# Час на соблазнение

Джанис Мейнард

Согласившись поработать на брата начальника, Кэти Дункан играет с огнем. Ей предстоит шесть недель прожить в одном доме с бывшим любовником Квинтеном Стоуном. В свое время Кэти не сумела найти с ним общий язык, слишком разными были их миры. И вот он снова появился в ее жизни, чертовски обаятельный и преисполненный решимости затащить Кэти в свою постель.

## Глава 1

Старшие братья Квинтена Стоуна постоянно вмешивались в его жизнь, чем немало ему досаждали, но на сей раз они зашли слишком далеко. Благодаря их стараниям его бывшая любовница должна была приехать с минуты на минуту – и, что гораздо хуже, остаться в его доме примерно на месяц, а то и больше, чтобы помочь ему с работой.

Квинтену исполнилось двадцать восемь, и он занимал должность главного исполнительного директора в компании, торгующей походным и охотничьим снаряжением. Они с братьями владели ею на равных правах. Так что работы и головной боли ему вполне хватало и без Кэти, после ухода которой в душе до сих пор царили смятение и пустота. – Идите отсюда оба, – расстроенно произнес Квин. – Я сам могу принимать решения!

Но было уже поздно – Кэти согласилась приехать. Как теперь встретить ее и не показать, что расставание с ней ранило его?

Все трое братьев сидели в массивных креслах перед большим камином. В нем при желании можно было зажарить целого поросенка, но сейчас за окном был июль, поэтому в очаге не горело пламя. Старший из них, Фаррелл, более известный как «чокнутый гений» за свои блестящие идеи, наклонился вперед. На лице его играла насмешливая улыбка.

– Ты и так начудил прилично, Квин. А твой хирург твердит, что, если не будешь слушаться его, навредишь себе еще больше – и тогда уже никогда не встанешь на лыжи.

Эти слова заставили Квинтена внутренне сжаться: лыжи были его любимым занятием, неотъемлемой частью жизни, не считая братьев и компании. И потом, еще совсем недавно он был чемпионом мира по горным лыжам! А теперь на колене его красовался длинный красный шрам – напоминание об автомобильной катастрофе, в которой погиб отец. Квинтен тогда чуть не потерял правую ногу. Пришлось сделать три операции, в ходе последней из которых ему заменили коленный сустав. Спустя шесть недель изнуряющей терапии Квин наконец смог снова встать на ноги и начать нормально ходить, но хирург настаивал, что связки и сухожилия должны восстановиться как следует, а для этого требуется время. Надо сказать, основания для переживаний у него были: Квинтен недостаточно серьезно отнесся к своему новому состоянию, после первых двух операций он так отчаянно желал доказать самому себе, что он тот же человек, что и раньше, что не выдержал и в Новый год отправился покорять очередной горный склон в Вермонте. А не до конца восстановившееся колено подвело Квинтена, и он едва не свалился со скалы, по счастью влетев в росшие на краю деревья. Медики прибыли тотчас же, но на этот раз нога Квина пострадала куда сильнее – сустав не подлежал восстановлению. Потому и пришлось его менять. Так что попытки вернуться к прежней жизни дались Квинтену нелегко. А так хотелось снова начать кататься, вернуться к своим обязанностям на работе и легким, необременительным интрижкам. Неужели он многого хотел?

Закари – средний брат из троих Стоунов решил поддержать Фаррелла.

– Врач хочет, чтобы ты поберег себя еще недель шесть, – мягко произнес он. – Кэти поможет тебе наладить удаленную работу, и ты сможешь выполнять все обязанности, а заодно отдыхать. Это идеальный выход, Квин, попробуй.

Братья владели частным самолетом, отличным современным вертолетом и посадочной площадкой. Ни одному из них не приходилось проводить в офисе больше двух-трех дней в неделю. Однако при мысли о вынужденном сидении дома Квинтен почувствовал, что задыхается – или виной тому был приезд Кэти?

– Я не люблю посторонних в доме, – нехотя произнес он.

Фаррелл широко улыбнулся.

– Ну, Кэти не посторонняя. Мы все знаем ее полжизни. Она, конечно, настоящее сокровище в офисе, но шесть недель без нее я выдержу, хоть мне и не хочется этого делать.

Квин вскочил на ноги и принялся ходить взад-вперед, чувствуя, что ловушка, в которую загнали его братья, вот-вот захлопнется. Кэти работала в «Стоун Ривер Аутдорс» шесть лет, а встречались они всего два последних года, до тех пор, пока она вдруг не решила прекратить отношения. Квинтен старался не пересекаться с ней с тех пор, не говоря уже о том, что гордость не позволяла ему задавать никакие вопросы. О том, что они встречаются, не знал никто из коллег и родных. Кэти не хотела сплетен, да и Квин был с нею согласен. Потому теперь он и не мог признаться братьям, что девушка была последним человеком, кого он хотел бы видеть в своем доме. Она в свое время очень четко дала ему понять, что между ними все кончено. И теперь перспектива жить с ней вдвоем вдали от всех казалась невероятной. Как бы ни закончились их отношения, Квинтен был уверен, что соблазн будет слишком велик.

– А если это будет моя помощница? – спросил он, имея в виду сотрудницу, что работала еще при отце, – женщину, предпочитающую работать по старинке и приходящую в замешательство при виде любой техники. Конечно, качество ее помощи будет другим, но… зато с ним рядом не будет Кэти.

Фаррелл поморщился.

– Да она же настоящий динозавр. Мы лучше ее уволим – ну, или хотя бы дадим ей работу, где она не сможет испортить все и сразу. А может, предложить ей выгодные условия для выхода на пенсию? Кэти поможет тебе подыскать ей замену.

Квин вздохнул и стиснул зубы. Они не виделись с момента расставания – если не считать ее приезд на похороны отца, – и в тот момент ее присутствие даже скрасило его боль.

– Что она сказала, когда вы взялись упрашивать ее приехать?

Закари тоже поднялся и потянулся.

– Она сказала нам с Фаррелл ом, что готова на все, лишь бы компания встала на ноги. Такая милая девушка! Пожалуй, мы и вправду погорячились, вынудив ее терпеть твои стенания.

– Да уж, – произнес Фаррелл, глядя на часы. – Мне пора, через двадцать минут встреча с контрагентом.

Недавно братья заподозрили, что стали жертвами промышленного шпионажа: две идеи Фаррелла появились на рынке. Новые товары не были точной копией его изобретений, но задумка их была достаточно оригинальна, чтобы начать беспокоиться. Чтобы предотвратить повторение сценария, Фаррелл решил уединиться в своем загородном доме на северном побережье штата Мэн и работать там, а не в главном офисе Портленда. Контрагента наняли по тем же соображениям.

Квин встревоженно произнес:

– Я прекрасно могу работать один, мне не нужна помощь, а тем более нянька. Поверьте, я справлюсь.

Братья на прощание одарили его сочувственными взглядами. Фаррелл позвенел ключами.

