М. Полэ
История «латышских стрелков». От первых марксистов до генералов КГБ

© Полэ М., автор-составитель, 2021

© ООО «Издательство Родина», 2021

От автора-составителя

Дорогой читатель!

Эта книга на данный момент уникальное собрание биографических сведений о латышах и латвийцах внёсших свой вклад в победу Октябрьской революции, Социалистической революции в Латвии, а затем ковавших Победу в Великой Отечественной войне.

Замысел этой книги возник давно, но реализоваться смог после определённого накопления материалов и развития доступности необходимых открытых источников информации. Прежде всего, подобный замысел возник, потому что подобных изданий не существовало. В нынешнее время в Латвии вряд ли такая книга возможна. Автор не является историком, но имея большое желание и латвийские корни, решился взяться за такую необычную задачу.

Современные издания справочников несут узкую специализацию. Большое количество изданий посвящено репрессированным военным и партийным деятелям. Основным периодом интереса исследователей остаются 30-е годы прошлого века. Все эти книги составлены и написаны российскими историками и, конечно, в контексте «общесоюзной» тематики. Необходимости локального исследования нет, читателю это вряд ли будет интересно. Нет также интереса изучать именно революционную деятельность – эта тема совсем не популярна в наши дни. Исключением из этого вывода может быть книга «Гвардейцы Октября. Роль коренных народов стран Балтии в установлении и укреплении большевистского строя», дающая большой фактологический материал, но в которой есть свои недочёты, которые не видны русскому читателю.

Среднестатистический любитель истории наслышан о латышских стрелках и чекистах, причём явно в негативной каннотации. Составленный данный сборник имеет целью дать исследовательский материал и направление поисков для историков заинтересовавшихся революционной тематикой. Здесь показан широчаший спектр деятельности латвийских революционеров. Также в этом сборнике освещено революционное прошлое деятелей, ранее неизвестное читателю, известных по имеющимся справочникам. Использовано большое количество источников на латышском языке.

В советских изданиях не практиковалось составление биографических справочников, это было отдано на откуп энциклопедическим издательствам. История таких изданий показывает, что составление энциклопедий сталкивалось с вычёркиванием персон по политическим идеологическим соображениям. Краткие биографии помещались в сносках и приложениях в исторической публицистической литературе, воспоминаниях участников Революции, Гражданской войны, Великой Отечественной войны и т. п. Конечно, о трагических страницах биографий не могло идти речи. В периодической латвийской советской печати 1960-х годов в публикациях попадались сентенции вроде: «его жизнь трагически оборвалась в период культа личности»; затем в 1970-х такие акценты перестали расставлять, оставив «трагическую судьбу». Всё это не способствовало исследованиям.

В период идеологической стабилизации времени «застоя» 1970-х годов ситуация не изменилась. Издавались многотомники общесоюзной Советской энциклопедии и республиканские энциклопедии. В начале 1980-х изданы отдельные энциклопедии «Гражданская война и военная интервенция в СССР» и «Великая Отечественная война 1941–1945». Везде присутствовал устоявшийся список исторических деятелей. В республиканской энциклопедии, в частности речь о Латвийской Советской энциклопедии (1981–1988), список местных революционных и военных деятелей был намного шире. Специальная историческая литература по прежнему обходилась без объёмных биографических справок ограничиваясь краткими штрихами в примечаниях. В публицистике есть всего несколько книг, в которых биографические данные поданы более подробно, чем в энциклопедиях. Все эти издания на латышском языке.

На латвийском уровне исторической печати большую роль сыграл объёмный труд историков по переизданию книг памяти латвийских революционеров. Первый том «Книги памяти революционных борцов Латвии» вышел в СССР в 1933 году, второй – в 1936 году. В изданиях, охватывающих борьбу периода Революции 1905-07 годов, помещены биографические очерки о революционерах, составленные и написанные тогда ещё живыми свидетелями событий. С 1976 года началось переиздание «Книги памяти революционных борцов Латвии» в расширенном и углублённом виде – очерков-биографий стало больше, был задействован собранный за прошедшие годы исторический материал, что позволило первый том о Революции 1905-07 годов издать в трёх книгах в 1976–1983 годах. Первый том переиздания содержит сведения разного объёма о более 3000 революционерах. Продолжая начатую работу, в 1987 году выпущен второй том о периоде Февральской революции 1917 года. Работа была остановлена по причине падения Советской власти в СССР. Иначе мы бы имели очень интересный материал в доступной широкой общественности форме. Все эти издания выходили только на латышском языке.

Насколько я могу судить о развитии латышской советской исторической науки, сбор информации, данных, воспоминаний был поставлен на большой качественный уровен. В латышском революционном движении состояло много образованных людей, что давало большой объём печатных изданий как в Латвии, так и в СССР. Выпускалось значительное количество периодических изданий, публицистики и литературы на латышском языке. Всё это способствовало сохранению памяти о революционных событиях и людях. В дальнейшем, в послевоенное время издано большое количество исторических материалов разного характера, освещая все этапы исторического развития Латвии первой половины XX века. На мой взгляд, Латвия имела уникальную концентрацию исторических событий на таком коротком отрезке времени на такой малой территории и хорошо проработанные исторические исследования по разным вопросам.

Взяв во внимание все нюансы предыдущих исследований, был выработан отличающийся формат подачи материалов.

Собраны биографические справки и сведения о более 960 лицах, участвовавших в революционной борьбе с конца XIX века, в том числе:

участники Революций 1905/1917 годов;

участники Гражданской войны и борьбы с Интервенцией (1918–1922);

участники революционного движения в период буржуазной Латвийской республики 1920-40 гг.;

советские, хозяйственные и партийные деятели Советской Латвии и СССР

военные деятели, сотрудники органов госбезопасности и разведки СССР;

70 участников Гражданской войны в Испании 1936-39 гг.;

участники ВОВ в рядах подпольных групп, партизанских отрядов, регулярных частей Красной Армии 1941-45 гг.;

27 Героев Советского Союза;

представлено почти 300 фото персоналий.

Для лучшего представления об исторической картине того времения в книгу помещён исторический очерк о революционном движении в Латвии.

Признавая интернациональность революционного и коммунистического движения, в справках сознательно не указана национальность. В современных биографических источниках национальность указывается на основе партийных и военных анкет и приказов. Акценту на национальной составляющей конкретных участников революционного движения в современной публицистике придаётся неподобающе высокое значение, часто с политическими целями очернения и демонизации той или иной национальной группы. В советских источниках национальность напрямую указывалась в основном в отдельных публицистических материалах, не выпячивая сам факт. Все персоны данного справочника являются латышами, независимо от места рождения, или латвийцами, независимо от национальности. Для меня они все – сыны и дочери латышского народа.

В ходе сбора материала были исследованы некоторые вопросы приписывания латышского происхождения известным историческим личностям. В частности, это касается Николая Берзарина, коменданта Берлина в 1945 году, латышское происхождение которого не доказано до сих пор, а сам себя латышом или латвийцем он не считал.

При составлении биографических справок использованы известные и доступные ранее издававшиеся общие и узкоспециализированные справочники, энциклопедии, историческая литература на русском и латышском языках. Использовались открытые биографические сведения из сети интернет, также информация из электронных библиотек РФ и Латвийской Республики, публицистические заметки и статьи, размещённые в сети. Данные сверялись и уточнялись по широкому кругу наиболее заслуживающих доверия источников. Фотографии взяты из открытых источников и использованной литературы.

К основным биографическим статьям прилагается справочный материал:

краткий очерк об упоминаемых населённых пунктах, административном и историко-этнографическом делении территории Латвии конца XIX – середины XX веков;

именной список;

список использованной литературы и интернет-источников;

сведения об упоминаемых органах печати;

список используемых сокращений.

При составлении биографической справки применено несколько нестандартных для такого типа публикаций решений.

Одной из трудно решаемых для исследователей проблем является особенность языка в написании имён и фамилий. Нередко, в отношении не таких известных лиц, на которых не имеются объёмные личные сведения, совершается невольная ошибка подмены фактов биографии. Также трудно опознать участие в событии того или иного человека, если упоминается только его фамилия. Нередки случаи, когда один и тот же человек выступает как участник событий под разными фамилиями. Не учитывались особенности написания того времени при «адаптации» латышских фамилий к русскому языку в разные исторические периоды. Например, латышская фамилия Kalňinš (Калниньш) в исторической литературе и официальных анкетах может фигурировать в нескольких видах, как: Калнин, Кальнин, Калнын, Калнынь, Калныньш. То же с фамилией Ozoliňš (Озолиньш). Очень хорошо это заметно с фамилией Ozols (Озолс), которая может быть записана как Озол, Озоль, Озолс и в то же время вобрать в себя черты фамилии Озолиньш. В контексте разного рода обезличенной публицистики это может быть не столь важным – какой именно «Озол» имеется ввиду… Тоже касается имён, например Ян – Янис. Поэтому в справках, после традиционно устоявшегося в справочных источниках русского написания фамилии, имени и отчества, имеется оригинальное латышское написание фамилии и имени. Также указаны псевдонимы и настоящие фамилия/имя, если таковые имеются.

Другой проблемой в современных публикациях является место рождения. Здесь у латвийцев есть своя особенность. Также как с фамилиями, место рождения не вызывает интереса у историков. Если указаны города, то с этим вопросом всё более-менее понятно. Но, при указании уездов, волостей, «хуторов», поместий, деревень и сёл начинается полная неразбериха. Очень удачно если название написано верно или близко к реальному. Тут основная проблема в том, что территория Курляндской и Лифляндской губерний имеет свой традиционный уклад крестьянских хозяйств и имений – тут нет сёл и деревень. Но, есть имения (муйжа, мыза) и отдельные крестьянские хозяйства, которые в латышском языке могут иметь разное название в зависимости от расположения или объёма хозяйства. Деревни на территории Латвии находились в восточной части (Латгалия), в составе Витебской губернии, где был совсем другой крестьянский уклад хозяйствования. Волости (волость по латышски – pagasts) в составе губерний формировались вокруг поместий, имений, церквей.

И, второй момент, – на разных исторических этапах территории будущих губерний были завоеваны поляками, шведами, немцами. Все топонимы имели в основном немецко-латышское происхождение от которого велось русское происхождение названий. В губернских справочниках по Прибалтике названия указывались на трёх языках. Нередко место рождения записывалось исходя из того откуда взята справка или как о нём указал заполнявший анкету. В этой части мне довелось прочитать русско-немецкие, русско-латышские, латышско-немецкие синтезированные названия. Попадались сочетания букв не имеющие отношения ни к каким правилам латышского языка. Такие «гибридные» справки нередко попадались в современных справочных сборниках на военных и партийных деятелей. То есть, такие данные записывались в официальные партийные анкеты, откуда переписывались в справочники и энциклопедии. Часть мест рождений удалось восстановить из имевшихся ошибочных написаний, часть найти в других источниках. Были случаи указания на место рождения в одном конце Латвии, а на самом деле родиной оказывалась волость в другом конце страны – случайные перестановки букв в названии творили «чудеса»!

Добавили загадок исторические метаморфозы государственности на территории нынешней Латвии. Волости и уезды частично кроились до Революции 1917 года, дегерманизировались в период Первой мировой войны, затем проходили административные реформы Латвийской республики. Человек мог родится в одной волости, учиться и работать в другой даже не покидая своего места жительства, а потом эта волость делилась между двумя соседними. При всём при этом место, где родился человек, не несло для читателя никакой информации, служило традиционной «абракадаброй». Большее значение это имело для латвийцев. Очень схожее положение с написанием фамилий.

В случае с Латвией положительное то, что практически все названия мест в разных формах сохранились и их можно найти на картах. Чтобы не склонять на русском языке далёкие для читателей латышские названия и не пускаться в очередную путаницу, место рождения записывалось в другом формате. Местом рождения указывалась волость в именительном падеже так как она записана на латышском на момент рождения персоны. То есть, достаточно записать русское название латинскими буквами, или самим проскланять и найти в Википедии, например, в которой не все волости на русском языке указаны. Пример: «вол. Видрижу» – по латышски: Vidriћu, в русском склонении обычно – Видрижская. Для рядового читателя данная информация не имеет критической важности, но для исследователя это облегчает нахождение топонимов. Для латвийских читателей, которым не надо восстанавливать название волости обратно (как в том же примере поиск Видрижской волости), данное написание имеет большее удобство. Некоторые названия достаточно самобытны, чтобы их склонять туда-обратно без ущерба.

Названия городов и крупных населённых пунктов записаны в современном варианте, пример город «Лиепая», который до 1917 года назывался Либава. Это сделано для ясности с деятельностью в разные периоды, чтобы исключить путаницу: человек родился в Либаве, а работал в Лиепае. В Приложении помещён краткий очерк об упоминаемых названиях, в том числе приведены старые и новые названия упоминаемых городов (к тому же эта информация общедоступна в интернете).

Основное «тело» справки по возможности «усушивалось», читателю далёкому от чтения подобной литературы придётся обратиться к списку сокращений. Исключены характеристики персон и описания событий, характерные для других сборников и энциклопедий, но допущено несколько исключений в этой части. Больший упор сделан на фиксирование революционной деятельности в Латвии. Из наград указываются звания, ордена, отдельные знаки отличий и медали. Родственники или супруги указываются под общей фамилией с указанием родственной связи, например: КАУПУЖ, братья.

Отдельным пунктом выделены репрессии. Дана дата ареста, приговор (высшая мера наказания – ВМН; исправительно-трудовые лагеря – ИТЛ) и год реабилитации.

Надеюсь, что такой нестандартный подход поможет обогатить уже имеющиеся биографические справки и добавит интереса исследователям и читателю.

Два года работы с источниками раскрыли интереснейший материал неизвестный современному читателю и исследователям истории. Латвийцы оставили свой след практически во всех сферах строительства социализма и революционной деятельности. Раскрытие фактов биографий, знакомство с воспоминаниями и описаниями событий оставило неизгладимое впечатление. За каждой строчкой целая жизнь полная смертельных опасностей и настоящей революционной страсти! Каждая персона заслуживает отдельного объёмного очерка, а то и целой книги!

Окунитесь в эти страницы и откройте для себя Мир Революции!

* * *

Большое спасибо всем авторам-исследователям истории, публицистам и издателям.

Большое спасибо локальным краеведам и журналистам за их интерес к часто забытым страницам истории.

Большая благодарность Александру Колпакиди за предложение поработать над этой темой.

Отдельное спасибо Л. за моральную поддержку и вдохновение…

От власти баронов к власти Советов

История революционного движения в Латвии во многом уникальное явление и имеет в своём арсенале ряд феноменов.

Формирование губерний в составе Российской империи, западно-европейское происхождение экономического уклада и опережающий промышленный рост дали почву для быстрого запуска капиталистических отношений. Революционное движение на территории Латвии в массе своей обрело зрелость и готовность к социалистическим преобразованиям гораздо раньше других отсталых районов России.

Окончательное господство Российской империи над Курляндским герцогством (этнографическая область Курземе) состоялось в 1795 году образованием губернии со столицей в Елгаве (тогда – Митава). Через год была образована Лифляндская губерния с центром в Риге, охватив этнографическую область Видземе и часть нынешних эстонских земель. Ранее вошедшая в состав России другая этнографическую область – Латгалия (бывшая Польская Лифляндия) в 1802 году присоединена к Витебской губернии.

Земли Курляндии и Лифляндии полностью принадлежали немецким баронам, власть, по существу, принадлежала им же – русский император, имея немецкое происхождение, не вмешивался в привычный политический уклад. Для этих губерний характерно поместное хозяйство, когда вся крестьянская хозяйственная жизнь формировалась и существовала только вокруг имения барона. Для Латгалии, как восточной части со славянскими корнями и польским владычеством, были типичны привычные для России деревни и общинные хозяйства. В Витебской губернии разрешалось селиться евреям – губерния входила в черту оседлости. В Лифляндии и Курляндии селиться евреям не разрешалось, со временем давались послабления на расселение евреям с высшим образованием и специально оговоренным категориям. Эти различия очень существенно сказывались на исторических событиях в Латвии в дальнейшем.

Неизбежный рост капиталистических отношений в Европе непосредственно сказывался на баронских хозяйствах. Крупный портовый город Рига становится и крупным промышленным центром региона. К началу XIX века в Латвии действуют более 500 мануфактур. Происходит быстрое «сращивание» крестьянского сырья и промышленного производства. Для увеличения объёмов производства появилась необходимость освободить крестьян. Частично это происходит после очередного крестьянского восстания в 1804 году. Каугурское восстание (1802) привело к «Положению о лифляндских крестьянах» по которому стали выделяться крупные крестьянские хозяйства в составе помещичьих земель. После Отечественной войны 1812 года по указам Александра I следует освобождения крестьян – в 1817 в Курляндии и в 1819 в Лифляндии. Латышские крестьяне стали получать при освобождении фамилии, частью – немецкие, по указанию баронов или немецкому названию поместий. В 1818 году было отменено ремесленное цеховое разделение в Риге. В Латгалии (Витебская губерния) крепостничество было отменено как и во всей России в 1861 году. Немецкие бароны видели недостатки малопроизводительного крепостного труда, да и революционные настроения Европы давали о себе знать. Под присмотром немецких баронов всё было готово для бурного капиталистического роста.

