Инесса Иванова
Академия драконов. Золотая пыль

Инесса Иванова

"Академия драконов. Золотая пыль"

Глава 1

1

Обед в огромной и холодной столовой шёл своим чередом. Мама сидела подле супруга и внимательно его слушала, не притронувшись к еде в тарелке, младшие сёстры, пока отец не видит, показывали друг другу языки.

А я смотрела в окно, в ожидании того, когда всё это закончится и можно будет удалиться в спальню оплакивать свою судьбу несостоявшейся невесты. Лорд Генри Одинсон на будущей неделе перед всеми жителями округа Саклен назовёт своей невестой другую.

Селеста из рода Вулстейн, магов Восточной стороны, будет сиять в серебряном помолвочном платье и нацепит на шею и пальцы столько золота, сколько сможет достать из шкатулки. Её род не слишком знатен, но очень богат, и мой Генри, как мотылёк на свет, потянулся к деньгам, забыв о клятвах, данных бедной, – во всех смыслах, – девушке.

– Иола, дорогая, ты снова ничего не ешь, – заметила мама, повернувшись ко мне. – Давай я вызову артефактора, и он проверит твои магические поля.

Сёстры, как по команде, затихли и начали усиленно орудовать вилками. Проверка магических полей – процедура весьма болезненная и унизительная, но мама признавала только её, не доверяя новомодным методикам.

– Я не больна, – всё, что могла я сказать, чтобы успокоить маму. Но с тех пор, как месяц назад, лорд Генри разорвал помолвку, мне никто не верил.

– Кстати, Медлайн, – громко сказал отец, не смотря в мою сторону. – Есть тут у меня одна мысль…

Я была его разочарованием: мало того что первенец не мальчик, да и второй ребёнок оказался девочкой, так эта угловатая, нескладная дочь ещё и оказалась слабым магом. Что с такой делать? Тут любые богатства в приданное отдашь, чтобы только замуж взяли. А если нет его, этого богатства?

Должность у отца громкая: советник при втором помощнике министра магии, господин Некромантовед, как за глаза называют его завистники, но платят немного.

Мы все живём благодаря материнской родне, которая славится искусством составления любовных зелий. Действуют отвары недолго, да и не любовь вызывают, а желание обладать, только некоторым и этого хватает.

– Дорогой, как скажешь, мы так и поступим.

Мать всегда соглашалась с отцом, чувствуя вину за то, что рожает только девочек. И среди дочерей ни одной с ярким даром! А ведь он мог бы помочь семье возвыситься!

– В Совете лорд Блоидал недавно сетовал, что сыну Оливеру уже под сорок, а он всё не женат, и я предложил ему руку нашей Иоланты. И вот сегодня получил милостивое согласие. Свадьба будет весной, как раз за месяц до женитьбы Одинсона. Пусть видит, что мы устроились не хуже него!

– Нет! – громко закричала я, вскочив с места так, что чуть не уронила стул. Сёстры, все трое, чуть не подавились морсом и притихли, словно мыши, отпустив глаза.

Отцу никто не смел перечить, хоть он и был добр с нами, всему есть предел.

– Я не выйду замуж!

Заявление, скажем так, громкое. Но я верила в судьбу, которая непременно приведёт меня к любимому, и им никак не мог оказаться глуповатый сын мага Блоидала, которого за глаза называли «маленький ум – жирные ляжки».

–Что ты сказала? – отец бросил салфетку на стол и встал на ноги. Мать протянула руку, чтобы успокоить, но он досадливо отмахнулся. – Да как ты смеешь?! Побежишь под венец, подобрав юбки! И за осла выйдешь, коли прикажу.

– Дети, идите к себе, – быстро сказала мать, обращаясь к сёстрам, и те, не дожидаясь гувернантки, стайкой испуганных пичуг выпорхнули из столовой.

– Иола, тебе уже почти двадцать, – мать начала взывать к моему разуму. – Подумай, лорд Блоидал не оставит сына без наследства, а ведь тот старший! Ему и титул, и земли, и даже сокровищница рода! Говорят, младший Блоидал добрый, а то что неумён, так при хорошей жене мужчина всегда добьётся высот.

И мама улыбнулась так устало, что я поняла: ей тоже нелегко сносить упрёки отца в минуты его гнева в том, что она так и не родила сына. Даже такого глупого как Оливер Блоидал.

– Прекрати спорить! Что за молодёжь нынче пошла?! – отец ворчал, но ярость свою утихомирил. Он ходил вокруг стола, заложив руки за спину, и ворчливо размышлял о том, что вскоре никто не согласится взять меня замуж. А кормить старую деву у моей семьи возможности нет.

–Я не останусь старой девой, – оптимистично заявила я, вскинув подбородок. – И никакие Блоидалы мне не нужны!

– Скажите, пожалуйста, какая миледи! – усмехнулся отец, но посмотрел на мои потуги казаться гордой и строить хорошую мину при плохой игре с жалостью. Он даже прекратил расхаживать по столовой и медленно, не меняя позы, подошёл ко мне.

Я была довольно высокой, почти с него ростом, и это уже спасало ситуацию в глазах моей матери.

«Высокие девушки плодовиты и выносливы», – твердила молва, и хоть артефакторы опровергали сей предрассудок, он так прочно засел в умах лордов, что те старались найти невесту сыну именно рослую и широкую в бёдрах. По второму критерию я не подходила.

– И кто, скажи на милость, возьмёт тебя в жёны? Уж не Генри ли Одинсон передумал? Так мы с радостью отдадим тебя ему.

Тон отца был язвительным, родитель знал, что бьёт по больному, но не останавливался. Мол, надо испить горькую чашу до дна, чтобы избавиться от иллюзий. Мою веру в лучшее он считал баской сказкой, потешкой для слабоумных.

Конечно, Генри не вернётся ко мне просто так. Я это понимала. Поэтому, смотря отцу в глаза, медленно произнесла:

– Вчера у меня появилась метка Дракона.

2

Сказать, что родители были потрясены, значило не сказать ничего.

Отец отшатнулся, будто я ударила его, а мать тихонько вскрикнула, закрыв рот руками.

Даже за дверью, где стояли подслушивающие слуги, послышались возня и перешёптывания. Они ожидали, что меня накажут и велят готовиться к помолвке, а тут случилось такое, что в головах не укладывалось.

Захудалый род, слабые маги, и метка Дракона у той, кто по меркам провинции уже считалась перестарком… Невозможно.

– Покажи! – коротко приказал отец, первым обретший дар речи.

– Не могу. Он на плече, – ответила я, дотрагиваясь до правой руки.

Дома мы ходили в облегчённых платьях, с лёгким корсетом, но всё же рукава были достаточны узки, а лиф сидел плотно. Без помощи горничной мне не справиться.

– Велизию сюда, немедленно, – скомандовал отец, и мать, привыкшая подчиняться, уже взялась было за колокольчик, лежащий на столе, но на её лице вдруг отразилось сомнение.

– Но как же… Это неудобно. На глазах у всех…

Она покраснела и чуть было не заплакала. Я понимала маму, и мне стало её жаль: в метку Дракона она, конечно, не поверила, а вот позор, если я стану раздеваться в столовой, на виду у слуг, будет такой, что вовек не отмыться. Какое уж там замужество!

И всё же отец был непреклонен:

– Мы отгородим её ширмой. Зови же Велизию! – приказал он, и мать, покачав головой, звякнула в колокольчик.

Горничная явилась через минуту. Наверное, тоже стояла за дверью и слушала.

– Тебе всё понятно? – отец посмотрел на неё таким взглядом, что девушка вобрала голову в плечи и кивнула, смотря в пол. – Тогда неси ширму и ножницы. Портновские.

– Но это испортит платье! – всплеснула руками мать и, пойдя к отцу, заглянула ему в глаза: – На другое такое у нас денег нет. Ты забыл, что у тебя ещё три дочери? Роуз могла бы доносить его…

– Ты думаешь не о том, Медлайн— досадливо отмахнулся отец. – Если у нашей Иоланты метка Дракона, считай, все проблемы решены. Если же нет…

И он двинулся на меня с ножницами, которые чуть ли не силой вырвал у запыхавшейся Велизии.

Ширму уже поставили, мать бойко распоряжалась горничными и прочими слугами, которые отодвинули обеденный стол к окну, и убрали мешавшие стулья.

– Ты не врёшь? – спросил меня отец в последний раз и таким тоном, что захотелось во всём покаяться. Даже в детских секретах, которые уже давно перестали иметь значение.

Я отрицательно мотнула головой и глубоко вздохнула, стараясь держаться прямо и не отступить. Немного потерплю, и Генри снова будет моим. Никто не посмеет отвергнуть Драконицу, пусть и нераскрытую.

– Хорошо, – произнёс отец и грубо дёрнул меня за рукав. Раздался треск ткани, блеснула раскрытая пасть ножниц, и я, зажмурившись, почувствовала, как правое плечо, пройдя испытание прикосновением холодного железа, получило свободу от тесного рукава.

Ахнула мать, присвистнул отец, и всё снова пришло в движение. Я посмотрела на обнажённое плечо и убедилась, что метка на месте.

Признаться, я уже начала было сомневаться, что ничего не напутала. Но нет, на верхней трети плеча красовалось идеально круглое пятно размером с детскую ладошку, странного жёлто-зелёного цвета.

– Это точно метка? – поморщился отец, поднося к пятну масляную лампу. Мама только успевала следить, чтобы он не подпилил мне платье или волосы.

– Я раньше их никогда не видела, – растерянно протянула она.

За ширму заглянула Роуз, моя сестра, старшая из трёх оставшихся. Элен прошлой весной вышла замуж и уехала на болотистый Юг, туда, где процветала некромантия и ещё находились те, кто верили в домашних духов, помогающих хозяевам достичь счастья. Дикий край, одним словом. Дикий и малообжитой.

Сестра, расширив от любопытства глаза, не смела подойти ближе. Мать шикнула на неё, и голова, украшенная детскими косичками, скрылась из виду.

Роуз скоро четырнадцать, пора перестать носить детские причёски, но мама шла у сестры на поводу, желая отдалить то время, когда в семье снова станет две девушки на выданье.

– Я читала, это точно она, – произнесла я таким тоном, что положила конец всем спорам.

Когда сильно хочешь во что-то верить, для этого всегда находится достойный повод. Мои родители смотрели на метку и видели не просто пятно, а саму судьбу, повернувшуюся, наконец, к нашему роду лицом.

Не стану же я им мешать!

– Ладно, – отец всё ещё сомневался. Ему не хотелось верить в счастливую случайность, чтобы не разочароваться потом. – Отправлю завтра письмо в столицу. И молись богам, чтобы твоя метка не исчезла до того, как приедут переписчики!

Я улыбнулась и кивнула. Слава богам, он больше не вспоминал об уродливом лорде Оливере!

Теперь меня ждёт совсем другая судьба! И Генри снова станет моим!

3

В следующие дни наша скучная и размеренная жизнь, наконец, сменилась ожиданием чудесного события. Это предчувствие праздника витало в воздухе и читалось в улыбках домочадцев.

Мама каждое утро самолично приносила мне в спальню букетик осенних цветов и разноцветных листьев.

– Спасибо тебе, Иола, – шептала она, когда целовала меня перед сном или расчёсывала мои длинные волосы цвета вороного крыла. – Ты не представляешь, как теперь всё будет хорошо!

О нет, я прекрасно это представляла!

Мы ждали переписчиков. Весь город Саклен, в котором едва ли набралось бы пять тысяч жителей, томился в нетерпении. Метка Дракона уже стала притчей во языцех, и толпа разносила слух о том, что я уже даже пробовала обратиться. Особенно смелые утверждали, что попытки увенчались успехом, но в последний момент что-то пошло не так.

«Ничего, в Академии Драконов её всему научат», – говорили другие и тоже смотрели на своих дочерей, будто верили: провинциальное чудо непременно должно повториться именно в их роду. Если род Астросов озарила милость богов, то почему бы ей не коснуться и более знатных магических ветвей?!

Отец заперся в библиотеке и просидел там до зари, пытаясь выяснить, были ли в нашем роду Драконы, и не нашёл ответа. Проследить историю семейств с обеих сторон до пятнадцатого колена было невозможно, генеалогические древа вели только богатые и знатные дома.

И вот спустя неделю в Саклен явились переписчики из министерства Драконьей силы. Их было двое: мужчина, убелённый сединами, худой, но прямой и отрок лет пятнадцати, одетый в мантию ведомства и таскавший за стариком туго набитый портфель и свёрнутые рулоны серой бумаги.

Они прибыли на обычном дилижансе и меньше всего походили на тех, кто даёт доступ в Академию Драконов, самое элитное учебное заведение нашей могущественной империи.

В наш дом они заявились только на второй день после прибытия. Никто не знал, чем вызвано промедление, и я уже изгрызла все ногти в нетерпении. Вдруг окажется, что всё зря? Нет, я готова была сражаться за свою судьбу до победного конца!

На исходе второго дня, после того как переписчики заняли скромную комнату в местной гостинице, в дверь нашего дома постучали три раза. Стук был повелительным, отрывистым и коротким. Так являются государственные люди по безотлагательному делу. Не сулящему хозяевам ничего доброго.

Это никак не могли быть переписчики. Отец подкупил работников гостиницы, чтобы те предупредили, когда эти мужи куда-либо направятся. Всегда рачительный хозяин, он сорил деньгами так, как это делает умирающий скупец, вдруг осознавший, что, если не выздоровеет, наследники пустят его богатство по ветру.

Слуга, прибавив шаг, пошёл открывать.

Я же должна была сидеть в спальне, но не могла подчиниться строгому правилу, потому что мне не давало покоя нетерпение. Сердце колотилось как бешеное, а руки дрожали так сильно, что книга тряслась в них, будто обречённый в болотной лихорадке.

Нет, я решительно должна всё узнать!

На цыпочках выскользнув в дверь, я подошла к перилам лестницы, ведущей на первый этаж, и услышала взволнованный лепет матери, прерываемый басом отца.

– Проходите, глубокоуважаемые, и не взыщите. Мы никак не ждали вас в этот час, но безмерно рады, что вы, наконец, приехали.

Наверное, стены этого дома раньше не слышали от отца такой заискивающей речи!

– Ничего, господин Астрос, – старческий голос чуть дребезжал, но был полон такой внутренней силы, что невольно хотелось его слушать. – Мы узнали, что у вас превосходная библиотека. Разрешите на неё взглянуть. И позовите свою девицу, стоящую на ступеньках.

Я отпрянула назад, половица предательски скрипнула, и, наступив на конец собственной шали, я грохнулась на спину, больно ушибив бедро.

Но это было не самое страшное. Меня обнаружили, одним богам ведомо, каким чутьём. Говорят, переписчики читают в душах тех, кто хочет стать адептом Академии Драконов. Тогда мне конец!

Поднявшись, я заспешила вслед за Велизией, которая выглядела такой испуганной, будто господа из столицы явились за ней. Времени остудить полыхающие от стыда и страха щёки не было.

Войдя в библиотеку, я застыла на пороге, не смея поднять глаз, но чувствуя на себе осуждающие взгляды родителей.

– Добрый вечер! – выдавила я так тихо, что засомневалась, услышали ли меня. Но присела в книксене, как и полагалось по этикету. Меньше всего мне сейчас надо было настраивать этих господ против себя.

– Подойдите ближе, дитя моё! – произнёс старческий голос, и я повиновалась. Шаг-второй-третий. И вот я уже стою перед тем, кто отбирает адептов для академии Драконов. Академии, в которой по здравом размышлении мне не место.

– Ближе! – повелительный тон заставил меня вздрогнуть и встать на расстоянии протянутой руки от главного переписчика.

Понятия не имея, как они проверяют подлинность метки, я приготовилась читать молитву богине, защищающей одиноких и обиженных, как вдруг отрок очутился у меня за спиной и положил ладони мне на плечи.

Меня тут же выбросило из библиотеки в иную реальность. Я была пушинкой, летящей в бездонную пропасть, но страха или сожаления не испытывала. Наоборот, стало легче. Больше не надо притворяться, строить планы и переживать за то, как они исполнятся.

В кромешной темноте, окружающей меня, блеснул золотистый свет. Он был крошечным огоньком, но по мере того, как приближался, рос и становился ярче, пока не превратился в столб золотистой пыльцы.

На какое-то время он завис рядом со мной, а потом, будто разумный дух, бросился и поглотил. Вначале стало сложно дышать, пыльца пребывала в постоянном движении. Она то забивала рот и нос, щекотала обнажённую кожу под одеждой, то будто обтекала тело, словно вода.

В какой-то момент я открыла глаза и поняла, что пыльца движется в сторону от меня, снова собираясь в золотистый столб. Вместо радости сердце вдруг наполнилось ощущением бессмысленности всего, чем я жила прежде. Мир посерел, поблёк и отдалился.

На небе будет сиять солнце, но оно не принесёт мне радости. Счастье, любовь превратятся в воспоминание, а потом и в пустой звук, не вызывающий больше в душе никакого отклика.

И я потянулась вслед за столбом золотистой пыльцы. Вначале это было сложно, я будто барахталась в желе, не в силах сдвинуться в сторону, но потом у меня начало получаться. Это как учиться плавать. Сначала сложно, кажется, что такому нельзя научиться, а потом с каждым новым гребком чувствуешь, как руки наливаются тяжестью, но слушаются и несут туда, куда тебе надо.

– Уверена?

В темноте прозвучал совсем юный голос.

