Нара Андреева, Лана Степанова
Ради Любви

Глава 1

Этого мгновения Самаэль ждал очень долго. Но если честно – готов был ждать вечность, потому что всё было ради него! Никому и никогда он не доверял так, как доверял ему, ни с кем за всю вечность не сближался настолько тесно, ни к кому не испытывал того, что испытывал к нему. Изуэль… Тот, кто первым поддержал его безумную затею с улучшением человеческой расы. Тот, кто прикрывал его спину, сражаясь с теми, кто когда-то называл себя их братьями… Тот, кто висел на соседней дыбе в Небесной тюрьме, едва касаясь кончиками пальцев босых ног белоснежных каменных плит пола, на котором алыми брызгами застывала пролитая карателями кровь.

 И не было мучительней пытки, чем видеть страдания того, кто для тебя всех дороже. Видеть, как Кезеф одним взмахом огненного меча обрезает черные крылья архангела, оставляя лишь кровавые обрубки, как срывает нимб, приговаривая, мол, это слишком мягкая кара для отступника.

Но в тоже время Самаеэль гордился. Ведь Небесный Палач не услышал ни одной мольбы о пощаде, не увидел ни одной слезы в бархатно-синих глазах.

И даже когда сам Отец в наказание превратил прекрасного небесного воина в уродливого монстра, любимый друг не сдался! Непокорный, гордый, свободолюбивый… Его Изуэль…

Первые сто лет после того, как Изуэль, который теперь звал себя Хаммоном, предпочтя забыть свое небесное имя, ушел к этим жалким созданиям, став Хранителем своего рода, у Самаэля ушли на то, чтобы принять его решение. Осознать и понять мотивы его поведения. Потому что ответ: мы в ответе за тех, кого приручили, – не устраивал его в принципе. Они тогда впервые крупно поссорились и даже подрались. Они орали друг на друга так, что находящиеся рядом Падшие в страхе попрятались, чтобы не попасть под горячую руку, а местные обитатели вообще сгинули в глубинах преисподней и не появлялись потом поблизости лет пятьсот.

 Изуэль тогда все равно ушел, а Самаэль, побушевав еще немного и остыв, пришел к выводу, что его друг просто не мог поступить иначе. Он понимал – Ад не место для утонченного умницы Изуэля. И дело было даже не в том, что бывший архангел предпочел жить среди людей, банально бросив его – верховного правителя Падших. Вовсе нет. Изуэль никогда не был предателем. Он просто не мог здесь жить, не мог дышать, если угодно… После райских кущ и небесного света – зловоние и темнота, царящие в их новом жилище, медленно, но верно убивали его. И даже то, что теперь это было царство Самаэля, не делало Ад лучше.

 Придя в себя и пораскинув хорошенько мозгами, он поклялся вернуть себе потерянного друга. Вернуть, чего бы ему это не стоило. Но прежде, чем претворять свою очередную гениальную затею в жизнь, необходимо было благоустроить Ад. По максимуму. Сделать всё, чтобы вернувшись сюда, Изуэль почувствовал его – Самаэля, любовь и заботу, и понял, что Князь Тьмы, которого все ненавидели и боялись, которым с начала времен пугали маленьких детей, для него остался прежним – несущим свет и жизнь. Что все эти долгие тысячелетия он ждал лишь его.

Первое, что он сделал, по памяти воссоздав образ каждого из своих соратников – Падших, заставил их принять прежний облик, под страхом полного развоплощения запретив им обращаться в монстров. Бывшие ангелы, уже начавшие привыкать к кошмарным образинам, которыми наградил их Отец, низвергнув сюда, смотрелись в своих небесных ипостасях несколько жутковато и начали было роптать, но Самаэль мигом показал им, кто в доме хозяин, обратив в ничто парочку особо недовольных новым порядком.

Потом он принялся за благоустройство своего нового места жительства. Загнал в Чистилище живущих здесь до сей поры монстров и чудовищ всех мастей, поставив над ними наместником Кетехеля Мерири. Разделил Ад на несколько секторов, отдав самый большой под начало Аластара и его подручных. Туда попадали души мерзких созданий, именуемых людьми. К слову – тот сектор ему не единожды пришлось расширять за счет других областей, потому что грешники валили толпами, и у него даже появилось ощущение, что среди смертных люди достойные райских кущ вообще перестали рождаться.

Самаэль выделил внушительный уголок для душ из магического мира, в котором создал для своих потомков нечто вроде оазиса посреди преисподней, в центре которого построил себе шикарный дворец из черного мрамора, который своим великолепием мог бы поспорить с Небесным домом. Ну и, само собой – многочисленная свита, гарем, прислужники из числа бывших волшебников и так, по мелочи. В своей прошлой жизни он привык быть любимцем Небесного Отца, поэтому отказываться от комфорта Самаэль и здесь не собирался.

 Но, несмотря на все эти хлопоты, правитель Ада в оба глаза следил за непокорным возлюбленным, стараясь ничем не выдать своего незримого присутствия.

 Жизнь Изуэля – Хаммона, среди магического народа текла скучно и размеренно, без особых потрясений, но Самаэль с удивлением и горечью отмечал, что тот счастлив! Бывший архангел тихо сидел в своих подземельях, звался даэвой, раз в несколько десятилетий покидая их, чтобы пополнить свою сокровищницу – библиотеку, которую начал собирать, едва вырвавшись из преисподней. (Самаэль даже подкинул парочку особо редких изданий в его коллекцию, мол, пусть порадуется) Очень много читал, что-то писал сам. Иногда избирал себе нового хозяина, когда душа прежнего отправлялась на вечное поселение в его, Самаэля, царство, и почти никогда не вспоминал о нём. И как же ему было обидно и горько! Изуэль променял его. ЕГО! Бывшего когда-то самым прекрасным творением Отца на жалкое прозябание в глубокой пещере под жилищем своих наследников, вечное бдение над дурацкими книжонками и покровительство своему роду. И как его вытащить оттуда Самаэль не имел ни малейшего понятия.