К середине XIX века с развитием капитализма происходит эмансипация латышского народа. Формируется первая интеллигенция – выходят первые латышские газеты, открываются первые учительские семинарии и приходские школы, нарастает движение перехода латышей в православную веру. Зарождается первое национальное движение «младолатышей». Образованные латыши создают прослойку прогрессивной интеллигенции, главным образом выступая против национального угнетения и привилегий баронства. Частично идеи младолатышей пересекались с русским народничеством. Основными деятелями движения становятся Кришьянис Валдемарс, Кришьянис Баронс, Юрис Алунанс, Петерис Балодис (Пётр Баллод), Петерис Миглиниекс. В 1862-65 годах младолатышами в Петербурге издавалась латышская газета «Pеterburgas Avîzes» («Петербургская газета»). Формируются первые латышские школы, общества, периодика, музеи и театры, складывается литературный латышский язык. В 1870 году основан Рижский латышский театр и открывается Прибалтийская учительская семинария, а в 1873 году прошёл первый Праздник песни.

В 1849 году помещичьи хозяйства начинают переходить на сдачу в аренду земли первым зажиточным крестьянам. Появляются арендаторы с которыми расчёт ведётся в денежном измерении – помещик получает живые деньги с хозяйств, не теряя прав на землю. Не все крестьяне могут позволить себе аренду, что вызывает расслоение крестьянства. Большинство крестьян остаются безземельными. Наиболее бедная часть подаётся в города, становясь пролетариатом. В Риге и других крупных городах осуществляется переход от мануфактур к крупно-фабричному производству. Ощущается острая нехватка рабочих и ими, частично, становятся русские крепостные крестьяне отданные в аренду фабрикантам помещиками соседних губерний.

К моменту отмены крепостного права в России две Прибалтийские губернии прошли путь начального накопления капитала и демонстрировали рост капиталистического хозяйства. Однако часть политических демократических преобразований до Прибалтики не дошла – властные функции держало в руках немецкое баронство, имея множество привилегий. Крестьянская масса Курляндии и Лифляндии уже была осведомлена о капиталистических порядках. Арендаторы получили право выкупать земли у помещиков – начала образовываться прослойка самостоятельного крестьянства. Изменения хозяйственного уклада, произвол баронов провоцировал крестьянские волнения, для подавления которых иногда привлекали войска. В 1866 году введено волостное общественное управление, где полноправное членство признавалось за дворохозяевами и арендаторами. Уездное управление по прежнему оставалось в руках помещиков-баронов. К 1877 году крестьянство владело 38,8 % земли, дворянство – 45,5 % земли.

В 1860-х годах Рига выходит на второе место после Петербурга по промышленному производству в России, уступив затем это место южному порту – Одессе. 1870-е годы становятся началом рабочего движения в Латвии. К 1859 году в Риге и Лифляндской губернии было занято около 9000 фабричных рабочих, в 1880 году в Риге было занято 12000 рабочих. За период 1895–1900 годов в Латвии количество предприятий и рабочих удвоилось. К 1900 году в Риге работало около 47000 рабочих.

В 1870 году состоялась стачка на паровой лесопильне «Верман и сын» в которой участвовало около 100 рабочих. В 1874 году бастовали на фарфоровом заводе Кузнецова в Риге, в 1880-х годов происходили рабочие волнения на железнодорожном транспорте.

В начале 1880-х годов многочисленные крестьянские волнения и поджоги имений вынудили баронов требовать (1882 г.) установления военного положения, на что центральные власти не пошли. В это же время крестьян вынуждали к переселению в отдалённые губернии России с целью освоения земель.

К 1890-м годам наметился разрыв революционной интеллигенции с народничеством. Появились первые марксистские кружки. На смену младолатышам пришло «Новое течение» (1886 г.). Базируясь на марксистских позициях, новотеченцы, объединили прогрессивную интеллигенцию, привнося действительно революционные идеи в общество.

Движение зародилось в студенческой среде, а идейными лидерами движения стали – Эдуард Вейденбаум (1867-92 гг.), Петерис Бисиниек, Янис Плиекшан (Райнис), Петерис Стучка. Трибуной латышских марксистов стала легальная газета «Dienas Lapa» («Ежедневный листок», 1886-97 гг.), редакторами которой были Бисиниек, Райнис и Стучка. В 1893 году Райнис участвовал в работе III конгресса Второго Интернационала, на котором выступал Энгельс. Новотеченцы имели связи с группой «Освобождение труда» и получали нелегальную литературу. Большая пропагандистская работа проводилась в легальных рабочих и ремесленных обществах, где преподавались основы политэкономии и материалистической диалектики.

В 1895 году на латышский язык переведён «Манифест Коммунистической партии», к этому же времени в пропаганде активно использовались труды Маркса, Энгельса, Плеханова, Бебеля, Либкнехта, Каутского. Были знакомы новотеченцы с первыми статьями Ленина. Новотеченцы не смогли привнести марксизм в рабочее движение, но они дали сильный толчок к изучению марксизма и породили костяк марксистов-революционеров Латвии, таких как Фриц Розинь, Паул Дауге, Стучка, Ян Янсон(-Браун). Движение также дало несколько деятелей «эволюционного» социал-демократического толка, прогрессивного на то время, как, например, Райнис.

Одним из городов-пионеров марксизма в Латвии наряду с Ригой оказалась Лиепая, также крупный промышленный центр и порт. В 1893 году в Лиепае отметили сходкой первый Первомай на территории Латвии. В Риге Первомай стали отмечать с 1896 года.

Параллельно новотеченцам возник первый марксисткий кружок в Рижском Политехническом институте, куда в 1887 году поступил высланный из Петербурга студент Виктор Курнатовский. Кружок имел связи со студенческими кружками Петербурга, Москвы, Харькова. Среди студентов-марксистов 1890-х отметились Степан Шаумян, Василий Ульрих (старший), Михаил Пришвин (будущий писатель), В.Горбачёв.

1904 г., лето, Швейцария. Политэмигранты-новотеченцы (cлева направо)

1-й ряд: Ф. Розинь, О. Ковалевская, Д. Стучка; 2-й ряд: М. Розиня, Е. Ковалевский, А. Рудзитис, П. Стучка

В 1897 году была закрыта газета «Dienas Lapa» (затем она открывается на более умеренных позициях и с другим составом редакции), арестовано около 100 человек. Арестовано также значительное число студентов Политехнического института. Арестованные содержались почти два года в тюрьме, в марте 1899 года 86 новотеченцев дождались приговоров. Всего было осуждено около 130 человек. Большинство, в том числе Стучка и Райнис, было сослано в Вятскую губернию, где на то время образовалось большое скопление политссыльных из Петербурга, Москвы, Харькова, Одессы, Риги и Баку, участников «Союза борьбы», «Рабочего союза» и прочих социал-демократических групп. Группами политссыльных руководили Бауман, Воровский, Дзержинский. Части новотеченцев удалось эмигрировать. Организации эмигрантов социал-демократов возникли в Европе (Германия, Бельгия, Швейцария) и США (Бостон). Европейскими организациями руководил Ф. Розинь, редактируя журнал «Социалдемократс». П. Дауге на момент арестов находился в Москве и организовывал нелегальные собрания и встречи со многими революционерами, затем, в 1904 году, выехал в Швейцарию, где познакомился с Лениным.

Деятельность «Нового течения» закончилось переходом от легального марксизма к настоящей нелегальной революционной борьбе.

В 1896 году в Латвии состоялись первые попытки проведения стачек – сначала на деревообрабатывающем предприятии в Лиепае, затем в Риге на пробочной фабрике. 1 мая 1897 года рабочие завода Р.Поле в Риге устроили стачку требуя сокращения рабочего дня.

1 мая 1899 года прошли грандиозные стачки в Лиепае и Риге, вылившиеся в массовые демонстрации трудящихся. В Риге произошёл так называемый «Рижский бунт». Более 700 работниц джутовой мануфактуры объявили забастовку, требуя повышения заработной платы. Во время шествия с петициями работницы были окружены солдатами в Александровском саду, после вмешательства рабочих окрестных фабрик и заводов произошло столкновение с полицией и солдатами. Погибло 9 человек. В следующие дни десятки тысяч рабочих вышли на улицы выражая протест расстрелом, состоялись стачки и забастовки с требованием повышения оплаты труда и сокращения рабочего дня. В город были введены около 3,5 тысяч солдат. В следствии стихийности и отсутствия общего руководства протестное движение пошло на спад и 18 мая бунт закончился. В период бунта убито 93 рабочих, много раненых.

Майские события показали, что нарастающее рабочее стихийное движение требует твёрдого централизованного марксистского руководства. Год стал началом бурного роста социал-демократических организаций в Риге, Лиепае, Вентспилсе, Талси. В августе 1899 года из 15 социал-демократических кружков создана единая Рижская социал-демократическая организация во главе с Рижским комитетом. В 1901 году возникли комитеты социал-демократов в Лиепае, Вентспилсе и Елгаве, в 1902 – в Талси.

В апреле 1900 года Ригу посетил Ленин, с помощью Михаила Сильвина была организована встреча с латышскими социал-демократами Янисом Озолсом и Карлисом Зутисом, на которой были намечены планы доставки через Латвию нелегальной печати, в том числе газеты «Искра». В 1900 году издан «Манифест Коммунистической партии» на латышском языке за переводом Янсона-Брауна. Осенью 1901 года состоялись многочисленные митинги студентов Политехнического института. Тогда же была образована Рижская группа Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП), объединившая кружки русских рабочих рижских предприятий и русских студентов Политехнического института. После размежевания русских социал-демократов на меньшевистское и большевистское крыло в образованной в 1903 году Рижской организацией РСДРП(б) руководил уполномоченный ЦК РСДРП по Северо-Западному краю Максим Литвинов.

В феврале 1902 года в Риге состоялся Всероссийский съезд студентов, призвавший к включению студенчества в борьбу за политические свободы под руководством социал-демократов. В апреле того же года социал-демократические организации Риги, Лиепаи, Вентспилса и Талси создали Прибалтийскую Латышскую Социал-демократическую рабочую организацию (ПЛСДРО). В организации состояло около 1000 членов, основное руководство осуществлял Центральный Комитет. Были налажены связи с зарубежными группами латышских социал-демократов, организована коллегия пропагандистов, нелегальная типография, а с марта 1904 года начала издаваться газета «Циня» («Cîňa»). В июне 1904 года прошёл первый съезд Латышской социал-демократической рабочей партии (ЛСДРП). Делегаты представляли 2500 членов партии. В качестве ближайшей политической задачи было выдвинуто свержение самодержавия и установления демократической республики. Среди основателей партии: Стучка, Розинь, Озолс, Янсон-Браун, Дауге, Бушевиц, Лутер, Кажмер, Трейман, Зандрейтер. Латышские социал-демократы в ЛСДРП и русские в РСДРП действовали параллельно придерживаясь ленинской позиции в социал-демократическом общем движении. В сентябре 1904 года был образован Федеративный комитет объединивший разные социал-демократические организации (ЛСДРП, РСДРП, Бунд и более мелкие местные комитеты).

В начале XX века Прибалтийские губернии оказались во власти мирового кризиса. В Риге остались без работы более 10 тысяч рабочих. Зимой 1901 года успешно прошла забастовка работниц Ильгуциемской текстильной фабрики в Риге. В 1902 году бастовали рабочие даугавпилсских кожевенных заводов. В 1903 году в Риге прошли первые демонстрации под лозунгом «Долой самодержавие!», забастовки рабочих в Риге и Лиепае, в Талсинском и Гробиньском уездах прошли первые забастовки сельхозрабочих. В 1903 году прошли демонстрации протеста против высылки социал-демократа Яна Ленцмана, против высылки в Сибирь 10 политзаключённых, в 1904 году прошла демонстрация в поддержку голодовки политзаключённых в Рижской губернской тюрьме. В том же году прошла длительная забастовка рабочих Рижской джутовой фабрики – около тысячи рабочих бастовали с перерывами два месяца. Первомай 1904 года отмечен демонстрацией 5000 рабочих в Риге и 2000 рабочих в Елгаве. В конце 1904 года прошли выступления против Русско-японской войны, в декабре в Задвинье в Риге состоялась демонстрация 3000 рабочих. В организации выступлений рабочих активно участвовала ЛСДРП. Всего за период 1900–1904 годов в Курляндии и Лифляндии бастовали суммарно 6000 человек.

После получения известий из Петербурга о расстреле рабочей демонстрации 9 января 1905 года («Кровавое воскресенье») комитетами ЛСДРП, РСДРП и другими было принято решение о всеобщей политической забастовке. 12 января забастовка охватила почти все крупные заводы и фабрики Риги, участвовало около 60 тысяч человек, состоялись три крупные демонстрации под лозунгами «Долой самодержавие!». В листовке РСДРП говорилось: «Довольно нам терпеть, довольно издеваться над нами капиталистам и правительству? Товарищи! Выходите на улицу! Долой самодержавие!». 13 января огромные потоки рабочих с разных концов Риги сливались в одну многотысячную демонстрацию. При подходе к центру города у Железного моста демонстранты были встречены ротой унтер-офицеров. По демонстрантам был открыт огонь. Погибло более 70 человек и около 200 получили ранения, часть демонстрантов во время бегства по льду Даугавы провалилось под лёд. Среди убитых был 31 член ЛСДРП. Во время демонстрации трудящихся 12 января в Даугавпилсе полицией был застрелен один человек. В Лиепае забастовка проходила с 13 по 28 января, в Вентспилсе с 17 по 26 января.

Весной прошли забастовки сельхозрабочих в Курляндской губернии, «церковные» демонстрации по всей Латвии, когда протестные выступления проходили в церквях и приходах во время воскресных собраний прихожан. В Лифляндской и Курляндской губерниях с 15 марта властями введено «усиленное охранение». 1 мая проведена всеобщая стачка рабочих Латвии.

В начале июня на II съезде ЛСДРП делегаты представлял 10 тыс. членов партии. Были решены вопросы тактики в вооружённом восстании, забастовках и агитации. Началась организация боевых дружин и заготовка оружия на заводах. К концу 1905 года в Риге насчитывалось около 200 боевиков, столько же суммарно в Лиепае и Даугавпилсе.

1905 г., март. Народный сход. Дундага

В конце июня, в знак солидарности с восставшими матросами броненосца «Потёмкин», в Рижской Усть-Двинской (Даугавгривской) крепости произошли революционные солдатские выступления. 9 июля была провозглашения генеральная забастовка, работа остановлена на 60 фабриках и заводах. В город ввели войска, участились боевые столкновения с рабочими. 6 августа введено военное положение в Курляндской губернии.

7 сентября 1905 года боевики ЛСДРП и РСДРП под руководством Яна Лутера и Екаба Дубельштейна совершили нападение на Рижскую центральную тюрьму. Событие было настолько громким, что о нём писали в зарубежной печати. Ленин отозвался на событие статьёй «От обороны к нападению»: «Привет героям революционного рижского отряда! Пусть послужит успех их ободрением и образчиком для социал-демократических рабочих во всей России. Да здравствуют застрельщики народной революционной армии! […]

К счастью, прошли те времена, когда за неимением революционного народа революцию «делали» революционные одиночки-террористы. Бомба перестала быть оружием одиночки-«бомбиста». Она становится необходимой принадлежностью народного вооружения. С изменениями военной техники изменяются и должны изменяться приемы и способы уличной борьбы. Мы все изучаем теперь (и хорошо делаем, что изучаем) постройку баррикад и искусство защиты их.» (В.И.Ленин, ПСС., 5-е изд., т.11, стр.268–271).

15 октября 1905 началась Всероссийская политическая стачка, в том числе в Риге и в Латвии бастовали десятки тысяч рабочих.

Одним из главных и важных отличий Революции 1905 года в Латвии является форма руководства и объединения масс в этот период. Всю полноту руководства революционным движением берёт на себя Федеральный комитет. В сельской местности создаются Распорядительные комитеты (Rоcоbas komitejas), которые действовали в 470 волостях Латвии из 501. Комитеты перенимают на себя все властные полномочия и функции, отменяются арендные и выкупные платежи за землю. В последующих революционных событиях 1917 года на смену им приходят Советы рабочих и безземельных депутатов. Единственный Совет рабочих депутатов на территории Латвии в 1905 году создан в Лиепае.