– Да, – ответила я, и меня затянуло в гигантскую воздушную воронку. Столб пыльцы мелькнул наверху и пропал. Всё пропало.

Я снова стояла в библиотеке, еле держась на ватных ногах.

– Она подойдёт, – важно произнёс отрок и, набравшись смелости, я посмотрела на мальчика. Старик так жадно внимал каждому его жесту, что я не верила своим глазам. Значит, переписчик – этот мальчик?

– Верно, – кивнул тот, заметив мой пристальный взгляд. – Поздравляю вас, Иоланта Астрос. Вы допущены к первым слушаниям в Академии Драконов.

Глава 2

1

Когда все волнения, связанные с отбором в Академию Драконов, остались позади, я наконец нашла время сесть и подумать над тем, как быть дальше. Никогда, даже в самых смелых мечтах, я не заглядывала так далеко.

Метка нужна была мне только для того, чтобы вернуть Генри. Он много раз говорил, что если бы я была чуть познатнее и богаче, его отец не искал бы другую невесту старшему сыну. Сказал так и в тот вечер, когда самолично привёз письмо своего отца, освобождающего сына от помолвки с Иолантой Астрос. И в качестве отступного преподнёс нитку дорогого чёрного жемчуга.

Будь моя воля, я бы бросила ожерелье в слегка смущённое лицо бывшего жениха, но родители строго-настрого запрещали любые проявления чувств при посторонних. Надо улыбнуться, пожать плечами и сказать, что мне жаль.

Ага, конечно, жаль. И я, мол, сама объявлю бывшего жениху, что он снова свободен и волен сделать выбор. Или его отец, распоряжающийся имуществом рода. Словом, я даже не вышла из комнаты. Наверное, для Генри это было большим облегчением. Он ненавидел скандалы и предпочитал, чтобы женщина принимала любой выбор своего мужчины.

О том же самом твердил и мой отец. Да и мать тоже. Все, как заколдованные, повторяли заученные фразы: всё, что может женщина, это покориться судьбе и нести свою роль жены, матери или приживалки в семье сестры, заботясь о счастье племянников и племянниц, коли никто не сподобился взять старую деву замуж.

Но я верила, что если сидеть и ждать, то судьба даже не взглянет в твою сторону. У богини много забот, и если смертные не просят милости, откуда ей знать их чаяния? Так я успокаивала себя, когда мерила шагами просторную спальню, которую ещё недавно делила с Элен.

Сестра впитывала заветы нашей матери, всегда была покорна. И куда это её привело? На болотистый Юг, где живут полуграмотные дикари, куда ссылают политических преступников. Тех, кого нельзя казнить.

– Госпожа Иоланта, – мягко постучала в дверь Велизия. – У меня для вас записка.

Я вспыхнула и присела на кресло, прижав руку к груди. Конечно, это от него. Больше никто и никогда не вёл со мной тайных переписок. Строки писем Генри всегда были наполнены нежностью и дышали грустью, будто он уже тогда знал, как окончится наш роман.

– Войди, – я покашляла, чтобы скрыть смущение и посмотрела на вошедшую горничную так, будто не понимала, в чём дело.

– Вам письмо, госпожа, – вскинув брови, произнесла Велизия и протянула незапечатанный конверт.

Наверное, она уже наизусть выучила его содержание. От слуг ничего нельзя скрыть, если пронюхали двое – знает весь дом.

– Погоди, останься.

Я взяла конверт, и смогла сделать так, чтобы руки не дрожали. Приняв безразличный вид, развернула письмо и пробежала глазами строки, написанные идеально красивым почерком. Небольшая завитушка на хвостике буквы «я» словно заставляла обратить на неё внимание.

– Я же говорила, чтобы ты не принимала от лорда Одинсона никаких писем или устных поручений?

Вопрос застал Велизию врасплох. Она непонимающе хлопала глазами, будто никак не могла взять в толк, что на меня нашло.

– Да, госпожа, – пролепетала она наконец. – Но я сама слышала, как лорд и леди Астрос беседовали о лорде Одисоне. Он будет здесь через пару часов. И…

– И? – спросила я, пожав плечами.

– На рынке говорят, что старый Одинсон снова расторг помолвку старшего сына. Мол, ему осталось немного, как уверяют артефакторы, и он осознал, насколько был жесток к отпрыску. Хочет загладить вину, пока это возможно.

Велизия говорила так искренне, будто принесла мне самую лучшую новость.

– Спасибо, можешь идти, – произнесла я, решив не выплёскивать на неповинную девчушку, которая поступила к нам в дом пару лет назад, горечь этой победы.

Уже на пороге горничная обернулась и, замявшись, смотря себе под ноги, спросила:

– Вы заберёте меня в новый дом, госпожа, когда выйдете замуж? Пожалуйста, я вам пригожусь. И буду делать всё, что скажете и молчать обо всём, если прикажете.

Последние слова Велизия проговорила скороговоркой, от волнения глотая окончания. Она то и дело убирала выбившуюся из причёски прядь соломенных волос и покусывала нижнюю губу, а потом осмелилась и посмотрела в глаза. С надеждой, такой знакомой мне по одиноким ночным размышлениям, когда я думала, что потеряла Генри навсегда.

– Возьму, – кивнула я. – Только вначале мы отправимся в Гриам. Академию Драконов. Не побоишься составить мне компанию?

Велизия с сомнением посмотрела на меня, но через минуту ответила «да» и с моего позволения бросилась прочь.

Никто не воспринимал мою поездку в округ Гриам, что находится близ столицы, всерьёз. Даже я сама. Что ж, время покажет, а пока не помешает определиться, какие книги я возьму.

Академия славилась самой лучшей библиотекой во всей империи, но я не хотела расставаться с теми редкими экземплярами, что помогли мне с меткой Дракона. Вдруг ещё пригодятся?

Взгляд упал на письмо, которое я всё ещё держала в руке. Несколько строчек, снова дававших надежду, но второй раз я не верила словам. Почему-то в глубине души родилась крамольная мысль: а что, если не отец Генри был инициатором нашего разрыва, а он сам?

Я снова перечитала письмо и, порвав его на мелкие кусочки, положила в конверт, чтобы сжечь компрометирующий документ внизу, в главном каминном зале. Или на кухне, там ищейки отца точно не станут рыскать!

А строки я запомнила. «Дорогая моя Иола! Вот и кончились наши испытания. С радостью сообщаю тебе, что отец смягчился, и на этот раз мы сочетаемся браком уже будущей весной. Прошу тебя лишь об одном: не искушай Богиню судьбы, не соглашайся на обучение в Гриаме. Пишу эти строки, а сам уже мчусь к тебе. Твой, теперь и навсегда лорд Генри».

Ещё пару месяцев назад, получив подобное послание, я бы кружилась по комнате, прижав к груди лощёную бумагу, на которой оно было написано. А сейчас… страдания придали мне желчности и сделали недоверчивой.

Вот с чего бы, скажите на милость, в конце любовной записки приписан титул? Чтобы я впечатлилась и поняла, какая мне выпадает честь? И эта просьба: мол, откажись и вернись ко мне.

Знает, если бы я стала драконицей, то выбрала бы себе в пару другого. Возможно, даже столичного дракона.

Мужчины рождаются с печатью крылатого ящера, а у девушек кровь дракона может взыграть в любой момент, пока претендентка не разделила с мужчиной ложе.

Говорят, подобных мне с каждым годом становится всё меньше, и учёные мужи империи, управляемой всесильным драконом, видят в этом первый признак упадка.

По крайней мере, я так я прочитала в «Столичном сплетнике», который выписывает матушка, чтобы быть в курсе новостей и блеснуть знаниями в салоне или на нашем провинциальном балу.

– Госпожа Иоланта. Прибыл лорд Одинсон-младший.

На этот раз Велизия вошла, не дожидаясь позволения.

– Матушка зовёт вас спуститься. Я помогу вам переодеться, скажите только, что наденете.

Вначале я хотела остаться, в чём была, но потом передумала.

Спрятав конверт в одну из книг, я выбрала тёмно-синее платье с длинными рукавами. Оно больше подходило для прогулки, чем для дома, но хотелось, чтобы бывший жених увидел меня при полном параде и понял, что слухи о моём отчаянии из-за нашего разрыва сильно преувеличены.

2

И всё же я спускалась вниз с тяжёлым сердцем.

Столько раз представляла этот момент и проигрывала его в голове, но реальность оказалась гораздо страшнее. Я воображала, как сбегаю вниз по лестнице с сильно бьющимся сердцем, прижав руки к груди, и уже перед самым входом в зал, стою пару секунд, чтобы краснота ушла с щёк, а робость – из сердца.

Мне надо было войти в зал с вежливо-безразличным видом, сделать книксен с равнодушной улыбкой на лице и в первые минуты ровным тоном вести разговор на совершенно неинтересные темы.

В конце пьесы Генри падает к моим ногам, и я милостиво соглашаюсь выйти за него замуж. Свадьбу нетерпеливый жених назначает зимой, и никто не смеет ему перечить. Потом у нас рождается трое сыновей, что вызывает вздох разочарования и зависти у моих так называемых приятельниц, и «жили они долго и счастливо, а потом умерли в один день».

И вот теперь мой замысел начинает воплощаться в жизнь. Как обычно, с поправками на действительность.

Вот я стою наверху лестницы, ведущей на первый этаж, и перебираю в уме, какую бы колкость сказать Генри при встрече.

Нет у меня к нему жалости, больше нет. Стоило ему перестать посещать нашу гостиную, как восхищение, кружащее голову, как холодное шампанское, ушло, оставив только горечь в груди и ноющую головную боль.

Шаг мой твёрдый, взгляд прямой, а речь усталая. Я столько сделала ради этой встречи, так почему же теперь чувствую лишь раздражение и усталость?!

– Добрый день, лорд Одинсон! – произнесла я, сделав книксен и опустив голову.

Мама уговорила отца отставить нас одних, хотя это было и против правил. Но, учтя необычность визита и то, что мы с Генри уже были помолвлены, родители решили ими пренебречь. Наверное, в первый раз в жизни.

Кто станет осуждать девушку с меткой дракона?!

– Иола, как я рад видеть тебя! – горячность Генри раньше вызывала краску на моих щеках, а теперь лишь осуждающий взгляд, скрывать который я не собиралась. Пусть видит, что я сержусь!

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, остановившись на полпути ко мне и, передумав приближаться, наверное, опасаясь пощёчины.

Он, как всегда, выглядел безупречно: костюм сидел как влитой, будто говоря окружающим, что его хозяин – настоящий лорд. Как в легендах или сказках. Золотоволосый, стройный в талии и широкий в плечах.

Даже лёгкое косоглазие придавало Генри шарм: мол, он настолько смущён красотой леди, что не смеет взглянуть на неё прямо, боясь ослепнуть. Так не решаются смотреть на солнце, а уж его никто не заподозрит в недостаточной власти над всеми живущими.

Указав на кресло гостю, я тоже присела в другое, сложив руки на коленях и приготовилась слушать.

Генри не торопился продолжать разговор, я чувствовала его изумлённо-придирчивый взгляд, он словно спрашивал сам себя: «И как это я раньше в ней такого не разглядел?!»

– Ты получила моё письмо? – спросил он быстро. Будто хотел убедиться, что я его прочитала. А раз так, почему сижу с каменным лицом?

– Я запомнила его наизусть, – ответила я, не поднимая глаз, всё так же придирчиво изучая свои руки.

Генри облегчённо выдохнул. Я почти ощущала ход его мыслей: она просто смущается и не может поверить своему счастью, вот и разгадка причины такого холодного приёма.

Он пересел ближе, аккуратно взял меня за руку и поцеловал холодные пальцы, еле касаясь их губами.

– Иола, ты не представляешь, чего мне стоило убедить отца передумать! Селеста и я абсолютно несхожи, мы сделали бы друга несчастными. Ты моя вторая половинка, и я никому тебя больше не отдам, – Генри говорил так проникновенно и чувственно, что на минуту я снова почувствовала биение возродившейся любви.

Ведь он прав, мы ещё будем счастливыми. Надо лишь сделать так, как он просит: не осилить первое испытание в Академии, и уже к зиме я буду дома. Пара месяцев разлуки только закалит наши чувства.

И мы оба забудем о его несостоявшейся помолвке с Селестой Вулстейн. И всё станет таким, каким я видела в мечтах…

Да и выбора у меня нет. Метка не обязательно раскроется в настоящую способность оборачиваться драконом. Это лишь счастливый билет, но он не гарантирует безусловного выигрыша.

– Ты никому меня и не отдавал, – услышала я собственный голос, полный горечи и обиды. – Ты променял меня на более удачную партию. Выкинул в корзину для мусора как ненужную вещь.

– Иола, ты обижаешь меня, – произнёс Генри, отпустив мою руку, встал и отошёл к окну. – сама знаешь, что без позволения отца я не могу жениться. Я лорд Одинсон, но пока это лишь громкий титул, вся власть у отца, да продлят боги его дни.

Я не спешила с ответом. В гостиной стало так тихо, что я вслушивалась в негромкий треск поленьев в камине и шуршание матушкиных нижних юбок за дверью.

Конечно, она не удержалась от того, чтобы подслушать. Наверное, мама планировала ворваться с благословением, сразу после того, как я приму предложение Генри, чтобы ни у кого из нас не было шанса передумать.

– Зачем ты пришёл? – спросила я того, кого так любила раньше. Да и не была уверена, что и до сих пор не люблю, но проклятая метка не помогла, а только всё испортила.

Не будь её, я бы и дальше пребывала в уверенности, что Генри – благородный и несчастный влюблённый, разлучённый со мной жестоким отцом.

Лорд обернулся и посмотрел в глаза. Я выдержала взгляд и даже не смутилась, когда любимый выдохнул:

– Прошу вас, госпожа Астрос, простите и станьте моей женой.

Шуршание юбок за дверьми стало громче. Боги, какой позор!

– Я не готова сейчас принять ваше предложение, лорд Одинсон. Если вам будет угодно, вернёмся к его обсуждению после моего возвращения из Академии.

Не дав ему что-либо возразить, встала и, поклонившись, вышла из гостиной с гордо поднятой головой.

Мамы за дверьми уже не было. Наверное, она поспешила к отцу, чтобы высказать супругу своё возмущение глупостью старшей дочери, упустившей такой шанс.

Я прошла наверх, к себе, и приготовилась ждать. А спустя несколько минут увидела в окно, как отъехала самоходная повозка лорда Одинсона. Садясь в экипаж, он взглянул на мои окна, но я стояла так, чтобы не было заметно с улицы.

Через час меня позвал отец. Они с матерью сидели в той самой гостиной, где я дала отказ Генри.

– Как ты могла?! – простонала мать, полулёжа в кресле. Том самом, где сидел несостоявшийся жених. – Лорд Одинсон – такая партия! Один из богатейших лордов Саклена! Ты хоть о сёстрах своих подумала?

– Подумала, – холодно ответила я на вопросительный взгляд отца. К счастью, он никогда не делал выводов, не выслушав обвиняемого. – Я еду в Академию драконов. Кто знает, что может случиться. И когда я вернусь, возможно, найду себе партию повыгоднее. Ведь никто больше в Саклене не обладает способностью произвести на свет дракона. Да и в столице, говорят, таких немного.

Отец долго думал, насупившись и поглядывая в окно, за котором уже вступала в права промозглая осень. Дождик слегка накрапывал, ещё несмело стуча по стёклам, но низкое небо не оставляло иллюзий: пришла пора затяжного ненастья.

– Иола права, – произнёс отец, глядя на мать так, что она подавила возмущение на полувздохе. – Она у нас молодец. Езжай в Академию, дочка. А по возвращении посмотрим.

Отец снизошёл даже до того что поцеловал меня в лоб, чего никогда не делал прежде.

Через пару дней всё было готово к отъезду. Я сидела в новенькой самоходной повозке, купленной специально по этому случаю, тряслась по булыжной мостовой, ведущей к городским воротам. Скоро Саклен остался позади, как и всё, что я знала прежде.

– Как хорошо! – вздохнула Велизия, поехавшая со мной. Она сидела напротив и глазела в окно так, будто впереди нас ждала сказочная страна, где не бывает ненастья.

Я тоже раньше никогда не покидала наш округ, но волновалась совсем не по этому поводу.

Метка на плече осталось такой же, как и в тот день, когда обнаружилась впервые. В тот день, когда с помощью заклинаний из стариной книги из библиотеки отца я инициировала её появление.

Глава 3

1

Раньше я много раз видела дагерротип Академии драконов на праздничных открытках и в «Столичном сплетнике», который так любила читать мама.

Но в живую замок и окружающий его сад оказались ещё более впечатляющими. Округ Гриам находился в центре империи по соседству со столицей, но являлся государством в государстве.

Только здесь были разрешены незапланированные обращения, а высоко в небе иногда парили крылатые тени летающих ящеров, заставляющих пригибать головы к земле, закрыв уши руками. Все дни, пока мы путешествовали по этому чудному месту, я боялась смотреть вверх: вдруг ящер спустится, чтобы рассмотреть нас поближе?

Конечно, то были детские страхи, основанные на прочитанных сказках. Предания создавались в те времена, когда появление ящера несло магам смерть. Потом в эпоху Разлома, когда сорок дней тряслась земля, открылся магический Портал, и в наш мир проникли настоящие первые ящеры. И остались жить, заключив мир с магами.

Отец говорил, что всё это бабьи сказки. В старинных книгах появление первых драконов описано как результат экспериментов с магией левитации. Практикующие её и стали драконами, потеряв способность летать без обращения. А извержению огня научились позже. Левитаторы всегда были на две головы искуснее обычных магов.

