Дмитрий Новиков
Наследие. Книга первая

Пролог

– Наш свет не угаснет! – сказал он.

– Наш свет не угаснет! – ответила она сквозь слёзы. – Никогда.

Теперь их осталось всего двое на подступах к Цитадели. Древний старик, видевший начало и конец этого мира, и девочка, которой едва исполнилось десять циклов.

Гигантский старый корабль был почти разрушен. Его огромные двигатели и сопла диаметром в несколько километров угасли. Орудийные шахты были почти пусты, а обшивка, когда-то ярко сверкающая, давно была сорвана, обнажая нижние слои брони. Но исполин всё ещё жил. Он сражался многие тысячи циклов и готов был принять последний бой на рубежах родной системы, заваленной обломками кораблей-собратьев.

Около гиганта висел ещё один – небольшой, даже крошечный по сравнению с ним, зато практически целый. Девочка находилась там, с отчаянием глядя на разрушенный колоссальный звездолёт.

– Тебе пора уходить, – сказал старик, а его пальцы неотрывно бегали по сенсорам древней панели управления. – Теперь открывай путь и сделай так, как мы решили. Маскировочные системы ещё работают, и твой след не найдут.

– Но… – она посмотрела назад, туда, где виднелась в небе яркая точка – их дом. Давно опустевший, покинутый, но всё-таки дом.

– Я буду защищать его столько, сколько смогу, – мягко сказал старик. – И приму огонь. А ты увези её. Это сейчас важнее…

Тишина.

– Наш шанс – сохранить Сеть.

Девочка на экране молча кивнула, разворачивая корабль. Несколько секунд он ещё висел в пространстве, а потом просто исчез. Никакой вспышки, никаких следов. Его не найти уже никому.

Старик чуть заметно улыбнулся. А на обзорных экранах появились точки – сигнатуры вражеских кораблей, готовящихся выйти из подпространства. И оно засияло, выпуская их. Тысячи и тысячи, разных форм и размеров, они всё выходили и выходили, и казалось не было им конца. Но они всё ещё боялись. Боялись последнего корабля, разрушенного, почти без оружия. Трусы! Жалкая стая, готовая напасть на хищника, когда тот уже на последнем издыхании. Старик хрипло засмеялся, включив общую трансляцию. Его услышат все.

– Она ушла и вам никогда её не найти! Думали, ваша блокада что-то значила для нас? – и не дожидаясь ответа, выпустил последний боезапас. Ему давно уже не о чем было говорить с врагом, и не требовались его ответы. Тяжёлая пушка рванула из себя пульсары, которые не в силах были перехватить противники. Сгустки энергии ныряли в подпространство и выпрыгивали снова. Их осталось всего пять. Очень древнее оружие, не использовавшееся много сотен циклов, но последнее, что осталось в недрах гигантского корабля. Два из них не сработали, один чудом перехватили на подходе, но ещё два выпустили свою энергию прямо в гуще вражеского строя, сминая, как бумагу броню кораблей и их энергощиты. Почти треть войска врага разметало ударной волной, но остальные открыли огонь из всех орудий, что были у них. Корабль держался, пока наконец ракеты не достигли центрального реактора, взорвав гиганта. И исполинское сооружение перестало существовать. А враг всё стрелял, словно вымещая на последнем противнике всю свою ненависть, желая разрушить его до основания. И не остановился, пока даже с остатками корабля не было покончено.

А потом флот двинулся к планете.

1

Душная и пыльная Земля с её мегаполисами наконец-то осталась далеко позади. А на больших обзорных экранах, висевших над креслами, уже виднелась их «Звезда» – станция, куда направлялся корабль. Конечная цель их пути. Виктор всегда любовался ей, даже издалека. С борта небольшого рейсового планетолёта Земля-Марс она смотрелась очень красиво. Отсюда, с расстояния в несколько десятков тысяч километров, огромная космическая станция на самом деле напоминала звезду, особенно когда работали многочисленные генераторы и вокруг неё распускалось ярко-синее сияние, а блестящее покрытие поверхности ещё больше усиливало это свечение. Изнутри его практически не было заметно, поскольку иллюминаторы пропускали только определённый спектр света, ограждая людей от излучения и чрезмерной яркости сборочных установок и стапелей.

Иногда её можно было даже увидеть на ночном небе Марса, когда оно было чистым от пыли, которую гоняли по планете многочисленные установки терраформирования, создававшие беспрестанные ветры. Конечно, если для них находилась лишняя энергия. За последние несколько месяцев, пока на красной планете проходила наземная часть подготовки к полёту, Виктор редко когда упускал момент, чтобы не взглянуть на звёздное небо. Правда вот выпадало свободное время не так часто, как ему хотелось. Гоняли экипаж нещадно и часто единственным желанием после тестов и тренировок было просто упасть в кровать и безмятежно проспать свои положенные восемь часов.

Однако он понимал, что по-другому было нельзя, такая работа требовала полной самоотдачи. Впрочем, Виктор не сомневался, что дальше лёгкой жизни тоже не будет. В работе Ефремов не давал спуску ни себе, ни другим, но тем не менее он был рад вернуться сюда с Земли, от которой почти отвык за время, проведённое в многочисленных и длительных полётах по всей Солнечной системе. Правда, короткий отпуск на родной планете не принёс Виктору облегчения, а только подстегнул к скорейшему старту.

Он повернул голову от крошечного диска, каким казалась сейчас Земля в иллюминаторе, к своему уже привычному космическому дому. Главным назначением станции-верфи было обслуживание «Молнии», экспериментального крейсера последнего поколения, в разработку которого погибающая Земля вложила колоссальные усилия и ресурсы. Он был настолько велик, что собрать его стало возможно только в космосе, поскольку для старта с поверхности требовались бы огромные мощности двигателя.

А сборка в условиях невесомости стала идеальным вариантом. К тому же такой вылет не мог обойтись без ущерба для атмосферы планеты, которая и так была предельно истощена. К настоящему времени старты тяжёлых кораблей непосредственно с Земли почти прекратились, а их роль взяли на себя небольшие транспортники, которые наносили меньше урона атмосфере, вот только шаг этот был сделан уже слишком поздно.

Около ста лет назад стремительное увеличение выбросов парниковых газов достигло своего пика, большинство источников пресной воды пересохло, оставляя за собой лишь безжизненные пустоши. Зелёные леса уступали место пескам, а вызванное повышением температуры таяние льдов и поднятие уровня мирового океана сократило до минимума и без того скудную сушу, пригодную для проживания, поэтому теперь все надежды на будущее люди связывали с другими мирами. А в Солнечной системе, кроме бедного на ресурсы Марса, пригодных для обитания планет больше не было.

Но человечество, пережившее три мировых войны, поставившее себя практически на грань уничтожения, на удивление быстро восполнило свою численность, и к две тысячи сто восьмидесятому году разрослось почти до тридцати миллиардов. Перенаселённая Солнечная система уже не могла обходиться двумя планетами и крошечными колониями, построенными на многочисленных спутниках Сатурна и Юпитера. Сейчас там ютилось лишь несколько десятков миллионов человек, но это был их предел, поскольку колонии требовали значительного финансирования. Проекты по заселению других, кроме Марса, планет были остановлены и признаны нерентабельными. В итоге колонии так и остались домом только для немногочисленных учёных и их семей, а также рабочих, добывавших руду и драгоценные металлы в астероидах.

На родной планете человечество не справлялось с крахом экологии. Всё это привело к тому, что сейчас Земля представляла собой скопление огромных мегаполисов, сотен километров пустынь и степей, разбавленных редкими островками заповедников, где сохранялся прежний животный и растительный мир. Большая часть природы была уничтожена ещё до войны в середине двадцать первого века, а после неё к власти пришла объединённая военная хунта нескольких стран-победителей, которой сохранение и восстановление планеты было не нужно и слишком затратно. Люди упустили время и вернуть мир к довоенному состоянию стало практически неосуществимо.

Тогда был предложен другой выход. Когда-то давно, на заре развития космонавтики многие мечтали о гигантских городах-станциях, в которых люди смогут жить на орбите, но в итоге это так и осталось мечтой. Человеческий организм оказался просто неприспособлен к длительному пребыванию в космосе.

Уже второе поколение поселенцев показало огромный регресс в продолжительности жизни и уровне здоровья, как психического, так и физического. Люди стремительно вырождались, несмотря на практически идеальные условия, которые обеспечили конструкторы космических городов. И с тех пор эти огромные орбитальные колоссы были или частично разобраны, или превращены в другие объекты – обсерватории, фермы, военные станции, а срок службы на них без перерыва огранивался несколькими годами. Востребованы были и станции-мусоросборники, поскольку к концу двадцать второго века на орбите Земли скопилось гигантское количество мусора – следы почти двухсот лет ненасытной космической экспансии и неконтролируемого загрязнения.

К счастью, на Марсе таких серьёзных проблем пока не было, он оставался относительно чистым и малонаселённым. Станция находилась на его орбите почти семьдесят лет, сначала служа перевалочной базой для полётов к окраинам Солнечной системы, в самом начале второй волны колонизации. Потом пришло время исследователей и поселенцев – время последней космической романтики. Но с развитием автономных дозаправочных пунктов для планетолётов и использования более совершенного топлива она постепенно пришла в упадок и за время последней войны с Марсом про неё и вовсе забыли. В ходе стычек небольшой контингент войск на «Звезде» был уничтожен, особой стратегической ценности она не представляла, не будучи оснащённой комплексами защиты. И только после войны в ней снова возникла потребность. Станцию реконструировали. Вокруг корпуса начала возводиться верфь, в которой постепенно стали проявляться контуры будущего корабля. Его узкий тонкий корпус протяженностью почти в три километра приобретал очертания под руководством множества конструкторов, инженеров, рабочих, посменно проживающих на верфи, а также десятков тысяч роботов. Труд, который стоил Земле огромных ресурсов и открывал перспективы для пути к другим звёздам.

В самом начале строительства бесконечные потоки грузовых кораблей постоянно доставляли сюда ресурсы и технику, рейсы шли без остановки со всех планет. Каждый раз, когда Виктор возвращался, он замечал любые, даже самые незначительные изменения. Последним, что установили на крейсере, была внешняя обшивка, которая преобразила корабль. Сейчас внутри проводились только косметические работы и последние проверки, что было и понятно, учитывая скорый старт, но Виктор всё равно не мог поверить, что десять лет строительства и годы подготовки экипажа наконец остаются позади. Начиналась новая веха космической эпохи – путешествия за пределы родной системы.

Он много лет мечтал о том, как встанет за панель управления огромным крейсером и вот этот долгожданный момент наступит совсем скоро. Виктор никогда никому не признавался в таком, но когда-то в своём воображении он представлял себя капитаном из старых фильмов о космических исследователях. Иногда ему самому смешно было от таких мыслей, но прогнать их полностью он не смог. Да, наверное, и не хотел, ведь эти мечты уже давно стали частью его самого.

Сейчас небольшой транспортный планетолёт, в котором он летел, не был заполнен даже на треть. Случайных людей на станцию давно не пропускали, а меры безопасности превосходили все мыслимые требования. Только в космопорту перед посадкой он прошёл через сканер и охрану даже учитывая наличие спецпропуска. Впрочем, на станции за безопасностью следили ещё тщательней. Непрекращающиеся локальные войны, теракты, религиозные фанатики и сумасшедшие всех мастей не оставляли другого выхода. Уровень массовых психозов и преступлений вырос на порядок за последние десятилетия. Даже он, всем сердцем ненавидящей правящую военную элиту, был согласен с некоторыми жёсткими мерами, которые ими предпринимались. Другой вопрос, что под предлогом защиты давно расцвёл тотальный контроль над каждым аспектом человеческой жизни. Впрочем, сейчас Виктору не хотелось про это думать, он предпочитал оставить нерешаемые проблемы на Земле. Было ли это инфантилизмом? Он не знал. Нет, скорее это было усталостью. Люди сами выбрали такую жизнь. В истории были периоды, когда стоило только решиться, встать и сделать хоть что-то – и мир бы изменился, но все предпочли покорное молчание. И вот теперь их потомки расплачиваются за это.

Яркая точка станции, к которой он приближался, находилась с прикреплённой к ней кораблём и верфью на геостационарной орбите Марса, почти над тем самым легендарным местом, где десятки лет назад были обнаружены руины древних загадочных строений. Сотни учёных и военных буквально заполонили место открытия, но ажиотаж быстро схлынул, когда археологи признались, что не нашли ничего, кроме развалин – пустых, без признаков не то что живых существ, но даже каких-либо предметов инопланетного происхождения. К тому же их анализ показал, что руинам уже сотни тысяч лет и других следов этой цивилизации обнаружено в Солнечной системе так и не нашли.

