Елена Кралькина
Почти как в Мексике

Однажды вы сделаете для меня все, что ненавидите. Вот что значит быть семейством.

Джонатан Сафран Фоер

1

Петр Константинович Потапов поставил точку, распечатал текст, положил его в конверт и запечатал. Потом переписал текст на флешку и удалил его с компьютера. Теперь все. Завтра утром приедет приемная дочь Вероника, любимая Никуша. Петр Константинович улыбнулся – хоть в чем-то в жизни повезло. Он передаст конверт и флешку дочери, она сделает все так, как он ее попросит. Сделает, даже если его уже не будет в живых.

Откуда взялись мысли, вернее, уверенность в том, что он скоро уйдет в мир иной, Петр Константинович не знал. Всю жизнь был материалистом, а теперь, на старости лет, записался в прорицатели. Откуда такие мысли? Почему? Эти вопросы казались Петру Константиновичу совершенно неуместными. Знает он, просто знает, и все тут. До завтрашнего вечера Петр Константинович дотянет, это он тоже знает, а потом… Как Бог даст. Послезавтра из Америки должен прилететь лучший друг Гришка. Сколько же лет они не виделись? Не меньше десяти, никак не меньше. Хорошо бы дожить до его приезда! Им с Гришкой уже много лет, жизнь прожита, прошлое давно ушло. Пора, наконец, поговорить откровенно и прояснить некоторые сокровенные детали их жизней. Тем более, что прошлое может вмешаться в жизнь их детей Никуши и Максима.

Почему Потапов прожил свою жизнь так нелепо? Каверзный, нелицеприятный вопрос, но, хочешь не хочешь, перед лицом вечности на него надо отвечать. Почему вся жизнь у Петра Константиновича прошла как у чеховского Сорина: «…хотел жениться – и не женился; хотел всегда жить в городе – и вот кончаю свою жизнь в деревне…» Почему? Да потому, что он всю жизнь стоял в стороне и не ввязывался в драку, хотел быть незаметным и никому не причинять неудобства. До недавнего времени Петру Константиновичу казалось, что это совершенно правильно. А вот сейчас, оглядываясь на прожитую жизнь, он сильно подозревал, что за всеми этими мерехлюндиями «не причинять неудобств» пряталась банальная трусость. С самим собой-то надо быть честным.

Всю свою сознательную жизнь Петр Константинович любил Катю. Уже около двадцати лет ее нет в живых, но забыть ее Потапов так и не сумел. Все самое светлое в жизни у Петра Константиновича связано с ней, с Катей. Еще с Никушей и Максимом, конечно, но дети – это другое. Катю он любил, как женщину. Сходил с ума, мечтал, ложился спать и просыпался с одной мыслью о ней. Почему Катя не стала его женой? Очень просто, сначала у него не хватило смелости начать за ней ухаживать: стеснялся, краснел и бледнел при встречах. Потом у него не хватило нахальства отбить ее у лучшего друга Гришки, причем даже тогда, когда он узнал, что она несчастна с Гришкой и любит его, Петю. Свой самый большой грех в жизни Потапов совершил тогда, когда не настоял, чтобы Катя после той, их единственной и неповторимой ночи, ушла от Гришки к нему. Вот она трусость во всем блеске: боялся выглядеть предателем в глазах друга, не хотел скандалов и разбирательств. Что греха таить, вздохнул с облегчением, когда узнал, что Катя забеременела и родила сына Максима Григорьевича.

Петр Константинович тогда сильно согрешил, и Бог наказал его: он ослепил его разум и не подал знака, что Максим на самом деле его сын. Катя промолчала. Наверное, не хотела навязываться… Прозрение пришло только этой зимой. Петр Константинович шел по улице и вдруг увидел впереди силуэт своего отца. Что-то неуловимое в походке, в том, как мужчина поворачивал голову, заставило сердце Потапова биться быстрее. Он догнал мужчину и с удивлением узнал Максима, сына Кати и Гришки. Как такое могло быть? После гибели Кати Максим жил в семье бабушки и дедушки в соседней квартире, на одной лестничной площадке с Петром Константиновичем. В детстве Максим часто захаживал в квартиру к Потаповым поиграть с Никушей, позже стал частым гостем самого Петра Константиновича. Уже много лет два-три раза в неделю они с Максимом разыгрывают пару партий в шахматы, естественно, обсуждают политику, жизненные перипетии, работу, и, что удивительно, как правило, сходятся во мнениях. И это несмотря на разницу в возрасте. Как такое могло случиться, что Петру Константиновичу за все эти годы ни разу не пришло в голову, что Максим на самом деле его сын?

Зимой, придя домой, Петр Константинович сразу достал альбом с фотографиями. Вот фотография отца, а вот фотография, где они в молодости вдвоем с Гришкой. Все же очевидно! У Максима нет ничего общего с Гришкой. Гришка – улыбчивый толстячок, а Максим – копия отца Потапова – долговязый, немного сутулый мужчина без грамма лишнего веса. Так же серьезно смотрит из-под бровей. Перед Петром Константиновичем во весь рост встал вопрос: «Что делать?» Объясниться с Максимом или нет? Храбрости у Потапова на объяснение не хватило. Ограничился тем, что стянул у Максима зубную щетку и отдал на генетическую экспертизу. Результат не оставил сомнений, правда, к тому времени их у Петра Константиновича и без экспертизы не осталось.

Объясниться с Максимом Петр Константинович не смог, но и оставить его в неведении тоже было неправильно. Потапов решил написать сыну и рассказать, кем была для него его мать и как он жалеет о том, что не сделал того, что должен был сделать. На прощение сына он не рассчитывал. Каждому должно воздаться за его грехи по справедливости.

Неделю назад к Петру Константиновичу приходил Игорь Зуев, человек из прошлого. Игоря Потапов не любил. Слишком скользкий, циничный нахал. Такие, как он, всюду лезут без очереди, глупостями, что могут помешать другим, не заморачиваются. Игорь огорошил Петра Константиновича сообщением, что он биологический отец Никуши. Более того, он утверждал, что Катю и Ирину, бывшую жену Потапова и мать Никуши, убили. Пришел якобы потому, что боится за Никушу и Максима. То, что Максим – сын Петра, Игорь откуда-то знал.

Петр Константинович сразу позвонил Гришке и настоятельно попросил срочно приехать. Гришка отнесся к словам Игоря очень серьезно и посоветовал вызвать Никушу в Москву. К несчастью, Максим только-только уехал в Питер на конференцию.

2

Вероника в очередной раз посмотрела на часы. Время поджимает, поезд ждать не будет. Все вещи собраны, сто раз проверено, лежат ли в сумке паспорт, банковские карты и ключи. Все на месте, можно ехать, только проклятый кот куда-то запропастился. Не просто убежал, а спрятался, почуял, вражья сила, что придется куковать в переноске. Кота Вероника взяла на передержку, выручила подружку Наташку. Вероника клятвенно пообещала Наташкиным детям, Сане и Людочке, что будет сдувать с Мурзика пылинки все время, пока они будут загорать в Турции, и честно собиралась выполнить обещание. Только, как водится, судьба приготовила им с котом испытание. Позвонил отец и попросил срочно приехать к нему в Москву. Бросить кота на произвол судьбы, т.е. оставить на попечение соседа дяди Леши, Веронике не позволила совесть. Дядя Леша – человек хороший и художник отличный, только…, правильно, злоупотребляет и сто пудов должного ухода Мурзику обеспечить не сможет. Вероника решила взять кота с собой в Москву. Папа даже обрадовался, что у него будет четвероногий хвостатый гость. До последнего момента все складывалось удачно, и вот теперь, перед самым отъездом, кот пропал. Вероника пошла на крайнюю меру – достала сметану и положила коту в миску. Послышался шорох, и негодяй мгновенно материализовался в непосредственной близости от лакомства. Девушка не растерялась и, несмотря на вопли кота, схватила его и затолкала в переноску.

