Круг Ада
Глиняный истукан

Дорогой читатель, благодарю вас за то, что приобрели экземпляр моей книги «Глиняный истукан» с автографом.

Желаю вам приятного время препровождения с моей книгой.

С уважением

Ада Круг

Эпиграф

В начале было Слово и Слово было у Ады и Слово было אמת (Эмет). А точнее Шадай Хай Эмэт…

Глава 1
Рождение

Я сел и приготовился выслушать первый приказ своей создательницы.

– Встань! – услыхал я её звонкий голос после долгой паузы.

Моё, только что слепленное тело, само по себе, приняло вертикальное положение.

Рядом с госпожой находился какой-то крупный рыжий мужчина. Оба были полностью обнажены.

Они о чём-то говорили, но я не знал о чём и совсем не понимал их. Да мне было и не интересно. Я вообще не испытывал никаких чувств или эмоций…

Единственным моим предназначением было служение создательнице Аде Круг.

Они продолжали беседовать, а потом Ада посмотрела на меня как-то по-новому и приказала: – Голем, стань Вигором.

Я подчинился. Хотя не знал, что это такое «Вигором». Но мне и не надо было знать. Сила Созидания вложенная в меня Словом, сделала всё за меня.

Я мгновенно превратился в высокого рыжего мужчину, стоящего рядом с госпожой и теперь начал понимать его речь.

Кроме того, я не просто стал выглядеть как он. Я именно стал им.

Теперь я был Вигором, со всем его многовековым опытом, знаниями и умениями.

Он был не просто высоким рыжебородым человеком. Он был древним тысячелетним воином-викингом. И демоном к тому же. Но не в том смысле, который вкладывают в это слово сейчас, а скорее в том, который вкладывали в него древние греки. Низший дух на службе у богов.

Демон=помощник высших существ, называющих себя, Садовники. Они испокон веков «пропалывают Вселенский Сад» следя за тем, чтобы не нарушилось мировое равновесие, и история текла по нужному руслу. А демоны, такие как Вигор, а теперь и Ада, своего рода их спецназ. Люди с особыми талантами, способные передвигаться сквозь время и пространство без каких-либо приспособлений и аппаратов.

Несколько десятков семей с необычным генетическим кодом, который проявляет себя раз в пять-шесть поколений.

– А я красив… – отошёл на шаг назад викинг с гордостью бросив на меня взгляд. – Загляденье!

– Я смотрю ты сам особой скромностью не страдаешь, – засмеялась госпожа Ада и приказала: – Голем, а теперь стань мной.

Да. Голем. Это я.

Осознание того, кто я есть, мгновенно осенило меня при этом нисколечко не тронув. На тот момент, у меня просто отсутствовали чувства. Я обладал невообразимой силой и мог выполнить любой, даже самый невероятный приказ своей создательницы. Например, взлететь в воздух. Или в мгновение ока построить целый дом или даже дворец…

Я если бы кто-нибудь спросил моё мнение, то я бы, пожалуй, сравнил себя со сказочным джином из лампы. Только вот лампа мне была совершенно ни к чему…

Ада, сама того не зная, происходила из древнего демонического рода, названного в честь одного из его выдающихся представителей, раввина Геллера-Валерштейна, ученика знаменитого Махараля из Праги.

Все демоны этого клана, лепили себе големов из волшебной белой глины Межлесья. Своего рода коридора между мирами, находящегося вне времени и пространства.

Именно в Межлесье мы сейчас и находились…

Я был одним из многих големов слепленных и оживлённых ради того, чтобы служить демону из клана Геллеров-Валерштейнов. А точнее демонессе по имени Ада Круг.

Всё это я осознал за долю секунды, за мгновение до того, как Сила, стремительно превратила меня в госпожу, и я полностью стал ею.

Она критично оглядела меня, явно недовольная собственной внешностью.

– Голем, стань Беллой Мор, – распорядилась она.

Я превратился в легкомысленную подругу моей госпожи, одетую лишь в мыльную пену.

– Слушай, а почему он перевоплотился в тебя и в меня голышом, а в Беллу в пене? – спросила создательница своего куратора Вигора.

– Да потому, что мы с тобой раздеты, а последний раз, когда ты видела свою подругу, та сидела в джакузи, не так ли? – ответил тот.

– Так… О! – загорелись её глаза. – В таком случае у меня идея… Голем, превратись в меня полностью одетую.

Я подчинился.

Ада велела мне раздеться, и сама облачилась в спортивный костюм, в который до этого был одет я.

– Снова стань големом, – скомандовала она.

Я обрёл первоначальную форму, с безразличием отметив то, что моя внешность явно неприятна хозяйке.

– А если я прикажу ему, приготовить мне какое-нибудь вкусное блюдо, он сможет это сделать? – задала очередной вопрос она.

– Конечно, – пожал покатыми плечами Вигор. – Ты же сама видела. Голем может всё.

– И даже на скрипке играть?

– Всё, значит всё.

– В таком случае, почему он не может говорить?

– Хм-м, – вдруг призадумался бородач. – Не знаю. Наверное, никто до тебя не думал о том, чтобы наделить глиняного истукана такой способностью. Ну кому захочется общаться с глиной?

– Наверное мне, – вдруг хихикнула госпожа. – Например попросить рецепт вкусного блюда или ещё чего-нибудь…

– Ну хорошо. Вели ему чтобы обрёл дар речи и посмотрим, что из этого получится.

– Голем, – посмотрела на меня она. – Скажи нам что-нибудь.

– Слушаюсь госпожа, – ответил я тяжёлым скрипучим голосом, увидев, как при его звуках Ада вздрогнула и скривилась.

– Ой нет, – поёжилась хозяйка. – Приказываю тебе говорить голосом Тео Хачкрафта.

– А это еще кто такой? – поднял брови Вигор.

Я тоже не знал кто это, но мне было всё равно.

– А ты погугли, – рассмеялась она. – Голем, будь добр, исполни мне песню Wonderful Life.

Я запел и мой голос был в точности как у вышеназванного певца.

Она, подняв руку, велела мне остановиться.

– Вот тебе предупреждение напоследок, подопечная, – сказал викинг, когда я замолк. – Големы развиваются и становятся сильнее с каждым днём. Со временем они вырабатывают характер и с ними становиться сложнее справиться. Если захочешь, чтобы он снова превратился в груду мёртвой глины, просто сотри с его лба букву алеф. Поняла?

Я мгновенно уяснил, что они говорят о том, как меня убить, но быть живым или мёртвым мне было без разницы…

– Ага, – понимающе кивнула Ада. – Это что-то типа стоп-крана в поезде. Стираем букву алеф из ивритского слова эмэт и получается мэт. Мёртвый. Оригинально…

– Всё верно. А теперь тебе пора. Скоро мы снова встретимся…

– Подожди. У меня еще куча вопросов. Я…

Не дав ей договорить, Вигор взмахнул рукой, и мы перенеслись в спальню хозяйки в городе Рамат-Ган в Израиле.

Она телепортировалась прямиком в свою кровать, а я в угол комнаты.

Видимо из-за множества пережитых впечатлений Ада мгновенна заснула. Я же остался стоять там, где был, равнодушно ожидая дальнейших приказаний.

Прошло какое-то время. Я не знаю сколько.

Час, минута или секунда были для меня тем же самым…

Уже давно рассвело, когда хозяйка заворочалась в постели и потянувшись всем телом, откинула одеяло. Явно удивившись тому, что полностью одета и обута, она после небольшой паузы пружинисто вскочила с кровати и ринувшись к выключателю у двери, включила свет.

Девушка подошла к большому встроенному в шкаф зеркалу и уставилась на собственное отражение.

А потом она заорала.

Заорала, потому что за своей спиной, в зеркале, увидела меня, стоящего у дальней стены.

Я уже становился госпожой два раза и мне была абсолютно понятна её реакция.

Мощное глиняное тело, незрячие глаза, ивритские буквы, нацарапанные на лбу, её же рукой…

Я казался ей воплощением ночных кошмаров, но это было мне совершенно неважно.

В дверь громко постучали.

Я медленно повернул голову в сторону Ады, ожидая указаний, и это моё безобидное движение бросило её в дрожь.

– Ада, у тебя там всё в порядке? – раздался из-за двери встревоженный женский голос.

Я знал, что это была её соседка Настя Иванова. Врач на стажировке.

– Да, – слабым голосом ответила хозяйка, поёжившись. – Просто забыла, что у меня тут гость.

– Какой, ещё гость? – удивилась невидимая доктор Иванова. – Ада. К нам никто вчера не заходил. Открой!

– Э-э-э, – замялась Ада и начала выдумывать на ходу. – Он вчера ночью заскочил. Когда вы уже спали. А сейчас он просто неодет… Вот оденется и я открою.

– Так у тебя там парень? – громко сглотнула Настя. – Подожди, не выпускай его. Мне надо переодеться во что-то более приличное.