Было создано множество теорий и предположений, которые со временем только распаляли умы уфологов и обывателей, но в реальности ни одна гипотеза не подтвердилась. Постепенно сенсационные заголовки исчезли из сети, уступив место более важным событиям – развлечениям, отвлекающим нищее и голодное население от проблем. Тем не менее внизу, в огромных пустых залах, до сих пор работали практиканты и учёные, тщетно пытающиеся сделать какое-нибудь ошеломительное открытие, проливающее свет на древнюю неизвестную цивилизацию. Но загадки огромных старых развалин оставались неприступными. К счастью, комплекс и музей были почти нетронуты во время войны, здесь не велись боевые действия, кроме случайных и редких стычек, поэтому даже когда шло подавления бунта, учёные не прекращали работу.

Впрочем, современное человечество уже почти перестало интересоваться этими вопросами. Тот факт, что люди были не одни во Вселенной, мало что изменил в их мировоззрении и образе жизни. Большинство просто пыталось выжить после войны, которая принесла неисчислимые глобальные бедствия, так что сейчас уже никому не было дела до бесполезных древних строений, которые оставила сотни тысяч лет назад давно исчезнувшая раса. Виктор не винил людей. Его родители много рассказывали о сражениях, о том, как целые мегаполисы медленно вымирали от голода и засухи.

После, когда появились свободные ресурсы и жизнь на планете стала постепенно входить в нормальное русло, а с момента возникновения первой колонии на Марсе прошло около ста лет, здесь проживало уже более миллиарда поселенцев, были построены огромные города, научные и инженерные комплексы, а на орбите находилось семь больших перевалочных баз-станций, доставляющие грузы и новых жителей. После заключения хрупкого мира между двумя планетами на Землю снова стали поставляться так необходимые ей металлы, добываемые и на самом Марсе, и в астероидных полях, до которых автоматические станции долетали очень быстро.

Земле было невыгодно покупать мелкие поставки руды с дальних границ системы, поэтому, несмотря ни на что, Марс был в приоритете у торговых корпораций. Множество горнодобывающих компаний перенесли свою деятельность в космос, и сюда хлынули потоки рабочих со всех уголков Солнечной системы, которые надеялись улучшить своё финансовое положение. К тому же люди стремились на Марс для того, чтобы быть подальше от всепоглощающего контроля Земли.

Жизнь без куполов и искусственных систем стала возможной только недавно благодаря гигантским станциям, генерирующим над Марсом магнитный щит, благодаря которому удерживалась атмосфера, и передвижным заводам терраформирования. Через некоторое время после их создания начали таять ледяные шапки на полюсах, и на красной планете вновь за миллионы лет появились реки и озёра, пусть пока и небольшие.

За время пребывания на Марсе Виктор, помимо работы, успел многое узнать о жизни простых людей. И понимал, что условия там постепенно становились ненамного лучше земных. С одной стороны, было свободнее. А с другой – колонисты очень сильно зависели от поставок с других планет, имея в своём распоряжении только воду и синтетическую пищу. И всё же какой-то дух свободы тут присутствовал. Надолго ли, вот вопрос… Или ему только так казалось?

На свою судьбу Виктор не жаловался, хотя прошёл нелёгкий путь. После короткой службы и учёбе в институте, где он написал ряд научных работ, его отметил сам Ефремов, один из величайших учёных своего времени, который и проектировал корабль. Сначала Виктор участвовал на правах стажёра в нескольких экспедициях к спутникам Сатурна и Юпитера, прекрасно зарекомендовав себя там, потом прошёл легендарный полёт за границы Плутона, и наконец обосновался в первом составе экипажа «Молнии».

Как и для Ефремова, корабль стал для Виктора смыслом всей его жизни. С самого начала работы над проектом станция и космос на несколько лет заменили ему родной дом. Фактически, он занимал должность помощника капитана и астронавигатора, хотя на самом деле все члены экипажа могли заменить друг друга в чрезвычайной ситуации. Виктору пришлось осваивать и другие гуманитарные и медицинские науки. Конечно не в таком объёме, как их психолог Арсеньева, или гениальная биолог и доктор Анна Фролова, но тем не менее, он мог считать себя универсальным специалистом, впрочем, как и любой другой в их экипаже, на котором лежала большая ответственность, ведь корабль был научным прорывом, единственным в своём роде.

Свои разработки Ефремов начал много лет назад, но воплотить их в жизнь удалось только недавно. Суть его научной концепции была относительно проста и уже очень давно предсказана фантастами и футурологами – мгновенно проколоть пространство, не тратя время на путь до других звёзд в обычном пространстве. Реализовать же и создать работающее устройство по такому принципу на деле оказалось невероятно сложно и дорого. Математическое и физическое обоснование этого уникального явления могли понять в полном объёме лишь несколько человек на Земле.

Через годы теоретической работы воплощением этой гипотезы стало огромное кольцо, которое создавало пробой, соединяя пространства, находящиеся друг от друга на расстоянии в сотни световых лет. Оно строилось на дальней орбите Марса и не вблизи от обитаемых станций, поскольку энергия, выделяемая при переходе была опасна для всего живого. На корабле такое устройство смонтировать было невозможно по техническим причинам, поэтому для возвращения и соединения двух звёздных систем была предусмотрена постройка второго кольца в точке выхода, которое позволило бы наладить постоянное сообщение между двумя системами. В перспективе это открывало неограниченные возможности для экспансии – главное правильно совершить первый прыжок.

Испытания были долгими. Вначале все они происходили без непосредственного участия людей и лишь на относительно небольшие расстояния в космосе. Тестовые запуски беспилотников внутри Солнечной системы были выполнены успешно и семь зондов, разосланных в самые разные направления, исправно прислали обратный сигнал, оповестивший об удачном эксперименте. Самый дальний из них был направлен за орбиту Плутона, на расстояние почти в семь миллиардов километров и прислал данные о прыжке спустя восемь часов. Аппарат вернулся полностью исправным. Потом происходили запуски с животными, и в конце концов с людьми. Каждый из членов будущего экипажа уже выдержал несколько подобных полётов и для всех они завершилось успешно. А специально разработанные защитные капсулы блокировали излучение.

Земля ликовала. Путь к звёздам казался уже открытым.

Так что когда долгие и дорогостоящие эксперименты показали готовность провести пуск «Молнии» с экипажем, местом назначения была выбрана система Гелион-7, удалённая от Земли на расстояние в сто пятьдесят парсек и имеющая несколько потенциально обитаемых миров. Её астрофизики определили, как наиболее благоприятную для возникновения жизни. В случае успеха экипаж должен был впервые в истории Земли покинуть родину и побывать у чужого солнца. Если новый мир будет пригоден для жизни, начал бы готовиться запуск колонизационного корабля с сотнями тысяч поселенцев. Но до этого ещё оставались годы и годы работы, а вот возможность сделать первый шаг к звёздам выпала именно им.

Сейчас, на фоне чёрной космической пустоты вокруг построенного корабля неутомимо сновали дроны-ремонтники, скрупулёзно проверяя каждый сантиметр внешнего покрытия. Их серебристые искорки мелькали повсюду. Казалось, рой гигантских светлячков кружит вокруг корпуса, но на самом деле в их движениях была идеальная математическая точность и слаженность. Издалека корабль напоминал веретено, окружённое семью металлическими ажурными лепестками, которые генерировали поле, защищавшее ядро. Оно было сердцем корабля, вырабатывающим колоссальную энергию, необходимую для прокола пространства.

Несмотря на свои огромные размеры, жилая площадь «Молнии» была небольшой, всего около двух тысяч квадратных метров – по одной просторной каюте на каждого члена экипажа, общая кают-компания, спортивные залы, мостик, большие лаборатории, а также дополнительные отсеки для обеспечения нормальной жизнедеятельности во время долгого полёта. Под жилым модулем находился ангар с вездеходом и тяжёлыми шагоходами класса «Титан», двумя катерами типа «Стрела», способными летать как в космосе, так и в атмосфере, несколькими десятками зондов для исследований и командой ремонтных роботов. Остальное место занимало ядро и прилегающие к нему охлаждающие системы, генераторы, механизмы жизнеобеспечения и искусственного тяготения. И конечно же огромный объём отводился под второе разобранное кольцо и автономных роботов-сборщиков. Наверное, досконально устройство корабля знал только Ефремов. Остальные инженеры проектировали и собирали только отдельные его части а неутомимый учёный уже много лет не был на Земле, да и Марс посещал лишь изредка, в основном музей и развалины. Ефремов был в числе их первооткрывателей и до сих пор курировал несколько проектов, связанных с раскопками. Виктор, хотя и работал с учёным уже много лет, поражался невероятной для его возраста энергии, которой хватало на всё.

Недолгий полёт заканчивался. Как правило, Виктор каждую минуту старался потратить на что-то полезное, но сегодня он просто расслабился и наслаждался видом из иллюминаторов, которые были редкостью на кораблях. Практически везде они заменялись экранами, хоть и мало отличимыми реальности, но здесь это были самые настоящие бронестёкла, выходящие в пустоту космоса.

Планетолёт медленно приближался, включая боковые движки и поворачиваясь стыковочным отсеком к переборке, уравнивая свою скорость со скоростью вращения станции, пока её громада не заполнила обзорные экраны. Виктор не любил такие моменты. Конечно его вестибулярный аппарат был безупречен, иначе бы он и не попал в экипаж. Но само такое вращение было неприятно, хотя он никогда и никому не говорил об этом, опасаясь, что даже малейшее отклонение от нормы будет причиной для его замены. К счастью, это продолжалось недолго, всего несколько минут, пока двигатели на доли секунды включались, корректируя сближение. Даже спустя столетия после первого полёта человека в космос стыковка оставалась довольно сложным делом. Наконец лёгкий толчок завершил её и ворота шлюза стали медленно раздвигаться, готовясь принять корабль. Началась дезинфекция планетолёта и пассажиров. Законы дисциплины в космосе были нерушимы. Кроме того, на Земле было множество опасных инфекций, которые постоянно мутировали в огромных, переполненных городах.

Внизу, под прозрачным полом шлюза, как всегда проплывала медная поверхность Марса, на которой виднелись огни городов, а неподалёку от них – искорки научного комплекса и окружавший его экспериментальный лес, который с трудом приживался на крайне негостеприимной почве. Деревья были заметно светлее земных, которые, впрочем, почти повывелись на родной планете. Станция висела достаточно низко, да и обзорные экраны значительно увеличивали пейзаж, давая приезжим возможность насладиться видами, если только их не закрывали пылевые бури.

«Молния» стала первым реальным шансом Земли на освобождение от лишних миллиардов людей. По крайней мере так сообщалось населению, ведь недовольство переполненной планеты стало сдерживать всё сложнее. Не прекращались бунты из-за недостатка продуктов питания и условий жизни, которые фактически были направлены на то, чтобы сокращать количество жителей. Такое положение дел не могло сохраняться вечно, несмотря на тотальный контроль за обществом.

Между тем малоприятная процедура дезинфекции закончилась и пассажирам дали разрешение на выход. Они покинули судно, проходя через охрану, которая повторно отсканировала сетчатку и взяла пробу ДНК каждого. Безопасность проекта была обеспечена всеми возможными способами, особенно в последние дни перед стартом.

Ефремов вышел его встречать сам, терпеливо дождавшись окончания проверки. Учёный стоял в стороне, возвышаясь над всеми, в своей неизменно простой белой форме космофлота, которая вышла из употребления ещё лет тридцать назад. Из-под седых бровей весёлыми голубыми льдинками сверкали глаза.

– Ну, с возвращением! – он крепко, от души пожал руку Виктору, обходя остальных немногочисленных прибывших, почтительно косящихся на них. – Я уже заждался. Сказали, на Земле какая-то проблема при старте, и ваш рейс опоздает.

– Да? – удивился Виктор. – Знаете, я даже не заметил, задумался в полёте, и не обратил внимание на время. Корабль впечатляет каждый раз. Ни одна голограмма не передаёт того, как выглядит на самом деле.

– Ну, ты сам знаешь, сколько в него вложено сил! И эмоций. Это чувствуется. Все так говорят, особенно когда видят его впервые в реальности.

– В полёте как раз многие об этом и переговаривались, – улыбнулся Виктор, вспомнив восторженный шёпот пассажиров, смотрящих в иллюминаторы.

– Родителю всегда приятно, когда хвалят его детище, – ответил Ефремов. – За эти годы корабль стал для меня ещё одним членом экипажа.

Виктор деликатно промолчал, и учёный кивнул в сторону коридора. Они неторопливо двинулись по пустому туннелю, направляясь к жилым модулям станции. Гравитация здесь практически соответствовала земной, и никаких неудобств они не испытывали, в отличие от марсиан, которых можно было сразу заметить по их немного неуклюжей походке. Несмотря на недавние войны между Марсом и Землёй, в космосе жители красной планеты всегда были востребованы, как хорошие и выносливые специалисты.

– Ты успел хоть немного отдохнуть? Я просил, чтобы вас не особо утомляли, но ты же понимаешь… – глянул на него Ефремов. – Между прочим, вашу замену гоняют не меньше, если тебя это утешит.

– Всегда чувствую себя неловко. – признался Виктор. – Вся слава достанется нам.

