал к герцогине Гутри. Что, в свою очередь, может заставить ее быть резкой с горничной. Оливии хотелось избежать этого любой ценой.

В прежние времена мягкость была ее естественным состоянием. Она была нежной, доверчивой девушкой, полной надежд и романтических мечтаний о будущем. Супружество все изменило. Потребовалась американка Клементина, чтобы показать Оливии, в какую мегеру она превратилась, особенно когда дело касалось обращения со слугами. Она изо всех сил старалась это исправить, но до сих пор замечала, что слуги временами смотрят на нее с опаской.

– Ночью моего бычка можно будет держать в конюшне. – Спрыгнув с дерева, Виктор подбежал к матери и забрался к ней на колени.

– А что ты будешь делать с ним днем? – Она крепко обняла сына.

Сколько времени пройдет, прежде чем он начнет считать себя слишком большим для таких нежностей?

– Мы с ковбоем будем с ним играть. Мы будем ловить его с помощью лассо и кататься на нем. Нам будет очень весело.

– Виктор, ты должен понять, что мистер Стетон не твой ковбой. Он просто человек, с которым мы случайно встретились в Кенсел Грин.

– Нет, это не так. Я заблудился, и дядя Оливер послал его, чтобы он нашел меня. Я знаю!

Оливии было очень жаль разрушать мечту сына, но она не могла позволить ему верить в эти фантазии. Особенно с тех пор, как он стал расспрашивать об отце, которого никогда не знал, о человеке, который предпочел постель шлюхи ее постели… любовь чужой женщины…

Ладно, теперь это уже не имеет значения. Важно не допустить, чтобы поведение этого порочного человека причинило вред ее невинному мальчику. Как бы то ни было, она не позволит Генри Шоу ранить сердце Виктора, как он ранил ее сердце. И то, что этот человек лежал в холодной могиле, вовсе не означало, что такое не может случиться.

– Ты знаешь, что такое совпадение? – спросила она, потрепав короткие светлые кудри сына.

Виктор отрицательно покачал головой, и шелковистые пряди выскользнули из пальцев Оливии.

– Совпадение – это когда что-то происходит случайно. Может показаться, что так должно произойти, но это неверно. Мистер Стетон просто случайно оказался там, где он тебя нашел. Твой дядя не имеет к этому никакого отношения.

– Имеет.

– Я понимаю, что тебе хочется, чтобы так было, и мне тоже этого хотелось бы. Тебя действительно нашел ковбой. Это удивительный случай, который ты будешь помнить. Но ты должен приготовиться к тому, что больше его не увидишь.

– Нет, увижу.

Разговор оказался сложнее, чем она себе представляла.

– Конечно, в своем сердце ты…

– Я вижу его своими глазами. – Виктор соскочил с коленей матери и начал прыгать, тыча пальцем в сторону сада. – Прямо вон там, у фонтана! Он целует в макушку какую-то леди. Наверное, это его индейская принцесса.

– У тебя и правда живое воображение, – вздохнула Оливия, повернувшись в кресле. – Ты…

Боже правый! Он был там! Высокий, сильный, в низко надвинутой на лоб шляпе. И в самом деле поцеловал макушку маленькой женщины, темные волосы которой волнами падали ей на спину. Она выглядела слишком счастливой для замужней женщины. Должно быть, это его любовница… или одна из них… Вероятно, он снимал для нее меблированные комнаты в той стороне парка, что было совершенно неприлично. Оливии следовало поговорить об этом с их владельцем. Раз уж Фенкрофт-Хаус находился в одном парке с его собственностью, она имела определенное право голоса в этом вопросе. Последнее, что она могла допустить, – это общение чистого, наивного Виктора с таким человеком. Подумать только, она считала его едва ли не героем, а у него содержанка! В любом случае ей это послужит уроком. Позволить себе заинтересоваться мужчиной, вообразить, что он может оказаться лучше других… Какая глупость! Конечно, на свете есть надежные мужчины. Например, ее брат Хит. И еще муж кузины Клементины, Мейделин, которого Оливия считала преданным супругом. Но разбираться, какой мужчина порядочный, а какой нет? Увольте. Она не станет этим заниматься. Она не собирается снова подвергать себя риску.

Глава 3

Джо стоял у окна на втором этаже, наблюдая, как дождь поливает парк. Несмотря на влажную пелену, он видел смутный силуэт большого дома в другой стороне парка. Ему сказали, что это дом какого-то графа. Кажется, камердинер назвал его Фенкрофт. Интересно, придет ли этот граф на бал сегодня вечером? И если да, то будет ли на нем такой же чопорный костюм, как тот, что принесли Джо после полудня?

Все составляющие парадного костюма лежали на его кровати в строго определенном порядке. Он мог поспорить на стоимость хорошего быка на рынке, что его ноги не влезут в эти узкие джентльменские ботинки. Если бы его сестра не придавала такого большого значения внешнему виду, он сгреб бы все это в охапку и вышвырнул в окно.

После всех взглядов, которыми на него смотрели во время их прогулки по Бонд-стрит, она утвердилась в мысли, что он не может появиться в обществе в одежде нецивилизованного скотовода.

Убедившись в этом, Розалин отправила камердинера купить все это модное барахло, на которое Джо не мог смотреть без отвращения.

Он не хотел нанимать камердинера, но, похоже, тот прилагался к комнатам. Джо не предполагал, что это общепринятая практика при аренде комнат, но хозяин на этом настаивал. Его комнаты предназначались для знатных леди и джентльменов, и это требовало соблюдения определенных правил. И поскольку хозяин не стал возражать против присутствия сэра Бристла, Джо в свою очередь согласился на камердинера. По словам Розалин, у этого парня имелся опыт обслуживания американцев. Последним его нанимателем был богатый промышленник, который выдал свою внучку за графа, жившего в дальней стороне парка. Очевидно, мистер Боумейер гордился, что сможет облачить Джо в модную одежду, представления о которой у того было меньше, чем о Луне.

Джо не пришлось оборачиваться, чтобы увидеть блестящую черную шляпу, абсурдный вид которой отражался в зеркале. Каким же длинным он будет, если наденет ее? Недолго зацепить люстру и устроить пожар в бальном зале. Может, стоит сказаться больным? Если ему придется надеть эту штуковину, он и правда заболеет.

Но нет. Если он будет отсиживаться в своей комнате, ему не найти знатного мужа для Розалин. Чем скорее она будет помолвлена, тем скорее он сможет уехать в Грасмир, посмотреть, как идут дела в Хейверсмире, а потом вернуться домой в Вайоминг, на простор, где никого не касается, что он надевает на голову.

На ранчо в Вайоминге он вырос и стал мужчиной. Там он чувствовал себя на своем месте. Шумные улицы Лондона, где все ходили туда-сюда, чтобы их видели, и приветствовали друг друга с такой подчеркнутой вежливостью, были для Джо совершенно чужими. Возможно, если бы Па брал его с собой в свои ежегодные поездки в Англию, он не чувствовал бы себя, как рыба, выброшенная на берег. Но Па считал, что для Джо лучше оставаться дома, присматривать за Ma и Розалин и заниматься делами ранчо.

Когда-нибудь, в далеком будущем, Джо предстояло стать бароном, хотя об этом он старался не думать, поскольку это означало…

Он снова отогнал эту мысль. Каждый раз, когда Па рассказывал ему о Хейверсмире, о том, как разводить овец, а не коров, Джо сторонился этих уроков. Но не потому, что имел что-то против овец или Хейверсмира, а потому, что ранчо было его домом, местом, где он пустил корни.

Но хотя сердцем Джо сторонился этих уроков, он не пропускал их мимо ушей. Они понадобятся ему в те далекие дни, когда он станет бароном… Интересно, будет ли к тому времени у него свой сын, способный позаботиться о ранчо, пока Джо будет совершать поездки в Хейверсмир?

Так же как это делал Па, он будет проводить в поместье несколько месяцев, встречаться с арендаторами, составлять дальнейшие планы с управляющим, а потом возвращаться домой, где оставил свое сердце.

