Даниэль Зеа Рэй
Катарсис. Авторская версия

От автора:

Роман "Катарсис" был написан в 2020 году. Перед выходом в печать в 2022 году он прошел серьезную редактуру, в ходе которой была изменена сюжетная линия второстепенного персонажа. Теперь есть 2 варианта "Катарсиса": авторский, более нуарный и такой, каким он был задуман изначально, и редакционный, дополненный и измененный. До декабря 2022 года редакционный вариант был доступен только на бумаге. Перед вами авторский вариант романа «Катарсис». Приятного чтения.

Даниэль Зеа Рэй

Что такое реальность? Это порождение нашего сознания, подкрепленное вещественными доказательствами, опознанными с помощью органов чувств? Или это нечто, что существует вне нашего сознания и не зависит от нас? В любом случае, мы ограничены в своем восприятии, и то, что реально для меня, может оказаться вымыслом для вас. Таким образом, каждое сознание существует в своей собственной реальности, и не важно, вымышленная она для других или нет. Эта реальность влияет на наш выбор и действия, определяет наши мотивы и их последствия. Эта реальность создает нас, а мы создаем ее.

Из лекции Роберта Кейна «Субъективная реальность в мире синтетиков».

Пролог

«То, что нас не убивает, делает сильнее». Это слова Фридриха Ницше. Мало кто в Акреоне вообще знал, кем он был, не говоря уже об имени. Но вот слова…

Капли дождя падали на лицо Харди. В руках она держала урну с прахом своего мужа. «Если что-то случится со мной, развей мой прах со смотровой вышки у барьера. Не хочу и после смерти находиться взаперти».

Она думала, что после смерти мужа у нее останется ребенок – его часть, воспоминание о нем. Теперь не было и ребенка. Наверное, если бы не препараты, которыми ее лечили, она бы окончательно сошла с ума. А так… Внутри пустота. Внутри нет эмоций, только слезы периодически наворачиваются на глаза и приходится делать усилие, чтобы стереть их.

Харди открыла урну и вытряхнула пепел в туман. Ветер подхватил его, рассеивая в пространстве за барьером.

– Прощай, – произнесла она.

Харди посмотрела вниз. Стоит сделать шаг – и все будет кончено. Может, стоит сделать шаг? Пустая урна выскользнула из рук и исчезла в тумане за барьером. «То, что нас не убивает, делает сильнее», – снова промелькнуло в мыслях Харди.

Она развернулась и направилась назад.

К ней бежали люди, синтетики и чревородки. Харди подняла руки вверх, показывая, что сдается. Взрывы в стороне. Кажется, наступление продолжалось. Если и дальше так пойдет, от Акреона вообще ничего не останется. Если и дальше так пойдет, все его жители будут мертвы.

Она выбрала жизнь ради жизни. Не своей жизни. Любой другой, но только не своей.

Глава 1

Четыре года спустя.

Харди раздавила накопитель подошвой ботинка и выбросила осколки в унитаз. Смыла воду. Вышла из кабинки, вымыла руки и вернулась в раздевалку. Она переодевалась молча, стараясь не прислушиваться к досужим разговорам синтетиков. Через тридцать минут начнется ее смена, а ей еще нужно надеть на себя амуницию. Она застегнула нательный костюм и спрятала волосы под облегающий капюшон. Фиксаторы на плечи, насадки на локти и руки. Звенья механизма фиксировались автоматически и бесшумно, превращаясь в цельнолитую амуницию. Ее экзокостюм в собранном виде весил около двадцати килограммов. Оружие и оборудование добавляли еще килограммов десять. Таскать все это на себе она давно привыкла, но синтетики все равно часто подтрунивали над ней.

– Эй, Харди! Когда ты уже устанешь от этого костюма? – воскликнул Бригз.

Она показала третий палец коллеге и продолжила одеваться.

– Детка, ну зачем так грубо?! – захохотали остальные.

Она не ответила.

– Я себе новый силок поставил! – хвастал Прохор, играя развитым бицепсом. – Заряд держит больше года!

Остальные собрались вокруг Прохора, внимательно изучая его новый имплантат в бицепсе.

– Столько отвалил за него? – поинтересовался Бригз.

– Больше тысячи. Полная адаптация в течение суток.

– Эй, Хард! Не хочешь себе такой же? Мы скинемся и оплатим! – смеялся Бригз.

Она надела шлем и повернулась к остальным.

– Должен же хоть кто-то спасти ваши задницы, если придется иметь дело с ЭМ-импульсом.

Под улюлюканье она покинула раздевалку и направилась в оружейную.

Выезд их группы был назначен на десять утра. Ничего нового. Зачистка района отстойников у барьера.

– Ты как? – тихо спросил Самюэль в машине.

– Нормально, – ответила она.

– Ты слишком рано вышла на работу. Могла взять еще несколько недель отпуска. И я тоже мог…

– И что бы мы делали? – она усмехнулась. – Валялись у бассейна днем и развлекались в номере ночью?

– Я был бы не против, – улыбнулся он.

– Как продвигается расследование? – сменила тему она.

– Пока ничего нового. Это кто-то из них, Харди. Они почистили все его системы и стерли разработки.

– До сих пор агентам Лиги никогда не удавалось добраться до Центральной Башни. А они не только смогли это сделать, но и скрылись незамеченными. Если Лига смогла провернуть такое, на что еще она способна? Вчера я добилась аудиенции Генсекретаря.

– Хард…

– Он не снял запрет на мое участие в расследовании убийства отца. Наоборот, продлил срок службы в твоем отряде. Как будто у меня своего отряда нет.

– Это временная мера, – убеждал Самюэль. – Не пройдет и месяца, как тебе вернут твоих синтетиков.

– Сегодня твои ребята пытались подтрунивать надо мной.

– Кто?

– Не важно. Они не виноваты в том, что их такими создали. С этими новыми генетическими модификациями они должны больше походить на людей, но по факту людьми так и не становятся.

– Поэтому люди и чревородки руководят синтетиками, а не наоборот.

Машина остановилась, и Самюэль поднял руку.

– Хард и Бригз идут со мной. Остальные на подхвате!

– Че?! – возмутился Прохор. – Все самое интересное вам?!

– Ты слышал приказ, – отрезал Самюэль и первым выпрыгнул из машины.

Все как обычно. Сканирование местности, расчет маршрута, осмотр места проникновения, сбор улик, зачистка возможных нарушителей.

Она достала оружие и побежала по воздуху, стараясь не отставать от Самюэля и Бригза. Отстойники – сложный район для зачистки. Слишком много объектов на его территории, и барьер находится совсем рядом. Немало агентов погибли здесь.

– Вижу радиометки, – доложил Самюэль. – Следы ведут к отсекам сброса в барьере.

– Идем туда, – ответила Харди.

Остановились у туннеля в барьере. Самюэль жестом приказал Бригзу оставаться на месте, а сам пошел внутрь.

Потоки грязной воды из отстойников неслись из мегаполиса по каналам в туннелях и, миновав барьер, падали вниз водопадами из нечистот и отбросов. Радиоактивные следы обрывались у места сброса воды. Самюэль присел на помосте и осмотрелся. Харди подошла к перилам и посмотрела вниз. В тумане за барьером практически ничего нельзя было разглядеть. Приборы на костюме стали сигнализировать о повышенном радиоактивном фоне и загрязнении воздуха.

Харди просканировала местность за барьером. За полосой тумана приборы ничего «не видели».

– Тот, кто здесь был, должен был как-то спуститься вниз, – она стала оглядываться по сторонам. – А здесь, с наружной стороны барьера, никаких следов нет.

– В этом радиоактивном тумане ты следов не найдешь, – голос Самюэля звучал подавленно. – На какой мы высоте? – неожиданно спросил он.

– До земли с той стороны около трехсот метров, – ответила Харди.

– Значит, стрелять не придется.

Удар в спину был таким сильным, что крепление экзокостюма на спине треснуло. Харди перевалилась через перила и полетела вниз.

– Задание выполнено, – услышала она по рации голос Самюэля. – Возвращаемся на базу.

***

Дочери Главного инженера Акреона многие завидовали. Роберт Кейн был известен во всем мире как человек, перевернувший этот мир своими разработками. Создание первого поколения синтетиков позволило решить главную проблему человечества – вымирание. Бесплодие как бич технологического общества победить оказалось сложнее. Таких, как Хард, называли чревородками. Она была зачата, выношена и рождена технологией, которую отец назвал «Мать». И хотя чревородок приравняли к людям, они все равно находились где-то между людьми и синтетиками в социальной пирамиде Акреона. Синтетиков создавали из органического материала, в который интегрировали синтетические ткани. На них проводили генетические эксперименты, в них внедряли импланты, и они появлялись на свет подростками с психикой младенцев. Работа инженеров психопрофиля и закачка соответствующей информации позволяли создать из синтетиков идеальных членов общества Акреона. Синтетики взрослели, старились и умирали так же, как люди и чревородки. Но на их рождение и воспитание требовалось затрачивать меньше времени. Были ли синтетики людьми? Хард, как и все остальное общество, их таковыми не считала. И не важно, кто и как родился. Люди и чревородки, если повезет, могли иметь детей. Синтетики были бесплодны.