– Мы знаем тебя, дружище. Ты готов уморить себя – словно одного твоего желания достаточно, чтобы вылечиться. Но так это не работает. Мы и так знаем, что выдержка у тебя железная, а вот здоровье нет, так что побереги-ка себя. Шесть недель – это не так долго, Квин. И потом, мы тебя не бросаем. Будем заглядывать в гости. Нет нужды считать себя заключенным.

Закари вздохнул.

– Я понимаю, что все это невесело, старина: авария, смерть папы, твои проблемы со здоровьем – ты уже не в силах это терпеть. Но послушай доктора – и станешь как новенький.


Кэти уже не раз пожалела о данном Фарреллу и Закари слове. Но как она могла им отказать, если первый был ее начальником, а второй выдавал зарплату? Конечно, оба не раз повторили, что ее участие в этом необычном эксперименте было исключительно добровольным, но Кэти не смогла отказать им. Если она нужна компании, она нужна Квинтену. И сейчас, на пути к его дому, она нервничала все сильнее, хотя ничто вокруг не располагало к тревоге. Стоял прекрасный солнечный день, она ехала по национальному парку под названием «Акадия», а над головой ее распростерлось безоблачное лазурное небо. В Эллсворте Кэти решила свернуть на менее известную дорогу, петляющую по лесам и полям, что должна была вывести ее к реке Стоун. Сжимая руль потными ладонями, она снова и снова представляла себе предстоящую встречу с Квином, чувствуя, как нехорошо сжимается желудок. Два года назад они были любовниками – даже сейчас, столько времени спустя, ей не верилось в то, что все так было. Квинтен Стоун был состоятельным, пышущим здоровьем парнем, любимчиком женщин. Еще подростком упустив золотую медаль на первенстве мира, отстав всего на полсекунды, он не опустил руки и продолжал сражаться за звание чемпиона. Квин и братья постоянно путешествовали по миру. Страсть между ним и Кэти была огненной, но, несмотря на это, выяснилось, что их образ жизни и ценности весьма различаются. Кэти верила, что деньги должны помогать людям, а Квинтен, на ее взгляд, тратил состояние совершенно бездумно, пусть даже и пытаясь произвести на нее впечатление подарками и поездками. Ей не нужно было все это – ей хотелось настоящих серьезных отношений. Однако Квин, как оказалось, был очень закрыт эмоционально – никогда прежде она не встречала подобных ему.

Углубившись в мысли, Кэти не сразу заметила, что сигнал навигатора потерян. Обратив же на это внимание, она сконцентрировалась на поиске нужного поворота. Никогда еще, путешествуя по штату Мэн, ей не приходилось заезжать так далеко, но она видела дома братьев Стоун на панорамном снимке – все три величественных сооружения стояли на скалистых уступах, возвышающихся над морем. Когда-то давно, около двух столетий назад, общий предок рода Стоун приобрел огромный пласт девственной земли и назвал вьющуюся по нему речушку своим именем. Потомки его распродали много участков, но все же у братьев осталось несколько сот квадратных миль земли, и те ими дорожили, считая их своим наследием.

Наконец Кэти достигла массивных ворот и ввела код, полученный от братьев. Машина запетляла по ровной асфальтированной дороге. Несомненно, проложить ее обошлось Стоунам в копеечку, но, учитывая их страсть к дорогим автомобилям и всяческим новинкам из мира автоиндустрии, она была необходима. У самого Квинтена был черный блестящий отчаянно сексуальный «феррари» – за время их короткой связи он однажды возил Кэти на ночную прогулку. Свернув на неприметную, но относительно ровную дорогу, они разгонялись до неимоверной скорости. Кэти до сих пор помнила, как ее разгоряченного от волнения лица касался ночной ветер, а в груди зарождался первобытный страх. Она ахала и визжала, а Квинтен смеялся и поддразнивал свою спутницу. Потом он останавливал машину, и они занимались любовью на горячем капоте автомобиля. Кэти резко вздохнула. Все в Квине было прекрасным, кроме пугающего количества нулей в сумме, лежащей на банковском счете, и неспособности показывать эмоции.

Подъезжая к дому, она залюбовалась деревьями, что обрамляли дорогу, – среди них можно было увидеть ясень, осины, ели и сосны, буки, орешник, можжевельник. Неудивительно, что Квин с братьями приезжали сюда при первой же возможности. Как жаль, что путешествие ее уже подошло к концу. Припарковав машину у крыльца со сбегающими вниз ступеньками, она оглядела величественную постройку. Дом был построен из кедра и камня и гнездился среди вечнозеленых деревьев. Огромные, от пола до потолка, окна смотрели вдаль, на горизонт, сливающийся с бескрайним океаном, который сегодня был спокоен и тих.

Никто не вышел ее встретить, хотя неподалеку стояла машина, и Кэти подумала, что она, должно быть, принадлежит кому-то из персонала. Медленно поднимаясь по ступенькам, она чувствовала нарастающую тревогу. С момента их расставания с Квинтеном прошло почти два года. За это время она всякий раз старалась избегать встреч с ним, заранее узнавая о том, когда его присутствие ожидается в офисе. Пожалуй, единственный раз они виделись и даже беседовали на похоронах отца братьев. Квинтен тогда был на себя не похож, замкнутый и угрюмый, все еще на костылях и в бинтах после недавней аварии. Но разговор их был недолгим. Перебросившись парой слов, они разошлись. Кэти было безумно жаль бывшего любовника. Кроме того, ее потрясло известие об аварии, в которой он едва не погиб. И вот она стоит перед дверью его дома и, что страшно, отчаянно хочет в нее войти, но одновременно с этим боится потерять контроль над собой. Квинтен Стоун по-прежнему остался единственным мужчиной, кого она хотела, даже зная, что отношения их обречены. Ей стоило неимоверных усилий, чтобы оборвать связь. И вот вся та работа, что она проделала над собой за год с лишним, должна полететь к чертям.

Подкравшись к ближайшему окну, она осторожно заглянула в дом. Комната была пуста, но Кэти знала, что хозяин где-то там. Подставив лицо солнечным лучам, она зажмурилась – очки остались в машине – и тут же пожалела об этом, потому что в памяти мгновенно всплыло лицо Квина, улыбающегося ей; она словно наяву увидела его черные волосы и яркие голубые глаза. Что, что она скажет ему при встрече?

Вновь повернувшись к окну, Кэти принялась разглядывать комнату сквозь стекло. Она не видела всей обстановки, потому что обзору мешали темно-синие и бордовые занавески, но увиденное впечатляло. Что ж, пора, подумала девушка, чувствуя, как в груди отчаянно бьется сердце и накатывает дурнота. Протянув руку к звонку, она бросила последний взгляд на окно. И тут сзади раздался какой-то звук, заставивший ее резко обернуться. Не удержав равновесия, Кэти плюхнулась назад. Над ней стоял высокий, стройный мужчина. Глядя на гостью, он криво усмехнулся.

– Ты что, собралась меня ограбить?

– Конечно нет, – отозвалась она, вспыхнув. – Привет, Квинтен.

Кивнув, он замялся.

– Кэти… я бы помог тебе встать, но пока что мне трудно устоять и самому.

Кое-как встав на ноги, девушка спросила:

– Как твои дела?

Квин пожал плечами.