– Ну не говори глупостей. – проворчал тот, – вы потому и летите, что лучшие. А ребята из замены отправятся к рубежам системы, там нужны такие кадры, будут возглавлять станции и научные комплексы. Это хорошая работа, сам знаешь. И платят неплохо, даже очень. Так что не думаю, что они останутся в обиде, хотя конечно же многим хочется попасть на ваше место! Впрочем, поговорим об этом немного позже. Расскажи лучше, как всё прошло на Земле…

– А вам разве каждый день не присылали отчёты? – спросил Виктор, посмотрев на пару девушек из персонала, проходивших мимо. Те улыбнулись.

– Само собой! Каждый шаг. – подтвердил Ефремов, – Но от тебя интереснее услышать.

– Всё было нормально. Почти… Только когда я летал домой, разговор с Леной был непростым.

– Ты сам понимаешь, что нужно было решить и этот вопрос… – негромко сказал учёный, будто извиняясь. – Ну да ладно, сейчас придём на место и всё обговорим. В любом случае хорошо, что ты ничего не оставляешь позади…

– Ну, пара лет полёта не такой уж долгий срок, – сказал Виктор. Ефремов в ответ что-то невнятно буркнул себе под нос, свернув к пассажирским отсекам.

Станция представляла из себя торроид, в центре которого находился космопорт, а по окружности – жилые и технические модули. Половина из них была пуста с тех пор, как заложили «Молнию». В первую очередь из-за соображений безопасности, но ещё и потому, что на данный момент сборка завершилась. Проект уже не требовал участия множества людей. Основную работу выполняли машины с псевдо-интеллектом, способные самостоятельно устранять и исправлять неполадки. Люди же только контролировали этот процесс. Впрочем, Ефремов сам часто перепроверял результаты.

Жилые каюты располагались по внешней стороне станции-кольца, поскольку оттуда был наиболее удобный и широкий обзор. Станция вращалась медленно, делая полный оборот за час. Установленный на ней генератор тяготения мог бы и освободить станцию от вращения, но это делалось ради того, чтобы в обзорных окнах сотрудники наблюдали хоть какое-то разнообразие.

Каюта Виктора, размером в пятьдесят квадратных метров, по сравнению с земными мегаполисами считалась большими апартаментами. Тут было всё необходимое, да и сам он за годы работы привык к ней больше, чем к дому на Земле.

Виктор бросил сумку в отсек и подошел к огромному иллюминатору. Закалённое стекло толщиной всего в несколько миллиметров отделяло его от бесконечности космоса.

– Я делаю так же. Вроде бы пора привыкнуть, сколько лет одинаковый вид, а всё равно… Меня с детства не интересовало ничто другое. Впрочем, я повторяюсь, ты уже наверное много раз слышал от меня эти слова, – Ефремов незаметно встал рядом, – Кстати говоря, у меня хорошая новость. Я вытребовал вам несколько дней для отдыха. Завтра вся команда отправится на Марс, посетите пресс-конференцию. Небольшая передышка перед стартом.

Виктор молча кивнул.

– И ещё, – неожиданно замялся Ефремов, – я знаю, что ты не очень любишь подобные мероприятия, толпы народа и прочее… в общем, как смотришь на то, чтобы завтра полететь только со мной? Дело в том, что я собирался заглянуть в музей перед отлётом. Не знаю, возможно тебе будет скучно, но честно говоря, не хочется отправляться одному. Немного мучает совесть, что я тебе предлагаю такое, вместо того чтобы слушать дифирамбы политиков и восторженных девиц, которые наверняка на тебя будут вешаться, но… – он развёл руками.

– Александр, – прервал его Виктор, – я с большой радостью. К тому же это всего на один день!

– Даже на один вечер, – повеселел Ефремов. – Значит, ты со мной! Ну и отлично, вылетаем утром. Можешь отоспаться.

Виктор кивнул. За несколько лет он сдружился с нелюдимым учёным, у которого не было семьи. Наверное, можно было сказать, что Гамов стал ему самым близким человеком, хотя они никогда не говорили друг с другом об этом напрямую.

2

– Теперь… – Ефремов вынул из кармана комм и набрал комбинацию. – Сменим тему.

Он чуть улыбнулся уголками губ, но тут же его лицо приняло прежнее выражение.

– У нас есть несколько минут. Эта вещь глушит местную прослушку полностью. Моя разработка, очень полезная, но, к сожалению, кратковременная. Ты всё достал?

Виктор вынул из сумки капсулу. С таким чувством, что вытаскивает ядовитую змею. Положил было на стол, но Ефремов протянул ладонь. Крошечный голубой кружок упал в его руку.

– Здесь всё, что я смог найти. – поднял глаза Гамов. – Честно говоря, это было очень непросто. Однако файлы зашифрованы очень серьёзно, мне не удалось даже приблизиться к коду.

– Неважно, эту проблему есть кому решить, – отмахнулся Ефремов. – Проблем при досмотре не было?

– Нет, – Гамов медленно покачал головой. – Я даже не представляю, как они сохранили это…

– Потрясающе, – учёный прервал его. – Если честно, я с трудом верил, что хоть кому-то удастся эту информацию достать, но ты поразил меня… – Ефремов аккуратно положил капсулу в карман.

– Я же не первый, кому вы дали это задание? – посерьёзнел вдруг Гамов, испытующе глядя на него, но учёный не отвёл взгляда. Но и не проронил ни слова в ответ.

– Но зато ты первый, кто выполнил… – договорил Виктор за него, отворачиваясь к иллюминатору и не показывая эмоций. – Так? Вы ведь всё равно не расскажете мне, для чего это нужно? Когда я понял, что в капсуле…

– Так надо, оставь это, – глухо сказал Ефремов. – мне нужны люди, на которых я могу рассчитывать. В своё время ты всё увидишь. Это… может показаться непонятным, и даже пугающим, но уверяю, это не причинит никому вреда.

– Поверю на слово. Но больше порадовать мне нечем, – задумчиво сказал Виктор, после того как понял, что учёный не собирается продолжать, а настаивать он не хотел. – Со мной в основном общался адмирал Рыков и люди из его окружения. Правда, ничего конкретного он не сказал, но в паре разговоров про Совет отзывался довольно резко. Я думаю…

– Думаешь, провокация? Нет, об этом не волнуйся. Ещё что-нибудь?

– Нет, ничего. Абсолютно.

– Это ещё больше настораживает. – Александр, поймав удивлённый взгляд Гамова, пояснил, – Сейчас давление на наш проект стало высоко, как никогда. Совет требует безупречной работы и идеальных результатов. Им нужно не просто найти подходящую планету, а убраться отсюда как можно скорее. – Он посмотрел на комм, отсчитывающий обратное время. – Ты знаешь, что на окраинах системы уже заложен первый небольшой колонизационный корабль? Но ничего определённого даже мне не удалось узнать. У меня не осталось больше людей в этом логове. Ладно. Итак, значит только Рыков… У него может быть какая-то информация по этому поводу…

– Он человек прямой, за всю выслугу нет ни одного случая, когда бы впустую пожертвовал солдатами. До адмирала еле дотянул из-за споров с руководством и своего сомнительного прошлого. Русские территории… Но это всё вы и сами знаете. Про вас несколько раз спрашивал, но мало. В основном мы говорили о полёте. – Виктор бросал короткие отрывистые фразы, понимая, насколько эта информация бесполезна для учёного.

– Ну, если это было бы нужно, он и казался бы тебе прямым и честным, – улыбнулся Ефремов. – Но я доверяю твоему чутью. Да и про адмирала осведомлён больше, чем тебе кажется. Ты же понимаешь, у меня не один… информатор. Но если даже и он не в курсе, значит тут что-то нечисто.

Он встал и заходил по каюте из угла в угол.

– Зачем в тайне создавать корабль сейчас? У этих пауков есть много вариантов, они хотят предусмотреть всё, понимая, что их власть не вечна. Недовольство достигла предела, а значит грядёт ещё одна война. Только этой войны уже никому не пережить! – Он резко остановился. – Мне нужны свои люди здесь, когда мы улетим.

– Чем вы им поможете? – глухо спросил Виктор.

– Начинается эпоха новых потрясений, ты сам это видишь. Человечество, все мы – на грани уничтожения уже очень давно. Но сейчас ловушка захлопнулась и осталось совсем немного. – Ефремов побарабанил пальцами по столу. – Я всеми силами пытаюсь переломить это… Пытался.

– Александр… Вы же понимаете, что и проект, и корабль просто изымут и используют так, как нужно военным? – прямо спросил Гамов.

– Не сейчас… Сейчас – нет. Я им необходим. – не удивился вопросу тот. – Кроме меня полную технологию создания «Молнии» и кольца не сможет воспроизвести никто. Отдельные детали, да. Но процесс сборки, тонкие настройки колец. Поверь, это не так просто! Поэтому мы и летим вместе. Конечно, это дело времени, когда они поймут, что всех нужных данных у них нет, но я свои секреты не раскрою, уж будь уверен. И раз пошёл такой разговор… Но я хочу, чтобы это тоже осталось между нами.

Виктор молча кивнул.

– Это не просто просьба! – Ефремов устремил на него взгляд из-под нахмуренных седых бровей. – Мне очень жаль, что Фридриха заменили месяц назад, не спрашивая моего согласия, откопав какой-то неподобающий материал. Впрочем, обвинить в нелояльности Совету и отстранить с формулировкой «неблагонадёжен» – это сейчас ничего не стоит. А наш второй астрофизик… Анастасия Ли.

Виктор чуть наклонился к учёному.

– Дело в том, что она является дочерью одного из приближённых к Совету, Джона Ли. Ты, возможно, никогда и не слышал это имя. Он не из военных. Ли предпочитает нигде не светиться, держится в тени. Он нигде не фигурирует, про него не прочтёшь в прессе, хотя думаю, его состояние не уступает никому из членов Совета. И я уверен, что в случае неподчинения плану он дал указания ей действовать жёстко.

– Откуда вы это узнали? И чем Ли может нам помешать? К тому же зачем подвергать свою дочь опасности?

– Много вопросов, как и у меня. Узнал я об этом от своего человека, который отлично умеет обращаться с закрытыми базами данных. Мой один очень, очень старый друг. Рыковым он тоже займётся, так что твои сведения пригодятся. А зачем… у меня пока нет ответа. Возможно, Джон больше никому не может доверять. Виктор, я не знаю всего, что творится в этом змеином гнезде! Ради власти любой из Совета пожертвует всем, чем можно. Ты понимаешь ситуацию? Нам необходимо быть крайне осторожными. Тебе я доверяю, и хочу знать, что в критическом случае ты будешь на моей стороне, что бы ни случилось. Я был вынужден взять её в экипаж, пойти на уступки, поскольку слишком многое на кону. Я думаю, влияние Джона распространяется и на Синдикат.

– Кланы? Я… я понимаю. Само собой. – проговорил Виктор, с тревогой глядя на поникшего учёного. – Ещё одна проблема!

– Да. Ещё одна проблема в нашем и без того немаленьком списке…

Ефремов отвернулся к окну.

– Думаешь, я потерял бдительность? Нет, сейчас я очень осторожен. Особенно сейчас, когда любая ошибка грозит концом проекта… И ты будь осторожен, прошу тебя. Остальным я не могу сказать то же самое, что говорю тебе. Всех членов экипажа я знаю несколько лет. Но разве может быть полная уверенность в наше смутное время? Всё, долго говорить не будем, система может обратить на это внимание. Нужно отключаться…

Виктор понимал, что Ефремова не только терпели, но и поощряли к исследованиям только потому, что сильные мира сего прекрасно знали – перенаселённая Земля несёт куда большую угрозу им чем один, хоть и влиятельный оппозиционер. О том, что будет с учёным, когда он станет не нужен, легко было догадаться. Но со стороны казалось, что Ефремова такие мысли не волновали. Скорее всего, он просто великолепно умел держать себя в руках. И сейчас, закончив разговор, уже безмятежно смотрел на далёкие белые точки звёзд, отрешившись от всего остального.

Александр обернулся.

– Кстати, ты не был ещё в техническом отсеке, да и жилой комплекс полностью готов. – оживился он. –Хотя… я думаю тебе и без меня его покажут. – Он улыбнулся, но глаза его оставались абсолютно серьёзны. Виктор вдруг подумал, что у Ефремова абсолютно не старческий взгляд. Глаза были чистыми, ярко-синими и смотрели всегда так, будто видели человека насквозь. Многим людям рядом с ним становилось не по себе, но не Виктору.

Учёный хотел ещё что-то сказать, но у него некстати позвонил комм, и он, кивнув на прощание, покинул каюту.

Виктор снова отвернулся к иллюминатору. Поверхность Марса всё так же медленно проплывала внизу. Заселение планеты шло уже пятый десяток лет, но пока не особо успешно – слабая атмосфера с трудом поддавалась перестройке, постоянные бури стали неотъемлемой часть жизни колонистов.

На мгновение Виктору стало грустно. Всё-таки это путешествие надолго оторвёт их от родного мира, каким бы он ни был.