– Скорее бы уже! – то и дело вздыхала Велизия.

В конце концов, я прикрикнула на девушку, чтобы та дала мне возможность немного отдохнуть.

Метка на плече жгла всё сильнее, это длилось почти целый день. Совпадение? Я сильно сомневалась и уже даже пожалела, что в отчаянии залезла в старинные книги и прошла обряд инициации.

Он был очень сложен для такого слабого мага, как я, и потребовал не только сил, но и средств. Я целый месяц собирала деньги, которые мне выделяла матушка на иголки и ленты, чтобы купить в лавке старой Дренни жабью лапку и слуховую кость трехдневной косули.

Вообще удивительно, что мне действительно продали именно то, что я просила! Могли бы и обмануть: жаловаться на запрещённое колдовство в Отдел надзора не пойдёшь.

– А вдруг один из них решит спуститься прямо на нас, да и дохнёт огнём? За ради развлечения? – снова спросила Велизия, со страхом следя за двумя чёрными тенями в небе. Они были так высоко, что казались игрушечными фигурками.

– Это карается смертной казнью, – ответила я, поморщившись и прижав метку ладонью. Так становилось легче, пусть и совсем ненадолго.

– Так мы здесь одни, – Велизия высунулась в окно и посмотрела на пустынную дорогу.

В округе Гриам, относительно небольшом против всех остальных областей империи, жили только те, кто преподавал в Академии и обслуживал её. Местность считалась закрытой зоной, попасть в которую можно только по специальному разрешению.

Немудрено, что в Саклене о драконах ходили всевозможные слухи, больше похожие на страшилки, чем на правду.

– Замолчи, пожалуйста! – прикрикнула я снова, поняв, что бессильна против деревенских суеверий. – Скоро уже приедем. Кучер сказал, осталось часа два.

Велизия вздохнула, но подчинилась. Наверное, ей было бы легче провести оставшееся время в разговорах, но за неделю пути я так устала от её болтовни, что милосердничать не собиралась.

У нас не было разрешения на пользование Порталом, позволяющим сократить путь до двух дней, поэтому пришлось ехать медленно, останавливаясь на ночлег в не самых дорогих тавернах и на постоялых дворах.

И ещё эта метка! Я искренне считала, что она ненастоящая, и что первое же испытание это покажет. Но так как прецедентов раньше не было, никто не посмеет обвинить меня в обмане, просто отошлют назад. Как непригодную для обращения.

Вот и весь план по возвращению жениха. Представив, как Генри изведётся в ожидании моего возвращения, я улыбнулась. Вот и пусть помучается!

И лишь когда явились переписчики, моя уверенность в быстром разрешении ситуации с меткой впервые поколебалась. Они признали её истинной.

Но этого просто не может быть! Среди моих предков не значилось драконов, такое родство никто не будет прятать и скрывать. И метке взяться неоткуда.

Но она была и жгла огнём, будто клеймо преступника. Возможно именно по причине своей поддельности.

Посмотреть на кожу плеча не было возможности, оставалось терпеть и молиться, чтобы на этом месте не вспух волдырь.

Только я забылась, забившись в угол экипажа, как он остановился. Толчок, потом мы немного проехали вперед, чтобы окончательно замереть.

– Что случилось? – спросила я у кучера, седовласого нестарого ещё мужчины, согнутого в спине от постоянного сидения на козлах.

– Первая проверка, госпожа, – ответил он, кряхтя и слезая на землю.

Мы остановились у заставы. Будка, одноэтажный домик, лужок с пасущейся козой – всё как обычно, но смотрела я вовсе не на это. Чуть впереди виднелись золотистые башни Академии драконов.

Я насчитала ровно тринадцать.

– Хотите перекусить? – спросил кучер, вернувшись из будки, на пороге которой остановился надзорник в чёрном сюртуке с нашивкой на левом плече в виде алой буквы «С». Справедливость, совесть, самодисциплина.

«Сволочизм» – так любил трактовать эту нашивку отец. В кругу семьи, разумеется.

– Нет, давайте скорее поедем, – ответила я, вызвав вздох разочарования у Велизии, прятавшейся за моей спиной.

– И то верно, госпожа, – кивнул с мрачным видом кучер, нанятый отцом из горожан Саклена. – Под взглядом надзорника кусок в горле встрянет.

Объяснять истинную причину моего желания быстрее оказаться в стенах Академии я не стала даже горничной. После короткого сна жжение уменьшилось, но не прекратилось, поэтому мне не терпелось оказаться в комнате, чтобы раздеться и посмотреть на кожу плеча.

У меня с собой были снадобья против ожогов, положенные заботливой рукой матери, и я уповала на их целительную силу. И на то, что смогу, наконец, нормально помыться и выспаться.

Через двадцать минут мы уже подкатили к кованым чёрным воротам Академии. Я смотрела на торжественного привратника, одетого в сюртук золотистого цвета и штаны с лампасами. Он был немолод, чуть старше нашего кучера и с таким достоинством открыл ворота, словно в этом простом действии был сакральный смысл.

– Смотрите, как красиво! Словно королевский сад с открытки! – пищала от восторга Велизия, пока мы катили по дорожке к замку.

Сад был и впрямь на загляденье. Разбитый на зоны, украшенный статуями видных деятелей Академии, установленных на пьедесталы такой высоты, чтобы драконы видели их даже с высоты полёта, он напоминал сказочный парк. Не сомневаюсь, что в нём легко заблудиться без карты!

Ещё зелёные деревья, густая трава, резные скамейки и фонтаны – эти места были будто созданы для уединения влюблённых парочек. Я дала себе слово, что ещё до того, как меня выгонят, пройдусь всеми дорогами, узнаю, куда ведёт каждая тропка.

Мы ехали около десяти минут и остановились у главного входа с колонами такой толщины, что их могли обхватить только трое взрослых мужчин. Всё сияло и блестело бело-розовым мрамором.

Но рассматривать великолепие Академии было некогда. Меня уже ждали.

2

Меня ожидал высокий молодой мужчина с тёмными волосами до плеч, собранными на затылке в хвост, в застегнутом на все золочёные пуговицы новеньком сюртуке.

Выходя из экипажа, невольно задержалась взглядом на его чёрных лакированных туфлях по последней моде. Они были так отполированы, что смотри я чуть дольше, сумела бы разглядеть в них своё отражение.

– Госпожа Иоланта Астрос? – спросил он с таким видом, будто точно знал: именно она.

Наверное переписчики хорошо описали меня, или этот господин нашёл мой портрет в Имперском справочнике благородных родов. Последнее казалось совсем невероятным: наша фамилия не занимала видного места и плелась в конце этого славного списка.

– Меня зовут Эванс Мур, Совет Академии назначил меня вашим куратором на год обучения. Или на то время, пока вы здесь останетесь, – незнакомец говорил чуть снисходительно, будто с маленькой, не очень умной девочкой, которая в силу возраста и воспитания не способна понять всего сказанного.

– Пойдёмте, я покажу новую комнату и по дороге расскажу, что вас ожидает в ближайшее время, – молодой и, несомненно, привлекательный человек со слегка усталым лицом говорил бегло, не заботясь о том, успеваю ли я за его ходом мысли. Не давая и шанса вставить вопросы, которые так и теснились в моей голове.

С одной стороны, хотелось сохранить лицо и не выглядеть глупой провинциалкой, с открытым ртом рассматривающей всё вокруг, с другой – больше узнаю – меньше шанса осрамиться в мелочах.

А посмотреть было на что: мы оказались в полутёмном холле, таком большом, что если задрать голову, едва разглядишь потолок. Этот холл напоминал Сакленский собор Верховному богу, командующему небесной армией, только был гораздо мрачнее. Я чувствовала себя маленькой песчинкой, молью, случайно залетевшей в прохладный сумрак величественного зала с колонами.

– Вы будете жить вместе со служанкой, – тем временем пояснял куратор, идя впереди, заложив руки за спину.

Меня так и подмывало спросить: «А вы точно дракон?»,– но, разумеется, я этого не сделала. И так понятно, что да.

– Женский флигель расположен в малой башне, туда мы и направляемся. Быстрее, пожалуйста, у нас не принято ходить вразвалочку, глазея на прохожих в надежде завести с ними праздный разговор. Вы больше не в Саклене, госпожа, – куратор оглянулся и перехватил мой взгляд.

Я как раз рассматривала шедшую мимо пару молодых людей, одетых в светло-синие брюки и сюртуки с нашивками башен Академии на груди и правом рукаве. Форма мне понравилась: лаконичная, строгая и в то же время красивая.

Но не только форма. Сейчас в холле было немноголюдно. Дворецкий в углу делал вид, что дремлет, но провожал каждого тяжёлым взглядом из-под полуопущенных век.

Адепты академии, в основном мужчины, чаще ходили парами или по трое-четверо, редко по одиночке. Все они были с довольно выразительными чертами лица, которые врезались в память, стоило их раз увидеть.

Не сказать, что все адепты блистали красотой, скорее, были мужественными, некоторые имели довольно резко очерченный подбородок или крючковатый нос, но в глазах, стремившихся встретиться с моими, я замечала некую силу. И никакой огненной искры, про которую так много слышала.

Однако, поняв, что куратор заметил мой интерес, я вспыхнула и подавила вздох. Уже я чем-то не угодила местной публике. Что ж, к счастью, это ненадолго. Будет, о чём рассказать детям и внукам.

– Простите, – пробормотала я и сердито посмотрела на Велизию, еле поспевающую за нами с большим саквояжем, где было всё самое необходимое на первое время. Чемоданы остались в экипаже, и мне обещали, что их доставят в комнату позже. После проверки надзорными органами.

Боги знают, почему последние не заинтересовались тогда моим саквояжем.

Холл мы миновали быстро и снова вышли на свежий воздух. Солнце так и не появилось в небе, но благодаря обилию зелени по обе стороны от вымощенной гладкими камнями дороги, двор не казался мрачным. Пройтись по саду, пусть и недолго, было удовольствием, от которого я не хотела отказываться. Да и выбора не было.

– Пару часов вы отдохнете с дороги, после чего я вас жду в Третьем секторе сада, – продолжал говорить на ходу куратор, на этот раз оглянувшись и встретившись со мной взглядом.

Глаза у него были такими тёмными, что я только сейчас заметила, что они синие, а не чёрные.

– На столе в комнате вы найдёте карту, по которой сможете ориентироваться. Итак, договорились. Без пятнадцати пять по местному времени. У вас есть часы?

Мужчина достал из кармана сюртука круглые золотые часы, которые, должно быть, стоили столько, сколько отцу платили за месяц работы. Внутренняя пружина тихо скрипнула, крышка легко отщёлкнулась, показался циферблат с некрупным алмазом под сапфировым стеклом.

– Да, – проговорила я, заставив себя оторвать взгляд от чужого богатства.

Но, заметив, что куратор ждёт, пока я сверю время, полезла в карман дорожного платья. Мои часы были гораздо скромнее, однако я их не стеснялась. Какая есть, по мне и так заметно, что я не представитель одной их богатейших семей империи.

Зато время мои показывали не менее точно, чем главные часы на Виерской башне в столице.

– Всё верно, – тихо сказала я, поспешив убрать часы обратно в карман.

Куратор остановил взгляд на моём лице, потом кивнул и, повернувшись, продолжил путь. Внутренний дворик Академии был таким большим, что в нём вполне можно было потеряться.

Я смотрела на башни, окна пролётов, в которых мелькали тени, и думала о том, каково это, жить здесь год за годом? Ведь адепты-мужчины проводят в стенах Академии четыре года, и лишь обучение Дракониц сокращено до одного.

Подумав об этом, я осмелела и начал рассматривать прямую широкую спину куратора, гадая, сколько ему лет. Он был старше тех, кто встречался нам по пути с чёрными портфелями и папками подмышкой. Наверное, ему лет тридцать с небольшим.

Господин Мур – почти ровесник Генри, хотя по лбу, с глубокой вертикальной морщиной на переносице, скорее можно сказать, что куратор годится в старшие братья моему любимому.

И это фамилия – Мур. Явно семья не слишком знатна, нет приставки, свидетельствующей о принадлежности к императорской семье, где короткие фамилии, напротив, в почёте.

Впрочем, какая мне разница?!

Куратор внезапно свернул с центральной аллеи на боковую дорогу. Я вздохнула свободнее: попадающиеся навстречу мужчины больше не будут смотреть на меня оценивающе, как на свежее мясо. Не уверена, что их поразила моя красота. Последней как раз не шибко много.

– В Малой башне сейчас тихо. Вы будете жить там вчетвером, – теперь тон куратора сменился на почти повествовательный. Так описывают события, не вызывающие яркой эмоциональной окраски. Например, исторические. – Раньше было больше адепток, но последние десятилетия дракониц почти не появляется.

Через толстую дубовую дверь мы вошли в башню, где мне и предстояло поселиться.

– Одежда у вас в комнате, на постели. На столе найдёте распорядок дня и расписание занятий на ближайший семестр. Конечно, если пройдёте первое испытание, – тут куратор резко остановился перед винтовой лестницей, ведущей на верхние этажи.

Я не сразу поняла причину такого замешательства. А потом увидела, что он даёт дорогу спускающейся девушке с золотистыми волосами, заплётенными в две тугие косички.

«Как можно было обрезать такую красоту?!» – подумала я, с жалостью посмотрев на косы, доходящие до плеч, а потом перевела взгляд на лицо незнакомки. И обомлела.

Это же Флоринда из рода Лефевр, чей отец служит сановником у самого императора! Я часто видела её дагерротипы с «Столичном сплетнике».

Она считалась одной из самых завидных невест, только тогда была не такой худой. Да и тёмно-синяя роба до колен безо всяких украшений, кроме нашивки и алой броши на груди, простила девушку, делая её почти такой же обычной, как и остальные. Как и я.

Глава 4

1

– Добрый день, господин Мур! – чарующим голосом пропела Флоринда и, склонив голову, прошла мимо. От неё пахло, как от редкого экзотического цветка, чей аромат привлекает всех насекомых в округе.

Нет, я ошиблась: Флоринда Лефевр никогда не будет такой же обычной, как я. Горделивая посадка головы, гибкая длинная шея – всё выдавало в ней особу, не привыкшую склоняться ни перед кем, кроме императорской семьи.

Она даже не взглянула в мою сторону, не выказала удивления или обычного любопытства. А ведь нам предстояло какое-то время жить по соседству и носить одни и те же платья. Возможно, даже посещать одни занятия и сидеть на соседних лавках…

– Вы снова не торопитесь, – сухо произнёс Мур, проследив за моим взглядом.

– Извините, – пролепетала я, с трудом переключив внимание на настоящее, где я стояла у подножия винтовой лестницы Малой башни, ведущей к комнатам адепток. И пока наши с Флориндой судьбы лишь едва соприкоснулись, чтобы беспокоиться о том, как она будет задирать нос.

«Да и в любом случае я здесь ненадолго», – эта мысль заставила взбодриться и задвинула прочь щемящую тоску по прежней жизни, которая осталась за воротами Академии.

Интересно, если бы на моём месте оказался Генри, он бы постарался скорее ко мне вернуться? Конечно, нет. Какой бы я ни была провинциальной, но остаться наивной дурочкой не смогла. Мама не раз повторяла, что очень даже зря.

– Вы снова витаете в облаках, госпожа Астрос? – снисходительно спросил куратор, обернувшись, чтобы подать мне руку.

Последние ступени я преодолевала с трудом. Дорога и ночёвка в сомнительных комнатах экономных постоялых дворов вымотала меня настолько, что даже невысокие каменные ступени оказались серьёзным испытанием.

Сейчас бы залезть в ванну, полную горячей воды, а потом лечь в постель на хрустящие белоснежные простыни!

– Не вздумайте больше извиняться, – прервал меня на полуслове Мур. – Лучше покажите на деле, что вы приехали сюда не случайно.

От его пристального взгляда я вспыхнула. Неслучайно, он попал в точку. Но не тем путём, каким попадают добропорядочные граждане.

Стараясь ничем не выдать своих мыслей и нарастающей тревоги, я кивнула. Вплоть до двери моей новой комнаты, мы больше не обмолвились ни словом.

В коридоре было тихо. Красная ковровая дорожка, устилающая пол, была вполне добротной, но далеко не новой. Благодаря матушке я разбиралась в искусстве маскировки бедности. То ли Академия переживала не лучшие времена, то ли дракониц здесь ценили не слишком высоко.

– Вот и ваша комната, госпожа Астрос, – куратор указал на самую дальнюю дверь. Я даже не сразу заметила её, потому что свет из узких окон не доставал до этого угла.

– Благодарю, – я сделала книксен, понимая, что Мур сейчас развернётся и уйдёт.

– Не опаздывайте, – кинул куратор на прощанье и заспешил обратно.

Я смотрела на его прямую спину, подмечала быстрый шаг, точность движений и ловила себя на мысли, что хотела бы увидеть его в обличии ящера. Парящего высоко в небе.

Когда дракон оборачивается, глаза меняют цвет или просто ярче сияют? Вокруг ящеров ходило столько слухов, что они казались больше похожими на глупые сказки.

– Госпожа Иоланта, – мягко покашляла за спиной Велизия. – Пойдёмте, вы устали и нуждаетесь в отдыхе. Сами слышали, два часа на всё про всё.

И Велизия горестно вздохнула, наверное, сетуя на местные порядки. Мы в провинции не привыкли никуда спешить, стараясь ухватить самую суть жизни, пока декорации не поменялись, и не пришла пора уходить.