В дверь негромко постучали. Она приоткрылась с тихим скрипом, и в проеме показалась голова сестры.

– Мистер Боумейер готов подавать чай. Ты должен немедленно выйти.

– Чай?

– Да, и маленькие сэндвичи. Они тебе понравятся.

– Я возненавижу их. Нельзя хотя бы кофе?

Розалин отрицательно покачала головой.

– Иди одна, без меня.

Она вошла в комнату и потянула его за рукав.

– Ты мой опекун. Ты должен научиться пить чай, как положено. Мистер Боумейер предлагает научить тебя. Это очень любезно с его стороны, и мы не должны задевать его.

– Правда? – Джо не мог припомнить, чтобы сестра когда-нибудь употребляла это слово в таком смысле. – Когда ты научилась так говорить?

– Я брала уроки. Просто мне казалось, что на ранчо нет смысла говорить так официально.

– Ты уверена, что действительно хочешь выйти замуж за светского парня?

– Да, – решительно кивнула Розалин и потащила его к двери, – совершенно.

– Хорошо. Я научусь ради тебя, но не надену вечером этот цилиндр. Есть вещи, которые мужчина просто не может делать.

– Все джентльмены носят их и чувствуют себя прекрасно.

– Разница между ними и мной в том, что я не джентльмен.

– Как сын барона Хейверсмира, ты, безусловно, джентльмен.

– О господи! – Покачав головой, Джо начал спускаться по лестнице. – Если бы я так не любил тебя и Ma, я удрал бы в Хейверсмир сегодня же вечером. Па говорил, что это райское место.

– Я тоже люблю тебя, Джо. Я помню, что, как бы Па ни любил ранчо, он всегда говорил, что частичка его сердца осталась здесь. Думаю, это в немалой степени связано с твоей матерью.

Мистер Боумейер с подобающим видом застыл у двери гостиной. Когда Джо проходил мимо него, он вежливо кивнул:

– Мистер Стетон.

Заметив маленькие сэндвичи, Джо мигом проглотил один из них. Ему даже не пришло в голову, что их нужно жевать. Что его беспокоило, так это чашечка. Такого тонкого фарфора он не видал в жизни. Только бы ручка не оторвалась, пока он будет держать ее в руке.

Если бы Оливию пригласили сегодня на какой-нибудь другой бал, она, возможно, осталась бы дома. Она наняла мисс Хопп гувернанткой, и та уже приступила к работе. Было бы хорошо остаться рядом, чтобы удостовериться, что Виктор и мисс Хопп поладили. К счастью, миссис Хьюз согласилась присмотреть за ними, а мнению экономки Оливия доверяла.

Но, учитывая, что приглашение ее высочества было скорее требованием, чем просьбой, она сейчас сидела в карете на пути к дому герцога и герцогини в Мейфэре.

Дождь перестал, уступив место прекрасному звездному небу. Оливия с легкостью могла пройти такое расстояние пешком, но идти вечером одной, без сопровождения мужчины, было бы безрассудно, даже для вдовы.

Войдя же в дом и поднимаясь по лестнице, гадая, кто будет или не будет на балу, Оливия ощутила тепло вестибюля, наполненного ароматом весенних цветов и освещенного газовыми канделябрами, придававшими комнате изысканную атмосферу, и теперь была рада, что пришла. Она привыкла к обществу Клементины и ее выводка, и без них Фенкрофт-Хаус казался ей слишком тихим.

Другие присутствующие были как раз то, что надо. Конечно, пусть и прошло столько времени, некоторые смотрели на нее с жалостью из-за того, что сделал ее покойный муж. Но она привыкла к этому, и обычно ей удавалось улыбаться, несмотря на стыд.

По правде сказать, Оливия не испытывала особого неудобства, когда входила в бальный зал, не опираясь на руку мужчины. Положение вдовы имело свои преимущества. Она чувствовала себя более свободной, чем какая-нибудь дебютантка во время сезона. Приятно было находиться в стороне от рынка невест. Блаженство супружества оказалось мифом, и ее радовало, что с ним покончено. Да, были мужчины, которые могли пожелать жениться на вдове, но Оливия не имела своего состояния и ничего не могла им предложить, поэтому чувствовала себя в полной безопасности. Ни один из джентльменов, присутствовавших на сегодняшнем балу, не представлял для нее ни малейшего интереса. Хотя, честно говоря, если бы здесь оказался ковбой Виктора, это привлекло бы ее внимание. К счастью, этого не произойдет. Ей меньше всего хотелось, чтобы он заметил и вспомнил ее.

Слава богу, сегодня ей удалось увести Виктора в дом прежде, чем он успел позвать ковбоя. Было бы ужасно, если бы он снова заявил, что этот человек принадлежит ему.

Не успела Оливия сделать и двух шагов по бальному залу, как на глаза ей попалось лицо, которое она не желала видеть. Бывшая любовница ее мужа. Не та, в чьей постели он умер, другая.

К счастью, в этот момент ее заметила герцогиня, которая пошла к ней, приветливо улыбаясь и протягивая руки.

– Милая Оливия! Я боялась, вы не придете. Очень рада видеть вас.

– Вы для меня как родная, ваше высочество.

Герцогиня подхватила Оливию под руку и повела вглубь зала.

– И вы для меня, дорогая. Сегодняшний бал удался. Так много людей приехали в город.

– Все просто волшебно, как и всегда.

– Я действительно обожаю немного волшебства. Да и вы тоже, насколько мне известно.

Да, в художественном смысле. А в делах сердечных… герцогиня знала, что почем.

– Да, это восхитительно.

– Теперь, когда вы больше не в трауре, я уверена, что настало время найти вам мужа.

– Меня это не интересует, уверяю вас.

– Хм… – Леди Гутри окинула взглядом зал. – Вон там лорд Нелби. Весьма хорош и вполне достойный вариант. Или его брат. Вы не против младшего сына?

– Я против любого сына.

– Глупости. Вы молоды и красивы. И вашему дорогому малышу нужен отец. Пора оставить прошлое позади. Мистер Шоу поступил с вами совершенно бессовестно, но вы не должны сами калечить себя. Вам надо жить дальше.

– Меня устраивает моя теперешняя жизнь.

– Жизнь из милости у вашего брата и его жены? Еще одна глупость.

– Но выходить мне замуж или нет – это мой выбор, ваша светлость.

– Да, конечно. Но на этот раз ваш выбор должен быть более разумным.

Произнося это, герцогиня скользила взглядом по лицам гостей. Эта женщина была свахой до мозга костей. Казалось, даже ее парк с его милыми извилистыми дорожками и тайными закутками задуман, чтобы поощрять романы. Посещение парка герцогини способствовало заключению множества браков.

– Смотрите! Пришел лорд Грейсон. У него только что закончился траур, и он, несомненно, подыскивает себе жену. Пойдемте перекинемся с ним словечком.

– Мне что-то захотелось пить. Думаю, я должна пойти взять бокал пунша.

– Постойте возле пальмы. Я скажу, чтобы Грейсон принес вам пунш.

Оливия кивнула, хотя вовсе не собиралась ждать графа.

– О! – Сделав шаг, герцогиня оглянулась и понизила голос: – Можете флиртовать с любым знатным джентльменом, который вам понравится, но знайте: маркиз Уэйверли вернулся в город и сейчас где-то здесь. Не потакайте ему.

Ни одна женщина, обладающая даже самой малой толикой здравого смысла, не стала бы этого делать. Уэйверли был настоящий хищник. Слишком многие глупенькие вдовы пали жертвами его красивого лица и комплиментов, которыми он обольщал их. Стоило этому охотнику заиметь виды на какую-нибудь даму, и ей не было спасения. Его внимание к ней становилось просто… безумным. Да, это слово подходит как нельзя лучше. Ничто не могло удержать его залезть к ней под юбку, даже то, что у Уэйверли была очень милая жена. Интересно, дошел ли до леди Уэйверли слух, что ее муж заказывает портреты своих любовниц. После того как он отвергал их, Уэйверли вешал их образы на стену в тайной комнате рядом с чучелами голов своих охотничьих трофеев. Впрочем, у Оливии никогда не было желания знать, правда ли это, и она постарается держаться в противоположной от него стороне зала с учетом того, что она вдова и самая желанная добыча для него. Уэйверли, видимо, считал ее настоящим вызовом своим чарам, поскольку Оливия славилась презрением к любым интрижкам.