У Вероники был грех: она всегда находила повод для беспокойства, поэтому всю дорогу на вокзал нервничала, переживала, сначала, что опоздает, а потом, что кот будет орать в поезде, и ее высадят на ближайшей станции. Удивительно, но в поезде кот присмирел и заснул. Неужели так перестук колес подействовал? Вероника расслабилась. За окном мелькали деревья, полянки, речушки, деревеньки. Особенно Веронике нравилось, когда поезд проезжал мимо леса. Солнце так красиво освещало причудливые ветки деревьев. Почему-то Веронике казалось, что в архитектуре сосновых веток есть что-то восточное, изысканное. Березы тоже были очень красивыми. Только-только начался июнь. Листва была еще совсем молодой, изумрудной. На полянках цвели лютики. Лепота! В такие дни хочется жить, сердце замирает в ожидании умопомрачительного счастья, которое ждет не дождется за поворотом… Вероника осадила себя. Девушка любила и хорошо знала поэзию. Она напомнила себе строки Тютчева:

И что ж от долгого мученья

Как пепл, сберечь ей удалось?

Боль, злую боль ожесточенья,

Боль без отрады и без слез!

Четверостишье, как будто, было написано про нее, Веронику. Солнечные дни, счастье – это не для нее. Почему так ужасно сложилась ее жизнь? С самого детства Веронику никто не любил. То, что ее не любит мать, девочка поняла очень рано. Вероника старалась, очень старалась вести себя так, чтобы мать могла ею гордиться. Она надеялась, очень надеялась, что мать полюбит дочку, но все усилия Вероники оказались тщетными. Сейчас, будучи уже взрослой женщиной, Вероника понимает, что мать родила ее исключительно, чтобы заставить любовника на ней жениться. Но, как говорится, не прокатило! При таком раскладе Вероника превратилась в тяжелую обузу, о чем мать не уставала ей напоминать. Несколько раз Вероника пыталась представить себе, как сложилась бы ее жизнь, если бы ее биологический папаша, Игорь Валерьевич Зуев, все-таки женился на матери. При любом раскладе получалось, что это вообще был бы конец света. Мамочка, роди меня обратно. Отказ жениться на Ирине, матери Вероники, не мешал Игорю Валерьевичу систематически посещать любовницу. Дочку он в лучшем случае не замечал, в худшем дразнил: по имени практически никогда не называл, обзывал Плаксой. Это Веронике было очень обидно: она прилагала титанические усилия, чтобы в присутствии материного друга не плакать. Про себя она звала его Тараканище и мечтала, чтобы, как в сказке Чуковского, прилетел воробей и склевал Игоря Валерьевича. Наверное, в детстве Вероника была жестокосердной, но, что поделаешь, из песни слов не выкинешь. Все же иногда в жизни маленькой Вероники проглядывало солнце. Случалось, мать отвозила ее на выходные к своей коллеге, тете Кате Веселовой, у которой был сын Максим. С мальчиком у Вероники был полный консенсус. Максим, конечно, бывало, задавался и даже пытался командовать девочкой. Как же иначе, Максим был мальчишкой, да еще на целых два года старше. Вероника с лидерством своего друга была категорически не согласна. Она старалась ни в чем ему не уступать и принимала участие во всех его делах: лазила на крышу сарая и один раз даже взяла в руки лягушку. Максим это оценил.

В семье у Веселовых Веронике было очень весело и интересно. Дядя Гриша, папа Максима, всегда рассказывал что-нибудь смешное и частенько принимал живое участие в ребячьих шалостях. Удивительно, но тетя Катя никогда ребят не ругала, только смеялась, когда они шкодили. Частенько к Веселовым приезжали их друзья и коллеги: Петр Константинович и Вера Иосифовна. Обычно дядя Гриша с Верой Иосифовной уходили гулять, а Петр Константинович читал ребятам книжки и рассказывал удивительные истории. Веронике очень нравились истории про подвиги Геракла, а Максим предпочитал рассказы о древних войнах и планетах Солнечной системы. Он знал все их названия, а Вероника никак не могла запомнить, как называются спутники Марса. Это было очень досадно.

Все счастье кончилось в один день, когда тетя Катя погибла. Произошел трагический несчастный случай: тетю Катю кто-то толкнул, она упала и попала под машину. Максима в приказном порядке забрала к себе бабушка, хотя он был вовсе не против остаться жить вдвоем с отцом. Если бы Максим остался с отцом, у Вероники была бы еще надежда бывать у Веселовых, а так… Бабушка у Максима была дамой с характером, еще бы – народная артистка и жена главного инженера большого оборонного предприятия. Подкинуть ей на выходные Веронику Ирине было не по чину. Увидеться с Максимом Веронике удалось только на дне его рождения. Вот это была сказка. В огромной квартире, где теперь жил Максим, был настоящий рояль, и бабушка Максима, Степанида Кузьминична, на нем играла и потрясающе пела. Вероника не заметила, как стала подпевать. Бабушка Максима это услышала и заявила, что у нее хороший слух – надо учиться музыке. Степанида Кузьминична сказала это не только Веронике, но и Ирине, которая сопровождала дочь. Ирина сделала вид, что не слышит, но Степанида не привыкла к тому, что ее не слышат. Успокоилась только тогда, когда Ирина дала клятвенное обещание, что отведет дочку в музыкальную школу. Вероника была на седьмом небе.

И это еще не все сюрпризы, которые преподнес ей вечер. Оказывается, теперь Максим жил на одной лестничной площадке с Петром Константиновичем и Верой Иосифовной. Они были просто соседи, а не муж и жена, как раньше думала Вероника. У Петра Константиновича дома было огромное количество книг и потрясающая модель парусного корабля. Вероника просто глаз от него оторвать не могла. Петр Константинович перечислил названия всех мачт. Максим названия уже знал и показал Веронике бушприт. Она тогда дала себе честное слово, что завтра же возьмет книгу в библиотеке и выучит все про корабли еще лучше Максима!

На дне рождения Максима среди гостей был и Игорь Валерьевич. Оказывается, он работал помощником дедушки Максима. На Веронику он в гостях даже не посмотрел, но домой их с матерью подвез на своей шикарной машине. Дома Веронику сразу положили спать, она задремала, но быстро проснулась от громких криков матери, которая ссорилась с любовником. Игорь Валерьевич не уступал матери и тоже громко на нее орал.

– Даже думать забудь об этих глупостях! Хочешь так же, как Катька, на тот свет отъехать? Хоть бы раз о Плаксе подумала! Куда она без тебя – в детский дом? – Вероника вся сжалась, неужели мать может умереть, как тетя Катя, и тогда ее отдадут в детский дом? Как тогда жить?

– Ты что, совсем сволочь, если сдохну, неужели о девчонке не позаботишься, все-таки родной отец?

– Я тебе сто раз говорил, на языке мозоль заработал, что на данном этапе вы с Плаксой в мою жизнь не вписываетесь. Помрешь – Плакса, как миленькая, в детский дом поедет, я пальцем не пошевелю. Мне свою жизнь устраивать надо. Я как Петька с Гришкой с серебряной ложкой во рту не родился, мне самому крутиться нужно, чтобы в люди выйти.

– Сволочь! И как же ты собираешься в люди выходить? С твоим-то свиным рылом и в калашный ряд намылился!

– Намылился и, прошу не беспокоиться, прорвусь. С рылом-то у меня как раз проблем нет. Девки вокруг табунами ходят, бери – не хочу. Ты – яркий пример. Грех не использовать, что Бог дал. Я жениться решил на хорошем тесте с деньгами. Уже нашел кандидата, он обещал мне с бизнесом поспособствовать, если я его златокудрую дочурку – дуру ублажу.

– Ты что думаешь, я твоему золотому тестю фотку Плаксы с приложением генетической экспертизы не доставлю? – мать засмеялась.

– Дура, – судя по звукам, папаша отвесил матери пощечину, – будешь мне мешать – под забором окажешься. Будешь слушаться – в дамки выйдешь. Я для Вас с Плаксой хороший вариант придумал. Ты должна выйти замуж… за Петьку.

– Я? За Петьку? Ты что, сдурел?