– Хорошо, – с облегчением согласилась создательница. – Не выпущу пока не разрешишь.

После того как послышались удаляющиеся шаги соседки, Ада на минуту задумалась, окинув меня критическим взглядом, а потом выдала: – Голем. Теперь тебя зовут Клейтон.

– Хорошо, госпожа, – ответил я голосом Тео Хачкрафта. – Меня зовут Клейтон.

– А теперь превратись в Гарретта Клейтона.

Я выполнил её приказ, превратившись в совершенно голого актёра Гарретта Клейтона.

Ада залилась краской. Я знал, что она не привыкла видеть обнажённых парней и именно поэтому так среагировала на наготу.

– Голем. Э-э-э, точнее Клейтон. Какой у тебя рост?

– Вот такой, госпожа, – поднял я руку на уровень своей макушки.

– Да нет, – от неожиданности рассмеялась Ада. – В метрах и сантиметрах.

– Один метр, семьдесят три с половиной сантиметра.

– Ясно, – кивнула хозяйка. – Для меня метр с кепкой…

– Слушаюсь госпожа.

Я изменил рост по её требованию и добавил кепку на голове.

Она несколько раз моргнула и открыла рот.

В дверь снова постучали.

– Если хотите, можете выходить, – снова послышался голос её подруги. – Я сижу в гостиной.

– Клейтон, – тихо, чтобы не услышала соседка, сказала она. – Пусть твой рост будет 1,93 и мускулы такие, будто ты уже несколько лет занимаешься в спортзале.

В мгновение ока я вырос в высокого мускулистого красавца все ещё оставаясь голым в кепке.

– Кепка лишняя, – хмыкнула Ада. – И хоть в полотенце замотайся, что ли… Не как римский сенатор, а вокруг бёдер. О! Отлично. Теперь можно выходить.

Мы вышли. Она впереди, а я следовал за ней следом, как тень.

– Не прижимайся так, – шёпотом распорядилась она. – Держись на большем расстоянии. И будь дружелюбным и приветливым.

– Слушаюсь, госпожа, – наклонил я голову делая шаг назад.

Я сказал это вслух и поэтому доктор Иванова, сидевшая на диване в гостиной, меня услышала, а затем и увидела…

И моя новая внешность послужила причиной её приступа.

Глаза Насти расширились, кожа на лице побелела. Она, судорожно пытаясь хватать ртом воздух, стала напоминать выброшенную на берег рыбу.

– Насть, ты как? – подбежала к ней удивлённая Ада и взяла за руку. – Что с тобой? Тебе принести воды?

– Я, я, – задыхаясь пролепетала её соседка не в состоянии продолжить.

Госпожа обернулась ко мне, и увидела, что я продолжаю широко улыбаться и махать рукой, исполняя её приказ быть дружелюбным и приветливым.

– Клейтон, помоги, – попросила она. – Надо её как-то успокоить.

Я кивнул и подойдя к соседке присел на корточки. Полотенце немного распахнулось.

Настя стала задыхаться ещё больше…

Я взял её лицо в свои большие мускулистые руки и принялся исполнять поручение хозяйки.

– У тебя шо-о-ок, – тихим голосом пропел я. – Смотри мне в глаза. Только в глаза, а не вниз. Дыши, дыши. Вот так, медленно, медленно. Прекрасно. Молодец. Продолжай смотреть и дышать. Вот так. Молодчина…

Постепенно Настя пришла в себя и успокоившись задышала спокойно. Я отпустил её лицо и сел рядом на диван, обняв за плечи.

– Ей нужно выпить воды, – сообщил я Аде. – У неё был шок. Причина, моя внешность.

– Ничего подобного… – просипела Настя и её дыхание снова сделалось прерывистым.

Я обнял её покрепче одной рукой, а второй начал гладить по голове, снова успокаивая.

Ада сбегала на кухню и принесла ей воды.

– Твой друг ошибся! – покосилась на меня соседка, залпом выпив воду. – И вообще, что вы меня держите? Отпустите меня! Я с вами даже не знакома!

Я посмотрел на госпожу и дождавшись кивка отпустил её подругу.

– Привет, я Клейтон, – вновь широко улыбнулся я и приветливо помахал рукой.

– Привет, – почему-то залившись краской, смущённо ответила доктор Иванова. – Я Настя.

– Вот и познакомились, – подытожила Ада. – Клейтон, милый, не мог бы ты сходить на кухню и приготовить завтрак на троих? Нет… Белка дома. Просто, наверное, ещё спит. Завтрак на четверых.

– Как прикажешь, госпожа. Что приготовить?

– Тебе чего-нибудь хочется? – поинтересовалась Ада у Насти.

– Даже не знаю… – хмыкнула та с ещё большим интересом уставившись на меня. – А что ты умеешь готовить, Клейтон?

– Он умеет готовить всё, – ответила за меня хозяйка. – Вот чего тебе больше всего хочется?

– Как ни странно, по утрам мне давно хочется манную кашу моей бабушки. Как в детстве… Как же было вкусно… Пальчики оближешь.

Моя подруга мечтательно закатила глаза и продолжила: – У неё был какой-то секретный рецепт. Так как она, её никто не готовил и не готовит…

– Понял, – кивнул я и опять улыбнулся. – Для неё манная каша бабушки… Что ещё?

– А мне хочется суши, – мечтательно закатила глаза Ада. – М-мм… Как в ресторане «Ривер». Сделай побольше. Белка, наша соседка, тоже его обожает.

– Слушаюсь, госпожа, – склонил голову я, и развернувшись, направился на кухню.

– Он… Он… Он идеален, – услышал я слова Насти, когда она подумала, что я удалился на достаточное расстояние. – И нереален… Ты где его откопала? И почему он называет тебя госпожой?

Меня совершенно не интересовал их разговор. Меня совсем ничего не интересовало…

Я встал у плиты и с широкой улыбкой на лице принялся выполнять указания хозяйки.

Дружелюбно и приветливо готовить вышеупомянутую пищу.

Прошло какое-то время, когда на пороге кухни появилась другая соседка госпожи, в которую я уже превращался. Её звали Белла Мор. Она также откликалась на имя «Белка».

Она, широко открыв рот посмотрела на меня, и вылупив глаза громко заверещала.

Я на мгновение остановился, но так как от хозяйки не последовало новых инструкций, снова занялся готовкой.

Затем визг прекратился, и я услышал из гостиной громкий шёпот Беллы: – А что за качок-стриптизёр крутит суши на нашей кухне?

– Это старый друг и любовник Ады, – с явным сожалением в голосе вздохнула Настя. – Красавец, правда?

– Горячий… – закусила губу Белка. – Таких обычно только в кино показывают…

Это слово имело несколько смыслов, и я на всякий случай дотронулся до своей руки чтобы убедиться, что моя температура не изменилась.

Значит говоря о том, что я «горячий», соседка скорее всего имела в виду мою сексуальность…

Я подождал несколько секунд, но голоса госпожи не было слышно, и я перестал слушать разговор в гостиной…

Когда еда была готова мы все вмести сели за стол.

Ада и Белла накинулись на суши, а Настя, сперва с подозрением уставившись на манную кашу у себя в тарелке, всё же решилась её попробовать…

Остановилась она только после второй порции.

– Бабушкин рецепт… – пробормотала она. – Как ты узнал, Клейтон?

– Просто знал, – широко улыбнулся я и продекламировал: – Семь с половиной столовых ложек манной крупы, четыреста грамм молока, две чайные ложки сахара, щепотка соли и пятьдесят грамм сливочного масла. Готовить на медленном огне постепенно помешивая. Вот и всё.

– А суши у тебя какие! – погладила меня по руке Белка. – Прям как в ресторане «Ривер» … И мускулы… Ты шеф-повар да?

– Нет, – равнодушно ответил я, не забыв приветливо улыбнуться. – Я Клейтон.

– А фамилия у тебя есть? – подняла брови доктор Иванова.

– Конечно у него есть фамилия, – поспешила ответить Ада. – Глинский. Его зовут Клейтон Глинский. Или на американский манер, Глински.

– А ты не думал стать, актёром? – прижалась ко мне сбоку Белка. – Где ты живёшь в Америке? В Голливуде?

– Белла, – услышал я ревность в голосе хозяйки. – Во-первых, отпусти руку моего друга. Это совершенно не к месту, просто Клейтон слишком вежлив чтобы тебе об этом сказать. Во-вторых, он не актёр и не собирается им становиться. В-третьих… нам пора. Пошли Клейтон.

– Да госпожа, – склонил голову я, отодвигая стул.

Хозяйка стремительно поднялась из-за стола и не оборачиваясь направилась в сторону своей комнаты. Подождав пока я войду за ней она с хлопнула дверью и надув губы уселась на кровати.

Ада явно ревновала и, судя по всему, это чувство было для неё совсем новым.