Внезапно по залу пробежал шепот, а затем жужжание голосов слилось в общий гул. До нее донеслись слова: «Очевидно, американец» и вслед за ними: «Неотесанный ковбой», «Незваный гость», «Не джентльмен».

О боже! Это мог быть только один человек во всем Лондоне, во всем мироздании. Тот, которого она не хотела бы встретить. Джо Стетон.

Уголком глаза Оливия увидела, что к ней приближается лорд Грейсон с двумя бокалами пунша. Оставить его одного стоять возле пальмы было в высшей степени невежливо, но ей действительно не хотелось встречаться с этим ковбоем.

Причина, по которой она не хотела этого, беспокоила и смущала ее.

Однако желания Оливии мало что значили, поскольку он уже был здесь. Уверенный и дерзкий, как только может быть мужчина, он решительными шагами входил в бальный зал. Рядом с ним, вцепившись в его согнутую руку, шла хорошенькая маленькая любовница, с которой Оливия видела его в саду. По мере того как они продвигались, цвет лица малышки менялся от розового до пунцового.

Впрочем, не всех присутствующих пугала его грубая одежда. Очевидно, многие молодые дамы находили его ковбойский наряд мужественным и привлекательным. А может, то, как он приподнял свою черную шляпу в знак приветствия.

Сердце Оливии невольно забилось быстрее, ладони сделались влажными. И она быстро вышла в дышавший покоем и сладкими ароматами парк.

Как только Джо вошел в зал, сразу осознал глубину своей ошибки. Глаза сотен людей уставились на него, оценивая и осуждая. Розалин предупреждала, что он должен одеться как джентльмен, но он так и не смог заставить себя это сделать. Нет, черт возьми, он упрямо отказался пожертвовать удобством своих сапог и куртки из оленьей кожи. Даже осуждающе нахмуренных бровей Боумейера оказалось недостаточно, чтобы вынудить его засунуть ноги в блестящие туфли и водрузить на голову модный цилиндр.

– К черту моду! – вот что он сказал камердинеру.

Теперь за это расплачивалась Розалин. Этот бал должен был стать для его сестры блестящей возможностью предстать перед лондонским светом. А теперь, к его глубокому сожалению, все внимание было сосредоточено на нем, а ее никто не замечал.

Сейчас ему ничего не оставалось, как идти дальше и попытаться найти хозяев бала. Возможно, будучи женщиной и приятельницей его отца, герцогиня знает, как исправить положение. Но сначала надо понять, где она. Должно быть, она одна из тех богато разодетых матрон, которых он заметил в зале.

Отец написал леди Гутри, что слабое здоровье не позволило ему совершить свою ежегодную поездку, и ему очень жаль, что он не сможет навестить ее. Джо читал это письмо и знал, что отец сообщил герцогине о приезде своего сына. Хотя основная часть письма касалась Розалин и его желания подыскать ей мужа. Оставалось только надеяться, что герцогиня лучше него понимает, как это делается.

Он чувствовал себя каким-то злосчастным неумехой, похожим на форель, которая пытается пробиться вниз по течению сквозь косяки лосося, поднимающегося вверх на нерест.

– Вон она, – с облегчением шепнула Розалин и кивнула в сторону группы женщин, откровенно разглядывавших Джо.

Взгляды некоторых из них выражали недоумение, другие глядели с явным осуждением.

– Откуда ты знаешь?

– У нее такая царственная осанка. По крайней мере, мне так кажется.

Женщина, на которую указала его сестра, держалась раскованно и вместе с тем элегантно. В ней все говорило, что именно она герцогиня. Она бросила строгий взгляд на дам, без сомнения обсуждавших его грубый наряд. Они сразу замолчали.

Отойдя от них, герцогиня плавно двинулась к Джо и Розалин и протянула руки в знак приветствия. Ее лицо расплылось в ободряющей улыбке.

– Вы, конечно же, Джосайа! – Пожав ему руки, она повернулась к его сестре.

– Ваша светлость. – Розалин присела в изящном реверансе. Когда она выучилась этому? Может, и он должен поклониться или что-то подобное? – Для меня огромная радость познакомиться с вами.

– Моя дорогая, вы просто прелесть, как и писал ваш отец. – Герцогиня наклонилась и поцеловала Розалин в пылающую щеку. Потом, понизив голос, добавила: – Вы под моим крылом, милая. Так что не волнуйтесь.

Розалин приподняла голову в сторону брата, ее брови тревожно выгнулись.

– Думаю, мы отмоем его и приведем в порядок.

Отмоем? Он помылся всего несколько часов назад. Его куртка была сильно поношенной, но она определенно не воняла.

– Вы, должно быть, чувствуете себя немного не в своей тарелке, Джосайа. Жизнь в Лондоне совсем не похожа на ту, к которой вы привыкли.

– Да, мэм, так и есть.

Розалин наступила ему на ногу. Ее юбки скрыли от герцогини это нападение, и, только когда сестра бросила на него сердитый взгляд, Джо осознал свой промах.

– Ваша светлость, – поспешно добавил он и заметил, что Розалин облегченно вздохнула.

– Как я сказала, Джосайа, наш образ жизни наверняка совершенно незнаком вам. Временами он озадачивает даже меня. Однако идемте, нужно представить вашу сестру молодым джентльменам.

– Не знаю, может, мне лучше остаться здесь? – Меньше всего ему хотелось расстроить сестру еще сильнее, чем он уже сделал.

– Нет, так не пойдет. Розалин предстоит официальное знакомство с ее возможными кавалерами. Они должны понять, что с ней нельзя флиртовать ради развлечения, потому что у нее есть суровый защитник.

Джо хотелось, чтобы этим защитником был Па, а не он. Па знал, как осадить непочтительного парня, не переломав ему кости, что было бы приемлемо в Вайоминге, но здесь, в Лондоне, несомненно привело бы к его изгнанию из общества.

– Не могу понять, ваша светлость, как мой отец с этим справлялся. Я понимаю, что он барон Хейверсмир, но я всегда знал его как хозяина ранчо.

– В глубине души он джентльмен. Его воспитали как джентльмена, хотя, думаю, мне было бы интересно узнать его как хозяина ранчо. Скажу откровенно: мы с герцогом страшно скучали по нему, когда он уехал. Мы пытались убедить его купить поместье поближе к Лондону. Но, понимаете, его горе было так велико. К тому же теща не уставала ругать и винить его. В конце концов он, должно быть, почувствовал, что единственный выход – это отгородиться от всего этого океаном.

– Вы знали мать Джосайи, ваша светлость?

Джо чуть не споткнулся. За все свои восемнадцать лет Розалин ни разу не называла его иначе, чем Джо, как, впрочем, и все остальные.

– Безусловно. – Герцогиня остановилась, переводя взгляд то на него, то на его сестру. Ее глаза наполнились сочувствием. – С самого детства. Вайолет все любили. У нее была светлая душа. Но очень ранимая. Она чем-то напоминала вас, Розалин, хотя у вас нет с ней кровной связи.

– По правде сказать, я нисколько не ранимая. Я кажусь хрупкой, но это не отражает моей сути.

– Вы прекрасно приживетесь здесь, дорогая, – шепнула ее высочество. – Любому джентльмену идет на пользу, если у его жены есть характер. – Герцогиня улыбнулась Джо, и в ее глазах сверкнул веселый огонек. – Возможно, нам стоит подыскать даму и для вас.