Со времен возведения города и очистки его территорий от загрязнений, Акреон превратился в рай на земле. Все стремились попасть сюда, чтобы обрести лучшую жизнь. Только принимал Акреон не всех. Здоровых людей отбирали и забирали. Остальных, как порченый товар, оставляли за барьером. Они представляли опасность для всех остальных. Больные, с генетическими нарушениями и последствиями радиоактивного поражения и химического отравления, они превращались в обозленных уродов, которые любыми средствами пытались попасть в Акреон, чтобы выжить. С самого детства отец твердил Харди, что найдет способ спасти всех. К сожалению, его идея оказалась утопией. Живущих за барьером спасти было нельзя. Они вымирали, в то время как Акреон пополнялся новыми чревородками и синтетиками. Когда Харди сообщила отцу о своем намерении посвятить жизнь не науке, а «ТриОЗА», тот пришел в замешательство. Объединенные Отряды Обороны и Защиты Акреона принимали в свои ряды только лучших из лучших. Безусловно, основной штат этой структуры набирали из специально созданных для этих целей синтетиков. Но руководили синтетиками люди и чревородки. Харди завалила экзамены при поступлении в первый год. И на второй год ее тоже не приняли. Бесконечные тренировки чередовались с просьбами отца прекратить издевательства над своим телом, но Харди не сдавалась. Она даже подумывала над внедрением имплантов, чтобы улучшить свои позиции в конкурсном отборе. Наличие имплантов у людей приветствовалось. Но отец был против. Отец был против всего искусственного, что могло быть внедрено в тело его дочери. Однажды он показал ей уязвимость имплантов. Взял ЭМ-пушку и выстрелил импульсом в синтетика, который прибирал их дом. Гроль вырубилась на месте, вместе со всей остальной электроникой. Восстановить системы домработницы не удалось, и ее утилизировали. Харди не помнила, чтобы отец испытывал хоть какие-то угрызения совести по поводу убийства Гроль, в отличие от нее самой, которой еще очень долго по ночам снились кошмары. Как бы там ни было, отец своего добился: Харди поняла, что импланты делают человека уязвимым, а значит, ее сила в уязвимости. На третий год отбора в ТриОЗА Хард пришла на экзамены с ЭМ-пушкой. Провалив нормативы по физподготовке, она достала ЭМ-пушку и приставила ее к виску. Комиссия при виде этой сцены пришла в ужас. Синтетики бросились врассыпную. Имплантированные достали оружие.

– Может, физически я и слабее других, но, если выстрелю, моя слабость перестанет иметь значение, потому что я выживу, а вы – нет.

Скандал был громким. Хард вырубили транквилизатором, и она очнулась в госпитале. Оказалось, представление действие не возымело, а вот связи отца как раз-таки помогли. Харди Кейн была зачислена в Академию ТриОЗА. Шесть лет обучения не пролетели, а проползли. За это время за барьером сформировалась некая организация, которая назвала себя «Лигой равноправия и справедливости» или просто «Лигой». Из простых несанкционированных проникновений на территорию Акреона все переросло в эпизоды спланированных нападений на отряды ТриОЗА и жителей города. Лига не объявляла о своих намерениях, но похищения мирных жителей свидетельствовали о готовящемся нападении на Акреон с целью переворота. Откуда у людей за барьером появились ресурсы и почему они вдруг объединились – не знал никто. Зачистки за территорией Акреона успеха не приносили. Лига наносила новые удары по Акреону. Тогда начались чистки среди своих. Допросы, поиск соучастников и тайных агентов. «Охота на ведьм» продолжалась несколько лет, и многие агенты были выявлены. Чего не хватало этим людям? О чем они думали, помогая Лиге? Харди считала их предателями, действующими в угоду своих низменных интересов. Человечность – это бред. Выжили те, кому повезло. Лига преследовала сугубо свои интересы, пытаясь свергнуть правительство Акреона, чтобы открыть двери мегаполиса для всех страждущих. До них не доходило, что тем самым они уничтожат все человечество. Они не понимали, что своими действиями подставляют тех, кому просто повезло больше, чем им.

Война с Лигой началась четыре года назад. Сокрушительный удар по Лиге был нанесен три года назад. Жертв с обеих сторон было много, но дело того стоило. Последующий год после окончания войны проникновения на территорию Акреона носили спонтанный характер. Отряды ТриОЗА вылавливали нарушителей, которые просто отправлялись на поиски пищи и лекарств. Казалось, что Лига канула в лету, но это было не так. Не успев оправиться от одной войны, люди за барьером объединились и стали вести другую войну – подпольную. Спонтанные проникновения превратились в координируемые, а воровские миссии быстро сменились диверсионной работой. Вербовка, сбор информации, похищения, убийства… Ловить диверсантов становилось все сложнее. Большинство из них при попытке задержания заканчивали жизнь самоубийством, но были и те, кто не успевал довести начатое до конца. ТриОЗА даже не нужно было их допрашивать. Система сканирования памяти быстро и без особого труда позволяла узнать все о человеке, попавшем в плен. И ТриОЗА доподлинно знала, с кем ведет новую борьбу. У Харди с Лигой были личные счеты. Сначала их агент убил ее мужа. Теперь ее отец мертв. Одиночный выстрел в сердце оборвал его жизнь. Похороны были помпезными. Слова соболезнований высокопарными. А вот желание Харди отомстить ублюдкам непоколебимым. Генсекретарь отстранил Харди от работы над делом и отправил в отпуск на месяц, после чего вернул в ТриОЗА, но не в качестве руководителя отряда, а в качестве подчиненного Самюэля.

И вот теперь она летела вниз, рассекая туман. Харди сгруппировалась в воздухе. Поверхность стремительно приближалась. Приборы пищали, сообщения об опасности появлялись на экране перед глазами. Все смешалось в единый гул. Удар о поверхность воды – это последнее, что она помнила. Последнее, что помнила из своей прошлой жизни.

***

Запах плесени. Спертый воздух и плесень – лучшие друзья в закрытых, плохо проветриваемых помещениях с высокой влажностью. Харди открыла глаза и поняла, что сейчас ее вырвет. Она успела повернуть голову перед тем, как ее вывернуло наизнанку.

– Это только начало, – произнес мужчина.

Она мельком взглянула на него, и рот вновь наполнился содержимым. Харди лежала на полу в нательном костюме. Экзокостюм с нее кто-то снял. Она попыталась приподняться, но ее повело и снова вывернуло на пол.

Мужчина подошел поближе и придвинул металлический таз к ее лицу.

– Если переживешь интоксикацию, постучишь в дверь и позовешь Йону. Если сдохнешь, мы тебя похороним.

Харди запомнила ботинки мужчины. Черные кожаные ботинки с заводской маркировкой Акреона. Где он взял эти ботинки? Снял их с одной из жертв во время ходок в мегаполис, или ему принесли их в подарок его же соплеменники?

Щелкнул замок. Харди ухватилась за таз и согнулась над ним. Йона. Она позовет Йону, когда переживет интоксикацию. Она не сдохнет в этом вонючем гадюшнике.

***

Кто-то поил ее водой. Она не видела лица, только помнила звуки. Щелчок замка, скрип несмазанных петель, шаги, шарканье через раз. Ее визитер, скорее всего, прихрамывал на одну ногу. Кем бы он ни был, Харди была благодарна. И, хотя пить ей уже не хотелось, она открывала рот и глотала воду.

– Йона приказал дать тебе детокс, – произнес женский голос, и Харди почувствовала укол в руку. – Но, если честно, я бы лучше дала тебе сдохнуть.

Харди приоткрыла слипшиеся веки, но рядом с ней уже никого не было.

***

Она не знала, сколько времени провела запертой в этой комнате с бетонными стенами и полусгнившей металлической дверью. Но, когда она смогла встать на колени и подползти к этой двери, рука Харди не дрогнула.

– Йона! – простонала она, ударяя в дверь. – Я хочу встретиться с Йоной!

Она ждала долго. Лежала на полу и пялилась в потолок до тех пор, пока дверь со скрипом не открылась. Мужчина в поношенном темно-синем костюме, которые носили бойцы ТриОЗА лет пять назад, остановился рядом и взглянул на нее с презрением.

– Сатин отведет тебя помыться. Если не сможешь расчесать колтун на голове, или коротко пострижешься, или сбреешь волосы. Костюм сменишь на нашу одежду. После этого тебе придется прибрать за собой. Как только справишься, постучишь в дверь и позовешь меня.

Харди прищурилась, пытаясь разглядеть лицо мужчины в тусклом свете потолочной лампы, которую он заслонил головой. Она узнала его голос. Узнала ботинки.

– Значит, ты – Йона?

– Не радуйся тому, что выжила, Харди Кейн, – ответил он и покинул комнату.

***

Сатин – девушка лет двадцати – прихрамывала на правую ногу. Как только она накинула на голову Харди черный полиэтиленовый пакет, стало ясно, что подружиться с ней вряд ли получится. Хромая блондинка Сатин волокла ее за шиворот по бетонному полу. Босые ноги заплетались, спина ныла, а руки девчонки, напичканные имплантатами, не ослабляли хват. От комнаты до душевой Харди насчитала двести шарканий Сатин. Когда блондинка сняла с головы Харди пакет, она смогла осмотреться. Высокий потолок, ряды душевых кабинок и решетки на темных окнах под потолком. Сатин бросила тканевой мешок на пол рядом с Харди.

– У тебя двадцать минут, чтобы привести себя в порядок. Если попробуешь отмочить номер, мы выкинем тебя из убежища, и ты сдохнешь на улице.