 От гнева и бессилия правитель Ада время от времени впадал в такую ярость, что его подданные в страхе разбегались, кто куда, а на Земле начинались различные катастрофы – от разрушительных землетрясений, до не менее губительных наводнений, которые люди обычно списывали на природные катаклизмы. Правда, к магам это не относилось – потомки как-никак, да и Хаммон далеко не дурак, быстренько бы просек ситуацию. Вернуться бы, все равно не вернулся, а вот на примирение тогда вообще не приходилось рассчитывать. И так продолжалось почти две тысячи лет.

 Самаэль уже было отчаялся, пока однажды, проводя очередную ревизию своих владений, не завернул на огонек к Аластару. В этом секторе, где содержались грешники из числа людей, он появлялся крайне редко, переложив управление самой прибыльной части своего царства на плечи наместника. Великий инквизитор Ада в совершенстве знал и любил свое дело, виртуозно владел различными режущими предметами, и души, попавшие в лапы этого чудовища с ангельским лицом, на котором неизменно сияла улыбка маньяка-извращенца, страдали так, что стоны и крики их доносились даже до мраморного дворца Владыки.

От него-то Самаэль и услышал историю одной недавно прибывшей души, бывшего когда-то статным красавцем и ставшего теперь своей бледной тенью. Человек тот заключил сделку с одним из демонов перекрестка, которых на Земле было великое множество, продав свою душу за спасение жизни единственного сына. Мальчишку ранили на дуэли, которую он затеял из-за актрисочки, и его душа должна была вот-вот пожаловать на рандеву с Аластаром. Но его отец, в библиотеке которого неизвестно откуда взялась Книга Теней, нашел в ней заклинание вызова демона перекрестка и любезно предложил свою, в общем-то, не отягощенную особыми грехами душу и спустился в ад вместо своего беспутного сыночка, на коем как раз грехов было, что блох на бродячей собаке. Пока Самаэль слушал разглагольствования великого инквизитора, лениво потягивая довольно неплохое красное вино, в его голове родилась гениальная, на его взгляд, идея.

Если Хаммон добровольно не желает возвращаться, нужно заставить его сделать это. Как? Например, забрать одного из его нежно и трепетно любимых им наследников. Можно даже живым. И тогда его блудное сокровище не просто спустится сюда за ним – примчится быстрее ветра, прямо в объятия заждавшегося любовника. Как все это устроить, Самаэлю еще предстояло додумать, но сама мысль ему настолько понравилась, что он вскочил с кресла, не допив вино, и, даже не удостоив похвалы своего радеющего за дело подчиненного, стремительно удалился.

Последние пятьсот лет, Самаэль уже не так пристально следил за своим клыкасто-когтистым монстриком, до сих пор пребывающем в облике, которым наградил его Отец и даже не подозревающем о глобальных переменах в вотчине брошенного им любовника. Просто потому что пресная жизнь Хаммона наскучила ему до зубовного скрежета.

 Поэтому, когда он, тщательно продумав план, решил краем глаза обозреть поле будущей деятельности, его ждал весьма неприятный сюрприз. Хаммон жил без Хозяина. Нет, замок своих потомков он охранял по-прежнему, безвылазно сидя в подземельях. Но Душа его последнего Господина вот уже сороковой год как мирно пребывала среди усопших в оазисе Самаэля, а нового Хозяина демон просто-напросто отказался избрать. Это несколько осложняло дело, ибо, заглянув в подсознание ныне живущего Бастиана Геллерта, Адский владыка понял – за этим Хаммон не только не пойдет в Ад, но, по возможности, придаст ему ускорение и, может, даже попросит бывшего любовника по старой памяти выделить для того местечко погорячее, где-нибудь во владениях многоуважаемого Аластара. В виде исключения, разумеется. За особые заслуги!

К тому же детей у Бастиана не было. Вернее, супруга его Феофания периодически рожала ребятишек, но все они умирали в течение недели. Так судьба наказывала Бастиана, будь он неладен!

Самаэль уже было впал в депрессию и даже устроил небольшое землетрясение по этому поводу, но – неизвестно кто и по какой причине к нему благоволил – через год у этого придурка родился сын. Да какой! Это была точная копия единственного ребенка Изуэля, из-за которого, собственно и разгорелся весь этот скандал. Это был шанс! И его нужно было срочно использовать. Риск, конечно, был очень велик, но что не сделаешь ради исполнения своей мечты?!

Будучи изначально на несколько порядков сильнее Изуэля, ему все-таки удалось просочиться на задворки его сознания и осторожно, чтобы тот ничего не заподозрил, внушить мысль, стать персональным хранителем младенца. И все получилось! Это была крошечная, но все же победа. А уж когда мамаша ребенка на пару со старым магом явилась к Хаммону с просьбой о защите, Самаэлю захотелось кого-нибудь придушить от избытка чувств. Ритуал посвящения – это ж непаханое поле для фантазий! Не поленившись, он лично наведался во владения Мерири и избрал там самую мерзкую сущность, которую нашел. Здесь, в Чистилище, она вела себя вполне прилично, а при виде Светоносного готова была лизать ему пятки и вообще вывернуться наизнанку, чтобы угодить. Но в мире магов, соседствуя с сильным волшебником (в клане Геллертов слабаков отродясь не водилось), эта тварюшка могла натворить дел, вплоть до уничтожения магического народа вообще, и Хаммон прекрасно об этом знал.

А Самаэль знал его. Знал, что он скорее убьет последнего представителя своего рода, чем позволит погибнуть магической расе. Или не убьет. Но сюда направит точно или не быть Самаэлю больше Владыкой. А потом примчится его вызволять.

 Ну, а там уж как карта ляжет.

После проведенного ритуала Самаэль шестнадцать лет с умилением наблюдал, как его строптивый возлюбленный, приняв облик благообразного старичка, квохчет над мальчишкой, как наседка над единственным цыпленком, попутно зарываясь по уши в книги в поисках спасения для своего любимца, уж так сильно не хотелось Изуэлю расставаться с ним.

Но, когда пацан влюбился, Владыку, будь он простым смертным, наверное, удар бы хватил.