– Очень ценю вашу заботу, ваша светлость, но я собираюсь вернуться домой, когда закончу здесь свои дела. Подозреваю, здешним утонченным женщинам будет неуютно в Вайоминге.

– Посмотрим, что вы скажете, когда увидите Хейверсмир. Это одно из самых чудесных мест на планете, что бы ни говорила ваша бабушка.

– Па говорит, она винила в смерти моей матери сырой климат.

– Думаю, ей просто нужно было обвинить кого-то или что-то. Ей было мало той неприязни, которую она питала к вашему отцу за то, что он увез ее дочь в Хейверсмир. Жаль, что она так отдалась этим чувствам. Отталкивая вашего отца, она лишила себя возможности узнать вас.

– Грустно, что мы уже не встретимся с ней, – сказала Розалин, нежно пожав его руку. – Возможно, если бы она познакомилась с Джо, это ей помогло бы.

– Конечно. Я сожалела о ее уходе. Но больше по тому, что она никогда по-настоящему не жила. Ах… И я очень сожалею о вашем дедушке. Отец рассказывал вам о нем?

– Он редко говорил о них обоих.

– Трудно винить его за это. Трагедия – это не то, к чему хочется возвращаться. Ваш дедушка погиб во время кораблекрушения, когда плыл во Францию. Они попали в ужасный шторм, и все, кто был на корабле, утонули. Это случилось через два года после смерти вашей матери и чуть не убило леди Хэмптон. – На мгновение герцогиня умолкла, видимо давая им время справиться с этой новостью. – Но сейчас мы здесь, – радостно произнесла она, – и я благодарна, что мы вместе в этот прекрасный вечер смотрим вперед и ждем счастливого будущего для вас, моя милая девочка.

Розалин пахла в соответствии со своим именем. А румянец возбуждения на ее щеках делал ее еще больше похожей на свежую распустившуюся розу.

Джо следовал за ней с суровым видом, знакомясь поочередно то с одним джентльменом, то с другим, и чувствовал себя… болваном.

Как только представилась возможность, он выскользнул через открытые двери в тихий умиротворенный парк.

Хотя Оливии казалось, что ей недостает общения, оказавшись одна в парке, она почувствовала облегчение. В весеннем воздухе веяло прохладой, но не холодом, как две недели назад.

В отсутствие облаков звезды являли собой великолепное зрелище. Оливия стояла на изгибе дорожки, смотрела вверх, и восторг переполнял ее. Сколько их сияет и мигает в небесах! Бесконечно много, подумалось ей.

Внезапно она ощутила в воздухе какое-то легкое движение, затем услышала хруст приближавшихся шагов.

– Леди Оливия, как приятно видеть вас здесь.

Это было совсем не приятно. Хуже, чем просто невезение.

– Я вижу, вам нравится смотреть на звезды… Так же, как и мне, – сказал он, подойдя слишком близко.

– Вы правы. Но я нахожу, что это лучше делать в одиночестве, лорд Уэйверли. Желаю вам приятного вечера.

– Отнюдь!

Он приблизился еще на шаг. Оливия неодобрительно покачала головой и прищурилась так, что он невольно отпрянул, но всего на полшага, делая вид, что отступает, хотя на самом деле приблизился еще больше.

– Я нахожу, что смотреть на звезды с красивой женщиной еще занимательней.

– Ваша жена здесь, лорд Уэйверли? Не сомневаюсь, что она получит от этого истинное наслаждение.

– Это слишком утомило бы ее. Она вынуждена оставаться в постели, и сегодня я чувствую себя немного одиноким. Прошу вас, скажите, что прогуляетесь со мной.

– Я закончила смотреть на звезды и собираюсь вернуться в дом.

Уэйверли сделал шаг, преградив ей путь.

– Вы тоже одиноки, как мне кажется. Сколько времени прошло с тех пор, как умер ваш верный супруг? – Он улыбнулся, но в его улыбке не было ни капли дружеского сочувствия. – Впрочем, как я припоминаю, он не был верным. Да, он поступил довольно гадко, умерев в постели другой женщины.

– Уйдите с дороги. – Оливию бросило в жар, ее лицо вспыхнуло, как зажженная спичка.

Любой джентльмен отошел бы, уловив предостережение в ее возмущенном выражении. Она добавила к нему презрительную улыбку, но, похоже, его это ничуть не смутило. Вместо того чтобы отойти, Уэйверли принял непринужденную позу, прислонившись к стволу дерева, скрестив руки на груди и приподняв голову, словно примеряясь, как лучше схватить добычу. Но, даже облокотившись на дерево, он умудрился отрезать ей путь к отступлению. Очевидно, он был мастер в этой игре.

– Полагаю, вы были одинокой женщиной задолго до печальной кончины вашего мужа. – Теперь, уставившись на ее грудь, он начал медленно выпрямляться. – Я тоже одинок. Определенно этой ночью мы могли бы получить немного удовольствия.

Должно же быть что-то еще, чем она может защитить себя, кроме острого языка.

– Неужели вы настолько трусливы, что не можете посмотреть мне в глаза, предлагая такую низость?

– Бросьте, леди Оливия. Идемте со мной в укромное место, и я подарю вам несколько моментов, приятнее которых вы не знали.

– Вы, очевидно, очень высокого мнения о своих доблестях, лорд Уэйверли. Каким бы неверным мужланом ни был мой муж, ему удавалось преуспеть больше, чем несколько моментов.

Возможно, ей не стоило задевать его гордость, но именно в ней было дело. Не в любви, не в удовольствии, а в самомнении. Чем больше женщин ему удавалось завоевать, тем могущественней он себя чувствовал. Оливия Кейвил Шоу не собиралась становиться одной из его побед. Хотя, оскорбляя его, она рисковала вызвать на себя всю силу его возмущения.

Уэйверли улыбнулся в ответ, но его белые зубы, мелькнувшие между мертвенно-бледных губ, скорее походили на дьявольский оскал. Похоже, никакие слова не могли убедить его дать ей дорогу. Ей нужно было какое-нибудь оружие. Оглянувшись вокруг, она заметила ветку, серое перо и покрытую свежей травой землю. Возможно, подойдет обувь, хотя носок ее бальной туфельки был скорее круглым, чем острым. Однако маленький деревянный каблучок мог подойти.

Наклонившись, Оливия сняла туфлю и взмахнула ею перед носом Уэйверли. Туфля не могла покалечить его, но, возможно, смогла бы остановить. Ни один джентльмен не хотел бы вернуться в бальный зал с побитым лицом. Это вызвало бы вопросы.

– Моя дорогая, дорогая леди. – Он схватил ее запястье и сжал с такой силой, что она выронила туфлю. – Ради того, что я имею в виду, вам нет нужды раздеваться.

Оливия попыталась вырваться. Ей следовало закричать, действительно следовало. Но она уже перенесла столько стыда, что не смогла бы вынести еще. Если узнают, что на нее напали в парке, жалостливым взглядам не будет конца.

Оливия ударила его по ноге. Уэйверли же, обхватив ее за талию, потащил ее к беседке, но она отчаянно упиралась ногами в землю.

В пятку Оливии вонзилось что-то острое, и она невольно вскрикнула от боли.

Внезапно, к ее невероятному удивлению, над ее плечом промелькнул кулак, угодивший прямиком в нос Уэйверли.

Оливия обернулась и оказалась лицом к лицу со своим – нет, скорее Виктора – разъяренным ковбоем. Краем глаза она смутно видела, как лорд Уэйверли упал на колени, хватаясь за разбитый нос.

Глава 4

– Моя дорогая, дорогая леди, ради того, что я имею в виду, вам нет нужды раздеваться, – услышал Джо, как только свернул по садовой дорожке.

Он остановился, размышляя, как лучше вернуться назад, чтобы не потревожить влюбленных. Затем до него донеслось шуршание, звук скользящих по гравию ног и низкий хищный смех мужчины.