17 октября выпущен царский Манифест с обещанием демократических свобод и послаблений, учреждается Государственная дума и свобода политических партий. ЛСДРП бойкотировала Манифест. В среде латышской буржуазии стали предприниматься попытки создать сателлиты и филиалы российских буржуазных партий для участия в выборах в Государственную думу. Однако, крайняя малочисленность и покровительство немецкого дворянства не позволили проявить какую-то политическую активность. В 1906-14 годах в Курляндии отсутствовали члены российских парламентских партий кадетов, правомонархистов, октябристов и эсеров. В Лифляндии незначительное число партийцев в десятки человек зафиксировано в первые два года, затем зафиксированы единичные члены некоторых партий. Были созданы латышские буржуазные партии, малочисленные и сходные идеями с общероссийскими партиями.

Тем временем в Лифляндии зафиксировано 300 членов РСДРП, не считая ЛСДРП. Латышские рабочие и крестьяне не шли на поводу у буржуазных партий и были просоциалистически настроены с самого начала легальной политической активности. В своё время, крестьяне надеялись на улучшение своего положения наравне с остальной Россией, надеялись, что российский монарх приструнит немецкое баронство. Но, в Прибалтийском крае безраздельно хозяйничали остзейские немцы (10 % от всего населения губерний) и центральные власти не стремились изменить ситуацию. При передовом развитии капиталистического производства в крестьянском хозяйстве царил беспросветный феодализм, выходом из которого было только бегство за лучшей жизнью в глубь России, в Сибирь – там давали землю. Оставалось рассчитывать только на себя. Чем более жёстко встать в оппозицию существующему порядку, тем лучше услышат. Крестьян не надо было сильно агитировать – их экономическое положение сделало это за них. Сыграла свою роль историческая ненависть к немецким «псам-рыцарям», оккупировавшим землю и презрительно-жестоко относившимся к латышам.

Осень 1905 года явилась одним из пиков вооружённых выступлений и столкновения народа с властями и баронами. Началась открытая Гражданская война…

18 октября в Даугавпилсе демонстранты и отряды вооружённых рабочих вынудили казаков и полицию покинуть город. 19–20 октября митинги рабочих Риги в Гризинькалнсе собирают до100 тысяч человек.

10-14 ноября состоялся Съезд народных учителей Латвии в Риге, который потребовал демократизации образования. Делегат от Федеративного комитета Вилис Дерман в своей речи сказал: «Наука должна революционировать детей, чтобы они вступили в жизнь просвещенными». Одно из постановлений учительского съезда говорило об отправке в Москву 1000 рублей «для поддержки боровшегося там пролетариата».

19 ноября прошёл Съезд волостных представителей Лифляндской и Курляндской губерний в Риге. 22 ноября введено военное положение в Лифляндии, в ответ рижские рабочие 30 ноября провели всеобщую политическую стачку.

Повсеместно в губерниях идут вооружённые столкновения. Разгромлено 573 имения, местные административные аппараты парализованы или заменены Распорядительными комитетами. Местные жители формируют народную милицию, отряды «лесных братьев». 27 ноября восстание в Тукумсе – город захвачен восставшими. После окружения войсками и угрозы применения артиллерии 2 декабря город взят, погибло около 120 человек. Прочитав отчёт генерал-губернатора Курляндии Бекмана о боях за Тукумс и отсутствие необходимых причин к обстрелу из артиллерии, в частности о недостатке снарядов, Николай II начертал: «Что за дурацкая причина, он должен был разрушить город».

28 ноября отряды народной милиции разбивают драгун в районе Скривери. Около тысячи крестьян захватывают город Талси. Хоть на один день все уездные города побывали в руках восставших. Наибольший урон наносится в Курляндской губернии, от некоторых замков остаются, буквально, руины. После сожжения баронского замка Яунпилс среди опалённых останков найдена семейная реликвия баронов – мумифицированная кисть латышского мальчика-пастушка, отрубленная дедом барона за кражу яблок из сада.

Вследствие забастовок железных дорог, почты и телеграфа целые уезды, города, в том числе Рига, оставались вне досягаемости властей. Бароны скрываются в лесах и городах, нанимают людей для охраны своих имений, в основном это местные остзейские немцы, требуют войска от властей. По сообщению губернатора «в прилегающих к Витебской губернии местностях Лифляндии и Курляндии полная анархия… полиция бессильна остановить отлично вооруженных дальнобойным оружием многочисленные банды мятежников, перед которыми отступают регулярные войска. Земские начальники Двинского уезда, следователи не могут выехать в участки, где их никто не признает».

10 декабря введено военное положение в Эстляндской губернии.

4 декабря высочайшим указом назначен в Лифляндию новый генерал-губернатор Соллогуб. Отправленный сразу же эшелон с войсками из Вильно в Ригу пущен с рельс, войска вынужденно вернулись обратно. С середины декабря активность войск и карательных экспедиций давала о себе знать – крупные населённые пункты были освобождены от мятежников. Для усмирения волостей были задействованы три карательные экспедиции генералов Орлова, Мейнарда и Вендта в составе пехоты, кавалерии и артиллерии. Всего в 1905 году в Латвию был введён сорокатысячный воинский контингент, на случай более сильного сопротивления были приведены в готовность части в Петербурге, Вильно, донские казаки.

Федеративный комитет изо всех сил старался держать ситуацию под контролем, решения принимались всесторонним консенсусом партий и комитетов. 13–16 декабря назначена и проведена Генеральная забастовка в Риге в поддержку Московского вооружённого восстания. 16–19 декабря проходит «Айзпутская битва», череда боёвых столкновений, в которой народная милиция сражается с войсками в окрестностях Айзпуте.

20 декабря происходит нападение на драгун, вызванных для усмирения проходившей стачки на заводе «Проводник» в Риге, – убито 11 и 7 драгун ранено. Среди боевиков: Рудольф Делиньш, Янис Линтиньш, братья Чоке. После войсковой операции с применением артиллерии рабочие были рассеяны, и большая часть арестована. Из боевиков никто не пострадал. 26 декабря 1905 года в Риге объявлено военное положение.

17 января 1906 группа из 4-х боевиков под руководством Екаба Дубельштейна совершает нападение на Рижскую тайную полицию, убивает одного солдата и освобождает 6 товарищей. 13 февраля 1906 эта же группа латышских боевиков (Дубельштейн, братья Чокке, Лутер, Трейман и другие) провела экспроприацию банка в Гельсингфорсе. Пять боевиков были выслежены и арестованы, затем приговорены к длительным срокам каторги, остальные скрылись.

В этой войне никто ни с кем не считался и никого не считал. Крестьяне с топорами и вилами, и оружием отобранным у баронов и военных, с одной стороны, и воинские части в полной экипировки с артиллерией, баронские карательные отряды с другой. Сотни засечены насмерть, расстреляны, зарублены шашками, запытаны в имениях лично баронами, застрелены в «попытке к бегству» и свалены в придорожные канавы. Крестьянские хозяйства сжигались. Латыши, без того ненавидевшие своих немецких угнетателей, впитывали вместе с огнём и кровью ещё один «урок».

К концу января 1906 года боевые карательные действия с расстрелов на месте перешли к военным судам и трибуналам. По некоторым данным карательными экспедициями без суда было расстреляно более 1200 человек, сожжено более 300 крестьянских усадеб. С августа 1906 года по апрель 1907 года введены военно-полевые суды. По приговору военно-полевого трибунала расстреляно 773 человека. В 1906 году в тюрьмах находилось около 2500 политзаключённых. Большое количество революционеров было выслано на поселение и на каторгу в Сибирь. Из высланных по всей Российской империи за участие в Революции 1905–1907 годов 10–12 % составляли латыши. После силового подавления массовых выступлений в 1905-06 годах наступило «затишье», в котором не было громких боёв, но продолжались стачки и забастовки, и началось активное партийное размежевание, утверждение тех или иных позиций.

Течение революционных событий неизбежно вело к стремлению к объединению национальных соцдем организаций с общероссийской РСДРП. Весной 1906 года на конференции ЛСДРП было решено добиваться объединения с РСДРП, на IV съезде РСДРП принят «Проект условий объединения ЛСДРП с РСДРП». Окончательно этот вопрос решался на III съезде ЛСДРП в июле 1906 года. Тогда в партии было 11 тысяч членов, из них в Риге – 6 тысяч. Съезд принял решение влиться в ряды РСДРП на большевистских позициях. На правах автономной организации партия стала называться Социал-демократия Латышского края (СДЛК) и тут же провела свой I съезд. Кроме того, на съезде было решено вывезти партийный архив о революционных событиях из Латвии. Поручено это было Яну Зирнитису (Е. Жилинский) по кличке «Архивариус». Сохранено в общей сложности 3700 архивных единиц в тайных хранилищах в Лондоне, Берлине, Брюсселе, Берне и Петербурге. Благодаря этому своевременному решению латвийские историки имеют множество аутентичных документальных материалов.

Своими боевыми действиями партия заработала уважение российских социал-демократов, неоднократно отмеченное Лениным. На V съезде РСДРП в Лондоне были закреплены позиции СДЛК. Одновременно там же прошёл II съезд СДЛК с участием 30 делегатов с решающим и 10 с совещательным голосами. В съезде участвовал Ленин.

В 1907 году продолжился откат революции и усиление реакции. Вместе с тем, возможностью участвовать в выборах в Государственную думу воспользовалась СДЛК, сумев провести двух депутатов – Яниса Озолса во II и Андрея Приедкална в III думу. Депутатом Озолсом было собрано множество обличающих фактов расправ над крестьянами, пытками и жестокостью баронов и полицейских чинов в годы Революции 1905 года. В апреле 1906 года запрос депутата собрал 35 подписей и был направлен в комиссию думы. После слушаний в комиссии запрос был протоколирован и направлен в министерства внутренних дел, по военным и морским делам, и юстиции. Данный запрос не привёл ни к каким результатам – дума вскоре была распущена, но факт обращения остался. Это был первый случай такого обстоятельного публичного официального документального акта описания событий 1905 года в Латвии.

В частности, можно привести такой эпизод из депутатского запроса: «В Мемельгофской волости 5 февраля 1906 г. в усадьбу «Бекели» явилась карательная экспедиция – барон фон-Остен-Сакен с 15 драгунами при одном офицере, арестовали владельца усадьбы Петра Упмана и жестоко его избили; после этого отряд разграбил все, что только возможно было взять, и по распоряжению фон-Остен-Сакена усадьбу сожгли. Спасать что-либо не позволялось. Под открытым небом очутились все жители усадьбы с полуголыми детьми. Взяв Упмана с собой, барон фон-Остен-Сакен отправился к волостному правлению, где в то время происходило общеволостное собрание, созванное уездным начальником фон-Фогтом и комиссаром по крестьянским делам фон-Фитингоф-Шелем. Явившись туда, Остен-Сакен арестовал Жана Безайса и избил собственноручно нагайкой (уездный начальник и комиссар в это время находились в волостном доме). Отсюда, вместе с арестованными Упманом и Безайсом, Остен-Сакен отправился в Альт-Мемельсгоф. Здесь Упман снова был избит, и Остен-Сакен заставил его и купца Залковича уплатить себе по 50 р. за то, что Упман купил с аукциона быка, принадлежавшего брату фон-Остен-Сакена за 50 р. и перепродал его за столько же Залковичу (упомянутый бык был еще до этого Залковичем бесплатно возвращен по принадлежности Остен-Сакену). Из Мемельсгофа Остен-Сакен отправился в ус. «Огудрува», избил ее владельца Яна Берзиня, разграбил его имущество и приказал уплатить себе 50 р. За что, не сказал. Так как денег налицо не оказалось, то Берзинь должен был их отнести на другой день Остен-Сакену в имение. Это и было исполнено. Отсюда Остен-Сакен отправился в усадьбу отца Яна Безайса «Печули» и, разграбив ее, отправился в имение Герберген, где Жан Безайс вместе с другими семью лицами (Озолом, Гергалом, Бекером и другими) были подвергнуты жестоким истязаниям. На другой день, 7 января, по дороге обратно в Мемельсгоф Остен-Сакен нагайкой заставил Жана Безайса вылезть из повозки, и тут же расстрелял его. Тем же бароном фон-Остен-Сакеном были таким же образом расстреляны: усадьбовладелец Калькис за недозволенную охоту, учитель Пузаро в Курменской волости и учитель Юлий Девкоцин и Грос-Зальвенской волости; 13 февраля того же года в Лассенской и Штейнензеской волости подвергнуты истязаниям 20 человек, в том числе Эдуард Самол, И. Жив, Фр. Звейнек, Ян Бацалак, Густав Штрейкан должен был уплатить 500 р.».

Рассматривая этот и другие эпизоды карательных акций, напрашивается вывод: используя повод и силовую поддержку власти бароны стремились в первую очередь уничтожить сельскую интеллигенцию – учителей, как самых больших вдохновителей и агитаторов к беспорядкам, и… народившуюся сельскую буржуазию. Именно этим можно объяснить ту невероятную жёсткость по отношению к крестьянской собственности – самостоятельным крестьянским хозяйствам, часто находившимся в залогах и кредитах на выкуп у тех же баронов. Здесь борьба отживающих баронских феодальных отношений с конкурирующими капиталистическими в лице самостоятельного крестьянства – мелкой буржуазии на селе. В постреволюционный период латышское крестьянство понесло потери убитыми и сосланными, к тому же, революционный дух очень пугал остзейское баронство. Для выправления хозяйственной деятельности в имениях бароны прибегли к помощи немецких крестьян, переселяя их в свои имения в качестве рабочей силы. С другой стороны, в порядке либерального выравнивания, на рынок кредитов и доступных денег пришли банки и сберегательные общества из центральной части России – возможностей выкупать дома и землю стало больше. Прибалтика вынуждена была «открыться» остальной России. Могущество баронов и остатки феодализма доживали последние дни.

На исходе Революции продолжались выступления трудящихся: в Видземе в 1905 году бастовало 268 тысяч рабочих, в 1906 – 91 тыс., в 1907 – 20 тыс. В Курземе в 1905 – 47 тыс., в 1906 – 12 тыс., в 1907 – 5 тыс. Продолжали проводится памятные мероприятия по жертвам 9 января и 13 января, неизменно отмечался день солидарности трудящихся 1 мая. Забастовки 1910-14 годов в Риге достигали 50–60 тысяч человек ежегодно, в 1914 году забастовка в память 9 января объединила 95 тысяч рабочих.

Рассматривая местные феномены, особо нужно отметить следующие. Латышские социал-демократы использовали все возможности для организации газет, журналов и бюллетеней. Тиражи и количество наименований газет и листовок исчислялись сотнями тысяч приблизившись к миллиону. Этому феномену есть одно объяснение. Это не только стремление к агитации и пропаганде, но и передовое место Прибалтики в Российской империи по грамотности населения – народ мог читать и читал! К 1915 году три Прибалтийские губернии обладали 75–80 % грамотным населением. Ближайшая по грамотности С.-Петербургская губерния обладал 65 % грамотных мужчин и 43 % женщин, в то же время в Прибалтийских губерниях грамотность мужская и женская практически не отличалась. В остальных губерниях Российской империи грамотность была у половины или менее половины населения. И, что самое удивительное, процентуально грамотность латышского населения превосходила грамотность немецкого населения Прибалтийских губерний! Латыши-крестьяне, экономические беженцы, в сибирских губерниях были в большинстве наполовину грамотные, но, даже эта «полуграмотность» выделялась среди местного населения.

В 1908-14 годах среди нерусских изданий книги на латышском языке занимали 3-е место, уступая изданиям на польском и немецком языках! Периодическая печать также занимала 3-е место среди не русских изданий. Рига была шестым издательским центром Российской империи. Начавшаяся национальная эмансипация латышей и освобождение крестьянства раньше, чем в российских губерниях, дала поток крестьянства в школы и затем в учительские семинарии. Народ в короткий срок сам себя научил грамотности и умело эту грамотность использовал. Это, конечно же, было на руку народившемуся промышленному капиталу, которому нужны квалифицированные образованные работники. Наряду с передовым развитием капитализма в Прибалтике имелось передовое по грамотности население.

Высокий уровень грамотности небольшого народа на компактной территории давал высокую концентрацию классовой сознательности масс и научного мировоззрения.

Другим феноменом Прибалтики, наряду с грамотностью, является язык. Основным языком всегда был немецкий, а в Латгалии – польский, латгальский и русский. Латышский был «народным» и значение стал приобретать в середине XIX века с освобождением крестьянства. Тогда же с ростом промышленности приобрело значение знания русского языка. Всё в совокупности приводило к тому, что латыши практически с рождения знали два языка – немецкий и латышский, и по необходимости приобретали знание русского языка. Это приводило к тому, что латышские революционеры владели несколькими языками, без проблем с общением могли выехать в Европу, выучивали другие языки. Основными местами эмиграции были Швейцария, Германия, Бельгия, Англия, а затем США. Этим объясняется последующая востребованность латышей в советской дипломатии и разведке – у них почти не было никаких языковых барьеров! Языковая развитость месте с высокой грамотностью населения на небольшой территории давали потрясающий эффект. Но, были и интересные казусы – следующее поколение революционеров периода начала 1920-х часто не знало русского языка. Когда их арестовывала буржуазная власть и по обмену высылала в Советскую Россию им приходилось изучать русский язык почти с нуля. Об этом немного дальше, пока же закрепим этот интересный феномен в нашей памяти…

Период между 1910-14 годами обозначен главным образом обострением внутрипартийной борьбы в СДЛК двух направлений – меньшевизма и большевизма. Основные события развернулись на IV съезде СДЛК в Брюсселе в феврале 1914 года. Делегаты съезда представляли 3500 членов партии. Непримиримые стороны поделились поровну и вся борьба развернулась за перетягивание голосов неопределившихся «ликвидаторов» и «примиренцев». В работе съезда участвовал Ленин, он написал «Проект платформы к IV съезду СДЛК» и выступал со своим докладом о позиции РСДРП по расколу фракции социал-демократов в IV Государственной думе. По итогам работы съезда победила большевистская позиция – в ЦК СДЛК и в редакцию газеты «Циня» были избраны только большевики.