– По-моему, я перестаралась с твоим лицом, телом, дружелюбием и вообще со всем. И что мне теперь с тобой делать?

– Всё что прикажешь, госпожа, – равнодушно расплылся я в широкой белозубой улыбке. – Я твой раб.

– Для начала, приказываю тебе перестать называть меня госпожой. По крайней мере прилюдно. Люди не должны думать, что ты мой раб, как ты выразился, или что мы в теме доминирования. Пусть считают, что мы равны. Поэтому можешь просто звать меня по имени. Ясно?

Она только что сказала мне что мы равны! Тем самым, сделала меня равным себе! Меня! Голема! Слепленного и оживлённого ради того, чтобы навсегда остаться бездушным рабом!

А сейчас я стал равным Аде, за секунду превратившись из безвольного куска волшебной глины в такого же господина, как и она. Равным…

А это значит, что я получил свободу воли…

Теперь я сам мог решать, что мне с собой делать…

– Ясно, Ада, – кивнул я, посмотрев ей в глаза. – Мы равны.

– Во-вторых, мы переделаем твою внешность и назовём как-нибудь по-другому. Скажем девчонкам, что Клейтон уехал и больше не вернётся. Внешность тебе спроецируем самую обыкновенную… Ну и назову тебя Петром, например. Пётр – означает камень…

– Я так не думаю, Ада.

Она вздрогнула от неожиданности.

Я прочёл испуг и замешательство в её глазах.

– Я так не думаю, – повторил я. – Мне нравится быть Клейтоном. Именно таким, каким я есть. К тому же имя Пётр мне совершенно не подходит. Я же не каменный в конце концов.

Ада застыла с изумлением уставясь на меня. Будто с ней вдруг заговорила её столешница.

Хотя какая столешница? Ещё вчера я был просто глиной на берегах реки. То есть ничем. А сейчас стал самостоятельным и довольно могущественным магическим существом со свободой воли.

– Слушай, Клейтон, – с сомнением посмотрела на меня бывшая хозяйка. – Если я тебе что-нибудь прикажу, ты ведь это выполнишь, не так ли?

– Смотря что, Ада, – пожав мускулистыми плечами, в тон ей ответил я. – Мы ведь теперь равны, не так ли?

Она явно запаниковала.

На первый взгляд ничего не изменилось. Только желваки заиграли на её лице.

Не будь у меня приобретённого знания того, что происходит у неё внутри, возможно, я бы этого не понял. Дело в том, что хотя бы однажды превратившись в ту или иную личность, я получал её знания и опыт. Так что я вполне мог предсказать как подумает или поведёт себя Ада Круг из рода Геллеров-Валерштейнов… Кроме того, Вигор был телепатом и приобретя эту его способность, я читал её мысли как открытую книгу.

«Что же мне делать? Что мне делать? Что делать?» – читалось на лице Ады даже без телепатии.

«Вот! Есть решение…» – озарился её взгляд. «Надо убить этого голема, стерев букву алеф с его лба и вылепить нового. Своего рода рестарт, как и объяснял куратор».

Такое её решение было вполне ожидаемо и ничуточку меня не тронуло. Но не потому, что я всё-ещё ничего не чувствовал… А потому, что теперь я больше не был безвольным глиняным автоматом, выполняющим приказы.

Я имею свободу воли и просто не дам причинить себе вред…

«Но как мне заставить его принять изначальную форму?» – продолжала размышлять Ада. «У него же теперь собственное мнение… Надо посоветоваться с Вигором. Но вот только как выйти с ним на связь? Этого он мне не объяснил. Сказал только, что скоро встретимся. Значит придётся немного подождать… А пока надо разработать план действия до нашей с ним встречи».

Аде всегда лучше думается, когда она гуляет и поэтому она вполне предсказуемо встала и направившись к двери бросила через плечо: – Я пойду пройдусь. А ты пока оставайся здесь. Если хочешь конечно.

– Хорошо, Ада, – кивнул я. – Я пока останусь…

И нисколечко не колеблясь протянул руку и положил ей на плечо.

– Ты не расстраивайся, ладно? Всё что ни делается, к лучшему…

Она только мотнула головой, тяжело вздохнула и ничего не ответив, вышла.

Глава 2
Первые шаги

Дверь за Адой закрылась, и я остался один, впервые, за свою короткую жизнь, предоставленный самому себе.

В голове роилось куча вопросов.

Что же теперь? Куда мне податься? Как жить и кем стать?

С одной стороны я был волен делать что хочу, а с другой, понимал – я ещё понадоблюсь свой бывшей госпоже. Для чего-то же она меня создала в конце концов…

Ада Круг мне нравилась, и я был готов помогать ей добровольно и сколько понадобится…

«Я испытываю к ней симпатию, потому что в неё превращался», – подумал было я.

Хотя, нет. Вигором я тоже становился, но он мне совсем не нравится… Да и Белка тоже… Наверное дело в том, что она моя создательница… Ну а может в том, что на самом деле Ада наивная девочка, краснеющая по любому поводу. Это же так мило…

Стоп!

Я не имею собственного опыта и являюсь своего рода собирательным образом Вигора, Ады, Беллы и Гарретта Клейтона.

Итак, кто из них думает, что краснеть – это мило?

Вигор? Нет. Ни в коем случае… Этот древний старик, с телом молодого викинга, считает, что любое проявление чувств вообще неуместно.

Белла Мор? Нет. Она в основном видит только себя и ей на самом деле всё равно кто краснеет, а кто нет. Хотя с этой ветренной особой, раз на раз не приходится. Слишком она непостоянна…

Ада? Нет. Она терпеть не может краснеть и начинает нервничать, когда другие это замечают…

Гарретт Клейтон? Да. Он самый… Творческая ранимая натура, считающая, что молодость и невинность, это так мило… Хм-м… Значит у меня это от него. Ясненько…

Думаю, мне понадобится свой собственный опыт. Только так я смогу судить, что мне действительно нравится, а что нет… Но какой именно? Как мне узнать, что для меня важно, а что не играет никакой роли? Куда отправиться и чем заняться?

Ладно. В первую очередь не мешало бы проветриться, а там будет видно…

В голове всплыло воспоминание Беллы Мор.

Она прогуливается вечером по набережной Тель-Авива в компании с каким-то парнем, имени которого она не помнит, и её курчавые волосы нежно треплет ласковый морской ветерок. Ей очень хорошо, и она готова так гулять до самой смерти.

Именно так она и думает…

Не мешкая, я облачился в точности так, как парень, с которым прогуливалась Белка.

Узкие джинсы, облегающая чёрная футболка и белые кроссовки. Поглядев во встроенное в шкаф зеркало, я остался вполне доволен собственной внешностью. Эта одежда выгодно подчёркивала мою высокую мускулистую фигуру.

Ада хорошо постаралась, создавая меня…

Кивнув и улыбнувшись собственному отражению, я немного потренировался в подмигивании, а затем глубоко вздохнув, перенёсся на тель-авивскую набережную.

Вроде бы никто из немногих прохожих не видел моего внезапного появления.

Хм-м. Один всё же заметил…

Сидящий на скамеечке, напротив моря, заросший нечёсаными грязными волосами, мужчина, удивлённо уставился на меня, а потом, явно по привычке, протянул руку.

Так. Что хотят люди когда обычно протягивают руку?

Я мгновенно покопался в памяти всех тех, в кого превращался.

Протягивая руку, люди хотят познакомиться или поздороваться, но непохоже чтобы именно это входило в его планы…

Иногда люди хотят, чтобы протянутую руку им поцеловали, но обычно это женщины или высшее католическое духовенство…

Я на всякий случай посмотрел нет ли на его пальце кардинальского перстня, который в общем-то и следовало целовать.

Нет. Перстня не было.

А ещё, люди протягивая руку, просят милостыню.

Видимо это то самое. Да. Так и есть. У него надежда в глазах.

Нужно вытащить из кармана кошелёк и дать денег.

Но что делать если нет ни того ни другого?

Вот! Создать у себя в кармане кошелёк полный денег!

Отлично! У меня получается взаимодействовать с этим миром! Ура!

Все эти размышления заняли у меня не больше двух секунд.

Довольный собой, я с трудом вытащил и кармана узких джинсов объёмистый кошель и выудив оттуда увесистый золотой соверен с профилем Генриха VIII, бросил ему.

По невообразимому удивлению на его чумазом лице, я понял, что слишком расщедрился.

Ну ничего. Пусть думает, что встретил очень богатого господина, который сжалился над ним ведь на соверен можно много чего купить…

Я огляделся.

Полуденное солнце светило вовсю и на море стоял полный штиль. Ветерком даже и не пахло. Около сорока мужчин и женщин, скорее раздетых, чем одетых, лежало на песочном пляже медленно поджариваясь на солнцепёке. Ещё несколько плескалось в воде. Двое молодых парней, разделённых натянутой на столбах сеткой, играли в игру под названием волейбол.