Джо метнулся на звук и увидел, как женщину тащат в сторону беседки. Ярость вспыхнула мгновенно. Он не думал о последствиях, зная лишь то, что должен действовать. Сжав кулак, он поверх плеча женщины нанес удар в лицо негодяя. Мужчина упал на колени и схватился за нос. Кровь, сочившаяся между пальцев, капала на его модную рубашку. Послышалось что-то похожее на всхлип. Он не сделал попытки встать и защищаться. Трус. Джо видел таких. Готовые тиранить женщин, они бежали, поджав хвост, когда дело доходило до честной драки с мужчиной.

Поскольку мерзавец, похоже, больше не представлял опасности, Джо посмотрел на леди:

– Вы не пострадали, мэм? – Только теперь он разглядел, что перед ним не просто испуганная женщина, и резко осекся. – Миссис Шоу?

Она подняла руки, поправляя пряди волос, выбившиеся из строгого пучка.

– Я проклинаю собственную глупость. Я знала о присутствии лорда Уэйверли на сегодняшнем балу, но, несмотря на это, вышла в парк одна. – Она опустила свои большие синие глаза… кажется высматривая что-то на земле. – Если бы не вы, дело могло бы принять очень скверный оборот. Благодарю вас, мистер Стетон. Похоже, я снова у вас в долгу.

Поверженный мужчина барахтался на земле, но Джо решил, что лучше отвести миссис Шоу от него.

– Я думаю, леди должна иметь возможность прогуляться, не подвергаясь опасности нападения.

– Все ковбои мыслят так благородно? – спросила она, продолжая высматривать что-то на земле.

Он пожал плечами:

– Мы такие же люди, как все остальные.

Она отвела взгляд от земли и пристально посмотрела на него:

– Удивительно.

– Что вы ищете?

Где-то вдалеке Джо услышал лай собаки. Неужели она уловила, что что-то случилось? Если бы она была хоть немного похожа на сэра Бристла, то почуяла бы беду за полмили отсюда.

– Свою туфлю. Я хотела ударить его туфлей.

Джо никогда в жизни не слышал таких храбрых слов от женщины в минуту опасности. Но едва заметное дрожание ее рук указывало, что она лишь притворяется храброй. Его это восхитило.

Собачий лай становился громче, настойчивей и ближе. Джо решил, что собака сбежала со двора и ищет своих хозяев.

Лорд Уэйверли у них за спиной медленно поднимался на ноги.

В лунном свете на земле мелькнуло что-то голубое. Джо поднял атласную туфельку и протянул ее Оливии. Она надела ее, но тут же сдавленно вскрикнула.

– Вы поранились? – Об этом свидетельствовала тонкая складочка между ее бровей. А плотно сжатые губы подтверждали догадку.

– Просто какой-то осколок вонзился мне в пятку.

– Надеюсь, ваш муж не станет возражать, но я намерен отнести вас в дом.

Прежде чем Оливия успела сказать «нет», он подхватил ее на руки, и ей пришлось обхватить его за шею, хотя, видимо, она колебалась, стоит ли это делать. В этом тоже было нечто достойное восхищения. Да и кого не восхитила бы добродетельная женщина, способная признать необходимость поддержки без пустых женских возражений?

– Моему мужу совершенно все равно. Я вдова.

– О, что ж, мои сожаления, – соврал Джо.

– Не стоит сожалений, мистер Стетон. Без него мне гораздо лучше.

Проклятье. Он намеревался уехать домой, как только сможет, и последнее, что входило в его планы, – это связаться с хорошенькой вдовой.

– Это мне тоже жаль слышать.

Несмотря на его первую реакцию, это была правда. Такая женщина, как она, стоила, чтобы ее ценили.

– Волк! – вскрикнул кто-то в доме.

Послышался визг и звон разбитого стекла.

Джо хотел было чертыхнуться, но осекся, вспомнив, что держит на руках даму.

– У вас ведь есть волк, верно, мистер Стетон?

– Сэр Бристл – волк только на четверть. В остальном он собака.

Раздались крики мужчин. Судя по звукам, какие-то предметы падали со стен и ломались.

– Но он действительно выглядит как волк. Вполне возможно, это он. А велика ли вероятность, что по Мейфэру разгуливает настоящий волк?

– Да не слишком.

На террасу с лаем выскочил ощетинившийся сэр Бристл, за ним бежала Розалин. Она размахивала руками и кричала ему: «Место!»

Пес промчался мимо хозяина и Оливии, которая вдруг крепче прижалась к своему защитнику.

Лорд Уэйверли едва успел подняться на ноги, как свирепый пес снова сбил его на землю. С глухим рыком он оскалил свои большие зубы. Уэйверли закрыл руками лицо и… заныл.

– Ко мне! – приказал Джо.

Собака фыркнула, потом подошла к Джо, села и стала обнюхивать юбку миссис Шоу.

– Молодец.

– Ты не стал бы его хвалить… – Розалин остановилась перед ним, прижав руки к груди, пытаясь успокоить дыхание после бега, – если бы увидел… бальный зал… Кто это?

– Тип по имени Уэйверли. – Джо бросил на него хмурый взгляд. – Все должны думать, что сэр Бристл сбил его с ног, и он разбил себе нос о камень.

Розалин взглянула в сторону кустов. Подойдя к камелии, она нагнулась и вернулась с довольно большим камнем.

– Об этот? – бросила она камень к ногам Уэйверли.

Джо кивнул и улыбнулся:

– Именно.

– Не лучше ли будет поставить леди на землю, пока из дома кто-нибудь не вышел?

– У нее в ноге осколок.

– Тогда предложи ей руку. – Розалин потрепала сэра Бристла по голове, для чего ей даже не пришлось нагибаться. – Так будет приличней.

Будь он проклят, если она не права. Джо поставил миссис Шоу на землю, хотя и не без некоторых колебаний. Эта женщина с самого начала заинтриговала его.

По какой-то причине она смотрела на Розалин, неодобрительно прищурив глаза. Возможно, дело в том, что они не были представлены друг другу подобающим образом?

Едва миссис Шоу успела коснуться земли, поддерживаемая по локоть Джо, как на террасу высыпала толпа гостей во главе с герцогиней. Один малый держал наготове ружье.

Розалин встала перед сэром Бристлом, расправив юбку пошире, чтобы скрыть собаку, хотя бы частично. Взглянув искоса на миссис Шоу, она улыбнулась ей:

– Добрый день, меня зовут Розалин.

– Миссис Шоу, – произнес Джо, глядя, как гудящая, возбужденная толпа устремляется к ним, – позвольте представить вам мою сестру, мисс Стетон.

Сестра?

Не юная любовница?

Неужели из всего, что произошло в эти минуты, для нее важнее всего оказалось именно это? Не маркиз, лежавший на земле. Не предполагаемое нападение волка. А то, что эта девушка не была содержанкой мистера Стетона.

Оливия не могла понять, что чувствует: облегчение или огорчение. Скорее всего, и то и другое.

Добавьте к этому смущение и чувство вины. Для человека, стремившегося стать дружелюбным, это был полный провал. Она снова повела себя как необъективная мегера. То, что она видела в саду, оказалось проявлением братской нежности. Но она увидела в этом нечто отвратительное.

Ей просто надо стараться быть добрее.

– Не могу поверить, что у моего дебюта такой конец, – с глубоким вздохом разочарования сказала мисс Стетон. – Теперь ни один мужчина не станет за мной ухаживать.

Девушка была такой свежей и полной надежд, что Оливии стоило труда удержаться и не посоветовать ей быть осторожной.

Впрочем, она могла посоветовать это же самой себе, когда, вся во власти эмоций, стояла, опираясь на крепкую руку мистера Стетона. С одной стороны, ей было приятно ощущение трепета, словно в груди порхали крошечные бабочки, с другой – это ее раздражало.

Ладно, она разберется с этим позже, когда будет спокойно лежать в своей постели. А в данный момент нужно решить, как наилучшим образом избежать скандала.

Нельсон Уэйверли, вероятно, согласится придерживаться версии, что разбил нос о камень. Вряд ли ему захочется, чтобы все узнали, что произошло на самом деле и как осуществлению его желаний помешал обычный ковбой.

