Джанис Мейнард
Помоги остаться с тобой

Janice Maynard

A CONTRACT SEDUCTION

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S.A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

A Contract Seduction

© 2019 by Janice Maynard

«Помоги остаться с тобой»

© «Центрполиграф», 2021

© Перевод и издание на русском языке,

«Центрполиграф», 2021

* * *

Глава 1

Опухоль. Неоперабельная. Рак.

Была середина дня, и движение на кольцевой, опоясывавшей Чарльстон, было свободным. Джонатан Тарлтон сжал руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев, и устремил невидящий взгляд вперед. Как раненое животное, он спешил поскорее добраться до дома и спрятаться. И осознать то, что просто не укладывалось у него в голове.

Хвала Господу, сестра недавно вышла замуж за лучшего друга Джонатана и теперь жила у мужа. Если бы Мэйзи все еще оставалась в большом особняке на берегу, то сразу поняла бы, что что-то случилось, едва он переступил бы порог.

При других обстоятельствах и Джонатан, и Мэйзи давно бы покинули родительский дом, однако на их попечении оставался отец, который слабел день ото дня. Многие из знакомых отца уже давно перебрались в дома престарелых, где за ними был надлежащий медицинский уход, но Джеральд Тарлтон категорически отказывался покидать родной дом.

Джонатан заехал в подземный гараж, дрожащей рукой выключил двигатель и уткнулся лбом в руки, лежащие на руле. Им овладел страх, смешанный с гневом. Как быть дальше? Он единственный, кто управляет их семейной судоходной компанией. Хотя имя отца и стоит на фирменных бланках, весь груз ответственности лежит исключительно на нем. Потому что его брат-близнец Хартли куда-то пропал, исчез, украв миллион долларов со счетов компании. После этого необъяснимого поступка Хартли исключили из завещания и из жизни семьи.

Предательство брата сильно ранило Джонатана. Тайная боль глодала его так же, как болезнь. О случившемся знали только он и отец. Мэйзи ничего не рассказали, чтобы не расстраивать ее и не чернить сохранившийся в ее памяти образ старшего брата.

Джонатан собрал свои вещи, вылез из машины и стал подниматься наверх. Из соображений безопасности Тарлтоны оборудовали в особняке два оснащенных самой современной техникой рабочих кабинета в дополнение к тем, что располагались в штаб-квартире компании. Это позволяло Джонатану работать и одновременно приглядывать за отцом.

Судоходная империя, которой семья владела несколько десятилетий, была для Джонатана главным смыслом его существования. Он отдавал компании почти все свое время, поэтому его личная жизнь была довольно скучной. Он уже и не помнил, когда у него были близкие отношения с женщиной. Однако он жертвовал свое личной жизнью добровольно и гордился тем, что создали Тарлтоны. Гордился и всячески способствовал процветанию семейной империи.

В доме Джонатан прошел в гостиную и остановился у панорамного окна с видом на океан, сверкавший в лучах июньского солнца. Раньше этот вид успокаивал его. Только не сегодня. Сегодня океан своей безбрежностью и безвременностью будто насмехался над ним. Ведь человек – это пылинка в космосе. Песчинка на бескрайнем пляже безграничной Вселенной.

А ведь правильно говорят, подумал он: когда человек оказывается перед лицом смерти, вся его жизнь переворачивается вверх ногами, а время становится бесценным.

И сколько у него осталось этого самого времени? Врач сказал – полгода. Может, больше. Может, меньше. И как рассказать об этом сестре? Или отцу? Что будет с компанией, с семейным наследием? Ведь теперь Мэйзи станет единственной владелицей бизнеса, когда он и отец уйдут в мир иной. Она никогда не проявляла интереса к управлению, поэтому не исключено, что она продаст компанию. Может, это и к лучшему.

Эта мысль доставила Джонатану сильную боль. До сегодняшнего дня он и не подозревал, насколько сильны его эмоциональные связи с семейным делом. Для него компания не просто работа. Для него это символ, обозначающий место семьи Тарлтон в истории Чарльстона.

Мучительные головные боли начались у него почти год назад. Сначала они были редкими, потом участились. Одни врачи объясняли их стрессом, другие считали мигренями. Никакие препараты облегчения не приносили. Вот и сегодня врач дал ему на пробу пригоршню таблеток и стопку рецептов. Можно принять одну, забраться в постель и, забывшись сном, перетерпеть приступ боли. Только все это не решит другие, более важные проблемы. Потому что на нем лежит ответственность, которая никуда не денется.

Искушение забыться в наркотическом беспамятстве было почти непреодолимым. У него не было желания продолжать существовать в этом ужасном дне. Однако, дойдя до кухни, взяв стакан и наполнив его из-под крана, он бросил в воду лишь две таблетки ацетаминофена, которые взял из аптечки.

На нем лежит ответственность. И эта ответственность никуда не денется. Единственное, что изменилось, – это срок. Обычно, когда наступал цейтнот, он словно расцветал. Едва появлялся проект с крайним сроком, он развивал кипучую деятельность. Прилив адреналина вынуждал его трудиться с удвоенным усердием и достигать невозможного. Эти качества и помогут ему в ближайшие несколько месяцев.

Он привалился к мраморному прилавку и после некоторого размышления принял свое первое после постановки смертельного диагноза решение. Печальную весть он пока утаит. Зачем расстраивать родных и друзей? Сейчас для него главное – сохранить статус-кво. Первое правило бизнеса – составить план. Он все обдумает. В голове уже крутятся пока смутные идеи. Наверняка есть ответ на все его вопросы. Ведь не может же он просто уйти в свой последний закат и допустить, чтобы все рухнуло.

Ему нужно время, чтобы все обдумать и договориться с тем самым дамокловым мечом, что висит у него над головой.

Лизетт Стэнхоуп набрала код, подождала, когда большие ворота отодвинутся в сторону, и медленно въехала на территорию Тарлтонов. Все шесть лет, что она работала с Джонатаном, она не уставала восхищаться величественным семейным особняком.