Несмотря на полуденную жару, я всё равно решил остаться и пройтись вдоль берега.

Повернувшись спиной к Яффо, я направился на север.

Я шёл, отмечая про себя заинтересованные плотоядные взгляды женщин и завистливые, брошенные украдкой, взгляды мужчин. Хотя некоторые мужчины, явно желали меня не меньше, чем представительницы противоположного пола. Один из них даже чуть не упал с велосипеда засмотревшись, на мой, просматривающийся через тонкую ткань футболки, пресс.

Всё это меня совершенно не трогало.

– Простите, вы американец? – неожиданно обратилась ко мне на английском, с израильским акцентом, проходящая мимо смуглая девушка. Её короткое летнее платье едва прикрывало ягодицы, оставляя обнажёнными длинные загорелые ноги.

– Да, – остановился я, вспомнив легенду, которую придумала для меня Ада.

– Меня зовут Мааян, – представилась девушка. – На иврите это означает источник. А как зовут вас?

– Клейтон, – ответил я и добавил. – На английском это означает, глиняный.

– Ха-ха, – почему-то рассмеялась она. – А у вас есть подруга? Или вы свободны?

Неужели она как-то поняла, что у меня есть свобода воли?

Нет. Вряд ли она имеет в виду это. Скорее всего ей понравилась моя внешность.

Да. Так и есть. В глазах интерес и желание…

– Я свободен, – после небольшой паузы ответил я.

– А что вы делаете вечером? – тем временем спросила девушка.

– Я не знаю, – пожал плечами я. – А что делают по вечерам свободные?

– Кто как… На вашем месте, я бы сходила в какой-нибудь бар и весело провела бы время в отеле со мной, – ответила та, без тени смущения.

Она вытащила из небольшой сумочки на плече прямоугольный мобильный телефон и спросила: – Какой у вас номер, Клейтон?

Она интересуется моим номером…

Люди часто спрашивают друг у друга номера. Что именно она имеет в виду?

Я опять обратился к памяти своих «воплощений».

Номера счетов, заказов, удостоверений личности, телефонов, машин…

Чтобы она ни просила, у меня этого не было.

– У меня нет номера.

– Что значит нет? У вас нет телефона?

– Именно так, – кивнул я. – У меня нет телефона и номера.

– Это странно… – вернула мобильник в сумочку она. – Вы красивый, но странный.

– Хорошо, – не стал спорить я.

– А вы не хотите как-то записать мой номер?

– Нет, – честно ответил я, подняв брови. – Зачем?

– Ну, чтобы позвонить…

– Зачем? – снова спросил я.

– Чтобы меня найти…

– Если мне понадобится вас найти, Мааян, я вас просто найду, – уверил её я. – Мне не надо звонить.

– Я тогда пошла, ладно? – внезапно промелькнул испуг на её смуглом лице.

– Конечно…

– А вы не будете меня преследовать?

– Нет.

– Хорошо. Спасибо.

– Вам спасибо.

Девушка развернулась и быстрым шагом направилась к ближайшему пешеходному переходу. Перейдя дорогу, она почти побежала в сторону улицы Алленби.

В этом случайном разговоре что-то явно пошло не так. Я понял, что каким-то образом напугал эту девушку, но было неясно, как.

Я пошёл дальше.

Примерно через сотню метров, поравнявшись со зданием тель-авивской оперы, я услышал крики и обернувшись увидел бегущих в мою сторону людей. В одном из них я узнал того самого нищего, которому несколько минут назад пожертвовал соверен. Кричал именно он, размахивая руками и указывая на меня другим. Его спутники, судя по всему, зарабатывающие на жизнь также как и он, явно тоже хотели получить по золотой монете…

– Эй, парень! – не дойдя до меня нескольких шагов, громко обратился ко мне нищий на иврите. – Я видел. У тебя большой кошелёк! Поделись с моими друзьями и мне ещё дай…

Я застыл, не зная, как реагировать на его требование.

Конечно, я мог дать ему и его друзьям ещё монет, но тогда они несомненно попросят ещё и ещё. Это никогда не закончится, а я не хочу, чтобы весь мой опыт в этом мире ограничивался общением с бездомными бродягами.

Благодаря доступу к памяти своих воплощений, я уяснил что люди по природе своей алчны и им трудно остановиться перед возможностью быстрого обогащения.

«Не надо им больше ничего давать», – решил я. «Это будет самое правильное действие».

Я выудил из памяти Ады одну из её любимых цитат человека носящего титул Далай-Ламы и изрёк: – Удовлетворённость – вот истинное противоядие против алчности. Если вы привыкли довольствоваться тем, что у вас есть, то вы не будете беспокоиться из-за желания чем-либо обладать.

– Что за хрень ты сейчас сказал? – недоумённо вытянулось лицо бомжа.

В это время, неподалёку от нас, остановилась машина с надписью «полиция» на трёх языках, иврите, английском и арабском. Из неё вышли, одетые в тёмно-синюю форму, молодые мужчина и женщина и тоже направились ко мне.

«Полицейские», – понял я, обернувшись. «Охраняют порядок и видимо хотят защитит гражданина, то есть меня, от назойливых попрошаек».

И действительно, при виде служителей закона нищие сначала попятились, а потом развернувшись, побежали.

Однако полицейские не обратили на них никакого внимания.

– Вы американец? – спросила меня на английском женщина. – Клейсон?

– Да, – подтвердил я, а затем поправил её. – Клейтон.

– Думаю это его имела в виду девушка, – сказал мужчина на иврите, многозначительно посмотрев на свою напарницу.

– На вас поступила жалоба, – сообщила мне женщина. – Вы обвиняетесь в незаконном преследовании и сексуальном домогательстве. Ваши документы пожалуйста.

Вначале я не понял, что она мне сказала, но покопавшись у себя в голове выудил множество воспоминаний о том, как надо себя вести в подобной ситуации. В основном, информация была из американских фильмов, просмотренных Белкой и Адой и немного из личного опыта Гарретта Клейтона в качестве актёра.

– Я чист, детектив, – поднял руки я. – Вы взяли не того.

– Простите, что? – удивилась полицейская. – Я не детектив…

– Что он там бормочет? – спросил на иврите, явно не говорящий на английском, мужчина.

– Подожди. Сейчас разберёмся, – махнула ему рукой напарница и повернувшись ко мне повторила: – Ваши документы, пожалуйста.

– У меня их нет.

– Ясно… Оставили в отеле?

– Нет.

– Тогда где?

– Нигде.

– Хватит умничать! – начала терять терпение она. – Я вправе задержать вас на три часа для выяснения личности и обстоятельств преступления.

Мне совсем не хотелось, чтобы меня задерживали, и я громко возразил: – Живым не возьмёте, копы долбанные!

Женщина сделала шаг назад и на всякий случай расстегнула кобуру пистолета, висящего сзади на поясе.

– Чтобы он тебе ни сказал, мы его задерживаем, так? – вытащил наручники её напарник.

– Да, – не оборачиваясь подтвердила та на иврите. – Он нам угрожал и оскорбил.

– Чёртовы фараоны! – попытался исправить ситуацию я. – Идите в задницу!

– Давай-ка сюда свои руки, парень, – сжал зубы полицейский. – По-хорошему…

«Зачем ему мои руки?» – удивился я. «У него же имеется парочка своих… Ну ладно, если он так просит… Я всегда смогу отрастить себе ещё».

Я дёрнул своей правой рукой за левую и оторвав её в районе плечевого сустава протянул мужчине.

У того стали закатываться глаза, и он пошатнулся.

«Ему не хорошо», – догадался я. «Явно давление подскочило».

– Эй! – подхватила падающего полицейского напарница. – Только сознание мне не теряй. Ты что не понял? Это же протез! Парень инвалид.

– А-а-а-а, – вылупился на мою оторванную руку мужчина. – На вид совсем как настоящая… Теперь как мне на него наручники одеть?

– Не надо, – поджала губы женщина. – Он, наверное, бывший морпех, контуженный в Афганистане или где-нибудь ещё. Скорее всего головой тронулся.

– Руку можете вернуть на место, – сказала она мне. – И постарайтесь так больше никого не пугать.

– Хорошо, – не понимая, что она имеет в виду на всякий случай кивнул я. – Постараюсь.

Я приделал руку обратно к плечу, а они вернулись в свою машину и рванули с места задымив шинами.

Я так и не понял, что пошло не так и почему они испугались. Вроде бы я всё делал и говорил в соответствии с ситуацией…

Она сказала, что я контуженный и сумасшедший. Наверное, полицейская просто озвучила то, что подумали остальные люди, с которыми я успел вступить в контакт.

Я проанализировал собственные ощущения по этому поводу и пришёл к выводу, что расстроен. Также внутри стало нарастать чувство собственной неполноценности.