– Танатос меня забери! – сквозь зубы ругался Самаэль, наблюдая за любовными играми двух подростков. – Он что, не мог выбрать себе в партнеры кого-то другого? Почему именно он? Это что – генетическая память? Тут и так хоть на стенку лезь, а эти малолетние засранцы такое вытворяют! Нет, это на невозможно смотреть!

Пару дней подряд поплескавшись после игрищ юных любовников в ледяной воде подземного озера и посочувствовав бедняге Изуэлю, Владыка счел за лучшее отойти в сторонку, ибо спокойно смотреть на то, что творил Тайгер со своим любимым другом, он не мог. Но с другой стороны, Изуэлю – Хаммону было очень и очень полезно вспомнить некоторые детали из его прошлой жизни. А юный любовник его Господина как нельзя лучше подходил на роль живого воспоминания. В результате, к моменту исторического прибытия последнего отпрыска рода Геллертов в царство Самаэля он не заглядывал к Хаммону вот уже десять лет. Как выяснилось впоследствии – зря.

Но пока Самаэль этого не знал. Сейчас, в этот самый момент, сбывалась его самая безумная мечта. Он подходил к высоким дверям, за которыми скрывался его главный козырь. Тайгер Геллерт – последний потомок бывшего архангела Изуэля.

Глава 2

 Свое падение в адскую пропасть Тайгер помнил смутно. Едва он ощутил под ногами пустоту, все его внимание сосредоточилось только на одном – не выпустить монстра в магический мир, из последних сил цепляясь за него, спутывая остатками сознания и не давая вырваться на волю, пока проход не закрылся. А потом, падая в кромешную тьму навстречу чудовищному гулу, он заметил внизу красноватый отсвет, но даже не успел ничего осознать, как почувствовал, что его обхватывают чьи-то руки, и услышал шелест крыльев. Потом он ощутил в груди такую боль, будто из него пытались вырвать с мясом душу. Краем угасающего сознания Тайгер успел заметить, как от области солнечного сплетения отделился черный сгусток и плавно отплыл куда-то в сторону, после чего понял, что терзающая душу чужая сущность навсегда оставила его. Он и только он отныне был хозяином собственного тела.

– Спасибо, – облегченно прошептал Тайгер прежде, чем его накрыла темнота беспамятства.

Когда сознание стало медленно возвращаться, он широко раскрыл глаза и осмотрелся.

Он сидел на стуле с высокой спинкой в огромном пустом зале, красота и великолепие которого поражали воображение. Увиденное нисколько не походило на то, что не раз описывал Хаммон, рассказывая про Ад и его Правителя, и Тайгер даже начал сомневаться, туда ли он попал вообще.

Не было ни окровавленного трона, стоящего на костях, ни стен из корчащихся в адском пламени душ, не было и ожидающего его монстра с рогами, когтями и хвостом – тысячи свечей освещали обстановку, по сравнению с которой убранство его собственного замка напоминало жалкую лачугу. Со стороны высоких дверей, сделанных из гладкого черного камня, сплошь покрытых непонятными символами, раздались гулкие шаги, створки распахнулись, впуская высокую фигуру.

Тайгер судорожно сглотнул, зажмурился и помотал головой, отгоняя наваждение. Но, открыв глаза, он обнаружил, что морок и не думал исчезать, а наоборот, приблизился почти вплотную.

– Дэймонд? – прерывистый шепот отразился от стен, гуляя по помещению гулким эхом.

– Не угадал, мой мальчик, – легкая улыбка тронула губы незнакомца, – попробуй еще раз.

Присмотревшись, Тайгер понял, что существо, стоящее перед ним, лишь отдаленно напоминает его навсегда потерянного друга. Красота Дэймонда была живой и настоящей. Его серебряные глаза наполняли душу теплом и покоем. Ледяная красота этого существа была убийственной. И неземной свет аквамариновых глаз не просто приводил в смятение, он нес смерть.

Вне всякого сомнения, это был Падший, но кто из них? У Тайгера не было никаких идей, если не брать в расчет мысль о родоначальнике клана Стайлсов.

– Ты на верном пути, малыш, – заявил ему Падший, без труда прочитав мысли своего гостя, – когда-то у меня было много детей. Сталия, основательница рода твоего любовника, одна из моих дочерей. Ладно, не буду тебя мучить неведением, последний из клана Изуэля. Я – Самаэль.

– Светоносный… – благоговейно прошептал Тайгер, завороженно глядя на падшего ангела.

Да, именно ангела, потому что, как бы прекрасен не был Князь Тьмы, изображаемый художниками его мира, реальное воплощение не шло ни в какое сравнение с картинными образами.

Благодаря тому, что он был магом, Тайгер чувствовал демоническую сущность Самаэля – черную, как сама изначальная тьма. Но вопреки всякому здравому смыслу эта опасная сердцевина меркла на фоне поистине сверхъестественной красоты первого и самого прекрасного из творений Небесного Отца, при одном взгляде на которого хотелось плакать от восхищения и по собственной воле отдать ему всю кровь по капле, если он пожелает. Хищная… Смертоносная… Красота Тьмы…

Тай снова мотнул головой, отгоняя затягивающее, словно в омут, вязкое наваждение.

– Это было очень мило с твоей стороны, навестить меня… – произнес Самаэль, медленно поднимаясь на небольшое возвышение с огромной каменной глыбой в центре. По форме осколок черной скалы больше всего напоминал какой-то фантасмагорический трон. – Ты даже не представляешь себе, сколько усилий я приложил для того, чтобы увидеть тебя здесь. Да еще в оригинале, так сказать, а не бесплотным духом.

– Но зачем все это? Зачем я понадобился?

– Конкретно ты мне не нужен. – Верховный демон лениво откинулся на спинку трона, тонкими нервными пальцами поглаживая блестевшую у него на груди платиновую пектораль. – Хотя, надо признать, ты весьма соблазнительный мальчик, и… возможно, мы с тобой еще познакомимся поближе… А вот твой хранитель…

– Хаммон?