– Не знаю, что и сказать. Все вокруг только и делают, что беспокоятся о моем здоровье, что порядком мне поднадоело.

## Глава 2

– Может, тебе стоит прекратить себя жалеть и радоваться тому, что ты не погиб и не парализован.

Квинтен поморщился, услышав эти слова: похоже, он догадывается, отчего братья решили натравить на него Кэти. Она не любила глупцов, не выносила нытиков и управляла отделом Фаррелла твердой рукой. Она и себе не позволяла распускаться и, наряду с удивительной способностью к состраданию, обладала безукоризненным чувством справедливости. Сотрудники обожали и боялись ее в равной мере.

Квинтен растерянно молчал, не зная, что ответить. Кэти выглядела, как всегда, безупречно: розовая шелковая блузка с закатанными до локтей рукавами, черные облегающие брюки, серебряные сандалии, открывающие ноготки, покрытые розоватым, точно ракушки на берегу, лаком. Светлые волосы практично стянуты в хвост. Но отчего-то вспоминается, каковы они на ощупь, когда мягкими волнами лежат на его обнаженной груди. Сердце Квина забилось быстрее, ноги стали ватными – он ощутил себя смущенным школьником. Можно было бы предложить Кэти взять у нее сумки, но сейчас это было абсолютно бессмысленно, он не в состоянии ничего поднять.

– Не думал, что ты согласишься приехать, – произнес он.

Кэти настороженно посмотрела на него своими карими глазами.

– Не думала, что ты захочешь, – тихо произнесла она. – Полагаю, мы оба удивлены.

Квин вздохнул.

– Может, нам стоит начать все заново. Спасибо, Кэти, что приехала, я очень тебе признателен. Фаррелл и Закари тоже.

– Я рада помочь. – Вновь взглянув в сторону океана, Кэти прикрыла глаза рукой. Там, вдали, сверкала и переливалась миллионами искр вода. – Твой дом прекрасен, Квин.

– Спасибо. – Квинтен снова замялся. – Пойдем в дом.

– Конечно.

Они вошли в холл, и Квинтен взглянул на массивную лестницу, ведущую на второй этаж. Было видно, что он едва сдерживает разочарование оттого, что не может взбежать по ней.

– После операции я живу на первом этаже. Миссис Петерсон покажет тебе гостевую комнату на втором этаже. Дай мне знать, если что-то понадобится. Я хотел бы, чтобы тебе было удобно.

Показалось ему или Кэти зарделась?

– Хорошо, – отозвалась она.

– Не торопись, ужин в семь, если захочешь выпить, приходи в библиотеку, я буду там.


Квинтен удалился к себе, и Кэти выдохнула – оказывается, она все это время едва дышала от смущения. Домработница, приятная женщина лет пятидесяти, одетая в юбку цвета хаки и белую вязаную кофточку, повела Кэти наверх.

– Вы живете неподалеку? – поинтересовалась девушка.

– Зовите меня Лидией, – отозвалась та. – Да. Мой муж рыбак, торгует рыбой, и его работа имеет преимущества и недостатки. Мы живем в чудесном доме в лесу, но для меня вокруг практически не найти работы. Когда мистер Квинтен построил дом пять лет назад и начал искать домработницу, я с радостью согласилась.

– Отлично. Полагаю, вам необязательно быть здесь постоянно, ведь Квин часто путешествует.

По пути Лидия указала Кэти на роскошную ванную комнату и гостиную с небольшим холодильником и микроволновой печью.

– Обычно нет, но после операции приходится приходить чаще. У нас тут практически жил врач – мистер Квинтен очень уж хочет вылечить ногу.

– Но не отличается терпением, – заметила Кэти, и Лидия широко улыбнулась.

– Да уж. Но у мистера Квина прекрасный тренажерный зал, и он регулярно тренируется по графику, оставленному врачом.

– Ясно. Вы знаете, где он работает?

– Да. Покажу вам утром, не сейчас. Мистер Квинтен очень уж настаивал, что вас следует устроить с комфортом, чтобы вы отдохнули. Все трое братьев на прошлой неделе переставляли тут мебель, и у вас будет свой офис – небольшой, но думаю, вам понравится, они старались сделать все похожим на офис в Портленде.

– Звучит чудесно.

– Вам помочь с сумками?

Кэти потянулась, закинув руки за голову.

– Спасибо, но нет. После долгого путешествия за рулем мне стоит немного размяться.

– Отлично. Если вам что-нибудь понадобится, сообщите мистеру Квинтену.

Кэти спустилась за Лидией на первый этаж и еще раз поблагодарила ее, а потом направилась к своей машине за вещами. Чтобы перенести все в дом, потребовалось сходить туда-обратно раза три. Кэти прихватила свою любимую подушку, положила все нужное в большой чемодан, а мелочи – в несколько пакетов. Шесть недель – долгий срок, и, помимо туалетных принадлежностей и вещей первой необходимости, она не могла обойтись без ноутбука и любимых книг, а еще документов из офиса, которые требовали внимания Квина.

В доме воцарилась какая-то странная, неестественная тишина. По-видимому, миссис Петерсон готовила ужин, а Квинтена нигде не было видно. Судя по его немногословному приветствию, он не был в восторге от приезда гостьи – точнее, Кэти была уверена, что он, как и она сама, по-прежнему помнит все, что было между ними. Удивительно, как Фарреллу и Закари удалось убедить его согласиться принять Кэти. Чего-чего, а упрямства и твердости Квинтену было не занимать. Иногда стороннему наблюдателю могло показаться, что он спорил чисто из принципа.

Закончив с вещами, Кэти вышла на веранду, что обрамляла дом на втором этаже. Тут и там на ней стояли деревянные кресла-качалки из мореного дуба, и девушка опустилась в одно из них. Кажется, теперь можно немного расслабиться. Правда, еще предстоит ужин с Квинтеном, но к тому времени ей необходимо собраться с мыслями и силами. Нужно просто относиться к сложившейся ситуации, как к временной необходимости. В конце концов, это ее работа – и шесть недель не так много. Покачиваясь взад-вперед и ощущая на лице приятный ветерок, Кэти подумала: забавно, что, даже выбирая мебель, Квин отдал предпочтение движущимся стульям. В этом был он весь: его жизнь невозможна без постоянного движения. Он никогда не останавливался, не давал себе передышек. Кто-то счел бы это сумасшествием, но Кэти знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: именно его удивительная сила воли и страсть к жизни помогли ему выиграть национальные и международные соревнования и принесли ему репутацию несгибаемого, железного человека на лыжах. Интересно, он по-прежнему одержим духом соперничества? Пока они встречались, Кэти отчаянно хотелось узнать своего возлюбленного получше – а заглянуть ему в душу удавалось редко. Со временем ей стало окончательно ясно, что Квина не интересует ничто, кроме чисто физической близости. Ему было неинтересно, что за женщина была с ним рядом, и его равнодушие ранило ее. Изменилось ли что-нибудь с тех пор?