Тарлтоны уже много десятков лет жили на мысе маленького барьерного острова к северу от города. Шестьдесят квадратных метров было более чем достаточно для особняка и нескольких построек поменьше. Участок окружала внушительная кованая ограда. Доступ к воде ограничивала высокая кирпичная стена, тянувшаяся по дюнам. Сам пляж являлся общественной собственностью, однако благодаря стене ни любопытные, ни злоумышленники не могли проникнуть на территорию Тарлтонов. Хотя из-за ураганов и эрозии содержание стены требовало немалых расходов, обеспечению безопасности уделялось особое внимание, так как старший Тарлтон был по натуре параноиком.

Увидев припаркованную машину Джонатана, Лизетт расстроилась. А она-то надеялась быстро проскользнуть в дом, поздороваться с Джеральдом и положить конверт со своим заявлением об увольнении на стол Джонатану! Конечно, она могла бы все это сделать в главном офисе, но ей почему-то казалось, что он должен прочитать ее заявление в приватной обстановке. От мысли, что придется подавать заявление ему лично, у нее начинали дрожать коленки. Ведь он обязательно пришел бы в ярость или удивился бы. А потом потребовал бы объяснений. Правда, она уже давно отрепетировала свою речь. «Работа стала рутиной. Нужно расти и двигаться дальше. Высвободить время для путешествий». Когда она произносила эти слова перед зеркалом в ванной, они звучали убедительно. Морщиться ее заставляла та часть речи, где она выражала признательность Джонатану и его семье.

Лизетт училась в выпускном классе, когда у ее матери случился удар. В течение семи лет после этого Лизетт работала на двух работах, и ей едва хватало денег на то, чтобы оплачивать сиделку. Шесть лет назад ей улыбнулась удача, когда ее взяли в «Судоходную компанию Тарлтон». Щедрая зарплата и отличный социальный пакет буквально перевернули ее жизнь.

Однако прошлой осенью ее мать умерла после второго удара. Джонатан настоял, чтобы Лизетт взяла отпуск, чтобы прийти в себя и привести в порядок дела матери. Мало кто из руководителей крупных корпораций проявил бы такое великодушие.

И вот теперь Лизетт собиралась своим увольнением отблагодарить Джонатана за это самое великодушие. Потому что иного выбора у нее не было.

Ей хотелось выйти замуж и родить ребенка, а работа в компании мешала осуществить эту мечту, так как Лизетт имела глупость по уши влюбиться в своего босса. Она понимала, что ей нужно новое окружение, и рассчитывала встретить достойного мужчину, который поможет ей забыть о Джонатане. Однако существовала одна проблема. Она так долго отказывала себе в личной жизни, что сейчас не знала, с чего начинать, но интуитивно чувствовала, что обязана двигаться вперед.

Лизетт поднялась на крыльцо, набрала код, открыла парадную дверь и прошла в дом. В холле царила тишина. Может, Джонатана все же нет дома? Может, он уехал с кем-нибудь из знакомых?

Лизетт на цыпочках прошла мимо дремлющего в шезлонге Джеральда. Может, если Джонатана нет дома или он наверху, ей все же удастся проскочить в его кабинет и сбежать незамеченной?

На втором этаже располагались личные покои членов семьи, а на первом этаже две комнаты, выходящие на подъездную аллею, были оборудованы под рабочие кабинеты. Меньший из двух и был вотчиной Лизетт. Работу в компании она начала в качестве сотрудника бухгалтерии, но потом быстро поднялась до должности исполнительного помощника Джонатана. Ее обязанности состояли в том, чтобы обеспечить гладкое и ровное течение жизни своего босса.

И у нее это хорошо получалось. Очень хорошо.

Лизетт убедилась, что ни в одном из кабинетов никого нет, и достала из своей сумки конверт. Заявление она составила прошлым вечером, хотя и понимала, что увольняться таким вот образом, без личной встречи, – это трусость. Но она опасалась, что Джонатан заставит ее передумать.

С конвертом в руке она уже двинулась к письменному столу своего начальника, как услышала голос позади себя:

– Лизетт? Что ты здесь делаешь?

Вздрогнув, она обернулась и быстро спрятала конверт в карман юбки.

– Джонатан? Ты меня напугал. Я думала, тебя нет дома.

– Но я здесь живу, – напомнил он ей.

– Конечно. – У Лизетт вспотели ладони. – Тебя не было в офисе, и я решила приехать сюда. Ну, если вдруг понадоблюсь тебе. – Ложь легко слетела с ее губ.

Джонатан, кажется, не замечал ее смущения. Лизетт обратила внимание на то, что он очень бледен. И напряжен.

– Джонатан? Что случилось?

Он посмотрел на нее:

– Сегодня не самый хороший день.

– Сожалею. Я чем-нибудь могу помочь? – А вдруг судьба спасла ее от неверного шага, подумала Лизетт. Едва ли в таком состоянии босс спокойно принял бы ее увольнение.

– Не знаю. – Джонатан произносил слова медленно, словно в оцепенении.

Лизетт забеспокоилась.

– Что происходит? У нас сорвалась сделка с Портером?

Джонатан покачал головой:

– Нет. – Он подошел к письменному столу и принялся перекладывать на нем бумаги. – Вчера вечером я отправил тебе электронные письма. Поработай с ними. А потом, возможно, я надиктую несколько писем. – Он потер рукой висок.

Лизетт знала о том, что он уже несколько месяцев страдает от сильных головных болей.

– Ты что-нибудь принимал? – спросила она. – Я же вижу, что тебе нехорошо.

Джонатан поморщился:

– Да. Недавно.

– Может, поднимешься наверх и ляжешь? А звонки с мобильного перенаправишь сюда. Я сообщу, если будет что-нибудь срочное.

– Дай мне час, – сдался он. – Не больше. Я поставлю будильник.

Джонатан медленно поднимался по лестнице. К нему постепенно приходило осознание реальности. Ситуация уже не изменится в лучшую сторону. Можно проконсультироваться у другого врача, но какой в этом смысл? Он и так побывал у множества докторов. После последнего обследования он впервые получил четкий диагноз.

Поднявшись в спальню, он вынужден был признать, что ему опять нужно обезболивающее. Он нуждается в ясном сознании, а его голова сейчас напоминает там-там.