– Это для тебя он Хаммон. Для меня он навсегда остался Изуэлем. Ты всего лишь его последний потомок, приманка, если угодно. Поэтому ты здесь. Живой и невредимый. Более того – беспокойный сосед, терзающий тебя на протяжении всей жизни, покинул твоё тело. У меня нет даже тени сомнения в том, что Изуэль примчится сюда вслед за тобой. И, всенепременно, захочет вернуть обратно. Вот тогда мы с ним и произведем взаимовыгодный обмен: ты уходишь в свой мир, он остается здесь. Со мной. Его возвращения я жду уже две тысячи лет. И больше ждать не намерен.

– Ты хочешь сказать, что даруешь мне жизнь в обмен на возвращение Хаммона в Ад? – осмелился спросить Тайгер.

– Возможно. А может, я вас обоих оставлю себе. Чтобы у Изуэля больше не было причин торчать в вашем мире. Пусть уж лучше нянчится с тобой здесь, раз ему так хочется. Я еще не решил. И ты должен быть благодарен за то, что ты мой гость, а не пленник.

– Но я не хочу становиться причиной страданий Хаммона. И в гости ходят по собственному желанию, – возразил Тайгер, стараясь не показывать, какой ужас внушал ему Несущий Свет.

Тайгер моргнуть не успел, как стул, на котором он сидел, превратился в некое подобие алтаря. Он оказался распят, его руки и ноги опутали тонкие кожаные ремни, на теле не осталось даже следа от одежды, а Самаэль, мгновением раньше сидевший на троне, склонился к его лицу.

– Ты храбрый мальчик, – одними глазами улыбнулся Адский Владыка, – осмелился возражать МНЕ! Узнаю влияние Изуэля. Но, сам посуди, ты оказался здесь по доброй воле, – пожал он плечами, одновременно с этим проводя кончиками пальцев по обнаженному плечу Тайгера. – Разве тебя кто-то заставлял прыгать в геенну огненную?

– Неправда!

– Правда, малыш, истинная правда. – Владыка Падших продолжал изучать его тело, очерчивая выступающие косточки ключиц, подушечками пальцев лаская кожу, проводя ладонью по кубикам пресса на животе. – Вопреки расхожему мнению, принятому у этих жалких букашек – людей, я никогда не лгу. Ни к чему это.

Тайгер извивался под ледяными прикосновениями, обжигающими не хуже открытого огня, а Верховный демон невозмутимо продолжал свой монолог.

– Ты великолепно сложен, последний из рода Геллертов, – хищно улыбнулся Самаэль, продолжая изучать его тело. – Вот что значит кровь Изуэля. Не хочешь быть моим гостем? Что ж, можно и пересмотреть приоритеты. И сделать тебя рабом, например. Сексуальным… К тому же, ты так похож на моего потерянного возлюбленного.

– Нет!

– Нет? Ну и ладно, – довольно легко согласился Самаэль, тряхнув белоснежной гривой волос, убирая руку с живота Тайгера, – тогда перестань артачиться и будь паинькой. Помни, от тебя здесь ничего не зависит. Пока ты мой гость, ни один волос не упадет с твоей симпатичной головки, но если начнешь брыкаться и показывать зубы – пеняй на себя!

Самаэль отошел. Тайгер вновь оказался сидящим на стуле, будто всё произошедшее несколько мгновений назад было мороком, но загнанное дыхание, дрожащие руки и ощущение обжигающих прикосновений к коже говорили, что всё это было на самом деле.

– Велиал, – тихо позвал Самаэль, и перед ним тут же появился Падший, склонившийся в почтительном поклоне. – Отведи мальчика в предназначенные для него покои. И стража Врат ко мне. Живо!

Глава 3

Сохранять спокойствие и держать лицо Джейн удалось лишь в присутствии лорда Стайлса.

Едва за ними закрылась дверь подземной библиотеки, колени девушки подогнулись, она сползла по створке на мраморный пол, свернулась в компактный клубочек, и её плечи затряслись от беззвучных рыданий.

Хаммон молча стоял рядом, глядя на скорчившуюся у его ног Джейн и ничего не предпринимал.

Несмотря на то, что дорога была каждая минута, следовало все же учитывать, что нефилимы тем и ценны, что ангелы они только наполовину. Человеческие сердце и душу этого создания никто не отменял. А конкретно этому созданию, между прочим, было всего ничего лет от роду. Ну, а кто там наше сердце и душа в данном случае?! Вот именно!

Поэтому демон спокойно стоял, давая девочке выплакаться. Но, когда слезы уже грозили перерасти в безмолвную истерику он решил, что пришла пора прекратить все это. Он наклонился и поднял её на руки, прижимая к себе, как ребенка. Джейн обвила руками его шею и, уткнувшись залитым слезами лицом куда-то в ключицу, завыла тихо и отчаянно. Хаммон с девушкой на руках прошел к креслу и, сев в него, шепотом, но так, чтобы его слова дошли до сознания Джейн, заговорил тщательно подбирая слова:

– Послушай меня, девочка. Да, Тайгер сейчас в Аду, и это частично твоя вина, что он ушел туда раньше положенного срока, но это не повод впадать в истерику и опускать руки. Чем дольше, ты будешь сидеть и лить слезы, тем сложнее будет отыскать его.

Поэтому тебе нужно набраться мужества и сделать первый шаг в долгом пути. Ты – нефилим! Существо, рожденное с душой человека и силой ангела! Ты способна играть на одном поле со Светоносным, имя которому Самаэль, верховным Владыкой всех Падших, с которым тебе, вполне вероятно, придется столкнуться лицом к лицу. И если свидания с ним будет не избежать, нам нужно заставить его считаться с тобой! Ты и только ты, можешь принести спасение Тайгеру и вернуть его обратно!

Хаммон прекрасно понимал, что ведет себя нечестно. По сути вины Джейн в произошедшем не было. Но он был одержим желанием спасти своего потомка. И ради этого он готов был на все, даже на ложь такому чистому созданию как Джейн.

Видимо, его расчет был верным – Джейн услышала, потому что постепенно поток слез начал иссякать, и теперь она лишь тихо всхлипывала. Когда девушка почти успокоилась, Хаммон поднялся и, усадив её в кресло, протянул появившуюся у него в руках чашку с горячим, пахнущим мятой и лимоном настоем.

– Выпей, это поможет тебе восстановить силы. Я сейчас приду.