– Дура и есть дура. Ты сегодня в гостях была? Петькину квартиру с домработницей видела? Денег у него куры не клюют, зарплата большая, а куда бабки тратить, он понятия не имеет. Ты-то быстро им применение найдешь. Станешь Петькиной женой, будешь со сливками общества общаться. Одна Степанида чего стоит. Если Петька Плаксу удочерит, он ее ни при каком раскладе не бросит. Образование даст, в люди выведет. Петька не нам чета, ответственный, и с Плаксой вроде общий язык нашел. Я со Степанидой уже парой слов перекинулся, обещала помочь.

Папаша «Тараканище» оказался провидцем. Папа Петя не бросил Веронику даже тогда, когда умерла ее мать. Нет у Вероники человека ближе, чем папа. Господи, как же страшно его потерять!

3

С самого утра нетерпение увидеть дочь зашкаливало, а время тянулось нестерпимо медленно, поэтому Петр Константинович поехал на вокзал заранее. Он понадеялся, что изучение ассортимента газетных киосков и сувенирных лавок поможет скоротать время. Он сильно ошибся. Представленные товары мало заинтересовали Потапова, более того, оставили неприятное чувство, что издатели книг и производители сувениров считают население нашей страны дебилами, пошляками и людьми с отвратительным вкусом. Наконец, Петр Константинович дождался – к платформе подошел поезд, который привез дочь.

Последнее время Потапов общался с Никушей только по скайпу. Сейчас, когда он увидел девушку вживую, Петр Константинович поразился, насколько она сделалась похожей на красавицу мать: те же правильные черты лица, огромные зеленые глаза, каштановые волосы. Только Ирина, покойная мать Никуши, всячески стремилась подчеркнуть свою красоту, а Никуша старательно прятала. Зачем она это делает, Потапов не понимал. В его представлении каждая девушка по определению должна была хотеть выглядеть красивой. Никуша – просто аномалия какая-то: начало лета, все устали от темной зимней одежды, всем хочется надеть на себя что-то яркое, а дочка нацепила на себя серую хламиду, даже глазки не подкрасила. Потапов давно хотел посоветоваться с каким-нибудь психологом на тему странного отношения девушки к своей внешности, но не собрался. Не собрался точно так же, как не собрался сделать еще массу важных вещей в своей жизни. Петр Константинович оборвал себя, не время заниматься самобичеванием, пора помочь с вещами Никуше. Она вытащила из вагона не только большой чемодан, но и переноску с котом. Какая дочка ответственная, обещала позаботиться о Мурзике и держит слово – в Москву котяру привезла.

Вероника как увидела отца, так кинулась к нему на шею. Как она по нему соскучилась! Раньше папа обязательно приезжал на выходные к ней в Потаповку, а в последнюю зиму забастовал. Стало подводить здоровье. Вероника очень боялась, что отец плохо выглядит, сильно одряхлел, но ничего, Петр Константинович смотрелся бодрячком. Девушка немножко успокоилась. Надо не давать воли своим нервам, дурные предчувствия – это все ерунда.

Дома Мурзик пулей выскочил из переноски и куда-то спрятался. Искать его Вероника не стала, захочет есть – объявится. Как и предполагала Вероника, папа накупил ей целую гору одежды. Естественно, на свой вкус и вкус соседки Веры Иосифовны. Отвлеченно, все вещи очень красивые, только Вероника чувствует себя в них некомфортно. Она много раз объясняла отцу, что последнее дело – украшать одеждой ее посредственную внешность. Это все равно что прикидываться молоденькой девушкой в восемьдесят лет. Папа слушал дочку, кивал, но уже много лет гнул свою линию. Что поделаешь, надо порадовать единственного родного человека, поэтому Вероника не стала упрямиться: перемерила все обновки и осталась в голубом платье с белым воротничком, которое понравилось отцу больше всего.

За обедом Вероника пересказала Петру Константиновичу все последние потаповские новости. Папа сначала слушал внимательно, а потом Вероника почувствовала, что он все глубже и глубже уходит в себя. Вот этого Вероника боялась больше всего. После двустороннего воспаления легких, которым она заболела, когда училась в шестом классе, Веронику по совету врачей отправили жить в семью старшего брата Петра Константиновича в Потаповку. Воздух там намного чище, чем в Москве. С тех пор Вероника так и живет в пригороде маленького города Потаповска. Два года назад умер сначала дядя Никита, а потом его жена – тетя Тоня. Вероника помнит, что за пару месяцев перед смертью они оба отгородились от суетной жизни, жили как бы за стеклом в своем уже далеком от окружающих мире. Неужели то же самое происходит и с папой? Нет, пережить за такое короткое время еще и смерть папы Вероника не сможет. Все-таки она не железная.

После обеда отец пригласил Веронику в кабинет. Некоторое время Петр Константинович сидел молча, собирался с духом, а потом огорошил дочь такими вещами, от которых у нее закипел мозг. Как такое может быть? Как может Макс быть биологическим сыном папы? Почему тетя Катя ничего не рассказала папе? Разве можно было так с ним поступить? Папа ни в чем не виноват. Он действовал совершенно правильно, разве он мог разрушить семью своего лучшего друга. Что же получается – теперь у папы есть родной сын, а она – ненужная приемная дочь? Наверное, папа срочно вызвал Веронику в Москву, чтобы сообщить, что ей надо уехать из дома дяди Никиты. Куда же ей деваться? От этих мыслей у Вероники на глазах навернулись слезы, но она вовремя вспомнила, что она не Плакса.

– Папа, а что будет со мной? Я могу еще немножко пожить в доме дяди Никиты? Думаю, я смогу найти себе съемное жилье в течение месяца. Тебя это устроит?

Петр Константинович сначала очень удивился, а потом расстроился.

– Никуша, зачем тебе съемное жилье? Ты что, решила, что я не достоин твоей любви? Ты что думаешь, что я совсем никудышний человек? Я так тебя люблю, не бросай меня, пожалуйста! Мне не так много осталось.

Вероника поняла, что она по обыкновению неправильно истолковала папины намерения и сильно его обидела. Девушка расплакалась и обняла отца.

– Папа, ты самый, самый лучший, и я никогда тебя не брошу! Только живи подольше. Я без тебя не смогу.

– Хорошо, хорошо. Я буду очень стараться жить подольше, но, сама понимаешь, решение принимаю не я, этот вопрос в компетенции небесной канцелярии. Надо быть готовыми ко всему. Я подготовил целый ряд документов и завещание, – Потапов достал папку из стола и показал ее Веронике. – Тебе я оформил дарственную на квартиру. Пошлину я оплатил. Мне бы очень хотелось, чтобы ты вернулась жить в Москву, но об этом позже. Все мои сбережения я тоже завещал тебе, а вот дом в Потаповке я завещал тебе и Максиму в равных долях. Тебе одной с домом не справиться. Согласно завещанию, в течение пяти лет после моей смерти Максим не сможет продать свою долю. Потом Вы решите, что делать с домом. Вероника, пожалуйста, не перебивай меня и не плачь! Я должен быть спокоен за тебя. Понимаю, тебе больно слушать о моем уходе, только жизнь есть жизнь. Постарайся меня понять. Я очень боюсь умереть скоропостижно, боюсь, что ты останешься совсем одна, причем в стесненных обстоятельствах, боюсь, что Максим так и не узнает, что он мой биологический сын. Я должен все предусмотреть. С Максимом ты должна мне помочь. Я написал ему письмо, вот конверт. Тебе я даю еще флешку, на случай если с письмом что-то случится. Пообещай, что отдашь письмо и флешку Максиму!

Вероника кивнула.

– Папа, конечно, я все сделаю, как ты хочешь. Только, пожалуйста, не умирай! Максиму я не нужна, я вообще никому не нужна – только тебе.

– Это не совсем так. Девочка, я вызвал тебя вовсе не для того, чтобы рассказать о моем родстве с Максимом. Все, что я тебе рассказал до этого, так, прелюдия. Я просто воспользовался твоим приездом, чтобы решить дела, которые меня волнуют. Боюсь, что следующая часть нашего разговора тебе не очень понравится, но я очень прошу тебя набраться терпения и дослушать меня до конца.

Вероника напряглась. Она подумала, что речь пойдет о ее покойной матери. Все оказалось гораздо хуже, речь пошла о ее биологическом отце.