Растянувшись на кровати, он стал ждать, когда препарат подействует. Сознание, что внизу работает Лизетт, успокаивало. Постепенно он расслабился и погрузился в легкую полудрему. Его мысли сами по себе вернулись к Лизетт, которая уже давно стала частью его жизни и вызывала у него довольно бурные эмоции, однако собственный жесткий этический кодекс требовал, чтобы он всячески скрывал свое влечение к ней. Они просто коллеги. Не более. Он доверяет Лизетт во всем, не скрывает от нее ни конфиденциальную информацию, ни финансовые секреты. Она, как и он, наделена управленческими талантами, однако надо отдать ей должное: она всегда тщательно соблюдает границы и старается не заступать на его территорию. Хотя он не возражал бы против этого.

Она не отличалась яркой внешностью, и многие мужчины едва ли обратили бы на нее внимание. Свои женственные формы она скрывала под скромными деловыми нарядами. Самой сексуальной ее чертой были мозги. Она бросала ему вызов и тем самым держала в постоянном напряжении. И чтобы она не ушла в другую компанию на какую-нибудь престижную должность, он повысил ей зарплату, стремясь тем самым показать, как высоко ценит ее.

Головная боль начала отступать и утратила свою остроту. Когда сознание полностью прояснилось, результатом недолгих размышлений стала одна идея. А что, если попросить Лизетт заменить его на те месяцы, когда он уже не сможет работать? Ведь он не знает, каково будет его состояние. Вдруг ему резко станет плохо, а если у нее будут полномочия принимать решения, он сможет спокойно ждать, когда наступит улучшение.

И вообще, может оказаться, что ей, единственной, будет по силам спасти «Судоходную компанию Тарлтон» для следующих поколений. Она умна, у нее есть опыт общения с людьми, и она искренне ратует за процветание компании. Тогда у него появится возможность на время отложить разговор с семьей. У Мэйзи никак не получается забеременеть, и они с Джей Би прилагают все силы к тому, чтобы решить этот вопрос. А тут он еще взвалит на них свои проблемы. Что до отца, то печальная весть убьет его.

Врач сказал, что он может прожить дольше полугода. И что этому во многом будут способствовать хорошее питание и полноценный отдых. Да, он настроен на борьбу, однако понимает, что шансы не в его пользу. Так как лечения не существует, остается надеяться на то, что ему хватит времени, чтобы сохранить наследие и обеспечить будущее компании.

Чем дольше Джонатан размышлял, тем сильнее убеждался в том, что Лизетт – это спасение. Наконец он встал, провел руками по волосам и прикинул, как открыть ей свой секрет и какими словами изложить свою просьбу. И нужно обязательно дать ей понять, что она имеет право выбора. Если она откажется, что ж, он понесет свой груз в одиночестве.

Прошло почти два часа к тому моменту, когда Джонатан спустился вниз. В обоих кабинетах никого не было. Лизетт он нашел у отца, они оживленно о чем-то болтали. Он прошел в комнату и внимательно взглянул на их лица. Лицо Лизетт было спокойным. Лицо же отца – встревоженным.

– Решил поспать в середине дня, а, сынок? Вообще-то, это моя работа – спать днем, – сказал отец.

Джонатан присел на подлокотник дивана.

– У меня дико разболелась голова, но сейчас мне уже лучше.

– Точно? – спросила Лизетт.

Джонатан кивнул:

– Точно. – Они поговорили о погоде, потом он встал. – Папа, прошу нас извинить. Нам с Лизетт нужно обсудить кое-какие вопросы, прежде чем она уедет домой.

– Конечно. А мне нужно убедиться, что у экономки готов ужин. Ребята соберутся на покер в шесть.

Все «ребята» были возраста Джеральда. Джонатан радовался тому, что отец не утратил интереса к общению. Уступая настойчивым уговорам сына и дочери, он даже стал чаще выходить из дому.

Лизетт проследовала за Джонатаном в кабинет.

– Я выполнила все твои задания. Я еще тебе понадоблюсь сегодня? Если нет, увидимся завтра утром.

Джонатан повернулся к ней. Лизетт олицетворяет все, что ему нравится в женщинах, и даже больше. Красивая, проницательная, с хорошим чувством юмора. И очень сексуальная. Интересно, чем он руководствуется в своем решении: желанием спасти компанию или своим либидо?

Вот сейчас и выясним.

Глава 2

Джонатан понимал всю неизбежность предстоящего разговора, однако не представлял, как на все отреагирует Лизетт. До сегодняшнего дня ему было легко и спокойно в ее обществе, но раньше у него не было оснований перевести их отношения в другую плоскость. Чтобы его план сработал, ему придется раскрыть перед ней те цели, которые он ставит перед компанией, и наделить ее властными полномочиями. Ведь она единственная, если не считать членов семьи, кому он безгранично доверяет.

Не исключено, что его идея окажется провальной.

Лизетт с любопытством смотрела на него.

– Мне надо поговорить с тобой, – наконец нарушил молчание Джонатан. – Но не здесь. Разговор будет не о работе. Вернее, не совсем о работе.

Любопытство в ее глазах сменилось озабоченностью.

– Не понимаю.

Джонатан аж вспотел от напряжения.

– Если тебе будет комфортнее, я могу попросить кого-нибудь из отдела кадров присутствовать при этом разговоре.

От удивления у Лизетт расширились глаза.

– Ты меня увольняешь?

– Господи, нет, – отмахнулся Джонатан. – Что за глупости? С какой стати мне увольнять лучшего сотрудника?

– Тогда в чем дело?

Джонатан сглотнул.

– Ты согласна поужинать со мной? – тихо спросил он. – Поедем куда-нибудь на побережье. Туда, где нас никто не увидит. Мне нужно обсудить с тобой очень щекотливый вопрос. Я не хочу пользоваться твоей добротой, поэтому предупреждаю: ты вольна ответить «нет».

Лизетт на мгновение задумалась.

– Джонатан, я очень давно тебя знаю. Совместный ужин – это замечательно. И посторонние нам не нужны. Я понимаю: то, что ты собираешься сказать, очень важно. И я с радостью тебя выслушаю.

– Спасибо.

Лизетт оглядела себя. На ней была юбка цвета хаки и топ без рукавов.

– Мой сегодняшний наряд подойдет?

Джонатан кивнул.

– Можно даже устроить пикник, а не ехать в ресторан. – Так будет меньше вероятности того, что их услышат.

– Тогда я готова. Мне сесть за руль? – спросила она. – Ведь ты, кажется, принимаешь сильные препараты?