Европейская эмиграция СДЛК объединяла 15 групп численностью в 270 членов. Европейские и американские группы объединяли эмигрировавших членов СДЛК, проводили пропагандистскую революционную работу, устанавливали связи с местными социалистами. Представитель Заграничного комитета СДЛК Ян Берзинь-Зиемелис участвовал в Циммервальдской конференции в 1915 году. В это же время в США широко развернулась латышская революционная эмиграция. С 1907 года в нескольких крупных городах США действовала Общая организация латышских социал-демократов. В 1909 году Общая организация латышей присоединилась к Социалистической партии Америки. Всего в партии насчитывалось 29 латышских социал-демократических групп общей численностью в 983 члена. В латышской социал-демократической американской газете «Страдниекс» под редакцией Ф. Розиня регулярно появлялись переведённые статьи Ленина. После революционных событий 1917 года эмиграция Европы и Америки устремилась в Латвию и Россию, и внесла свой неоценимый вклад в историю революционного движения. Оставшиеся эмигранты в США активно действовали в Социалистической партии Америки, усиливая большевистские позиции. Борьба с оппортунизмом в Соцпартии закончилась образованием Коммунистической партии США. На учредительном съезде компартии 1 сентября 1919 года участвовало 9 представителей Общей организации латышских социал-демократов. В состав ЦИК КПА избраны два члена латорганизации – Дирба и Шварц. Одним из интереснейших фактов является «эмиграция» Анса Калниня. Бежав из иркутской ссылки на восток в 1913 году, он оказался в Австралии, где присоединился к работе Австралийской Социалистической партии вместе с Артёмом-Сергеевым, вернувшись в Россию после Февральской революции. Феномен латышской революционности стал поистине трансконтинентальным.

К началу Первой мировой войны в СДЛК состояло около 3000 активных членов и около 2000 членов партии находились в ссылках, тюрьмах и эмиграции. В 1913 году в Рижской организации СДЛК состояло 89 % латышей, 6 % литовцев и 2,5 % русских.

С началом войны мобилизационные мероприятия, эвакуация населения и промышленности потребовали гибкости в организации партийных ячеек, комитетов. Главным агитационным содержанием стало разъяснение тактики большевиков в мировой войне. Выходили нелегальные газеты и листовки, суммарный тираж которых достигал около миллиона экземпляров. Эвакуированные члены партии создавали латышские секции при местных комитетах РСДРП, организовывали подпольную работу. Практически в каждом крупном городе и на каждом заводе, где появлялись эвакуированные латыши, существовали подпольные партийные секции и легальные латышские культурные общества. По разным подсчётам с 1915 года в 80 российских городов эвакуировано около 700 тысяч латвийцев. Это потом даст ещё один феномен, о котором предпочитают забывать.

К апрелю 1915 года фронт подошёл к Курляндии. С самого начала военных действий на фронт уже было послано около 20 000 латвийцев. В частях императорской армии действовали батальоны добровольцев Усть-Двинской крепости. В патриотическом порыве депутат Государственной думы Янис Голдманис обратился к Верховному Главнокомандующему с прошением учредить латышские военные части. 1 августа 1915 года командующий Северо-Западным фронтом генерал Алексеев подписывает указ об образовании латышских батальонов. Одновременно депутаты Голдманис и Залитис выпускают воззвание «Собирайтесь под латышскими флагами!». В Риге образуется оргкомитет и 12 августа начинается приём добровольцев в стрелковые батальоны. Всей организацией батальонов занимается местная латышская буржуазия. В поисках выхода из неудачных военных кампаний латышская буржуазия приняла единственно возможное решение – поднять латышей на борьбу с многовековыми угнетателями – немцами. Для этого много агитировать не пришлось – предстояла борьба на своей земле!

Это один из самых известных исторических феноменов в латышской латвийской истории. К тому времени, когда на фронт был послан первый латышский батальон немецкие войска стояли под Ригой. Батальоны выросли в восемь основных полков и один запасной, в ноябре 1916 образованы две бригады по четыре полка в каждой. Латышские стрелки своим бесстрашием и кровью держали фронт два года. Солдаты и офицеры испытали на себе все невзгоды фронтовой жизни – бестолковые приказы начальства, газовые атаки на Острове Смерти и невероятные потери. В результате неудачной Митавской операции («Рождественские бои») с конца декабря 1916 года по начало января 1917 года русская армия потеряла 27 000 человек, латышские полки потеряли убитыми и ранеными около 9000 человек – 37 % личного состава.

1917 г., январь. Латышские стрелки в Рождественских боях на позициях в противогазах в районе Пулемётной горки, Тирельские болота

1917 г., январь. Погибшие в Рождественских боях латышские стрелки в районе Тирельских болот

Война вырастила офицерский латышский кадровый состав. Большинство высших офицеров встали впоследствии на сторону буржуазной Латвии, кроме Иоакима Вациетиса, командира 5-го Земгальского полка. Все командиры красных латышских стрелков, известные по Гражданской войне, вышли из младшего офицерского состава во время революционных событий после февраля 1917 года. Им доверяла «солдатская демократия».

Выступив вначале против создания латышских полков, СДЛК разъясняла всю подлость войны и агитировала против самодержавия. Попавшие в полки члены СДЛК создавали подпольные группы, получившие название «Пелекие» («Серые»), по цвету солдатской шинели.

Февраль 1917 года перевернул всё! Открылись двери каторг и тюрем, ссыльные устремились на родину, вокруг Советы и комитеты. Это самое запутанное время латвийской истории – события следовали одно за другим, одновременно вспыхивая в разных местах. Революционное движение латвийцев и латышей вырвалось вместе с другими за пределы своих привычных мест и пошло по городам и весям бывшей Российской империи, порождая новые факты, мифы и легенды.

Можно выделить несколько направлений в период двух Революций и Гражданской войны:

события вокруг латышских стрелковых полков;

становление государственности Советской Латвии (ССРЛ);

участие латвийцев в становлении Советской власти в России;

участие латвийцев в органах ВЧК.

Каждое направление в той или иной степени рассматривается современными публицистами. И каждый раз, читая их, я вижу как эти направления разрываются и друг от друга, и от истории их возникновения.

Практически сразу после Февральской революции была образована Рижским комитетом СДЛК военная организация 12-й армии Северного фронта. Началось издание газеты «Окопная правда». После приказа № 1 Петросовета образовались солдатские комитеты. Комитеты в латышских полках сотрудничали с большевистскими комитетами в русских полках 12-й армии. Через неделю после Февральской революции был избран Рижский Совет рабочих депутатов, ещё через неделю открылся 1-й Съезд латышских стрелковых полков и образован Исполком объединённого Совета депутатов латышских стрелковых полков – Исколастрел. Исполком издавал газету «Бривайс Стрелниекс». Солдатские комитеты, бывшие в начале беспартийными, впоследствии активно принимали сторону СДЛК. Параллельно действовал Искосол – Исполком солдатских Советов 12-й армии, стоящий на меньшевистских и эсеровских позициях, но с меньшим влиянием на солдатскую массу.

17 мая второй Съезд латышских стрелковых полков провозглашает лозунг «Вся власть Советам!» и окончательно переходит на сторону СДЛК и большевиков. К июню 1917 года СДЛК объединяла более 1700 членов, в июле – 2000, в августе – 3000. Несмотря на разгул июльской реакции в Риге прошёл открыто V съезд СДЛК. На съезде СДЛК переименована в СДЛ (Социал-демократия Латвии). На съезде присутствовало 116 делегатов с решающим голосом, представлявших 7616 членов СДЛК, и 32 делегата с совещательным голосом, представлявших 6417 членов партии. Делегаты с решающим голосом представляли: Военную организацию 12-й армии, Рижскую, Малиенскую, Видиенскую, Валкско-Руиенскую организации; делегаты с совещательным голосом – латышские группы, входившие в местные организации РСДРП Архангельска, Брянска, Харькова, Екатеринослава, Коломны, Костромы, Курска, Лысьвы, Москвы, Минска, Нижнего Новгорода, Новгорода, Одессы, Оренбурга, Перми, Петрограда, Пскова, Подольска, Самары, Славянска, Тулы, Твери, Великих Лук, Выборга, Витебска, Воронежа и других. Был организован Левый блок 12-й армии, объединявший 28 полков. На состоявшемся VI съезде РСДРП(б) 14 делегатов представляли СДЛ, Ян Берзин был избран в ЦК РСДРП(б). Выступая на съезде представитель СДЛ и Левого блока Андрей Дижбит в частности отмечал: «Единение между латышскими и сибирскими стрелками полное… Если работа будет и в будущем идти таким же темпом, то, повторяю, мы не только латышские полки, но и 12-ю армию сделаем «красной армией»».

Назначенный летом 1917-го Верховным главнокомандующим России генерал Корнилов на волне реакции угрожал сдать Ригу и повести войска на подавление Советов в Петрограде. Начавшееся наступление немецкий войск на Ригу в августе сдерживали латышские и сибирские стрелки практически в одиночестве без высшего командования. В результате ожесточённых боёв и больших потерь была сдана Рига, но фронт был удержан севернее. Войска не пошли на поводу «корниловщины», 12-я армия обретала новых командиров-лидеров, из «старых» в авторитете оставался лишь Вациетис, чей полк стоял непосредственно на оборонительных рубежах Малой Юглы перед Ригой. В сентябре Исколастрел направил в Смольный телеграмму с призывом взять власть в свои руки. ЦК СДЛ назначил Семёна Нахимсона комиссаром всех латышских полков.

В середине октября 1917-го на чрезвычайной конференции СДЛ было сообщено о решении начать вооружённое восстание и о поручении латышским полкам взять под контроль район действия 12-й армии с целью недопущения отправления какой-либо военной помощи Временному правительству. Был образован Военно-революционный комитет (ВРК), стрелки нейтрализовали штаб 12-й армии в Валке, Иоаким Вациетис стал командующим. Поставленные задачи стрелками были выполнены.

С этого момента латышские стрелки начали завоёвывать тот авторитет среди руководства Советской России, который позволил опираться на латышей в самые трудные и ответственные моменты истории Революции и Гражданской войны.

После победы Октябрьской Революции в Петрограде состоялся II Всероссийский съезд Советов, на котором присутствовали делегаты от латышских полков, а в президиум съезда был избран делегат от СДЛ Пётр Стучка. Выступление делегата Карла Петерсона описал в своём произведении «10 дней, которые потрясли мир» американец Джон Рид. В состав ВЦИК вошли Стучка, Я. Петерс, Петерсон и Нахимсон.

В Москве Октябрьскую Революцию также поддержали латышские рабочие. В Московской латышской секции состояло 1100 членов, работала типография газеты «Социалдемократс». В результате эвакуации предприятий с началом ПМВ в Москве проживало около 80 тысяч латышей. В московской Рабочей Гвардии (около 30 тыс. чел.) состояло около 1500 латышей, из которых треть были членами партии. В состав Московского штаба Красной Гвардии входил Ян Пече, в районных штабах и непосредственно в боях участвовали Оскар Калнин, Ян Рудзутак, Иван Биксон, Роберт Викман, Андрей Лепин, Роберт Пельше, Роберт Баузе, Петр Межерауп и другие. В отличие от бескровного восстания в Петрограде, в Москве проходили настоящие уличные бои. В боях участвовали как революционеры-большевики так и рабочегвардейцы завода «Проводник». Улицы Москвы политы, в том числе, латышской революционной кровью. В боях погибли Ян Звейниек и Ольга Вевер. Они, в числе многих других участников московских боёв, похоронены у Кремлёвской стены…

После Революции все латышские полки перешли в распоряжение ВРК и приступили к установлению Советской власти на неоккупированной северной части Латвии, а в местных Советах была образована Красная Гвардия. На назначенных выборах во Всероссийское Учредительное собрание в ноябре 1917-го латышские стрелки подали 95 % голосов за большевиков, всего по неоккупированной Латвии большевики получили 72 % голосов. На съезде 12-й армии был избран новый Искосол, председателем избран комиссар латышских полков Семён Нахимсон.

После выхода 2 ноября «Декларации прав народов России» СДЛ и Исполком Совета рабочих, солдатских и безземельных депутатов (Исколат) высказались против отделения Латвии от социалистической России и за автономию. Состоявшийся II съезд Советов Латвии окончательно укрепил Советскую власть, избрав Исколат во главе с Ф.Розинем. Исколат взял на себя все функции институтов государственной власти на территории неоккупированной Латвии. На проходившем V Съезде латышских стрелков был избран новый состав Исколастрела. Было решено приступить к формированию латышского стрелкового корпуса. 17 декабря 1917 года верховный главнокомандующий Республики Крыленко подписал приказ о формировании Латышского стрелкового корпуса под командованием Вациетиса. Осенью 1917 года в латышских полках состояло 30 тысяч человек, на начало 1918 года в полках оставалось 20 тысяч. В неразберихе смены власти ряды латышских стрелков таяли – к времени расформирования старой армии весной 1918 года в полках оставалось 10 тысяч человек списочного состава. Стрелки рассеивались по неоккупированной части Латвии – кому-то надоела война, а кто-то устанавливал Советскую власть вне военных частей. Эти тенденции были характерны для всей русской армии. Часть латышских стрелков в составе революционных отрядов переходили в подчинение Советов и ВРК в других городах России.

Интересным забытым фактом деятельности Исколата оказался Декрет «Об употреблении латышского языка», изданный 4 января 1918 года, в котором провозглашался язык делопроизводства – латышский, а языкам других народов предоставлялись «равные права с латышским языком, там где это оказывается необходимым».

3-4 декабря в Резекне состоялся съезд представителей Латгалии, ранее входившей в состав Витебской губернии, где большевистское большинство делегатов проголосовало за отделение Латгалии от Витебской губернии и присоединение к остальной части Латвии. Была направлена делегация Совета депутатов Латгалии в Петроград для решения вопроса об отделении. Советское правительство признало присоединение Латгалии к Латвии.

Защита Революции является первоочередной задачей. В ноябре было решено послать в Петроград 6-й Тукумский Латышский стрелковый полк (ЛСП) и 17-й Сибирский. Дополнительно из латышских полков сформирована Сводная рота для охраны Смольного – по 40 стрелков и одному офицеру от каждого полка. Первоначально в Сводную роту избирались самими солдатами самые достойные стрелки. С расширением круга задач рота постепенно пополнялась и на март 1918 в ней состояло 540 стрелков.

С этого момента исторический феномен латышей-революционеров, подкреплённый дисциплинированными воинскими формированиями, вошёл в историю Революции – Революции поистине интернациональной и потрясшей Мир. Конечно, этому способствовала не только война и разруха, но и революционность небольшого народа, впитанная событиями 1905 года. На войну отправились молодые люди, которые будучи подростками видели, как унижали, пороли и убивали их родителей. Средний возраст стрелков в 1918 году составлял 22–23 года.

В январе 1918 года отряды из 6-го ЛСП участвовали вместе с петроградской Красной Гвардией и красными финнами в боях за Советскую Финляндию. В сложной политической обстановке Брестского мира 6-й полк оборонял форт Ино. Некоторые стрелки отказались идти на кораблях морем – они были изгнаны из полка с позором. Что ж, были и такие страницы! 525 стрелков 6-го полка 27 апреля прибыли в форт и держались там вместе с матросами-артиллеристами, финскими красногвардейцами и рабочими-красногвардейцами из Новгорода до оставления форта с подрывом батарей 14 мая 1918 года.

Тогда же в январе 1918 года в числе сводных частей Советских войск части 1-го и 4-го ЛСП успешно участвовали в подавлении мятежа генерала Довбор-Мусницкого, освободив часть Белоруссии от белополяков. Тогда же был послан 3-й ЛСП и красногвардейцы на помощь на калединский фронт на Дон, была установлена Советская власть в Таганроге, Ростове и Новочеркасске.

Широта охвата и рассеяние латышей порождало много мифов и слухов о том, что «в большевиках одни латыши и это не русская власть». Это очень широко и часто использовалось в белогвардейской пропаганде.