– Да, ты права, – ответила я и кивнула в сторону двери.

Велизия, поставив саквояж, тихонько толкнула дверь. Та бесшумно открылась, и стоило горничной переступить порог, в четырёх углах комнаты вспыхнуло оранжевое пламя.

– Летучий огонь! – ахнула я и бесстрашно ринулась вперёд.

Огни, зависшие на уровне глаз, спустя мгновение обросли прозрачной плёнкой. Будто заключённые в мыльные пузыри, они вспыхнули и стали гореть ровнее, озаряя всё вокруг таким ярким светом, что даже не было нужды в настольной масляной лампе.

– А как ими управлять? – Велизия топталась у порога, готовая при первой опасности сорваться и бежать. – И спать как, если тут как днём?

– Летучий огонь очень послушен, – произнесла я с чувством лёгкого превосходства. Всё-таки библиотека в доме отца сослужила мне хорошую службу. Иначе бы, я как и Велизия, сейчас жалась к стене и с ужасом смотрела на вполне обыденный артефакт.

– Он подчиняется движению рук, – самоуверенно произнесла я и подошла ближе.

От артефакта пахло, как от восковой свечи, значит, можно и обжечься. В теории я знала, как ими управляют. Но сейчас, глядя на живой огонь, заключённый в тонкую плёнку, ощутила страх. А если я протяну руку, и он вырвется наружу?

В той книге про артефакты были описаны и несчастные случаи, произошедшие с теми, кто пренебрёг техникой безопасности. И пусть это касалось первых артефактов, ещё несовершенных, всё же было боязно. Сгореть заживо, должно быть, очень больно.

И всё же летучий огонь считался простым в управлении и не требовал специальных навыков, а пасовать перед служанкой не хотелось. Я поднесла руку так близко к пузырю с огнём, что ощутила лёгкое покалывание в кончиках пальцев.

Плавно вытянула руку вверх, встав на цыпочки, и пузырь последовал за ней, зависнув на той высоте, до которой я могла дотянуться. Стоило опустить руку – он повторял движение и завис на уровне груди.

– Как это у вас ловко получается?! – вскрикнула Велизия.

А мне нравилось чувствовать артефакт так, будто он был продолжением пальцев. Пузырь размером с тыкву продолжал движение, словно привязанный к руке невидимой нитью.

Теперь надо было сообразить, как сделать так, чтобы он отстал. Что-то про это в книге написано не было!

Ответ пришёл сам собой. Внезапно, повинуясь инстинкту, я резко отскочила назад и хлопнула в ладоши. Шар завис, будто раздумывал или ждал дальнейших указаний. Ещё хлопок – и он вернулся на место, обиженно вспыхнув.

– Видели бы вас сейчас в Саклене! – восхищённо засмеялась Велизия, одолев робость и затащив саквояж в комнату. – Никто бы не посмел сказать, что вы слабый маг.

– Это не имеет отношение к магии. – устало произнесла я и села в кресло у окна. – Простейший артефакт.

– Огненный, – прошептала, оглядываясь по сторонам горничная. – Они подчиняются создателям или тем, кто носит печать этой стихии. Видимо, метка набирает силу.

Метка дракона. Я совсем позабыла о ней! Ступив за ворота Академии, я и сама не поняла, как и когда боль стихла.

– Помоги мне раздеться, быстро! – произнесла я, вскакивая на ноги и стараясь самостоятельно распутать шнурки корсета.

Горничная закрыла дверь и, всплеснув руками, поспешила ко мне:

– Погодите! Порвёте, а мне потом чинить. Сейчас всё сделаем!

И она привычным движением принялась расшнуровывать платье. Уже через мгновение оно бесформенным тряпьём валялось у ног. Нижняя рубашка отправилась туда же. Оставшись в одном подъюбнике, я подошла к зеркалу в полный рост, стоявшему на полу около окна, и посмотрела на плечо.

Метка заметно посветлела, но всё же осталась на месте. Угадывалась, если присматриваться. И ни следа покраснения, будто и не жгла огнём всю дорогу сюда!

– Я приготовлю ванну, – бросила Велизия, подняв платье с пола и аккуратно положив его на постель. Потом взяла новую одежду, стопкой сложенную тут же, и унесла в соседнюю комнату.

Я рухнула обратно в кресло, комната поплыла перед глазами.

– Госпожа Иоланта, что с вами? – проснулась я от бодрого потряхивания за плечо.

Велизия, уже переодевшись в домашнее и передник, нависала надо мной с лёгкой улыбкой на тонких губах.

– Я приготовила вам чудную ванну с травами, как вы любите, – произнесла она. – Сами увидите.

Протерев глаза и зевнув, я потянулась и отправилась купаться. Это удовольствие стоило отвоёванных у сна минут. Ранее у меня никогда не было собственной ванной, а теперь я нежилась в золочённом чане на толстых изогнутых ножках и чувствовала, как ко мне возвращаются силы.

Сейчас Велизия высушит мне волосы и можно будет полчаса вздремнуть. А потом я изучу карту сада и отправлюсь в Третий сектор к строгому господину Муру. Интересно, зачем я ему так скоро понадобилась? И почему надо встречаться в саду?

Я уже сидела у зеркала, а Велизия расчесывала мне волосы, как в дверь постучали.

2

Я переглянулась с Велизией, но кивнула, чтобы она открыла. Сама же, не найдя халата, юркнула под одеяло.

Можно было бы попытаться одной надеть синее платье, которое носят в Академии, но я не рискнула, побоявшись, что не справлюсь без помощи со вшитым внутрь корсетом.

Велизия, выдержав паузу и не обращая внимания на становившиеся всё более сердитыми постукивания, наконец, приотворила дверь, но так, чтобы у стучавшего не было ни единого шанса увидеть, что происходит внутри.

– Доброго дня! – послышался высокий гнусавый голос. В его тоне сквозило лёгкое замешательство, смешанное с обидой и нетерпением.

– Доброго, господин, – ровно ответила Велизия и даже умудрилась сделать книксен, не приоткрывая больше дверь ни на сантиметр.

–Я пришёл к новой адептке, – тут говоривший повысил голос, вероятно, рассчитывая, что я его услышу. – И у меня нет времени разговаривать в коридоре!

– Извините, господин, но я не могу вас сейчас пустить, – мягко возразила Велизия. Всё-таки матушка умела прививать хорошие манеры даже слугам! – Госпожа приняла ванну и не одета. Если вы зайдёте вечером, после того, как она вернётся со встречи с куратором, назначенной через сорок минут…

– Ах, осталось сорок минут! – вскрикнул гнусавый голос таким тоном, что мне стало жаль его обладателя.– Надо торопиться. Прочь с дороги!

И не успела Велизия мягко возмутиться, как послышалось короткое заклинание, и служанка остолбенела, застыв с поднятой рукой, которой хотела поправить причёску. Велизия всегда так делала, когда нервничала.

Я же сильнее закуталась в одеяло, дрожа всем телом и представляя, что сейчас произойдёт. Незнакомец ввалится в комнату, а я даже пикнуть не посмела!

Дверь открылась, Велизия, как послушная кукла на шарнирах вместо суставов, неуклюже отошла в сторону и присела на стул с ничего не выражающим лицом. Она будто находилась во сне или в трансе.

Я приготовилась кричать, но не успела. Вошедший, щуплый мужчина с искореженным телом, но очень красивым лицом, приложил палец к губам, призывая меня молчать. Несмотря на горб и то, что одна рука была длиннее другой, а ноги напоминали тролльи подпорки, двигался он очень плавно, будто парил по воздуху.

Незнакомец нёс саквояж размером с чемодан, который берут изгнанные из империи в новую жизнь, полную лишений, с таким видом, будто это была плоская папка для бумаг.

Плюхнув его на туалетный столик возле зеркала, горбун произнёс:

– Не бойтесь меня, госпожа. Здесь такие порядки: чуть приезжает драконица, так я должен рвать когти и спешить к ней, будто случилось событие имперского значения! Ну, давайте, милочка, вылезайте из кокона и садитесь в кресло!

Говоря всё это, горбун раскрыл саквояж, из которого тут же, повинуясь движению руки, сами собой выплыли парикмахерские принадлежности. Множество расчёсок, набор шпилек, перевязанный белой атласной лентой, и всевозможные штуки для завивки и создания причёсок невероятной сложности, каких мне никогда не делали в Саклене.

– Но я не одета, – сказала я последний аргумент, на который горбун только хмыкнул и возвёл к потолку глаза:

– Мне без разницы, – ответил он с лёгким призрением. – Я маэстро Фукон, который видел почти обнажёнными самых видных красавиц империи. Да что мне перед вами распинаться, госпожа! Простите за прямоту, но вы не в моём вкусе. Совершенно.

И маэстро одарил меня взглядом, в котором сквозила жалость. Я вспыхнула и закусила губу, чтобы не расплакаться. Сама знаю, что не идеальна, и от моей красоты не падают в обморок, но не всё так плохо. Зеркало говорило, что я вполне привлекательна.

Уловив мой взгляд, маэстро тут же оживился, будто прочитал мысли:

– Не верьте зеркалам, госпожа. Они лгут в угоду хозяевам. Маэстро Фукон сказал вам правду, но в его силах сделать так, чтобы окружающие увидели в вас что-то такое, что будет притягивать их посильнее хорошенького личика.

И цирюльник, а это, судя по всему, был он, сделал жест рукой, растопырив пальцы, как манерные лицедеи в театре, когда хотят выразить своё восхищение окружающей красотой.

– А моя служанка? Можно вернуть её в прежнее состояние? – спросила я, выскользнув из-под одеяла, и с опаской посмотрела на Велизию, безучастно смотревшую перед собой.

– Она будет мешать,– твёрдо возразил маэстро и указал на кресло перед зеркалом. – Некоторые не способны мыслить широко.

Я вздохнула и подчинилась, предварительно уточнив у цирюльника, обязательно ли то, что он собирается сделать.

– Каждая драконица должна подчиняться внутренним распорядкам Академии и на время забыть о своей женской сути, – назидательным тоном произнёс маэстро и тут же снова возвёл глаза к потолку. – Да не закрывайтесь, милочка, я же уже вам сказал. Видеть девиц вашего рода в одной нижней юбке и лифе мне привычнее, чем в самых помпезных нарядах.

Я вздохнула и закрыла глаза. Тянуть и пререкаться бесполезно, да никто и не поможет. Видела бы меня сейчас мама, наверняка упала бы в обморок. А когда очнулась, начала бы причитать, что я опозорила себя навеки, и теперь никто из добропорядочных сакленцев не возьмёт меня замуж.

Вокруг слышалось тонкое позвякивание металла. Я открыла глаза и ахнула. Две пары летающих ножниц, подравнивающих концы волос, не так удивили меня, как то, что делал маэстро. В руках господина Фукона была расчёска с мелкими зубьями и ножницы с длинными прямыми концами, которыми он обрезал мне волосы.

Нет, не обрезал, а безжалостно обкорнал по самые плечи. Я только ахнула, закрыла рот руками и непроизвольно заплакала.

Цирюльник, не обращая внимания на мои слёзы, продолжал экзекуцию, пока чёрные пряди тонкими искалеченными змейками не легли на полу возле ног

– Вот и всё, – произнёс маэстро, и подал знак плоской штуке, лежавшей на зеркале.

Прибор, похожий на щипцы для завивки, лёг в руки цирюльника, и тот, пару раз проведя по ещё влажным волосам, добился того, что они мгновенно высохли и заблестели, как от самого дорогого арагорского масла, которое иногда покупала матушка и разрешала пользоваться им только по праздникам.

– Прекратите разводить сырость, – махнул рукой маэстро, не смотря в мою сторону. А собирая свои инструменты и укладывая их в саквояж так, будто это были реликвии тысячелетней давности, которые от одного прикосновения могли рассыпаться в прах. – Волосы у вас густыми никогда не были, так они выглядят гораздо опрятнее. Когда научитесь оборачиваться, ещё и поблагодарите маэстро Фукона.

Покончив со сборами, он щёлкнул замком саквояжа. Звук вышел такой, будто клацнула пасть сытого монстра. Цирюльник бережно взял саквояж за ручку и пошёл к выходу.

Я, как заколдованная, сидела у зеркала и смотрела на своё отражение с чётким пониманием того, что жизнь кончена. Волосы быстро не отрастут, можно и не мечтать, и пока это не произойдет, придётся забыть о замужестве и потеть в парике.

Сердито хлопнула дверь, и мы с Велизией, всё такой же безучастной, остались наедине. Я лихорадочно соображала, что делать, когда через мгновение дверь снова открылась, и маэстро Фукон, произнеся заклинание, метнул его рукой в сторону горничной.

Велизия вскрикнула и чуть не набросилась на цирюльника с кулаками, но тот уже исчез в коридоре. Мы с моей верной       служанкой снова остались вдвоём.

Глава 5

1

Слёз не было, к тому же я не считала нужным показывать чувства при Велизии. Она хоть и была гораздо ближе, чем простая горничная, но держать эмоции в узде меня приучали с детства, и это сказалось.

Женщине вообще надо больше помалкивать и держать голову склоненной. Так говорили в Саклене и близлежащих округах. Так учили дочерей матери, и неважно, высокородная была это семья или незнатная.

Так что Велизия, увидев мой новый облик, лишь покачала головой и тихо ахнула. А потом, взяв себя в руки и вспомнив, что должна сказать что-то в утешение, робко произнесла:

– Не расстраивайтесь, моя госпожа. Они быстро отрастут. Говорят, есть артефакт, который растит волосы до средины спины за одну луну.

– Раз обрезали – значит, такие порядки, – поджав губы, ответила я, давая понять, что не хочу больше подобных разговоров.

И вспомнила о Флоринде Лефевр. Раз даже её не пощадили, следовательно, закон един для всех, кто приехал сюда с меткой дракона. Господин Мур упомянул, что в последнее десятилетие новых дракониц почти не выявляли.

– Который час? – спросила я, вскакивая с кресла.

Горе горем, а ведь без пятнадцати пять меня ждут в Третьем секторе сада. Как там говорил куратор: карта на столе?

– До встречи с господином Муром четверть часа, – испуганно пролепетала Велизия, открыв крышку моих часов, которые я забыла в дорожном платье.

– Быстрее помоги надеть платье!

Приказ горничная исполнила без лишних слов. Проворные пальцы Велизии мигом справились со всеми крючками и застёжками, коими изобиловала униформа Академии. К счастью, большинство из них служили для красоты и в напоминание о высоком статусе адептки. Да и вшитый корсет не так сильно сдавливал грудь, позволяя дышать и чувствовать себя свободнее, чем в домашней одежде в Саклене.

Времени крутиться перед зеркалом особо не было, но я не могла не отметить, что тёмно-синий цвет платья мне очень к лицу, да и сама роба села точно по фигуре.

Схватив со стола карту, я махнула рукой Велизии и исчезла за дверью.

В коридоре было по-прежнему пусто. Тем лучше, новые знакомства сейчас не к месту.

По пути углубившись в карту, представляющую собой тонкую книжицу, пахнущую свежей типографской краской. Стоило развернуть её – и в руках оказалась целая скатерть, на которой была довольно крупно нанесена схема сада. Вернее, это не сада, а лабиринта, в котором можно потеряться и без посторонней помощи не найтись даже через год.

«Третья секция», – прочла я в верхнем правом углу. Как назло, она находилась ближе к воротам. Придётся передвигаться чуть ли не бегом! Почему-то я была уверена, что господин Мур спустит с меня три шкуры за опоздание.

«Вряд ли здесь применяются телесные наказания», – успокаивала себя я, по пути сверяясь с картой.

В схемах я ориентировалась неплохо. Когда отец понял, что сына у него не будет, он стал поощрять стремление к его работе. Пока мне не исполнилось четырнадцать, и мать не напомнила ему о том, что юной госпоже из знатного, но не богатого рода лучше уделить внимание более женским занятиям. Ведь никто из лордов не ищет себе жену, способную исполнять функции секретаря!

– Вы заблудились, – насмешливый мужской голос вывел меня из задумчивости.

По тону было понятно, что незнакомец, стоявший как раз на выходе из Второй секции сада, посвящённой Крылатой Богине, знает это наверняка и потешается надо мной.

– Простите, господин, мы не знакомы, – ответила я как можно любезнее, сделав книксен, но посмотрела в тёмные глаза собеседника довольно дерзко. Чтобы он не думал, что меня легко смутить.

Судя по внешнему виду, это явно такой же адепт, как и я. Разве что немного обтесавшийся и уже поверхностно знакомый с местными порядками, поэтому считавший себя вправе подтрунивать над новичками. Особенно женского пола.

– Вы правы, госпожа. Меня зовут Бертольд Вильямсон, к вашим услугам, – высокий незнакомец слегка склонил голову в знак почтения, но на его чувственных губах играла всё та же насмешливая улыбка. – Друзья зовут меня Берт. Я адепт второго года обучения. И теперь, когда я весь раскрылся перед вами, вы просто не можете не сказать мне своего прекрасного имени.

Он обошёл меня кругом, будто ягуар из южных лесов, присматривающийся к добыче и считающий её не слишком хлопотной. Я не привыкла к такому неприкрытому интересу, поэтому всё время оборачивалась, стараясь встать к мужчине лицом.

Он был довольно привлекателен, хотя прихрамывал на левую ногу. А ещё я заметила печатку с узором на безымянном пальце левой руки.

– Это символ того, что в моём роду драконы рождаются в каждом поколении, – произнёс он с такой гордостью, которой позавидовал бы мой Генри, всегда ценивший чистоту крови. – Здесь у многих такие. Но не у всех.