– Нет. Все в порядке. Я бы ни за что не подверг тебя опасности.

Быстро попрощавшись с Джеральдом, они вышли из дома. Джонатан забросил в багажник джипа два складных стула, и они отправились в путь. Сидя рядом на передних сиденьях, оба чувствовали себя неловко. Лизетт волновалась из-за предстоящего разговора, а Джонатан никогда не умел вести светские беседы.

Пока они ехали вдоль берега, он обдумывал свой план. Через полчаса они въехали в маленький рыбацкий городок, припарковались у пирса, зашли в ресторан, больше популярный среди местных, чем среди туристов, и заказали навынос две порции креветок и лимонад.

– А я считала, что ты предпочитаешь пиво, а не лимонад, – пошутила Лизетт.

Джонатан пожал плечами:

– С моими препаратами алкоголь пить нельзя.

– Ой, конечно. Я забыла. Извини, – поспешно проговорила она.

На пляже было пустынно – к этому часу дня люди уже разошлись по домам, чтобы принять душ и подготовиться к ужину. Джонатан нес стулья, Лизетт – еду и напитки. Выбрав местечко почти у линии прибоя, они стали готовить свой пикник. Все это время оба молчали.

Дул слабый ветерок, по стального цвета водной глади шла легкая рябь. Небо уже окрасилось в розовато-золотистые тона, хотя до заката было еще часа два.

Наконец они расселись, и Джонатан со вздохом откинулся на спинку стула. Всю свою жизнь он прожил в Чарльстоне. Море стало частью его. И песок. И мерный шум волн. Почему он так много времени проводил в четырех стенах?

Наверное, такова природа человека, подумал он, воспринимать все как должное. Как-никак, море всегда будет здесь. А вот то, что его здесь не будет, ему просто в голову не приходило. Теперь же ему предстоит измерять свою жизнь месяцами, а не годами. Через какое-то время – еще более мелкими единицами. Неделями. Днями.

Сидевшая рядом Лизетт молча ела креветки. Ее взгляд был устремлен к горизонту. Что ж, пора, сказал себе Джонатан. Только вот с чего начать? Уж больно нелепыми выглядят все слова. «Да, кстати, мне осталось недолго. Я решил, что ты должна знать».

Лизетт наклонилась и ввинтила свой стакан в песок, потом собрала мусор в пакет, откинулась на спинку стула и прикрыла глаза.

– Как здорово, – проговорила она. – Надо бы ужинать на берегу каждый день.

– Неплохая идея.

– Так в чем твой большой секрет? – спросила она после короткого молчания. – Рассказывай, Джонатан.

У него от страха скрутило желудок.

– У меня опухоль мозга, – ровным голосом произнес он. – Неоперабельная. Неизлечимая.

Лизетт будто обдало холодом. Она медленно повернулась к Джонатану.

– Ты уверен? – Глупый вопрос. Никто не разбрасывается такими заявлениями, не имея на то оснований.

– Да, – ответил Джонатан, глядя вдаль. – Сегодня утром получил результаты обследования.

– Мне жаль, – прошептала Лизетт.

– Не знаю, сколько мне осталось, – продолжил он. – И не знаю, чего мне ожидать. Вот поэтому я и вызвал тебя на этот разговор. Я пока не хочу рассказывать родным. Я подумал, что ты лицо незаинтересованное… – Он замолчал, подыскивая правильные слова.

– Друг? Коллега? – Лизетт все еще не могла прийти в себя.

– Ты больше, чем друг, чем коллега, – глухо проговорил Джонатан. – Я полностью доверяю тебе. Я хочу передать тебе власть принимать решение на тот случай, если со мной будет совсем плохо. Понимаю, что прошу тебя о многом, но ты получишь соответствующую компенсацию. И должность будет у тебя другая.

– А разве не Хартли должен взять на себя эту роль? – Лизетт до сих пор не понимала, почему брат Джонатана исчез.

Выражение его лица стало жестким.

– Мой брат пропал и не вернется. Это не та тема, что я могу обсуждать с тобой.

– Твои родные должны все знать. Ты не имеешь права скрывать от них диагноз.

– Я это понимаю. – Он сжал подлокотники кресла. – Но я должен выбрать правильное время. Поэтому я буду ждать как можно дольше.

Лизетт хотелось поспорить с ним, однако она давно на собственном опыте уяснила: если Джонатан Тарлтон принял решение, то легче сдвинуть с места огромный валун, чем заставить его передумать.

Все еще не придя в себя от услышанного, она пыталась представить, каково это будет – изо дня в день наблюдать, как приближается неизбежное. Это в итоге погубит ее именно из-за любви к нему. Но разве может она бросить его в тот момент, когда он нуждается в ней?

– Я хотела бы обдумать твое предложение, – наконец сказала она. – Боюсь, я не тот человек, который должен управлять компанией. Есть много других, которые справятся с этим лучше меня.

– Я начальник. Как я решил, так и будет.

– А что насчет совета директоров? И твоего отца? И что будет, когда ты уже не сможешь работать? Что скажут люди, когда ты дашь мне широкие полномочия?

Ее глаза обожгли слезы. Он назвал ее незаинтересованным лицом. Как же сильно он ошибается!

– Мне нужно пройтись, – сказала она.

– Ладно. – Джонатан встал и закатал рукава рубашки.

Они сняли обувь и пошли вдоль берега. Солнце золотило его каштановые волосы, красивые загорелые руки только подчеркивали его мужественность. Он был очень красив, и Лизетт трудно было поверить в то, что этот мужчина, полный жизненных сил и харизматичный, угасает. Она вдруг вспомнила, когда впервые поняла, что он – тот самый. Кажется, еще до того, как стала его помощником. А потом, когда они стали работать вместе, ее чувство к нему лишь углубилось. Она не только полюбила его, она еще и восхищалась им. И уважала его. Конечно, как у любого человека, у него были недостатки. Самым явным из них была необщительность. Он держался замкнуто и никогда не переступал границы, отделявшие его от тех, кто работал на него.

Что, кстати, делает его сегодняшнюю откровенность еще более удивительной.

Неожиданно Лизетт остановилась. Когда Джонатан заметил, что она отстала, он обернулся.

– Пора домой? – спросил он.

– Я согласна, – сказала Лизетт, чувствуя себя так, будто падает в пропасть. – Я сделаю так, как ты просишь.