Ничего похожего на то, что ощущала Белла Мор гуляя здесь же…

«Надо отправиться куда-нибудь ещё», – подумал я.

Набережная Тель-Авива оказалась не очень приветливым местом…

Ладно, раз я считаюсь американцем, то, наверное, стоит посетить Америку…

Так, где больше всего любит бывать Гарретт Клейтон?

Я порылся в его воспоминаниях и вроде бы нашёл то, что мне было нужно.

Одним из любимых воспоминаний Гарретта был отдых с семьёй на острове Манитулин что на озере Гурон.

Технически остров Манитулин – это уже Канада, а не Америка, но континент всё-таки тот же самый, североамериканский.

Я перенёсся и оказался именно в том месте, где отдыхала семья Клейтонов. Место называлось парк дядюшки Стива и здесь можно было снять домик и лодку для того, чтобы поплавать по озеру Маниту.

Я ничего не перепутал. Озеро Маниту, располагается на острове Манитулин, располагающимся на озере Гурон. И таким образом получается, что Маниту – это озеро в озере. И благодаря его размерам, самое большое озеро в озере в мире… Настоящая достопримечательность!

Я огляделся.

Здесь стояло раннее утро, а над озером стелился лёгкий туман.

Вокруг было несколько симпатичных домиков рядом с которыми было припарковано около десятка машин и один большой автобус. Несмотря на ранний час, судя по всему, большинство гостей дядюшки Стива уже проснулось.

Я услышал дружное хоровое пение.

Около тридцати человек, мужчин, женщин и детей собрались вокруг большого костра разведённого прямо на берегу и держась за руки пели песню про те радостные дни, когда Иисус был с нами.

Надо бы узнать поподробнее про этого Иисуса…

Взяв это на заметку я, сделав несколько шагов, взошёл на небольшую деревяную пристань у которой качалось на воде несколько лодок.

На краю причала сидела девочка лет семи в лёгком жёлтом платьице и закинув удочку ловила рыбу. Обернувшись ко мне, она приветливо улыбнулась.

Я с удивлением заметил, что у неё не хватает нескольких зубов.

– Привет мистер, – махнула мне рукой она и спросила на английском: – Тоже пришли половить рыбу?

– Нет, – ответил я. – А зачем её ловить?

– Вы странный, – звонко рассмеялась она. – Чтобы пожарить и съесть. Ну а если маленькая, то, чтобы отпустить дальше плавать в озере.

На счёт еды было понятно. Видимо девочка голодна. А вот зачем ловить рыбу чтобы её отпускать? И это я странный? Как же мне понять людей в этом новом для меня мире?

– Я вас раньше не видела, вы с семьёй здесь недавно? – продолжила болтать со мной маленькая рыбачка.

– Я без семьи и прибыл сюда сам.

– О! Вы сами путешествуете? Это необычно. В основном сюда ездят на семейный отдых или на общинный, как они.

С этими словами девочка указала головой в сторону столпившихся возле костра людей.

– Слышите? Поют религиозные песни и псалмы. Это община англиканской церкви святой Анны в Торонто. Они сюда каждый год приезжают. А откуда прибыли вы?

– Я прибыл из Израиля.

– Ух ты! – распахнула огромные голубые глаза девочка. – Это же Святая Земля!

– Наверное – пожал плечами я. – Некоторые, судя по всему, действительно так считают. А я могу сесть на лодку и поплавать по озеру?

– Нет, – смутилась девочка. – Все лодки, кроме отцовской, на сегодня сняла община, а свою лодку он не сдаёт. Простите.

– Понятно, – кивнул я. – Не надо извиняться, ты в этом не виновата.

«Отойду подальше и создам для себя лодку», – принял решение я. «И тогда, плавая по озеру, смогу ощутить то же, что и Гарретт в детстве».

– В таком случае я пойду прогуляюсь, – сказал ребёнку я.

Всё. Теперь надо было уйти так, как это принято у людей, а то она и так уже решила, что я слишком странный…

Так, люди любят дарить друг другу приятные вещи или говорить хорошие слова в благодарность за оказанную услугу. Эта девочка была приветлива со мной, и я, в стиле человеческих обычаев, решил её как-то отблагодарить напоследок.

Она сидела на пристани с удочкой в руках, потому что была голодна, и я подумал, что будет хорошо помочь ей с этим.

– А ты любишь есть рыбу в каком виде? – спросил я. – В смысле сырую, жаренную, печённую или как-то по-другому?

– О, моё любимое блюдо из рыбы, это фиш-энд-чипс? – снова улыбнулась она беззубым ртом. – А почему вы спрашиваете?

– Хочу тебя отблагодарить…

С этими словами я протянул ей поднос полный горячих чипсов и кусочков жаренной рыбы.

– Приятного аппетита!

Она среагировала совсем не так, как я ожидал.

Вместо того чтобы принять из моих рук поднос, девочка потеряла дар речи. Из её глаз брызнули слёзы, а из груди вырвалось громкое рыдание. Она упала передо мной на колени и сложила руки на в молитвенном жесте.

Что я опять сделал не так?

Люди на берегу прекратили петь и несколько мужчин и женщин, отделившись от общей толпы, подбежали к нам.

– Этот парень тебя обидел, малышка? – требовательно спросил один из мужчин.

Девочка часто задышала и сквозь слёзы выдавила: – Чудо рыб и хлебов.

– Чудо? – подозрительно уставился на поднос у меня в руках другой мужчина. – Вроде бы он взошёл на пристань с пустыми руками… Это же фиш-энд-чипс, да?

Ох! Она упомянула хлеб. Но откуда я мог знать, что ей не хватает хлеба? Ведь до этого девчушка его не просила…

– Чудо пяти хлебов и двух рыб, как у Иисуса? – с сомнением посмотрела на меня одна из женщин. – Нет. Не может быть. Сомневаюсь, что Господь будет создавать фиш-энд-чипс.

«Пять хлебов! Вот оно!»

Я мысленно поблагодарил женщину за подсказку и на подносе в моих руках, в дополнение к рыбе с картошкой, появилось пять буханок свежего хлеба.

Все стоящие на пристани люди бухнулись на колени, последовав примеру девочки.

Я недовольно посмотрел на них и собрался сойти с пристани, но мне не дали.

– Мессия! Это Мессия!

– Он прибыл сюда из Израиля! – «добавила масло в огонь», девочка.

Люди на берегу на секунду застыли, а потом всей толпой бросились на меня.

«Может исчезнуть отсюда?» – спросил себя я.

Нет. Я всё ещё надеялся ощутить то же, что и Гарретт на этом озере.

Поэтому осторожно положив поднос с едой перед ребёнком, я спрыгнул с пристани на воду и отбежал подальше от напирающей толпы.

Над озером нависла напряжённая тишина.

– Второе пришествие! – истерично закричала полная пожилая женщина, нарушив всеобщее молчание. – Нам явился Иисус!

– Мессия!!! Мессия!!! Мессия!!!! – стала скандировать хором толпа.

Они явно меня с кем-то спутали…

Некоторые, как были, в одежде, попрыгали в воду и поплыли в мою строну.

Ну всё. С меня хватит…

Этот мир мне совершенно непонятен! Куда бы я здесь ни пошёл, везде буду чувствовать себя неполноценным чужаком, от которого все чего-то хотят…

На самом деле, я знал. Ни в одном из миров не было такого места, где я бы почувствовал себя своим.

У меня не было родины, семьи и дома.

Меня охватило чувство бессилия.

Опустив руки, я равнодушно смотрел как ко мне подплывают особо ярые последователи.

Я был могущественным магическим существом со свободой воли, но понятия не имел что мне делать дальше.

Но почему так произошло?

Да потому, что я был создан для определённой цели – служить Аде!

И пока я служил, то чувствовал себя отлично и даже не знал, что такое ощущение собственной неполноценности. А теперь, получив свободу, я эту цель потерял. И стал неполноценным…

Значит, мне нужна новая цель…

Вот оно! Точно! Цель!

Но как мне понять какая? Как ощутить себя полноценным?

Кто бы мог дать мне ответ на эти вопросы?

Кому из моих четырёх воплощений приходилось испытывать ощущение похожие на мои? Кто чувствовал себя бессильным и неполноценным и смог преодолеть это?

Я снова обратился к приобретённым воспоминаниям и быстро просканировал их.

В жизненном опыте Беллы, Гарретта и Ады, я не нашёл ничего и близкого к тому, что сейчас чувствовал. А вот, как ни странно, у великого и могучего демона Вигора, подобное ощущение как раз таки нашлось…

В детстве. И даже ещё раньше…

Обстоятельства его рождения и вся последующая жизнь до двенадцати лет, были сплошным разочарованием, разбавленным чувством полной беспомощности и неприкаянности…

Вот это да! Никогда бы не подумал! Он ведь такой всесильный и уверенный в себе…

Ладно. А теперь за дело. Посмотрим, что там у него было в детстве и как ему, несмотря на обстоятельства, удалось стать тем, кем он есть…

Глава 3
Ван Акиссон

Вигор, появился на свет в феврале 964 года новой эры, на шведском острове Готланд. Его отцом был викинг по имени Аки Токиссон, правнук, знаменитого тогда своим долголетием, местного вождя Оттара, а матерью, Лидия, пленница родом из Константинополя.