– Не думаю, что Йона позволит так просто от меня избавиться, – ответила Хард, пытаясь развязать завязки на мешке.

– Йона ничего не решает.

– Тогда за него решит кто-то другой, – она достала обмылок и встала с пола, выпрямившись в полный рост.

Сатин была выше ее на голову.

– Что, сказать нечего? – хмыкнула Харди.

– Не забудь постричься, – белокурая девица улыбнулась и покинула душевую.

Двадцать минут спустя она вернулась. Харди, бритая наголо со скрипящей от чистоты кожей, ждала ее у двери. Сатин вошла, взглянула на ворох длинных темных волос на полу, улыбнулась и открыла дверь настежь.

– Тряпки и ведро с водой ждут тебя в твоих апартаментах, – она указала рукой в сторону выхода.

– Мне нужна чистая одежда, – Харди старалась сохранять спокойствие и не лезть в драку.

– Я не виновата в том, что ты не постирала свой костюм!

– Йона сказал, что мне дадут другую одежду! – разозлилась Хард.

– Правда? – Сатин засмеялась. – Так и сказал, что дадут?

Низкий трюк, конечно, но Харди Кейн этим не проймешь.

В широком коридоре было много людей. Харди была уверена, что они оказались там неслучайно. Она шла мимо них, внимательно осматривая и запоминая лица. Большинство из незнакомцев были обуты в кожаные тапочки, людей в ботинках, как у Йоны и Сатин, она насчитала всего троих.

Кто-то за спиной просвистел. Кто-то стал смеяться и улюлюкать.

– Сатин, оставь ее с нами на часок!

– Мы за ней приглядим!

– Могу оставить, если сама она не против! – засмеялась Сатин.

Хард предпочла промолчать. Если Сатин полагала, что нагой парад может смутить Харди, она жестоко ошиблась. Ее тело – ее оружие. Вот только в рукопашной схватке с этой Сатин она, скорее всего, проиграет. У девчонки имплантаты в руках, а это весомый аргумент. В другом конце коридора показалась знакомая персона. Харди улыбнулась Йоне и игриво подмигнула. Зеваки это заметили и стали вести себя развязнее. Кто-то попытался хлопнуть ее по обнаженному заду, и тут Хард не сдержалась. Захват, рывок, прыжок, и она повисла на спине урода, который пытался ее лапать. Оружие урода в левой руке направлено на Сатин, правая рука плотно обвила горло жертвы, грозя раздавить в захвате его гортань.

Бедная, бедная блонда. Она не успела среагировать. Потому что не была обучена быстро реагировать. Импланты в руках – еще не все: отсутствие навыков и подготовки подвели.

Дуло пистолета Йоны уперлось в висок Харди.

– С глупостями на сегодня лучше покончить, – произнес он.

Хард отпустила шею жертвы и спрыгнула на пол, оттолкнув подонка от себя. Достала обойму из пистолета и передала разряженное оружие Йоне. Удар пальцами по шее был слишком быстрым для человека. Хард даже не успела уклониться. В глазах потемнело, и она рухнула на пол.

***

Комната. Лампа на потолке. Ведро с водой и тряпками. Чистая рубашка со штанами. Обуви не дали. Хард потерла синяк на шее и размяла затекшие мышцы. Ясно одно: она нужна им живой. А это уже много.

Она вымыла пол в комнате и постучала в дверь.

– Передайте Йоне, что я прибралась!

Никто не ответил. Харди присела на пол и стала ждать. Ждала долго. Долго стучала и потом снова ждала. Когда дверь открылась, у Харди уже затекла спина.

Йона вошел в комнату в сопровождении двоих мужчин. Они накинули на Харди кандалы и вывели в коридор.

– Мы на допрос идем, как я полагаю? – шутливо спросила она.

Йона ничего не ответил.

***

Ее сопроводили в комнату, похожую на ту, в которой удерживали, и усадили на стул. На голову и грудь подключили электроды. Кандалы не снимали. Харди была уверена, что Йона присядет на свободный стул напротив и начнет допрашивать ее, но он вышел из комнаты следом за мужчинами.

Спустя несколько минут туда вошла женщина. На вид ей было чуть за тридцать. Черные блестящие волосы были собраны в косу на затылке. Поношенный парадный костюм ТриОЗА сидел на ней как влитой. Женщина присела на стул напротив и улыбнулась.

– Меня зовут Рейн.

– Мое имя ты знаешь, – кивнула Харди. – Ты здесь главная?

– Возможно.

– Сомневаюсь. Слишком большая честь для меня. Ты дознаватель, а значит дела мои плохи.

– Думаешь? – лукаво улыбнулась Рейн.

– Поединок между дознавателем и допрашиваемым ограничен только законом и степенью подготовки каждой из сторон. Здесь закон не работает. Считать память вы не сможете – оборудования нет, иначе давно бы справились, и наш с тобой разговор смысла бы не имел. Остается твое мастерство. Ты будешь доводить меня до грани, не позволяя умереть. Мое мастерство против твоего. Если я не расскажу все, что знаю, ты убьешь меня во время пыток. Просто не рассчитаешь момент и провалишь задание. А если я расколюсь, ты, возможно, оставишь меня в живых. Хотя, – Харди пожала плечами, – тоже сомнительно.

– Скажи, зачем ты отправилась на смерть?

Харди вперила в нее негодующий взгляд и рассмеялась.

– Тебе прекрасно известно, что произошло.

– Разве? – вскинула бровь Рейн.

– Йона знал, как меня зовут. Значит, блок управления моего экзокостюма уцелел, и вам удалось его взломать. Взломав блок, вы получили запись всего, что со мной произошло в тот день.

– И ты думаешь, что мы поверим в этот бред?

– Да я сама поверить в это не могу, – Харди потрясла руками в кандалах. – Вот встречаешься с мужчиной достаточно долго, а он вдруг бац! и металлической трубой бьет тебя по спине. И даже рад тому, что боеприпасы тратить не пришлось.

– Самюэль. Расскажи мне о нем, – попросила Рейн.

– Самюэль Пайот. Мы с ним в Академии вместе учились. Он чревородка, как и я. Войну вместе прошли. Так и закрутили.

– Его звание в ТриОЗА?

– У нас нет званий в ТриОЗА. Только номера отрядов, к которым мы приписаны.

– Кто руководил твоим отрядом?

– А по записи с камер костюма непонятно? – удивилась Харди.

– Отвечай на вопрос, – мягко попросила Рейн.

– Самюэль.

– А почему две чревородки служили в одном отряде?

Харди изобразила задумчивость на лице.

– Отвечай на вопрос, – вновь попросила Рейн.

– Моего отца убили месяц назад. Меня отстранили от расследования и отправили в отпуск. Когда вернулась, меня определили в отряд Самюэля, чтобы он за мной приглядел.

– Почему они проявили такую обеспокоенность?

– Потому что мой отец был Робертом Кейном.

– Великий человек, – улыбнулась Рейн. – И какого это – быть дочерью Великого Роберта Кейна?

– Да ничего так, – пожала плечами Харди. – Лучше, чем быть за барьером в Лиге равноправия и справедливости.

– У тебя есть предположения о том, кто мог убить твоего отца? – не обращая внимания на выпад, продолжила допрос Рейн.

– Я думала, что это кто-то из ваших, – призналась Харди.

– А теперь что ты думаешь?

– А теперь я думаю, что кто-то избавился от меня. Кто-то, кто знал, что я так просто не оставлю это дело.

– Хочешь сказать, что Самюэль был лишь исполнителем? – предположила Рейн.

– Я в этом уверена.

– Значит, есть идеи, кто и за что убил твоего отца?

– Если честно, идей нет. Зацепок тоже. Сработали чисто. Проникли в Центральную Башню, обойдя систему защиты. Уничтожили все видеозаписи. Разгромили лабораторию. Забрали все материалы по разработкам отца.

– Над чем он работал в последнее время? – спросила Рейн.

– Я не знаю, – покачала головой Харди. – Я никогда не лезла в дела отца. Инженерия и проектирование – это не мое.

– Почему дочь Роберта Кейна выбрала путь насилия и убийств вместо того, чтобы пойти проторенной дорогой и унаследовать дело одного из основателей Акреона?

– Не знаю, – Харди улыбнулась. – Мне так захотелось.

– Захотелось убивать детей? – Рейн изогнула бровь. – Их матерей? Отцов и братьев?

– Я не убивала детей, – серьезно ответила Харди.

– И в войне ты не участвовала? – засмеялась Рейн.

– Участвовала. Как и ты, – Харди надменно улыбнулась. – И делала свою работу, защищая Акреон от таких, как ты. И ваших детей бойцы ТриОЗА никогда не убивали, хотя вы наших косили сотнями.

– Вы забирали наших детей, – ответила Рейн. – Но где они сейчас? Счастливо живут в Акреоне? Зараженные? Облученные? Вы же таких к себе не принимаете?

– Во время войны мы принимали всех. И те из них, кто выжили, обрели в Акреоне новый дом.

– Ты с ними знакома?

Харди удивил вопрос Рейн.

– Зачем мне с ними знакомиться? – ответила она.

– Действительно, – Рейн вздохнула. – Зачем тебе с ними знакомиться? Зачем искать тех, кого больше нет?

– Я говорю правду. А вот тебе, кажется, мозги промыли. Или ты кого-то потеряла? – Харди наклонилась вперед. – Своего ребенка?