Начинало темнеть, и с уходом солнца все ощутимей была вечерняя прохлада. Кэти решила не переодеваться к ужину: незачем подавать Квинтену ложные надежды. Однако она распустила стянутые в хвост волосы – как-никак ужин. Спускаясь в библиотеку – маленькую уютную комнату, где от пола до потолка высились стеллажи с книгами, Кэти не могла подавить в себе волнения. Квинтен сидел в кресле с книгой в руках. В отличие от нее он все же переоделся: если днем на нем была достаточно повседневная одежда, то теперь он щеголял в идеально отглаженных темно-синих брюках и белоснежной рубашке, а на носу его красовались очки в черепаховой оправе. Кэти закусила губу. Сейчас Квинтен был похож на сексуального мачо с обложки журнала, и как только ему это удается так естественно?

– Это все книги твоего отца? – спросила она.

Квинтен слегка нахмурился – очевидно, вопрос его озадачил.

– Нет, мои, – ответил он.

Кэти едва сумела скрыть возглас удивления: кого-кого, а Квинтена она не представляла себе за чтением книги.

– Ты что, действительно считала меня неграмотным тупицей?

– Нет, конечно, – отозвалась она и замялась.

– Что? Договаривай.

Кэти, однако, не решилась сказать то, что думала – что Квинтен определенно изменился за то время, что они не общались. Ей показалось, что он не обрадуется сделанному ею выводу.

– Нет, ничего, – быстро ответила она. – Может, выпьем чего-нибудь?

Квинтен налил в бокал шампанского и протянул ей.

– За встречу, – произнес он.

Беря бокал, Кэти слегка коснулась его пальцев. Она заметила, что шампанское было ее любимое. Неужели он запомнил ее предпочтения?

– Мне приятно, что ты помнишь, как я люблю это шампанское.

Квинтен сделал небольшой шаг ей навстречу. В глазах его вспыхнул какой-то огонек.

– Я помню каждый момент, проведенный с тобой, Кэти, – тихо ответил он. – Тебя нелегко забыть.

Кэти замерла – ей показалось, что даже пульс ее замедлился, – едва удерживаясь от того, чтобы не броситься в его объятия.

– Мне не следовало приезжать, верно? – прошептала она.

– Может, и нет, – отозвался Квинтен, и взгляд его скользнул по ее губам.

– Что ты имеешь в виду?

– Мотыльки не могут не лететь на пламя.

* * *

Через полчаса Квинтен, сидя за столом напротив своей помощницы, проклинал себя за глупые и неосторожные слова, брошенные Кэти. В глазах ее ясно читался интерес к нему – и это не было игрой его воображения или попыткой выдать желаемое за действительное. Он знал Кэти и прекрасно помнил выражение ее лица, когда она просыпалась поутру в его объятиях после страстной ночи любви.

– Прости, – произнес он, но слова прозвучали наигранно, нелепо. – Мне не следовало говорить с тобой в таком тоне. Могу тебя заверить: это больше не повторится.

Кэти удивленно посмотрела на него.

– Ты в этом уверен? – осторожно спросила она. Настал черед Квина удивляться – он даже вздрогнул, чувствуя себя так, точно девушка его поддразнивала.

– Я просто этого не допущу.

– Как самоуверенно, – покачала головой Кэти. – Мы с тобой оба взрослые люди, а эта ситуация временна. Так стоит ли винить себя за короткую интрижку?

– Тебе меня не уговорить – а ты этого и добиваешься, верно? – Квинтен бросил взгляд на дверь, ожидая, что с минуты на минуту войдет миссис Петерсон.

– Не могла удержаться.

Квинтен сделал глоток шампанского.

– А ты все такая же, верно?

Кэти провела подушечкой большого пальца по ножке бокала. Этот жест был таким откровенно сексуальным и провокационным, что Квинтен ощутил, как по телу побежали мурашки.

– Мне нравится играть с тобой, Квин, – подтвердила девушка. – Все в компании на цыпочках ходят вокруг шефа, но я-то знаю правду. Ты хороший мальчик, когда тебя гладят по шерстке. – Кэти насмешливо улыбнулась, и от этого Квинтен на миг затаил дыхание. Что с ним, черт побери, происходит?

– Возможно, нам стоит обсудить предстоящую работу, – произнес он, меняя тему.

Тут вошла Лидия с подносом, на котором красовались два чудесных десерта крем-брюле.

– Надеюсь, вы ждете десерт, – радостно произнесла она. – Крем готовила по рецепту бабушки, пальчики оближешь.

Кэти принялась за поданное блюдо с энтузиазмом.

– О боже, – простонала она с набитым ртом. – Это даже лучше, чем секс.

Невозмутимая горничная ухмыльнулась.

– Не поручусь за это, но желаю вам приятного аппетита. Я сейчас уберу на кухне и уйду. Увидимся завтра утром.

Квинтену пришлось заставить себя взять ложку. Не то чтобы десерт был невкусным – скорее, ему стало внезапно печально, когда он осознал, что остается в огромном доме наедине с женщиной, которую не может уложить в постель, хотя очень этого хочет. Однако, едва проглотив кусок, он встал и сконфуженно произнес:

– Прости, мне пора в спортзал. Тебе здесь все нравится?

Кэти посмотрела на него так, точно прочитала его мысли.

– Все прекрасно, – произнесла она. – Когда хочешь начать утром работать?

– Миссис Петерсон подаст завтрак в восемь тридцать, – угрюмо произнес Квин. – Поедим, и можешь рассказать мне обо всем, что требует моего внимания.

– Ты уже поставил дом на пульт? – спросила Кэти внезапно.

– Нет, но можешь не переживать, здесь абсолютно безопасно.

– Я в этом не сомневаюсь – хотела вечером прогуляться.

Квин нахмурился.

– Мне бы не хотелось, чтобы ты шла гулять одна.

– Ты же только что сказал, что здесь безопасно. – Кэти вытерла губы салфеткой и тоже поднялась из-за стола.

– К нам тут порой забредают медведи и лоси, а они весьма непредсказуемы, – возразил Квин.

– Я выросла в походах с родителями, – заверила его Кэти. – И прекрасно знаю, что делать при встрече с животными.

Квин же не хотел так просто сдаваться, и что-то ему подсказывало, что его упрямство абсолютно не связано с таящейся рядом опасностью.

– Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? – спросил он внезапно. – Дай мне час на сборы.

Кэти удивленно посмотрела на него:

– А как же твоя нога?

– Я не инвалид, – резко бросил Квинтен, задетый за живое. – Нога полностью восстановилась после операции. Просто мягкие ткани еще не совсем вернулись к прежнему состоянию, на это требуется еще около шести недель. Доктор хочет, чтобы я вел себя аккуратно.

Кэти покачала головой.

– Не могу и представить себе этого – мужчина, привыкший рисковать, буквально привязанный к своему дому.

– Я думал, ты мне посочувствуешь.

– Так это все, чего ты хочешь от меня? Сочувствия?

– Ты раньше была добрее, мягче.

– Ты что, головой ударился, попав в аварию? Я та же, какой была всегда.

На миг между ними словно проскочила искра.

– Час, – процедил Квин. – Мы идем гулять вдвоем.