Нет… едва ли обычный. Даже не желая признавать это, Оливия знала, что это так. Джо Стетон был героем не только для Виктора, он защитил ее… дважды.

Если бы у него действительно была любовница, Оливия так не разволновалась бы. Он оказался бы просто еще одним мужчиной, которому нельзя доверять. А так… Но сейчас лучше сосредоточиться на герцоге и герцогине, приближавшихся к ним во главе толпы гостей.

Каким-то образом нужно повернуть все это в пользу сестры мистера Стетона. Дальним уголком сознания Оливия помнила, что значит быть дебютанткой. Помнила ощущение волшебства и восторга. Конечно, все это было давным-давно.

Толпа остановилась на почтительном расстоянии от сэра Бристла, который в знак приветствия решил встать. Тот факт, что он вилял хвостом, не смог успокоить многих дам и мужчин.

– Это ваш зверь? – бросил на мистера Стетона суровый взгляд герцог.

Появление на балу герцога было не меньшей неожиданностью, чем появление волка. Обыкновенно он избегал светских собраний.

– Я прошу прощения за причиненное беспокойство, – ответил мистер Стетон.

– Сэр Бристл не привык покидать пределов ранчо, – объяснила Розалин, опустившись рядом с собакой и обнимая ее за шею. – На самом деле он добрейшее создание.

– Это очень необычно. – Герцог повернулся к жене и приподнял брови, как будто спрашивал, что дальше.

– Нельзя сказать, чтобы было что-то совсем уж неслыханное в том, что животное устраивает переполох на балу, – отозвалась герцогиня. Оливия с благодарностью увидела на ее лице улыбку. Правда, из всех присутствующих улыбалась только она. – Вы помните тот случай на балу в Дербишире? Сколько же лет прошло с тех пор?

– Что-то не припоминаю.

– Да вы и не можете, дорогая. Это было довольно давно. Лорд Далтон выпил лишнего, и ему пришло в голову въехать в бальный зал на своем огромном коне, распевая «Боже, храни королеву». Все с криками бросили врассыпную, совсем как сегодня.

– Я должен это помнить. – Герцог заморгал, напрягая память.

– Не трудитесь, дорогой. Это и правда было очень давно, – потрепала она мужа по плечу. – Никто, я вижу, не пострадал, кроме разве что лорда Уэйверли. Не будете ли так любезны объяснить, как вас угораздило?

Оливия повернулась к этому распутнику. Видя, что он собирается заговорить, она его опередила:

– Я прогуливалась по парку, ваша светлость, и видела, что случилось. Собака подошла к лорду Уэйверли и хотела лизнуть его в лицо. Маркиз испугался и попытался убежать, но споткнулся, упал и разбил нос о камень.

– Понятно…

Оливия ничуть не сомневалась, что проницательная женщина прекрасно поняла, что вся история – сплошная выдумка. Но та не выдала своих подозрений, поскольку не хотела, чтобы скандал омрачил ее прием или бросил тень на Оливию. Гораздо лучше списать все на появление волка.

– Представляю, какое беспокойство могло вызвать появление хищника в парке. Не нужно ли приказать, чтобы подали вашу карету, милорд? Не сомневаюсь, вам будет легче оправиться от этого испытания дома, где вас утешит ваша супруга.

– Благодарю, ваша светлость, – пробормотал лорд Уэйверли, вытирая нос рукавом. – Вы очень внимательны.

– Можно мне погладить вашего зверя, мистер Стетон? – спросила герцогиня, искусно уводя всеобщее внимание от лорда Уэйверли. – Я обожаю собак, но никогда не видела такой огромной.

– Конечно, и он волк только на четверть. На остальные три четверти это обычная собака. И жаждет добиться внимания любым способом.

– Что же, сэр Бристл, не сомневаюсь, что твое сегодняшнее появление здесь будут вспоминать еще много лет.

– Я отведу его домой. И еще раз примите мои извинения.

– Позвольте ему остаться. – И, понизив голос, герцогиня добавила: – Всегда хорошо иметь благородное животное, способное прогнать хищников из вашего парка.

Восхищение Джо было безмерно. Он в жизни не встречал никого, кто мог бы так ловко повернуть ситуацию в соответствии со своими желаниями, как это сделала герцогиня.

События в ее парке развивались таким образом, что ему невольно вспомнилось стадо коров, в панике бегущее к пропасти. А потом ее светлость аккуратно накинула аркан и вернула его к порядку.

Джо был уверен, что она догадывалась о произошедшем с Уэйверли на самом деле. Но сказала то, что сочла нужным, и отправила его, ни словом не выдав своих догадок. Если Уэйверли не совсем тупой, он должен чувствовать себя наказанным.

Своей сообразительностью эта дама определенно могла поспорить с любым адвокатом и даже превзойти его. Одного этого было достаточно, чтобы заслужить бесконечное уважение Джо, но она продемонстрировала еще и смелость, прикоснувшись к зверю, вызвавшему такой переполох в ее доме. Переполох, вина за который полностью лежала на нем.

Войдя в бальный зал вслед за другими гостями, Джо увидел на полу полдюжины разбитых ваз, разбросанные цветы, лужицы разлитой воды и перевернутый диван. Возможно, были и другие разрушения, но слуги уже начали приводить помещение в порядок.

Однако, если бы собака не ворвалась сюда, было бы не так просто объяснить случившееся с Уэйверли, а миссис Шоу ясно продемонстрировала, что не хотела бы, чтобы об этом узнали.

– Идите со мной. Все трое. – Герцогиня махнула рукой, давая понять, что это приказ, а не просьба. – Нужно кое-что обсудить.

– Я возмещу весь ущерб, – пообещал Джо, следуя за герцогиней по элегантному коридору.

Газовые канделябры отбрасывали золотистые отблески на ковер.

– Конечно, возместите, мой мальчик.

На полпути к задней лестнице герцогиня открыла дверь и жестом велела им следовать за ней.

Джо остолбенел от великолепия библиотеки. Она была огромной, на полках стояли сотни томов. Дорогое дерево и потрескивание огня в камине вызывали желание остаться здесь, взять томик стихов и просидеть с ним всю ночь.

В большом мягком кресле расположился герцог, положив ноги на приставную скамеечку. Его руки покоились на весьма заметном животе, лицо говорило о том, что он во власти сладких снов.

– Не обращайте внимания на герцога. Он спит как убитый.

Джо мог лишь позавидовать способности засыпать так быстро и глубоко, ведь прошло всего несколько минут, как они вошли в дом.

Герцогиня указала гостям на диван, а сама села напротив них в такое же кресло, как у мужа. Сначала она повернулась к миссис Шоу:

– Я сожалею, что с вами произошло, дорогая. Обещаю, подобное не повторится. Надеюсь, вы не пострадали.

– Это всего лишь осколок, миледи. – Она по-прежнему не могла надеть туфлю. Должно быть, рана продолжала причинять ей боль. – Все могло бы быть намного хуже, если бы мистер Стетон не пришел мне на помощь.

– Неужели? – Герцогиня перевела на него заинтересованный – Джо даже сказал бы – любопытный – взгляд.

Он ждал, когда она заговорит об ущербе, причиненном сэром Бристлом.

– А вы, моя бедная девочка! – Герцогиня посмотрела на Розалин. – Кто мог подумать, что ваш выход в свет закончится таким образом! Однако и начался он несколько зловеще, не так ли?

Зловеще? Джо не мог вспомнить, что имеет в виду герцогиня.

– Впрочем, это можно исправить. Когда все успокоятся, вашего общества станут искать многие знатные молодые люди.

– Если не ошибаюсь, у вас уже есть план, ваше высочество? – Миссис Шоу очень мило сложила губки и слегка прищурилась.

– Естественно. У меня всегда есть план. А этот особенно хорош.

Неужели все вели себя в соответствии с планами герцогини?