Хаммон вернулся минут через пять, держа в руке небольшой пожелтевший от времени свиток.

Джейн взяла рулончик, который на ощупь был тоньше рисовой бумаги, и развернула его. Сначала ей показалось, что он совершенно пуст, но постепенно на тончайшем листочке стали проявляться незнакомые символы.

– Это написано рукою Метатрона со слов моего Отца. В те времена, когда он еще был писарем Отца. Но и он, как многие из нас, поверил Самаэлю и стал проклятым. В разгар битвы Метатрон был ранен и, умирая у меня на руках, отдал мне этот свиток, взяв с меня клятву, что Светоносный его никогда не увидит.

– Что здесь написано? Я не понимаю ни слова!

– Это Заклятие Хаоса. Одно из самых страшных и древних заклинаний. Им можно уничтожить всё! Превратить Землю, Небеса и Ад в Ничто. В ту самую пустоту, из которой они когда-то были созданы. Но прочесть это заклинание способен только нефилим, заплатив за это своей жизнью. Да и то, лишь тогда, когда ничего другого не останется. Когда рушатся миры, сохранить собственную жизнь посреди Хаоса проблематично. Об этой особенности Нефилимов мы узнали лишь в Небесной тюрьме. Когда один из Престолов Отца произнес нам Волю Божью, а Кезеф – небесный палач, готовился её исполнить.

Возможно, нам и не придется идти на столь радикальные меры, как угроза заклинания Хаоса. При условии, если Тайгер находится в пределах моей досягаемости. Но было бы глупо исключать и то, что он в лапах Самаэля. Поэтому, когда мы спустимся вниз, от тебя потребуется лишь одно – полное послушание и подчинение моим приказам. Никаких "не хочу", "не буду", "если" и " может быть"! На первых порах ты вообще будешь под заклятием невидимости. Иначе Адромеллех – страж Адских врат, нас просто не пропустит. Я сниму с тебя заклятие лишь тогда, когда буду на сто процентов уверен, что мы нашли Тайгера. Ты согласна?

Джейн утвердительно кивнула.

Вот так и начался их поход в глубины Ада, имевший целью спасти лишь одну единственную душу, ту самую, что была для Нефилима дороже целого мира со всеми его обитателями! Облик чешуйчатого монстра, в которого превратился Хаммон прежде, чем перенести её к Адским вратам, не произвел на Джейн особого впечатления. Она безропотно позволила ему раздеть себя и намазать отвратительной вонючей мазью, похожей на болотную тину, чтобы демоны не учуяли её запах. Но, когда волшебное зелье подсохло, запах куда-то улетучился, и кожа Джейн приобрела едва уловимое мерцанием. Потом демон легко подхватил её на руки, окружая чарами невидимости, и они в одно мгновение оказались у входа в царство Тьмы.

Едва Хаммон успел появиться возле огромных ворот, сотканных из плотного мрака и всполохов адского пламени, и опустить Джейн на землю, они бесшумно распахнулись. Навстречу ему вышел страж Адских врат Адромеллех.

Джейн с трудом удалось подавить вздох восхищения, ибо выглядел демон, совсем не так, как описывал Хаммон.

Вид Стража впечатлял: почти одного роста с даэвой, атлетически сложенный, с красивой, гладкой смуглой кожей. Багрово-красная атласная рубашка без рукавов открывала мощные бицепсы. Узкие кожаные штаны были заправлены в высокие ботфорты. Черные волосы с красными прядями свободно падали на плечи и струились вдоль спины до самой талии. Черные глаза без белков смотрели на Хаммона с оттенком легкого изумления.

– Баа! – протянул Адромеллех, с усмешкой, – вы только гляньте! Кого это занесло в наше захолустье. Изуэль, брат мой, ты ли это? Что, надоело торчать в этой вонючей помойке, да? Надолго к нам? Или так, чуть-чуть побыть?

– Вообще-то, меня с некоторых пор зовут Хаммон, если ты забыл, – даэва был удивлен обликом Адромеллеха, едва ли не больше Джейн. А что это ты разгуливаешь тут в таком виде? Разве Отец не обратил нас всех в монстров?

– Отец пусть командует у себя на Небесах. Здесь, царство Самаэля. Вот, если бы ты чаще навещал нас, то знал бы, что Светоносный еще две тысячи лет назад воссоздал для всех наш прежний облик и под страхом развоплощения запретил обращаться. Но ты ведь у нас на особом положении, правда? Тебе наши законы не писаны. Для тебя Правитель, я думаю, сделает исключение. Так зачем пожаловал?

– Пару месяцев назад через Врата должен был пройти мой наследник. Последний из моего рода. Я пришел, чтобы найти его.

– Хаммон, ты серьезно? Ты пришел сюда за своим последним наследником? – изумился страж. – Зачем?

– Это не твоего ума дело, Мел, – нахмурился он. – Твоя забота охранять Врата, а не задавать глупые вопросы. Так ты впустишь меня, или мне тут придется стоять до скончания времен?

– Конечно-конечно, Хаммон, – поспешно ответил демон, – только я скажу тебе одно: через Врата проходят души усопших. Души твоего наследника здесь не было. Уж я бы заметил.

– Как это, не было?

– Так это. Не было и все. Если хочешь, могу книгу учета показать. С некоторых пор у нас тут все строго записывается.

– Тогда где же она? – недоуменно спросил Хаммон.

– Без понятия, – пожал широкими плечами Адромеллех. – Вообще-то, возможны два варианта. Либо она случайно провалилась в Чистилище, что крайне прискорбно. Либо…

– Либо, что?

– Либо, когда твой наследник попал сюда, он был жив.

Джейн, прятавшаяся за спиной Хаммона, беззвучно охнула.

Страж втянул воздух, будто принюхиваясь.

– А что это от тебя так странно пахнет? – поинтересовался Адромеллех. – Мне кажется, я уже когда-то чуял подобный запах.

– Мел, – спокойно ответил Хаммон, – скажи мне, как от меня может пахнуть, если я только пришел из мира людей? Земным воздухом от меня пахнет, вот чем.

– Ааа.

– И, вообще, не отвлекайся. Если предположить, что мой потомок попал сюда живым, где он может сейчас быть?