Кэти молчала так долго, что ему стало физически нехорошо от напряжения. Наконец она кивнула:

– Хорошо. Полагаю, это даже к лучшему, я ведь не ориентируюсь здесь. Не хотелось бы упасть с обрыва в океан.

Квинтен облегченно вздохнул.

– Хорошо. Встретимся в холле в девять.

## Глава 3

Кэти переоделась в мягкий свитер из овечьей шерсти, спортивные штаны и ботинки. Стояло лето, но ночи в этом северном краю были холодными. Они с Квином не собираются идти по сложному маршруту, так что тепло вовсе не помешает. Между тем она была вне себя от волнения. Не зря ли она все же согласилась на эту авантюру? Не прошло и дня, как она выдумала какую-то ночную прогулку – не для того ли, чтобы выманить Квинтена и побыть с ним наедине? Ясно пока лишь одно: ее чувства к нему никуда не делись. Да, ей всегда было хорошо с ним рядом. Однажды в выходные он пригласил ее на ужин в Париж. Кэти вежливо отказалась, не желая тратить прорву денег на сиюминутную прихоть. Ей трудно было понять его стиль мышления, сама она была из достаточно простой, хоть и работящей, семьи. Как-то раз подруга обвинила ее в том, что она делает поспешные выводы, осуждая своих начальников и мало что зная о них. Слова задели за живое, потому что доля правды в них была. Однако, как бы ни было приятно получать знаки внимания и подарки от Квинтена, Кэти понимала, что всего этого ей вовсе не нужно, чтобы быть счастливой. Ей нравился сам Квинтен, а не его кошелек. И ей частенько казалось, что он осыпал ее подарками, чтобы как-то искупить свое неумение раскрывать душу.

Без пяти минут девять она спустилась в холл. Квинтен уже ждал ее там.

– Хочешь полюбоваться океаном? Сейчас там должно быть очень красиво.

– Чудесная идея.

Выходя из дома, Кэти поймала себя на мысли, что в былые времена Квин непременно взял бы ее за руку – а сейчас нет. Спускаясь, он держался за перила, но для человека, шесть недель назад пережившего операцию на колене, двигался достаточно свободно.

– Пойдем по лесу, – сказал он. – Тропа хорошо заметна даже в темноте, недавно ее очистили.

– Хорошо.

Они направились по дорожке, усеянной прошлогодними листьями и сухими сосновыми иголками. Вокруг уже царил ночной мрак, и, наслаждаясь тишиной летнего вечера, Кэти внезапно ощутила боль при мысли о потерянном. Но не в ее силах было заставить Квинтена стать тем, кого ей хотелось бы видеть рядом. Возможно, стоит почаще себе об этом напоминать, и тогда эти шесть недель пройдут безболезненно. Но унять боль было трудно. И вместе с тем невозможно было понять, по кому именно Кэти скучает больше: по потерянному другу или любовнику. Смогут ли они снова стать друзьями, не очутившись в одной постели? Скорее нет, чем да.

Наконец тропа привела их на открытую площадку.

– Ступай аккуратнее, – предупредил Квинтен. – Мы рядом с краем.

Впереди простирался темный и незаметный в это время суток океан. Хотя луна сияла в небе, казалось, глубоко вдаль раскинулась одна сплошная чернота. Кэти ощутила, как по спине ее побежали мурашки. С водой ее связывали особые отношения: еще девчонкой она едва не утонула в бассейне соседа и с тех пор боялась купаться, но обожала любоваться волнами, набегающими на берег. Теперь, когда над головой не шептали кроны деревьев, было слышно, как шелестит внизу прибой. Они не были очень высоко над водой, но вид все равно был потрясающим – Кэти решила, что будет наслаждаться им каждый день за время своего пребывания. Ее охватило странное чувство – точно она стояла на краю пропасти, рискуя вот-вот сорваться. Все устои, некогда бывшие данностью, казались ей сейчас неясными. Внутри все словно плясало от волнения и тревоги. Кэти обхватила себя руками. Быть может, это ее шанс найти подход к Квинтену и начать относиться к нему по-другому? Ведь, кажется, он меняться не собирается.

Легонько коснувшись его руки, Кэти спросила:

– Расскажешь мне об аварии?

Она тут же ощутила, как Квинтен застыл, и голос его, когда он ответил, был тихим и грустным.

– Не очень помню, как все произошло. Врачи говорят, что я, наверное, никогда не припомню всех деталей. Знаю только, что в тот день нас с отцом вез водитель. Мы ехали от Фаррелла в Портленд. Другая машина вылетела на встречную полосу и столкнулась с нашей лоб в лоб. Отец погиб тут же, он не был пристегнут, и его выбросило из автомобиля. Удар пришелся главным образом на мою сторону, и потому мою ногу раздробило.

– О, Квин, мне так жаль. Он лишь пожал плечами.

– Мне сделали несколько операций, ставили скобки, потом были периоды восстановления – можешь себе представить. Наконец, врачи сказали, что сделали все, что могли.

– А потом?

– Я убедил себя в том, что мне нужно вернуться к лыжам. Знаю, глупое решение, но я был в отчаянии.

– Но ты упал.

Квинтен усмехнулся, хотя в его смешке не было подлинной радости.

– Да уж, не то слово. И что самое главное, я не просто слегка повредил ногу – моим единственным вариантом стала замена сустава.

– А лыжи?

Повернувшись, Кэти посмотрела на Квина, но увидела лишь профиль его лица в лунном свете.

– Никто не знает, – произнес он.

Они стояли, обдумывая страшный смысл сказанного. Было немыслимо вообразить, что Квинтену придется проститься со страстью всей его жизни.

– Тебе, должно быть, было очень тяжело: ты еще не оправился от потери отца, – заметила Кэти. Квинтен переступил с ноги на ногу.

– Думаю, ты помнишь его, он был непростым человеком.

– Знаю, как о нем говорили на работе, но ведь вы… – Кэти умолкла, не зная, как выразить мысль. Мать братьев умерла, рожая Квинтена. Мальчиков воспитывал строгий отец. Кэти не всегда ладила с ним, но сейчас было не время вспоминать об этом.

Квинтен сунул руки в карманы и пнул маленький камешек.

– Я любил отца и, конечно, горевал о его утрате. Но, честно говоря, управлять бизнесом с братьями гораздо легче.

Кэти всегда умела читать людей – это было ее особым даром и не всегда оказывалось приятным. Как, например, сейчас, когда она чувствовала боль Квинтена, и ей отчаянно хотелось его утешить, снова увидеть его беззаботную, озорную улыбку. Но любая попытка это сделать означала бы сближение – а оно неминуемо перерастет во что-то большее. Даже сейчас, два года спустя, притяжение между ними было по-прежнему сильным.

– Нам пора, – внезапно произнесла Кэти. – Я рано поднялась утром и жутко устала.

Квин медленно кивнул:

– Конечно.

Они повернулись и пошли назад. На сей раз ни один из них не проронил ни слова. Радостное волнение, что переполняло Кэти от предвкушения встречи, сменилось тупой болью.

Уже войдя в дом, Кэти остановилась.

– Доброй ночи, Квин, – произнесла она.