– Меня зовут Иоланта Астрос, господин Вильямсон, – ответила я, снова присев в книксене. – Я только сегодня переступила порог Академии и, кажется, уже опаздываю.

– Куратор вас накажет, Иоланта. У вас действительно прекрасное имя, – Бертольд подошёл так близко, что это стало неприличным и неприемлемым даже для меня, которая считала многие правила этикета излишне строгими. И про наказание короткостриженый адепт говорил с явным удовольствием, будто следить за его исполнением поручат лично ему.

Я отступила на шаг.

– Может, вы не поможете мне найти третью секцию сада? – спросила я холодно, уже жалея, что вообще поддалась искушению и завела эту беседу.

Надо было сослаться на отсутствие времени и бежать дальше.

– Можете обижаться, но нет, – пожал плечами Бернард и улыбнулся так обаятельно, что даже его светлые волосы на миг блеснули огненным. – Каждый должен нести ответ за свои проступки. Этот урок вам ещё не раз пригодится, госпожа Астрос. Доброго дня!

И, снова склонив голову, мужчина скрылся за тем поворотом, откуда явилась я.

Когда он ушёл, я чуть не взвыла от досады. Стоило терять время на этого горделивого павлина, если он ничем не помог!

Академия пугала меня всё сильнее: сложная система сада, пустая башня, в которой я жила вместе с тремя остальными адептками, подругами по несчастью, и ещё вот такие Бернарды Вильямсоны.

Фамилия была мне смутно знакома, значит, упоминалась в «Столичном сплетнике». Вероятно, баловень судьбы и наследник большого состояния только что снизошёл до беседы с новенькой кандидаткой в драконицы. Я же должна была считать, что мне повезло.

Так, надо выкинуть всё лишнее из головы и сосредоточиться на карте. Один поворот направо, через три перехода – налево, а потом всё время прямо до золотого щита на воротах.

Путь давался мне нелегко, я почти отчаялась, но, глотая слёзы, проходила его снова и снова, пока не поняла, в чём ошибка. Один из поворотов оказался имитацией, зелёной нишей. То есть я всё время сворачивала не туда.

Опоздав почти на девять минут, запыхавшись и с неровно бьющимся сердцем, я, наконец, нашла фонтан в Третьей секции, посвящённой истории драконов. По крайней мере, так было написано в моей книжице.

Господин Мур уже ожидал меня, нервно расхаживая вокруг выключенного круглого фонтана, центральная статуя которого изображала расправившего крылья маленького дракончика.

Я подходила к нему со спины и ступала так тихо, что смела надеяться: куратор меня не заметит. Хотелось немного отдышаться и придумать вескую причину для столь непростительного опоздания, но все планы пошли прахом. Он оглянулся и посмотрел на меня взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.

2

– Дайте угадаю, – не торопясь, произнёс куратор, когда я подошла ближе и, потупив взгляд, сделала книксен. – Вы опоздали, потому что рыдали в подушку из-за новой причёски? Или потому что встретили симпатичного молодого человека, рассыпавшегося перед вами в комплиментах? Вы, как воспитанная юная госпожа, не могли не остановиться.

Я почувствовала, что краснею. Господин Мур сделал акцент на слове «юная», прекрасно понимая, что в отношении меня так можно сказать с большой натяжкой. Наверное, тем самым он хотел подчеркнуть, что в моём возрасте надо иметь ум отличать льстивые речи от правды.

– Простите, господин Мур. Я заблудилась в саду, – ответила я, позволив себе оправдание. И сразу же пожалела об этом.

– Не смейте даже думать, госпожа Астрос, что это хоть в малейшей степени вас извиняет, – куратор отошёл к дальней скамейке и присел на неё, положив ногу на ногу: – Ладно, приступим. Покажите мне, в чём суть вашей метки.

Я посмотрела мужчине в глаза, не понимая, чего он от меня ждёт. В глубине их синевы вспыхивали огненные всполохи, которые настораживали меня сильнее всех бранных слов.

Никогда не видела обращения дракона и почему-то боялась этого сильнее прочего. Если верить легендам, смена облика порождает в ящере гнев и жажду крови. Драконы считались опасными и агрессивными существами, с которыми лучше не спорить, а отдать им то, чего они требуют, без лишних разговоров.

– Я вас не понимаю.

Руки, державшие книжечку-карту, стали важными от волнения. Меня словно парализовало, я не могла пошевелить и пальцем и лишь продолжала удивлённо таращиться на куратора, продолжавшего сидеть на скамейке и, нервно постукивая по отполированному дереву длинными паучьими пальцами, ожидать от меня невесть чего.

– Ну сделайте что-нибудь, проявите свои способности, – потеряв, наконец, терпение, произнёс куратор. – Ведь у вас появилась метка, значит, что-то вы уже умеете. Каков был ваш Магический дар? До проявления метки.

Я смутилась ещё больше. Ответ «рыться в библиотеке и пробовать действие ведовских зелий» не годился. Современная магия не признавала подобных бабушкиных снадобий, считая результат их действия не более чем самовнушением.

– Я немного практикую криомантию, – выдохнула я, понимая, как глупо это звучит. Драконы подчиняют огонь, и тут я с превращением воды в кружке в кусок льда!

– Отлично. Вот и показывайте свой исходный уровень. Он должен быть очень высок, раз появилась метка дракона!

Куратор говорил вполне серьёзно. Вскочил и, схватив меня за запястье, потащил к фонтану. Тот давно был выключен, но на дне из-за вчерашнего дождя скопилось немного влаги.

Грязная вода отражала моё растерянное лицо и подрагивала, будто посмеивалась: сможешь ли?

Я собралась и закрыла глаза. Что терять? Место в Академии? Так я только приехала, и мне уже никто не рад. Не лучше ли вернуться, даже не распаковывая чемоданы?

Будто прочитав мои мысли, куратор насмешливо спросил:

– Метка дракона редко ошибается. Но, возможно, это именно ваш, уникальный случай.

Глубоко вздохнув, я представила лужицы на дне фонтана и то, как они превращаются в лёд. Сначала вода остывает, превращается в желе, на поверхности образуется тонкая корка.

Почти невесомая, она пока не в состоянии сдержать жидкую мощь, чистую энергию, заключённую в каждой полупрозрачной капле, но через мгновение она засыпает, лишая грязную воду силы.

И всё! Больше нет сопротивления, ледяная корка превращается в прочный панцирь, а затем вода исчезает. Она таится в глубине сверкающего льда, только и ждёт случая, чтобы вернуть себе могущество, но лёд способен усыплять самую огненную энергию. Подобно тому, как смерть от старости медленно гасит некогда мощный огонь души.

Я почувствовала пронизывающий холод и задрожала. Даже накинутый на плечи сюртук не помогал согреться. Крепкие руки вырвали меня из оцепенения льда и усладили на скамейку.

– Откройте глаза, немедленно! – услышала я встревоженный голос куратора, но он звучал будто издалека.

Я подчинилась, и мир, в первое мгновение представившийся мне в светло-голубых тонах, потихоньку начал обретать прежние краски.

– У меня получилось? – прошептала я, заглядывая в глаза господину Муру. Он растирал мои пальцы, но я не чувствовала тепла. Только покалывающую боль в средине ладоней.

Не получив ответ, почувствовала, что веки тяжелеют, и я сейчас отключусь. Тогда и произошло то, что выдернуло меня из ступора не хуже пламени костра, взвившегося до небес.

Куратор развернул меня за плечи, приблизил своё лицо к моему, еле касаясь губами моего рта. Расширившимися от ужаса глазами я смотрела в его глаза, из глубины радужки которых распускался оранжевый цветок, и вскоре грудь опалило пламенем.

Сделалось больно дышать, казалось, я сгораю заживо, устремляясь в серое небо над головой. Последнее, что я подумала: «Какой я предстану при погребении?», и закрыла глаза, приготовившись к смерти.

– Можно уже посмотреть и выдохнуть, – устало произнёс куратор, и я снова подчинилась, должно быть, сейчас напоминая дракону рыбу. Выброшенную на берег.

– У меня получилось? – первое, что снова спросила я, когда ощупала своё лицо и поняла, что ничего плохого не произошло.

– Получилась… неплохая ледяная корка, – ответил куратор с усмешкой и подошёл к фонтану. – Жаль, что она почти сразу растаяла.

Я не поверила ему и вскочила на ноги, ухватившись за спинку скамейки, чтобы не упасть. Земля всё ещё шаталась и плыла перед глазами, но мысли уже прояснились.

Выждав пару секунд, я медленно подошла к фонтану и посмотрела на дно, туда, где в грязных лужах отражалось серое небо. На поверхности воды плавала ледяная корка, разбившаяся на десяток фрагментов.

Времени прошло не так много, значит, куратор прав: толстого слоя льда мне создать не удалось. Впрочем, не первая неудача, магические способности всегда горели во мне не слишком ярким пламенем.

– Криомантия не ваша сильная сторона, госпожа Астрос, – продолжал иронизировать куратор, демонстративно вскинув брови. – Надеюсь, это не всё, на что вы способны.

Я решила промолчать, иначе он снова заставит меня сделать что-либо в доказательство избранности. Ну не могу же я сказать ему, что метка не совсем настоящая, раз переписчики признали меня годной, значит, так оно и есть, а всё прочее не имеет значения.

– Пока вы свободны, не опаздывайте на ужин. Вас официально представят как нового адепта.

Я похолодела от ужаса. Меня представят в присутствии всех адептов и преподавателей? И сотни глаз будут смотреть и думать, что я одна из них?!

– И на вечернее занятие приготовьте небольшую демонстрацию своих способностей. Будет достаточно незатейливого фокуса, – продолжал говорить Мур, раскрыв записную книжку и перьевой ручкой делая в ней пометки. – Только не такой, как вы показали только что. Боюсь, кроме меня его никто не оценит.

Он оторвал взгляд от листа бумаги и посмотрел на меня с насмешливой улыбкой, которая делала господина Мура гораздо моложе, чем он показался мне при первой встрече.

Глава 6

1

Я не помнила, как попала в свою комнату. Очнулась лишь тогда, когда Велизия плеснула мне в лицо прохладной водой.

– Что с вами, госпожа? – спросила она, рассыпаясь в извинениях и нещадно оправдываясь, говоря, что другого способа привести меня в чувство, не было. – Я напишу вашим родителям, и они заберут вас отсюда.

Горничная говорила с таким воодушевлением и праведным гневом, что напоминала вскипевший чайник, сердито бряцающий крышкой, Тот самый, что опасен только вблизи, а стоит отойти от плиты, и пар, вырывающийся из носика, уже не сможет причинить вреда.

Так и Велизия. Разве драконам интересны её возмущения? Да и родители, как бы тут со мной ни обходились, не рискнут прислать людей меня спасать. Ссориться с драконами не смеют даже богатейшие магические семьи столицы, чего уж говорить о провинции?! Да и дочь я у них, родителей, не единственная, чтобы рисковать из-за меня благополучием остальных…

Но Велизия, не вдававшаяся в подобные политические тонкости, пылала яростью, будто богиня мести Нитхур, ворочавшая огненные сковородки в подземных чертогах.

– Мне надо приготовиться к ужину, – произнесла я со вздохом. – Посмотри в расписании, когда и где он состоится.

Опаздывать и на это мероприятие я не имела права.

–В восемь, госпожа, – проворчала Велизия, недовольная, что я не поддержала её благородный порыв. – Малая Трапезная в главном корпусе.

Значит, часа через два. Отлично, за это время надо ещё придумать и фокус!

Драконы избалованы самой различной демонстрацией магических сил, поэтому надеяться поразить их, как минимум глупо. Надо хотя бы не опозориться, как я это сделала с господином Муром. Он так и намекнул: мол, выберете что-нибудь лёгкое, чтоб наверняка получилось.

Стоило подумать о кураторе, как я почувствовала, что краснею. Раньше никто не дотрагивался до моих губ, кроме Генри, и то я не позволяла ему излишней близости. А тут совершенно незнакомый человек, да ещё и куратор-дракон, почти поцеловал меня, но сделал это мимоходом, буднично, не вкладывая в прикосновение ни капли нежности или заботы.

Конечно, господин Мур спас меня, но это совсем не оправдание! Как же после всего произошедшего я буду смотреть куратору в глаза? То, что кажется милой глупостью для столичной модницы, в провинции расценивается как недопустимая вольность.

Зачем вообще он стал испытывать мой Магический Дар? И что будет, если сегодня вечером у меня не получится показать «незатейливый фокус»? С одной стороны, отправиться домой – это ведь то, чего я хотела. Генри уже мой, так что и дальнейшая игра не стоит свеч.

С другой – мне не хотелось уезжать, не почувствовав на себе, каково это быть адептом могущественной и закрытой Академии драконов. Сюда мечтают попасть все юноши империи, может, здесь я смогу укрепить магические способности, и никто не посмеет сказать Генри, что, выбрав меня, он пошёл на мезальянс.

– Велизия, сходи на кухню, – произнесла я, понимая, что даю горничной почти невыполнимое задание, но мне надо было остаться одной. – Или узнай у слуг, куда там они ходят, чтобы принести господам горячего молока. Только без пенки. Я просто без сил, мне надо собраться.

Для большей убедительности я опустилась в кресло, массируя виски. Велизия хотела что-то возразить, но я застонала и закатила глаза. Совсем как это делает матушка, когда не хочет продолжать неприятный разговор с отцом. Например, о слишком больших тратах на ленты и булавки.

Моя верная служанка только вздохнула и пообещала, что сейчас всё организует. Я кивнула и не произнесла ни слова, пока Велизия не ушла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я сидела в кресле, изображая больную, ещё пару минут. Вдруг горничной потребуется вернуться за чем-нибудь? Но в коридоре было тихо, и я решила, что пора действовать.

Метнувшись к неразобранному саквояжу, стоявшему у подножия кровати, оглядываясь на дверь, словно вор, извлекла из его недр две потрёпанные книжки. Те самые справочники по ведовству, что помогли мне с меткой.

Возможно, предосторожности были излишни. Хранить старые сказки никому не запрещалось, как и верить в них, но ведь в моём случае древние рецепты уже однажды сработали!

Чем не шутят боги?! Может, я найду на этих пожелтевших страницах и простенькое описание фокуса, о котором говорил господин Мур? Других вариантов у меня не было.

Я листала книги, вчитывалась в рецепты зелий, но все они были либо слишком сложны в приготовлении, либо требовали таких ингредиентов, которых не сыскать в округе и за два дня!

Потеряв счёт времени, я очнулась только от робкого стука в дверь.

– Минутку, пожалуйста! – крикнула я, лихорадочно пряча книги на дно саквояжа, как будто их там было затруднительно найти.

Накидав сверху сменного белья и туалетных принадлежностей, я мельком взглянула в зеркало, пригладив волосы, и бросилась открывать, сетуя на себя, что отправила Велизию незнамо куда.

Промедление казалось убийственным. Я боялась и думать о том, кто пришёл на этот раз и что он намерен со мной сделать. Выкрасить кожу в медный цвет?

Но за дверью ждал высокий немолодой слуга в ливрее ярко-красного цвета..

– Госпожа Иоланта Астрос, – произнёс он приятным голосом с лёгкой хрипотцой и поклонился. – Я принёс ваш багаж. И госпожа Мидара Гревес, проживающая за две двери от вас, прислала письмо.

И он с видом посланника королевы передал мне конверт.

В первые мгновения я растерялась. Что это, ловушка? Я не знакома с другими адептами, так с чего бы этой госпоже со знатной фамилией жаловать пришлую? И надзорники подозрительно долго проверяли мой багаж…

– Спасибо, – кивнула я и посторонилась, чтобы слуга смог внести мои чемоданы. На вид их будто и не трогали, впрочем, надзорники могут проверять вещи и не раскрывая их.

Слуга поставил чемоданы около окна и, поклонившись ещё раз, пожелал приятного вечера и удалился.

Письмо жгло руку и возбуждало любопытство. Сломав печать, я развернула сложенный вдвое листок белой бумаги, на котором очень аккуратным, почти каллиграфическим почерком было написано:

«Госпожа Иоланта!

Вы совсем не знаете меня, а я вас, но мы с вами почти соседи здесь, и там, откуда вы родом. Я из соседнего округа, из Освана, поэтому и пишу вам в надежде на приятельство или если всё удачно сложится, то и на дружбу.

Дело в том, что остальные две девушки родом из столицы, и на провинциалок, вроде меня и вас, не обращают внимания. Но это не самое худшее. Вы ещё сами убедитесь, что здесь принято заносчивость и гордыню почитать за добродетель и проявление высокородности.

О вашем приезде я узнала от своей горничной и в знак доброй воли хочу передать вам рецепт простенького зелья для приветственного фокуса. Возможно, вы и не нуждаетесь в нём, потому как имеете сильный Магический дар и, безусловно, сможете показать его на первом вечернем занятии.

Я не смогла, и это привело к тому, что остальные стали избегать моего общества, презрительно называя «слабородной». Почему же мне не помог это рецепт? – спросите вы и будете правы.

Всё просто. Тогда я о нём не знала. В Академии я уже больше двух месяцев и кое-чему научилась. А помочь вам желаю из добрососедских побуждений. И с робкой надеждой на дружбу. Быть одиночкой в Академии – удел сильных, но это заставляет меня всё чаще грустить о доме и сожалеть о метке, появившейся на плече.

С чувством глубокого уважения, Мидара Гревес.