У Джо ёкнуло сердце от мысли, чего ему будет стоить сегодняшний вечер.

– Сначала мы исправим впечатление, что Розалин недостаточно рафинирована. За этим проследите вы, Джосайа.

Он осторожно кивнул, совершенно не понимая, как он это сделает. Но герцогиня, очевидно, знала как, и он заподозрил, что это может ему не понравиться.

– С завтрашнего дня вы начнете учиться преподносить себя как джентльмен. Вы будете одеваться, говорить и вести себя как джентльмен.

Нет, если это означает надеть на себя ту высокую блестящую шляпу.

– Оливия, вы станете его наставницей.

Она распахнула дверь в детскую и снова – наверное, уже в сотый раз – мысленно услышала эту фразу: «Оливия, вы станете его наставницей».

С того момента, как был произнесен этот вердикт, Оливия жила как в тумане. Если бы она могла, то сразу же уехала бы с бала домой. Но она пробыла там еще часа три, болтая и делая вид, что ничего особенного не случилось. А если и случилось, то это не имело к ней никакого отношения. Если бы она сбежала домой, все запомнили бы, что, когда лорд Уэйверли поранил нос, в парке их было трое. Начались бы догадки, пересуды, сплетни. А она так надеялась, что будет вести тихую жизнь, скромное существование, которое не станет предметом для досужих домыслов!

Мистера Стетона досужие домыслы явно не волновали. Он не посчитал целесообразным остаться и что-то изображать. О нет! Осмотрев библиотеку, он взял под руку сестру, свистнул своему четверть волку и, ничуть не беспокоясь о том, что подумают другие, отправился домой.

Может, такова Америка? Страна, где люди делают, что им нравится, и не думают, что скажут в обществе? Может, и ее семья усвоит такое поведение и, вернувшись домой, отбросит всякие приличия.

Конечно, общество менялось, и все видели это ежедневно. С одной стороны, это было к лучшему, но с другой… В общем, все было не так, как раньше.

Ладно. Теперь она наконец дома и смотрит на своего спящего ангела. Мисс Хопп тоже слегка напоминала ангела. Молодого уставшего ангела, уснувшего в кресле рядом с детской кроваткой. Ее ноги покоились на табурете, на коленях лежала открытая книга. Даже не заглядывая в нее, Оливия знала, что в ней рассказывается о ковбое Эрле – герое Запада, который стреляет лучше всех, скачет быстрее всех и спасает юных дев.

То, что новая гувернантка не просто отвела Виктора спать в детскую, но и не оставила одного, говорило в ее пользу. Глядя на ее утомленное лицо, Оливия была готова простить девушке ее склонность опаздывать.

– Мисс Хопп, – шепнула она.

Девушка чуть не подпрыгнула в кресле. Ее волосы каштановой волной скользнули на лицо. Книга упала на пол.

– О, простите меня, миледи. Я нечаянно уснула.

– Все в порядке, мисс Хопп. Идите к себе.

Мисс Хопп встала, сделала книксен и подобрала с пола книгу. Положив ее на прикроватный столик, она торопливо пошла к двери.

– Спасибо, мисс Хопп. Я ценю, что, когда меня нет, за Виктором хорошо присматривают.

Пока в ее жизни не появилась Клементина, Оливия не могла припомнить, чтобы хоть раз поблагодарила прислугу за ту работу, за которую ей платили. Теперь это казалось ей совершенно естественным. Уважительное отношение к слугам было одним из правил, которые, по ее мнению, сильно запоздали если не в обществе в целом, то, во всяком случае, в жизни Оливии Виктории Кейвил Шоу.

– О, но он правда такой милый мальчик. Доброй ночи, леди Оливия.

Прикоснувшись легким поцелуем к влажным кудрям Виктора, Оливия прошла в свою комнату.

Поскольку мисс Хопп понадобилась спальня рядом с детской, Оливия переместилась в комнату, которую недолгое время занимала Клементина, пока не переехала в хозяйскую спальню к Хиту.

До Клементины эту комнату занимала мать Оливии, хотя с тех пор прошло уже много лет. Но даже несмотря на то, что Оливия поменяла интерьер спальни для своей невестки, она оставила кресло матери там, где оно стояло всегда, – в большом эркере.

Было уже поздно, поэтому она не стала будить горничную, разделась сама и, облачившись в ночную рубашку, упала в материнское кресло.

Глядя в окно на парк, она мысленно перенеслась в то время, когда они с Оливером сидели на коленях матери и слушали ее рассказы. Сегодня, как тогда, в фонтане отражался свет луны. Деревья и кусты казались присыпанными волшебной пылью. Она почти слышала голос матери, рассказывавший о прекрасных принцессах и красавцах-принцах.

Когда ей было пять лет, она очень любила старые сказки. Прежде чем пленить сердце принцессы, сказочные принцы побеждали полчища крыс.

Оливия закуталась в теплый плед.

– Оливия, вы станете его наставницей, – произнесла она, подражая властному голосу герцогини.

Станет ли, когда дойдет до дела?

Она была у него в долгу. Даже дважды. Учитывая все случившееся, она была в большом долгу у этого ковбоя.

Если бы он не был ковбоем, ей было бы проще принять решение – а Оливия считала, что у нее есть решение, – вопреки эдикту герцогини.

Если бы мистер Стетон был капитаном или трубочистом, Виктор не относился бы к нему с таким обожанием. Самое последнее, что Оливия могла допустить, – это чтобы его детское сердце было разбито, и не важно кем.

Однако она не могла сбросить со счетов Розалин. Пусть не по ее вине, но надежды девушки на удачное замужество оказались под угрозой. Нет сомнения, что сейчас о событиях этого вечера говорили мужья и жены в своих постелях, молодые дамы в каретах по пути домой – да практически все, кто еще не спал. И к завтрашнему дню история о ковбое, его сестре и страшном волке предстанет в еще более ярких красках.

Если очень повезет, лорда Уэйверли с его разбитым носом обойдут стороной.

Чего она не могла обойти стороной, так это то, что, когда она вне себя от страха искала на кладбище пропавшего Виктора, мистер Стетон вышел из тумана и отдал ей сына в целости и сохранности. Не могла она обойти стороной и то, что была совершенно беззащитна против поползновений маркиза, пока мистер Стетон не разбил ему нос.

О, конечно, она у него в долгу. И должна чем-то отплатить.

В комнате на втором этаже дома, расположенного в противоположном конце парка, зажглось окно. Кто-то стоял у него и смотрел вниз. Со своего места Оливия не могла разглядеть черты стоявшего, видела только темный силуэт маленькой женщины. Похоже, леди заплетала волосы в косу, безмятежно созерцая ночной парк. Впрочем, с таким же успехом это могло быть молчаливое беспокойство. Определенно беспокойство, если у окна стояла Розалин Стетон.

Внезапно в освещенную комнату влетело мохнатое существо. Подбежав к женщине, оно поставило свои большие лапы ей на плечи и лизнуло в лицо. Женщина, похоже, рассмеялась и потрепала пса за уши.

В комнате показалась еще одна фигура. Высокий мускулистый мужчина двигался решительным широким шагом даже по небольшому помещению – вероятно, гостиной. Мистер Стетон. Это мог быть только он.

Вглядываясь в него теперь, когда он, смеясь вместе с сестрой, сбросил лапы собаки с ее плеч, Оливия почувствовала стыд. Она судила о них совершенно неверно. Она ничем не лучше тех людей, которые судили о Розалин по одежде и манерам ее брата.

У Оливии действительно не было иного выбора, как помочь ей. И все же именно внешность и манеры этого человека осложняли задачу. Он был слишком красив, чтобы не тревожить ее рассудок. Одна его улыбка могла сразить любую женщину, если она еще не была сражена слегка прищуренным взглядом его зеленовато-карих глаз. Но Оливия Шоу больше не желала быть сраженной мужчиной. Никогда.