– Я знал, что тебе понадобится все обдумать.

Она покачала головой:

– Ты и твоя семья всегда были очень добры ко мне. И с моей стороны будет правильно ответить вам добром.

Джонатан снял солнцезащитные очки и убрал их в карман рубашки.

– Когда твоя мама умерла, мы послали венок на могилу и дали тебе отпуск, чтобы ты пришла в себя, – сказал он, хмурясь. – Это сильно отличается от того, о чем я прошу тебя. А прошу я тебя о том, чтобы ты взвалила на себя тяжелый груз ответственности.

«Тяжелый груз ответственности». Лизетт захотелось рассмеяться, правда, она не испытывала ни капли веселья, только грусть. Ведь есть вещи потяжелее. Ближайшие месяцы, что ей предстоит провести подле Джонатана, потребуют от нее огромного эмоционального напряжения и высочайшего актерского мастерства.

– Я польщена, – медленно проговорила она. – Ты дорог мне, Джонатан. У тебя случилась беда. Так что да, я помогу тебе всем, что в моих силах.

Она заметила, как он выдохнул. Неужели он сомневался в том, что она согласится?

– Спасибо, – сказал он, нервно сглатывая.

Поддавшись порыву, Лизетт шагнула к нему, приподнялась на цыпочках и поцеловала его в щеку, а потом обняла.

– Мне искренне жаль.

Джонатан остался неподвижен, словно статуя. Она разжала объятия.

– Я следую правилам, – буркнул он.

– Да? – Лизетт убрала с лица прядь волос.

– Я не допущу, чтобы со мной нянчились, – резко произнес он. – И я не нуждаюсь в твоей жалости. Ясно?

Несмотря на вспыхнувшую в ней обиду, Лизетт сохранила спокойствие.

– Как-нибудь переживу. Но когда я увижу, что ты нуждаешься в помощи, я помогу. Таково мое правило. Я не буду стоять рядом и наблюдать, как ты страдаешь, если в моих силах будет помочь.

Его губы тронула легкая улыбка.

– Сегодня я пришел к выводу, что у меня больше не будет поводов для смеха. Но ты убедила меня в обратном. Неужели все это время у меня под боком жила не кошечка, как мне казалось, а самая настоящая львица?

У Лизетт запылали щеки.

– Впредь между нами многое будет по-другому, – тихо проговорила она. – Ты уверен в своем решении?

Наклонившись, Джонатан едва коснулся губами ее щеки.

– Да. Уверен.

Лизетт ощутила, что ноги у нее стали ватными. Она даже испугалась, что упадет в обморок. Если на нее так подействовал дружеский поцелуй Джонатана, то что с ней было бы, если бы его поцелуй был страстным. Она судорожно втянула в себя воздух.

– Тогда ладно.

Джонатан взял ее под руку и развернул.

– Уже поздно. Надо возвращаться домой.

Лизетт отдала бы все, чтобы этот вечер на пляже не заканчивался. Сегодня здесь что-то произошло. Их отношения изменились, стали более настоящими, более близкими. Правда, она не может радоваться этому, так как это означает, что ей предстоит потерять его. Ей захотелось прижаться к нему, положить голову ему на плечо, но она этого, естественно, не сделала.

Они собрали вещи и вернулись к машине. Стряхнув песок с ног, они обулись и забрались на сиденья. Джонатан завел двигатель и повернулся к Лизетт:

– Как насчет десерта и кофе, прежде чем ехать домой?

«Да! – вскричало сердце Лизетт. – Да!»

Она покачала головой:

– День получился долгий. Я предпочту воздержаться.

– Ясно. – Джонатан помолчал. – Думаю, тебя не надо предупреждать о том, что никто не должен знать о моем состоянии. Никто. Если правда выплывет наружу, наши акции полетят вниз. Пока я не решу, каким образом обуздать слухи и возможную панику, все должно держаться в строжайшей тайне.

– Я поняла. Обещаю.

Всю дорогу они молчали. Сейчас ее внимание не отвлекала красота прибрежного пейзажа. Лизетт во всей полноте осознала страшный диагноз Джонатана, и внутри ее наполнило сострадание и сожаление. Ну как такое могло случиться? Ведь это же несправедливо! И по отношению к нему, и к его семье, и ко всем.

Но кто сказал, что жизнь справедлива?

У дома Тарлтонов Лизетт вылезла из джипа и поспешила к своей машине. Оглянувшись, она увидела, что Джонатан все еще стоит на месте. Он выглядел так, будто из него выпустили воздух. Понимая, что не может оставить его одного в такой страшный день, она вернулась к нему и обняла за талию. В этот момент он не был ее начальником. Он был человеком, приблизившимся к опасному обрыву.

Некоторое время Джонатан никак не реагировал на ее объятия, а потом вдруг уткнулся лицом в ее волосы и крепко прижал ее к себе.

Лизетт не смогла сдержать слезы.

– Джонатан, мне ужасно жаль. Мне очень жаль.

Они долго стояли, прижавшись друг к другу. Наконец Джонатан выпрямился и большим пальцем стер слезинку с ее щеки.

– Не оплакивай меня, Лиззи. Пусть уж лучше я, чем кто-то другой. Черт, наверное, я это заслужил.

Лизетт с неохотой отступила на шаг и с укоризной посмотрела на него.

– Не надо так шутить, – сказала она. – В этой ситуации нет ничего смешного.

Его улыбка была и усталой, и красивой.

– Разве все ошибаются, когда говорят, что нужно смеяться, чтобы не заплакать?

– Я не могу представить тебя плачущим. Ты стойкий, ты умеешь находить выходы. Ты мачо до мозга костей.

– Значит, ты вот таким меня видишь?

Она пожала плечами:

– Ты всегда был моим боссом. Я смотрела на тебя только с этих позиций.

– А сейчас?

Лизетт ответила не сразу.

– Джонатан, я знаю, что ничто человеческое тебе не чуждо. Что ты такой же, как все мы. Но у меня никогда не возникало желания проверить это. Сейчас я предпочла бы считать тебя супергероем, чем принять правду.

– Мне придется нелегко. И я имею в виду не физическую сторону. Меня не покидает страх, что скоро я утрачу контроль над ситуацией.