– Ну, на этот счет я бы не стал обольщаться. Я имею в виду, что он живой до сих пор. Хотя… кто его знает. А где искать? Да где угодно! Ад большой, сам знаешь. И хоть сейчас больше порядка, чем в твою бытность здесь, неразберихи все равно хватает. Каждый тянет одеяло на себя. Я бы посоветовал тебе для начала наведаться к Аластару. Оттуда и до Чистилища ближе, заодно и к Кетехелю заглянешь. Уж если ни там, ни там твоего мальчика не будет, начнешь поиски в других секторах.

– Спасибо, Мел. И, пожалуйста, не говори Самаэлю, что видел меня.

– Как скажешь. Но один маленький совет на прощание. Если ты здесь инкогнито, прими приличный облик. Иначе, первый же встреченный тобою демон настучит начальству, что ты шляешься по Преисподней. Потому что ты – единственный, кто до сих пор в личине Падшего.

– Но, если я вновь стану Изуэлем, Светоносный мгновенно узнает об этом.

– Хаммон, ты меня удивляешь! Ты же только что с земли. Наверняка, там достаточно симпатичных мордашек, которые можно скопировать по памяти.

– Ах да! Что-то я туго соображаю.

– Бывает, – Адромеллех дружески похлопал его по плечу, – может, перенервничал. Потеря последнего потомка и всё такое. Ну, мне пора. Как приведёшь себя в порядок, ступай до первого поворота и направо. Вход во владения Ала там.

Адромеллех исчез, а Хаммон, выждав время, обратился в довольно симпатичного шатена с длинными волосами, собранными в высокий хвост, одетого в тёмные брюки, плотно облегающие его ноги, но не стесняющие движений, и чёрную шелковую рубашку с закатанными до локтей рукавами. Большие синие глаза хмуро смотрели из-под соболиных бровей. Чёрные массивные ботинки на толстой ребристой подошве выглядели внушительно.

Новый облик Хаммона Джейн понравился, о чём она не преминула сообщить ему. Даэва в ответ лишь усмехнулся.

– Хаммон, – спросила Джейн, когда они уже шли по дороге в сторону, куда указал Страж, – почему ты сказал демону, что прошли месяцы. Ведь прошла всего лишь пара дней.

– Видишь ли, Джейн, – задумчиво ответил даэва, – здесь, внизу, время течёт по-другому. Происходит искажение реальности. Когда на земле проходит день, здесь проходит месяц. А земной месяц равен году, год – десятилетию. И, если для нас с тобой прошло всего два дня, для Адромеллеха дни превратились в месяцы. В людском мире есть такой термин "завихрение времени". Именно это в Аду и происходит. Поэтому нам нужно поторопиться.

Едва Изуэль скрылся за поворотом, из небольшой пещерки, скрытой за огромным валуном, находившимся рядом с Вратами, и служившей блокпостом, вышел Адский Владыка.

– Ну? – коротко спросил он, откинув за плечо мешавшуюся белоснежную прядь.

– Всё прошло так, как Вы и сказали, мой Повелитель, – склонившись в три погибели, подобострастно залебезил Страж.

– Он ничего не заподозрил?

– Нет, мой Повелитель. Но он был очень взволнован, и сразу же прошел туда, куда я указал.

– Ты предупредил Аластара?

– Да, мой Повелитель! Я сделал всё, что вы приказали.

Самаэль, удовлетворенно кивнув, исчез.

Мир по другую сторону Врат оказался совсем не таким, как представляла его Джейн.

Больше всего это походило на бесконечное подземелье, своды которого уходили ввысь, теряясь в непроглядном мраке. Ядовитые испарения клубились в обжигающем воздухе, со стен стекала чёрная слизь, а из бездны, разверзшейся у ног, вздымались столбы кроваво-красного пламени. Лишь узкая лента дороги, убегавшая куда-то вниз, казалась единственным нормальным явлением в этом мире огня и пепла. Но и она терялась в сизой дымке, кишевшей смутными тенями, не похожими ни на духов, ни на демонов.

В груди Джейн поселился тугой узел тоски и горечи, но боль потери, которая первые месяцы их скитаний позволяла даже дышать с трудом, не то, что двигаться или думать, постепенно ослабила свои ледяные тиски…

Это уже не была прежняя Джейн – милая наивная девочка, с лучистыми васильковыми глазами и очаровательной улыбкой. Она словно бы застыла, укрывшись от окружавшей её кошмарной действительности за высокой стеной ослепительного света.

Если бы она до сих пор оставалась обычной смертной девушкой, неизвестно чем бы вообще закончилось это убийственное путешествие по Преисподней. В особенности, когда они зашли во владения Аластара. Картины, предстающие перед глазами день за днем, месяц за месяцем, находились за пределами того, что способен вынести человеческий разум. Они разрушали мозг, замораживали кровь в жилах и останавливали сердце.

Здесь никто не собирался щадить грешные души. Зачем? Ведь в геенну огненную души, не затронутые тленом порока, низвергались крайне редко, да и то по чистой случайности. Бледными искрами в бескрайней мгле и смраде преисподней сияли такие души, но быстро меркли, ибо подобные казусы происходили настолько редко, что для всех адских тварей было делом чести, втоптать в грязь всё светлое, смутить, заставить отречься, толкнуть к предательству.

Наместник Самаэля – Аластар, оказался высоким платиновым блондином, с ангельским лицом и леденящей душу улыбкой, от одного взгляда на которого хотелось немедленно сбежать и спрятаться понадёжней.

Светлые волосы Аластара резко контрастировали с чёрной, обтягивающей его торс рубашкой.

Великий инквизитор встретил Хаммона весьма радушно и даже несколько подобострастно, что весьма удивило Джейн и нисколько не смутило самого даэву. Это было настолько странно, что она взяла себе на заметку – обязательно спросить у Хаммона, с какой стати местная элита так лебезит перед скромным даэвой. То, что и Аластар, и Адромеллех явно нерядовые демоны, было видно невооруженным взглядом.