Ударом в грудь Харди вместе со стулом отбросило к стене. Она приложилась головой и ребрами. Разъяренная Рейн подлетела к ней и собиралась вмазать кулаком по лицу, но рука Йоны ее остановила.

Харди внимательно посмотрела на него. Она не ошиблась. Слишком быстрый для чревородки и человека. Значит, синтетик. Но внешне от человека не отличить. Значит, из восьмого поколения. Последнего, мать его, поколения. Но, почему тогда такой взрослый? Ему за тридцать, не меньше, а восьмое поколение только вышло… Может, не синтетик? Может, все-таки чревородка или человек?

– Вы с дружком мило смотритесь вместе, – вздохнула Харди и скривилась от боли в боку. – Вот только что делает восьмое поколение синтетиков за барьером, если таких, как ты, только в тираж пустили?

Йона присел напротив Харди на корточки и склонил голову набок.

– Значит, ты все же знаешь, над чем работал твой отец в последнее время.

– Не знаю, – призналась Харди. – Папа показал мне одну из опытных моделей твоего поколения. Знаешь, как я тебя вычислила?

– Интересно услышать, – кивнул Йона.

– Внешне ты ничем не отличаешься от человека и чревородки. Только шустрый слишком. Даже с имплантатами такой скорости чревородкам и людям не достичь.

– Значит, ты с самого начала знала, с кем имеешь дело, – он встал и покинул комнату.

– А Йона быстро тебя остановил, – простонала Харди, вставая с пола. – Я даже не заметила, как он сюда вошел.

– Кто тебя к нам отправил и какова твоя миссия? – повысила тон Рейн.

– Никто меня не отправлял! – прокричала Харди. – От меня избавились! А вы меня спасли!

– Лейнор! – громко произнесла Рейн.

В комнату вошел громила с потрепанной кожаной сумкой.

Харди знала, зачем Рейн позвала его. Она улыбнулась, но не весело, а обреченно, ведь Йона был прав: не стоило ей радоваться тому, что она выжила.

***

– Наглая сучка, думает, что поимеет всех нас! – кричала Рейн, расхаживая по смотровой комнате.

– Два часа, Рейн, и она все еще не раскололась, – спокойно ответил Йона.

– Лейнор только начал. Больше суток никто не выдерживал. Все раскалываются. Расколется и она.

– Если есть, что раскалывать.

Рейн подошла к Йоне и скривилась в отвращении:

– Веришь ей?

– Ты знаешь, что к смерти Роберта Кейна мы не причастны. Если ее и отправили сюда для внедрения, то одним из их мотивов было избавиться от нее. Она, – Йона указал рукой на кричащую от боли Хадри за прозрачной стеной, – не нужна им живой. Они знают, что каждого из их агентов мы раскололи и убили. Если она их агент – они знали, что посылают ее на смерть. Отправить Харди Кейн на смерть? – Йона пожал плечами, – зачем избавляться от дочери Роберта Кейна, если только сама она не является препятствием на пути их планов?

– Зная правду о шпионах ТриОЗА, зачем эта сучка пошла на смерть? – Рейн обернулась к прозрачной стене и внимательно взглянула на изгибающуюся от боли и стенаний пленницу.

– У меня есть три варианта ответа, – произнес Йона.

– Она согласилась пойти к нам, чтобы попытать счастье и найти убийцу отца? – предположила Рейн.

– Это – первый вариант. Ее убедили, что мы убили Роберта Кейна. И она проявила самонадеянность, полагая, что сможет проникнуть в наши ряды как шпион ТриОЗА и работать на них. Она бы пошла на что угодно, чтобы вычислить убийцу отца и покарать его, а ТриОЗА нашли идеального кандидата в шпионы. Второй вариант – ее никто не отправлял. Ее хотели убить, а мы ее спасли. В этом случае, она говорит правду.

– А третий? – Рейн обернулась к Йоне.

– У нее было определенное задание. Она знала, зачем идет сюда и чем рискует.

– Задание вычислить нашего лидера и устранить его?

– Возможно, – уклончиво ответил Йона.

– Тогда чем первый вариант отличается от третьего? – не поняла Рейн.

– Мотивом. Он отличается мотивом.

– Я тебя не понимаю! – возмутилась она.

Йона встал со стула и подошел к прозрачной стене.

– В сложившейся ситуации у нас есть только один способ сыграть себе на руку, – произнес он. – Кем бы ни была Харди Кейн – шпионом или жертвой, мы должны привлечь ее на свою сторону и использовать в своих целях.

– У Лазаря есть план? – вздохнула Рейн и подошла к Йоне, намеренно прижимаясь грудью к его спине.

– Иначе он бы ее не спас, – он отстранился от Рейн и покинул смотровую комнату.

Рейн наблюдала за пытками еще несколько минут, пока ее не вызвали по сети.

***

Харди заволокли в комнату и оставили лежать на полу. Раны от паяльника на руках кровоточили. Сломанные ребра не давали глубоко вздохнуть. Вывихнутые пальцы не сгибались. Глаза заплыли, кровь засохла на разбитых бровях и губах.

Шаркающую походку Сатин она узнала. Пришла поизмываться перед новой пыткой? Наверняка.

Влажная тряпка коснулась лица, и это оказалось болезненно.

– Лучше не стони, – посоветовала Сатин. – На нервы действует.

Опять шаги. Знакомая походка. Он бы мог войти бесшумно, но не стал этого делать.

– Опять на допрос? – вздохнула Сатин, обращаясь, по всей видимости, к Йоне.

– Рейн пощадила ее, – произнес он.

– Понятно, – Сатин продолжила обтирать лицо Харди. – Зачем тогда пришел?

– Чтобы вправить ей вывихнутые пальцы, – щелчок, и Харди завыла от боли.

Глава 2

– Здравствуйте. Меня зовут доктор Има Джонс.

Харди стонала и цеплялась руками за живот.

– У меня другой лечащий врач. Вызовите его!

– У вас особый случай, и меня привлекли к вашему делу. Не волнуйтесь, мы вам поможем.

– Папа! Где мой отец?

– Все будет хорошо, – прошептала доктор. – Сейчас вы будете рожать.

– Еще рано для родов! Тридцать шесть недель!

– Вы рожаете, Харди. С ребенком все будет хорошо, не волнуйтесь!

– Папа!!! – начала вопить она. – Папа!!!

– В родзал ее, – шикнула доктор помощникам.

Опять один и тот же кошмар. Харди присела и стерла с глаз слезы. Два месяца она провела в комнате, в которой очнулась после падения. Единственным визитером и провожатым в душ и туалет для нее была Сатин. Харди пока не удалось раскусить, кто такая эта блондинка, но молча исполнять приказы та явно умела. Вопрос был в том, кто ей приказывал: Рейн, Йона или кто-то еще? Харди не пыталась вступать в беседы с Сатин, хотя иногда сильно подмывало поговорить хоть с кем-нибудь, пусть даже с этой девчонкой.

В тот день к ней в комнату Сатин пришла вместе с Йоной. Он попросил Харди сжать его указательные пальцы в ладонях, и после проверки силы утвердительно кивнул.

– Завтра тебя переведут в другое место. Я назначен твоим куратором. Понимаешь, что это значит?

– Что ты за меня отвечаешь, – кивнула Харди.

– Что еще это значит?

– Если что напортачу, ты меня убьешь.

– Надеюсь, ты это понимаешь. Итак, в месте, куда тебя переведут, дружелюбия не жди. Люди знают, кто ты такая и откуда взялась. Многие из них ненавидят бойцов ТриОЗА, а значит, у тебя будут проблемы. Я помогу только в крайнем случае. С остальным разбирайся сама. Для того чтобы жить с нами и есть за наш счет, нужно работать. Тебя уже определили в группу земледелия. Сатин покажет тебе твое рабочее место и все объяснит. Твой модуль, – он достал из кармана электронную плоскую таблетку и прижал к ее запястью. Из таблетки вылезли тонкие полупрозрачные ленты, которые оплели ее запястье наподобие лапок паука. – Рекомендую никогда его не снимать. Мой позывной «Голубь».

– «Голубь», – едва не рассмеялась Харди

– «Йона» значит «голубь», – спокойно ответил он. – Если значение моего имени ассоциируется у тебя с сексуальной ориентацией, это твои проблемы.

– «Голубь», – Харди кивнула. – С такой кличкой в школе над тобой бы постоянно издевались.

– Как издевались над тобой? – Йона прищурился.

Харди пристально взглянула в его темные глаза.

– Я была звездой, – соврала она.

– Мне наплевать, – ответил он.

Харди пожала плечами и встала.

– Земледелие… Я ни черта не знаю о земледелии. Направь меня на другую работу.

– На какую? – спросил он.

– Я могу тренировать.

Йона рассмеялся.

– Даже не мечтай. Земледелие и точка.

– Это лучше, чем уборка помещений или кухня, – вставила Сатин.

– Наверное, – Йона развернулся и покинул комнату.

– А ты чего застыла? – склонила голову Харди.

– Расскажу секрет, если научишь захвату ногами, который в коридоре применила, – выдала Сатин.

– Тебя сейчас научить? – прищурилась Харди.

– Нет. Завтра после смены покажешь.

– Уговор, – Харди присела на пол. – До завтра, Сатин.

– До завтра, Харди Кейн.

***

Сатин пришла за ней утром. Она принесла кожаные тапочки с завязками на щиколотках и мужское пальто с заплатками на локтях. Харди обулась и накинула на плечи пальто.