– Никуша, ты знаешь, кто твой настоящий отец?

– Да, знаю. Некий Игорь Валерьевич Зуев. Я его ненавижу.

– Но он все же твой отец.

– Игорь Валерьевич – мой биологический отец, а не родной. Это большая разница, очень большая.

– Никуша, ты, конечно, права, но жизнь – это совсем не простая штука. Она иногда поворачивается самым непредсказуемым образом. Игорь был у меня неделю назад, и не исключено, что придет завтра. Не морщись, придется тебе с ним встретиться. Я тоже не люблю Игоря, но, если он говорит дельные вещи, то надо его послушать. Я позвонил Григорию в Штаты и попросил его срочно приехать. Дело может быть очень серьезным. Ты ведь знаешь, что твоя мама и тетя Катя работали в архиве. Ты – историк, своими интересами пошла в них. Перед своей гибелью тетя Катя позвонила мне очень возбужденная. Она нашла в архиве какие-то интересные данные о моих предках. Катя отсканировала документы, записала сканы на дискету и хотела мне ее передать. Мы договорились с ней встретиться у входа в метро. Я пришел пораньше, ждал ее и увидел издалека. Катя бежала за парнем, который украл у нее сумку. Она уже почти догнала его, но парень неожиданно перебежал на другую сторону улицы. Катя за ним. Тут загорелся красный свет для пешеходов, и поехали машины. Спастись у Кати шанса не было. – Петр Константинович помолчал. – Игорь считает, что целью грабителя были не деньги, как решили в милиции, а дискета, которую Катя подготовила для меня. На самом деле дискета была не в сумке, а в кармане у Кати. Позже мне отдал ее Гриша. Сама понимаешь, что мне тогда было не до дискеты. Я передал ее Никите и ни разу не поинтересовался, что же там было. Игорь не знает, что дискета где-то у нас в семье, но предполагает, что грабители не получили того, за чем охотились. Думает он так потому, что после гибели Кати некий мистер Х вошел в контакт с твоей матерью и попросил найти в архиве документы опять же о семействе Потаповых. Перед смертью Ирина якобы шла на встречу с этим мистером Х, хотела продать информацию за деньги. Игорь якобы ее отговаривал. Я всего этого не знал.

Я очень переживал и переживаю, что ты себя заживо хоронишь в Потаповке. Я понимаю, что ты не могла оставить больных Никиту и Тоню, но сейчас, после их смерти, ты должна идти вперед. Не перечь и помолчи! У меня не так много сил, а сказать надо многое. Я сдуру, не переговорив с тобой, позвонил бывшему начальнику Ирины и Кати и попросил дать тебе возможность поработать в архиве. Думал, что тебе было бы интересно и полезно подготовить диссертацию о роде Потаповых и о вкладе купечества в развитие российской дореволюционной науки. Мне эта тема кажется очень интересной. Посмотреть на купцов не как на жестоких угнетателей простого народа, а как на сословие, способствовавшее прогрессу. Извини, отвлекся. Какие связи у Игоря есть в архиве, я не знаю, но он о моем звонке узнал и переполошился. Приехал ко мне с утверждением, что Катю и Ирину на самом деле убили, и что Вам с Максимом может грозить опасность, т.к. Вы имеете отношение к Потаповым. С одной стороны – глупость, мы с Никитой прожили свои жизни спокойно, с другой стороны – две смерти при схожих обстоятельствах – это звоночек. Он собирается завтра приехать рассказать детали. Вероника, выслушай Игоря внимательно и, ради Бога, ради моей любви к тебе не отвергай его помощь.

После разговора с отцом Вероника сразу пошла спать, слишком уж много новостей обрушилось на нее за день. Она даже попросила у Потапова таблетку снотворного. Девушке казалось, что она занималась поисками Мурзика не сегодняшним утром, а сто лет назад. Максим, биологический отец, смерть матери… обо всем этом она подумает завтра.

Петр Константинович был доволен, что многое успел рассказать дочери. Он долго ворочался в постели – нахлынули воспоминания и беспокойство, как сложится дальнейшая жизнь Никуши. Потапов встал, заглянул в спальню к дочке. Она тихонечко спала, такая маленькая и беззащитная. Петр Константинович прошел в свой кабинет и написал короткую записку Максиму. Он просил простить его и позаботиться о Веронике. Все, больше ничего Потапов для дочери сделать не мог. Он облокотился на спинку кресла и закрыл глаза. Земная жизнь Петра Константиновича завершилась.

4

Максим Григорьевич Веселов, молодой мужчина слегка за тридцать, рано утром расплатился за проживание в гостинице, сел в такси и поехал в Пулково. Дорога в аэропорт, конечно, отнимает время, но сам полет до Москвы длится всего сорок минут. Вот это благо. Сапсан – это прекрасно: вагон удобный, поезд идет мягко, быстро – сиди и радуйся, только РЖД не гарантирует наличие приятных соседей. Максиму не повезло. Он слишком намучился в поезде по дороге в Питер. Его соседями оказалось семейство: бабушка и мама с ребенком. Бабушка уселась рядом с ним, а мама с ребенком – сзади. Мало того, что всю дорогу семейство непрерывно что-то ело и шуршало фантиками, мать семейства начала рассказывать бабушке содержание очередного мексиканского мыла. Максим хотел бы не слушать, но пришлось. Когда поезд, наконец, прибыл в Питер, голова у него была квадратной. У всех мексиканских персонажей родителями оказались чужие люди, а настоящие потратили много лет и сил, чтобы разыскать своих чад. Разобраться, кто с кем спал, вообще составляло задачу не для среднего ума. Во всяком случае Максим за решение такой задачи точно бы не взялся. Это же надо сочинить такую белиберду. Хорошо, что Максим точно знает, кто его отец и кто его мать. Вчера вечером Максим разговаривал со своим соседом дядей Петей, и тот его обрадовал, что приезжает отец. Как же Максим соскучился по своему толстячку-балагуру. Прошлым летом он так и не сумел слетать к отцу в Штаты: сильно болел, а потом умер дед. Так уж получилось, что после смерти матери Максима забрала к себе бабка. Отец пытался протестовать, но с бабкой не поспоришь. Сказала, что Максим переезжает к ним с дедом – и баста. Бабушка Степанида, или как ее звали близкие – Степка, вертела, крутила мужем и сыном, как хотела, а вот с Максимом этот номер у нее не прошел. Мальчик переехал к бабке с дедом и старался вписаться в их жизнь, но позволить кому-то командовать собой – это извините. Степка пыталась руководить всеми, когда не получалось – использовала свой коронный номер – прикидывалась больной и умирающей, даром что была народной артисткой. Дед с отцом, видя страдания Степки, сдавались, а Максим – нет. Максим прекрасно чувствовал, когда Степка притворяется. О чем ей как-то прямо и сказал. Удивительно, но с тех пор Степка полюбила внука еще сильнее и перестала навязывать ему свою волю.

Степка… Это надо быть не просто писателем, надо быть гением, чтобы описать, какой она была. Яркая, хитрая, жадная, мудрая, великодушная, добрая, мстительная, блистательная и необыкновенно талантливая – все эти качества были перемешаны в Степке и приправлены перчиком. Дед любил ее без памяти и воспитал ее сына Григория, отца Максима, как своего. Так уж получилось, что лет десять назад Григорий уехал работать в Штаты, и старики остались на руках внука. Все было хорошо, пока в одночасье не умерла Степка. Деду было тогда под восемьдесят, но он активно работал и тащил на себе огромный груз ответственности. После смерти жены дед разом постарел лет на двадцать и потерял интерес к жизни. Оставлять его одного было опасно, поэтому Максим нанял сиделку. Она не прижилась, потом пришлось нанять еще и еще одну. Дед стал капризным и придирчивым. Все ему было не так и не этак. Довольно быстро Максим понял, что дед банально хочет, чтобы за ним ухаживала не сиделка, а внук. Хорошо, что Максим физик-теоретик и может работать удаленно. На работе ему пошли навстречу, не могли не пойти, потому что Максим работал в НИИ при предприятии, где столько лет проработал дед. Последние три года жизни деда внук практически неотрывно провел при нем: варил ему еду, давал лекарства, читал вслух книги. Когда дед умер, первое время Максим не понимал, куда ему себя деть. Была масса обязанностей, и вдруг – ничего. Делай, что хочешь. Поначалу мужчине показалось, что его жизнь абсолютно пуста и он никому не нужен, но со временем Веселов одумался и понял, как хорошо быть себе хозяином.