Практически в каждом губернском городе были латышские рабочие отряды, члены Советов и губчека, отправлялись на помощь в установлении Советской власти отряды в Пензу, Архангельск, Иркутск, Самару, Саратов, Нижний Новгород, Рыбинск, Омск, Кострому, Ярославль, Тамбов, Севастополь, Ялту и многие другие города. Ярко проявили себя командиры и ревкомовцы первых революционных месяцев: Ян Кришьян, Юрий Гавен, Рейнгольд Берзин, Жан Миллерс, Карл Зедин, Роберт Эйдеман и другие.

Бойцы латышской Сводной роты в Петрограде были поделены на отряды и кроме охраны занимались борьбой с контрреволюцией, охраной и сопровождением советских представителей и учреждений, грузов с деньгами и материальными ценностями. Всё это производилось в строгом соответствии с военной дисциплиной. Например, эвакуация Монетного двора из Петрограда в Пензу была доверена отряду латышских стрелков 6-го полка, затем перешедшего в местное подчинение. Не удивительно, что при образовании Чрезвычайной Комиссии (ЧК) в неё вошло столько латышей – дисциплинированность, честность и преданность делу Революции не вызывали сомнений. Принципы образования и работы ЧК показывали, что национальность не имела значения для Советской власти. Можно упомянуть такой расхожий миф о том, что «как только закрывались двери за выходящим Дзержинским все переходили на латышский язык». В нём нет ничего кроме злобы к Советской власти. Превалирование латышей в органах ВЧК значительно преувеличено, но для антисоветской агитации всякое лыко в строку. В первый состав Комиссии из 10 членов входили К. Петерсон и Я. Петерс, в Президиум ВЧК в составе 5 членов в декабре 1917 года входил Я. Петерс. В мае-июле 1918 года в ВЧК входил М.Лацис, с августа 1918 года зампредседателя ВЧК становится Я.Петерс. С марта 1919 года в Коллегии ВЧК из 14 человек состояли Петерс, Лацис и А.Эйдук. В 1920-21 годах Петерс, Лацис и Эйдук уходят на периферийную работу в Особые отделы, РВС и советские органы власти. Нередко работали латыши в Особых отделах, Секретных отделах и подобных структурах, но «национальную погоду» там не делали. Ян Фогель побывал на заре ВЧК адьютантом, а Вениамин Герсон личным секретарём Дзержинского с 1920 года до самой его смерти. В экипаже поезда наркомвоенмора Троцкого был отряд латышских стрелков, Фёдор Эйхман известен как комендант поезда, а Рудольф Петерсон как начальник связи, впоследствии комендант Московского Кремля. В начале января 1918 года роты 6-го Латышского полка прикрывали разгон Учредительного собрания. В марте 1918 года латышские стрелки сопровождали поезд Советского правительства при переезде из Петрограда в Москву, а затем охраняли Кремль. Легенды о «всесильных латышах» могли исходить из того, что они оказывались в значимых моментах событий того времени и всегда находились поблизости при крупных руководителях большевистской партии и правительства.

В том, что латыши между собой говорили на латышском, а не на не родном русском – ничего удивительного, а на каком языке они должны были разговаривать?! Советская власть несла в себе подлинный интернационализм, на что не способна другая власть. На этом, фактически всё – «проблема» высосана из пальца…

К разряду мифов относится обвинение латышей в расстреле семьи Романовых, бывшей царской, в июле 1918 года в Екатеринбурге. До сих пор прямых документальных доказательств этому представлено не было, кроме мнений и фальсификаций. Как «вероятное» историками указывается участие одного латыша в расстрельной команде.

Развенчивая очередные мифы о латышах нельзя не упомянуть о Легендах. Это не только известные революционеры и военные деятели. Это и рядовые, шагнувшие в историю Страны Советов. Женя Егорова, она же Элла Лиепиня, была в числе встречавших Ленина на Финляндском вокзале в апреле 1917 года и подписала ему партийный билет за № 600; Зельма Пиген своей боевой биографией вдохновила Михаила Светлова на «Песню о Каховке»; Якова Тимме 1917-й застал в Архангельске, где он своей энергией заслужил звание «Архангельского Ленина» и ушёл из жизни раньше Владимира Ильича… Можно сомневаться в стопроцентности некоторых утверждений, легенды на то и нужны, чтобы вдохновлять следующие поколения. Можно точно сказать, что тело военкома Генриха Звейниека по личному указанию Владимира Ильича Ленина перевезли из Луганска в Москву и захоронили к Кремлёвской стены, а место гибели командира 3-й латбригады Яна Юдина было переименовано в его честь специальным решением Совнаркома по инициативе Ленина, это было первое переименование географической точки в честь героя Гражданской войны. Не только о Мировой Революции думал Владимир Ильич Ленин, но и о рядовых бойцах за неё.

К концу февраля 1918 года Латвия полностью была оккупирована немецкими войсками. Но борьба за Советскую власть продолжалась. На оккупированной территории действовали партизанские отряды, подпольные комитеты СДЛ, в Риге были организованы забастовка и демонстрация рабочих, подавленная немцами.

13 апреля 1918 года образована Латышская Советская стрелковая дивизия. Демобилизация «старой армии» и организация советских полков проходила самым простым образом: стрелки заходили в комнату, где за одним столом ставили подпись под документом о демобилизации, а за соседним подписывали заявление о вступлении в Красную Армию. Первым командиром Латышской дивизии был назначен Вациетис. Списочный состав дивизии на момент основного этапа формирования в апреле 1918 года составлял 7 тысяч человек, к ноябрю – 17 тысяч. В дивизии были авиагруппа и артдивизион. Латышские полки стали одной из первых регулярных частей РККА и одними из самых идеологически стойких, с большим удельным весом членов партии. Стрелковые полки сохраняли свою структуру и стрелковые комитеты, которые имели право назначать командиров. Исколастрел назначил командиров полков, бригад и дивизии. Партийная организация и комитеты дивизии были настолько сильны, что институт комиссаров в 1918 году «не получил широкого развития». Комиссары дивизии Петерсон и Дозитис занимались в основном вопросами дисциплины. Командный состав был хорошо подготовлен и имел большой опыт сражений в Первой мировой войне. Коммунисты составляли в среднем 13–18 % численного состава полков, большинство коммунистов были рядовыми. В связи с ростом числа русских коммунистов были образованы русские секции в партячейках полков. Широко была представлена культурная жизнь. Как и во время войны, в латышских полках были библиотеки, театры, оркестры, художественные мастерские, общеобразовательные и партийные курсы и лекции.

Особую роль сыграли латыши на всех уровнях в подавлении мятежа левых эсеров в июле 1918 года. До этого были подавлены мелкие выступления анархистов-максималистов в Вологде, Ярославле, Рыбинске, Калуге и других городах. Левоэсеровский мятеж в Москве начался с убийства германского посла Мирбаха и захвата в заложники Феликса Дзержинского, Мартина Лациса и председателя Моссовета Смидовича. Кроме латышской дивизии на тот момент надёжных сил в городе не было. Лениным было поручено латышам подавить мятеж. По составленному плану при поддержке артиллерии под командованием Эдуарда Берзиня штаб левых эсеров был разгромлен. Латышскими полками также был подавлен мятеж в Петрограде, Симбирске. Мятежниками в Ярославле был убит Семён Нахимсон – председатель местного губисполкома. Ярославский мятеж был подавлен частями Красной армии, в которые входили 6-й и 8-й Латышские полки. При помощи того же Эдуарда Берзиня в августе 1918 года был раскрыт заговор Локкарта, британского консула в России, который пытался подкупить именно латышских стрелков, как организованную реальную военную силу. Операция ВЧК прошла успешно – латышские стрелки и чекисты «сыграли» свои роли противников Советской власти. В итоге 15 человек были осуждены, в их числе дипломаты и разведчики Великобритании и Франции. Латыши снова показали свою приверженность делу Реваолюции, а ВЧК пополнился новыми кадрами.

В марте 1921 года во время работы X съезда РКП(б) поднял восстание гарнизон Кронштадта. В подавлении восстания принимали участие делегаты съезда, в том числе латыши. Ян Фабрициус принял на себя временное командование Рогожским полком и умелым командованием, в числе других, занял достойное место в ряду защитников Революции. Фабрициус стал единственным латышом награждённым орденом Красного Знамени четыре раза и смог достичь наивысшего армейского чина, но трагическая смерть в авикатасрофе оборвала жизненный путь «Железного Мартына».

С восстанием Чехословацкого корпуса в мае 1918 года обстановка на полях Гражданской войны значительно усложнилась. Латышский батальон задержал чехословаков под Самарой, 5-й полк героически оборонял Казань. Вациетис назначен командующим Восточного фронта, военкомом Роберт Апин. В образованной 5-й армии командующим стал Петр Славен, помощником Ян Гайлит. Для борьбы с чехословаками в Сибири был образован Северо-Урало-Сибирский фронт с командующим Рейнгольдом Берзинем, членом РВС обоих фронтов был Ивар Смилга. Фронты наполнялись латышскими полками и отрядами. Дела на фронтах шли не так успешно, чехословаками были захвачены Самара, Казань, Омск, Челябинск, Екатеринбург.

В сентябре создан Реввоенсовет Республики по главе с Л.Д.Троцким, введена должность Главнокомандующего Вооружёнными Силами РСФСР, которым стал Вациетис. Карл-Юлий Данишевский стал членом РВС Республики. Красная Армия перешла в наступление, были отбиты Казань, Симбирск, Самара. В армиях Восточного фронта латышские части составляли около трети наличного состава.

Латышские полки и батальоны были призваны подавить Ижевское восстание в августе 1918 года. Латышскими стрелками и интернационалистами командовал Ян Рейнфельд, а сводной дивизией, впоследствии названной «Железной», командовал Владимир Азин. Часто в связи с подавлением восстания утверждается об особом участии латышей в «красном терроре» по отношению к побеждённым. Историки на основе документов это не подтверждают, латышские части практически сразу были переброшены на другой боевой участок фронта и в делах ижевского ЧК участия не принимали.

После Ноябрьской революции в Германии и в результате давления Антанты немецкие войска стали оставлять позиции в оккупированной Латвии. Появилась возможность для возвращения Советской власти. Но, немецкие военные политики стремились застолбить за собой место в Прибалтике и инициировали 18 ноября 1918 года буржуазное латвийское правительство во главе с Ульманисом.

17 декабря 1918 года Манифестом Временного рабоче-крестьянского правительства Латвии провозглашена Советская власть, а красные латыши стремительно двигались к Риге. 22 декабря Ленин, как Председатель Совета Народных Комиссаров Советской России, подписал «Декрет о признании независимости Советской Республики Латвии». 2–3 января 1919 года в Риге было подготовлено и проведено восстание рабочих и первые части Армии Советской Латвии вступали практически в свободный город. Правительство Ульманиса на немецких штыках бежало в Лиепаю. Армии Советской Латвии удалось освободить почти всю республику, за исключением части Курземе.

1919 г., январь. Слева направо: член РВСР А.Окулов, член РВС Армии Советской Латвии Я.Пиече, главком Армии Советской Латвии И.Вациетис в Даугавпилсе.

13 января 1919 года на съезде Советов рабочих, безземельных и стрелковых депутатов объединённой Латвии была провозглашена Социалистическая Советская Республика Латвия (ССРЛ). На съезде присутствовало 705 делегатов, был утверждён состав правительства: председатель – Стучка, члены правительства – Д.Бейка, Я.Берзин, Ю-К.Данишевский, Р.Эндруп, О.Карклин, К.Крастинь, Я.Ленцман, К.Петерсон, Ф.Розинь, Я.Шилф. На съезде присутствовали и выступали Яков Свердлов и Лев Каменев. 28 февраля состоялся I съезд Союза трудовой молодежи (СТМ), делегаты представляли свыше тысячи членов комсомола. 1–6 марта состоялся VI съезд СДЛ на котором было принято решение о перименовании партии в Коммунистическую партию Латвии (КПЛ). Делегаты съезда представляли более 7,5 тысяч членов партии. На состоявшемся затем VIII съезде РКП(б) в ЦК был избран Стучка, а кандидатом в члены ЦК – Данишевский.

Латвия в то время, в результате неоднократного движения линии фронта и непрерывных военных действий в последние четыре года, предсталяла собой кусок выжженой земли и разрушенной инфраструктуры с голодным и безработным населением. Первым делом Советское правительство принялось восстанавливать транспорт, промышленность, школы, сельское хозяйство. Были образованы Высшая школа (впоследствии – Латвийский университет), Академия художеств, Латвийская консерватория – все эти и многие другие начинания буржуазная власть затем приписала себе.

По договорённости с РСФСР были взяты займы на развитие хозяйства, из России и Украины шли эшелоны с товарами первой необходимости и продовольствием. СНК РСФСР создал комиссию по восстановлению промышленности Латвии, Литвы и Белоруссии. Шла подготовка по возврату учреждений и предприятий, эвакуированных из Латвии в годы войны. Что-то Латвия уже могла экспортировать – намечался взаимовыгодный товарообмен между советскими республиками…

Поучительным оказался опыт Советского правительства Латвии в сельском хозяйстве – ещё один феномен истории социализма. По декрету земля была полностью обоществлена, образованы советские хозяйства (совхозы). Пахотная земля свыше 100 десятин и брошенная владельцами «подвергалась советской обработке», а скот и инвентарь обобществлялись. То есть лишние и крупные земельные наделы не были розданы крестьянам в частную обработку. Было образовано 239 совхозов. Крестьяне считались сельхозрабочими с нормированным 8-часовым рабочим днём, социальными гарантиями и оплатой труда. В этом вопросе, латышские коммунисты оказались далеко впереди российских, раздавших землю крестьянам. Такое «опережение событий» вызвало некоторое недовольство среди части крестьян, стремившихся стать хозяевами на своей земле, независимо от величины наделов. Так же неопытность представителей советской власти сыграла свою роль. Впоследствии эта сверхпрогрессивная мера была признана КПЛ ошибочной, что немного странно. Часто на такой метод национализации земли ссылаются как на причину поражения Советской Латвии, но это не верно. Для такой малой территории, на которой после военных действий было практически разрушено крестьянское хозяйство, массы безземельных крестьян, создать крупные сельхозпредприятия было возможным и с течением времени работа наладилась бы. Об этом много писал в то время Стучка. Но, времени у Советской Латвии не было – всего пять месяцев было в запасе у республики и причиной была не земельная реформа, а Интервенция.

1919 г., январь, Рига. Правительство Советской Латвии.

Справа налево: К. Данишевский, К. Петерсон, П. И. Стучка, Я. Шилф, О. Карклиньш, Я. Ленцман, Д. Бейка

В начале марта 1919 года в Армии Советской Латвии состояло 22 тысячи человек. Большая часть армии сражалась на Северовидземском фронте против белоэстонских войск. На западе, в Курземе, дойдя почти до Лиепаи, латышские стрелки были остановлены немецкими войсками. Латвийская буржуазная республика представляла собой группу министров и Ульманиса на корабле «Саратов», стоящем в порту Лиепаи. Параллельно немцами было образовано новое правительство А.Ниедры. Ульманиса охраняли англичание. Всё время шло выяснение отношений между Англией, США и Германией, которую представлял фон дер Гольц. Это не означало откладывания подавления советской власти и 3 марта началось наступление немецких войск. Курземский фронт стремительно приближался к Риге. В этом не было ничего удивительного. На стороне Антанты были деньги, а на стороне немцев – люди – немецкая армия (около 20 тысяч челеловек), прибалтийский ландсвер, русские белогвардейцы и белолатыши (все суммарно около 50 тысяч). Вся эта армада троекратно превосходила Армию ССРЛ. Красные стрелки отступали также как в 1915 году, оставляя родину ненавистному врагу – немецким баронам и их латышским приспешникам. С севера усилилось наступление белоэстонских войск, среди которых были белофинны, русские белогвардейцы и Северолатвийская бригада под командованием Земитана. С юга наступали белополяки. Война на три фронта обречена закончится поражением и, как видно, земельная реформа тут не причём. Помощи ждать неоткуда – Советская Россия сама в кольце врагов – воевала с интервентами и белыми.

Наступающий ландсвер и многочисленные фрайкоры отличались особенно беспощадным террором. В Вентспилсе расстреляли 150 человек. В Кулдиге и окрестностях – около 500, в Елгаве – 600. Пленных практически не брали, всех заподозренных расстреливали без суда. Под Елгавой была попытка применить против красных латышей химическое оружие, но достигнуть результата помешала сырая погода. Там же был захвачен санитарный эшелон, расстреляно около 400 раненых и медперсонал. Из документальных кадров того периода известна кинохроника расстрела группы большевиков ландсвером под Елгавой, снятая американскими «инспекторами».