– Там, куда мы идем, холоднее, чем здесь? – поинтересовалась она, выходя в коридор.

– Все сама поймешь.

Сатин повела Харди в противоположную от душевой сторону. Они миновали три развилки и по лестнице поднялись наверх к огромной стальной двери с вентилем на ней.

– Мы идем на улицу? – напряглась Харди.

– Какие-то проблемы? – ехидно улыбнулась Сатин.

– Во время войны перед отправкой за барьер нас накачивали препаратами, а после возвращения долго лечили.

– Ты же чревородка! – рассмеялась Сатин. – Тебе-то чего бояться?

– Мы и синтетики более устойчивы к воздействию радиации и токсическим поражениям, но и мы не железные. А ты-то вообще человек!

– За меня не беспокойся. Я улицы не боюсь, – Сатин начала раскручивать вентиль на двери.

– И очень зря.

– Добро пожаловать в наш мир! – захохотала Сатин и открыла дверь.

От пыльного воздуха хотелось кашлять. Харди спрятала лицо за воротником пальто, а Сатин, глядя на нее, снова рассмеялась. Густой синий туман. Сатин достала из кармана навигатор и пошла по нему. Харди разглядела на голоэкране маршрут и поняла, что они перемещаются по улице по готовым картам. Никаких маяков. По сути, это был не навигатор, а электронная карта местности. Впереди возникли очертания машины. Внедорожник старого типа с двигателем внутреннего сгорания. Где они до сих пор достают топливо для такой техники? ТриОЗА ведь разбомбило все их запасники во время войны. Или не все?

Сатин села за руль и достала из кармана куртки ключ. Завела двигатель.

– И где вы топливо берете? – Харди запрыгнула на пассажирское сидение рядом с водительским.

– Где-то берем!

Сатин повела машину вперед, ориентируясь на проложенный маршрут в навигаторе.

– Говорят, что тех, кого ТриОЗА повязала, казнят? – спросила Сатин.

– Всех до единого, – Харди покосилась на нее. – Кого-то из твоих близких повязали?

– Моего парня. Год назад.

– Он знал, на что шел, – отрезала Харди.

– Ты тоже знала, на что шла. Но все равно надеялась, что выживешь, – Сатин крепче сжала пальцы на руле.

– Значит, ты и все остальные до сих пор считаете меня шпионкой? – улыбнулась Харди.

– А тебе не все равно? Рейн пощадила тебя. Даже если ты шпионка, связаться со своими или уйти отсюда живой не сможешь.

– Рейн рассчитывает использовать меня. А сделки, как известно, правят миром.

– Значит, ты всерьез рассчитываешь рано или поздно смыться отсюда? – засмеялась Сатин.

– Я хочу найти убийцу отца. А для этого мне придется вернуться в Акреон.

– Тебе туда дороги нет, – пожала плечами Сатин.

– Сейчас нет. Но кто знает, что будет завтра?

– А если бы ты вернулась? Что бы сделала?

– Нашла бы Самюэля, который меня с барьера сбросил, и задала бы ему несколько вопросов. А потом бы убила.

– Так легко об этом говоришь… – вздохнула Сатин. – Как будто убийство – это что-то обыденное для тебя.

– А это и есть обыденность для меня.

– Ты страшный человек, Харди Кейн.

– Страшнее Йоны или Рейн?

Сатин скривилась.

– Такая же.

В небе появились блики света. Сатин резко остановила машину и заглушила двигатель.

– Прячься! – зашипела она, выпрыгивая из авто.

Обе залезли под машину.

– В это время здесь не должно быть бесполотников. Если тепловизоры разведчиков нас засекут, мы трупы, – пропищала Сатин.

– Они засекут двигатель. Он нагрелся.

Сатин прижала ладонь к лицу. Кажется, девчонка впервые попала в подобную передрягу.

– Раздевайся, – произнесла Харди и начала снимать с себя пальто.

– Что? Что ты делаешь?!

– Раздевайся, если хочешь жить! – рявкнула Харди и вылезла из-под машины.

Маячки разведывательных дронов приближались к ним. Харди разделась догола и плюхнулась лицом в грязь. Она начала кататься по земле, обмазывая кожу жижей. Сатин поняла, в чем смысл, и тут же бросилась раздеваться.

Тепловизоры на дронах определят нагретый двигатель машины, но тела в холодной грязи могут пропустить. Харди выхватила навигатор из рук блондинки и помогла ей натереть спину.

– А теперь бежим! – она схватила девчонку за руку и понеслась вперед.

Маячки дронов окружили машину. Раздался взрыв. Харди и Сатин продолжали бежать.

***

Йона вошел в комнату и осмотрелся. Он закрыл глаза и связался с дозорным у двери.

– Да, Голубь.

– Ты видел Сатин и пленницу?

– Да. Они выехали минут двадцать назад.

– В окно патруля? – повысил тон Йона.

– Откуда мне знать. Не я окна рассчитываю.

– Кто дал допуск на выход в это время?

– Шершень разрешил выход.

– Передай всем постам: красный уровень тревоги. Перейти в режим радиомолчания!

– Твою ж мать!!! – прокричал дозорный и отключился.

***

– Что ты делаешь! – Рейн была в ярости.

– Выхожу на поверхность, – спокойно ответил Йона, раздеваясь у двери.

– Шершень подставил не только ее, но и всех нас! За это он поплатится! Но ты куда собрался? Связь с машиной пропала! Им конец! Все!

– Харди Кейн прошла через войну. Разведчиками ее не напугать.

– Если так, она вернется живой. С Сатин или без нее. Стоит только подождать.

– Ты права. Только вот с хищниками без оружия ей не справиться.

– Да мне на нее наплевать!

– Сатин сейчас с ней!

– Каждый день кто-то из тех, кого я отправляю на улицу, умирает, – Рейн покачала головой. – Каждый, кто выходит, знает, что может не вернуться. Сейчас ты подставляешь всех. И не стоит убеждать меня, что ты выходишь ради Сатин. Я запрещаю выход. Ты меня слышишь?

Он повернулся к Рейн и подмигнул ей.

– Не волнуйся. Я не подставлю.

***

Харди и Сатин спрятались в низине. Разведчики прочесали местность несколько раз и, никого не обнаружив, улетели.

Харди выдохнула и начала изучать карту. Зуб на зуб не попадал от холода. Ноги уже свело.

– Судя по карте, мы на середине пути, – рассуждала она. – Куда идем? Вперед или возвращаемся назад?

– Мы в лесу, – произнесла Сатин. – Нам конец.

– Не ной, а шевели ногами, – Харди схватила Сатин за руку и потянула за собой. – Пойдем вперед. Там заканчивается лесополоса и будет пустырь. По пустырю легче идти. Сократим время.

– Нам конец, – словно заклинание, повторила Сатин. – А я без оружия. Рейн запретила мне брать оружие с собой на перевозку.

– Боялась, что я отберу его? – хмыкнула Харди и резко остановилась.

Земля. Земля под ногами задрожала.

– Что за фигня? – не поняла Харди.

И вдруг рык в стороне.

– Хищники, – прошептала Сатин.

– Какие хищники? – Харди присела на корточки.

– Нападают стаями. Лазят по деревьям. Быстро бегают. Без оружия, нам конец. И даже с оружием… На машинах еще можно удрать. А пешком…

– Дикие звери, по-моему, вымерли, – заметила Харди.

– А это не звери… Это подарок Акреона для нас.

Движение справа. Харди схватила какую-ту палку с земли и приготовилась обороняться. Тень выпрыгнула прямо из тумана. Хард успела ударить ее палкой, но за ней метнулась вторая, и третья, и четвертая. Харди пыталась не думать о том, с кем именно борется. У них острые когти. Они обмазаны глиной и рычат, как животные. Их лица странным образом вытянуты, у них слишком длинные руки и еще более длинные ноги. Они ловко взбирались на деревья и прыгали с них вниз. Они не были обезьянами, но и людьми их тоже нельзя было назвать.

Сатин закричала. Ее схватили за волосы и потащили в сторону. Харди удалось сломать шею одному из них. Запрыгнула на второго и повалила на землю. Захват ногами, хруст костей. Сатин скрылась в тумане. Харди бросилась за ней. Двое «хищников» тащили девчонку за ноги в чащу леса. Харди не придумала ничего лучше, кроме как громко им свистнуть, чтобы привлечь внимание к себе. Повелись. Бросили Сатин и кинулись на нее.

Два выстрела. Два трупа. Харди придавило к земле. Еще три выстрела. Из тумана вышел мужчина, обмазанный грязью с головы до пят.

– Чего разлеглась? – спросил он, остановившись рядом с Харди, на которой лежало два тела.

– Йона! – закричала Сатин и бросилась на спасителя. – Йона!

– Не кричи. Привлечешь других.

Харди выбралась из-под «завала» и встала. Она задыхалась.

– Навигатор искать будем или черт с ним? – прошептала она, осматриваясь.

– Черт с ним, – ответил Йона и повел их из леса к дороге.

***

– Долго еще? – клацала зубами Харди.

– Нас заберут минуты через три.

– Они изменили график облетов, – подала голос Сатин. – Мы попались.

– График облетов каждый день меняется, – буркнула Харди.

– Но Шершень… – пискнула Сатин.

– Заткнись, – прошипел Йона.