Максим был хорошим ученым, многолетние занятия аналитическими расчетами приучили его логически правильно выстраивать последовательность своих действий. Как-то ночью он не спал, раздумывал о своем житье-бытье. Думал и придумал. Несколько лет Максим жил жизнью деда, его хотелками и нехотелками. Теперь он решил жить так, чтобы ни от кого не зависеть и ни за кого не отвечать. Баба Нюра, которая много лет вела хозяйство у Веселовых и воспитала его и отца, состарилась и давно жила с семьей на дедовой даче. За болезнь деда Максиму пришлось научиться готовить и поддерживать порядок в квартире самому. Что отсюда следовало? Ни новая домработница, ни жена с ее неизбежными капризами ему не нужны. Вообще терпеть чужих людей у себя в доме он не собирался. Секс без каких-либо обязательств с бухгалтершей из ЖЭКа Ларисой на ее территории – это то, что его полностью устраивало.

Максим сделал ремонт в своей огромной четырехкомнатной квартире, не тронул только гостиную. Про себя он называл эту комнату музейной. В ней стоял бабкин рояль, а все стены были увешаны фотографиями Степки в образе ее многочисленных героинь. Максим решил, что гостиная должна остаться такой, какой была при ее именитой хозяйке. Кабинет деда он переделал под свои нужды. Письменный стол и книжные шкафы оставил, а диван поменял. Работал он теперь только в кабинете, а спал в своей старой комнате, куда его поместили еще мальчишкой. Спальней деда и бабки Максим практически не пользовался. Лоджию Максим застеклил и утеплил. Наконец он сумел реализовать свою детскую мечту – купил хороший телескоп и безоблачными вечерами с удовольствием наблюдал за звездным небом.

Многие его знакомые не могли понять, как молодой еще мужчина может жить отшельником. Максим находил в своем одиночестве удовольствие. Главное, что он никому ничего не должен. Тем более, что одиночество было относительное. Если ему хотелось побеседовать с умным человеком, достаточно было позвонить в соседнюю квартиру. Максим очень надеялся, что по приезде в Москву, в тот же вечер они сыграют с Петром Константиновичем Потаповым партейку в шахматы. К дяде Пете вроде бы должна была приехала дочь – Вероника. Максим усмехнулся, та еще феминистка. В детстве он был немного влюблен в девочку, а теперь… интересно, какой она стала.

Дорога домой оказалась не слишком утомительной, единственное, очень хотелось в душ. Отпирая свою дверь, он уже мысленно чувствовал кожей струи воды. Максим открыл свою дверь, но в квартиру войти не успел. Распахнулась соседняя дверь. Первым из нее выскочил какой-то кот и ринулся к нему в квартиру. Вслед за котом выбежала Вероника в совершенно взъерошенном виде.

– Максим, Максим! – закричала она. – Максим, мой папа умер… кажется.

5

– Что случилось? – на шум из своей квартиры вышла соседка Вера Иосифовна. – Петя?

Максим решительно вошел в квартиру Потапова. Что значит «умер, кажется»? Может быть, Петру Константиновичу просто стало плохо?

– Папа в кабинете, – подсказала Вероника.

Петр Константинович сидел в кресле, откинувшись на спинку, с выражением полного покоя и умиротворения на лице.

– Петя, Петя, как же так? Что же ты Гришку не дождался? – начала причитать Вера Иосифовна.

Максим, как только увидел дядю Петю, так сразу понял, что слово «кажется» лишнее. В ушах у него зазвенело, и появилась боль где-то чуть выше переносицы.

– Максим, Максим, дыши, дыши глубоко, иди к себе! – слова Веры Иосифовны еле пробивались через звон в ушах.

Максим сделал несколько шагов по направлению к выходу, а потом вернулся. Он заметил, что на столе лежит адресованная ему записка. Вместе с запиской он добрался до своей кухни и сел за стол. В ушах все еще звенело, но немножко потише. Вера Иосифовна принесла ему и Веронике по рюмке исключительно противного успокоительного. Лекарство немного помогло, но в голове осталось ощущение звенящей пустоты. Машинально Максим открыл записку, прочитал ее и ничего не понял. Такого просто не могло быть. Чтобы не свихнуться, Веселов решил принять душ и немного побыть одному. Он извинился перед женщинами и пошел в ванную. Струи горячей воды привели его в чувство. В записке дядя Петя писал, что он настоящий, биологический отец Максима и очень просил позаботиться о Никуше, т.к. ей и самому Максиму может грозить опасность из-за того, что они его дети. Что за бред? Это же наша обычная российская жизнь, а не мексиканский сериал. Сколько себя Максим помнил, рядом с ним всегда был его папа Гриша, муж его мамы. Причем здесь Петр Константинович? Впрочем, сейчас это неважно. Сейчас надо заняться похоронами и узнать, что за опасность грозит Веронике и заодно ему. Все-таки это какой-то бред.

Максим вернулся на кухню с четким планом дальнейших действий. Вера Иосифовна сварила кофе и пыталась уговорить Веронику выпить маленькую чашечку. Вероника не соглашалась. Она сидела на стуле, вся сжавшись в комочек, и дрожала. Да, ей действительно могла потребоваться помощь, в частности помощь его, Максима. Развить эту мысль Максиму не дала Вера Иосифовна. Она довела до сведения Максима, что пока он принимал душ, она позвонила старому участковому, который жил в доме напротив, и попросила помочь с формальностями. Участковый уже вызвал всех, кого полагается вызывать в таких случаях. Сейчас надо сидеть и ждать.

– Максим, извини за любопытство, вернее, это не любопытство, это очень важно! Что Петя написал тебе в записке? Он написал тебе, какая существует связь между вами? Пойми, сегодня прилетает Гриша, он очень волнуется, как ты воспримешь всю эту дурацкую ситуацию, а у него давление, сердце.

– Да, Петр Константинович написал, что он мой непосредственный родственник, но отец у меня был и есть один – Григорий Антонович Веселов. Наши общие с дядей Петей гены ничего не меняют. Еще он написал, что нам с Вероникой грозит опасность, потому что мы его дети, и попросил не оставлять Веронику. Это все.

– За мной присматривать не надо. Я вполне самостоятельный человек, – Вероника очнулась. – Папа попросил меня передать тебе, Максим, большое письмо и документы. Может быть, из письма будет что-то ясно.

– Хорошо, сейчас это ждет, – Максим хорошо помнил, как болезненно Вероника воспринимает то, что за ней кто-то присматривает, особенно Максим, поэтому специально озвучил соответствующую часть записки. Воля отца для Вероники всегда была неоспоримой.

– Скажи, Вероника, где ты хочешь похоронить Петра Константиновича: здесь, в Москве, или в Потаповке?

По виду Вероники Максим понял, что подумать на эту тему ей не приходило в голову.

– Хотелось бы в Потаповке, рядом с дядей Никитой и другими Потаповыми, – приняла решение Вероника после некоторого раздумья.

– Очень хорошо, – Максим принес лист бумаги и стал составлять список дел, которые им предстояло сделать. В такие минуты обязательно нужно себя чем-то занять, иначе делается очень тяжело. К сожалению, у Максима уже был накоплен соответствующий опыт.

Постепенно все, что можно было сделать, было сделано, осталось только получить в поликлинике справку о смерти Потапова и встретить Григория Антоновича. Последнюю миссию взяла на себя Вера Иосифовна и уехала в аэропорт. Максим с Вероникой собрались в поликлинику. Девушке потребовалось переодеться, а все ее вещи остались в квартире отца. Максим понял, что Вероника боится идти в квартиру Потаповых одна. Он вздохнул и принял тяжелое для себя решение: он забрал все вещи Вероники и перенес их в свою квартиру.

– Что ты командуешь? – возмутилась девушка для вида, но по ее лицу Максим понял, что она довольна.