По условиям программы полёта, они должны были совершить тестовый прыжок, в случае успеха которого экипажу предстояло впервые посетить чужую систему, исследовать её и вернуться домой. На всё это отводилось полтора года. Сам по себе прыжок происходил практически мгновенно, а вот перемещения внутри системы требовали времени, так как производились с помощью обычных ионных двигателей. Изначально в экипаже было шесть человек, но потом Ефремов неожиданно потребовал себе место, чему Виктор был очень рад. Несмотря на свой преклонный возраст учёный был крайне необходим в этом полёте, да и сам он не хотел пропускать важнейший проект всей жизни, хотя и понимал, что ему экспедицию будет переносить тяжелее всего, ведь остальные члены экипажа были намного младше. Несмотря на все достижения современной техники и на корабль, который надолго опередил своё время, такой полёт был очень труден для организма любого человека.

Хотя «Молнию» оборудовали всем возможным, чтобы облегчить длительный путь, но врачи признавали, что существует ещё множество неучтённых факторов, несмотря на все ухищрения медицины. Несколько лет постоянного пребывания в космосе влекли за собой необратимые изменения. С появлением компенсаторов гравитации стало намного проще, но все равно космос оставался враждебен человеку. Виктор надеялся, что их полёт поможет переломить эту ситуацию.

Смотря на то, как далёкое маленькое Солнце заходит за диск Марса, странно было думать, что совсем скоро оно останется лишь одним из многочисленных звёзд на экране дисплея. В этом они с Ефремовым были похожи – оба любили космос и были здесь как дома, в отличие от Земли. Виктор отвлёкся только когда услышал мелодичный звонок.

– Аня? – удивился он, открыв каюту и отступив в сторону. – Не ожидал, что ты уже здесь!

С Анной Фроловой, врачом и биологом, они познакомились давно, когда будущий экипаж ещё только начал формироваться. К сожалению, свободного времени практически не хватало на то, чтобы проводить его наедине. Тренировки часто оставляли их без сил.

Она нерешительно встала в проёме, а Виктор приглашающе махнул рукой вглубь своей каюты.

– Не стой на пороге, заходи. А я только прилетел!

– Да, знаю, – улыбнулась девушка. – Ефремов сразу сообщил мне.

– И не разобрал ещё ничего… – извиняющимся тоном сказал он. – Задумался.

– Какая разница… Я не сторонница идеального порядка! Если, конечно, это не рабочее место. Как ты? И как дома? Я уже довольно давно не была на Земле, даже отвыкла. Мне больше нравится Марс.

– Ничего нового, – грустно сказал Виктор. – Но мне удавалось вырваться на несколько дней, я был у друзей на Дальнем Востоке. Очень красиво. Знаешь, там восстановили заповедник, правда он совсем маленький, но зато настоящие медведи остались. И у них окна дома выходят как раз туда…

– У кого – «у них»? У медведей? – засмеялась Аня.

– У друзей! А ещё я позвонил Лене, и всё… закончил. – решил не тянуть с разговором Виктор. Это было непросто, но ждать он не хотел. Лучше сразу сказать, что отношения с прежней девушкой остались позади.

– Не знаю даже, что ответить… – Анна чуть прикусила губу, отведя взгляд. То ли стараясь не показывать радость, то ли и вправду была недовольна. Виктор надеялся на первое.

– Полтора года – не так уж и много, – наконец сказала она.

– Слушай, у нас ничего не получилось с ней, да и не хотелось продолжать… – неуверенно начал он, злясь на самого себя за дурацкое начало. Ну в самом деле, так сглупить! Почему его сдержанность в работе не распространялась на отношения?

– Давай не будем сейчас об этом, ладно? – прервала его Аня, отвернувшись к иллюминатору.

– Хорошо. – разочарованно сказал Виктор. Такой реакции он точно не ожидал. Хотя и вправду, ей не очень приятно было слышать о том, как он бросил другую. Хотя кто кого бросил, ещё вопрос, но зачем ей знать такие подробности?

– Тогда давай перекусим, я страшно проголодался, а в планетолёте есть нельзя. Дурацкое старое правило, но до сих пор действует.

– Да, идём, – с облегчением сказала девушка, радуясь, что скомканное объяснение не затянулось.

А Виктор ругал себя за спонтанность. Кто его знает, как надо было заговорить об этом? Они, наверное, вели себя, как глупые подростки… Нет, надо было начать с другого, а он всё вывалил, решил обрадовать… ну-ну.

Пока он мучительно раздумывал о том, как начать новый разговор, они подошли к столовой.

Огромная станция была рассчитана на проживание сотен человек, но сейчас помещение практически пустовало и только за дальним столом о чём-то ожесточённо спорили два угрюмых инженера, не обращая внимания на вошедших. Последние дни перед запуском у них было много работы, Ефремов никому не давал спуска. На пару они даже не посмотрели, уминая мясо из чудовищно больших тарелок. На еде здесь не экономили.

– Что хочешь взять? – спросил Виктор, сосредоточенно тыкая на сенсоры меню. Еда была синтетическая, но тем не менее намного лучше земной. Аппараты искусственного синтеза были и на планетах, а в космосе же без них и вовсе никак не обойтись.

– Да мне всё равно, – пожала плечами девушка. В итоге Виктор набрал несколько салатов, расставив их перед собой. Аня смотрела на него с улыбкой, наклонив голову. Она ограничилась зелёным чаем и рыбой.

– Надо проявлять умеренность! Как ты не боишься смешивать всё подряд? А это что? Молоко? И салат вместе? Серьёзно? – засмеялась она. – Или врачи забыли установить для тебя меню?

– Ничего, у меня крепкий желудок, – жуя, отвечал он, радуясь, что можно поговорить на другую тему. – Но в следующий раз постараюсь тебя так не шокировать. Кстати, что думаешь насчет отпуска?

Гамов кивнул на иллюминатор, за которым неторопливо проплывали медно-красные пески Марса. Изображение было специально увеличено для комфортного наблюдения.

– Не очень-то и хочется. – Рассеянно сказала девушка, ковыряя вилкой рыбу. Чай был невкусный, но она уже привыкла. – И вообще, у меня такое волнение перед полётом, что уже надоело. Лучше побыстрее всё закончить. Наверное, это эмоциональное выгорание, ведь прошло столько лет ожиданий.

– А я завтра отправляюсь с Ефремовым в музей. Тот собирается попрощаться с сотрудниками да и с самим комплексом, как мне кажется. Многие там, насколько я понял, работают чуть ли не со времени открытия. В общем он позвал меня с собой, вот и я подумал, может и ты присоединишься к нам? – Она поднял глаза на девушку.

– Почему бы и нет? – решительно сказала Анна, отставляя стакан.

– Ну вот и хорошо. – откровенно обрадовался Виктор. – В конце концов, мы отговоримся тем, что у нас тренировки. Я думаю, половины экипажа на приёме будет более чем достаточно.

– Точно!

– А вообще не хочется мне там выступать, противно, – шёпотом вдруг сказала девушка, подавшись к нему, – видеть эти сытые, напыщенные морды, которые только раздают одни и те же лживые обещания. Меня недавно звали на Землю, выступить в одной из школ, перед детьми… Я ужасный человек, наверное, но я не хочу возвращаться домой, не хочу видеть всё это…

Виктор её понимал. Им ещё относительно повезло, оба выросли в Русском секторе, которые был не так подвержен урбанизации, на его огромных территориях до сих пор встречались лесные массивы и меленькие городки, только вот во время войны и им досталось немало. Спасло остатки страны только то, что бывшие страны Русского сектора ни для кого уже не представляли военной угрозы, а за передел власти сражались уже другие игроки.

– Мне их жалко, – призналась между тем девушка. – Живут, как муравьи. Я так отвыкла, а когда домой прилетаю, невозможно на это смотреть. Голод, страх, безработица, эпидемии… Особенно Европейский и Московский мегаполисы. Брат работает круглыми сутками, я его почти и не видела за ту неделю, что была в отпуске. Чтобы дышать чистым воздухом – выкладывай половину зарплаты. На улицу – только в защитных масках. Бежать некуда, везде так же. Какой выход? Сейчас им будет намного легче, я весь свой гонорар передала семье. И теперь они смогут до конца жизни не беспокоиться о чистой воде и воздухе, даже уехать в маленький городок, купить дом. Ну а остальные? Мне ночами снятся кошмары… вонь, смог, голод, болезни, дети, которым нечем дышать, нечего есть…

Она смотрела сквозь него, пустыми глазами, разговаривая сама с собой.

Виктор не знал, что ответить. Несмотря на его чувства к девушке, рассказывали они о личной жизни друг другу мало. Раньше он понятия не имел, почему Аня не любит Землю, и почти всё время проводит на станции или Марсе. Сам он тоже за свою жизнь насмотрелся разного, но в мегаполисах бывал редко. Он не любил суету огромных городов.

– Ладно… давай не будем о грустном, – покачала она головой, стараясь прогнать мысли. – Я помогла хотя бы им. А ты где-то ещё побывал?

– Да просто проехался по любимым местам. – грустно улыбнулся Виктор. Странно и малозначимо теперь стало всё, о чём он хотел сказать, когда Аня держала в себе такие переживания.

Сам не знаю почему, Гамов вспомнил о той, кто осталась на Земле, хотя момент был совсем неподходящий.

Сначала это была любовь с первого взгляда, по крайней мере так ему казалось. Но Елена не разделила его страсти к космосу и работе и не готова была ждать будущего мужа месяцами из экспедиций, в чём Виктор во многом её понимал. Хотя каждый раз, когда возвращался, они проводили несколько безумных дней и ночей вместе. Но наконец у него созрело непростое решение, что в таких отношениях пришло время поставить точку. К его удивлению, Лена приняла разрыв почти спокойно. А Виктор понимал, что Аня стала занимать в его мыслях намного больше места. И несмотря на то, что никаких серьёзных отношений у них не было, он не стал цепляться за прошлое.

Виктор спохватился, что слишком откровенно разглядывает девушку и снова принялся за еду, наклонившись к тарелке. Порции он заказал необъятные.

– Знаешь, вкусно, – сказал он, набивая рот. – По сравнению с земной. Салат как настоящий. И помидоры. Обожаю помидоры.

– Ага, я знаю, – рассеянно сказала девушка, тоже о чём-то задумавшись. – А я терпеть не могу.

– Аня… – Виктор поднял на неё глаза, но она прервала его.

– А давай лучше осмотрим корабль, – оживилась девушка. – Я совсем забыла, что ты там ещё не был после обновления!

– Да… Некогда! На Земле было непросто. Тренировки без отдыха!

– Ну, знаешь, мы тут тоже не расслаблялись! По-моему, решение разделить экипаж перед полётом – дурацкое, но ты же знаешь этих психологов! Только Арсеньевой не говори! – улыбнулась девушка, и Гамов с радостью видел, как её настроение улучшается. – Даже Ефремов махнул на них рукой. Зато я провела почти сотню экспериментов по результатам данных, которые доставили зонды во время прыжков с животными и людьми на борту. Интересной работы хватало!

Виктор кивнул. В свои двадцать пять лет девушка достигла огромных высот как врач и биолог. Её труды по исследованию мозга позволили создать несколько принципиально новых методов лечения тяжёлых заболеваний, которых на перенаселённой планете было, к сожалению, очень много. В полёте круг обязанностей Анны не обходился только умениями врача. Главное, что планировалось установить на пока безымянной планете – состав её атмосферы и воздействие его на земные организмы, для чего на корабль были взяты эмбрионы множества животных и семена растений, которые можно было вырастить по прибытии. На них и предстояло испытать, возможно ли будет там существовать людям без средств защиты. Год-полтора работы мало что даст, но за их кораблём планировалось оправлять следующие экспедиции.

– В общем, я проверяла работу капсул, – увлечённо рассказывала между тем девушка. – Наверное, это самое ответственное, чем я занималась. Не боишься доверять им и мне свою жизнь?

– Я доверяю не только технике, но и твоей голове, – улыбнулся он.

– Я как-то провела в капсуле сутки, – полушёпотом призналась она. Каким-то хулиганским полушёпотом, будто нарушитель школьных правил, признающий свой проступок.

– Зачем?

Девушка отвела взгляд.

– Тестировала на все виды пробоев.

– Стой, ты на себе всё тестировала? – Виктор спросил это так громко, что на него даже оглянулись инженеры.

– Ты же понимаешь, что я должна убедиться, что точно всё в порядке, – горячо заговорила девушка, подавшись к нему. – Капсулы – единственная защита во время прыжка.

– Как все гении, ты ненормальная, – покачал он головой. – Как тебя только не отстранили!

Виктор в самом деле рассердился.

– Все мы рисковали, – проговорила девушка тихо. – Мне тоже было страшно, но это лучший способ побороть страх. В конце концов всё прошло отлично, да и за мной следила автоматика. Да чего ты так перепугался? – Она вдруг звонко рассмеялась, как девчонка во время игры. – Видел бы ты своё лицо.