– У вас есть доступ к графикам облетов, – сделала вывод Харди. – А нас с Сатин подставили. Подозреваю, что некий Шершень. Это не тот, кого я оседлала?

Йона и Сатин молчали.

– Значит тот, – вздохнула Харди. – Увижу его еще раз, убью.

– Больше не увидишь, – ответил Йона.

– Господи, – прошептала Сатин.

– Верующая? – хмыкнула Харди. – Бывает.

– А ты не веришь? – спросил Йона.

– Я в себя верю. Эта вера меня еще никогда не подводила. Что за обезьяны на нас напали?

– Появились в здешних лесах два года назад, – ответил Йона. – Мы называем их «хищниками». Это межвидовый гибрид на основе ДНК человека. Они бесплодны, но способности к регенерации у них запредельные. Охотятся на людей. Когда голодают, едят друг друга. Живут в норах под землей. Раз в полгода их численность в лесах возрастает.

– Хочешь сказать, что их создал Акреон, и каждые полгода пополняет численность особей для охоты на вас? – не поняла Харди.

– Они бесплодны. Они не размножаются сами. И такие мутанты в таком количестве в природе появиться сами просто не могут!

– Межвидовые эксперименты с ДНК человека запрещены! – Харди остановилась. – Их не могли создать в Акреоне! Может, – она запнулась, – может, вы не обнаружили их настоящее логово и потому не видели их детей?

– Мы исследовали их трупы, – ответил Йона. – И даже брали в плен живыми. На каждом из них есть маркировка лаборатории, где их создали. Они из Акреона, Харди. Ты идешь? – он обернулся к ней.

– Сейчас вырвет, – буркнула она.

– Сомневаюсь, – Йона поднял руку вверх.

Харди едва различила гул двигателя.

– Зачем ты пошел за нами? – спросила она, наконец.

– Я выполнял приказ.

– Рейн никого не оставляет в беде, – Сатин повернулась к Харди. – Никого!

Харди растерла онемевшие руки.

– Спасибо, – произнесла она и посмотрела на Йону. – И передай спасибо тому, кто отдал приказ.

***

Их подобрали спустя минуту. Спасатели прихватили с собой только одно пальто, судя по всему, для Йоны. Тот отдал его Сатин. Один из провожатых снял с себя куртку и передал ее Йоне.

– Отдашь куртку шавке из ТриОЗА – я раздеваться не стану! – буркнул водитель.

Йона улыбнулся и протянул куртку Харди. Та отказываться не стала и тут же укуталась в нее.

– Я не буду раздеваться! – повысил тон водитель.

– Он в ней не нуждается, – заметила Харди. – Синтетики более устойчивы к перепадам температур, чем люди.

– Но это не значит, что нам не холодно, – добавил Йона.

Харди покосилась на него и уставилась на свои трясущиеся руки. Ей хотелось верить, что они ходят ходуном от холода. Но что-то подсказывало, что ее трясет не от этого. Она не в первый раз угодила в переделку, и раньше нервы никогда не брали над ней верх. Странно…

– Тебе на самом деле холодно? – спросила она у Йоны.

– А тебе-то что?

– Да мне наплевать, если честно, – она протянула руки, нежно обняла его за плечи и приникла всем телом под расстегнутой теплой курткой.

Йона замер. Остальные тоже, кажется, опешили.

– Сатин, ты могла бы присоединиться и согреть нашего спасителя, – заметила Харди.

– Я воздержусь, – промямлила Сатин.

– Когда Рейн узнает, тебе, Триоза, хана! – рассмеялся водитель.

Его напарник осуждающе покачал головой.

– Спишь с начальством? – лукаво улыбнулась Харди.

– Тебя это не касается, – ответил Йона и обнял Харди под курткой, сильнее прижимая ее к себе.

Горячие руки синтетика и его не менее горячая грудь. Весьма эротично, если бы мужчина, которого она грела, был человеком. Синтетики – не люди. Они не способны любить, не могут сопереживать, не умеют сочувствовать. Когда дело касается эмоций, они проявляют безразличие и хладнокровие, которому Харди всегда немного завидовала. Многие из чревородок и людей спали с синтетиками. Харди относилась к этому, как к извращению. «Способны ли синтетики любить?» – так назывался один из докладов ее отца. К сожалению, выводы, которые папа сделал, свидетельствовали в пользу того, что неспособны.

– Приехали! – объявил водитель и остановил автомобиль.

Харди отлипла от Йоны и выпрыгнула из машины. Он и Сатин тоже вышли. Водитель и его напарник поехали дальше.

– И где вход? – Харди стала оглядываться по сторонам.

– Здесь! – Сатин побежала в сторону от дороги.

***

Дверь была установлена у подножия каких-то скал. Харди смогла разглядеть только полированные камни вокруг, когда Йона поторопил ее. Они попали в хорошо освещенный туннель, больше напоминавший ход в пещере. Каменные стены стали гладкими от многочисленных прикосновений, в то время как ближе к потолку камень вновь приобретал заостренные угловатые формы.

Их встречали какие-то люди в обносках. Они накинули на обнаженного Йону одеяло и стали расспрашивать его о том, что произошло.

– А тебя никто не встречает? – спросила Харди у Сатин.

– Меня всегда ждут дома. А тебя дома кто-нибудь ждет?

– Да. Те, кого я убью, – Харди подмигнула Сатин.

– Это она? – шептались люди вокруг.

– Да.

– Лучше бы оставили ее там подыхать.

– Приказы не обсуждаются.

– Эй, Триоза!

Харди обернулась.

– Да, ты! – женщина в толпе помахала ей рукой. – Иди за мной!

– Кто она такая? – спросила Харди у Сатин.

– Не бойся. На людях она убивать тебя не станет.

Харди посильнее свела полы куртки на груди и поспешила за женщиной.

– Меня зовут Ети, – представилась женщина, уводя Харди за собой в какой-то туннель подальше от всех остальных.

– Харди Кейн.

– Триоза мне больше нравится. Йона попросил приглядеть за тобой и все здесь показать.

– Вы знаете, что означает ваше имя? – решила поинтересоваться Харди.

Женщина резко остановилась и обернулась.

– Ты здесь нежеланный гость. Смирение – это то, чему тебе следует научиться. А если начнешь квакать, тебя раздавят в одном из таких туннелей, как жабу. Все поняла?

– Но все же я зачем-то вам нужна, – улыбнулась Харди.

Ети достала пистолет и направила дуло ей в лицо.

– Мои сын и муж погибли во время войны от рук твоих собратьев. Скажи, у меня есть причины ненавидеть тебя?

Харди выставила блок, перехватила оружие и направила дуло в лоб Ети.

– Акреон избавился от меня и моего отца. Скажи, у меня есть причины ненавидеть моих бывших собратьев?

– А бывших ли, Триоза? – женщина сделала шаг и уперлась лбом в дуло. – Давай, спусти курок.

– Сама спустишь, если захочешь, – Харди опустила пистолет и протянула его Ети.

– Роберт Кейн был Великим человеком, – произнесла та, забирая ствол. – И в то же время он был Дьяволом во плоти. Если бы у тебя был его талант, тебя бы назвали «эксцентричной», но таланта нет, и все называет тебя просто «сукой».

– Лучше сукой быть, чем размазней, – Харди оскалилась.

– Пойдем, Триоза. Покажу тебе душевые, столовую и твои апартаменты.

***

Плутая по туннелям в скале, то поднимаясь вверх, то спускаясь вниз, Ети вела Харди неизвестно куда. Наверное, к душевым. Или куда-нибудь к обрыву, чтобы сбросить одну из ТриОЗА в пропасть. Размышлять об этом было просто. Вот только руки у Харди до сих пор тряслись. После тяжелых смен, убийств, даже после выполнения боевых задач во время войны у нее никогда не тряслись руки. А тут какие-то разведчики, стая обезьян и что? Она вся колотится?

– Пришли! – Ети остановилась у какой-то металлической двери в стене.

Открыла ее и вошла в пещеру, слабо освещенную лампами на стенах. Здесь были лавки. Дальше помещение было зашторено.

– Отдай мне куртку и иди мойся, – Ети указала рукой на штору. – Я найду для тебя вещи и полотенце.

Харди сняла чужую куртку и бросила ее Ети в руки.

– И модуль сними. Он прослужит дольше, если его не мочить.

– Йона выдаст новый, если этот сломается, – ответила Хард и внимательно осмотрелась.

Плохой признак. Зачем Ети предложила ей снять модуль? Неужели собирается сдать ее кому-нибудь из своих дружков? Здесь нет ничего, чтобы защититься. Ни зеркала, которое можно разбить, чтобы получить осколок, ни дверной ручки, которую можно сбить и использовать для ударов по голове. Харди одернула штору. Она отгораживала моечную от раздевалки. Семь душевых стоек были установлены вдоль одной из стен. Один общий сток в плавном углублении в полу. Перегородок между душевыми стойками не было. Возле каждой в углублении в стене лежало по куску мыла разных размеров. Похоже, это мыло местные варили сами и формовали как попало.

– Я принесу тебе новую зубную щетку и порошок, – Ети поморщилась. – Щетку береги, порошок экономь. Если сопрут – будешь сверхурочные брать, чтобы на новые заработать.

– Что еще мне следует беречь? – спросила Харди, включая горячую воду.