В этих условиях, дабы погасить волну террора, советское правительство было вынуждено прибегнуть к заложничеству из среды немецких буржуа и дворян. Кроме того, в обострившейся ситуации проводилась борьба с контрреволюционными заговорами и выступлениями. По решениям ревтрибуналов ССРЛ было расстреляно около 1000 человек. Это было время ответа Красным террором на Белый террор. 22 мая была оставлена Рига и в городе был устроен массовый террор в отношении всех подозреваемых в большевизме – расстреляно около 4500 человек. Против ландсвера и белолатышей действовали партизанский отряд Кретулиса, подпольные комсомольские ячейки. В декабре 1919 года в Валмиере было расстреляно 11 комсомольцев-подпольщиков. Деятельность немногочисленной буржуазной латвийской армии очень напоминала былые «подвиги» карательных экспедиций 1905–1906 годов. Крестьян пороли, расстреливали, содержали в тюрьме без суда. Об этом даже есть специальные сообщения меньшевистской фракции в Народном совете буржуазной Латвии, который начал заседать в июле 1919 года. Сообщалось также о расстреле солдат, арестах и тюремном содержании в латвийских частях. Открыто признавалось, что карательные экспедиции, действовавшие в Северной Латвии согласно приказу Земитана, «наделали таких дел, которых и при царе наверняка не было».

В июне 1919 года отступающая Армия ССРЛ была переименована в 15-ю армию РККА РСФСР и представляла собой Латышскую дивизию под командованием Антона Мартусевича. За Советской властью ещё оставалась часть Латгалии, когда встала необходимость ослабить фронт, равномерно отступая. Главным было сохранить завоевания Октября в Советской России. Латышская дивизия была отправлена на борьбу с армией Деникина. На IV партконференции латышских стрелков в июле 1919 года в ответ на ленинский призыв «Все на борьбу с Деникиным!» стрелки постановили: «в настоящий момент Латвийский фронт не стоит на первом месте по сравнению с другими фронтами Советской России… Основное внимание надо уделить Украине для нанесения последнего удара по Деникину».

Ударная группа Южного Фронта, состоящая в основе из 9-го Латышского полка и 1-й Латышской батареи великолепно проявила себя в Орловско-Кромской операции, взятии Белгорода и Харькова. Операции разрабатывались начальником штаба дивизии Карлом Шведе. В ходе операций были биты белые части «марковцев», «корниловцев», частями под командованием Роберта Эйдемана и Яна Элсиса уничтожены «дроздовцы». Частями под командование Яна Фабрициуса взят Воронеж. За эти операции 5-й и 6-й полки были награждены Красным Знаменем ВЦИК, а отличившиеся бойцы и командиры орденами Красного Знамени. В декабре 1919 года Латышская стрелковая дивизия была награждена Почётным знаменем Революции. Продвижение Красной Армии на Юг позволило запереть белогвардейцев в Крыму.

Осенью 1919 года 5-й Латышский полк был направлен на помощь в составе Ударной группы на Петроградский фронт против Юденича. Наступления Юденича было остановлено и отброшено в Эстонию. Западная граница была укреплена окончательно. Полк получил второе Красное знамя и «задержался» в Москве на охранении Советского правительства.

У руля Белой Армии вместо Деникина встал Врангель. Бои шли с переменным успехом, но к ноябрю 1920 года были очищены Таврия и Каховский плацдарм. Красной Армии предстояло взломать Перекопский перешеек и войти в Крым. Перейдя Сиваш 2-й, 3-й, 7-й и 8-й Латышские полки штурмом взяли Юшуньские укрепления врангелевцев и открыли путь в Крым. 13 ноября латышские части взяли Евпаторию, к 17 ноября 1920 года Красной Армией был занят весь Крымский полуостров. В руководящий состав Крымского ВРК наряду с Бела Куном вошёл Юрий Гавен. С окончанием боёв на юге России и по договору с Латвией Латышская дивизия была расформирована.

В середине 1919 года Красная Армия повела наступление на Восточном фронте на силы адмирала Колчака. В феврале 1920 года с Колчаком было покончено, но остались большие разрозненные группировки атамана Семёнова, генерала Войцеховского и опасность наступления японских интервентов. В этой ситуации нескольких районах Дальнего Востока была большевиками провозглашена буферная Дальневосточная Республика (ДВР). В правительство ДВР вошли министры по национальным делам Карл Лукс и внутренних дел Яков Янсон, Главнокомандующим Народно-революционной армией назначен Роберт Эйхе. В существовавшей до этого Советской Республике Дальнего Востока наркомом промышленности, труда и транспорта был Анс Калнин, а по иностранным делам – Арнольд Нейбут.

Большую часть времени правления Колчака и его последователей партийный и советский актив Сибири проводил в подпольной работе и партизанских отрядах. Латышские переселенцы и ссыльные активно включались в подпольную работу. В Канском уезде Екаб Трейманис входил в подпольную организацию, заведовал шифрованием в партизанских отрядах легендарной «Тасеевской партизанской республики». Находились на подпольной работе и партизанили Арвид Дубельштейн, Волдемар Бертин, Кристап Салнин, Карл Карлсон, Волдемар Бисенек, Август Берзин, Анна Короле-Вилюмсоне, Рудольф Лапинь, Карл Озолс, Леонид Папардэ, Дав Розит. Через колчаковские тюрьмы прошли Эдуард Вейсс и Мартин Зелтынь; расстреляны: Арнольд Нейбут, Карл Карлсон, Адольф Клеперс, Август Берзин. Будучи управляющим Госбанка в Красноярске Эрнест Шульц сумел эвакуировать часть ценностей, но был схвачен колчаковцами и после пыток расстрелян.

Отдельно нужно отметить деятельность бывшего ссыльного Карла Некундэ, взявшего впоследствии псевдоним «Байкалов». Вслед за Карлом в Сибирь приехали его мать и отец, братья и сёстры. И все так или иначе участвовали в установлении Советской власти, организовали «семйный» партизанский отряд. Карл успел повоевать затем в Монголии и был направлен в Якутию. Здесь были нанесены удары по последнему оплоту Белых – отрядам генерала Пепеляева.

Нельзя не упомянуть героический бой в марте 1923 года в деревне Сасыл-Сысыы, вошедший в историю как «Ледяная осада в Амге». Сводный отряд по командованием «якутского Чапаева» Ивана Строда 18 дней находился в осаде превосходящих сил генерала Пепеляева в условиях жестоких якутских морозов. Грамотная оборона и беспримерная стойкость бойцов позволили дождаться помощи Красной Армии. Отряды Пепеляева были разбиты. Последняя битва Гражданской войны была выиграна…

Латышские стрелки выполнили свой интернациональный долг по защите Революции. …и это ещё один исторический феномен, за который латыши удостаивались повышенного уважения и доверия Советской власти.

Навыки и опыт революционной борьбы и военных действий неоднократно применялись во время интернациональной помощи трудящимся других стран.

Большая группа латышей участвовала в оказании интернациональной помощи в революционных событиях в Персии (Иран) в начале 1920-х. Участвовали специалисты всех уровней: разведка, военспецы, дипломатия, партийная работа. Такой эпизод есть в биографии Франциска Граудина, Милды Булле, Макса Думписа, Константина Юренева, Карла Подниека, Андрея Охтина. Тогда же была оказана помощь в установлении Народной республики в Монголии. Там мы заметим: Александра Аппена, Роберта Бродса, Эдуарда Васкиса, Яна Звирбула, Карла Зейтэ, Константина Неймана, Карла Некунде-Байкалова, Георгия Овчинникова, Андрея Охтина, Яна Райнберга. Некоторые военные специалисты работали в Монголии в 30-х годах. Часть специалистов работала южнее – в Китае, во время конфликта на КВЖД, в период Советско-японской войны. Евгений Шмидт работал связным в Харбине и Шанхае, помогал легендарному Рихарду Зорге. Генерал-лейтенант Альберт Штромберг заканчивал свою славную военную карьеру военспецом при Высшей военной академии Народно-освободительной армии Китая в конце 1950-х. В 1923 году в Германию для помощи немецким коммунистам в подготовке вооружённого восстания были направлены советские коммунисты владеющие немецким языком, среди них были, конечно, военспецы-латыши: И.Вациетис, А.Гайлис, Я.Жигур, В.Розе, К.Салнин. Милда Фос с 1918 года вела партийную работу в Германии и чудом совершила побег из «эшелона смерти» в 1945. Вильгельмина Хекерт прошла путь от боевика до партийного работника КПГ, познакомила своего мужа, немецкого революционера Фрица Хекерта, с Лениным. Оставили след латыши в послевоенной Германии – ГДР. Марта Крастиня и Марта Фишер работали в Институте Маркса-Энгельса-Ленина, переводили и издавали труды Ленина на немецкий язык. Все они получили признание в ГДР и были награждены государственными наградами. Отметились латвийцы-интернационалисты впоследствии участием в Гражданской войне в Испании…

1919 г., апрель. Бойцы 1-го полка Армии Советской Латвии

13 января 1920 года правительство Советской Латвии объявило о самороспуске и прекращении существования республики. История борьбы компартии и латышского народа за идеалы социализма продолжилась в новых условиях.

Антанта посадила правительство Ульманиса править в Риге. В начавшейся «войне за независимость» Латвии при помощи Антанты были повержены части Бермонта-Авалова, войска Гольца оказались биты объединёнными силами эстонской и латвийской армий под Цесисом. Латвийская армия, малочисленная поначалу, после мобилизации почти утроилась. В том числе в неё вошли военнопленные красноармейцы из Валмиерского концлагеря. Комитетами военнопленных было решено не отказываться от мобилизации, идти в бой с немцами на стороне буржуазной власти, в то же время добиться этим свободы и продолжать пропаганду в войсках. По мере роста армия всё больше становилась большевизированной и нелояльной. 5-й Цесисский полк отказывался идти воевать против Красной Армии на Латгальский фронт, после истязаний 9 солдат были расстреляны, 25 отправлены в крепость в Даугавгриву. В других частях также были зафиксированы бунты и уклонения от отправки на фронт – сотни солдат были арестованы, около сотни расстреляны. После войны была проведена властями большая работа по фильтрации армии на лояльные и нелояльные части – «учебные» батальоны. Польские войска, подойдя к границам Латвии, намеревались захватить Латгалию, планы такие были известны, но были «попрошены» Антантой этого не делать и остались у латвийской границы.

Укрепляя западные границы в ходе Советско-польской войны РСФСР заключило 30 января 1920 года перемирие с буржуазной Латвией, а 11 августа в Риге был заключён мир между буржуазной Латвией и Советской Россией.

Здесь встречаем следующий исторический феномен влияния красных латышских стрелков на становление власти Ульманиса и государственности буржуазной Латвии, который старательно обходится стороной буржуазными историками. Во всей этой передряге с латвийскими правительствами (Ульманиса и Ниедре), немецкими войсками фон дер Гольца, англо-французской Антантой, американцами и русским Белым движением выпадают действия красных латышских стрелков на Южном фронте…. Какая связь? Для Латвии – самая непосредственная! Когда на немецких штыках было создано марионеточное правительство Ульманиса никто не торопился его признавать и уходить из Латвии. Когда немецкий военный министр Носке вернулся из Лиепаи, он сказал, что «Германия, конечно, по условию с союзниками не обязана оставлять свои войска в Курляндии, но она вынуждена это делать, иначе эта немецкая земля подверглась бы нападению неприятеля и особенно грабежам большевиков». Латвия считалась немецкой землёй и точка!

Даже тогда, когда пала Советская власть в Латвии, когда немецкие войска с белогвардейцами при помощи Антанты были политически и военно нейтрализованы, эмиссары и министры буржуазного правительства Латвии не получали ожидаемого признания на Западе. «Без ведома России независимость балтийских государств не может быть признана», «Самостоятельность балтийским государствам теперь не будет дана, этот вопрос совершенной ясен», – отвечали представители Антанты осенью 1919 года. Чего ждала Антанта? Она ждала развязки Гражданской войны в России, потому что Антанта «ставила» на Белое движение: Юденича, Врангеля, Колчака, Деникина. В этой «ставке» государственности Латвии не существовало, была оговорена лишь государственность Польши и Финляндии, а Россия признавалась «единой и неделимой». Прибалтика гарантировала Гражданскую войну против РСФСР. Чтобы сохранить государственность Латвийской республики правительству Ульманиса оставалось лишь молиться на… Советскую Россию. Точнее – на Красную Армию 1920-го года, в рядах которой сражалась Латышская дивизия и разнообразные латышские региональные части. Неудивительно, что с этой целью были проведены секретные переговоры с Советской Россией по итогам которых была укреплена восточная граница Латвии и, соответственно, западная граница РСФСР. Прибалтика пообещала удерживать белогвардейцев на своей стороне и ждала того же от Советской России. Часто историки и журналисты пишут, что Ленин признал первым Латвию и поэтому латышам надо быть ему благодарными, пытаясь вызвать когнитивный диссонанс у современных обуржуазившихся латышей. Но, давайте уточним одну вещь: дело не в «признании Лениным» Латвийской республики. Советскому правительству был нужен мир на границах и выход на международную арену. «Самым важным мотивом, побудившим союзников признать де-юре прибалтийские государства, было окончательное поражение Врангеля и уверенность в неминуемом крахе всякой вооружённой интервенции в России» – говорил в Учредительном собрании Латвии министр иностранных дел Зигфрид Мейеровиц. Правительство Ленина первым признало Латвийскую буржуазную республику, а красные латышские стрелки помогли расправиться с врагами латышской буржуазной государственности… В то же время Латвийская буржуазная армия старалась обеспечить мир на Восточной границе. Латышские стрелки воевали за имперскую Россию в Первую мировую, за Советскую Латвию против немцев, за Советскую Россию против Белой армии и «помогли» созданию буржуазной Латвийской Республики. История не так проста, как кажется…

После поражения Белого движения Антанте ничего не оставалось как признать независимость прибалтийских государств и начать формировать пояс лимитрофных государств вокруг Страны Советов.

По условиям советско-латвийского договора Советская Россия обеспечивала беспрепятственное возвращение латышей на родину. В 1917-18 годах на территории России находилось около 700 тысяч латышей, к 1922 году по подсчётам Отдела по латышским национальным делам (Латотдела) Наркомата национальностей РСФСР в Советской России и других советских республиках находилось около 500 тысяч латышей. Часть латышей-беженцев отправилась на родину, надеясь получить обещанную правительством Латвии землю. В том числе латышские стрелки. Большинство, конечно, осело в России – членство в партии и идеологическая нелояльность не делали их желанными на своей родине – все «возвращенцы» на границе Латвии проходили обязательную фильтрацию.

По данным Латотдела на 1923 год латышей в Петрограде и губернии проживало 25000; на Дальнем Востоке – 50000; в Уфимской – 40000; в Витебской, Енисейской по 35000; в Омской, Томской, Барнаульской, Псковской губерниях по 30000; в Новгородской, Минской по 25000; в Смоленской, Гомельской по 20000; в Ставропольской, Кубанской, Харьковской по 10000; в других губерниях меньшее количество. Рабочие составляли 15 %, остальные были крестьяне-колонисты. В ноябре 1922 года на территории РСФСР существовало 30 латышских секций при губкомах РКП(б).

Экономика Латвии после всех военных действий пережила практически откат на десятилетия назад. На 37,5 % сократилась численность населения по сравнению с 1914 годом, до миллиона 600 тысяч человек. Численность рабочего класса по всей Латвии составляла чуть более 10 тысяч человек, половина из которых находились в Риге. Наблюдался высокий уровень безработицы. К концу 1920 года промышленность развивалась за счёт мелких мастерских, число рабочих увеличилось до 20 тысяч. В стране было всего 3 предприятия с количеством работников свыше 500 человек. Техническое оснащение предприятий и сельского хозяйства было на низком уровне. Урожайность злаковых в 1920 году упала на 35–40 %, поголовье скота составляло 16–19 % от довоенного. Главными статьями экспорта являлись сельхозпродукция и лесоматериалы. Осенью 1920 года была проведена аграрная реформа. Бывшие безземельные крестьяне получали мелкие и худшего качества наделы. Устанавливались выкупные платежи за отчуждённые земли у помещиков. Мелкое хозяйство не обеспечивало крестьян и главной оставалась работа на местного кулака – батрачество. Шло стремительное разорение бедноты и отход в города на заработки и проживание. К 1925 году, после возвращения латышей из-за рубежа население в Латвии выросло до 1 845 000 человек. С установлением финансовой системы и денежных единиц – латов (с 1923 года), правительство стало производить выплаты бывшим союзникам за продукцию военного и промышленного характера по завышенным ценам и с грабительскими процентами. Бывшая Антанта не упускала случая получить с Латвии «должок» за помощь в Гражданской войне, была выплачена определённая сумма и соседней Эстонии за военную помощь.