Розалин что-то сказала брату и, протянув руку, взяла что-то со стола. Оливия не могла сказать, что это, пока девушка не надела это на голову брата. Цилиндр. Джо покачал головой. Розалин кивнула, и ее сжавшиеся в кулаки руки уперлись в бока. Он сорвал цилиндр с головы и бросил его назад через плечо. Розалин в расстройстве всплеснула руками и вышла из комнаты. Собака преданно поплелась за ней. Мистер Стетон остался один.

Глядя на его силуэт в окне, Оливия почувствовала, как ее сердце забилось чаще. Если от одного этого ее охватил трепет, то как она сможет спокойно справляться с его присутствием во плоти?

Какое неудачное слово – «плоть»! Даже не произнесенные вслух, эти пять букв заставили Оливию покраснеть. Плоть! Почему она вообще подумала о ней?

Внезапно ее охватило ощущение, что он может ее видеть, что он смотрит прямо на нее.

Нет, это невозможно. Свет в ее комнате выключен, а она укрыта пледом.

И все же Оливия чувствовала устремленный на нее взгляд. Ее охватила тревожная дрожь.

Уже много лет она ограждала свое сердце от подобного соблазна. Единственной разумной мыслью было отказаться следовать приказу герцогини. Нет, риск слишком велик. И не только для нее, но и для Виктора.

Как жаль, что единственно разумное поведение означало бы отказ в сочувствии, что было бы недостойно.

Но, может, в назначенный час он просто не придет? Кто сказал, что он хочет стать джентльменом? Возможно, он этого не желает. Возможно, его устраивает оставаться таким, какой он есть.

Какое это будет облегчение, если наступит полдень, а мистер Стетон не постучит в ее дверь. Но что, если она почувствует разочарование?

Мысли не давали покоя. Надо перестать думать. Вместо этого она…

Оливия со вздохом натянула плед на голову.

Что бы ни случилось завтра, это изменит ее. И может, не к лучшему.

Глава 5

Скверное чувство не покидало Джо, пока он не услышал из гостиной смех Розалин. Этот звук придавал ему ощущение, что все уладится. Так было всегда, с самого первого дня, когда он взял сестру на руки и пощекотал ее пухленькую детскую ножку, а она улыбнулась ему.

– Что это за мохнатая шуба на тебе, сестренка? – спросил он, войдя в гостиную и увидев, как сэр Бристл выражает свое обожание, пытаясь дотянуться до ее лица своим розовым языком.

– Помоги мне ее снять!

Он снял собачьи лапы с ее плеч и скомандовал псу сидеть.

– Как ты думаешь, что заставило его ворваться на бал? – Розалин погладила большую голову пса и заглянула в его янтарно-карие глаза, будто могла прочитать там ответ.

Джо пожал плечами:

– У него нюх на неприятности, а с миссис Шоу приключилось именно это.

– Да, полагаю, это возможно. Только она не миссис Шоу, а леди Оливия. Ее отец был граф Фенкрофт, и нынешний граф – ее брат Хит Кейвил. Они живут в большом доме на другой стороне парка.

– Откуда ты все это знаешь?

– Такие вещи нужно знать, вот я и узнала. – Розалин протянула руку к стоящему рядом столу и взяла чертову шляпу. Потом водрузила ее на голову Джо и слегка натянула. – Скажи честно, Джо, неужели тебе не интересно, почему наша завтрашняя встреча назначена в Фенкрофт-Хаус?

– Скорее я пытаюсь сообразить, как из всего выпутаться, чем куда идти.

Он сдернул с головы цилиндр и швырнул его через плечо. И пусть сэр Бристл сжует его до последней нитки – вот что он об этом думал.

Розалин бросила на него сердитый взгляд и издала недовольный звук. Сжав руки в кулаки, она уткнула их в бока, хотя Джо прекрасно понимал, что ей хотелось ими сделать. Но ее воспитали как леди, поэтому ей пришлось удовлетвориться взглядом.

– Не веди себя как дикарь, Джо! – Она повернулась и вышла из гостиной.

Дикарь? То, что он не носил модные башмаки и щегольскую трость, еще не значило, что он дикарь. Пожалуй, отчасти это можно было отнести к тому, что он ударил человека в лицо. Что ж, даже если это делало его дикарем, он сделал бы это снова.

Он только надеялся, что леди Оливия – не миссис Шоу, а леди Оливия – пришла в себя после этого случая. Ни одна женщина не должна подвергаться тому, что пришлось пережить ей.

Однако Джо чувствовал, что это не самое худшее, что выпало на ее долю. Ему показалось, что после эпизода с сэром Бристлом люди всматривались в нее пристальней, чем предполагала ситуация. Будто в прошлом она уже оказывалась в центре какой-то неприятной истории. Надо спросить у Розалин, раз она утверждает, что знает много всего. Хотя, возможно, это не так.

Если они встретятся снова, что весьма вероятно, поскольку ей предписано стать его наставницей, она может довериться ему. Раз уж он согласился обучаться искусству выглядеть как джентльмен, между ними может возникнуть своеобразное чувство товарищества.

Проблема в том, что Джо не считал, что с ним что-то не так. Даже если он наденет атласные бриджи, это его не изменит. Но тогда почему он так сопротивляется этому?

Он обещал Ma и Па, что найдет мужа для Розалин. Такого, который будет достоин ее и сделает ее счастливой.

Нельзя сказать, что Па не советовал ему купить одежду, более подходящую для лондонских гостиных. Он просто решил, что это не столь необходимо.

И вот, несмотря на предостережения сестры, он явился на бал, раздувшись от гордости, полагая, что люди увидят его таким, каков он есть. Он никак не ожидал, что все глаза будут смотреть на него с осуждением еще до того, как он успеет поздороваться.

Даже теперь Джо не покидало ощущение, что на него смотрят. И что странно, ощущение казалось чем-то сиюминутным, а не воспоминанием.

Джо выглянул в сад. В кустах резвились два кота. Нет, не то.

В Фенкрофт-Хаус не светилось ни одного окна, что, правда, не означало, что на него не смотрели из темноты.

Он переводил взгляд с одного на другое, вглядываясь в тени.

А, вот оно!

Что-то шевельнулось в свете луны. Джо прищурился и заметил светлый отблеск волос, выхваченный лунным лучом. Кто-то сидел в кресле у окна, но было слишком темно, чтобы понять, кто это мог быть.

По коже Джо пробежал холодок. Но поскольку ощущение было приятным и не говорило об опасности, он решил, что это, возможно, леди Оливия. Ему нравилась эта женщина. И ее ребенок тоже. Однако благоразумие требовало не забывать, что он пробудет здесь только до тех пор, пока не закончит дела. Меньше всего ему хотелось бы оставить за океаном разбитое сердце. Особенно если это сердце леди Оливии.

В ней было что-то притягивавшее его. И не только то, что она казалась беззащитной вдовушкой, нуждавшейся в человеке, который будет за ней присматривать. Нет, ему нравилась ее красота. Джо встречал много хорошеньких женщин и даже был влюблен в одну из них. Но к этой вдове его привлекало нечто большее, чем прелестная манера хмурить брови и легкая раскосость небесно-голубых глаз. Джо знал ее недостаточно хорошо, чтобы понимать, какое из ее качеств сильнее всего притягивало его внимание, но он определенно ощущал это притяжение.

То, что он не мог выкинуть ее из головы, не меняло его нежелания оставлять после себя сердечную боль. Для романтических чувств сейчас не время и не место.

Если он решит пойти на завтрашнюю встречу – а Джо начинал думать, что это правильное решение, – ему нужно будет держать свое сердце в узде. Ему несложно было представить, что эта красивая вдова накинет на него аркан и сделает своим пленником.

Человек, который встретил их в Фенкрофт-Хаус, походил на джентльмена больше, чем Джо. Если слуга выглядит элегантней, чем сын барона, значит, впереди трудные времена. Оставалось надеяться, что леди Оливия готова к рутинной работе по превращению зарослей в аккуратную живую изгородь. Изгородь, где шипы вскоре станут казаться мягкими стеблями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.