P.S. Не старайтесь увидеться со мной до вечернего занятия. Здесь так не принято. Позже я подойду к вам сама».

2

Я всё раздумывала, можно ли доверять человеку, приславшему письмо и не решалась опробовать подаренный фокус. Вскоре пришла Велизия с чашкой горячего молока и с интересом уставилась на письмо, которое я ещё держала в руке.

– Это прислали вместе с чемоданами, – ответила я на немой вопрос и протянула бумагу горничной. – На, прочти. Не бойся, я хочу знать твоё мнение.

– Я не могу, – Велизия с ужасом посмотрела на письмо, опасаясь даже касаться его, и отступила на шаг, будто я предлагала ей что-то идущее вразрез с её представлениями о собственных обязанностях. – Вдруг на нём наложено заклятие от любопытного глаза.

Бороться с провинциальными суевериями – тяжёлая и неблагодарная работа, но сейчас мне было необходимо участие горничной, поэтому я настаивала.

Со вздохом поднялась на ноги и подошла к зеркалу, просмотрев на отражение письма.

– Ничего такого здесь нет, – категорично заявила я, повертев бумагу в руках так, чтобы она отразилась в зеркале с обеих сторон. – Бери и читай. Я приказываю.

Горничная немного успокоилась, но, видимо, тоже не особенно доверяла моему Магическому дару, потому что письмо взяла, но зажимала его лишь двумя пальцами каждой руки и не подносила близко к лицу. Заклятие, которое в простонародье называлось «от любопытного глаза» имело действие скорее унизительное, марая краской, светящейся в темноте, руки и лицо того, кому вздумалось нарушить тайну чужой переписки.

Пробежав взглядом строки, Велизия почтительно вернула бумагу мне, на всякий случай перекрестив пальцы и прошептав спасительный оберег. Слуги не обладали развитым Магическим даром, но знали кучу полезных в быту заклинаний. Например, как уберечься от наказания и господского гнева, или как извести в доме мышей.

– У вас, госпожа, и так наверное готова парочка отличных фокусов. Зачем рисковать и пользоваться чужим? – ответила горничная, склонив голову набок и сощурив глаза. – Вдруг это ловушка и кто-то задумал посмеяться над вами? Здесь народ недобрый. Я вон ходила за молоком, так еле достала. В главной кухне меня чуть пинками не погнали, а ведь и платье у меня чистое, из добротной ткани, и башмаки ухожены, из телячьей кожи, что ваша матушка на ярмарке в прошлом году купила. Не у каждой горничной есть такие!

Я махнула рукой, чтобы остановить поток жалоб Велизии. Иначе можно в нём утонуть, она со всеми подробностями примется рассказывать о своём нелёгком пути в поисках горячего молока и станет перечислять всех, с кем успела перемолвиться словом.

– Зачем же вы меня спрашивали, госпожа Иоланта, если и дослушать не желаете? Я сказала не то, что вы хотели бы услышать? – проворчала Велизия и с обидой повернулась ко мне спиной, склонившись над чемоданами, делая вид, что хочет немедленно заняться проветриванием вещей.

Но тут она попала в самую точку. Была у моей горничной такая черта: скажет неудобную правду с ехидством, не переходящим границы дозволенного, и угодит не в бровь, а в глаз.

Отмахнувшись от обиды горничной (не до неё сейчас было), я ещё раз прочитала рецепт зелья. Действительно, несложно. И молоко у меня уже есть, я восприняла это как своеобразный знак, что всё делаю правильно.

Растолчённый корень майорана я привезла с собой, он часто упоминался в зельях из моих старинных книг, как и листья тысячислова, неказистого растения, произраставшего высоко в Восточных горах.

– Велизия, мне понадобится сода, полевой цветок и два пера чёрного ворона, – сказала я, подойдя к горничной ближе и погладив девушку по спине. Та обернулась и, почёсывая подбородок, начала размышлять, где всё это достать:

– Сода на здешней кухне есть, даже идти в главный замок не придётся, зуб даю. А с вороном… Хорошо, госпожа, я найду то, что вам нужно. Вы вывезли меня из этой дыры, под названием Саклен, где добрая половина слуг и читать-то не умеет, я уж вас не подведу!

Засмеявшись, я обняла горничную. Не ожидая подобной милости, она покраснела и быстро высвободилась, утирая слёзы краем платка из простой грубой ткани.

– Полно вам, госпожа. Я не высокородная дама и никогда ей не стану, хоть матушка ваша и обучила меня грамоте. Да и, вообще, относилась так, будто я родная.

Теперь уже девушка не стеснялась слёз, которые капали на её большие руки, которые не раз утешали меня во время недавних любовных переживаний. Я достала свой платок из ткани такой невесомой, будто она была соткана из дуновения южного ветра. Матушка и тут постаралась и не поскупилась, чтобы никто в Академии не посчитал меня нищенкой.

Видела бы она местную публику, ярким представителем которой был Бертольд Вильямсон, поняла бы, что тратит деньги понапрасну!

Наплакавшись вволю, Велизия с таким же энтузиазмом принялась выполнять поручение. Пока я мерила шагами комнату и кусала в нетерпении губы, выглядывая за занавески во внутренний дворик, не идёт ли моя верная служанка, минуты тянулись ужасающе медленно.

А когда Велизия вернулась со всем необходимым, поняла, что уже опаздываю.

Зелье было готово за считанные минуты. Тренироваться мне не требовалось, за время разлуки с лордом Генри я поднаторела в этом деле и могла на внешний вид отличить удачное снадобье от непонятной бурды.

Фокус был простеньким. Достаточно вылить на живой цветок приготовленный настой, и он воспламенит его, превратив в живой факел. Больше никаких подробностей в рецепте не разглашалось, наверное, на этом всё. Но сейчас я не расстраивалась, всё равно ничего лучшего у меня не было!

Посмотрев на себя в зеркало перед самым выходом, я только вздохнула. Короткие волосы не хотели слушаться и лежать волосок к волоску.

Они вились от природы, но совсем немного, и в красивые локоны укладываться никак не хотели. Вот и получилось невесть что: несколько прядей торчали в стороны, будто патлы старой ведьмы.

Безуспешно воюя с ними, я потеряла пару драгоценных минут, а потом махнула рукой, выудила со дна саквояжа золотистый ободок и нацепила его, вмиг сделавшись похожа на малолетнюю ученицу. Зато выглядела вполне пристойно.

– Пожелай мне удачи! – попросила я Велизию и крепко-накрепко запретила ей провожать меня. Во-первых, здесь это не принято, о чём было указано в буклете, лежащем на столе, во-вторых, так мне будет спокойнее.

Ещё одной насмешки, боюсь, мне не перенести. Если здесь все такие, как этот противный Вильямсон, увидев меня в обществе служанки, адепты засмеются и приклеят титул «маменькиной дочки». Только этого не хватало!

Однако уже выйдя за порог комнаты, я пожалела о своём решении отправиться в трапезную в одиночку. Пока я шла, колени дрожали, и сердце колотилось, будто вот-вот выскочит из груди.

Но это не самое страшное. Пройдя в одиночестве заученным по карте маршрутом, я очутилась перед главным замком. Высокие шпили упирались в хмурое темнеющее небо, и флаги империи, колыхающиеся на ветру, казались зловещими призраками.

Другие адепты, торжественные и молчаливые, шли мимо меня по главной аллее и не обращали никакого внимания на провинциалку, застывшую с поднятым к небу лицом у подножия мраморной лестницы.

Это придало мне сил, и, вздохнув, я поспешила внутрь, отбросив на время все печали и сомнения.

Глава 7

1

К счастью мои самые большие страхи не сбылись. Малая трапезная едва вмещала тридцать человек, значит, все адепты и преподаватели Академии даже при большом желании здесь не поместились бы.

Я ожидала увидеть мрачный зал с высоко парящими под сводчатым потолком летучими огнями, освещающими каменные палаты. Воображение дорисовывало деревянные столы безо всяких скатертей, убогие миски и похлёбку на овощном бульоне, поблёскивающую в свете магических шаров каплями растительного жира.

Словом, аскетичное существование адепта, призванное напомнить ему, что плоть вторична, а устремление духа к знаниям важнее жизненных удобств.

Реальность оказалась гораздо мягче и приятнее. Малая трапезная была небольшую, почти свободной от мебели комнату, стены которой пестрели красивыми гобеленами с изображениями драконов в полёте, но всё это я отметила позже.

Длинный стол, изгибающейся буквой «П», был накрыт белоснежной ажурной скатертью и заставлен изысканными яствами, которые я видела дома только по большим праздникам. В высоком камине, напоминающем пасть огнедышащего монстра, весело потрёскивали дрова. Однако и это я заметила не сразу.

Когда я вошла, все находящиеся в трапезной обратили головы в мою сторону, разговоры разом стихли, заставив застыть на пороге, не зная, что делать и как себя вести.

Наверное, так бы так и простояла, опустив глаза, невесть сколько, если бы не господин Мур, внезапно очутившийся рядом и взявший меня за руку.

– Разрешите представить вам, господа и дамы, госпожу Иоланту Астрос. Кандидата в адепты Академии, – произнёс он так громко, будто объявлял императрицу.

Я позволила себе поднять глаза и поклониться длинном столу в самом конце зала, за которым сидели четверо: двое мужчин и дамы. Все они были одеты в синюю униформу Академии, с той только разницей, что на груди и плечах имели знаки отличия, гораздо более приметные, чем те, что носили обычные адепты.

Ярко-оранжевый овал, внутри которого распускал крылья фантастический огненный сокол, считающийся мифическим предком летающих ящеров. Легенды, которые я смогла найти, говорили, что Смеаргл, так звали сокола, умел не только превращаться в человека, но и находясь в этом слабом обличии, одним прикосновением испепелять противника.

– Пойдёмте, только медленно, – услышала я бормотание куратора и очнулась от дум. Снова я не вовремя нырнула в воспоминания и затерялась в раздумьях!

Рука дракона была тёплой и мягкой, я чувствовала её силу, и это придавало решимости. В крепком пожатии я черпала смелость, которой сейчас мне так не доставало.

Поэтому глядя только вперёд, сделала первый шаг. Потом ещё один и ещё. Каждый последующий давался легче предыдущего, будто я притерпелась к раскалённым углям, рассыпанным в моём воображении на ковровой дорожке.

Одна из дам, сухая и немолодая, осанке которой позавидовали бы все красавицы Саклена, неторопливо поднялась с места, пригладила тёмные волосы, собранные в идеально гладкий пучок, и вышла из-за стола, сцепив короткие пальцы в замок.

Она была ростом с мою мать, то есть ниже меня на голову, но сейчас я, стоя у подножия возвышения, на котором находился стол преподавателей, чувствовала себя насекомым, случайно попавшим на пир гигантов.

– Рада вас приветствовать, госпожа Астрос, в сердце нашей Академии, – произнесла она простуженным, но тем не менее мелодичным голосом, в котором я уловила уважительные нотки и скрытую радость. – Давно мы не приветствовали в этих стенах новую драконицу. Признаться, я уже отчаялась и не мечтала, что девушки смогут заполнить флигель малой башни, хотя когда сама была на вашем месте, дитя, мы едва помещались в башне. Как декан вашего факультета желаю вам усердия и впечатляющих успехов.

– Благодарю вас, госпожа, – пролепетала я, склонив голову и не смея поднять глаза. – Я буду стараться.

– Меня зовут Патриция Моррисон, мы ещё не раз побеседуем с глазу на глаз, – всё это было произнесено вполне доброжелательным тоном, но если бы я не чувствовала рукопожатия куратора, придававшего силы, то вздрогнула бы от безотчётного страха.

Всё внутри кричало о том, что этой дамы стоит серьёзно опасаться. Никогда ранее я не ощущала ничего подобного, этого чувства оглушённости, дурного чёрного сна, в котором всё, что ты можешь, вжать голову в плечи и постараться не дышать, надеясь, что беда пройдет мимо и не затронет красным кровавым плащом.

– Садитесь на место, госпожа Астрос, – произнёс басистый голос, принадлежащий высокому мужчине в очках, не имевших оправы.

Голубые глаза поблёскивали сквозь тонкие стёкла полулунной формы. Раньше я никогда не видела ни у кого ничего подобного, казалось, господин за столом – единственный обладатель стёкол в виде полумесяцев.

Куратор снова чуть заметно стиснул мою руку, заставив оторвать взгляд от говорившего. Тот одобрительно кивнул мне и встал, взяв со стола маленький золочённый колокольчик.

Патриция Моррисон, не спеша и не суетясь, будто зная, что никто не посмеет её поторопить, вернулась на место. Настала пора сесть за стол и мне.

Господин Мур, к счастью, подвёл меня к тому краю, за которым поодаль от остальных расположились трое девушек, и, поклонившись, выпустил мою руку.

Лишившись поддержки, я испытала острое чувство утраты, будто меня покинули посреди леса, полного диких зверей. В душе всколыхнулась обида, но я тут же подавила столь неуместные эмоции.

Никто не обязан меня опекать, надо учиться выживать в лесу самой, в одиночку. Здесь не принято помогать, допустимо только смотреть, найдёт ли жертва верную дорогу или нет. «Каждый должен нести ответ за свои проступки», – ведь так говорил Берт Вильямсон?

Кстати, его среди присутствующих не было заметно. Только трое девушек и семнадцать адептов-мужчин, которые, судя по смиренным взглядам, они тоже были напуганы не меньше моего.

– Прошу вашего внимания, уважаемые, не побоюсь этого слова, последователи! – начал говорить высокий мужчина с очками-полумесяцами, и всё внимание устремилось на стол преподавателей и на его внушительную фигуру крепкого солдата, не раз с честью носившего мундир императорских войск.

Так мне почему-то показалось, и я снова поймала себя на том, что почти не сомневаюсь в собственных предположениях.

– Вы все лишь недавно присоединились к нашему братству, и как ректор Академии, а моё имя, вероятно, известно вам, я хочу официально приветствовать каждого нового члена нашей семьи. Для тех же, кто пока не знаком с нашими порядками, представлюсь. Моё имя Джэйд Трентийский, первый магистр Ордена драконов.

Стоило его басистому голосу на мгновение смолкнуть, как зал разразился такими яростными аплодисментами, что мне стало не по себе.

Ректор, прижав руку к груди, с достоинством поклонился, и подождал, пока овации стихнут. Я тоже хлопала, ловя на себе насмешливый взгляд Флоринды Лефевр.

«Ты даже не знаешь, кто он такой», – говорил он, но я старалась игнорировать насмешку. Видимо, к этому придётся привыкнуть. Сидевшая рядом с Флориндой рыжеволосая девица, чьи волосы вились мелким демоном до самых плеч, изогнула губы в презрительной ухмылке.

– Благодарю, дети мои! – продолжил ректор, подняв правую руку. – И всё же, несмотря на переполнявшую вас радость, вынужден добавить к ней ложку дёгтя: не все из вас встретят в этих стенах весну. И уж тем более лето. Наши занятия потребуют от вас максимальной собранности и высоких, в прямом смысле этого слова, умений. Базовый уровень которых вы продемонстрируете уже сегодня на первом занятии. Вас разобьют на группы, всю информацию будете получать через летучий огонь и своего куратора. А сейчас я прошу вас забыть обо всём и отпраздновать первую победу. За вас!

Ректор поднял кубок, стоящий на столе, и залпом опрокинул его под возобновившиеся аплодисменты.

А я вновь поймала на себе внимательный взгляд. На это раз, не один.

2

Я обвела рассеянным взглядом присутствующих и будто бы нечаянно посмотрела в сторону камина. Около него чёрными воронами застыли кураторы первого курса, на котором, видимо, я уже числилась.

И среди десятка одинаково одетых, застывших в одной и той же позе со скрещенными на груди руками мужчин, я сразу нашла господина Мура. На миг наши взгляды скрестились, и мне почудилось, что куратор смотрит слегка испытующе.

«Что ты такое? Пустышка или негранёный драгоценный камень?» – говорил этот взгляд, под пристальной тяжестью которого я смутилась и почувствовала, что краснею.

Мне захотелось подойти и извиниться, объяснить этому застёгнутому на все золочённые пуговицы высокому дракону, зачем я здесь. Почему-то для меня было важно, чтобы он понял. Хотя ясно было, что этого не будет. Для того, кто жил призванием стать лучшим в выбранном деле, не существовало оправданий. Даже если всему виной любовь. Тем более, если она.

Опустив глаза, через мгновение я снова подняла их, но господин Мур больше не смотрел в мою сторону, и это вызвало укол разочарования. Я не придала ему значения. Всё это пустое. Женское кокетство, в котором меня обвинил Генри, получив отказ на щедрое предложение о замужестве.

Но ощущение чужого взгляда не отпускало. Пока ректор не закончил речь, не представил коллег и наших будущих преподавателей, я не смогла избавиться от чувства, что кто-то присматривается ко мне, решает, стоит ли заговорить или остаться неизвестным.

Впрочем, это не было неприятно, скорее напротив. Смотревший был настроен вполне доброжелательно.

Я поднесла к губам кубок, наполненный приторно-сладким янтарным вином, и приступила к еде. Сейчас никто не разговаривал, нам позволили спокойно поужинать, то тут, то там даже слышались первые робкие фразы, пока ещё вполне нейтральные, выражающие восхищение великолепным парком и старинными башнями Академии, но вскоре общий гул голосов и звяканье столовых приборов поглотили отдельные голоса.

– Рада с вами познакомиться, госпожа Астрос, – произнёс чарующе-певучий голос, прозвучавший из-за моего левого плеча.