На миг ей показалось, что в глазах его вспыхнуло желание, и она была уверена, что он ее поцелует. Но Квинтен лишь коснулся ее щеки рукой.

– Рад, что ты приехала, Кэти, доброй ночи.

Повернувшись, он пошел к себе.


Несмотря на усталость, Кэти не могла заснуть. Все чаще ей в голову приходила мысль о том, что она совершила ошибку, решив, что справится с собой и сумеет прожить с Квинтеном шесть недель. Сейчас ей больше всего хотелось тут же отправиться назад в Портленд. Ночь была длинной, но отдохнуть Кэти так и не удалось, а утром она чувствовала себя ужасно. Голова гудела, а в душе поселилась тревога: а вдруг Квинтен так же легко разгадает ее мысли, как и она – его? Может, он уже знает, что она по-прежнему к нему неравнодушна?

За завтраком оба молчали. Миссис Петерсон сновала туда-сюда, принося свежесваренный кофе, горячее печенье и яйца с беконом. В какой-то момент Кэти, наклонившись, прошептала Квину:

– Обычно дома я ем на завтрак йогурт и батончик мюсли.

Он удивленно посмотрел на нее:

– Ты что, жалуешься?

– Нет, конечно.

Наконец роскошный завтрак был окончен, и Квинтен показал Кэти офис. Она оценила все имеющееся там оборудование. Единственным моментом, вызвавшим сомнения, было расстояние между их столами: кабинет был оборудован в маленькой спальне, и для всей мебели было недостаточно места.

Отогнав от себя эти мысли, Кэти включила ноутбук и принялась загружать с флешки документы, привезенные из Портленда.

– Кое-что я отправлю тебе по почте, – сказала она Квинтену. – Большинство из этих документов относится к финансовым отчетам. Закари хочет, чтобы ты на них взглянул. Фаррелл попросил тебя согласовать некоторые предварительные эскизы.

Утро покатилось своим чередом. Кэти погрузилась в работу, заставляя себя не думать о том, как близко она сидит к Квинтену.

Они уже собирались отправиться на обед, когда в двери показался Закари. Квин тут же нахмурился.

– Я думал, ты в Портленде.

– Я и был там, но прилетел сюда на вертолете. – Закари бросил взгляд на Кэти. – Ты уже сказал ей?

– Пока нет, она приехала вчера днем, и мы провели утро за ежедневными делами. Я многое пропустил.

Кэти тревожно посмотрела на Квина и Закари:

– Что он должен был мне сказать? Что-то мне не нравится ваш тон.

Закари присел на краешек стола.

– Да уж. Мы полагаем, что компания «Стоун Ривер Аутдорс» стала жертвой промышленного шпионажа.

Глаза Кэти округлились.

– Не может быть! Вы что, шутите?

– К сожалению, нет, – отозвался Закари. – Я не раз натыкался на недочеты в счетах, а Фаррелл видел несколько своих изобретений на рынке. В первый раз мы списали это на совпадение – в конце концов, люди могут что-то изобрести одновременно. Но потом это повторилось.

Кэти нахмурилась.

– Почему Фаррелл мне ничего не рассказывал?

– Потому что хотел проверить, не выдаст ли кто себя. И потом, мы не хотели подвергать тебя опасности.

– Какой опасности? – рассмеялась Кэти, но, бросив взгляд на лица братьев, поняла, что это не шутка.

– Мы с Фарреллом подумываем, не была ли авария, в которой погиб отец и пострадал Квин, чьей-то злой задумкой, – произнес Закари.

Кэти резко втянула в себя воздух и посмотрела на Квинтена:

– А ты что думаешь?

– Да ничего хорошего, – со злостью бросил тот. – Я слишком был поглощен всем происходящим и не думал, что авария может быть подстроена. Братья не сказали мне о своих предположениях, а потом я вообще полез на склон.

Закари поморщился.

– Да, мы рассказали ему только пару недель назад. Врач настаивает, что Квину нужен покой. Но сейчас, когда ты здесь, вы с ним можете понаблюдать за работой департаментов со стороны – так легче будет заметить что-то необычное.

– Я знаю много об отделе Фаррелла, – задумчиво произнесла Кэти. – Я много в нем работала. Но Фаррелл ведает такими вещами, о которых я не слышала.

– Я тебя научу, – произнес Квинтен. – Не встречал человека умнее тебя.

Закари кивнул:

– Квин прав. К тому же у тебя свежий взгляд, поэтому ты сможешь увидеть то, что пропустили мы.

– Не могу поверить, – произнесла Кэти. – Прямо шпионское кино.

Квинтен встал, приглашая гостей к обеду.

– Надеюсь, мы ошибаемся, и нам мерещится всякая чепуха. Но доказательств все больше. Кто-то, похоже, старается навредить компании.

За обедом Кэти больше помалкивала, наблюдая за мужчинами, которые смеялись и подшучивали над миссис Петерсон. Даже со стороны было видно, что Закари и Квинтен – братья. У них было одинаковое телосложение, различался лишь цвет глаз и волос. Возможно, Закари унаследовал карие глаза и каштановые волосы от матери. Но вот по характеру братья были совершенно разными: сосредоточенный, целеустремленный Квинтен, обожающий дух соревнования, и Закари, постоянно меняющий увлечения – от участия в гонках до плавания по Амазонке в поисках новых приключений.

Закари вскрыл вторую банку пива.

– Пожалуй, на этом все, мне еще лететь обратно в Портленд.

Квинтен удивленно посмотрел на брата:

– Я думал, ты останешься на ночь. – Он бросил взгляд на Кэти. – Видела бы ты его дом, мой по сравнению с ним – просто хижина в лесу.

– Он преувеличивает, – улыбнулся Закари. – Но да, дом чудесный, я как-нибудь покажу тебе, Кэти.

Она улыбнулась.

– Я с радостью посмотрю на него. А какой дом у Фаррелла?

– У него самый большой участок земли, он начинается у океана и тянется глубоко вдаль – длинный, но узкий. С воздуха, кстати, наши дома не так уж и далеко друг от друга.

Кэти кивнула.

– И твой самый южный – я, пока ехала, не видела больше домов.

Закари опередил Квинтена в ответе:

– Да, потому что он самый младший. Фаррелл, как старший, получил самый северный участок, я в середине, а Квин замыкающий.

Квинтен показал ему неприличный жест. Кэти рассмеялась.

– Я думала, средние дети в семье обычно примиряют всех.

Закари пожал плечами.

– Никогда не любил, когда люди говорили мне, кем я должен быть по их представлению. Это касалось и моего папочки, да упокоится он с миром.

За столом воцарилось молчание. Наконец Кэти, сложив салфетку, встала и произнесла:

– Я хочу вам помочь и сделаю все, что в моих силах.

За ней поднялись и братья.

– Ты уже помогаешь, – ответил Квинтен. – Мы втроем не могли придумать кандидатуры лучше тебя.

Закари пожал руку девушки.

– Еще раз спасибо, Кэти. – С этими словами он взял ключи и телефон со стола. – Если что-то новенькое произойдет, дайте мне знать.