В этих условиях разворачивалась борьба КПЛ за интересы трудящихся. Партия и комсомол активизировали подпольную деятельность. В условиях «тесной» и малочисленной страны это было очень трудной задачей. Компартия постоянно теряла людей. Весной 1921 года была арестована большая группа коммунистов: члены ЦК КПЛ Август Берце и Янис Шилф-Яунзем, коммунисты Алкснис, Бергманис, Эглитис, Легздиньш, Лидумс, Куммерманис и Миеркалнс. В ночь на 11 июня они все были расстреляны. Большое число коммунистов томилось в тюрьмах, части из них по соглашению с РСФСР или путём обмена удавалось добиться высылки в Совесткую Россию. Практически все они после партийной учёбы возвращались на нелегальную работу в Латвию и неоднократно попадали в тюрьмы. Двадцать лет латышские коммунисты находились в таком «замкнутом круге»: подпольная работа – арест – тюрьма – освобождение – подпольная работа – снова арест – тюрьма… и так далее. Люди теряли здоровье, умирали от истязаний охранки, ужасных тюремных условий, как Эдуард Смилтенс и Фрицис Гайлис. Некоторые коммунисты-подпольщики набирали до 10 и больше лет тюремного стажа и каторги. Терявшие здоровье в застенках освобождались охранкой «по состоянию здоровья» и умирали в считанные дни и недели, но на свободе! Нередко похороны жертв полицейского террора сопровождались массовыми демонстрациями рабочих. Все годы буржуазной Латвии обозначены провалами и новым возрождением структур КПЛ, все члены ЦК успевали побывать в застенках, ЦК партии постоянно обновлялся и ротировался. Связь с Заграничным бюро КПЛ в СССР то налаживалась, то терялась. Коммунисты нелегально перебирались в СССР под угрозой провала, «переводили дух», оканчивали очередной заочный курс Коммунистического университета национальных меньшинств Запада имени Ю.Ю.Мархлевского (КУНМЗ), затем снова обратно. Выбывших товарищей замещали советские латыши, после подготовки выводившиеся на подпольную работу в Латвию. СССР подпитывал подпольную КПЛ латышскими кадрами. В период 1937-38 годов находившиеся в СССР часть бывших подпольщиков оказалась репрессированной.

В 1922 году была принята Конституция (Сатверсме) Латвии, образован парламент – Сейм Латвии. На территории Латвии действовали все законы принятые в России на 24 октября 1917 года, было принято только два новых закона. Этим объясняется упоминание политических преследований и наказаний «по закону Керенского» в биографиях латвийских революционеров. 15 мая 1924 года в Латвии отменено Чрезвычайное положение, в период которого действовали военно-полевые суды.

В 1920-е – начало 1930-х годов было проведено множество забастовок. В ранние двадцатые годы рабочих Риги редко поддерживали провинциальные рабочие в забастовочном движении. В 1923 году весенняя забастовка рижских портовиков (около 3700 бастующих) была поддержана в Вентспилсе и Лиепае. В 1924 году бастовали рижские деревообработчики, участвовало 3500–4500 рабочих. В 1925 году под руководством КПЛ бастовали рижские обувщики, деревообработчики, строители. В 1928 году состоялась всеобщая забастовка обувщиков в которой участвовало около 4000 работников. Забастовка продолжалась 3 месяца и принудила работодателей заключить коллективный трудовой договор и принять за норму 8-часовой рабочий день, также были учтены другие нужды.

Революционная деятельность КПЛ и нацеленность на крайние меры борьбы в рабочем движении породили раскол на легальном поле с социал-демократами. Единое профсоюзное движение в мае 1921 года раскололось на две крайних части: Центральное бюро профсоюзов Риги (левые, около 18 тысяч членов) и Центральное бюро профсоюзов Латвии (социал-демократы, около 25 тысяч членов). 22 августа 1928 года состоялась Вселатвийская забастовка в знак протеста против закрытия Рижского Центрального бюро профсоюзов. В Риге бастовало 15000 рабочих, в остальных городах Латвии ещё 8000 рабочих. Участвовала в забастовке и часть профсоюзных реформистов и социал-демократов. За время забастовки в Риге было арестовано около 1000 рабочих. После закрытия Центрального бюро был образован Союз латвийских профсоюзов, который проработал до июля 1931 года.

В октябре 1929 года такие же выступления прошли из-за реорганизации больничных касс и уменьшения выплат на соцстрахование. В результате управление больничными кассами было отдано в руки самих страхуемых. Затем в руководство больничных касс были введены работодатели, а после переворота 1934 года выборные органы больничных касс были упразднены.

В 1931 году было проведено 54 забастовки. Забастовки и стачки часто заканчивались успешно и для подавления активности рабочих 31 марта того же года был принят антизабастовочный закон. В июле были закрыты левые профсоюзы и другие левые легальные организации. В 1930-33 годах политзаключёнными стали более 6000 рижских рабочих.

В 1932 году было проведено 139 забастовок, в 1933 – 246.

В период острого экономического кризиса КПЛ возглавила борьбу безработных, организовала комитеты и конференции. Зимой 1933 года была организована демонстрация в Риге с участием около 3000 безработных.

На первых выборах в Сейм Латвии ведущую роль и победу завоевали социал-демократы, составившие коалицию с Крестьянским союзом Ульманиса. Это помогало в легальной печати размещать материалы марксистского содержания в меньшевистском изложении, что способствовало пропаганде марксизма в большевистском понимании. Коммунистические газеты были в подполье. Журналы и газеты левых организаций постоянно закрывались, тиражи арестовывались. «Дарбс ун майзе» («Труд и Хлеб») – печатный орган рабоче-крестьянской фракции в Сейме Латвии в период третьего Сейма 1928-31 годов закрывался 40 раз.

1933 г., февраль. Демонстрация безработных на улицах Риги

На выборах в третий Сейм Рабоче-крестьянский список получил 74 тысячи голосов и 7 мест в парламенте, на следующих выборах – 70 тысяч голосов и сохранил 7 депутатских мест. С 1922 года КПЛ через левые профсоюзние организации проводила в Рижскую городскую думу своих членов и сочуствующих. В разные годы фракция состояла из 7-13 депутатов, в том числе таких известных революционных писателей как Леон Паэгле и Линард Лайцен. В четвёртом Сейме, летом 1932 года, после ареста депутата Миезиса, четверо депутатов фракции были тайно «вывезены» по решению партии в СССР. Вставшие на их место депутаты были арестованы в составе всей фракции в ноябре 1933 года.

Первое появление левых депутатов в парламенте в 1928 году прошло под лозунгом: «Амнистия политзаключённым!», что посеяло панику в устоявшихся политических кругах буржуазии. Требование амнистии поддержали выступления рабочих в городах Латвии и массовая голодовка политзаключённых в тюрьмах. Заседания того времени стали впервые транслироваться по радио, всё привело к тому, что выступления левых стали «случайно» отключаться. Депутаты активно пользовались трибуной парламента и своими правами устраивая легальные левые организации и общества, участвуя в выступлениях рабочих, выступали за дружбу с СССР и пропагандировали достижения Советской власти. За пять лет депутаты выступили около 900 раз с трибуны, внесли 32 законопроекта, 99 запросов и 310 предложений. Хороший пример того как должны действовать большевики в парламенте!

Коммунисты участвовали в работе легальных профсоюзов, больничных касс, культурных и спортивных обществ. Всё время буржуазной республики действовала такая беспартийная подпольная профсоюзная организация как «Красная помощь».

Экономический кризис 1929-33 годов ударил по Латвии. Экспорт промышленных товаров сократился наполовину, число безработных выросло вдвое, огромное число мелких крестьянских хозяйств были разорены. Однако, это не мешало ввозить для батрачества в Латвию сельхозрабочих из соседних Литвы и Польши. С 1932 года зарегистрировано 30000 безработных. Объём промпроизводства в 1932 году сократился на 36 %, в сравнении с 1929 годом. За два года экспорт промтоваров упал на 50 %.

Экономический кризис в части Европы усилил фашистские тенденции. В начале ноября 1933 года премьер-министр Ульманис «лечится» в Германии и знакомится с опытом немецкого фюрера по установлению диктатуры. С Германией Ульманис был неплохо знаком – он изучал её сельское хозяйство перед Первой мировой войной. Экономический кризис угрожал привести политическую ситуацию в Латвии к революционным волнениям. Над Ульманисом повисла угроза потери власти – его Крестьянский союз стремительно терял популярность. 21 ноября 1933 года с одобрения Сейма арестованы все 7 депутатов рабоче-крестьянской фракции Сейма Латвии.

К тому времени вокруг Латвии уже установлены диктаторские режимы в Польше и Литве. В марте 1934 года происходит государственный переворот в Эстонии. В ночь с 15 на 16 мая 1934 года происходит государственный переворот в Латвии под руководством Ульманиса. Упразднена Конституция, распущен Сейм, запрещены все политические партии, президент формально остался на своём месте, вместо министерств установлена система отраслевых камер. Диктатура Ульманиса, в отличие от фашистской диктатуры в Германии, сохраняла определённую степень законности, не была направлена на террористическое уничтожение части населения, отсутствовала боевая партия, как НСДАП в Германии, политические репрессии не были кратно усилены, были запрещены как левые, так и правые националистические организации. Однако, в тот период исторических событий в Европе латвийская диктатура вполне укладывалась в общий фашистский тренд – вождизм, упразднение парламентских органов власти, выборов, конституции, экономическая политика под диктовку местного крупного капитала, обращение к национальному самосознанию народа. Ульманис шёл по пути Муссолини, без расизма. Авторитарную диктатуру Ульманиса вполне можно называть профашистской, учитывая вышеупомянутые особенности.

Ещё до переворота Ульманиса КПЛ выступила за создание антифашистского народного фронта. Стало происходить резкое политическое размежевание с социал-демократами (ЛСДРП). Впоследствии, создавая широкий Антифашистский фронт летом-осенью 1933 года КПЛ и ЛСДРП пришли к соглашению о совместных действиях. После переворота 1934 года социал-демократы ушли в подполье и объединились с коммунистами в борьбе. После установления Советской власти членов ЛСДРП индивидуально принимали в КПЛ, отказавшись от автоматического присвоения членства в КПЛ всем социал-демократам.

После переворота, в 1934-35 годах, в Риге работало 60–70 нелегальных групп по 4–5 человек на заводах и фабриках. В конце 1935 года после ряда провокаций властям удалось арестовать большое число руководителей и рядовых членов КПЛ. Все получили длительные сроки и вышли только после восстановления Советской власти летом 1940 года. В 1936-37 годах в Латвию на подпольную работу из СССР прибыли видные революционеры: Ян Калнберзинь, Жанис Спуре, Фрицис Деглавс.

Состав действительных членов КПЛ в 1920-е составлял 200–300 членов и постоянно рос, но в середине 1930-х количество членов упало до 65-100, к моменту легализации в КПЛ летом 1940 насчитывалось около 600 человек. Совместно с молодёжным крылом подпольной социал-демократической партии (Союз социалистической молодёжи Латвии) в конце 1936 года создан Союз трудовой молодёжи Латвии (СТМЛ), подавляющее большинство членов которого состояли ранее в Коммунистическом союзе молодёжи Латвии (КСМЛ). Союз действовал под руководством КПЛ и КИМ.

В период 1920-40 годов в разное время рижскими организациями КПЛ и КСМЛ издавалось около 100 наименований нелегальных газет и журналов, в Риге было оборудовано 95 подпольных типографий. В период 1920-36 годов в Риге действовало пять районных организаций, в следующий период включая 1940 год – 10 районных организаций. На VIII съезде КПЛ, проходившем в начале 1931 года в Москве, 29 делегатов представляли около 1000 членов партии.

1936 год обозначен как год окончания экономического кризиса и начало периода «жирных лет». Отчасти это обусловлено востребованностью продукции из Латвии на внешних рынка в странах, готовящихся к военным действиям в грядущей мировой войне. Отчасти это объясняется девальвацией лата, допущенной правительством Ульманиса. Население было обложено косвенными налогами, безработица сократилась за счёт открытия крупных строек, таких как Кегумская ГЭС, перестроение центральной части Риги, открытие новых железнодорожных линий и шоссе. Экспорт сельхозпродукции дотировался государством, сельская буржуазия получала доплаты и премии. Непрерывно рос государственный долг Латвии.

4 мая 1939 года правительством Ульманиса создан «Центр труда» («Дарба централе») для управления и распределения рабочих ресурсов в условиях массовой безработицы. Безработных регистрировали и отправляли в принудительном порядке на работы в сельское хозяйство, на лесозаготовки, торфоразработки взамен на пособие по безработице. Рабочая сила безработных использовалась государством с минимальными затратами. Реальная зарплата квалифицированных работников за 1939 год упала на 7 %, неквалифицированных на 4 %. В Риге закрылось 70 предприятий, у 10 % работников была сокращена рабочая неделя.

После начала Второй мировой войны экспорт практически прекратился – Балтийское море стало объектом военных действий и торговые связи с Великобританией оборвались. Швеции латвийская продукция была не нужна. Нейтралитет также обязывал не поддерживать Германию. Латвия оказалась в экономическом вакууме, прибалтийский триумвират (Литва, Латвия и Эстония) пытался активизировать внутреннюю торговлю. Но все эти страны были экономически слабы и неизбежно попадали в зону экономического влияния СССР.

5 октября 1939 года Латвией заключён договор о взаимопомощи с СССР. В ноябре 1939 года прошла репатриация немцев в Германию, всего Латвию покинуло, практически с «одним чемоданом», около 47 тысяч немцев. Впоследствии Германия безрезультатно требовала компенсацию за утерянную собственность.

31 мая 1940 года согласно новому закону в ведение «Центра труда» попали новые категории граждан, что вызвало большое недовольство.

16 июня 1940 года после ноты СССР по обеспечению договора о сотрудничестве в Латвию введены дополнительные контингенты Красной Армии. 17 июня население Латвии горячо встречает подразделения РККА с цветами и советскими лозунгами, что вызывает столкновения с полицией. В Риге после полицейского умиротворения демонстрантов ранено 29 человек, двое из которых скончались. Объявлено Чрезвычайное положение и комендантский час, Ульманис выступает по радио призывая оставаться на своих местах.

18 июня в Ригу прибывает представитель СССР Андрей Вышинский, 20 июня объявлено о формировании нового беспартийного правительства во главе с Августом Кирхенштейном. В Лиепае, после демонстраций рабочих и молчаливого наблюдения со стороны дислоцированных подразделений РККА, формируется Советская власть. Демонстрации проходят во всех крупных городах страны. 21 июня на первом заседании нового правительства принимается решение об освобождении политических заключённых. После переворота Ульманиса в тюрьмах находилось около 300 коммунистов, а на начало 1936 года в тюрьмах в общей сложности находилось около 800 политзаключённых. К лету 1940 года в заключении находились практически все члены ЦК КПЛ. По Риге проходит 70-тысячная демонстрация под руководством КПЛ, освобождаются сотни политзаключённых коммунистов из Рижской центральной тюрьмы и других тюрем страны. КПЛ берёт на себя права и обязанности выразителя интересов трудящихся Латвии. Компартия предъявляет правительству требования по устранению прежних органов буржуазной власти. На следующий день разоружаются айзсарги (силы самообороны), закрывается «Центр труда», выходит первый номер легальной газеты «Циня». С июля коммунисты входят в правительство, принято решение об организации выборов в Сейм Латвии. На 14–15 июля назначены первые за долгое время выборы в Народный сейм. 6 июля образован «Блок трудового народа» под руководством КПЛ и союзных организаций. Альтернативный «Демократический блок» не был допущен к выборам. «Блок трудового народа» получил на выборах 97,8 % голосов и занял все места сейма. После утверждения результатов выборов, 18 июля проходит огромная манифестация в Риге с лозунгами с призывами о присоединении к СССР.

21 июля на первой сессии Народного сейма была провозглашена Советская власть и образована Латвийская Советская Социалистическая Республика (ЛССР), принято решение обратиться в Верховному Совету СССР с просьбой о принятии в состав СССР. 22 июля сейм принял декларацию о национализации предприятий и земли. Образована комиссия по выработке Конституции.

1940 г., июнь. Освобождённые революционеры (слева направо): А.Зандманис, Р.Нейланд, Ж.Грунтал, А.Курпниек

5 августа 1940 года Латвия на сессии ВС СССР принята в состав СССР как равноправная республика. 24–25 августа состоялись последняя сессия Народного сейма и первая сессия Временного Верховного Совета ЛССР на которой председателем президиума ВС ЛССР был избран Август Кирхенштейн, а председателем Совета Народных Комиссаров ЛССР – писатель Вилис Лацис. 12 января 1941 года состоялись выборы в Верховный Совет ЛССР.

На проходящем в декабре 1940 года IX съезде КПЛ 165 делегатов с решающим голосом представляли 2800 членов партии. К июню 1941 года в КПЛ состояло более 5000 коммунистов. Комсомол Латвии также пережил преобразование. СТМЛ 2 августа 1940 года преобразован в Коммунистический союз молодёжи Латвии, а 18 октября принят в состав ВЛКСМ и стал именоваться – Ленинский Коммунистический союз молодёжи Латвии (ЛКСМ Латвии). К маю 1941 года в нём насчитывалось более 6000 членов и кандидатов в члены ВЛКСМ.