Подозрительно поводив носом и принюхавшись, Аластар так же, как и Страж Врат, задал Хаммону вопрос относительно весьма странного запаха исходящего от него, после которого у невидимой Джейн от страха забилось сердце, но получил такой же ответ, что и Адромеллех.

Успокоенный демон любезно проводил Хаммона в свои апартаменты, усадил в мягкое кресло, обтянутое, как подозревала Джейн, человеческой кожей, предложил вина и отдохнуть с дороги. Хаммон вино принял, но от отдыха отказался.

– Ал, – он отпил глоток вина и поднял на хозяина вопрошающий взгляд, – я знаю, новости здесь быстро расходятся, и ты уже, вероятно, в курсе, кого я ищу?

– Вообще-то да, – согласно кивнул Аластар, кошмарно улыбнувшись, – но должен тебя разочаровать, твоего мальчика у меня нет. Ты мне не веришь?

Хаммон пожал плечами.

– Ну, если хочешь, можешь сам посмотреть, – оскорбился наместник Самаэля, – могу лично устроить тебе обзорную экскурсию по моим владениям.

– Не утруждайся. Достаточно будет кого-нибудь из твоих шестёрок. Кстати, ты не мог бы позвать сюда своего дружка Мерири?

– Зачем?

– У меня нет никакого желания тащиться к нему в Чистилище. Хочу спросить, может, Тайгер случайно провалился к нему.

– Нет проблем.

Через полчаса вызванный Кетехель Мерири – миловидный розовощекий толстячок, умудрившийся смотреть на сидевшего в кресле Хаммона снизу-вверх взглядом преданной собаки, клятвенно заверил, что его Наследника в Чистилище нет и не было. Иначе, он сам бы, лично, привел того за ручку и передал многоуважаемому Изуэлю. Ведь Мерири смеет надеяться, что он, в смысле Изуэль, не сомневается в его безграничной преданности.

От писклявого голоса толстячка и его готовности растечься лужицей у ног Хаммона Джейн слегка затошнило, и она ещё раз напомнила себе, обязательно узнать у своего друга, почему его присутствие в Аду вызывает у здешних обитателей столь странную реакцию?

Когда Мерири отправился восвояси, Хаммон заявил, что ему пора в путь.

Хлопнув в ладоши, Аластар вызвал демона Карнивана, приказав сопровождать даэву до границы вверенного ему сектора. Через несколько минут шустрый демон из новообращенных вел Хаммона и невидимую Джейн по жутким владениям Аластара, с увлечением рассказывая: каким наказаниям подвергаются грешники, по сколько раз на дню, попутно описывая устройства некоторых пыточных механизмов.

– Что здесь делает эта женщина? – вдруг спросил Хаммон, указывая на старушку, сидевшую на узкой скамеечке. – Она не тянет на грешницу.

– О, она продала душу, – оживился Карниван. – Ради того, чтобы её сын, весьма посредственный музыкант, стал мировой знаменитостью. А он, в благодарность, просто забыл о ней. Старушка умерла в больнице для бедняков, всеми покинутая, когда ей стукнуло восемьдесят, а любимый сыночек не нашел времени даже на то, чтобы похоронить мать достойно. Её прах покоится в общей могиле для безродных. Вот такие нравы царят у смертных. Кстати, сынок тоже здесь.

Хаммон сочувственно посмотрел на женщину.

– Нет, – предвосхищая его вопрос, сразу ответил Карниван, – мы не можем ей ничем помочь. Она заключила контракт и по его условиям продала душу на две тысячи лет. Так что, все это время ее душа является собственностью Светоносного. Таков закон.

Потом Карниван хотел показать Хаммону весьма симпатичную, по его словам, дыбу, собственного изобретения, но даэва наотрез отказался, не терпящим возражений тоном приказав двигаться вперед, и они пошли. Обжигающий ветер, несущий разъедающее удушливое зловоние, опалял дыхание, а от стонов, которые исходили от миллиардов терзаемых душ, невозможно было скрыться. И от осознания того, что где-то здесь, возможно, находится Тайгер, сердце Джейн сжималось в тугой узел, а к горлу подкатывал горький ком невыплаканных слез. Время убегало, утекало неумолимым песком из чаши песочных часов – месяцы на земле, годы в преисподней, а Хаммону всё никак не удавалось почувствовать в кромешной тьме даже слабого эха или отблеска живой души молодого мага. Раз за разом он вглядывался в тёмные глаза новообращенных – и ни одна из тысяч душ не была душой того, кто был им нужен…

Глава 4

Почти четыре года бродили они тёмными лабиринтами пугающих руин, где полуразрушенные стены сочились кровью, а каждый камень был сложен из человеческих страданий… На исходе четвертого года, когда Хаммон вдоль и поперек излазил это прибежище скорби, заглянув, казалось, в каждую щель, Карниван вывел их к границе сектора.

Внезапно едкая густая дымка, стелющаяся по дороге, разошлась в разные стороны клочьями тающего тумана, и перед изумлённым взором Хаммона выросла гигантская каменная арка с апокалиптическим барельефом на вершине.

Скульптурное панно, и так навевающее ужас одним свои видом, казалось затаившейся под складками мантии даэвы Джейн ещё более жутким из-за того, что фигуры мучающихся в Преисподней грешников агонизировали буквально у неё на глазах. По её телу прокатилась ледяная волна, внутри всё снова зашлось от острой, нестерпимой боли. Было это просто обманом зрения или самовнушением, основанным на чувстве вины, но на несколько кошмарных, превратившихся в вечность мгновений ей показалось, что в одном из этих искажённых нечеловеческой мукой лиц она узнает Тайгера!

Гигантская арка являла собой вход во владения Самаэля – на горизонте виднелся великолепный дворец, сложенный из черного камня, откуда следовало, что визита к верховному правителю Падших было не избежать, как бы этого не хотелось.

По дороге Джейн так и не удалось вытянуть из Хаммона вразумительного ответа на вопрос о странном поведении демонов при встрече с ним. Он вообще старался избегать этой темы, всякий раз смущался и, удивительное дело, даже краснел, когда Джейн настойчиво мысленно пыталась выведать у него хоть что-нибудь.