– Все личные вещи. Самое ценное прячь в тайниках. Есть среди нас те, кто заходят без спроса и тянут все, что лежит сверху. Их периодически ловят и закрывают, но это не особо помогает. И экономь воду. Она нам тоже дорога.

– Поняла.

– Мойся. Я скоро вернусь.

Ети ушла. Тревога росла. Харди смыла с себя грязь и взяла в руки кусок мыла. Позвать Йону на помощь? И что она ему скажет? Посторожи мой зад, пока Ети за шмотками таскается? Она превращается в параноика. Йона не отправил бы ее с кем попало. Значит, он доверял этой Ети. Или он решил с помощью нее избавиться от Харди?

Она намылилась. С головы до пят. Намылилась и отошла в сторону, оставив воду включенной. Чутье не подвело. Старая стальная дверь в раздевалке застонала. Шаги. Двое. Нет, гостей трое. Подошли к шторе. Медлят. Харди встала в стойку. Штора приоткрылась и раздались выстрелы. В моечную ввалились двое мужчин и одна женщина. Харди прыгнула на первого из них. Захваты руками и ногами, бросок. Второй мужик попытался схватить ее со спины, но руки скользили по намыленному телу и Харди успела вмазать ему ногой по лицу. Женщина заверещала и стала размахивать пистолетом. Харди вывернулась, запрыгнула на второго нападавшего, обвила ногами его шею и выполнила бросок. Женщина пыталась прицелиться в нее, но не успевала за маневрами. Мужчины поднимались с пола и пытались вновь напасть. Харди нужно оружие. Как только пистолет окажется в ее руках, они все – трупы. Подсечка. Женщина рухнула на пол и Харди выхватила пистолет.

– Что здесь происходит!!! – завопила Ети, влетая с вещами в раздевалку.

Все замерли. Намыленная Харди с пистолетом, направленным в женщину на полу. Двое мужчин, отброшенных к стене. Один из них, кстати, успел поднять свой ствол с пола и целился как раз в Харди.

Ети выхватила оружие и направила его на мужчину.

– Что здесь происходит? – повторила она, бросая вещи на лавку. – Что вы здесь делаете?

– Уходи Ети, – произнес мужчина с оружием. – Мы сами с ней разберемся.

– Приказы Рейн не обсуждаются, – напомнила Ети. – Если навредите ей – вы трупы.

– Рейн подчиняется Лазарю. Он будет решать, а не она.

В раздевалку вошел Йона. Чистый и одетый. Он остановился рядом с Ети и сложил руки на груди.

– Я – ее куратор. И сначала вы будете отвечать передо мной.

– Зачем Лазарю эта сука?! – завопила женщина на полу.

– Это тебя не касается, – отрезал Йона. – Уйдете сейчас добровольно, и я закрою глаза на то, что здесь произошло.

Секунда раздумий, и мужчина опустил оружие. Ети тоже убрала пистолет. Осталась одна Харди, которая продолжала целиться в голову женщины, лежащей на полу.

– Снимай свою куртку, – попросила она.

Ети и Йона молчали.

– Снимай куртку, – повторила Харди.

Женщина стянула куртку и отбросила ее в сторону. Харди опустила пистолет и подняла ее.

– Мой размер. Благодарю, – она сунула пистолет в карман, обогнула Йону и бросила куртку на скамейку. – И пусть порванную штору отремонтируют, – буркнула Харди и пошла к работающему душу, чтобы смыть с себя мыло.

Тело ломило. Рубцы от паяльника на руках стали ныть. Пальцы немного отекли. Похоже, завтра они снова перестанут гнуться. Харди повернулась лицом к застывшим людям, внимательно наблюдавшим за ней.

– Хотите называть меня Триоза, я не против. И передайте своим дружкам, что меня учили убивать таких, как вы. Заявитесь еще раз – я вас убью, – Харди отвернулась и продолжила мыться.

Спустя несколько минут в помещении никого не осталось. Руки Харди вновь начали трястись. Она вся начала трястись. Харди сделала воду погорячее и присела на пол.

***

Ети вернулась за ней спустя минут тридцать. Харди успела почистить зубы какой-то жесткой гигантской самодельной щеткой. Два месяца кряду она их мыла намыленным пальцем, а теперь дорвалась до щетки и повредила десны. Завернув вещи в мокрое полотенце, она направилась следом за Ети.

Миновав еще несколько туннелей, они вышли на огромную круглую площадку. По окружности от нее вверх поднимались ступеньки. Они вели на этажи, кольцом замыкающие пространство вокруг. На этажах были расположены низкие проемы, занавешенные такими шторами, какая была в моечной.

– Это – один из жилых блоков, – пояснила Ети. – Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

– Это пещеры? – предположила Харди.

– Мы называем их комнатами. Пойдем, – Ети стала подниматься по лестнице вверх. – Отбой в одиннадцать вечера. Если кто-то шумит после одиннадцати, ты имеешь право выйти и врезать ему. То же самое могут сделать и в отношении тебя. Во время праздников разрешено не ложиться до двенадцати. Но с двенадцати до пяти – святое время.

– Подъем всегда в пять? – уточнила Харди.

– Каждый день, кроме воскресенья. В воскресенье можно спать до семи. После подъема все идут в моечные. Ты запомнила дорогу к своей?

– Да, – кивнула Харди, поднимаясь следом за Ети все выше и выше.

– Если встанешь раньше других – помоешься первой. Если проспишь – опоздаешь к завтраку. Завтрак с понедельника по субботу в шесть утра, в воскресенье – в восемь. Обед всегда в час дня. Ужин в семь вечера. Таскать еду из столовой запрещено. Если заметят – могут сломать тебе руку в качестве наказания.

– И многие у вас тут со сломанными руками? – поинтересовалась Харди.

Ети остановилась и обернулась к ней.

– Исключения существуют только для болеющих. Особенно это касается детей. Уходом за болеющими занимаются сиделки. Ты узнаешь их по черным повязкам на руках. Если сиделка обратится к тебе за помощью, ты не имеешь права ей отказать. Сиделка может освободить тебя от рабочего дня, если ты заболеешь или если ей потребуется твоя помощь.

Ети сошла с лестницы на восьмом «этаже». Выше располагались еще два «этажа» и потолок. По широкой площадке она прошла к одной из комнат и одернула штору.

– Твои апартаменты, – улыбнулась она.

Харди наклонилась и заползла внутрь. Пещера три на четыре метра. Потолок был высоким. В стене вентиляционная решетка. Харди поднесла к ней руку – оттуда дул прохладный воздух. Старый матрац на полу с непонятной подушкой занимали половину комнаты.

– А белье постельное есть? – уточнила Харди.

– На белье придется заработать. На все нужно зарабатывать. Обувь, одежду, домашнюю утварь приходится покупать. Бесплатно только кормят и лечат, если заболеешь. Поэтому у нас все работают. По-другому выжить нельзя.

Харди спрятала полотенце с щеткой и зубным порошком под матрац и вылезла из комнаты. Раздался звон, похожий на гонг.

– Обед, – кивнула Ети. – Пойдем.

– Харди еще раз осмотрелась, чтобы запомнить расположение своей комнаты.

Они спустились вниз и вышли из жилого отсека в другой туннель. Шли недолго и почти не плутали. По дороге к ним стали присоединяться люди из других туннелей. На Харди они внимания особого не обращали. Не то не знали, кто она такая, не то делали вид, что не знают. Хард заметила, что лысых среди этих людей было достаточно много. А потом она услышала детские крики. Харди остановилась. Ети притормозила и улыбнулась ее замешательству.

– Взрослые вырастают из детей, – улыбнулась она.

– И как у вас тут с рождаемостью? – Харди пошла вперед.

– С рождаемостью у нас все в порядке. А вот со смертностью детей настоящая беда.

Харди и Ети вышли в огромный зал. Люди из разных туннелей выходили туда же, выстраиваясь в извитую очередь на раздаче еды. Они не толкались, не ругались. Спокойно беседовали друг с другом, смеялись, брали железные тарелки, ложки и двигались вперед. В столовую влетели дети. Радостные крики. Счастливые лица. Дети разных возрастов бросились врассыпную. Они подходили ко взрослым, обнимались с ними и встраивались в очередь. Женщины с черными повязками на руках прикрикивали на тех из них, кто вел себя особенно громко. Харди почувствовала дурноту. Совсем маленьких здесь не было. Скорее всего, их кормили в другом месте. А вот детей лет от пяти до десяти было очень много. Старше десяти лет было вполовину меньше. И совсем мало подростков. Слишком мало подростков. Внешне – обычные нормальные дети. Вот только не все в них было нормальным. У многих протезы заменяли руки и ноги. Эти дети были жертвами войны. Этих детей война покалечила.

Где правда? Какая она – правда? Эти дети рождены десятком фертильных женщин, удерживаемых в плену и насилуемых до тех пор, пока у них не появится новое пузо? Эти дети – кровные братья и сестры, обреченные на гибель от болезней, наследуемых генетически? Харди показывали записи нападений на подобные базы, записи освобождения плененных фертильных женщин и мужчин. Во время войны Харди не занималась освобождением детей. Она убивала противников на поле боя, и все они были взрослыми людьми.

Взгляд метнулся в сторону. Беременная женщина. Она стояла в очереди рядом с каким-то мужчиной и смеялась. Мужчина наклонился, поцеловал ее в губы и погладил круглый живот. Взгляд метнулся в другую сторону. Еще одна беременная. Вокруг нее вилось трое маленьких детей, очевидно, погодок. У одного из них был протез руки. Самодельный, сделанный кое-как. Еще одна беременная в очереди. Мужчина и ребенок рядом с ней. И еще одна. И снова.