Виктор промолчал. А что на это ответить? Сказать, что боялся потерять её? Но неужели она сама этого не понимает? Он помотал головой, и принялся за еду снова, пока не наговорил глупостей.

– Так что, идём сейчас? – вскочила девушка, едва Виктор доел.

– Конечно! Дай только… Куда ты меня торопишь, остался ещё кусочек! – Он закинул в рот содержимое последней ложки и отправил посуду в утилизатор. – Кстати, я удивлён что Александр не взялся показать всё первым.

– Да потому что я сама попросила от этом, – чуть покраснев, ответила девушка.

– Ну тогда всё понятно, – улыбнулся Гамов.

Станция была соединена с кораблём несколькими грузовыми и пассажирскими лифтами, а также системой быстрого транспорта по кольцу – небольшими лифтами, но они решили пройти пешком. Виктор, изредка бросая на неё незаметные взгляды заметил, что за долгое время пребывания на станции девушка стала ещё более хрупкой и бледной. Кроме того, она всё короче остригала волосы, что не очень понравилось Виктору, но об этом он конечно же промолчал.

Спустя полчаса они добрались до шлюза, отделяющего станцию от корабля. Огромный коридор был оборудован не только средствами слежения и безопасности, но и двойной системой шлюзов. Пройдя через ещё одну процедуру дезинфекции и миновав коридор, прозрачные стены которого открывали потрясающий вид на корабль, они ступили в отсек «Молнии». Она была уже практически готова к полёту. Шныряли тут и там мелкие дроны, издалека слышался далёкий и едва слышный гул работающего ядра. В жилых отсеках его не будет – справится изоляция. Шли последние приготовления. Роботы сканировали все мельчайшие, недоступные человеку места. Наномеханизмы, которыми был буквально напичкан корабль, исследовали каждый миллиметр. Слишком высока была цена ошибки и слишком много вложили в этот проект люди.

Миновав внешний слой корпуса, они проехали в лифтах-капсулах к жилым отсекам. Остальные были пока что закрыты для посещения, в них шли проверки.

Жилые помещения корабля представляли собой отдельную полусферу, в которой поддерживалась комфортная искусственная гравитация. Они занимали площадь почти в две тысячи квадратных метров, соединяясь с другими гигантскими отсеками сложной системой трёхмерных лифтов с собственными генераторами гравитации. Соответственно, на каждого члена экипажа приходилось по одной каюте, а остальное занимали центр управления, кают-компания и столовая, тренажёрные залы с душевыми и небольшим бассейном, а также несколько лабораторий. Сложнейшая система рециркуляции воды и воздуха была разработана давно, и в ходе испытаний доказала свою надёжность. Кроме того, корабль нёс запас воды в пятнадцать тонн, равномерно распределённой во внутренних герметичных отсеках и переборках так, что даже потеря нескольких из них не была бы критичной. Таким же образом дело обстояло с сжиженным кислородом. По сути, все системы жизнеобеспечения и запасы дублировались несколько раз, как и любые управляющие узлы и компьютерные системы.

– Здорово, – сказал Виктор, войдя в предназначенную ему каюту. – По-моему стало красивее!

– Мне захотелось показать твою каюту самой, – остановилась за его спиной девушка. – Кстати, я ещё никому не говорила, но в разработке дизайна участвовала я!

– Серьёзно? Это отлично, но когда ты нашла свободное время? – спросил он, оглядывая огромную каюту, с широкой и тонкой панелью перед экраном, имитирующим иллюминатор. Здесь было всё необходимое, ведь конструкторы старались продумать абсолютно всё что нужно для длительного полёта. – У тебя и к этому талант!

– Приятно слышать, – улыбаясь, сказала девушка, стоя у входа. – Я делала так, чтобы здесь было уютно находиться.

– Просто замечательно, – добавил он. – Когда-то о таком можно было только мечтать.

– Ты ещё не видел рубку. – сказала она с удовольствием. – Только Александр её пока заблокировал, сидит там днями и ночами, не ест и не спит нормально.

– Вот оно что, – протянул Виктор задумчиво. Не зря сегодня Ефремов сразу показался ему каким-то вымотанным, но он списал это на скорый старт. – Чем же он таким занимается? Осталось совсем мало времени до запуска! Разве ещё что-то не готово?

– Конечно готово! Не знаю. – пожала плечами девушка. – Он туда никого не пускает, разругался с инженерами, которые требуют постоянных проверок, но он сказал, что в таком случае корабль вообще не полетит.

– Он очень рискует.

– Не то слово. Но наш полёт нужен и пока Ефремову никто не мешает. Но когда мы вернёмся и производство кораблей поставят на поток… Ну или как минимум построят ещё один, подобный «Молнии», надобности в Александре уже не будет.

– Я сегодня говорил ему о том же, – мрачно сказал Виктор. – По-моему, он пропустил этот мимо ушей.

– Странно, – задумчиво посмотрела на него девушка. – Я бы не сказала, что это в его характере.

– Ты его знаешь меньше моего, но ты права. Это правда странно. Но гадать можно долго… А мне и в отсеке управления хотелось бы побывать сегодня. Жаль!

– Ну мне тоже, но сейчас никак. Давай покажу мой медицинский модуль? Хотя я ведь совсем забыла, ты только что прибыл, а тут я налетела! Пойдём, тебе нужно отдыхать. – девушка потянула его за руку.

– Да от чего мне отдыхать после полёта? Но да, действительно нужно идти. – Виктор ещё раз окинул взглядом свою каюту. – Остальным понравилось?

– Даже очень!

– Я и не сомневался.

Виктор напоследок неторопливо прошёлся по помещению. Почти треть одной из стен занимал огромный экран и панель удалённого доступа. По сути, кораблём можно было управлять из любого места. Удобный складной комплекс, который мог служить и кроватью, и креслом, занимал противоположную часть каюты. Виктор дотронулся до сенсора и с разбегу прыгнул на откинувшуюся кровать.

– Ненормальный, – с удовольствием сказала девушка.

– Конечно! Хочешь так же?

– Обязательно, только в другой раз.

– Я бы покопался в управлении. – Он спрыгнул на пол. – Вроде всё это отработано тысячу раз, но одно дело симулятор, а тут – настоящее.

– Симулятор ничем не отличается по восприятию от реальности, – заметила девушка.

– Для меня – нет. Я с детства не любил компьютерные симуляции. Почему-то я очень остро ощущал разницу между правдой и выдумкой, хотя все утверждали, что компьютер даёт такие же чувства. Вначале меня захватили несколько игр, но довольно быстро я бросил их. – он посмотрел на Аню. – Мы ведь жили в небольшом городе, и я любил гулять. Вот там настоящий мир! Я учился жить в лесу, тогда он был ещё большой. Плавать было нельзя, реки давно стали мелкими даже у нас, вода была непригодна. Но всё равно было здорово. Меня всему учил дед. Хорошее время…

– Ты как-то мне рассказывал, у тебя было неплохое детство! – ободряюще улыбнулась она.

– До войны – да.... Ну, для нас это была война. Тогда постоянно вспыхивали конфликты на границе. Что такое для планеты пара городов, и стычки в течение года? Ничего, мелочи, об этом даже не особо упоминали в новостях. Кому какое дело… Тогда я впервые взял в руки оружие, а мне было всего десять. Ты знала, что на Земле почти постоянно идут где-то два десятка войн? Только всё это называется «локальными конфликтами». Конечно, ведь это всего лишь небольшие сражения.

Анна молчала.

– Я тебя расстроил? Не хотел рассказывать про это.

– Да ничего, всё в порядке. Просто я тебя прекрасно понимаю, вот и молчу. Думаешь, я занята только работой и ничего не замечаю? Идём… Ещё насмотримся, надоест, – уверенно сказала девушка.

– Да, идём, – послушно ответил Виктор.

Они неторопливо двинулись обратно, но у одной из кают в конце длинного выгнутого коридора Анна снова остановилась.

– Подожди, я буквально на минуту заскочу к себе, – и она скрылась за полупрозрачной переборкой.

Оставшись один, Виктор чуть коснулся стены рукой. Смешно, конечно, но сейчас корабль ему казался живым существом, таким же членом экипажа. А может он в чём-то и прав? Ведь Ефремов, наверное, чувствует то же самое.

Девушка действительно вернулась почти сразу.

– Ну всё, больше здесь дел на сегодня нет, – бодро сказала она, оглядываясь. – Ты как предпочитаешь обратно, на лифте?

– Думаю и так справимся, – в тон ей ответил Виктор. – Гулять полезно.

– Отлично. Я тоже не люблю лифты.

Настроение у девушки поднялось, и до самого шлюза она болтала без умолку.

У главного входа они едва не столкнулись с Ефремовым. Тот был недоволен, что-то ворчал в комм и даже не заметил пару, пройдя мимо.

– Не будем его отвлекать, – шепнула девушка и Виктор согласно кивнул. Между тем Александр скрылся в полупрозрачной капсуле лифта и та стремительно унеслась вдаль.

– Мне хочется поскорее отправиться, – повернулась к нему Анна. – Только я всегда мечтала о том, что в каюте будет иллюминатор, сразу за которым – космос. Но…

– Экран ведь неотличим от реальности, – улыбнулся Виктор. – Кто мне только что говорил про достоверность компьютерной симуляции?

– Ну значит неправа была, – засмеялась девушка.

Миновав стыковочный узел, она остановилась.

– Тут столько суеты было, когда привозили воду с комет. Хорошо сейчас, тихо.

Чистой воды на Земле оставалось крайне мало и практически вся она была в процессе рециркуляции, а Ефремов для корабля потребовал запасы нетронутой. Как всегда, не объясняя причин. На Марсе она существовала, но только глубоко в полярных ледниках. Её было немного, и использовалась она исключительно для нужд колонии, поэтому было принято решение везти и очищать лёд с комет в астероидном поясе. Это довольно сложная и дорогая затея увенчалась успехом. В ней одновременно участвовало три буровых установки и несколько грузовозов. Обеспечить поставку воды для всей планеты таким образом пока было технически невозможно, а вот для поселений на рубеже Солнечной Системы этот способ был вполне приемлем.

– А ведь захоти они, – продолжала между тем Аня, – и можно найти выход. Можно обеспечить водой всю Землю. И Марс… Только нет финансирования, нет средств. А ты знал, что в следующем году на орбите планируется постройка корабля-отеля «Альфа», стоимости которого бы хватило для очистки десятой части планеты? И так во всём…

– Мы для того и летим, чтобы найти новый мир, – возразил Виктор.

– Брось… – махнула она рукой. – Этот мир будет не для таких, как мы. Не для таких, как мой брат, и миллиарды ему подобных. Там будет курорт, зона отдыха. Отстрел инопланетных животных, добыча драгоценностей. Они испоганят и тот мир, и все миры, до которых смогут дотянуться… Ладно, я работать. Увидимся в ангаре. Пока?

– Пока…

– Извини, не могу я сдерживаться и спокойно об этом говорить, – она легко коснулась губами его щеки. – Скоро надолго останемся вместе, ещё надоем. – И скрылась, не дав ответить.

Виктор несколько секунд смотрел ей вслед, потом вернулся в каюту и взялся наконец за разбор вещей.

По правде сказать, их было у него не очень много. Оплата за работу была весьма приличной, если не сказать больше, но он с детства привык довольствоваться малым. С собой Гамов взял несколько фотографий, настоящих, напечатанных на очень дорогой сейчас бумаге, карты памяти с нужной информацией, и талисман, изготовленный из корпуса старого корабля. Виктор выпросил их со списанной в утиль «Андромеды», на которой ходил в памятный рейс по исследованиям колец Сатурна. Ну и конечно личные вещи – память о семье, которые были дороже всех сокровищ. И вот теперь они полетят с ним к другим звёздам. Впрочем, усмехнулся он про себя, слишком громко сказано. Всего до одной звезды, совсем рядом. Люди только-только делают шаг в большой космос, и кто знает, каким он будет?

Виктор включил экран, развернул огромную трёхмерную проекцию Млечного пути, приблизил Солнце. Вот здесь, совсем рядом от него, всего в ста пятидесяти парсеках планета, к которой они направятся.

По меркам галактики, диаметр которой составляет почти сто тысяч парсек, это совсем небольшое расстояние. Но даже для того, чтобы вырваться за пределы своей планетарной системы им нужны огромные усилия. Порой Виктор сомневался, что человек создан для большого космоса. Шанс, что они найдут подходящий для жизни мир, был очень мал. А ведь это самая перспективная система для колонизации, как считалось. Каждый из них надеялся, что там, под светом чужой звезды, люди обретут новый дом.

Потом он выключил свет и некоторое время смотрел на вращающуюся модель Галактики. Когда-то у него была мечта – долететь до любой звезды мгновенно, увидеть чужие миры. Сколько на это было шансов у мальчишки из захолустья Русского сектора? Очень мало. Но вот случай или судьба привели его сюда…

На данный момент корабль теоретически мог совершить прыжок на расстояние в триста-четыреста парсек. После прыжка ему требовалась длительная перезарядка, а также сбор второго кольца для возврата. Обслуживание корабля брало огромное количество энергии, но это не шло ни в какое сравнение с затратами на сам прыжок. Решить проблему учёным помог абсолютно новый элемент.