На время национализации и перехода властных функций 2 июля 1940 года была образована Рабочая Гвардия, по охране порядка и целостности предприятий. Она существовала как самостоятельная структура наравне с милицией. В других республиках Прибалтики подобного типа формирований не было. В рабочих батальонах состояло 9500 человек. В Риге было вооружено 12 батальонов, около 3500 человек. Начальником Штаба Рабочей Гвардии стал Август Страупе. После завершения национализации экономики в мае 1941 года гвардия была демобилизована.

За довоенный период Советской власти в Латвии были ликвидированы органы буржуазной власти, проведена национализация промышленности и сельского хозяйства. За лето 1940 года было национализировано 800 предприятий. До начала войны в Советской Латвии оставался частный промышленный сектор дающий 5–7% от всего объёма промпроизводства. Мелкие ремесленники были сведены в артели. В начале 1941 года безработица была почти ликвидирована.

1940 г., июль. Рига. Трудящиеся с плакатами о просьбе присоединения к СССР

Осенью 1940 года началась национализация жилого фонда. Земля была разделена между безземельными (52 000) и малоземельными (23 000) хозяйствами в «середняцком» размере. Частное землевладение допускалось для участков площадью до 30 га. На образование крупных сельхозпредприятий ушло 2,6 % земельного фонда. Созданы 33 совхоза и 3 колхоза. Началась усиленная механизация сельского хозяйства.

Здесь можно вернуться к вопросу о национализации земли в Советской Латвии 1919 года, завершить рассмотрение того феномена. Почему не были созданы повсеместно совхозы как в 1919 году? – В 1940 году Советская Латвия приняла буржуазное сельское хозяйство в устоявшейся форме и к коллективизации можно было перейти только через фазу раздела земли среди крестьянства. В 1919 году Советская власть получила практически уничтоженное войной хозяйство с безземельным крестьянством и имела все основания проявить смелость в коллективизации.

За событиями 1940 года скрыты очередные мифы и феномены. В советских документах нет упоминаний о насильственной «коммунизации» или об целенаправленном установлении Советской власти в Латвии в период 1939-40 годов. Намерением СССР было создать лояльный политический режим в период начавшейся мировой войны, создать блок лояльных прибалтийских государств с военными форпостами (базами), разбить союзничество с Германией, отсечь попытки приближения германской границы непосредственно к западной части СССР (Ленинград, Москва). Отчасти отсутствие намерений «коммунизировать», в частности Латвию, объясняется неуверенностью в силах КПЛ, неизвестностью ситуации с рабочим движением в Латвии, оторванностью части руководства КПЛ в СССР от руководства КПЛ в Латвии. Причинами были как репрессии в СССР, так и аресты, и репрессивная политика в Латвии. В 1936 году было упразднено Заграничное бюро КПЛ в Москве, упразднён ЦК. В 1939 году на XXVI конференции КПЛ в Москве избран новый ЦК.

1940 г., Рига. Демонстрация трудящихся

По моему мнению, именно в этот период эта неизвестность обрела свою крайнюю форму. И когда народ вывалил на улицы с красными флагами и лозунгами «За Советскую власть!» встречать советские войска, проявив самостоятельную революционную сознательность, начав революционное движение под руководством подпольной КПЛ, затем вытащив политзаключённых из тюрем и начав устанавливать Советскую власть… РККА и представители СССР могли только не мешать и искренне удивляться такому рвению масс. Из «центра» шли просьбы «притормозить», так как это мешало политическому договору СССР с правительством Латвии. Но, «тормозить» процесс было некому – члены ЦК КПЛ, в том числе первый секретарь Калнберзинь, вышли из тюрьмы 21 июня, а до этого повсеместно устанавливалась Советская власть и образовывались фабзавкомы самими трудящимися и рядовыми коммунистами. Лозунг о присоединении к СССР выдвигался с первых дней народных волнений. Можно сказать, что революционные массы убедили и вынудили СССР считаться и признать их волеизъявление. Расширение сферы влияния СССР в Прибалтике столкнулось с вызванной этим волной народного недовольства властью и революционного энтузиазма и в какой-то момент это логически соединилось. Верхи не могли, а массы не желали…

После внешнеполитического принуждения верхушек диктаторских режимов к демократическим формам правления, произошла бескровная Социалистическая Революция, в которой сопротивление буржуазии было парализовано внешним воздействием. Это обошлось без Гражданской войны и вооружённого противостояния. Всё это было бы невозможно без внутренней готовности страны принять такие перемены. Экономический кризис с момента начала Второй мировой войны вёл к упадку всех показателей, росла безработица и недовольство масс. Никаких перспектив и рычагов у буржуазной диктатуры Ульманиса к подъёму уровня экономического развития не было, впереди была только перспектива стать полем боя.

1940 г., Рига. Демонстрация 18 июля. На первом плане на транспорантах надписи на латышском языке: «Да здравствует Советская Латвия как 14 советская республика» и «Мы требуем Сталинскую Конституцию»

Революционное творчество масс привело к свержению существующего буржуазного строя и установлению диктатуры пролетариата во главе с КПЛ. Диктатуры, в ходе которой все законы и целесообразности диктуют пролетарские массы и их выразитель в лице компартии, поэтому современные отсылки на ту или иную буржуазную легитимность здесь абсолютно не к месту. В буржуазной Латвии давно не работали буржуазные демократические законы.

Бывшие подпольщики становились уполномоченными комиссарами по национализации фабрик и заводов, шли в управления и министерства, затем становились первыми «красными директорами». Антисоветские силы даже не пытались начать противостояние, видя нацеленность народных масс на движение к социализму. Националистические организации находились в подполье, на прикормке немецкой разведки и развернули свою деятельность чуть позже…

1938 г., Испания. Жан Грива и Леон Клейнман. Эстремадурский фронт

С установлением Советской власти стало возможным возвращение в Латвию воинов-интернационалистов – участников Гражданской войны в Испании. Пути латвийцев в Испанию были трудны и извилисты. С началом выступления генерала Франко страны Европы объявили о нейтралитете, но Германия и Италия фактически участвовали на стороне испанских фашистов. Латвия, объявив о нейтралитете в 1935 году, для его обеспечения образовала специальный Комитет по невмешательству. Был запрещен въезд в Испанию без специального разрешения, отдельно контролировалось пароходное сообщение. Профсоюзное и коммунистическое подполье активно собирало гуманитарную и денежную помощь. Например, денежные пожертвования оставлялись в камере хранения на Рижском вокзале, потом «багаж» забирал испанский посол. Если властями отслеживались пожертвования – жертвователи арестовывались. В 1939 году латвийскими властями была установлена примерная цифра латвийцев уехавших на войну в Испанию – около 60 человек (по современным подсчётам – около 200, в книге размещено 70 биографий). Отправка добровольцев проводилась по рекомендациям ЦК КПЛ и СТМЛ. Отправлялись как закалённые подпольщики, так и боевая молодёжь. Добровольцами могли быть и беспартийные – они затем вступали в компартию Испании. Очень ценилась реальная возможность пересечения латвийской границы легально. Для этого разными способами «доставались» разрешения на работу, заграничные паспорта, приглашения на учёбу в Европу. Часто революционеры устраивались работать на флот, захватывая с собой и контробандные грузы, также переправлялись нелегально на моторных лодках в Швецию, и уже оттуда в Испанию. Хочу отметить значительное число среди латвийских бойцов добровольцев еврейской национальности.

В боях в Испании принимали участие советские латыши из СССР, профессиональные военные специалисты, такие как А.Спрогис, П.Тылтынь (Поль Арман), Я.Берзинь, Д.Бейка, В.Кумелан, П.Пумпур, Я.Тыкин, А.Тылтынь, Г.Шпонберг.

Если латыши-спецы из СССР воевали по своему военному профилю, то латвийцам часто приходилось учиться, брать в руки «дефицитные» специальности в артиллерии, радиосвязи, разведке. Большая часть латвийцев становилась младшими командирами, быстро учась военному делу и необходимым навыкам. Латвийцы часто владели несколькими языками, но приходилось учить совсем непривычные языки – одни воевали с испанцами, другие с болгарами, третьи с норвежцами и шведами. Большие группы латвийских добровольцев входили в противотанковую батарею имени Леона Паэгле в составе 13-й интербригады имени Я.Домбровского, тяжёлую артбатарею имени Яниса Янсона-Брауна батареи имени Кларова 1-го Славянского дивизиона тяжёлой артиллерии, батальон имени Димитрова 15-й интербригады имени Линкольна, больше десятка работали в медицинской службе. Как во время Гражданской войны в России, в Испании латвийцы ещё раз показали себя универсальными революционерами.

С падением Испанской Республики в начале 1939 года к французской границе стягивались отступающие войска и беженцы. Они были размещены в концлагеря во Франции, где выяснялась их гражданская принадлежность. Воинов-интернационалистов ничего кроме тюрьмы на родине не ждало. Части заключённым удавалось бежать и нелегально возвращаться в свои страны. Много латвийцев находилось в концлагере в Гуре. Латвия лишила их гражданства, а латыши не проявляли желания сидеть в латвийской тюрьме. Выяснение личностей и переписка с государственными институтами занимали почти два года. Окончательно судьба латвийцев решилась только после установления Советской власти в Латвии в июне 1940 года. После присоединения Латвии к СССР латвийские граждане были признаны гражданами СССР и депортированы в СССР. В Латвию первые «испанцы» прибыли в мае 1941 года. Поезд из Москвы торжественно встречали на Центральном вокзале Риги. Среди известных латвийцев-«испанцев» – Я.Палкавниек, братья Цинисы, Э.Упеслея, Жан Фолманис (Грива), А.Липкин, А.Спалан, Ю.Климкан, Л.Клейнман, Б.Кур, брат и сёстры Рудины, Р.Лейбович, В.Озолс. Десятки латвийцев остались похоронены в Испании.

Бескровная революция в Латвии июня 1940 года позволила латышской буржуазии и националистам сгруппироваться, сберечь силы и отойти в сторону. Никаких репрессий первоначально не следовало – государственный аппарат был сменён без существенного сопротивления и вооружённых выступлений. С осени 1940 года националисты, бывшие айзсарги, бывшие корпоранты (члены студенческих корпораций), бывшие полицейские и армейские чины начали объединяться в разнообразные подпольные группы. Все группы имели связи с немецкой разведкой и по её плану должны были накапливать оружие, разведданные для последующей диверсионной поддержки при наступлении немецкой армии и воздерживаться от открытых выступлений. В свою очередь революционные рабочие спрашивали с власти: «почему классовые враги на свободе, несмотря на обилие прошлых грехов перед трудящимися Латвии?».

Репрессивная советская система работала преимущественно по открытым контрреволюционным выступлениям и шпионажу, которых было не так много. Буржуазию и их прислужников без причин не трогали. Это, в своём роде, следующий феномен, который можно обозначить так: КПЛ разъяснял, что если классовый враг отказывается от борьбы, то репрессировать его нет необходимости, а немецкая разведка сдерживала латвийскую агентуру от открытого выступления, сберегая силы. Накапливая сведения и силы две эти тенденции хронологически двигались к началу войны – июню 1941 года. Упреждающий удар по прослойке возможных коллаборантов нанесли НКВД и НКГБ СССР. В июне начались депортации подрывного элементы из приграничных советских республик. 14 июня были депортированы 15424 человека из Латвии и направлены в Красноярский край и Новосибирскую область. Относительно населения ЛССР количество депортированных составляло 0,74 % от всех жителей. По национальному составу больше всего депортации затронули латышей – 80 %, следующая по численности национальная группа – евреи, составляла 12 %. В современных исследованиях справедливо указывается на классовость подхода в депортациях, но не указывается классовая структура. По данным справки НКГБ СССР были учтены 15000 человек, из которых: 3800 – участники контрреволюционных партий и националистических организаций; 2380 – уголовники (в т. ч. 200 проституток); 919 – чиновники и капиталисты; 585 – жандармы, полицейские, тюремщики; 316 – бывшие офицеры русской армии и белогвардейцы; 6600 – члены семей; 250 – члены семей осуждённых к ВМН и скрывающихся контрреволюционных элементов; 150 – репатрианты из Германии и нерепатриировавшиеся немцы.

Репрессии не смогли вычистить националистическое подполье в Латвии, но в документах немецкой разведки СД указывалось, что депортации нанесли существенный урон подполью. Можно предположить, что действия Советской власти за неделю до начала военных действий нарушили шпионские связи и координацию действий подполья, что сыграло положительную роль в первые дни войны.

Оставим ненадолго события в Латвии и посмотрим, чем отметились латыши в СССР. Число латышей в СССР по переписи 1926 года составляла 150 тысяч, 1939 года – около 115 тысяч. Большая часть латышей и латвийцев связали себя с партийной, военной и хозяйственной деятельностью в СССР. Вчерашние красные командиры, чекисты, члены местных Советов активно участвовали в построении социализма.

Наивысших хозяйственных высот достигли Ян Рудзутак и Валерий Межлаук – заместители председателя Совета Народных Комиссаров (СНК) и Совета Труда и Обороны (СТО) СССР в конце 1920-х – начале 1930-х годов. Затем Межлаук стал председателем Госплана СССР, Ивар Смилга был заместителем председателя Госплана СССР. Артур Кактынь работал в Советах Народного Хозяйства (СНХ) разных районов и республик, участвовал в дискуссии вокруг создания Госплана в 1920 году, в 30-е занимал пост зампредседателя СНК Таджикской ССР, а Дав Розит был председателем Госплана Средней Азии пока не был направлен на индустриальные стройки Узбекистана. Зампредседателями СНК и наркомами были также Август Балтин, Август Калнин и Адольф Редерс в Белорусской ССР. Очень много можно встретить в биографиях должностей в Контрольных комиссиях и Рабоче-Крестьянской Инспекции.

Внесли свой вклад латвийцы в формирование юридической науки и практики СССР. Под руководством Петра Стучки закладывались основы советского правосудия, он был одним из авторов декрета о суде № 1, автором «Руководства для устройства революционных трибуналов». С марта 1918 года назначен наркомом юстиции РСФСР, с 1923 года председатель Верховного суда РСФСР, один из основателей и директор Института советского права, главный редактор 1-й советской «Энциклопедии государства и права». Немногие знают, что латвийцем был Василий Ульрих – с 1921 года председатель Военной коллегии Верховного суда РСФСР и СССР, заместитель председателя Верховного суда СССР. Эмилия Вейнберг с середины 20-х на советской работе в Туркмении, работу по освобождению женщин Востока вела на собственном примере – в 1928 году стала первой женщиной-судьёй в республике. Также стоит отметить Николая Круминя – члена Верховного суда СССР, Эрнеста Удриса – члена Верховного суда РСФСР и председателя Верховного суда Узбекской ССР, Яна Яновича Кронберга – зампредседателя Верховного суда РСФСР, Юрия Межина – председателя Транспортной коллегии Верховного суда СССР, Альфреда Сталгевича, отдавшего много лет академическим правовым дисциплинам, преподавателя Высшей школы милиции МВД СССР.

Из выдающихся людей «мирных» профессий стоит отметить Паула Дауге, выдающегося стоматолога, профессора, хорошо известного за рубежами СССР. Дауге стал фактически основателем советской стоматологии. В 1931 году по его проекту Наркомздрав РСФСР издал циркуляр № 25 «Об обязательной санации полости рта детей школьного возраста», так что именно ему мы обязаны появлению зубоврачебных кабинетов в учебных заведениях и обязательному осмотру и контролю за состоянием зубов с самого детства. Большой вклад в новую медицинскую науку о профессиональных болезнях внёс Эдуард Шурпе. Сначала возглавил Институт труда и профзаболеваний, затем Центральный НИИ санитарии и гигиены детей и подростков, автор множества научных работ. Не забудем целую плеяду латышских «энциклопедистов», входивших в редакции Малой и Большой Советских энциклопедий, Философской энциклопедии: Карла Ансона, Яна Стэна, Гаральда Крумина, Александра Спундэ, Йосела Хамбурга. Директором Центрального военно-исторического архива Красной Армии работал Михаил Юрцен, а директором Музея Революции в Ленинграде – Эрнест Эйзеншмидт. Затрагивая область искусств, нельзя не отметить двух художников – Густава Клуциса и Яна Бирзгала. Клуцис известен даже в мире как один из родоначальников новой революционной эстетики в искусстве, участвовал в оформлении съезда Советов, конгресса Коминтерна, праздничной Москвы и павильона СССР на Всемирной выставке в Париже. Бирзгал же, являлся более традиционным художником-соцреалистом, но он внёс большой вклад в сохранение и преумножение художественных ценностей Крыма, являлся директором Симферопольской картинной галереи и после Великой Отечественной войны практически заново восстанавливал крымские музейные фонды. Вернувшись в Латвию в 1949 году он снова стал директором музея.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.