А в голове Хаммона, едва он увидел возвышавшуюся в красноватом отсвете громаду дворца, будто щелкнул выключатель, все кусочки разрозненной доселе мозаики, мгновенно встали на свои места, и он, наконец, понял истинные масштабы интриги, в который раз за свою долгую жизнь, поражаясь незаурядному уму и извращенной фантазии Самаэля.

Многоходовка, разыгранная им, действительно впечатляла, хотя, будучи в ней всего лишь пешкой, Хаммон вряд ли был способен оценить его махинации по достоинству.

Кошмар, через который по милости Самаэля пришлось пройти Тайгеру. Ад, в котором оказалась совсем юная девочка, страдания и пытки, увиденные ею, по вине этого чудовища… Такое, не прощают!

И если Владыка Падших хотя бы попытается встать у него на пути… Что ж, пусть тогда пеняет на себя! Хаммон жалел лишь об одном, что он не понял, не догадался сразу – кто стоит за всем этим ужасом. Как только Адромеллех сказал, что Тайгер, возможно, жив, нужно было не таскаться по Преисподней, тычась по углам, как слепой котенок, а мчаться прямиком сюда. Только одной твари во всем подземном мире по силам удерживать здесь живого человека… И тварь эта – Его тёмное величество, Владыка Падших, его бывший возлюбленный Самаэль.

Рычание, сорвавшееся с губ даэвы в этот момент, могло бы устрашить, наверное, и самого Адского владыку. Отчаяние, боль, ярость… чистая, всепоглощающая ненависть…

Едва Карниван, попрощавшись, исчез в одной из пещер, в которой, судя по истошным крикам, находилась очередная пыточная, Хаммон, огромным усилием воли взявший себя в руки, обратился к изможденной Джейн.

Вид у неё был ужасный, и, если бы не сила нефилима, она, как подозревал даэва, уже давно была бы мертва, в лучшем случае, в худшем – просто сошла бы с ума от испытаний, пережитых за эти бесконечно долгие четыре года.

– Прости меня, девочка! – с невыразимой мукой в голосе сказал он. – Прости, что я был таким слепым идиотом! Мне давно нужно было догадаться, кто за этим стоит.

Джейн непонимающе посмотрела на него.

– Ты спрашивала, почему демоны из Высшего эшелона так ведут себя при встрече со мной? Это они так стараются угодить своему Хозяину – Самаэлю. Когда-то, очень давно, мы были близкими друзьями. Даже, более чем. Как Тайгер и Дэйми. А потом я ушел к магам. И не появлялся здесь ни разу за две тысячи лет. Самаэль был против моего ухода. Когда я уходил, он крикнул вслед, что заставит меня вернуться. Любой ценой. Тогда я был слишком зол на него и слишком опьянен осознанием того, что мне удалось вырваться из Ада, чтобы обратить внимание на его слова. А потом… потом, просто забыл о них. Но Самаэль ничего не забыл. Пришло время платить по счетам. Возможно, это наш последний разговор. И у меня больше не будет времени, чтобы сказать тебе… Я сделаю все, чтобы Самаэль отпустил Тайгера. Но вернуть его на Землю не сможет даже он. Такое под силу только ангелу! Ты ангел лишь наполовину, но у тебя есть любовь и вера, помноженные на Силу, дарованную тебе при рождении отцом. Так используй их! Используй на полную катушку! Ты знаешь, Сила проявляется только в критической ситуации, неважно какой она будет, и ты должна будешь не пропустить момент. – Он взял девушку за руку, на которой, едва различимое, сквозь сеть линий до сих пор просвечивало черное перышко, и развернул ладонью вверх.

– Я верю, что у тебя получится вытащить Тайгера отсюда, и вы вернетесь домой. Но он будет другим. Не таким, каким ты его помнишь. И, чтобы достучаться до него, тебе и лорду Стайлсу потребуется много сил и терпения. Может случиться так, что я останусь здесь. И это перо, которое я когда-то дал тебе – единственное, что связывает нас с тобой. Если почувствуешь, что все аргументы исчерпаны и нет никакой надежды, позови меня. Ты все поняла, Джейн?

– При чем здесь Дэйми?

– Ты все поймешь, когда увидишь Самаэля. Хватит рассуждений. Мы и так задержались на четыре года. – Он взял девушку на руки и пошел по широкой дороге из черного мрамора, навстречу неизвестности, молясь про себя, чтобы не было слишком поздно.

Когда они вошли в огромный, оформленный в готическом стиле холл перед тронным залом, личина человека слетела с Хаммона, точно пожухлая листва с осеннего дерева, возвращая ему облик Изуэля.

– Ты прекрасен! – шепнула ему в ухо невидимая Джейн, но Хаммон на комплимент лишь раздраженно дернул щекой.

Лишь мельком подумал, что начало его визита к Самаэлю, в принципе, обнадеживает. Его не встретила на пороге армия демонов, а бывший любовничек, прекрасно осведомленный о его приближении, в чем он был уверен, не стал баловаться дешевыми театральными эффектами, а всего лишь вернул ему прежний облик.

Хаммон опустил Джейн на пол.

– Ни звука! – едва слышным шепотом предупредил он. – Что бы ты ни услышала, что бы ни увидела, молчи. Говорить буду я.

Джейн едва успела кивнуть, а Хаммон запахнуть мантию, пряча её, высокие каменные двери в тронный зал гостеприимно распахнулись.

Князь Тьмы ждал его, скромно сидя в кресле у низкого столика, разглядывая на свет кроваво-красное вино в высоком бокале тончайшего хрусталя.

– Ты не хочешь объяснить мне, ради чего ты затеял весь этот спектакль и банально выкрал моего наследника? – с порога спросил Хаммон, будто он не отсутствовал две тысячи лет, а только что вернулся из соседней комнаты, чтобы продолжить прерванный спор. – Я четыре года потратил на поиски, а он все это время был у тебя!

Его голос был полон раздражения, но злился он сейчас, прежде всего на самого себя, а не на Самаэля. Он вовсе не собирался поддаваться очарованию сверхъестественной красоты своего бывшего возлюбленного, наоборот, самым горячим желанием Хаммона на данный момент было утопить этого выродка в чане со святой водой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.