– Я буду рядом, Джонатан. Но ты все же должен рассказать родным. Они обидятся, если ты не расскажешь, а они обязательно узнают об этом.

Джонатан сунул руки в карманы брюк.

– Я расскажу. Клянусь. Просто мне нужно время, чтобы самому свыкнуться с этим. – Неожиданно он обхватил ладонью ее щеку. – И поможешь мне ты, Лизетт.

Глава 3

Лизетт горько рыдала, прежде чем заснуть. Всю ночь ее мучили кошмары. Проснувшись на рассвете, она в первое мгновение испытала облегчение, но потом на нее обрушилась страшная весть. Джонатан умирает.

Слава богу, она не подала заявление об уходе. Он нуждается в ней. И она полна решимости отдать ему всю свою любовь… но так, чтобы он не догадался о том, что она его давно любит. Потому что это только ухудшит ситуацию. Ведь он попросил ее о помощи только потому, что считал ее посторонней, которой можно доверять. То есть… не членом семьи.

Утро в офисе было скучным. Джонатан был на телефонной конференции с кем-то из Англии, сотрудники занимались своими повседневными делами.

Лизетт нравилось работать на «Судоходную компанию Тарлтон», и ей трудно было представить фирму без Джонатана. Она понимала, что должна держаться так, будто ничего не случилось, и в то же время приглядывать за Джонатаном и быть готовой прийти к нему на помощь, если понадобится.

Для Джонатана вчерашний день стал катастрофой. Такая весть любого сбила бы с ног. Возможно, на его решение предложить ей новые полномочия повлияло именно то, что она оказалась рядом сразу после того, как он узнал диагноз. Она достаточно хорошо его знает, поэтому с ее стороны самым правильным будет делать вид, что ничего не изменилось, несмотря на то что вчерашний вечер на пляже все изменил. Это будет трудно, так как теперь она несет за него ответственность, особенно если учесть, что родные остаются в неведении.

День тянулся своим чередом, ничем не примечательный в своей обыденности. Кто-то приходил, кто-то уходил. Проводились встречи. Джонатан был занят делами, и у него едва хватало времени перекинуться с ней парой слов.

Лизетт почти поверила в то, что вчерашний вечер был сном.

Когда наступило время обеда, к ней подошла Ребека, ее подруга.

– Давай погуляем, – сказала она. – Сегодня не очень жарко, а мне хочется опробовать тот новый ресторанчик у рынка.

Лизетт не увидела в ее предложении ничего необычного и согласилась. Выходя за дверь, она спиной ощутила напряженный взгляд Джонатана. Неужели он рассчитывает, что она будет увиваться вокруг него круглосуточно семь дней в неделю?

– Что с тобой? – спросила Ребека, когда они сели за столик. – Ты все время молчишь. Ты плохо себя чувствуешь?

– Со мной все хорошо, – ответила Лизетт. – Просто задумалась.

– Ой, сегодня же восемь месяцев со дня смерти твоей мамы! – воскликнула Ребека. – Я забыла. Извини, дорогая.

На Лизетт нахлынули угрызения совести. Ведь ее подруга в прямом и переносном смысле держала ее за руку в те мрачные дни.

– Я постепенно привыкаю к тому, что ее нет, – призналась она. – И каждый день нахожу новые поводы для радости. Вряд ли мама хотела, чтобы я тосковала.

– Вот и хорошо, – сказала Ребека. – Потому что с тобой хочет познакомиться мой друг Робби, который недавно переехал из Мемфиса. Мы могли бы все вместе поужинать в пятницу вечером.

Лизетт мысленно поморщилась. Ребека уже несколько месяцев донимала ее, уговаривая начать ходить на свидания. Однако у нее не было ни малейшего желания встречаться с молодыми людьми, хотя она и понимала, что для исполнения своей мечты о семье и детях нужно приложить определенные усилия. Правда, единственным мужчиной, с которым она хотела бы связать свою жизнь, был Джонатан.

– Конечно, – ответила она, чтобы не обижать подругу.

Следующие два дня прошли так же, во всяком случае, в том, что касалось Джонатана. Он совсем не выглядел больным. Если не считать периодический прием препаратов, он, казалось, опровергал диагноз хлещущей наружу энергией и бодрым настроением.

В пятницу, в конце рабочего дня, радуясь тому, что Джонатана нет в офисе, Лизетт вышла на улицу, залитую солнечным светом, и направилась к своей машине. У нее оставалось достаточно времени, чтобы доехать до дома, принять душ и переодеться, прежде чем встречаться с Ребекой и ее знакомыми в ресторане. Поэтому она испытала настоящий шок, когда столкнулась со своим боссом на парковке.

– Ты уже уходишь? – спросил он.

Она кивнула:

– Уже полшестого. У тебя что-то срочное?

К удивлению Лизетт, Джонатан нахмурился.

– Я думал, что мы вместе поужинаем, – ответил он. – Обсудим, как нам действовать в нынешней ситуации.

– Извини, – напряженно произнесла Лизетт. – У меня свои планы.

– Свидание? – с ошеломленным видом спросил Джонатан.

Лизетт польстило его изумление.

– Это мое личное дело.

– Извини, что задержал тебя, – помрачнев, сказал он. – Увидимся в понедельник утром.

У Лизетт сжалось сердце. Она так отчаянно пыталась защититься от него, не допустить, чтобы он причинил ей боль, что совсем забыла о том ужасе, в который его загнала судьба.

– Подожди, – окликнула она его, когда он уже пошел прочь. – Как насчет обеда у меня в воскресенье? Я приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое.

Спустя несколько мгновений на его лице засияла улыбка.

– Отличная идея, Лизетт. Только если готовка не составит для тебя большого труда.

– Вовсе нет. Кстати, я переехала после смерти мамы. Теперь я живу в многоквартирном доме в Северном Чарльстоне. – Хотя у нее была большая зарплата, она не могла позволить себе жилье в исторической части города.

Джонатан кивнул:

– Я найду адрес.

– Итак, до воскресенья?

Из-за разговора с Джонатаном Лизетт едва успела в ресторан. Предназначенный ей молодой человек оказался очень милым. При иных обстоятельствах она, возможно, и обрадовалась бы новому свиданию с ним. Однако сейчас все ее мысли были заняты Джонатаном. Чем он занимается в эту минуту? Как он себя чувствует?