– Признаю мальчика и нарекаю его Ван, – увидев новорожденного, объявил Аки. – Да пребудут с ним Один и Тор.

– Называю тебя, Вигор, нашим родовым именем, – прошептала на греческом Лидия, когда Аки вышел. – И проклинаю пленивших меня язычников включая твоего отца.

А затем, приложив младенца к груди, она осенила его крестом.

Не прошло и недели как на остров вторгся, недавно крещённый, датский король, Харальд Синезубый. У Харальда было не меньше сотни кораблей с тридцатью воинами на каждом из них, и защитники Готланда никак не могли меряться с такой силой.

Король, захватив остров, в первую очередь собственноручно зарубил девяностолетнего Оттара. Затем, он велел согнать всё местное население и потребовал присягнуть ему на верность. Тех, кто отказался, убили на месте.

Все потомки Оттара, включая новорожденного Вигора, были исключением. Их во избежание кровной мести, в любом случае должны были придать смерти.

Внуком вождя Оттара и дедом Вигора, был не менее известный тогда Токи по прозвищу «лучник». О меткости Токи слагали легенды, и король, немного подумав, сам решил посмотреть, права ли народная молва. Он приказал Токи отойти на сотню метров от своего сына Аки и стрелять в яблоко у него на голове. Аки надлежало стоять на холме, спиной к морю, так, чтобы слепящее солнце и ветер прибоя мешали его отцу попасть в маленькую цель на макушке.

– Токи-лучник! Если попадёшь в яблоко, то я позволю тебе присягнуть мне, и пощажу весь твой род, – объявил Синезубый. – Но всем вам придётся покинуть Готланд и поклясться на крови служить мне и моим потомкам верой и правдой. Ну а если промахнёшься, тебя, твоих детей и твоего внука, убьют на закате.

Токи было около сорока и по тем временам он уже считался немолодым. Конечно, в юности, он мог попасть в глаз белки с ещё большего расстояния. Но чтобы стрелять вверх, против ветра, будучи почти ослеплённым заходящим солнцем, о таком, он даже помыслить не мог.

– Отец, – склонил перед ним голову Аки. – Ты сам учил меня, что звенья цепи каждой жизни, по приказу Одина, давно выковал бог-кузнец Вёлунд. Судьба любого из нас уже предопределена, а страх никакой пользы не принесёт. Попадёшь ли ты в яблоко или промахнёшься, не важно. Важно лишь то, что ты сделал всё, чтобы спасти себя и свой род.

– Ты прав сын мой, – кивнул Токи. – Да пребудет с нами Один…

Он спустился с холма, на котором, с яблоком на голове, стоял его сын, наложил стрелу и задержав дыхание, выстрелил вверх.

Возможно, ту стрелу направляли боги. А может быть Садовники или их помощники демоны…

Уже на излёте она проткнула яблоко на голове Аки, не задев ни единого волоска. И когда яблоко упало на землю и вместе с пробившей его стрелой покатилось по склону холма, сам король, взревев от восторга, сильно ударил секирой по щиту. Его викинги последовали примеру своего господина таким образом аплодируя великому лучнику…

Эта история стала легендой, пережившей века. Но со временем, место действия и её герои поменялись…

Король выполнил своё обещание. Весь род Оттара был пощажён, и выселен на другой остров, называвшийся Волин.

Это была земля вендов и поморских славян.

По приказу короля, на новом месте, Токи основал крепость Йомсборг и стал местным вождём. Воины из этой крепости вошли в историю как йомсвикинги. Король Харальд запретил им жить со своими семьями и всецело посвятить себя служению господину.

Однако Токи-лучник не просто основал крепость для королевских ратников. Он стал родоначальником элитного братства непревзойдённых воинов.

В братство принимали только мужчин с восемнадцати до пятидесяти лет, прошедших испытание хольмганг – схватку с действующим йомсвикингом.

В Йомсбурге царила железная дисциплина и туда не допускались женщины и дети. Воинам запрещалось отлучаться из крепости более чем на три дня. Все трофеи делились поровну без исключений, а отношение друг к другу должно было быть уважительным. У нарушителей не было права на ошибку. Таких просто изгоняли.

Аки Токисон присоединился к отцу в Йомсбурге, а рабыня Лидия, вместе с сыном ,стала служанкой в доме богатого купца в торговом городе Волин, что стоял неподалёку.

Лидия занималась уборкой и стиркой, а маленький Ван, как только чуть подрос, стал пости хозяйских гусей. Его отец Аки погиб в одном из первых рейдов йомсвикингов, и поэтому их, раз в год, навещал дед Токи.

Ван, заметно выделяясь высоким ростом и крупным телосложением, рос среди вендов, скандинавов и поморских славян. Несмотря на то, что он был внуком знаменитого вождя непобедимых йомсвикингов, мальчик чувствовал себя изгоем из-за своей матери чужестранки.

Остальные дети презирали его, считая неуклюжим увальнем, из которого не выйдет ничего, кроме гусиного пастуха или в лучшем случае, пахаря.

Токи, проведывая их с матерью, лишь неодобрительно качал головой глядя на нескладного, длинного как жердь внука.

Так, прошло несколько лет.

Ван рос глубоко несчастным ребёнком, переполненным чувством своей ничтожности и беспомощности. Вопрос о причине собственного появления на свет и смысле жизни не раз приходил в его рыжую голову, вместе с помыслами о возможном самоубийстве.

Он часто бегал к крутому обрыву над морем, чтобы посидеть там в одиночестве несколько свободных минут и помечтать. А мечтал он о том, что когда-нибудь, станет таким-же вождём-воином как его дед и прапрадед. Его примут в Йомсбурге как достойного побратима, и он поведёт в бой своих йомсвикингов на собственном корабле…

Вот только как дожить до восемнадцати лет? Да и кто научит Вана сражаться? Кто покажет, как владеть мечом и стрелять из лука? Судя по всему, деду Токи нет дела до непутёвого внука, а кроме него, просто некому.

Все за исключением матери ругали его за нерасторопность. Оно и было понятно…

Когда вместе с другими слугами его послали разгружать хозяйский корабль, Ван, замечтавшись, уронил в воду мешок драгоценного янтаря, который едва удалось выловить. А когда отправили помогать кузнецу, Ван случайно опрокинул тому на ногу наковальню. С тех пор кузнец навсегда остался хромым и недовольно фыркал каждый раз, когда видел мальчика. А всего пару дней спустя, после случая в кузнице, Ван, рубя дрова на зиму, каким-то образом сломал отличный хозяйский топор…

– Не был бы ты внуком самого Токи-лучника, вождя йомсвикингов, велел бы с тебя три шкуры спустить! – часто кричал на него хозяин, зажиточный торговец янтарём. – Вон отсюда, мальчишка!

И Ван, понурив голову, хмуро брёл пасти хозяйских гусей…

В один из обычных зимних дней, когда пареньку едва исполнилось двенадцать, его мама не встала с постели.

– Скоро она умрёт, – сказала ему знахарка, приходящая каждый день чтобы варить снадобья из лечебных травы для хозяйки. – Она потеряла волю к жизни.

– Но разве нельзя приготовить для неё какой-нибудь отвар? – с мольбой в голосе спросил Ван.

– Не поможет, – развела руками старуха. – Я уже давно заметила, как потух её взгляд. Скорее всего она не доживёт до следующего утра.

И тогда он решился.

– «Сегодня я тоже умру», – сказал себе он. – «Хватит с меня такой жизни. У меня больше никого не осталось. Даже если я продолжу своё жалкое существование и мне когда-нибудь исполнится восемнадцать, я никак не смогу победить йомсвикинга в поединке. А это значит, что мне никогда не стать одним из них».

– Мама, – обратился он на греческом к постаревшей Лидии, лежавшей на соломенной подстилке на полу.

– Да, Вигор, сынок? – подняла на него потухший взгляд она.

– Спасибо, мама.

– За что, дорогой?

– За всё что ты для меня сделала.

– Зачем ты благодаришь меня, сын? – промелькнула тень удивления на её белом как мел лице.

А потом она, со злостью, выдавила: – Мне надо было больше стараться, Вигор. Ты должен презирать меня, а не благодарить.

– Мама, прошу тебя, не надо так. Ты сделала всё что смогла.

– Неправда. Просто в какой-то момент я отчаялась передать весточку родителям в Константинополь. Если бы они только знали, что стало с их дочерью…

– То снарядили и послали бы за нами целую флотилию кораблей, – заученно продолжил за неё мальчик. – И тогда, мы бы зажили в Константинополе, столице мира, той жизнью, которую заслужили по праву рождения.