Происхождение его до сих пор оставалось загадкой. Впервые этот минерал был найден на спутнике Юпитера Этне, и произвёл революцию в мире энергетики. Элемент назвали L3, с лёгкой руки одного из космонавтов, который пометил этими символами участок на карте, где и были обнаружены залежи. Всего на астероиде было найдено около тонны этого уникального вещества, и на его поиски бросили огромные силы после того, как открыли его уникальные возможности. Благодаря ему стало возможным создание компактных и мощных реакторов, которые, в свою очередь использовались в производстве грави-двигателей и военной промышленности. До этого корабли внутри Солнечной системы летали на довольно примитивных атомных реакторах, конструкция которых принципиально не изменилась за сто лет, но раньше заменить их было нечем.

L3 казался воплощением мечты, освобождением человечества от необходимости искать ресурсы, экономить энергию.

Но тут учёных ждало разочарование – минерал был найден лишь на нескольких астероидах и больше в Солнечной системе нигде не встречался. Так что мечта о вечном источнике энергии для человечества не осуществилась.

После этого Совет наложил запрет на использование минерала для обычных гражданских нужд и таким образом в настоящее время он предназначался лишь для стратегически важных объектов – в обороне, боевых космических станциях и конечно при создании «Молнии», для которой были отданы почти десять процентов от драгоценных запасов ресурса.

Всё это промелькнуло в голове у Виктора, пока он рассматривал карту Галактики. Больше всего ему хотелось побывать там, ближе к ядру Млечного Пути, в невероятных и древних звёздных скоплениях. Кто знает, возможно когда-нибудь человечество и достигнет тех миров…

В такие минуты он чувствовал себя почти счастливым.

3

Рейс на Марс был назначен на девять часов утра по местному времени станции. Огромный ангар, который сейчас занимало лишь несколько лёгких катеров для полётов в атмосфере и околопланетном пространстве, был почти пуст. Только у одного из них стоял экипаж «Молнии» и суетилась пара ремонтных роботов, проверяя двигатели.

Вчера весь экипаж прибыл в разное время и на разных кораблях по требованию Ефремова. Конечно, они общались между собой в Спейснете, но только если было свободное время, что происходило редко. Да и не очень приятно было разговаривать, зная, что все разговоры прослушиваются и записываются. Команда была сплочённая, иначе в таком рейсе никак, и все искренне обрадовались, увидев друг друга. Гамов сегодня проспал, не установив время пробуждения, чего с ним почти никогда раньше не случалось. Скорее всего организм просто дал себе команду расслабиться, зная, что с утра не погонят на тренировки.

– Ты сегодня реально позже всех пришёл? – засмеялся Тейлор, почти чисто выговаривая русские слова, которых он поднабрался во время службы. Огромный жизнерадостный американец никогда не упускал возможности позубоскалить. Правда делал он это всегда беззлобно.

– Потом, потом поговорите, – прервал его Ефремов. Он хмуро оглядывал команду, стоя у открытого люка катера. – сегодня у нас значительно изменились планы. Будет только небольшая официальная встреча с репортёрами, несколько каналов выкупили права на трансляцию, и на этом всё, никаких торжественных проводов. Пару часов назад произошла серия крупных терактов в отделениях космопорта «Фобос-3» и «Сириус». Вы полетите по другой траектории, с сопровождением военных кораблей поддержки. На Марсе тоже будете под присмотром спецохраны, и никаких глупостей.

Люди переглянулись. Тейлор сразу погасил улыбку.

– Много погибших? – нарушила недолгое молчание Арсеньева. Будучи коренной марсианкой, она сейчас как никто другой переживала трагедию.

– Много, ещё нет официальных цифр. Информация пришла только общая и для руководителей, – глухо сказал Ефремов. – Возможно они хотят сорвать старт, этого допускать нельзя, как и нельзя оставаться здесь. Рисковать не стоит, ждать, когда всё успокоится – тоже. Возможны новые диверсии. Я настаиваю на вылете. Завтра сюда прибудет адмирал Рыков и спецотряды охраны. Сегодня о теракте сообщат в новостях. Солнечная система должна знать, что мы не боимся трудностей, что в нас люди найдут поддержку.

Он пристально обвёл всех взглядом.

– Это не мои слова. Это требование руководства. В любом случае, будем делать то, что прикажут. А теперь давайте по местам! – он хлопнул ладонью по корпусу.

Виктор сам занял кресло пилота. Он любил лично водить технику, не доверяя никому. Рядом пристегнулась Анна и Александр, вторая группа последовала в другой катер. Несколько минут спустя ворота ангара открылись в пустоту космоса и они отделились от станции, начав медленный спуск по широкой спирали к планете, в сопровождении нескольких боевых кораблей, которые патрулировали станцию и присоединились к ним сразу после вылета. Траектория их приземления почти пересекалась с орбитой Фобоса. Пролетая от него на расстоянии всего в триста километров, можно было увидеть кратер Стинки и зависшую над ним печально известную призрак-станцию «Тень». Маскировочного поля давно не было, поэтому, несмотря на название, в некоторых местах она до сих пор сверкала почти новой обшивкой, уничтожить до конца которую не смогли даже ударные бомбардировщики когда-то всесильной Единой Европы. Виктор вдруг подумал о том, сколько же заброшенных данным-давно кораблей, спутников, да и просто мусора летает в пространстве Солнечной Системы. Находились правда люди, время от времени предлагавшие начать очистку космоса, но, как всегда, всё упиралось в отговорки об отсутствии денег.

Он качнул головой, отгоняя эти мысли и направил катер по широкой дуге, обогнув небольшой спутник Марса, после чего начал медленно снижаться. Тускло-красные пески планеты кое-где разбавляла цепочка огоньков жилых комплексов и исследовательских станций. Главная из них располагалась в нескольких километрах от подножья одной из самых высоких гор в Солнечной системе – давно потухшего вулкана Олимп, по огромному периметру которого находились заводы, лаборатории и главный археологический музей с древними руинами.

Виктор никогда не был большим любителем истории, но в этот раз полетел с удовольствием вместе с Ефремовым. Возможно потому, что в скором времени эта планета останется далеко за бортом. А ещё ему хотелось отвлечься от тревог и не окунаться сейчас в шум и суету мегаполиса.

В верхних слоях атмосферы их катера разделились, и второй ушёл к далёкому, сверкающему огнями мегаполису Марс-Сити на самом горизонте, а они приземлялись в небольшом космопорту, предназначенном для сотрудников и посетителей музея, безлюдном и тихом сейчас.

Два корабля поддержки остались на геостационарной орбите над музеем, неохотно подчинившись приказу учёного. Космопорт был построен давно, когда отсюда стартовали только старые реактивные ракеты и ионные планетолёты, но с развитием более мощных двигателей он постепенно пришёл в запустение. Зато здесь их не преследовали журналисты и толпы любопытствующих. И, как ни удивительно, даже не было охраны, кроме автоматических вышек. Да и вообще, в этом месте у людей появилось вдруг такое ощущение, будто они вернулись в те давние времена, когда планета только-только осваивалась, и вокруг был девственно-пустой оранжевый Марс…

Виктор осторожно посадил катер в центре небольшой бетонной площадки, в нескольких сотнях метров от входа. На гигантском плато неподалёку от здания стояли отслужившие свой век корабли – музейные экспонаты, давно отработавшие своё.

– Давно я тут не был, – пробормотал Ефремов, выходя из шлюзового люка.

Заблокировав катер, они двинулись к зданию. Воздух на планете был достаточно чист, хотя довольно разрежен и холоден. Но дышать уже можно было свободно. Учёные обещали, что ещё через пару десятков лет он будет не хуже того, что был на Земле. Сомнительно, учитывая, что атмосфера отравлялась быстрее.

Гигантское плато Олимпа возвышалось над казавшимися крошечными зданиями, хотя до него было ещё несколько километров. Давно затухший вулкан разрастался вверх и вширь, закрывая всё вплоть до горизонта. Он и из космоса смотрелся большим, а здесь просто подавлял своим величием. Но зато ощущения от этого зрелища были непередаваемы. А Виктор вспомнил свой давний подъём на Эверест.

Ефремов, судя по всему, тоже был рад вернуться сюда перед долгим полётом. Виктор мало расспрашивал его о том времени, но прекрасно знал, что учёный был в числе первооткрывателей инопланетных руин. Впрочем, роль его была небольшой, и вскоре группу оттеснили более опытные специалисты – археологи, и спешно сформированные отряды ксенологов, для которых наконец-то нашлась практическая работа. А Ефремов, по его словам, был одним из тех, кто всего лишь обнаружил руины. Впрочем, в дальнейшем он тоже отдал немало времени их исследованиям, хотя и ничего не добился на этом поприще, как и его сотрудники.

– Здесь так тихо, – с удивлением сказала девушка, осматриваясь вокруг, и закрывая голову капюшоном комбинезона.

– А я не хотел шумихи, – улыбаясь, ответил Ефремов. – Мало кто знает, что мы сюда прибыли. Кстати, могу вам устроить экскурсию!

– Ну, вы будете самым ценным экскурсоводом в истории, – сказала она.

– На самом деле, весь рассказ может уместиться в полчаса. Ведь ничего конкретного мы и не узнали, всё одни догадки… – он чуть недовольно дёрнул уголком губ.

Здание музея, заново отреставрированное после попадания случайной бомбы во время войны, вблизи поразило их своей монументальностью. Тёмные колонны, огромные арки и двери будто сошли со страниц книг по древней истории Земли. На родной планете свободное место было дефицитом, а тут можно было возводить подобные постройки, не заботясь о площади. Да и вряд ли на родной планете остались ещё настолько древние строения, все они были уничтожены войнами или фанатиками. Величественных зданий Шумера, Индии и других древних цивилизаций больше нельзя увидеть на Земле. А музей, казалось, собрал все эти стили воедино. Получилась сплошная эклектика, но, как ни странно, выглядевшая гармонично.

– Сегодня тут почти никого нет, – сказал учёный с улыбкой. – Вообще здешние работники народ занятой, так что мы редкие гости. Да и большинству это просто-напросто скучно сейчас… Жаль. Но что же, нам ещё лучше!

Ефремов не терпел повышенного внимания к своей персоне ни раньше, ни сейчас, став руководителем одного из самых амбициозных проектов человечества.

– Погодите, вы не слишком торопитесь? Хотелось бы осмотреть и ракеты, – не вытерпел Виктор, нагоняя их. – Я тут ещё не был. Последний раз я только читал в новостях о кораблях, которые привозили сюда, но тогда их было всего несколько штук.

– Я только за, – пожал плечами Ефремов.

– Я тоже с удовольствием, – поддержала их девушка, обернувшись к нему и закрываясь от порыва ветра с песком. И первая устремилась к плато.

История его основания была непростой. Первым экспонатом стал полуразрушенный корабль «Витязь», который почти месяц держал оборону над одной из столиц объединённой России, закрывая от ударов мирное население. Естественно, после войны победители не хотели видеть его в музее и наложили запрет на установку памятника. Однако под давлением некоторых активистов были вынуждены отступить. Время было другое, не тот случай, чтобы проводить новые репрессии. Земля восстанавливала силы, да и новоявленной хунте было не до того, чтобы бояться осколков некогда большого государства. На границах постоянно вспыхивали мелкие восстания и бунты, и военные махнули рукой на музей, дав ему полную автономию. Конечно же с отделением Марса и после войны с Землёй музей и вовсе расцвёл.

С тех пор здесь устанавливали легендарные корабли, которые внесли наибольший вклад в дело исследования Солнечной системы и к настоящему времени их набралось уже два десятка. Некоторые практически новые на вид, другие потрёпанные космосом и боями.

Они подошли к плато, у края которого высилась небольшая обзорная площадка с лифтом, способным вместить несколько десятков человек, и поднимающая на достаточную высоту, чтобы разглядеть всё плато.

– Смотри, это «Драккар», боевой крейсер сопротивления. Надо же, – сказала Аня, указывая вдаль. – Я думала он меньше. Туда можно пройти?

– Нам можно, только смысла мало, – ответил Ефремов. – Легендарная вещь, я даже был на нём, вот только сейчас там ничего не осталось, только корпус и механика, так что ты будешь разочарована.

– Поднимемся лучше на лифте, – оглянулся Виктор.

– Почему бы и нет, – кивнул Ефремов.

Вакуумный лифт стремительно поднял их наверх, прижимая ветром, на большую площадку, ограждённую поручнями.

– Красота, – сказала девушка, восхищённо смотря вниз, на раскинувшуюся долину.

По мнению Виктора, особой красоты не было, а вот величие чувствовалось. Множество кораблей посреди пустыни медного цвета под заходящим солнцем, далёким и холодным. Да, определённо, даже на него, человека, повидавшего космос, это производило впечатление.