Когда подруги вышли из-за стола и поспешили в дамскую комнату, Ребека заговорщическим шепотом спросила:

– Ну, и что ты о нем думаешь? Ты ему понравилась. Точно говорю.

– Даже не знаю. Вообще-то, он не в моем вкусе.

Ребека хмыкнула.

– У тебя нет никакого вкуса, – заявила она. – Это первый раз, когда мне удалось вытащить тебя из дому. Хотя бы дай ему шанс.

– Клянусь, я буду объективной.

В офисе Лизетт тщательно прятала свои чувства к Джонатану, скрывая их от всех, и в частности от Ребеки. Составляя заявление об уходе, она собиралась сказать подруге, будто она устала от рутины и хочет начать все сначала после смерти матери. Сейчас же надобность во всех этих выдуманных объяснениях отпала.

Однако она отлично понимала, что возникнут другие вопросы, когда она станет проводить больше времени с Джонатаном. И ей придется придумать какую-то историю, чтобы защитить его тайну. Если всем станет известно о ее так называемом повышении, она окажется в очень сложном положении.

Наконец вечер подошел к концу. Добравшись до дома, Лизетт с удовольствием улеглась в кровать, но сразу заснуть не смогла. Все ее мысли были о Джонатане. Она вынуждена была признаться самой себе в том, что ее прельщает перспектива стать для него чем-то большим, чем простым заместителем. Джонатан умен и трудолюбив, у него великолепное чувство юмора. Однако он не позволяет себе расслабиться, так как на нем лежит большая ответственность.

В субботу Лизетт размышляла над тем, что приготовить и что надеть. Она боялась показать своему боссу, что в ее отношении к нему преобладают эмоции. Если она намерена помогать ему, то должна всячески показывать, что для нее это просто работа и ничего больше.

В воскресенье с утра ее охватило волнение, из-за которого у нее никак не получалось уложить волосы. В итоге она сдалась и собрала их в хвост. Чтобы гость не решил, будто она готовилась к свиданию, она надела старые потертые джинсы, черные балетки и забавный бирюзовый топ с рисунком лимонного цвета. Туалет дополнили блеск для губ и тушь для ресниц.

Когда томатный соус был готов, а простой фруктовый салат нарезан и переложен в хрустальную салатницу, Лизетт охватил страх, да такой сильный, что ее начало подташнивать. О чем она думает? Надо было увольняться, как она и планировала. Но она, как всегда, когда дело касалось ее босса, проявила слабость. Ухватилась за шанс быть с ним. Надо же, вместо того чтобы уйти от Джонатана, она, словно заколдованная, сблизилась с ним! Все это может закончиться тем, что ее сердце будет разбито. Разбито, потому что он не может ответить на ее любовь. Разбито, потому что скоро он навсегда уйдет из ее жизни.

Дверной звонок прозвенел ровно в одиннадцать пятьдесят девять. В этом был весь Джонатан, возведший пунктуальность в религию.

Лизетт открыла дверь и через силу улыбнулась:

– Доброе утро, вернее, официально уже день. Входи.

Он был одет в повседневном стиле: джинсы, кожаные мокасины. Лизетт впервые видела его в таком виде.

– Как вкусно пахнет, – сказал он.

Джонатан был потрясен и старался этого не показывать. Что случилось с чопорной и представительной женщиной, которая с такой уверенностью расправлялась со всеми деловыми вопросами? Сегодня она… вдруг оказалась двадцатилетней девушкой с дерзким хвостом и пышной грудью, прикрытой легким летним топом. Какому мужчине не захотелось бы взять эту грудь в ладони! Он ощутил, как в нем резко вспыхнуло желание, редко дававшее о себе знать в последнее время.

А может, его реакция на нее неуместна? Может, стоит игнорировать это влечение? Или, если учесть, как мало ему осталось, нужно подчиниться ему?

– Мне так не терпелось поесть домашней еды, – сказал он, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Лизетт вопросительно изогнула бровь.

– Кажется, у тебя лучшие экономка и шеф-повар во всей Южной Каролине.

– Это все не то. А вот когда женщина готовит специально для тебя… – Слова сорвались с его губ случайно, но Лизетт, очевидно, не обиделась. Она смущенно улыбнулась и сказала:

– Проходи и садись за стол. У меня почти все готово.

Джонатан сел и огляделся. Вокруг стола с бело-голубым покрытием стояли модные стулья в стиле пятидесятых годов прошлого века, почему-то пробудившие у него воспоминания о прабабушке. Украшением стола служила пупырчатая ваза с маргаритками. На желтых салфетках были разложены столовые приборы.

– У тебя очень уютно, – сказал он.

– Спасибо. Мне нужно было сменить обстановку после смерти мамы. И у меня очень хорошие соседи. Мы дружим.

– Тот парень, с которым ты встречалась в пятницу, случайно, не твой сосед? – спросил Джонатан и сразу сообразил, что ляпнул глупость. Он заметил, как напряглась спина Лизетт, которая стояла у стола и терла пармезан для спагетти.

– Нет, – ответила она, не оборачиваясь. – То свидание устроила Ребека.

– Ребека из отдела закупок?

– Да.

Джонатан забарабанил пальцами по столу.

– Извини, – буркнул он. – Это не мое дело.

Лизетт все же повернулась к нему.

– У нас ничего не получится, пока мы не начнем говорить начистоту. Я понимаю, что ты хочешь больше узнать о моей жизни. Если мне предстоит помогать тебе, ты должен доверять мне.

– Я и доверяю, – поспешно заверил ее Джонатан. – Полностью.

– Но? – улыбнулась Лизетт.

Джонатану показалось, что она чувствует его сомнения.

– Думаю, ты была права, когда сказала, что людям не понравится, если я вдруг дам тебе карт-бланш в принятии решений.

– Это действительно будет выглядеть странно. Значит ли это, что ты передумал?

– Нет, не передумал, – ответил он, вставая и принимаясь ходить взад-вперед. – Просто я много размышлял и пришел к некоторым выводам.

– Звучит солидно, – пошутила Лизетт.

– Но я подожду до окончания обеда. Мне лучше думается на полный желудок. Кстати, ты пей вино, – добавил он. – Не надо ограничивать себя из-за меня.