Похоже, что злость на саму себя лишила Лидию последних сил.

– Да, сынок, – еле слышно прошелестела она одними губами. – У нас была бы самая лучшая жизнь…

С этими словами она умерла.

На глаза Вана навернулись слёзы, а к горлу подступил комок. Его снова охватили такие знакомые чувства безысходности и собственной ничтожности. Но сейчас к ним примешивалось горе потери самого близкого человека, вперемешку, с твёрдым желанием умереть.

Он выскочил из пристройки рядом с кухней, в которой ютились не имеющего собственного дома слуги, и со всех ног помчался к ближайшему обрыву.

Мальчик намеревался прыгнуть с высоты в студёную воду балтийского моря и дать пучине поглотить себя на веки вечные.

Конечно, он бы предпочёл пасть от меча, чтобы на том свете попасть в Вальхаллу и пировать там с другими погибшими в бою викингами. Намного лучше, чем обитать в тёмном царстве морского бога Ньёрда.

Но где Ван достанет меч, чтобы броситься на него? Да и хватит ли у него духу чтобы убить себя таким образом?

Нет.

Прыжок с крутого обрыва всё же быстрее и надёжнее…

Он бежал со всех ног почти ничего не видя из-за застилающих глаза слёз. Однако он помнил дорогу к обрыву наизусть и мог найти её даже в кромешной тьме.

Мальчик мчался, не обращая внимание на попадающихся по дороге прохожих и не отвечая на приветствия тех немногих, кто решил с ним поздороваться. Это считалось невежливым, но ему уже было всё равно. Впереди его ждала лишь морская пучина.

Какой-то незнакомый воин попытался остановить Вана, но тот, даже не глянув в его сторону, молча увернулся от протянутой руки и что есть сил рванул дальше.

А вот и обрыв.

Здесь, как всегда, было ветрено. Слышались крики чаек и шум прибоя внизу.

Молодой викинг разбежался и зажмурившись прыгнул.

Всё произошло так быстро, что Ван даже не успел почувствовать падение и удар.

Возникло ощущение полного спокойствия…

Открыв глаза, мальчик обнаружил, что лежит на мягкой траве посреди круглой лесной поляны. Солнце над верхушками деревьев клонилось к закату, а какие-то мелкие птички на высоком раскидистом дубе, громко чирикая, готовились ко сну. Рядом горел небольшой костерок, возле которого на полене сидел тот самый воин, который пытался остановить его неподалёку от обрыва.

«Что-то непохоже на морское царство», – подумал Ван приняв сидячее положение. – «Но кто это сидит рядом? Вряд ли это Ньёрд, да и на других скандинавских богов он как-то не тянет… Но тогда кто же это и куда он меня приволок?»

Мальчик снова с удивлением огляделся и воззрившись на невозмутимо сидящего мужчину стал его внимательно осматривать.

У того были длинные ноги, мускулистые руки и широкие покатые плечи. Хоть воин и сидел, было видно, что он обладает очень высоким ростом и огромной физической силой. Его тёмные курчавые волосы и короткая борода, того же цвета, скорее подходили уроженцу далёкого юга, чем скандинаву. Кроме того, судя по богатой одежде и манере держаться, он был знатен и богат. Также его осанка и величественный взгляд говорили о том, что он скорее привык повелевать, чем быть у кого-то в подчинении. А ещё него был высокий лоб и внимательные серо-голубые глаза, свидетельствовавшие о недюжинном уме.

Оружие воина заслужило особое внимание мальчика.

Южанин был препоясан длинным, искривлённым на конце, мечом, с удобной на вид рукоятью. А на ножнах, в свете костра, поблёскивали драгоценные камни.

Рядом лежал огромный инструктированный серебром лук, который, вряд ли смог бы натянуть рядовой ратник. А прислонённый к полену, оббитый тканью, кожаный колчан со стрелами, казался настоящим произведением искусства.

Мальчик перевёл дух.

Этот воин, его оружие и облачение, никак не могли уложиться в рамки реальности, в которой до этого жил Ван.

Да в общем-то вся эта ситуация тоже…

– Ну что, насмотрелся? – усмехнувшись спросил мужчина на греческом.

Это был язык матери Вана.

Нет. Этот человек (если это человек), точно не был скандинавом.

– Я умер? – немного поколебавшись, задал вопрос мальчик на том же языке.

– Нет, – снова усмехнулся мужчина. – Но был очень близок к этому. Я едва успел…

– Куда?

– Скорее, что, а не куда. Я едва успел тебя спасти.

– Но я не хотел, чтобы меня спасали! Кто ты и где я?

– Не спеши так. Всё узнаешь в своё время, Вигор.

– Так меня только мать называла…

Неужели в Константинополе как-то узнали, где она и послали корабль? Если так, то в таком случае они опоздали…

– Значит ты из Константинополя…

На глазах молодого викинга снова навернулись слёзы и он, сжав кулаки, вскочил на ноги.

– Ты опоздал! – со злостью выкрикнул Ван. – Она умерла!

– Сочувствую твоей утрате, – без тени притворства сказал мужчина. – Но как тебе уже было сказано, я прибыл как раз вовремя. Ты жив и это самое главное.

– Самое главное? Да на меня всем плевать! Я всего лишь Ван Акиссон, гусиный пастух.

– Я отлично знаю кто ты, Вигор, – хмыкнул воин. – Это сейчас ты только пастух, но в скором времени ты станешь йомсвикингом и вождём.

– В скором времени? – горько рассмеялся мальчик. – Вздор! Мне ещё нет и тринадцати. До восемнадцатилетия больше пяти лет. К тому же, я не умею пользоваться оружием и никогда не смогу победить действующего йомсвикинга в поединке. Ты спас меня чтобы насмехаться, грек?

– Я не грек, – посуровел взгляд ратника. – Моё имя Саул и я иудей… Ты проявляешь неуважение, юноша. В следующий раз, будь добр не перечить своему наставнику. А теперь сядь и послушай.

– «Следующего раза не будет!» – хотелось завопить мальчику, но тут до него дошло то, что Саул произнёс слово «наставник».

– Ты научишь меня владеть мечом, чужестранец? – с подозрением спросил Ван. – А что хочешь взамен?

– Взамен я хочу, чтобы ты вступил в ряды демонов, твою верность нашему делу и твою дружбу.

– А кто такие эти демоны? – уселся на другом конце костерка подросток. – Это ведь греческое слово, не так ли? Если я правильно его понимаю, демон, это дух или даже божество?

– Верно, – кивнул иудей. – Но не надо переводить дословно. Мы демоны, помощники более высших существ, которые по могуществу сродни богам. Они называют себя Садовники…

Саул сделал многозначительную паузу и продолжил.

– Представь себе, что Вселенная – это огромный сад, за которым требуется уход. Садовники – это те, кто следит за тем, чтобы растения в этом саду не засохли, но и не разрослись.

– А растения в саду, это значит люди?

– Именно, но иногда это отдельные личности, а иногда, целые народы, а иногда и целые миры, понимаешь?

– Не уверен… – с сомнением почесал рыжую голову Ван. – А как же боги? Какое место они занимают по отношению к этим Садовникам?

– Богов придумали люди, – развёл руками воин. – Но давай пока не будем вдаваться в такие подробности… Вряд ли подобное утверждение сейчас уложится в твоей голове. Просто знай, что твои скандинавские боги, не против…

– Погоди-ка. А распятый бог тоже? Моя мать верила в него…

– И он тоже, – весело рассмеявшись подтвердил Саул. – Можешь мне поверить.

– Хорошо, – кивнул юный викинг. – Я тебе верю. Но я так до сих пор не понял, где мы находимся.

– Мы в месте называемом Межлесье. Ты не найдёшь его на картах, потому что оно не имеет определённого географического положения ни в одном из миров. Здесь всегда вечер и никогда не меняется погода. Здесь нет времени. Ты можешь провести в Межлесье хоть сотню лет, а в твоём мире не пройдёт и минуты…

– Мне что-то неясно. Если я состарюсь здесь, то как смогу стать йомсвикингом в скором времени?

– Во-первых, в отличии от остальных людей, мы, демоны, не обязаны стариться. Можно жить на протяжении веков, оставаясь молодыми. Хотя среди нас попадаются такие, которым по нраву седина…

– На протяжении веков? – вытянулось лицо мальчика от удивления.

– Да, – серьёзно кивнул мужчина. – А, во-вторых, здесь мы отдыхаем, тренируемся, а также используем это место как своего рода отправную точку, чтобы попасть отсюда куда угодно и когда угодно.

– Как это? – попытался переварить сказанное Ван.

– Легче показать, чем рассказать, – пожал плечами его наставник. – Постепенно ты всё поймёшь, Вигор.