Я оглянулась и тут же неуклюже попыталась встать, чтобы приветствовать невысокую девушку, подошедшую, чтобы присесть рядом.

– Разрешите? – спросила она, взглядом указывая на свободное место.

Я дожевала пирожное и кивнула. Сидевшие напротив Флоринда и рыжеволосая девица громко хмыкнули, но смолчали, что уже было облегчением.

– Меня зовут Мидара Гревес, я из Освана, – продолжила темноволосая девушка с удивительно томным взглядом.

Никогда ещё не видела таких приглушённо-зелёных глаз с поволокой. Наверное, у их обладательницы и до появления метки не было проблем с поклонниками. И тем не менее она приехала сюда.

Моя спасительница грациозно присела на скамью и, пробормотав заклинание, взглядом притянула к себе тарелку с приборами. Зачарованно наблюдая, как позолоченные вилки и ложки важно прошествовали через стол, аккуратно обходя блюда с яствами и чужие приборы, покачиваясь на тонких ножках, я даже открыла от удивления рот. Правда, тут же опомнилась.

– Весьма полезный навык, – доброжелательно начала Флоринда, следя за представлением.—Если не получится стать драконицей, можно выступать на городских площадях или в гостиных высокородных господ. Это уж как повезёт!

И белокурая девушка презентовала Мидаре такую обаятельную улыбку, будто сказала не гадость, а комплимент.

Я понимала расчёт: мы с девушками сидели в самом конце стола, и никто не мог подслушать. Тем более, что адепты-мужчины вели оживлённую дискуссию о знатных столичных семействах и наличии в них нескольких поколений драконов.

Преподаватели наблюдали, но не вмешивались и замечаний не делали, а кураторы, следившие за порядком, тем более не прислушивались к беседе четырёх девушек, случайными метками занесённых в стены этого чисто мужского учебного заведения.

К моему удивлению Мидара только пожала плечами. Задела ли её реплика Флоринды и весёлый смех рыжеволосой, или она уже привыкла к подобным подколкам, но девушка с аппетитом принялась уплетать куриное крылышко, по-добрососедски положив и мне в тарелку такое же.

– Я здесь уже почти неделю, – произнесла она, наклонившись к моему уху. – Теперь начнутся настоящие занятия, все ждали только вашего прибытия.

– Правда? – я удивлённо посмотрела в лицо Мидары, но не нашла в нём ни капли насмешки. Похоже, девушка говорила вполне серьёзно.

– Конечно, в Академии давно не было девушек-адептов. Более десятилетия, поэтому появление сразу четырёх в один год – это почти чудо! Или знак.

– Знак чего? – я продолжала расспросы, стараясь не замечать высокомерных лиц девушек напротив. Особенно отличалась Флоринда. Рыжеволосая девица просто вторила ей, стараясь не ударить в грязь лицом.

– Знак того, что в империи возрождается драконья жила, – в глазах Мидары блеснуло удивление, будто она не могла поверить, что кто-то не знает таких вещей. – Орден дракона давно хотели упразднить, коалиция магов, сформировавшаяся вокруг министра по разрешению магической деятельности, давно этого ждала…

Мидара хотела сказать что-то ещё, но рыжеволосая шикнула на неё:

– Разве можно говорить об этом вслух, да ещё в таком месте?! Вы что с окраины дремучего леса?! – девушка растягивала слова и немного шепелявила, что делало её речь похожей на змеиную.

– Две провинциалки встретились друг с другом, Дарина, – снисходительно произнесла Флоринда, отрезая ножом такой маленький кусочек жаркого, что его едва хватило бы, чтобы вообще ощутить вкус еды. – Вот и обмениваются новостями. Говорят, так все делают в их краях, чешут языками на базаре при всём народе…

– А вы делаете тоже самое, только в гостиных и салонах. Ах, да, – прибавила я с улыбкой, – ещё и делитесь с писаками из «Столичного сплетника».

Флоринда скривила губки и вздохнула. Набрав в грудь побольше воздуха, чтобы дать мне достойный, с её точки зрения, ответ, но Мидара её опередила.

– Вот и не будем привлекать к себе излишнего внимания. А то кураторы и так неодобрительно посматривают в нашу сторону.

– Конечно, госпожа Гревес, вы правы, – съехидничала Флоринда. Видимо, она была из тех, кто не мог закончить разговор, не оставив последнее слово за собой. – Кстати, о кураторах. Вам, госпожа Астрос, достался наставник вашего круга. Господин Мур сам из какой-то дальней провинции, где, говорят, даже не верят, что драконы всё ещё существуют. Впрочем, он довольно неплохо продвинулся по карьерному пути. Слышала, Дарина, поговаривают, что вот-вот объявят о его помолвке с дочерью соратника императора Жака Есаденского? Кимберли, по слухам, очень красива. И баснословно богата.

Поток слов Флоринды было не остановить, проще не обращать на неё внимания, что я и сделала. Вскоре той надоело извергать яд в пустоту, и до конца ужина девушка не произнесла ни слова. Остальные тоже предпочитали не разговаривать.

По окончании ужина нас разделили на группы и под руководством наставников распустили до вечерних занятий. Времени оставалось немного, не больше часа, и мы с Мидарой решили прогуляться по саду.

От новой знакомой я и узнала несколько правил организации учебного процесса, принятых тут. Куратор был один на десять человек, за исключением женщин. В связи с исключительностью случая каждой драконице был положен свой наставник. После второго курса мужчины-адепты считались старшими учениками и не нуждались более в руководстве.

– Говорят, что куратор приставлен к нам с целью помочь освоиться, – закончила рассказ Мидара, но мне достался какой-то высокомерный и худой господин в круглых очках. Думаю, у него не очень хорошо со слухом, он не воспринимает половину вопросов.

Я улыбнулась, но поддерживать тему не стала. О господине Муре мне говорить не хотелось, а о его помощи во время нелепой демонстрации моих магических навыков тем более.

– Спасибо за письмо, – произнесла я после небольшой паузы.

Мы сидели на уединенной скамейке в Четвёртой секции сада, чуть поодаль друг от друга, как вежливые незнакомцы, не знающие, чем заполнить то и дело возникающие в разговоре паузы.

Я была готова провести в этой тишине весь вечер, склонив голову на бок и слушая чарующий голос собеседницы, лишь бы не возвращаться туда, откуда мы пришли.

– Пока не за что, – коротко ответила девушка, и я увидела, что она не желает говорить на эту тему. – Я бы хотела, чтобы кто-то сделал подобное для меня. Неделю назад.

– Ты уже многому научилась? – спросила я, исподволь смотря на Мидару.

Девушка мечтательно улыбнулась:

– Хочешь узнать, научилась ли я обращаться? Пока нет. Этому будут обучать после успешного прохождения первого испытания. Те, кто не справятся, уедут домой. Увы, им не стать драконами!

Вот оно! Ведь именно таков и был мой изначальный план! Дойти до испытания, с честью провалить его и уехать обратно, к помолвке с Генри, к другой жизни, о которой когда-то мечталось.

И самое ужасное, что всего один день в стенах Академии заставил меня заколебаться. Так ли уж хорошо провести всю жизнь в Саклене или в любой другой провинции? Письма Элен, моей сестры, были полны невыразимой в словах грусти. Она чахла среди южных болот в обществе грубияна-мужа.

– А что ждёт нас, когда станем драконицами? – осторожно спросила я и затаила дыхание, будто от ответа зависела моя жизнь.

– Можно остаться при Академии и со временем стать преподавателем, как гранда Моррисон, можно замуж выйти или остаться в столице, поступить в министерство воздушной магии, но придётся остаться старой девой… Ой, уже пора готовиться к занятиям!

Мидара вытащила из кармана круглые часы на серебряной цепочке и, отщёлкнув крышку, с ужасом уставилась на них.

– Я вечно везде опаздываю. Пошли скорее, мы ещё успеем добежать до малой башни!

И быстрым шагом, почти бегом, зажав в руках тёмные папки, которые здесь использовались в качестве учебной сумки, мы направились домой.

Глава 8

1

Велизия, увидев меня здоровой и невредимой, только радостно охнула и всплеснула руками.

– Потом, потом, – отмахнулась я и принялась копаться в саквояже, на дне которого схоронила приготовленное несколько часов назад зелье для приветственного фокуса.

Конечно, меня немного смутило то, что оно поменяло цвет и вместо прозрачного, как слеза младенца, стало буро-зелёным, как тина в неглубоком озере, но времени готовить новое не было. Вздохнув и для верности взболтав флакончик, я убедилась, что осадка, говорящего о непригодности снадобья, нет, и сунула его в папку для занятий.

– Вернусь через час, – бросила я растерянной горничной и, заметив её взгляд, бросилась девушке на шею.

– Всё будет хорошо, – прошептала я и скрылась за дверью, чтобы не дать воли слезам.

Надо быть собранной и показать, что ничего не боюсь. Если фокус сработает, я пока останусь здесь. Глупо уходить, не прожив в Академии и дня, позорно даже как-то. О таком исходе и думать не хотелось.

Занятия у девушек-адептов проходили тут же, в Малой башне, на третьем уровне. Необходимо было лишь подняться – по привычке, ставшей теперь излишней предосторожностью, придерживая нижние юбки – по винтовой лестнице на самый верх, туда, где ветра обретают силу и власть надо всеми ползающими и ходящими по земле.

Пройти освещённым коридором до самого конца и упереться в тяжёлую, окованную железом дверь, которая распахивалась от одного прикосновения. Разумеется, если предварительно окунуть пальцы в колбу с серебристым порошком, чьё широкое горлышко было плотно зажато в железном кольце, вделанным в стену.

В комнате для занятий было так светло, что я зажмурилась. Я отгородилась от яркого белоснежного света ладонями, но он всё равно проникал под пальцы, причиняя жгучую режущую боль. Глаза защипало так, что выступили слёзы.

Но тут раздался громкий женский смех, заставивший меня превозмочь светобоязнь и открыть глаза. Смахнув капли с ресниц платком, найденным наощупь в кармане платья, я попыталась посмотреть прямо перед собой.

– Сейчас-с, – прошелестел совсем рядом голос рыжеволосой соратницы Флоринды, и через минуту, прошептав что-то на незнакомом языке, она дунула мне в лицо.

Боль начала успокаиваться, а потом и вовсе стихла. Я часто заморгала и спросила:

– Что это было?

Яркий свет пропал, предметы и мебель в комнате теперь источали вполне ровное, еле заметное беловатое свечение.

– Ты взяла слишком много проявительного порошка. О чём только думала? Так и ослепнуть на неделю можно, – когда рыжеволосая Дарина говорила быстро, то змеиный акцент почти исчезал. – Разве ты этого не знала? Достаточно тонкого слоя, чтобы открыть самую тяжёлую дверь.

В учебной комнате, выглядящей точь-в-точь как те, что я покинула, закончив школу и высшие курсы благородных дам дома, находились двое: Флоринда и её рыжеволосая союзница.

Первая сидела у окна третьего ряда и, положив ногу на ногу, безо всякой улыбки смотрела на меня. Её локти покоились на учебном столе, девушка положила подбородок на ладони, вся её поза выражала ленивый интерес: «Чем ещё ты сможешь удивить нас, провинциальное чудо?» – говорила она.

– Знала. Просто волновалась, вот и переборщила, – ответила я Дарине и, поблагодарив, села за парту во втором ряду.

Девушка заняла место прямо за мной.

– Надеясь, это не был твой приветственный фокус, Иоланта, – улыбнулась Флоринда и переглянулась с Дариной.

Я должна была сидеть прямо и не оборачиваться, но вся новая обстановка пустого учебного класса и мелкие неудачи заставляли нервничать. Казалось, упусти я остальных девушек, изначально более искусных, из поля зрения, как случится что-то более неприятное, чем прокол с проявительным порошком.

Я слышала о нём, читала в книгах, но в Саклене его почти не используют из-за высокой стоимости ингредиентов для его изготовления.

И в наших краях нет умельцев, могущих истолочь корень душелиста так мелко, чтобы получить самый настоящий проявительный порошок, не только открывающий запертые двери, но и позволяющий увидеть комнату такой, какова она есть на самом деле. Без примеси магического воздействия.

Дверь снова распахнулась, и на этот раз в класс впорхнула Мидара.

– Ох, я не опоздала? – спросила она, убирая налипшую на лоб прядь тёмных волос. – Слава богам! Гранда Моррисон убьёт меня, если я опоздаю ещё раз. Или превратит в ящерицу. Она так и сказала.

Последние фразы девушка сказала, присаживаясь на соседнюю парту во втором ряду справа от меня.

– Занятия ведёт гранда Моррисон? – У меня даже волосы на голове зашевелились.

И снова дало о себе знать чувство опасности и предчувствие дурного, но времени бояться не было. Дверь снова плавно раскрылась, и на пороге появилась та, что и вызывала у меня эти ощущения.

Мы встали, приветствуя декана, и опустили головы:

– Присаживайтесь, девушки, – произнёс уже знакомый, слегка простуженный голос, и я рухнула на стул, потому как ноги сделались ватными, а во рту появилось такое ощущение, будто я съела лягушку. – Нас уже четверо, и на этом можно считать набор на курс оконченным.

Я оторвала взгляд от папки, что положила на стол, но так и не раскрыла, и посмотрела в сторону гранды Моррисон. Почему-то страх продолжал владеть мной, диктуя правила поведения: я так и не могла заставить себя взглянуть на декана прямо, пусть не в глаза, но в лицо, а скользнув по её платью, задержалась на нашивке на правой стороне пиджака.

Сокол Смеаргл, расправивший крылья, будто приготовился взлететь, смотрел на меня ярко-красными глазами-бусинками так, словно умел читать мысли. Глупости, конечно, я переволновалась, не более того.

– Сегодня, мы продолжим изучать мелкие заклинания, без которых невозможно изменение морфоформы. Напоминаю, знания эти пригодятся вам на первом испытании. А оно уже… напомните, госпожа Лефевр, когда?

– Через шесть дней, гранда, – отчеканила Флоринда с места.

В тоне девушки не было заметно и отголосков того ужаса, что испытала я. Шесть дней, о боги, как же это ничтожно мало! Неужели это неведомое испытание волнует лишь меня?

Наверное, остальным нет нужды опасаться уехать отсюда опозоренными…

Декан не оставила незамеченным моё поведение: я посмела обернуться, чтобы посмотреть на лица девушек, ища на них хоть отголосок смятения, и обратилась лично ко мне:

– Госпожа Астрос, простите, что проигнорировала ваш выход. Сегодня ведь ваше первое занятие, – уловить насмешку в словах гранды декана было несложно.

В животе разлилась тяжесть, а в душе я почувствовала досаду. Вот и настал тот миг, когда мне надо что-то изобразить. Но досадно было не это: я ведь обманываю всех. Сначала с меткой, чьё появление инициировала против всяких правил, теперь вот с приветственным фокусом.

Получается, они правы, что не доверяют мне и смеются. И вот сейчас я снова пытаюсь представиться тем, кем не являюсь.

Эх, хорошо бы перемотать время вперёд и уже катить в экипаже домой, оставив все унижения первого испытания позади! Вот вроде бы должна привыкнуть: всю жизнь меня считали слабым магом, да я им и была, один раз получила шанс на другую жизнь и почему-то цепляюсь за него, как утопающий за воздух.

Эти мысли пронеслись в одно мгновение, когда, стоя лицом к почти пустому классу, я готовилась к фокусу. Достала из папки заранее срезанный цветок, поставила его в маленькую вазочку, наполненную обычной водой и открыла флакон со снадобьем, приготовленным по рецепту Мидары.

– Готовы? – спросила гранда декан, терпеливо и с любопытством посматривая на все тщательные приготовления и задержавшись взглядом на чуть подрагивающих пальцах.

Я кивнула, шумно втянула в себя воздух и выдохнула все страхи. Боги, такого тремора я не испытывала даже за роялем на отчётном концерте, когда поняла что не только не знаю сложную нотную композицию, но ещё и умудрилась её забыть.

После того провала матушка махнула рукой, а отец сказал, что мне лучше и не упоминать об обучении музыке.

– Приступайте, дорогая. Не робейте. Судить вас строго не будут, да и фокус, должно быть вам знаком до покалывания в кончиках пальцев. Вон как они дрожат от нетерпения, – мелодично произнесла Моррисон, и снова мне показалось, что она всё знает и смеётся надо мной.

Но и это было не самым страшным. Я просто отказалась верить своим глазам, когда в классе бесшумно открылась маленькая дверь, обычно ведущая в подсобку со всякой всячиной, и в комнате появился тот, осрамиться второй раз перед которым было для меня хуже смерти. Мой куратор.

2

Мысли разлетелись, как бабочки, выпущенные неловкой рукой из стеклянной колбы. И тем не менее все ждали моего выступления, промедление казалось подобно признанию бессилия, а я не могла сдаться, не сделав ни единой попытки.

Только не теперь. Не в его присутствии.

Покашляв, словно прочищая горло, я произнесла нехитрые слова заклятия и замерла перед финальным аккордом, прислушиваясь к замершему звуку собственного голоса. А потом закрыла глаза и, вытянув руку, вылила содержимое флакона.

По классу разнёсся густой запах солёной карамели и пропал с характерным шипением. Открыть глаза было боязно, но я преодолела робость и заставила себя посмотреть на дело своих рук.

А следом чуть не вскрикнула от удивления: над цветком висело густое облако золотой пыли, той самой, что окутывала меня во время проверки переписчиками.