Лизетт покачала головой:

– Я люблю ледяной чай и отлично его готовлю. Бабушка научила мою маму, а мама – меня.

– Я вообще очень мало знаю о тебе.

– Рассказывать особо не о чем. – Лизетт расставила на столе блюда с закуской и горячим и села.

– Твой отец жив? – спросил Джонатан, садясь напротив.

– Мама никогда не рассказывала о нем. В детстве я представляла его секретным агентом или принцем какой-нибудь страны. Думаю, истина в том, что ему на нас было плевать.

– Они были женаты?

– Надеюсь. В графе «отец» в моем свидетельстве о рождении есть запись. Там та же фамилия, что у меня и у мамы. Но мама вполне могла его выдумать.

– А ты никогда не хотела найти его?

Лизетт отложила вилку со спагетти и вздохнула.

– Если судить по всем книжкам и фильмам, то мне следовало бы. В смысле, захотеть найти его. Но если честно, я не хочу.

– Почему? – Джонатан, проголодавшись, полностью съел свою порцию, наслаждаясь вкусом и ароматом блюда. При этом он заметил, что Лизетт практически не притронулась к еде. Неужели она нервничает? Он надеялся, что нет. Ему хотелось, чтобы отношения между ними были легкими и комфортными.

Возможно, при сложившихся обстоятельствах добиться этого будет трудно.

– Мама делала все возможное для нас, но я стала самостоятельной с восьми или девяти лет. Носила с собой ключ от двери. Наш дом был не такой, как у моих подружек. В нем было тихо, пусто и одиноко. Я решила, что, когда у меня будет свой дом, я наполню его яркими красками, радостными звуками и счастьем.

Джонатан с улыбкой кивнул.

– Ты уже отлично начала.

– Спасибо. – Ее щеки порозовели – то ли от жара духовки, то ли от комплимента.

До сегодняшнего дня Джонатан сказал бы, что очень хорошо знает Лизетт Стэнхоуп. Сейчас же, отдыхая в ее уютном и мирном доме, он обнаружил, что сильно ошибался. Оказалось, что за пределами офиса она совсем другой человек. Более юная, более ранимая. Его в очередной раз охватили угрызения совести. Лизетт совестливая и сострадательная. В прошлом году, когда заболел один из сотрудников, именно она организовала доставку еды для его семейства. Еще она любящая дочь, которая несколько лет заботилась о больной матери. Правильно ли это – возложить на ее плечи еще один груз? У него, если честно, нет ни малейшего желания стать чьим-то бременем, тем более ее.

Если им предстоит претворить в жизнь свой план, выгоды не должны быть односторонними. Он все отчетливее понимал: только на таких условиях их новые отношения могут быть успешными.

Пока они молчали, Лизетт доела свои спагетти, а Джонатан насладился второй порцией.

– Спасибо, что приготовила все это для меня, – сказал он.

Этот незатейливый обед насытил не только его желудок, но и душу.

Они вместе убрали со стола. Лизетт запустила посудомоечную машину и, выпрямившись, тронула Джонатана за плечо.

– Давай пройдем в гостиную. Там нам будет удобнее.

До гостиной было всего два шага, и за это время Джонатан не успел сочинить речь.

Лизетт сбросила туфли и с ногами забралась на диван.

– Итак, – сказала она, – не держи меня в напряжении. Излагай свой план.

Нервничая сильнее, чем в тот день, когда объявили диагноз, Джонатан набрал в грудь побольше воздуха:

– Думаю, тебе придется выйти за меня замуж.

Глава 4

Лизетт ошеломленно захлопала глазами.

– Гм… – Не исключено, что опухоль уже действует на его умственные способности. А может, она просто ослышалась?

Джонатан заметил, что она шокирована, хотя и пытается сохранить самообладание.

– Я не помешался, – усмехнулся он. – Просто это решило бы множество проблем. Никто в офисе слова бы не сказал, если бы моя жена стала моим партнером. Мы могли бы работать вместе. Ведь это империя Тарлтонов. Чтобы ты была вправе принимать требуемые решения, тебе нужно стать членом нашей семьи. Это идеальный выход.

Только для Лизетт таковым он не был. Она понимала, что с ее стороны было бы ошибкой принять это предложение. Да, она была бы рада выйти замуж, тем более за Джонатана, но только не таким образом. На прошлой неделе, сочиняя заявление об уходе, она рисовала свое будущее вместе с самым обыкновенным парнем. Может, учителем… или бухгалтером. Двое детей. Может, трое. Маленький домик с оградой из штакетника, дети играют в саду. В общем, все то, чего она была лишена в детстве.

И вот судьба или какое-то божество с испорченным чувством юмора подкидывает ей перекошенную версию ее мечты.

– Даже не знаю, что сказать. – Это было правдой. Своим предложением Джонатан сбил ее с ног.

– Расскажи, что ты думаешь об этом, – попросил тот.

– Мне кажется, – проговорила она, тщательно подбирая слова, – это крайняя мера.

– Но ведь ты не можешь не признать, что это действительно решение многих проблем.

– Где бы мы стали жить?

– В доме на берегу.

– Но я только недавно купила эту квартиру.

– Можешь сдать ее. Или пусть стоит пустая. Будешь приезжать сюда, когда тебе понадобится передохнуть. Я за все заплачу. Деньги – не вопрос. Мы составим брачный договор, где пропишем все, на что ты будешь иметь права после моего ухода.

Он говорил о своей болезни. Об очевидном. Лизетт не хотелось думать об этом. Ее беспокоило совсем другое.

– Меня все возненавидят и примутся обливать грязью, когда правда вылезет наружу. Твои родные, твои друзья и твои подчиненные – все будут думать, будто я намеренно вышла за умирающего, чтобы наложить лапу на компанию Тарлтонов.

– Не важно, кто что подумает, – твердо заявил Джонатан. – Наши личные договоренности никого не касаются. Папа не станет задавать вопросы, а у Мэйзи хватает своих проблем, тем более что она замужем за Джей Би.

Лучший друг Джонатана и его сестра обручились на Рождество. Все рассчитывали, что они устроят пышную свадьбу, на которой будет гулять весь Чарльстон, однако молодожены удивили всех, в середине января улетев в Вегас. После их возвращения мать жениха устроила «пир на весь мир» в буквальном смысле.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.