– Иногда можно и покомандовать. Комната, которая когда-то была спальней Степки, совершенно свободна. Всю мебель я там поменял. Располагайся! Одевайся только поприличнее, а то люди будут думать, что дядя Петя жалел на тебя деньги.

– Не командуй, я сама все знаю! – Вероника надела на себя платье, которое понравилось Петру Константиновичу.

Максим уже открыл дверь, чтобы идти в поликлинику, как раздался вопль Вероники: «А где Мурзик?»

Максим вспомнил, что утром, когда он открывал дверь, к нему в квартиру забежал кот. Ладно, Веронику он потерпит, но кота…

– Ты что, кота своего привезла? Он мне здесь все загадит. У тебя хоть лоток с собой есть?

– Кот не мой, вернее, сейчас мой, я его на передержку взяла. Я же не собиралась ехать в Москву, это папа попросил как можно скорее приехать. Пришлось Мурзика с собой взять. Я сейчас его поищу. Вечно он где-то прячется.

Мурзика долго искать не пришлось. Он валялся на письменном столе Максима. Слова «Брысь!» Мурзик, видимо, не знал или не хотел знать, а потому был выкинут за шкирку за пределы кабинета. Вероника надулась. Она знала, что мужчины жестокосердные, но ведь не до такой же степени.

По дороге в поликлинику Вероника несколько раз споткнулась и чуть было не наступила на подарок, оставленный собачкой. Степка в детстве называла девочку «тридцать три несчастья», поэтому Максим был начеку. Это помогло. В непосредственной близости от поликлиники шла стройка, была вырыта яма, на дне которой было полно острых железок. Яма и яма, молодые люди шли от нее довольно далеко. Вдруг Максим, как при замедленной съемке, увидел, что Вероника начала движение, траектория которого однозначно вела на дно ямы. Он прыгнул и успел подхватить ее в самый последний момент. Под руками Максим ощутил только Вероникины косточки, мяса практически не было. До чего же она худая, просто как маленький птенчик.

– Вероника, ты вообще-то ешь? Ты что такая худая?

– Не умничай! Я не худая, я – нормальная.

– Хорошо, ты – толстая.

– Я не толстая, я нормальная. Вместо того чтобы интересоваться моим весом, посмотрел бы по сторонам, кто это меня толкнул.

– Зачем кому-то толкать тебя в яму? У тебя, наверное, голова закружилась от голода, нормальная ты моя.

– Нет, меня толкнули. Не веришь, не надо, но меня толкнули.

– Молодой человек, девушка говорит правду, я видела, как какой-то парень в джинсах, синей футболке и бейсболке толкнул ее, а потом убежал, – поддержала Веронику женщина, которая шла сзади.

– Вот видишь, меня толкнули, а ты… – Вероника не стала договаривать, зато всем своим видом продемонстрировала свое отношение к Максиму.

В кабинете участковый врач улыбнулась Веронике. Она проработала в поликлинике много лет и прекрасно знала всех своих пациентов и их близких.

– Вы Вероника? Папа Вас очень любил и очень о Вас беспокоился. Примите мои соболезнования.

– Скажите, – обратилась Вероника к врачу, – папе можно было помочь? Может быть, надо было достать какое-то лекарство?

– Нет, деточка, лекарствами Вашему папе помочь было нельзя. Петр Константинович устал жить, от этого лекарства не помогают.

6

Вечером все уселись пить чай на кухне у Веселовых. Григорий Антонович и Вера Иосифовна были очень расстроены смертью Потапова, но радость от встречи прорывалась в улыбках и взглядах, которые они бросали друг на друга. В первый момент встречи Максим ощутил, что отец чувствует себя неловко, поэтому взял инициативу на себя: подошел и крепко его обнял.

– Папа, ты себе не представляешь, как я рад, что ты приехал! Я очень соскучился. Где твои вещи? Я все подготовил для тебя в кабинете у деда. Тебе будет там удобно.

– Сынок, – Григорий смахнул слезы с глаз и немножко покраснел, – знаешь, я у Веры поживу, ты уж прости, мы с ней так долго ждали дня, когда сможем быть вместе. Теперь я буду рядом с тобой, пока жив. С Америкой покончено.

– Идите к столу! – Вера Иосифовна не дала затянуться душещипательному разговору. – Ника, помогай. Я кое-что приготовила, надо все принести из моей квартиры.

Вера Иосифовна расстаралась и наготовила целую гору вкусностей. Им с Вероникой пришлось несколько раз ходить из квартиры в квартиру, чтобы принести многочисленные салаты, закуски, фрукты. Видимо, поэтому дверь в квартиру Веселовых осталась открытой. Сначала, конечно, все выпили за упокой души раба божьего Петра. Григорий Антонович сокрушался, что Потапов не дождался его. Петя звонил ему в Штаты, торопил с приездом, и вот одного дня не подождал. Сколько лет они с Петей дружили, трудно сосчитать. Да, тяжело терять друзей.

– Гриша, а почему Петя просил тебя приехать скорее, что-то случилось? Мне он ничего не говорил.

– Верочка, к Пете приходил Игорь Зуев и чем-то его напугал. Если ничего не изменилось, Игорь должен подойти с минуты на минуту. Надеюсь, он нам все расскажет.

– Зачем ему приходить к нам? Сейчас все можно обговорить по телефону. Не люблю я Зуева. Вы как-то очень быстро все ему простили.

Максим сидел лицом к двери, поэтому только он увидел, что в квартиру вошел мужчина. Максим его немного знал, когда-то мужчина работал с дедом, и тот звал его своим оруженосцем. Правда, после последнего прихода мужчины дед настоятельно порекомендовал Максиму никогда не иметь с ним дела. Вроде это и был Зуев. Мужчина услышал слова Веры Иосифовны, усмехнулся и вошел в комнату. Глаза у него были злющие, а рот улыбался.

– Привет честной компании! Верочка, ты все цветешь, несмотря на свои,… замнем, чтобы людей не напугать. Гришка, с приездом! Слышал, ты оставил капиталистический рай и вернулся в родные пенаты. Как с Максимкой наследство делить будешь? Я Антоше предлагал Вашу квартиру выкупить. Предложение в силе. Максимка-то, наверное, решил все к рукам прибрать. Смотри, у меня и адвокат хороший есть, и риэлтор. Он тебя в обиду не даст. Максимка, ты как на такую перспективу смотришь?

– Господин Зуев, наши проблемы с отцом мы решим как-нибудь сами, без Вас. Сейчас я Вам выдам то, что дед Вам завещал, на этом все. Я очень попрошу Вас больше не вторгаться в наше личное пространство.

Зуев засмеялся: «Надо же какой зубастый!»

Максим прошел в кабинет деда, открыл сейф, достал оттуда конверт с фотографиями и статуэтку клоуна, одна сторона которого изображала мудреца, а другая – глупца. Зуев открыл конверт, внимательно рассмотрел фотографии и с видимым удовольствием положил клоуна себе в карман.

– Клоуна Антоша в Париже прикупил. Я тоже хотел, только в магазине оказался один экземпляр, и мне клоун не достался. Надо же, Антоша запомнил. Максим, ты мне не все отдал. Антоша обещал еще оставить мне копию своих мемуаров, чтобы разным чистоплюйкам можно было рот заткнуть.

– Мемуары, вернее, часть, которую дед успел написать, сейчас существует только в одном экземпляре. Это рукопись. Как руки дойдут, напечатаю текст и Вам пришлю, оставьте мейл.

– Максим, я тебе помогу напечатать, – в комнату вошла Вероника с чайником.

– Это кто же такая? – Зуев во все глаза уставился на Веронику. – Неужели Плакса?

– Девушку зовут Вероника, – посчитал нужным поправить Зуева Максим.

Игорь Валерьевич не обратил никакого внимания на слова Максима и продолжил разглядывать девушку.

– Ну что, убедились? От апельсинки родилась рябинка? – произнесла Вероника с вызовом, глядя Зуеву прямо в глаза.

– Напротив, Плакса, я удовлетворен. Вижу титанические усилия, которые ты затратила, чтобы вытравить из себя мать. Успокойся, ты на Ирку совершенно не похожа. Ты – вылитая моя мать, она, между прочим, русский и литературу в школе преподавала.