## Глава 4

Прошло уже дня два, но слова Закари, сказанные им на прощание, все еще не шли из головы Квинтена. Он понимал, что брат имел в виду возможные события в компании, но мысли его крутились совсем в ином направлении. Пошла вторая неделя с момента приезда Кэти, но Квин уже чувствовал себя не в своей тарелке. Но он был твердо намерен отплатить братьям за их заботу. Ведь, пока он восстанавливался, они ни словом не обмолвились о том, что происходит, взяли весь груз забот на себя и ни разу не упрекнули его за отсутствие. Настал его черед заниматься работой и позволить братьям вернуться к своим обязанностям. К сожалению, это означало необходимость привлечь Кэти. Не то чтобы Квин сожалел о том, что их былые отношения закончились, просто было бы ошибкой позволить личным чувствам снова вторгнуться в их профессиональное общение. А Квинтен чувствовал, что по-прежнему хочет ее. Он понимал, что Кэти не хочет видеть его рядом в качестве спутника жизни – она сама сказала ему об этом весьма недвусмысленно, и он не мог ее винить. Он был эгоистичным подонком, поставив свое желание вернуться на склон выше нужд семьи.

Квинтен нашел повод на время сбежать из небольшого офиса, сказав Кэти, что ему нужно размяться, и отправился в тренажерный зал. Он достаточно быстро восстанавливался после травмы, и, будь на его месте любой другой, это стало бы поводом для праздника. Но Квина не устраивало то, что подходило остальным. Всю свою жизнь он старался быть лучше других, сильнее, быстрее. Лыжный спорт был его душой, и даже управление компанией не могло заменить ему его. Как жаль, что все спортивные успехи и навыки нельзя было применить при построении отношений. Мать он не знал и вырос в сугубо мужском окружении. Отец воспитывал его и братьев в строгости. Любое проявление эмоций могло закончиться поркой ремнем. Квинтен был упрямым и в детстве и никогда не показывал отцу своих страданий. Привычка скрывать свои чувства укоренилась в нем именно с тех пор – вот почему все отношения с женщинами сводились для него только к физической близости. Он не мог предложить им ничего большего. Кэти была единственной, кто заставил его задуматься о том, в состоянии ли он вообще в кого-либо влюбиться. И вот он скрывается от нее в собственном спортивном зале и тренируется до изнеможения.

Квинтен заставил себя отправиться в душ и вернуться в офис. Кэти встретила его улыбкой.

– Хорошо, что ты пришел. У меня накопилась куча вопросов.

Как она может быть такой счастливой, с досадой подумал Квинтен, неужели ее не преследуют призраки их прошлых отношений?

Десять минут спустя они сидели рядом, углубившись в отчеты и документы, что необходимо было пересмотреть и отправить руководителям департаментов. Всякий раз, наклоняясь, чтобы проверить число или ответить на вопрос, Квинтен ощущал знакомый аромат духов Кэти, и чувствовал, что в нем просыпается отчаянное желание. Как ему пережить еще целых пять недель?

Кэти же, казалось, была абсолютно спокойна и словно не реагировала на его присутствие: каждое утро она шла на пробежку по лесу, затем отправлялась в душ, а потом спускалась к завтраку. За едой они с Квинтеном перебрасывались ничего не значащими фразами и шли работать. В ней не читалось и намека на ту обаятельную шутницу, которой она когда-то была. Возможно, как и он сам, Кэти решила, что работа важнее переживаний.

К началу третьей недели Квинтен устал от сидения взаперти. Когда он пришел к Кэти, она была занята сканированием и отправкой отчетов подрядчику, что должен был приехать к ним на завод через пару месяцев. Увидев своего шефа, она подняла глаза.

– Фаррелл звонил на домашний телефон, сказал, что ты не отвечаешь по мобильному.

– Что-то срочное? – спросил Квин, чувствуя себя слегка виноватым: он все утро не отвечал на звонки.

– Думаю, они просто беспокоятся.

Квинтен вспыхнул.

– Я не ребенок. В конце концов, я управляю всей компанией.

– Я это знаю, Квин, и они тоже. Но ты едва не погиб, и тебе пришлось отказаться от любимого занятия – по крайней мере, на время. А еще потерял отца – любой бы сошел с ума.

– Я не собираюсь делать ничего глупого, но и не хочу, чтобы меня опекали.

Кэти медленно кивнула:

– Хорошо. Может, будет лучше, если я поеду ненадолго домой? Вернусь через неделю.

Квинтен удивился.

– Нет, ты совершенно ни при чем. У меня родилась идея, и я надеялся, что ты согласишься.

– Что за идея? – осторожно спросила Кэти.

– У Закари были билеты на бродвейское шоу в Нью-Йорке, он хотел поехать с одной из своих подружек – не помню, с кем, он их постоянно меняет. Но девушка заболела, а Закари утверждает, что не найдет ей замену за такой короткий срок. Билеты на постановку «Леди Гамильтон». Фаррелл как-то сказал ему, что ты любительница таких вещей, и они подумали, что ты захочешь посмотреть мюзикл со мной.

– О! – воскликнула Кэти, и щеки ее порозовели. – Никогда не была в Нью-Йорке, хотя и очень хотела туда съездить. А как мы туда попадем?

– Мне пока нельзя водить самолет, но я могу нанять пилота. У нас будут раздельные комнаты в отеле. Тебе понадобится что-нибудь особенное из одежды для вечерних выходов и повседневные вещи, если мы соберемся прогуляться в Центральном парке. Можем что-нибудь купить, если хочешь.

Кэти пристально посмотрела на него:

– Квин, это что, такая уловка, чтобы соблазнить меня?

– Конечно нет. Я просто хотел, чтобы тебе было приятно.

– Успокойся, я ценю твой порыв. Но послушай – ты же умный человек и должен понимать, что я по-прежнему хочу тебя.

Квинтен так изумился, что не сразу нашелся что ответить.

– Правда? – спросил он наконец.

– Разумеется. Ты симпатичный парень, нас с тобой некогда связывали отношения, и вот мы вдвоем в этом огромном доме. Поверь мне, если мы в какой-то момент решим лечь в одну постель, это не будет иметь ничего общего с работой. Ты понял?

Квин ощутил, как от ее тона по спине его побежали мурашки.

– Да, мэм, – шутливо отозвался он. – Так что ты скажешь насчет выходных в большом городе?

– Я в восторге от этой идеи, – ответила Кэти. – Поехали.


Кэти не находила себе места. С одной стороны, она старалась поддерживать деловые отношения с Квинтеном, с другой – была вовсе не уверена, что сумеет отказать ему при случае. Они собирались в один из самых красивых и романтичных городов в мире, да и не было смысла врать самой себе: ей хотелось быть с ним до такой степени, что она даже всерьез начала думать о том, не переспать ли им снова. Сейчас она была старше и рассудительнее, чем два года назад, но ей по-прежнему хотелось того, что Квинтен не в состоянии был ей дать: подлинной близости и любви. Кэти понимала, что, расставшись с ним, сделала правильный выбор, ведь для него лыжи были куда важнее отношений, да и что касается денег – они с Квинтеном были не просто разными, а диаметрально противоположными. Большинство знакомых Кэти беспокоились о том, сколько раз можно наведаться в «Старбакс» и не подорвать свой бюджет. Квин же покупал шампанское, точно питьевую воду.