– Вот мой «Вихрь», – сказал Виктор, указывая вдаль и чуть улыбаясь. – Я ходил на нём в рейс, сам ещё только начинал летать, но он и тогда уже был старым. Обучение там проходили. Надо же, я и понятия не имел, что он стоит здесь.

– Мне тут даже нравится, – потихоньку сказала девушка, чуть придвинувшись к нему, – а мы и не удосужились за всё время прилететь сюда.

Виктор тоже чувствовал какой-то стыд перед памятниками освоения космоса, которые стали никому не нужны.

– А это «Урал»…

Анна послушно посмотрела на тяжёлый планетарный корабль. Несмотря на небольшие размеры, несколько десятилетий назад он наводил ужас на врага, выстояв в неравном бою против трёх крейсеров.

Наверняка тут можно было рассмотреть ещё какие-нибудь легендарные корабли, знакомые Виктору, и он бы с удовольствием поговорил об этом, но спутникам просто хотелось любоваться видом.

– Идём в здание, – окликнул Александр пару, когда прошло минут десять. – Тут скоро станет очень прохладно к вечеру. Да и вы сами виноваты, неужели не могли здесь побывать раньше?

Несмотря на терраформирование, тёмное время суток на Марсе было ещё слишком холодным для длительного нахождения снаружи, температура резко понижалась и к тому же временами дул пронизывающий ветер. В этом месте планеты, неподалёку от основных городов, было теплее, но всё равно чувствовалась надвигающаяся прохлада. Впрочем, экипажу в их экипировке ветер не был страшен, а Александр видимо просто хотел побыстрее закончить свои дела. Так что Виктор нажал сенсор спуска, пообещав себе в случае возможности вернуться сюда ещё раз.

В музей они прошли не через главные огромные ворота, а служебным входом, где Ефремов приложил свой пропуск. Внутри их ждали большие, плохо освещённые залы.

– Это запасники, – пояснил Ефремов. – Тут редко кто бывает.

Вдалеке негромко жужжали обслуживающие роботы, громыхая чем-то.

Залы музея показались им бескрайними. Здесь в основном была выставлена техника времён первых полётов за пределы орбиты Земли, хорошо им всем знакомая. Тяжёлые неповоротливые механизмы, ступени ракет, всё это, давно тронутое временем, мрачное впечатление произвело на людей. Кладбище машин эпохи былого величия и освоения космоса… То время давно забылось. Никто, кроме историков не интересовался экспонатами, и их убрали сюда, как объяснил им с горечью учёный.

– Руины находятся внизу, под зданием. Там же велись и основные раскопки, – продолжал Ефремов, – Если я ещё не отбил у вас всякую охоту бродить здесь! Сколько лет прошло с тех пор, как мы спускались в пещеру, надеясь обнаружить залежи металла… И давайте, если не против, свернём, воспользуемся служебными лифтами, иначе через основные залы нам придётся идти долго, да и там может быть экскурсия.

Пройдя через несколько узких длинных коридоров, которые разительно отличались от остального музея своим запустением, они вышли к кабине лифта.

– М-да, – пробормотал Ефремов, огибая бесформенную тёмную конструкцию. – Они даже не удосужились его поменять… К сожалению, финансирование оставляет желать лучшего. Поэтому и раскопки тянутся так долго. Правда, я помогаю, чем могу, но основные-то средства уходят на «Молнию», и убедить выделить лишние несколько миллионов получается с трудом.

Он обернулся на идущую за ним пару и улыбнулся.

– Всё, молчу. Не собираюсь больше брюзжать!

Дальше пришлось спускаться вниз на небольшом старом лифте. Виктор подумал, что в начале освоения Марс и был таким, ведь первые поселенцы жили в подземных городах. А они представляли собой просто туннели с крошечными ответвлениями и помещениями для проживания. Да, марсиане трудились очень много для того, чтобы отстроить свою планету! Впрочем, работы им тут хватит ещё на многие сотни лет.

Когда кабина остановилась, они вышли в длинный прозрачный шлюз, за которым находилась огромная пещера, залитая ярким искусственным светом, показавшийся после полутьмы залов очень ярким.

– Ну, вот тут мы и нашли развалины. – сказал Ефремов, бодро осматриваясь. – Раньше здесь каждая группа проходила дезинфекцию и контроль, но теперь это не нужно. Ну что, пока я отлучусь, если вы не против. Найти вам экскурсовода?

– Нет, не беспокойтесь, – покачала головой девушка. – Мы сами. Да?

Виктор согласно кивнул.

– Дело ваше, – согласился Ефремов. – Но не заходите вглубь, там много обвалов, эти места отмечены красными ограждениями с подсветкой, но всё равно смотрите под ноги.

Виктор подошёл ближе к стене древнего строения, проглядывающего из-за скальных пород. Она была серебристая, но тусклая, и, казалось, ничем не примечательная.

– Им сотни тысяч лет, даже миллионы, возможно. Вещество это до сих пор с трудом поддаётся анализу, – сказал Ефремов негромко. – Люди на Земле ещё только приняли привычный нам облик, когда здесь возводились эти постройки.

Он помолчал, словно давая прочувствовать свои слова.

– Мурашки по коже, когда про это думаешь, верно? Раньше тут было здание высотой около километра, а в диаметре метров триста. Ну это вы наверняка и без меня знаете. От него мало что осталось, когда на Марсе сменился климат. Тут были сдвиги тектонических плит, вулканы, извержения, но, несмотря на это, несущие конструкции остались нетронуты. Мы так и не определили, что из себя представляет этот материал. Так что загадка, загадка… Копаются, ищут, но все без толку. Я скучно рассказываю?

– Нет, – покачал головой Виктор. Осознание того, что они находились в здании, созданном другой, хоть и наверняка давно исчезнувшей цивилизацией, было само по себе захватывающим. Теперь он нисколько не жалел, что не отправился с остальными в город… Да и Аня тоже. Он взглянул на девушку, но она сосредоточенно рассматривала стены, которые покрывал едва заметный узор.

– А хоть что-то интересное вы нашли? – Она потрогала стену, провела по ней рукой. – Ну, помимо самого здания, конечно, – с улыбкой поправилась девушка.

– Нет, – покачал головой Ефремов. – Да и представь, что тут было! Группа молодых, неопытных ещё учёных. Обычные разведчики в лёгких скафандрах, с оружием, которое и заряжено-то было не у всех, со слабенькими прожекторами. Мы искали залежи руды в верхнем слое почвы, а провалились в эту пещеру. Побродили тут с полчаса, пока нас не вытащила команда с базы, отправила на дезинфекцию. Район закрыли, оцепили лет на пять. Потом, когда прошли его вдоль и поперёк, оказалось, что здание было стерильно, за исключением марсианского воздуха. Точнее, не стерильно, конечно, но никаких чужеродных организмов тут не нашли. Металл тоже был абсолютно безопасен, не излучал ни в одном диапазоне. Конечно, ходили слухи, что здесь что-то обнаружили, но это не так. Мы тоже исследовали постройки, вернувшись чуть позже, в команде геологов. Да и времена тогда были другие, без такого надзора и секретности.

– С трудом верится, – заметила девушка.

– Тем не менее…. Так что, увы, – вздохнул Ефремов, – это лишь руины здания. Причём больше нигде на Марсе их нет. То ли не сохранились под воздействием геологических процессов, то ли других и не было никогда… Кто знает? Да и не удивительно, столько времени прошло.

– А никто не предполагает, для чего это здание служило?

– Что ты, – засмеялся Александр. – Над этим десятилетия бились все институты, но единственное, что они могли сделать – написать кучу притянутых за уши монографий. А по сути это пустышки. Ничего не известно. А моё дело тогда и вовсе было маленьким – обслуживание бурильных установок. Ладно, если интересно, пройдитесь тут, а мне нужно поговорить с одним приятелем, который уже лет десять пытается найти здесь что-нибудь толковое! Я его отговариваю, но он не уступает, старый упрямец.

Он улыбнулся краем губ и направился к группе людей у дальней стены пещеры.

– Присоединюсь к вам чуть позже! – крикнул он на ходу, повернувшись. – Если что, для вас обратный путь открыт, пропустят.

– На самом деле, я ожидала большего, – тихо сказала Анна, глядя по сторонам, когда Ефремов ушёл.

Виктор пожал плечами.

– А может мы просто устали от впечатлений, последние месяцы на станции были ужасно утомительны. – задумчиво сказала девушка. – Как странно, что это здание вообще уцелело. Если бы мы могли повторить этот материал… Как он устоял столько времени?

– Я думаю когда-нибудь его смогут синтезировать, – ответил Гамов, – только боюсь это опять послужит не для пользы людей, а для армии.

– Зато корабли из него вышли бы почти вечными! Карбоннные волокна всё равно не то!

На осмотр руин у них ушло почти два часа, даже несмотря на то, что многие переходы были закрыты из-за опасности обрушения. Здание когда-то было спиралевидным, его опоясывали лестницы и пронзали туннели из того же серо-серебристого материала. Впрочем, сейчас это едва угадывалось, и становилось заметным только из-за реконструкций, которые они видели ещё в школьных учебниках.

По пустым коридорам изредка шныряли роботы, а редкие люди с любопытством посматривали на известных гостей, но никто не стал им навязываться. В конце концов решив, что с них достаточного, пара вернулась в первый зал.

– Выйдем наверх? – предложил Виктор, посмотрев на комм. Свободного времени у них оставалось ещё достаточно. – Можно побродить по парку.

– Давай, – охотно согласилась девушка. Марсианские парки хотя и были пока чахлыми и низкорослыми, но она погуляла бы по ним с удовольствием. Что ни говори, но долгие месяцы жизни на станции давали о себе знать и Аня соскучилась по живой листве. Конечно, на «Звезде» были небольшие оранжереи, но это совсем не то.

Выходя из зала, Виктор оглянулся в поисках учёного, чтобы предупредить об уходе и не сразу заметил его. Ефремов нашёлся у одного из входов, беседуя с какой-то незнакомкой. Виктор невольно засмотрелся на собеседницу учёного – высокую, стройную, очень подтянутую, с идеально ровной, бронзового цвета кожей и удивительно тонкими и чёткими чертами лица. На Земле такие сейчас были в большой редкости.

– Ну-ка, прекращай, – засмеялась Аня, подтолкнув Виктора локтем. – Хватит пялиться.

– Просто я её раньше не видел, а Александр мало с кем общается, – неловко забормотал Виктор.

– Да ладно тебе, я пошутила, – чуть смутилась и она. – Девушка и правда красивая. Знаешь, мне она напоминает индианку. Помнишь, был давно такой народ?

Виктор пожал плечами.

– Александр, – крикнул он, – мы поднимаемся!

Тот кивнул, махнув рукой. Лицо у него было сердитое, а у девушки – растерянное и грустное.

– За мной пришлют катер, не ждите! – И снова повернулся к собеседнице. Но когда они пошли к выходу, девушка оторвала взгляд от Ефремова и внимательно посмотрела им вслед.

Несколько минут спустя они поднялись на поверхность. Небольшой парк окружал музей и археологический комплекс со всех сторон. Виктор с удовольствием пробежал несколько десятков метров и остановился под маленькими марсианскими деревьями, которые за время активной колонизации с трудом, но всё же приживались к местной почве. Анна встала рядом, обхватив его руку.

– Холодно, – сказала она, смешно наморщив нос.

Они медленно зашагали по парку под раскидистыми и низкими деревьями.

– Странно, почему-то сейчас мне и не хочется никуда улетать! Хотя до этого всю жизнь мечтала об этом… А теперь чувство такое, что мы просто убегаем.

– Мы не убегаем. Мы ищем новый дом!

– Новый дом для кого? Ты посмотри на Марс. – Анна поднялась, оглядываясь кругом, будто Виктор и в самом деле мог увидеть здесь людей. – Сейчас тут не так много поселенцев. Но стоит населению увеличится, и они снова захотят независимости, но ведь им никто не даст жить, как они мечтают. А мы… мы несём в космос то же самое. Новые миры для новых корпораций! Их разграбят, вытянут все ресурсы, как сделали это с Землей. Ты же видел, какой она была прежде? На голограммах, фото, рисунках? Она была прекрасна… Я хочу увидеть новый мир, который похож на Землю до того, как на ней появились люди. Я лечу ради этого. Глупо. – она опустила голову.

– Что – глупо? Ты правда думаешь, что все летят ради научного прогресса?

– Лена – точно. Впрочем, я слишком много болтаю в последние дни перед отлётом. Потеряла осторожность. – Анна чуть приблизилась. – Это от волнения! Когда так долго молчишь и нельзя никому сказать правду, иногда хочется выговориться… Смотри, какое тут небо чистое. И наша станция видна.

Виктор поднял голову. Далеко вверху мерцала, едва заметная, звездочка корабля, казавшаяся отсюда такой крошечной. Это было работающее ядро «Молнии». Там, на орбите, его сияние распространялось на несколько километров, и только энергощиты станции защищали людей.