У Максима вылезли глаза из орбит. Неужели у Вероники существует генетическая связь с Зуевым, так же как у него с дядей Петей? Самое интересное, что никто из присутствующих, кроме него, не был удивлен. Тайны мадридского двора прошли мимо него… Ничего, он со временем во всем разберется.

Игорь Валерьевич Зуев не обратил внимание на реакцию Максима и продолжил эпатировать собравшихся.

– Плакса, ты прямо настоящей интеллигенткой выросла. Все-таки я правильно сделал, что тебя в Петькино гнездо подкинул. Они с Никитой из тебя человека сделали. У нас с Иркой так бы не получилось. Кстати, где Петька? Надо же мне когда-то руку ему пожать.

– Игорь, Петя ночью умер, – тихо сказал Григорий Антонович.

– Как умер? Мы же с ним договорились сегодня… – Зуев стал хрипеть и сереть на глазах, – астма, – пояснил он и уставился на Веронику, – в плаще в прихожей ингалятор.

Вероника сейчас же кинулась в прихожую и принесла ингалятор. Постепенно Зуеву стало лучше.

– Хоронить будете в Потаповке? Я на похоронах быть не смогу, завтра улетаю, поездку отменить не могу. На девять дней постараюсь быть. Максим, проводи меня! – Зуев пошел на выход, ни с кем не попрощавшись.

7

На улице Игорь Валерьевич пригласил Максима сесть в его шикарную машину, а шофера попросил погулять.

– Максим, разговор серьезный! Ты в курсах, как погибла твоя мать?

Максим пожал плечами: «Она попала под машину, насколько я знаю, это непреложная истина».

– Истина-то истина, но не вся. Катерина в своем архиве нарыла какие-то документы про Потаповых. Везла отдать Петьке, но не получилось. У Петьки на глазах у нее сумку вырвали, она за вором побежала, тут и машина подоспела. Петька у нас большой ученый, а связать два и два про Катеринину смерть не удосужился. Все свалил на воров и несчастный случай. Про то, что кто-то за документами охотится, не смекнул. Я тоже тогда в таком направлении не подумал. Все бы так и осталось шито-крыто, если бы не вторая смерть – Иркина. Она редкая дура была, правда, дура красивая. Сколько раз я ей говорил: «Подожди! Вот устрою свою жизнь, выйду в люди, тогда вместе и заживем. Может, и Плаксу признаю». Только дура хотела все здесь и сейчас. Мы с твоей бабкой Ирку к Петьке пристроили. Поди плохо – на всем готовом с домработницей. Я ей сто раз говорил: «Не мельтиши! Смотри, как Плаксе с Петькой хорошо, он ее человеком сделает», а она… Ты, конечно, не в курсах, что Ирка решила Петьку обнести. Хотела денег хапануть. Только Петька не дурак, Ирку за руку схватил. Может, Петька Ирку бы и простил, уж очень Плаксу любил. Только Ирка свихнулась. Когда я ее последний раз видел, она собиралась предложить какому-то интересанту документы о Потаповых, хотела взять дорого. Если забыл или не знал, Ирка в том же архиве, что и Катерина работала. Так вот. Больше живой Ирку никто не видел, нашли ее мертвую в овраге со сломанной шеей. Поначалу я предполагал, что в архиве нашлась какая-то инфа о кладе Потаповских предков или что-то в этом роде, потом понял, нет, это – туфта. Не стала бы Ирка кому-то секреты о кладе продавать, сама бы озаботилась поисками сокровищ. Что-то там другое было, важное, от чего Ирка ничего сама откусить не могла. Такие дела. После Иркиной смерти я договорился кое с кем в архиве, чтобы мне мигнули, если кто Потаповыми поинтересуется. Много лет было тихо, а пару недель назад – звонок. Петька к Иркиному начальнику обратился с просьбой поспособствовать работе Плаксы в архиве. Я перепугался, как бы череда смертей не продолжилась. Хоть я и кукух, но дочь у меня одна, другими детьми не обзавелся. Навестил Петьку. Он, видишь ли, после долгих раздумий пришел к выводу, что Плаксе хватит жить в Потаповке, и приговорил ее к написанию диссертации. Ты скажи, у мужика мозги были? На кой хрен Плаксе диссертация? Ей замуж надо, детей рожать. Меня Плакса слушать не будет, это сто пудов. Ненавидит. А вот тебя потерпит. Будь человеком, выясни, что там такое есть медом намазанное у Потаповых. Это что-то и тебя задеть может. Сейчас Петька помер, наверняка все Плаксе оставил, а она дочь – приемная. Такая муть может со дна подняться. Про то, что ты родной Петькин сын, никто, кроме самых близких, не знает. Я тебе свой телефон оставлю, звони в любое время дня и ночи.

– Скажите, а Степка знала, что я сын Потапова?

– Конечно, знала. Все, кроме олуха Петьки, знали. Только это для Степаниды никакого значения не имело. Любила тебя и своим внуком считала, на остальное плевала. Таких, как Степанида Кузьминична, больше нет и никогда не будет. Раз уж у нас с тобой такой разговор пошел, удовлетвори и ты мое любопытство, – Зуев улыбнулся. – Как дед отреагировал на то, что я Вашу квартиру предлагал купить?

– Сначала никак, а на следующий день, когда я вернулся с работы, он мне отдал официально оформленную дарственную на квартиру. Как-то так.

8

Зуев давно уехал, а Максим все сидел на лавочке у подъезда, размышлял. Откровенно говоря, серьезными доводы Зуева Максиму не показались. Все изложенные им факты могли быть простым совпадением… а могли и не быть. Навскидку Максим оценил вероятность того, что Зуев прав, где-то процентов в двадцать. Много это или мало? Пожалуй, если речь идет о причинах гибели твоей матери, это много. Свою маму Максим любил и в детстве сильно тосковал по ней. Сейчас, конечно, привык жить сам по себе, но иногда делалось тяжеловато, из-за того, что рядом нет родного человека. Ладно, мамы уже нет, а Вероника? Угрожает ли что-то ей? Сегодня утром Максим сказал бы, что Веронике угрожает только сама Вероника, ее несносный характер феминистки, суфражистки или как там еще зовут этих теток, которые борются за свои права, вернее, против мужчин. Это было утром, а сейчас? Неужели кто-то толкнул ее в яму намеренно? Кто мог знать, что она приехала в Москву? Неужели враг настолько не дремлет? Видимо, действительно Максиму придется со всей этой ерундой разбираться. В отпуск он не ходил уже несколько лет, так что временем он располагает. Самая тяжелая задача на сегодняшний день – это заручиться поддержкой Вероники. Надо, чтобы она хотя бы не вставляла ему палки в колеса при каждом удобном и неудобном случае.

Когда Максим вернулся домой, в квартире была только Вероника, отец и Вера Иосифовна уже ушли. Мурзик валялся на его столе в кабинете. Вероника всячески демонстрировала свое неудовольствие тем, что Максим так долго отсутствовал. Во что превратилась отлаженная, спокойная жизнь Максима! Веронике, видите ли, не терпится услышать новости. Наградил Бог характером! Максим подробно осветил свою беседу с Зуевым и поставил Веронику в известность, что счел себя обязанным разобраться с прошлым. Вероника выслушала Максима со скепсисом и высказалась в духе того, что она лично в его заботе не нуждается.

– Знаешь, – немного вышел из себя Максим, – у тебя своя жизнь, у меня – своя. Я в твою жизнь лезть не собираюсь, живи, как знаешь. Только мне в моей жизни надо разобраться, выяснить, убили мою мать или нет. Был это несчастный случай, как я думал до сегодняшнего разговора с Зуевым, или нет. Для этого мне понадобится твоя помощь. Готова ты мне ее оказать или нет? Ты меня сильно обяжешь, если ответишь утвердительно.

– Конечно, я готова помочь, только чем?

– Ты же в Потаповском музее работаешь и все про Потаповых знаешь. Вот этими знаниями ты со мной должна поделиться. Я возьму отпуск и приеду в Потаповку. Постараюсь управиться быстро, тебя своим присутствием утомлять не буду, буду жить в гостинице.