Сейчас ее тревожил лишь один вопрос: если она отправится в Нью-Йорк, сумеет ли устоять перед соблазном очутиться с Квинтеном в одной постели? Время идет, и уже скоро наступит день, когда ему не потребуется ее помощь и присутствие в доме. Он вернется в Портленд к своим обязанностям руководителя, а Кэти вновь станет правой рукой Фаррелла в отделе исследований и разработок.

До отправления оставалось два дня, и большую часть этого времени Кэти провела за работой в одиночестве. Квинтен затерялся где-то в недрах огромного дома, и поэтому ей даже приходилось отправлять некоторые вопросы ему по почте. К утру пятницы Кэти была буквально на взводе от волнения и тревоги. Она просила Квинтена заехать в Портленд, чтобы она могла забрать кое-какие вещи, но он отказался, мотивируя это тем, что в данный период компания покрывает все ее расходы, а он как руководитель вполне может позволить себе купить пару вечерних платьев. Его тон при этом был пренебрежительным – точно речь шла о спортивной футболке и брюках, а не нарядах от кутюрье.

Наконец они были на борту воздушного судна «Кёррис Вижн Джет», и Кэти пришлось приложить все усилия, чтобы не глазеть по сторонам. Два года назад ей не довелось увидеть это чудо техники, потому что она считала, что они встречаются недостаточно долго для таких дорогих путешествий. Самолет был легким, быстрым и проворным, не говоря уже о том, что он был роскошным в плане убранства салона.

Квинтен перебросился парой слов с пилотом и сел на свое место. Из небольшого встроенного холодильника он извлек две небольшие бутылки вина и поднос с сырами, фруктами и крекерами.

– Перекуси, в аэропорту может быть весьма оживленно, кто знает, когда мы сможем пообедать.

– Мы только что позавтракали, – возразила Кэти, но все же взяла бокал и поднос.

Окна самолета были достаточно большими, и можно было любоваться бескрайней лазурью неба – день выдался ясным. Казалось, они скользят по воздушным облакам. Лететь было абсолютно не страшно, хотя Кэти и не была новичком в путешествиях по воздуху. К тому же вино придало ей уверенность и ощущение легкости. Неожиданно для самой себя она выпалила:

– Вот так ты себя чувствуешь, когда летишь вниз с горы?

Квинтен поморщился и как-то весь сжался. Кэти буквально физически ощутила его горечь.

– Наверное, – произнес он. – Наслаждаешься тишиной и ощущением свободы. Никогда больше я себя так не чувствовал.

Кэти пожалела, что подняла эту тему. Незачем было напоминать Квинтену о том, что катание на лыжах дарит ему что-то, что ей дать не под силу.

Сегодня он как никогда был похож на успешного богача в идеально сидящей спортивной куртке и брюках, подчеркивающих стройное тело, в своих новых очках, которые заставляли сердце Кэти сжиматься.

– Я не знала, что ты носишь очки, – заметила она. – Давно начал?

– Во время многочисленных операций мне было тяжело возиться с контактными линзами. Купил очки, а потом привык к ним. Я хорошо вижу и без них на расстоянии. Дальнозоркость – наша семейная болезнь. А может, это от привычки пристально всматриваться в заснеженные холмы вдалеке – кто знает.

Приземлившись в Нью-Йорке, они прошли стандартные процедуры регистрации, и вскоре их уже ждала машина. Кэти снова с трудом удалось сдержать эмоции при виде огромного мегаполиса, который прежде представал перед ней лишь на фотографиях и в фильмах. Всюду сновали знаменитые желтые такси и высились небоскребы – всюду, куда ни кинь взгляд, кипела жизнь. Город походил на огромный муравейник.

По пути из аэропорта в город Кэти успела полюбоваться на цветочные магазинчики, расположившиеся вдоль тротуаров, крохотные галереи и блестящие витрины самых роскошных магазинов на Мэдисон-авеню. Квинтен забронировал комнаты в отеле «Карлайл» в Верхнем Ист-Сайде, наиболее респектабельной части Манхэттена. Кэти буквально влюбилась в здание с первого взгляда. Оно было достаточно известным и имело богатую историю. Когда-то здесь останавливалась сама принцесса Диана. Отсюда нужно было пройти всего лишь квартал, чтобы оказаться в Центральном парке, и пять кварталов, чтобы дойти до музея «Метрополитен».

Носильщик проводил гостей до их комнат на тридцать втором этаже. Раздернув занавеси, Кэти ахнула при виде, открывшемся из окон: казалось, прямо под ними раскинулся огромный Центральный парк. Она подошла к Квину и обняла его.

– Это моя первая поездка в Нью-Йорк, Квин, спасибо тебе. Это просто невероятно.

Тот довольно улыбнулся.

– Сейчас самое время пройтись по магазинам, – произнес он. – Или сначала пообедаем?

– Может, съедим по хот-догу? – предложила Кэти. – Всегда об этом мечтала. И посидим на лавочке на солнце – что скажешь?

Квинтен насмешливо посмотрел на нее:

– В этих окрестностях не найти продавцов хот-догов. Но я могу отыскать неплохую пиццерию – подойдет?

Пицца оказалась выше всяких похвал. Впиваясь в сочные ломтики, покрытые томатным соусом и тягучим сыром, Кэти расслабилась. Стоит ли сейчас переживать о том, будет ли у них с Квинтеном секс или нет? Время покажет, а ей нужно избавляться от дурной привычки предвосхищать события и переживать из-за того, что еще не произошло. Сейчас время успокоиться и наслаждаться выходными.

Еще будучи парой, Кэти с Квинтеном много ругались из-за денег. Она думала, что он попусту тратит свое состояние, а Квин не переставал повторять, что родные Кэти не прочь поживиться за ее счет. Для Кэти деньги были способом помогать другим – так ее воспитали родители, которые, с трудом перебиваясь сами, ухитрялись выручать соседей. В ее глазах Квин с его состоянием должен бы заниматься благотворительностью. Однако Кэти вынуждена была признать, что в отношении близких у нее не было здоровых ограничений. Будучи единственной в семье, кто закончил колледж, она была относительно обеспечена по сравнению с братьями и сестрами – родными и двоюродными, жившими от зарплаты до зарплаты. Словно чувствуя некую вину перед ними, она никогда не отказывалась дать им денег в долг, однако долг ей никогда не возвращали.

Перед тем как расстаться, они с Квином особенно крупно поссорились из-за того, что Кэти решила дать денег молодому человеку сестры на лечение от алкоголизма. Квин тогда рвал и метал – и не раз заметил, что парень не раз уже оказывался за решеткой. Скорее всего, сказал Квин, он не согласится на лечение, а если даже и отправится в центр реабилитации, долго там не протянет. Кэти тогда обозвала Квинтена черствым, а он ее – наивной. Осадок от ссоры остался надолго, а потом вмешался отец Квина, и все полетело под откос.