Облако сформировалось в столб, и вот уже я, как зачарованная, тяну к нему руку, чтобы коснуться магии, недоступной моему пониманию, и от того такой притягательной.

Столб золотистой пыли начал медленно кружиться, как ярмарочная карусель, а когда остановился, вместо него над цветком завис огненный сокол, такой, каким его изображают на нашивках Академии и на старых гравюрах.

Красные глаза мифической птицы чуть заметно блеснули – издав негромкий крик, Смеаргл взмыл в воздух, зависнув под потолком прямо над моей головой, а потом рассыпался огненной пыльцой, осевшей на мои волосы, но не воспламенившей их.

Казалось, я давно перестала дышать, видеть, чувствовать что-либо, кроме прикосновения огненного дождя, чьи капли оказались холодными, как мартовский лёд в луже фонтана, которым несколько часов назад я пыталась удивить господина Мура.

Случись всё это месяц назад, я упала бы от волнения в обморок, как и полагалось девице моего возраста и положения, а теперь оставалось стоять и смотреть на цветок, чьи лепестки сделались из белых золотыми.

И тут я услышала одиночные аплодисменты, которые вначале приняла за редкие удары ладонью о край стола, настолько они были чёткими, выбивающими ритм, похожий на барабанную дробь. В поисках источника звука я обернулась к профессорскому столу, но гранда Моррисон молча и пытливо смотрела на меня, будто хотела понять, правда ли то, чему она только что стала свидетельницей.

Трое девушек-сокурсниц испуганно опустили головы. Флоринда в задумчивости перебирала тонкими пальцами прядь своих коротких светлых волос, а Мидара выглядела такой испуганной, будто это не она научила меня столь необычайно-впечатляющему фокусу.

Аплодисменты продолжались, я сердцем угадала, чьи руки приветствовали меня. И, наконец, решилась, взглянуть в тот угол, где скромно сидел господин Мур. Куратор одобрительно кивнул и улыбнулся, вызывав на моих губах ответную улыбку.

Страх отпустил, лишь когда я услышала, что к одиночным хлопкам куратора присоединилась гранда Моррисон, а вслед за ней и все девушки. Рыжеволосая Дарина прижала руку ко лбу и задумчиво посмотрела в окно, но уже через мгновение её лицо снова приобрело равнодушно-вежливое выражение.

– Вы удивили нас, госпожа Астрос, если не сказать больше. Восхитили. Для той, что даже не прошла первое испытание, у вас отличные задатки для освоения огненной магии. Значит, и летать сможете хорошо.

Гранда Патриция встала и подошла ко мне, за плечи развернула лицом к свету и посмотрела на меня таким мягким материнским взглядом, что мне стало неловко.

Чувство опасности вновь сдавило грудь железным обручем, не давая вздохнуть, наверное, у меня получилась такая вымученная улыбка, что гранда декан опустила руки и разрешила сесть на место.

Занятие началось безо всякого перерыва, чему я была рада. Спиной чувствуя взгляд куратора, я старалась больше ничем не выделяться и внимательно слушать, старательно выводя гусиным пером в тетради слова заклинаний.

Это были самые простые, но полезные заклятья на случай, если, нам, например, потребуется быстро сменить цвет наряда или фасон.

Гранда Моррисон подчеркнула, что для обращения в дракона в первый раз нам придётся полностью раздеться, и, чтобы не предстать в первозданном виде перед жадными мужскими взглядами, необходимо научиться наводить плотный туман, окутывающий адепта, пока он не сменил обличье.

Я ожидала, что мы будем испытывать заклинания на деле, но сегодня этого не произошло. Декан не раз подчёркивала, что мы ещё не готовы. И что Академия заинтересована в том, чтобы остались лучшие из лучших. Из чего я сделала вывод, что некоторым вещам нельзя научиться, умение и усердие не заменят таланта.

– На сегодня всё, – наконец, произнесла Моррисон, захлопнув книгу. – И не забывайте перед сном читать распорядок на следующий день. И то, что мы проходим накануне. Драконья метка важнее прочего, но это не значит, что она поможет вам стать Драконицей. Доброй ночи, девушки!

Мы встали и снова склонили головы, дождавшись, пока гранда уйдёт, оставив после себя густой шлейф сладковатого запаха.

– Я провожу вас, – услышала я над ухом голос куратора и вздрогнула, а сердце радостно забилось.

Я была благодарна господину Муру за поддержку во время приветственного фокуса. Ведь именно его реакция потянула за собой признание остальных. Почему-то мне казалось, не присутствуй он сегодня здесь, гранда Моррисон разоблачила бы меня.

Фокус был слишком зрелищным для юной провинциалки со слабым Магическим даром, сведения о силе которой, безусловно, были изучены в Академии ещё до моего появления. Драконы – могущественный клан, и получить доступ к записям городской Ратуши для них не составляет труда.

Попрощавшись, девушки ушли, оставив нас наедине. Я собрала тетрадь, перо и прочие бумаги в папку, чувствуя себя до крайности скованно и неловко, делая всё нарочито медленно, чтобы оттянуть то время, когда надо будет поддерживать разговор.

Не будучи излишне стеснительной от природы, я робела перед куратором и испытывала странную смесь из чувства вины и стыда. Каждая минута нахождения в Академии всё больше запутывала меня во лжи, затягивала в чёрный омут чужих представлений о том, какой мне надлежит быть. Сложно признаться даже себе самой, что мне здесь не место.

– Пойдёмте на свежий воздух, госпожа Астрос, – предложил куратор и забрал из моих одеревеневших пальцев учебную папку. На какой-то миг наши руки соприкоснулись, и я пришла в себя, будто в лицо плеснули тёплой водой.

На улице накрапывал мелкий дождь, небо затянули осенние тучи, скрывшие от глаз звёзды. Я надела на голову капюшон накидки, которую Велизия предусмотрительно сунула мне в руки, когда я спешила на занятие. Господин Мур поднял ворот сюртука и вмиг сделался похожим на ворона.

Некоторое время мы шли молча. Я подстраивалась под прогулочный шаг куратора, гадая, почему он вызвался меня проводить. Наконец, он спросил:

– Это действительно был ваш фокус? Где вы ему обучились?

И, остановившись, заглянул мне в лицо. Кровь прилила к щекам, мне стало холодно и неуютно, как не было даже в аудитории в присутствии гранды декана. Я не знала, что сказать, поэтому отмалчивалась. Солгать сейчас казалось мне равносильно признанию в собственном ничтожестве. Я и так чувствовала себя мошенницей, примерившей чужую личину.

– Нет, – прошептала я, опустив голову ещё ниже. – Госпожа Гревес подсказала мне заклинание.

Благодарение Богам! – в той части сада, дорогами которой мы шли, было так темно, что куратор не мог видеть моих мокрых от слёз щёк. Я плакала от собственного бессилия. Всё, на что меня хватило, – это создать метку.

– Вы ошибаетесь, Иоланта, – господин Мур впервые назвал меня по имени и подошёл так близко, что если бы я подняла к нему лицо, то могла бы заглянуть в тёмную синеву глаз. – Вы ошибаетесь. Никто не может создать огненного сокола по чужой указке. Вам суждено было стать Драконицей, даже если вы сами в это не верите.

Я всё-таки подняла голову. Куратор напряжённо всматривался в меня, будто хотел разгадать какую-то неуловимую тайну, ключ от которой был скрыт в моей душе. И мне так не хотелось его разочаровывать!

– Вы видели, что я слабый маг, – прошептала я со вздохом, отступив на шаг и плотнее закутавшись в накидку, будто от холода. – Я ничего не могу, только пускать пыль в глаза.

– И всё же вы приехали. Хотя могли остаться дома, выйти замуж и остаться тем, кем себя считаете.

– Мне не пройти первого испытания, – покачала я головой и, снова отступив на шаг, чуть не упала, зацепившись каблуком за камень.

– Этого никто не знает, – быстро ответил господин Мур и предложил мне руку, которую я с благодарностью приняла. – Гранда Моррисон права в том, что к испытанию можно и нужно готовиться, но нельзя быть полностью готовым.

Соприкосновение наших рук в этот раз не произвело на меня никакого впечатления. Наверное, я перестала стесняться, или всему виной оказались тонкие перчатки, мои и его, которые свели на нет ту особую значимость, что крылась для меня в рукопожатии куратора.

Как только мы вышли на вымощенную булыжником и освещённую фонарями дорогу, он отпустил мою руку. Остаток пути прошёл в полном молчании, навстречу нам попадались какие-то люди.

Господин Мур здоровался с ними, я делала книксен, втайне желая, чтобы куратор снова обратился ко мне, а я имела бы право ответить.

Он один из немногих, кто относился ко мне с сочувствием. Была ещё Велизия и Мидара Гревес, но они сейчас не в счёт.

– Доброй ночи, госпожа Астрос, – сухо попрощался дракон, оставив меня у входа в Малую башню. – Ни о чём не переживайте

И исчез в темноте. Бесшумно растворился в наступающей ночи, как и положено полумифическому существу.

Глава 9

1

Дни летели стремительно, как и листья с деревьев. Осень уже вовсю вступала в свои права, и спустя пару дней после моего первого занятия некогда прекрасный зелёный сад при Академии драконов в одно мгновение стал выглядеть словно побитая молью шкурка пушистого зверька.

Деревья теряли листья, а я – надежду.

Несмотря на первые успехи на занятиях, мне с каждым днём становилось всё труднее. Моих магических сил было явно недостаточно, чтобы успешно справляться с заданиями преподавателей.

Декан Моррисон ревностно отслеживала успехи и неудачи вверенных ей девушек-адептов. На занятиях она не раз говорила, что, вполне вероятно, первое испытание окажется непосильным для каждой из нас, и в результате Академия лишится возможности выпустить в мир новую драконицу.

– Так было однажды при моей памяти, – добавляла она своим вечно простуженным, но мелодичным голосом. – И я считаю, что лучше так, чем воспитать слабых, не понимающих своей исключительности и налагаемой за это огромной ответственности учениц.

Все мы понимали, о чём говорит декан: драконица, закончившая Академию, станет той, кому позволено выбирать свою судьбу. Пожертвовать ли возможностью создать полноценную семью, родить сильных и крепких драконов, которые наверняка принесут пользу империи и займут полагающее им высокое место в Совете императора и в обществе, или посветить жизнь этому самому обществу. Разумеется, с достойной наградой и пользуясь уважением даже самых заядлых патриархов, считающих слабый пол неполноценными людьми.

И первое испытание, которое и должно было отсеять непригодных к высокой роли, неотвратимо приближалось. До него осталось не более двух дней, когда я получила письмо из дома.

– Что случилось? – ахнула Велизия, увидев выражение моего лица после прочтения. – Дурные вести?

– Нет-нет, – поспешила я успокоить служанку, у которой в Саклене осталась хоть дальняя, но родня.

Я сидела в кресле у окна и смотрела на развёрнутый листок бумаги. Письмо написал отец, не позволив матушке даже черкануть пару строчек внизу. Значит, он был крайне огорчён и обозлён.

Тон послания был таким жёстким, что я даже с лёгкостью представила лицо отца и то, как, написав предложение, он вскакивал и мерил шагами кабинет, обдумывая следующий абзац.

А матушка время от времени подходила к запертой двери и прислушивалась к тому, что за ней происходит.

Конечно, мама сама не одобряла всей этой затеи с Академией драконов, но гнев отца страшил её не меньше моего.

«Надеюсь, ты не тешишь себя иллюзией, что сможешь остаться в округе Гриам, позабыв о всех тех благах, которые тебе принесла семья. Достаточно одной метки, чтобы выбрать хорошую партию в Саклене. Тот же лорд Генри Одинсон готов повторить своё предложение руки и сердца.

Возвращайся как можно скорее и выбирай кого угодно среди местной знати, не забывая, что на тебе лежит огромная ответственность за судьбы младших незамужних сестёр. Ты достаточно умна и взросла, чтобы обдумать всё здраво.

Сейчас я говорю с тобой не как с дочерью, обязанной подчиниться воли родителя, но как с почти равной по уму и силе характера. К счастью, ты обделена той женской красотой и очарованием, что кружит иным девицам головы, заставляя их думать о себе как о самом лакомом призе для неженатых лордов столицы.

Таким образом, Иоланта, ты не можешь ни признать моей правоты: столичного жениха тебе не сыскать, окажись ты хоть дважды драконицей. Поэтому не медли и прикажи своей впечатлительной горничной немедленно собирать вещи.

С руководством Академии я всё улажу сам. К тому времени, как ты будешь держать это письмо, соответствующие бумаги уже поступят к ректору и декану сего учебного заведения, которое я безмерно уважаю.

Понадобится и твоя добрая воля, в наличии которой я ни капли не сомневаюсь. Раньше ты никогда не подводила меня, надеюсь, так будет и впредь.

P.S. Твоя матушка передаёт тебе привет и выражает надежду, что вскоре сможет прижать к груди настырную дочь, которая решила, что пропажа нескольких книг с полуграмотными заклятиями и зельями пройдёт для меня незамеченной».

– Отец настаивает, чтобы я отказалась от учёбы и вернулась домой, – произнесла я, прижимая ладонь ко лбу, у центре которого зарождалась тупая ноющая боль.

– А так можно, госпожа? – удивление Велизии было столь искренним, а тон, полным заботы и тревоги, что я поспешила разъяснить некоторые нюансы, знать которые горничная не могла.

– До первого испытания – да, – прошептал я, отвернувшись от света. Боль нарастала, и я чувствовала, что ещё немного, – и придётся прибегнуть к помощи местного лекаря. Изготовить целительный порошок, помогающий быстро и безопасно, под силу только им.

Расстроенная Велизия, видя моё состояние, тут же уложила болящую в постель и побежала на кухню за целебным отваром. Конечно, это не замена порошку, но обращаться к лекарям накануне первого испытания не хотелось.

Вдруг кто подумает, что я слаба здоровьем, и таким не место в Академии. Уезжать так скоро совсем не хотелось. Да, я предаю семью, это так, но после того, как я окунулась в магическую науку, жизнь в провинциальном Саклене с его заботами и мелочными проблемами казалась мне пустой и пошлой.

Как и сам Генри, по которому ещё два месяца назад я сходила с ума и была готова молить на коленях об отмене его помолвки с новой богатой претенденткой. Я даже стала забывать выражение его лица.

Осознав сей факт в первый раз, я почувствовала, что близка к обмороку. Неужели я одна из тех пустых кокеток, что гонятся за удачным замужеством, совершенно не испытывая при этом глубокого чувства к будущему мужу?!

Да я готова была сунуть руку в огонь ради любимого! И вот теперь лежу на кровати и плачу из-за скорого возвращения к этому человеку.

Через месяц состоится наша помолвка, отец не станет тянуть с этим. Ещё через три – я стану замужней дамой. И всё забуду.

Как Элен, моя сестра, что пишет письма, сама уже не надеясь, что я поверю в её счастье. А ведь накануне её свадьбы мы проговорили целую ночь! Сестра обещала, что вскоре подарит мне племянника, но пока так и не забеременела. А добрый и понимающий муж в одночасье стал грубым тираном, упрекающим жену за то, что она до сих пор пуста…

Внезапно в дверь постучали. И как назло, Велизия снова отсутствовала! Я поднялась, не торопясь умылась и, промокнув лицо полотенцем, взглянула на себя в зеркало. Всё-таки видно, что я расстроена.

Стук повторился, в нём чувствовалась тревога и нарастающее нетерпение.

За дверью меня ожидал слуга средних лет с неприятной внешностью и слегка надменным выражением лица, но всё в той же ярко-красной ливрее.

– Вас немедленно ожидает гранда Моррисон, – изрёк он тоном, не терпящим не только возражений, но и неуместных вопросов. – Я провожу вас, госпожа. Следуйте за мной.

И, не дожидаясь ответа или знака, он развернулся на каблуках и быстро пошёл обратно по коридору. Мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

2

Административный корпус Академии, если верить карте, которую я нашла у себя в комнате на столе, располагался в непосредственной близости в Малой башне.

Я спешила за слугой, не оглядывающимся, поспевает ли та, которую он должен проводить к декану, и мысленно сверяла дорогу по карте. Мы спустились вниз, прошли по мокрой от недавнего дождя дорожке, вымощенной крупным булыжником, и свернули в Пятый сектор сада.

Миновали статую неизвестного мне мага склонившегося над раскрытой каменной книгой. Я только успела заметить, что он очень похож на нынешнего ректора, гранда Джэйда Трентийского, первого магистра Ордена Драконов, а слуга уже нырнул в дверь низкой пристройки к башне выпускного курса.

Я последовала за ним, чуть не столкнувшись с выходящим Бертольдом Вильямсоном. Интересно, что нужно было адепту второго года обучения в административном корпусе? Да мало ли что, не моё это дело.

– Снова куда-то опаздываете, Иоланта? – спросил он чуть насмешливо.

Я опустила глаза и заметила, что у мужчины нет печатки на безымянном пальце левой руки. Проследив за моим взглядом, он тут же спрятал ладонь за спину.

– Да, прошу прощения, меня вызывает гранда Моррисон, – произнесла я поспешно и, присев в книксене, собиралась было уже пройти мимо.

В холле было просторно и немноголюдно, но девушка с волосами цвета спелого льна, сидевшая за стойкой, уже посматривала на нас с холодным любопытством. Для драконицы она слишком малоросла, значит, в Академии служат и обычные маги?

– А-а, – протянул Бертольд. – Декан. А почему вы избегаете моего взгляда? Всё ещё боитесь чего-то? Я приду посмотреть на ваше первое испытание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.