– Я забыла тебе сказать. Папа оставил тебе не только письмо, но и завещание. Он завещал потаповский дом нам с тобой в равных долях. Так что ты можешь жить в доме столько, сколько захочешь. Ты там такой же хозяин, как и я.

– Давай я сразу подарю тебе свою долю. У меня уже дедова дача на шее камнем висит. Хорошо, что я там нашу с отцом нянюшку бабу Нюру поселил. Ее зять там за всем смотрит.

– Нет, Максим, в завещании черным по белому написано, что ты в течение пяти лет не можешь ни продать, ни подарить свою долю.

Максим явственно услышал, как над его головой захлопнулась дверца мышеловки. Зуев зря назвал дядю Петю олухом.

9

Максим проснулся довольно поздно. Все траурные мероприятия остались в прошлом, и настала пора жить дальше. Размер дома Потаповых поразил Максима. Здесь вполне можно было жить обособленно от Вероники. Ее комната, гостиная и кухня-столовая располагались на первом этаже, а ему Вероника отвела покои – на втором. Покои состояли из маленькой спальни и смежной комнаты – кабинета. Там стояли письменный стол, кресло с торшером и книжный шкаф. Главное, что было несколько розеток, куда можно было подключить компьютер. Интернет в доме был. Большим плюсом было и то, что на втором этаже находились автономные туалет и ванная, которые поступили в полное расположение Максима. В доме было еще много комнат, видимо, нежилых, но туда молодой человек пока не заглядывал, зачем?

Максим выглянул в окно, и у него захватило дух. Дом стоял на крутом берегу большой реки, которая блестела на ярком солнце. На берегу росли липы, которые Веселов обожал. Он представил себе деревья в цвету и аромат, который будет вливаться прямо к нему в окно. Приятная перспектива. Однако голод напомнил, что пора подумать о завтраке. Хорошо, что вчера вечером Максим не поленился и сварил гречневую кашу. Интересно, нашла ли ее Вероника. Не исключено, что придется ее долго уговаривать поесть, т.к. в ее понимании все, что Максим приготовил – это его еда, а Веронике, как известно, чужого не надо.

Максим спустился вниз и обнаружил, что Вероника еще и не думала завтракать. Она поливала чахлые ростки, которые взошли у нее на грядках. Поливала грядки Вероника из огромной лейки. Максим вздохнул, придется помогать, т.е. опять заниматься не своим, а Вероникиным делом. Зачем ей грядки, ведь совершенно ясно, что у нее ничего не вырастет.

– Привет, ты чего дурью маешься, лейкой поливаешь, у тебя же, смотрю, какая-то система орошения в наличии. Что выращивать собираешься?

– Морковку, всякие травы и огурцы – они в теплице. Система орошения, как ты выразился, не работает. Дядя Леша обещал починить, но все никак.

– Ладно, я попозже посмотрю, что там не работает, иди завтракать, я гречневую кашу сварил. Раньше ты ее любила.

– Не командуй, некогда мне завтракать, мне на работу надо сходить, а до того – в магазин, продукты закончились.

– Я не командую, я уже устал тебе это долбить, иди завтракать, в магазин я на машине съезжу. Составь список, что купить.

– Ты ж не знаешь, куда ехать.

– Вероника, не тупи, не в деревне живешь! Ты про навигатор слышала?

– Ладно, пойдем, гречневую кашу поедим.

Максим нашел в интернете самый большой супермаркет и накупил там целую кучу продуктов, еле-еле в холодильник засунул. То, что Вероника абсолютно не умеет готовить, Максиму было очевидно, поэтому приготовление обеда со вздохом он взял на себя. Хорошо, что сейчас продается много полуфабрикатов. Раз, два – и обед готов.

– Запахи упоительные, – на кухню зашел сосед дядя Леша. – Видел, что ты поливалку осматривал. Ее, чтобы починить, надо на строительный рынок ехать. Там труба заржавела и гайку заклинило.

– Покажешь, где рынок? После обеда бы съездили.

– Заметано, только у меня тоже к тебе просьба будет. Старший брат у меня сегодня приезжает, у него нога покалечена. Поможешь довезти?

– Не вопрос. Давай, иди, садись к столу, Вероника вернется, вместе пообедаем и поедем.

Вероника, вопреки ожиданиям Максима, пришла не надутая, как обычно, а веселая. Вслед за ней на кухню ворвались два загорелых чертенка: мальчик Саня и девочка Людочка. В арьергарде с чувством собственного достоинства шествовал Мурзик. На кухне он сразу устроился на стуле, на который предполагал сесть Максим.

– Здрасьте, дядь Леш, здрасьте, дядь Максим, – ребята быстренько уселись за стол, – как у Вас вкусно пахнет! Мы только приехали, мама еще не успела обед приготовить. Дядя Максим, Вы сокровища искать будете? Мы с Вами.

Максим заметил, что Вероника скривилась, а дядя Леша с интересом посмотрел на него. Так, значит, сокровища все же существуют, и искать их, скорее всего, собираются не только ребята. Нет чтобы Веронике рассказать ему о сокровищах заранее. До чего же она глупая дура!

– Что за сокровища? У Вас что здесь капитан Флинт клад зарыл? – Максим сделал страшное лицо и начал разливать борщ по тарелкам.

Вероника попыталась переключить внимание ребят на борщ, но не тут-то было.

– Капитан Флинт? – ребята засмеялись. – Нет, у нас сокровища наши, потаповские. Вам что, тетя Никуша и деда Петя ничего не рассказывали? Деда Петя говорил, что только Вы сможете сокровища найти, т.к. у Вас ум какой-то особенный на букву «а», вроде анальный. Мы слово забыли.

Дядя Леша с Максимом расхохотались, а Вероника покраснела.

– Аналитический, – поправила ребят Вероника. – Если забыли слово, то лучше его не произносить, а то неприличная ерунда получается. Дядя Максим – человек занятой, ему не до сокровищ. Ешьте борщ, кстати, Вы руки перед едой мыли?

На десерт Максим достал из холодильника мороженое. Ребята обрадовались, а Вероника распереживалась, что от такого обжорства скоро в дверь не пролезет. Максим не стал это комментировать, чего зря нервировать женщину, а дядя Леша не отказал себе в удовольствии.

– Не пройдешь в дверь, зато в любую щель пролезешь. Сейчас сколько ты до анорексии не дотягиваешь – полкило? Посидишь на Максимовых хлебах – на целых 750 грамм отстанешь. Ужас!

Вероника надулась, а Максим не удержался и рассмеялся.

10

Старший брат дяди Леши Володя был одет в камуфляж, вместо чемодана у него с собой был огромный рюкзак. В детстве Максим видел похожих людей в электричках, их называли туристами. Они куда-то зачем-то ехали. Туристы обычно радовались жизни: пели песни, смеялись, а у Володи выражение лица было презрительным и угрюмым. Дядя Леша был немногим постарше Максима, а вот Володе явно было уже за сорок. В волосах появилась седина, а вокруг темных, почти черных глаз – круги. По дороге на станцию дядя Леша рассказал Максиму печальную историю брата. В молодости Володя серьезно занимался легкой атлетикой, был кандидатом в сборную страну. Когда понял, что его спортивные результаты перестали улучшаться, перешел на тренерскую работу. Все было хорошо, родился сын, Володя с женой стали задумываться о втором ребенке. Жизнь изменилась в один миг: страшное ДТП, которое поставило крест на Володиной карьере: отказали ноги. Он запил. Жена забрала сына и ушла. Володя еще сильнее сосредоточился на водке, наступил полный мрак. Все это безобразие длилось два года, пока Володе не позвонила жена и не пожаловалась, что сын стал отбиваться от рук. Володя выбросил бутылки и стал разрабатывать ноги. Сейчас одна нога у него полностью восстановилась, а вторая – не совсем. Отношения с сыном пока не наладились, но Володя не теряет надежды. Сейчас племянник по совету дяди Леши устроился работать строителем в местный монастырь. Вот Володя и приезжает, чтобы быть к сыну поближе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.