– А можно ещё вопрос, господин?

– Конечно, но не называй меня господином. Просто обращайся по имени или по статусу. То есть – учитель…

– Хорошо, учитель. Я хочу знать, почему себе в ученики, ты выбрал именно никчёмного гусиного пастуха, когда мог предпочесть кого угодно. Если честно, то мои мысли не покидает ощущение, что ты совершил ошибку. Я ведь не ратник, а деревенский увалень и скоро ты в этом убедишься…

– Здесь нет никакой ошибки, Ван Акиссон, – встал с полена Саул.

Подав мальчику руку, он помог ему подняться.

– По материнской линии, ты демон из рода Китион. Первым демоном в твоём роду был Зенон Китионский, философ, основатель стоицизма, живший тысячу двести лет назад. А предыдущего демона из твоей семьи я обучал всего сто сорок пять лет назад.

Мальчик, уткнувшись взглядом в траву под ногами, замолк на некоторое время. Ему было совсем не просто справиться со всей информацией, вываленной на него Саулом.

– Прости меня за недоверие, учитель, – наконец выдохнул он. – Я не знал всего этого. Мать не посвятила меня.

– В том нет её или твоей вины, Вигор, – мягко потрепал его по плечу воин. – Она тоже не знала. Обычно демоны рождаются в семьях раз в несколько поколений и многие не имеют представления кто они, до того, как придёт их срок.

– Учитель, ты сказал, что мы демоны, можем жить очень долго и не стареть. Значит ли это, что многие из моих предков до сих пор живы?

– И да и нет, – последовал ответ. – Мы, демоны, действительно можем прожить очень долгую жизнь и чем старше становимся, тем быстрее восстанавливаемся от ранений. Однако следует помнить, что многие так и не прошли первого испытания, сложив голову ещё до того, как были приняты в род. Да и после, никто не гарантирует, что ты не погибнешь на каком-нибудь задании.

– Значит, не всё так просто…

– Именно. Демоном мало родиться. Надо это заслужить, пройдя тяжёлое испытание. А сохранить себе жизнь, выполняя задания Садовников, тоже удаётся не каждому…

– Это напоминает мне братство йомсвикингов, – вдруг воодушевился мальчик. – Там тоже нужно пройти трудное испытание в виде поединка, чтобы тебя приняли, а потом практически каждый день рисковать жизнью ради добычи и славы. Я с самого рождения мечтал об этом!

– Да. Действительно похоже на братство. Только без добычи и славы… Вместо этого демоны получают возможность служить по настоящему великому делу, вечно оставаясь молодыми.

– Отлично! Когда начнём первую тренировку?

– Она уже началась, Вигор. Мы пока тренировали твой ум, вливая в него море новой информации, а когда…

– А когда будет настоящая тренировка? – перебил мужчину юноша. – Я имею в виду фехтование и стрельбу из лука.

– Ты пока не готов, мальчик. Но очень скоро, будешь… А теперь давай поиграем в гляделки…

С этими словами Саул пристально посмотрел в глаза молодому викингу.

– Подожди, – поднял руку Ван. – Я не маленький чтобы играть! И почему это я не готов? Я знаю, с какой стороны держать меч и…

– Ладно, – вдруг сдался воин. – Если ты так хочешь начать именно такое обучение, то сбегай-ка в лес и найди пару длинных палок. Это будут мечи для нашего первого урока.

Мальчик радостно сорвался с места и исчез в зарослях. Не прошло и нескольких минут, как он вернулся на поляну, сжимая в руках две длинные трости, очищенные от веток и листьев.

– Молодец, – похвалил подопечного Саул и сделав пару пробных взмахов своей палкой, одобрительно кивнул. – Как раз то, что нужно. Защищайся викинг!

Иудей стремительно напал на не ожидавшего атаки паренька, сильно стукнув того по руке.

– Ай-ай! – вскрикнул Ван роняя свою трость.

– Ты же вроде сказал, что умеешь держать меч? – усмехнулся наставник. – Вот тебе первое правило. Имей терпение и никогда не перебивай. Уяснил?

– Да, учитель, – склонил голову мальчик.

– Ну что, хочешь попробовать ещё?

– Да. На этот раз я буду готов к атаке.

– Хорошо. Подбирай палку.

Предыдущее действие повторилось несколько раз. Саул атаковал каждый раз выбивая импровизированный меч из руки Вана.

– Хватит, – наконец выдохнул молодой викинг, после одиннадцатого раза. – Что я делаю не так, наставник?

– Твоя ошибка заключается в том, мальчик, что, прежде чем взяться за палку, ты не пожелал поработать головой. И сейчас задав свой вопрос, ты начинаешь понимать это. А теперь давай потренируемся так, как планировалось изначально…

– Хорошо, учитель, – склонил голову паренёк. – Что мне надо делать?

– Просто выпрямись и смотри мне в глаза, – сказал воин.

Их взгляды встретились.

– «Его глаза цвета послештормового моря», – успел подумать Ван, прежде чем его затянуло на глубину, и он стал частью этих глаз… Частью самого Саула. А тот, частью Вана. Они слились в одно целое. Теперь Саул видел мальчика насквозь. Включая его страхи и радости, неуверенность в себе и желание стать великим как дед, отчаяние и надежду…

А молодой викинг видел своего наставника. Его историю, начиная с рождения и детства, становление, невероятный опыт и жизнь в течении многих, многих веков…

– «Так ты был царём?» – непрерывная контакта, мысленно спросил Ван.

Почему-то он знал, что Саул услышит и ответит ему.

– «Был», – подтвердил иудей. – «Но это не имеет значения. Я всего лишь твой проводник. Сейчас важно лишь твоё путешествие вглубь себя, поэтому сосредоточься на себе, а не на мне. А теперь пошли…»

Вану показалось, что его с силой толкнули в грудь и он начал падать.

Нет. Не падать, а лететь как птица расправив крылья…

Он как чайка парил над бушующим морем. Вначале он подумал, что остался один, и его начал одолевать неизвестно откуда взявшийся страх. Но вот рядом почувствовалось присутствие наставника и страх отступил.

– «Это море, ты сам, Вигор», – услышал он низкий голос учителя. – «Так выглядит твоё подсознание. Знай, в твоём роду было множество воинов, полководцев и философов. Окунувшись в воду моря своего подсознания, ты обретёшь умения всех своих предков, как уже мёртвых, так и ныне живущих. А теперь, ныряй!»

Послушавшись наставника, Ван сложил свои руки-крылья и стрелой понёсся вниз. Страха больше не было, только лишь одно любопытство и решимость.

Мальчик глубоко окунулся в море собственной генетической памяти, почувствовав, как знания и умения предков вливаются в него как в необъятный пустой сосуд. Ван потерял счёт времени и уже не знал плавает ли он в море лишь несколько мгновений или уже тысячу лет. А потом, чья-то мускулистая рука выдернула его на поверхность, и он снова оказался на круглой поляне с вечно горящим костерком.

Саул стоял рядом, положив руку на его плечо.

– Ну что, готов показать, что умеешь, или сначала хочешь передохнуть? – невозмутимо поинтересовался он.

Ван тряхнул копной рыжих волос и подняв палку лишь молча кивнул.

Воин поднял свою, отошёл на несколько шагов и резко развернувшись, с места прыгнул, стремительно атакуя парнишку.

Теперь тело мальчика будто само знало, что делать.

Он резко присел и когда атакующий наставник пролетел над ним, попытался ударить его в спину. Саул мастерски парировал удар, и они закружились в танце поединка.

Какое-то время слышался лишь стук палок и прерывистое дыхание противников. А потом, бывшему царю всё же, удалось достать паренька своей тростью. При этом он пропустил ответный удар.

– С умениями предков, тренироваться намного лучше, не так ли? – отдышавшись и вытерев пот со лба улыбнулся иудей.

– Да, – удовлетворённо кивнул мальчик. – Но ты всё равно победил меня.

– Не расстраивайся, Вигор. Ты стал отменным воином. Однако несмотря на приобретённое умение, ты пока ниже большинства взрослых мужчин, а рост в поединке на мечах, может играть решающее значение…

– Конечно, я пока не дорос до своего реального роста, – спокойно согласился с доводом воина, паренёк.

– И вот тебе испытание, мальчик. Ты уже завтра сразишься с любым выбранным тобой йомсвикингом. Если победишь, то станешь полноценным демоном и будешь принят в род, ну и в братство викингов заодно… А если проиграешь, умрёшь.

– В таком случае, я вызову на поединок Сигвальда Струт-Харальдссона, – после недолгих размышлений сказал паренёк. – Этот йомсвикинг больше известен своей хитростью и ловкостью чем ростом и силой. Я недавно видел его в городе. Мы с ним примерно одного роста. Кроме того, он сын ярла, вождя, и под его началом несколько кораблей. Одолею его и сам смогу получить драккар в командование…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.