Ветер нехотя нёс красную пыль, то завывая порывами, то почти прекращаясь, чуть слышно шумела редкая тонкая трава. И Виктору в этот момент тоже абсолютно не хотелось никуда идти. Хотелось сидеть, и наслаждаться тишиной. Он впервые попал на Марс не так давно, уже во взрослом возрасте. Его ещё не успели отравить так, как несчастную Землю, которая задыхалась под гнётом сотен мегаполисов, миллионов заводов. Где небо пестрело от летательных аппаратов, а звёзд уже никто не мог разглядеть из-за света миллиардов огней, освещавших покрытую смогом планету днем и ночью. Здесь ещё жили по-старому – да, тяжело, трудно. Зато свободнее. Надолго ли? Прошлая война была только началом. Марс отстоял часть своей независимости, но что будет дальше?

Слова девушки пробудили в нём что-то. По сути, их жизнь была во многом схожа. Сейчас он тоже вспоминал всё произошедшее с ним… Детство, войну, учёбу. Космос.

Это Ефремов выбрал их в экипаж, несмотря на протестующие слова Совета, который пытался протолкнуть на корабль своих протеже. Но Ефремова послушали. Не могли не слушать. Учёный с мировым именем, изобретатель, активист. А теперь под его началом проект, который спасёт перенаселенную Землю. В верхах его не любили, но пока терпели.

А Виктор вслед за Ефремовым, выбрал такой же образ жизни, исследовав за свои двадцать восемь лет пять планет Солнечной системы, побывав в нескольких экспедициях. И когда три года назад он вернулся с очередного рейса к Европе, подо льдами которой, скорее всего, зарождались удивительные, ни на что не похожие формы жизни, то без колебаний занял место в команде «Молнии».

Вот только такой образ жизни, когда он месяцами и годами пропадал в экспедициях, к сожалению совершенно не способствовал созданию крепкой семьи, какую он всегда хотел. И разочарованный в очередной раз в непрочных мимолётных связях, которые давно пропагандировались как замена устаревшему и ненужному в современном обществе традиционному браку, Виктор вновь отправлялся в полёт. Он был бы рад, если бы на Земле у него остался ребёнок, но ни одна из его девушек не собиралась взваливать на себя заботу материнства. Большинство детей выращивались искусственно, и мало кому было нужно иметь одного постоянного партнёра. Так что работа в космосе до недавнего времени оставалась его единственным смыслом существования.

А вот с Анной было по-другому. Тихо, осторожно. Сказались то ли тоже старые любовные неудачи обоих, то ли что-то ещё. Они не бередили друг другу души, и сегодня, пожалуй, был первый раз, когда она так разоткровенничалась. Ну что же, это знак доверия. Ему и этого хватало – находиться рядом и касаться друг друга. Наверное, на Земле сейчас это сочли бы смешным.

Он понял, что молчит слишком долго и встряхнулся, отгоняя ненужные мысли.

Анна пригладила короткие волосы, которые тут же снова растрепал прохладный ветер.

– Я перед отлётом звонила домой. – она улыбнулась сквозь слёзы. – Тебе ведь тоже не с кем прощаться?

– С кем надо, я сразу попрощался, лично, – серьёзно сказал Виктор. Он проводил рукой по траве, и та оставляла тонкие зелёные следы на ладонях.

– Когда я выбирала – лететь или нет, я думала… Наверное, я не умею радоваться, представляешь? – продолжала девушка. – Какая зануда, да? Хотя благодаря этому я и в экипаже… Да мне же было абсолютно плевать на выпускной, на вечеринки, на семью, друзей… А теперь страшно, что никто меня не ждёт обратно. Но я же добилась цели, да? Мне должно быть весело. Наверное, многие люди хотели бы оказаться на нашем месте.

– Не ожидал от тебя таких разговоров сегодня. – сказал Виктор, глядя ей в глаза

– Я сама не ожидала. Это от страха или от радости. Я говорю всё, что взбредёт в голову!

– Аня… – мягко сказал Виктор, привлекая девушку к себе.

Она обмякла. Положила голову на плечо, и её короткие светлые волосы защекотали щёку Виктора, но он не отодвинулся.

– Ну что «Аня»… Мне тоже бывает страшно, – шёпотом сказала она.

– Небольшое утешение, но мне тоже, – хмыкнул он.

– Да нет, утешение, – серьёзно сказала девушка. – Вдвоём легче бояться.

– Это верно…

Он, как никогда раньше, прекрасно понимал сегодня её чувства. И всё это время бездумно смотрел в небо, на далёкое маленькое Солнце и чуть видимую светло-синюю точку Земли.

– Знаешь, что меня больше всего удивляет? – Анна, не дождавшись ответа, сказала сама, – Из миллиардов жителей системы за нашим полётом следит едва десять процентов. Тебе это не кажется странным?

– Могу предположить, что остальные девяносто нашли что-то более занятное!

– О, да! Очередное развлекательное видео в Спейснете, – усмехнулась девушка.

– Аня, ну это факт, что подавляющему большинству всё безразлично, некоторые вообще не знают о том, что «Молния» впервые посетит другую планету. Вот когда начнутся взносы на то, чтобы вступить на борт и зажить новой, прекрасной жизнь, на берегу моря, под светом других звезд, и деньги потекут к ним в карманы – вот тогда об этом заговорят. Когда им нужно будет вернуть вложенные средства за проект. А сейчас мы просто очередная экспедиция. Не ожидай грандиозной шумихи.

– Ты прав. Но это ненормально! – разгорячилась она, требовательно глянув на Гамова.

– Бери пример с Ефремова, – улыбнулся Виктор.

– Александр – гений. Что с него взять? Он вообще часто не замечает, что вокруг твориться, – ответила девушка. – О чём вы кстати разговаривали по прибытии? Он тебя очень ждал, как я видела. Последние дни был сам не свой, не вылезал из-за компьютеров корабля.

– Ничего особенного, просто рабочие моменты, – небрежно сказал Виктор.

Ане он доверял, но всё подряд рассказывать не собирался, следую простому правилу: знают двое – знают все.

– Хочешь ещё прогуляться? – спросила девушка. – Кто знает, получится ли найти время, чтобы сюда вернуться?

– Идём, – встряхнулся Виктор. Он решил, что все вопросы прояснятся по ходу рейса, а сейчас и в самом деле душа требовала отдыха. Настроение было не самое радужное, и не хотелось уже думать о том, зачем Ефремову потребовалась добытая им информация.

– Да… Когда ещё мы сможем так пройтись?

– Ну если найдём подходящий мир, то через пару месяцев, – в тон ей ответил Виктор. – Ефремов полон уверенности!

Путь к катеру не занял много времени, полётов сегодня было мало, и небо над Марсом как раз безупречно чистое, без единого следа от взлетающих кораблей.

– Только не полетим сразу в город, ладно? – взмолилась Анна.

– Да я туда и не собирался, – засмеялся Виктор. Ему нравилось любоваться широкой полосой Олимпа на горизонте. Хотя такое монументальное зрелище, конечно, не всем бы доставило удовольствие.

– Ты мне ничего не хочешь рассказать? – вдруг спросила его девушка.

– Нет, – покачал он головой. – А почему ты спрашиваешь?

– Александр стал скрытен и нелюдим, а ты задумчив.

– Да нет, – качнул он головой. – Всё нормально.

– Помощник капитана не имеет права показывать неуверенность, – усмехнулась она.

– Нет, всё хорошо. Правда.

Он не стал рассказывать ей о своих сомнениях. Близкий старт был тем, ради чего он жил эти годы, до того, как… Почему всё это вспоминается сейчас, когда рядом Аня? С чего давно забытые моменты жизни вдруг дали о себе знать? Ну их!

Пока они дошли до катера, стало совсем темно. Над ними раскинулось пустое тусклое небо с едва заметными точками звёзд и Солнцем на горизонте.

– Может ещё немного задержимся? – спросила девушка. – Подождем Александра. Да и не хочется отсюда уходить.

Она даже не заметила, как прошло время. Ей, как и Виктору, не хотелось шумихи и народа.

– Я боюсь, его из этих развалин теперь не вытащить, – засмеялся Виктор. – Я бы позвонил ему, но там связь почему-то плохо работает.

– На меня они вообще не произвели впечатления. Даже отталкивали, – призналась девушка полушёпотом. – И ещё я заметила, что в музее очень мало народа, неужели сейчас совсем никто не интересуется этим?

– Я когда-то задавал этот вопрос Александру. В первые годы был бум, а потом, когда все поняли, что ничего интересного инопланетяне не оставили, да и к тому же эти руинам сотни тысяч лет, все затихло. Ты разве не читала?

– Мы это на первом курсе проходили, – виновато сказала девушка, – забылось уже. А потом и не до этого стало, столько новой информации.

– Хм, понимаю. Я тоже порядком подзабыл школьные знания.

– Знаешь, чего я ещё боюсь? Это конечно глупо, но мне кажется, что воздух внутри корабля будет не такой. Но ведь на самом деле он намного свежее и лучше воздуха Земли. И на станции я об этом не думала. Странно, да? Ненормально даже…

– Нет, – задумчиво сказал Виктор, коснувшись сенсора и закрыв за собой люк катера. Повозившись, усаживаясь в кресло пилота. – Это всё равно наша родина, какая бы она ни была сейчас. Хотя я уже привык, и мне лучше в космосе. Когда я садился на Европу впервые, думал, что когда-то там появится жизнь, и она будет лучше, чем наша. Что они не разрушат свою планету, как это сделали люди.

– Расскажи мне лучше о Европе, пока возвращаемся, – попросила девушка, занимая кресло второго пилота.

– А ты разве не читала и не видела? – подколол её Виктор.

– Конечно… только там всё слишком сухо и просто написано, а твои впечатления? Они намного интереснее для меня, – сказала она.

Виктор помолчал минуту, разглядывая звёздное небо. Солнце почти исчезло за горизонтом.

– Она довольно красива из космоса, когда на неё приземляешься. Скалы, лёд, свет, всё блестит и сверкает. Это гладкая холодная пустыня до самого горизонта, где-то скалы и разломы, где-то пустоши. Лёд там добывают уже давно, но понемногу и только в нескольких местах. Планета была мало изучена, а мы бурили очень глубоко, и в одном месте сканеры нашли слой толщиной всего в километр. Это была видимо какая-то аномальная зона. Уж не знаю, что повлияло на это – относительно тёплые течения или какая-то остаточная вулканическая деятельность. Мы пробурили скважину, начали спуск. Наши машины были способны к погружению на глубину до трёх километров.

Девушка поспешно кивнула в полусумраке кабины. Её лицо освещали только сигнальные огни, а катер мягко шёл над стремительно темнеющим небом Марса.

– Когда мы спустились под лёд, – продолжал между тем Виктор, – оказалось, там есть течение, действительно чуть теплее, чем вода в океане, и содержание хлоридов в нём было меньше. Наверное, глубинные потоки поднимались снизу, подогреваемые всё ещё горячим ядром планеты. В этих механизмах пока ещё не разобрались. Важно вот что…

Девушка внимательно слушала, смотря в небо, и чуть касаясь его руки на сенсорах управления. Кресла были почти рядом.

– Десятки прожекторов осветили океан, в разных диапазонах, – продолжал Виктор. – Наверное впервые за миллиарды лет. Было почему-то страшно, хотя, казалось, что может быть неуютнее космоса? Но знаешь, там на глубине мы чувствовали себя более чужими. Так вот, мы погружались всё ниже, насколько хватало прочности. Наши аппараты были похожи на «Акулу». Помнишь такие? Вот, только ещё лучше. И, конечно, адаптированы под низкие температуры. Но постепенно мы начали замечать что-то странное в свете прожекторов. Как будто тонкие чёрные нити мелькали в воде, линии, полосы, но стоило нам направить свет – они исчезали. Тогда мы выключили прожекторы и стали ждать. Через несколько минут мы услышали шелест, как будто снаружи что-то касалось металла. Было страшно, но мы ждали ещё, а потом включили свет, и на несколько секунд они попали в поле нашего зрения. Это были действительно чёрные широкие и тонкие ленты, которые извивались в сложнейших узорах. Как оказалось, эти узоры вызывали определённые колебания воды, и эти знаки повторялись и повторялись. Прошло несколько минут, но едва наши машины двинулись с места, ленты будто растаяли. У меня было такое чувство, что они все принадлежали одному существу. Когда мы поднялись на поверхность, то немедленно передали запись звуковых волн и с видеокамер.

Виктор помолчал. Только чуть слышно гудели двигатели.

– С того времени прошло почти пять лет, но никто не приблизился к разгадке, что это значит. Океаны Европы просвечивались во всех диапазонах, но ничего не нашли. Кто-то считает, что это просто рефлексы или эти существа делают такое инстинктивно, как например, многие земные насекомые производят впечатление, будто обладают зачатками разума… Не знаю. А мне казалось, будто они с нами о чём-то говорили.

– И что дальше? – тихо спросила девушка. Рассказ её захватил. Будто сама опускалась туда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.