У Харди закружилась голова, и она присела за один из пустующих столов. Ети присела рядом с ней.

– Что они рассказывали тебе о нас, Триоза? Что мы изверги? Что все мы кровные родственники? Что мы удерживаем фертильных женщин и мужчин в плену, чтобы плодить новое поколение?

– Если это не так, зачем им врать? – обратилась к ней Харди.

– Действительно, Триоза, – улыбнулась Ети, – зачем им врать?

– Эти дети больны? – спросила Харди, ближе наклонившись к Ети.

– Да нет. Они здоровы. По крайней мере пока. Бывает, конечно, и больные рождаются, но те долго не живут. Наши дети болеют другими болезнями. Половину из них к десяти годам выкосит рак. Еще треть погибнет от инфекционных болезней и несчастных случаев. Останется треть, которая вырастет и родит новых детей. И их детей будет ждать та же участь.

– Рак от радиации?

– От радиации и токсического загрязнения. Но ты не бойся, – Ети похлопала Харди по колену, – на тебя все это не подействует. Ты же у нас чревородка! – Ети засмеялась.

– Причем здесь мое происхождение? – не поняла Харди.

– Что, папочка не рассказал, зачем тебя создал?

– Ети, благодарю, что приглядела, – произнес Йона.

Харди обернулась и взглянула на куратора.

– Всегда рада помочь, – Ети встала и направилась в очередь.

– После обеда тебя заберет Сатин, – как ни в чем не бывало произнес Йона. – А теперь рекомендую занять очередь.

Харди встала и в упор взглянула на него.

– Что Ети имела в виду, когда сказала, что отец для чего-то меня создал?

– Но ведь он создал тебя для чего-то, – улыбнулся Йона в ответ.

– Как и тебя, – оскалилась Харди.

– Совершенно верно, – он кивнул.

– Вот только староват ты для модели восьмого поколения, – заметила Харди. – Тебе сколько лет? Тридцать три? Тридцать пять? Если ты рожден в шестнадцать, значит папа создал тебя как минимум семнадцать – девятнадцать лет назад. Но семнадцать лет назад вышло только третье поколение синтетиков, но никак не восьмое. В чем подвох, Йона?

– Может быть я моложе, чем ты думаешь? – он подмигнул ей и отправился занимать очередь.

Люди кивали ему и пропускали в очереди вперед. С тем же успехом он мог подойти прямо к раздатчикам еды и протянуть свой поднос.

– Двигайся! – буркнул кто-то за спиной, и Харди сделала шаг вперед в длиннющей очереди.

Глава 3

Они ели за одним столом. И хотя вокруг люди активно переговаривались и смеялись, именно за их столом царило безмолвие. Какая-то каша на воде и тушеные овощи показались Харди сносными. Конечно, по сравнению с изысками ресторанной кухни Акреона эта еда была просто отвратительной. Но стоило побывать в заточении месяц-другой – и вот она уплетает за обе щеки все, что ей плюхнули на тарелку.

Харди запила съеденное каким-то компотом и удовлетворенно выдохнула. И вдруг в зале повисла тишина. Все обернулись. Обернулась и Харди. В столовую вошла Рейн и помахала всем присутствующим. Народ тут же оживился, стали свистеть и хлопать.

Рейн жестом приказала им вести себя тише и подошла к Йоне.

– Привет! – она присела за стол рядом с ним, заставив Ети вообще освободить место и перейти за другой стол.

Тут же рядом нарисовалась сиделка с черной лентой. Она принесла Рейн тарелку с едой, ложку. Другая сиделка тут же появилась с двумя наполненными кружками.

– Кофе… – под нос промычала Харди.

Рейн вопросительно взглянула на нее.

– Кофе нужно заслужить, – она поблагодарила сиделку и тут же отпила глоток ароматного напитка. – М-м-м… Великолепно.

Нога Хард непроизвольно стала отбивать чечетку под столом. Йона, заметив это, нахально улыбнулся и отпил кофе из своей кружки. Харди остановила ногу, вздернула подбородок и медленно выдохнула.

– Приятного аппетита, – она наклонилась и едва не выплюнула это пожелание в кружку Рейн.

– Благодарю! – та отсалютовала и глотнула еще.

Харди сгребла свою грязную посуду и отправилась к столу приемки. Горы тарелок, ложек и кружек едва успевали забирать две женщины-приемщицы.

– Привет! – улыбнулась им Харди.

Женщины покосились на нее, но не поздоровались.

– Меня зовут Харди.

– Мы уже знаем, кто ты такая, Триоза, – пробурчала одна из них.

– Слушайте, а сколько стоит кружка кофе в этом месте?

Женщины переглянулись и засмеялись.

– Тебе не по карману, – хмыкнула другая.

– Так сколько?

– Десять планок, – вздохнула первая. – За один рабочий день мы получаем по пять планок. Как думаешь, мы много кофе пьем?

– А постельное белье где здесь можно купить?

Рядом с Харди остановился мальчик с кривым протезом руки и поставил грязную посуду на стол приемки.

– На рынке в воскресенье можно купить все, что пожелаешь. Ну, если конечно у тебя будут планки, – хмыкнула приемщица.

Харди покосилась на мальчугана, который, кажется, не собирался уходить.

– Тебе чего?

Мальчишка протянул ей протез правой руки.

– Пальцы сломались!

– И что? – не поняла Харди.

– Инженер просит за ремонт двадцать планок, а у меня их нет.

– У родителей попроси, – улыбнулась Харди.

– У него нет родителей, – буркнула одна из приемщиц. – Погибли на войне. Как и родственники. Он приютский ребенок. Феро – один из наших старых инженеров – ему руку бесплатно сделал, но потом Феро загребли, а остальных Руби уже достал. Да, Руби? – женщина уперла руки в бока. – Нечего лазить, куда не следует, тогда и протез будет цел!

Маленький Руби прижал протез к груди и опустил голову.

– Сходи к Йоне, – предложила вторая приемщица. – Может, он починит твой протез?

– Ты обалдела? – возмутилась первая. – Йоне больше делать нечего, кроме как его протезом заниматься! Рейн ничего не скажет, но потом с Руби сиделки шкуру спустят. Руби! – пригрозила пальцем женщина. – Не смей даже подходить к Йоне! Ты меня понял?

– Да, – обреченно вздохнул мальчуган и вновь с надеждой взглянул на Харди.

– Щенячьи глазки на меня не действуют, – ответила она.

Малец сгорбился и опустил сломанный протез.

– Ладно, – Харди присела и взяла его искусственную металлическую руку.

Сняла защиту, рассмотрела механизм. Повертела в руках, присмотрелась, пошарила пальцем.

– Нож острый есть? – обратилась она к одной из приемщиц.

– Найдем, – вздохнула та, вытерла руки о передник и достала из какого-то ящика тонкий нож.

Харди взяла его, изучила механизм, достала несколько мелких деталей и протянула их приемщице.

– Промойте их, пожалуйста.

– Давай сюда запчасти,– перехватила вторая женщина.

Ловко их вымыла с мылом, вытерла насухо фартуком и передала Харди. Та сунула палец в механизм протеза, захватила немного смазки и обмазала ею снятые детали. Затем с помощью ножа вставила их и вернула защиту на место.

Руби сжал пальцы и разжал их.

– Работает! – радостно завопил он и запрыгал на месте. – Работает!!! – подняв обе руки в воздух он побежал прочь от Харди.

– Хоть бы спасибо сказал, – Харди отдала нож приемщице.

– А ты разбираешься в протезах? – спросила та, передавая Харди мокрое полотенце, чтобы вытереть руки.

– У меня экзокостюм был. Иногда прямо на поле боя его приходилось чинить. А конструкции механизмов здесь очень схожи. Даже слишком…

– Теперь Руби от тебя не отстанет! – засмеялись женщины.

– Извините, – к Харди подошла сиделка, одна из тех, что приносила еду Рейн. – Вам просили передать! – женщина сунула Хард в руку кружку с недопитым кофе и удалилась.

Харди взглянула на стол, где сидели Йона и Рейн. Пока Рейн распиналась, Йона пристально смотрел на Харди. Та отсалютовала ему и допила его кофе в три глотка.

– Триоза, ты что это делаешь? – позвала ее одна из приемщиц посуды.

– Это был заслуженный кофе! – победоносно заявила Харди и поставила пустую кружку на стол приемки.

– Рейн за Йону любую бабу порвет. Так что, когда в следующий раз соберешься ему строить глазки в столовой, вспомни о своей шкуре, – прошептала женщина.

– Флиртовать с синтетиком?! – Харди расхохоталась. – Да не в этой жизни!

– Мы тебя предупредили, – многозначительно кивнули женщины, и Харди поспешила отойти от них подальше.

– Вот ты где! А я тебя ищу! – Сатин была явно не в духе.

– По-моему, я не пряталась, – заметила Харди.

– Ты Руби протез починила?

– Тебе тоже нужно что-то починить? – Хард вопросительно вскинула брови.

– А если так? Починишь?

– Смотря что, – пожала плечами Харди.

– Мой портативный генератор сгорел на прошлой неделе, – призналась Сатин.

– На инженера планок нет?

– Если бы были, я бы тебя не просила, – справедливо заметила Сатин.

– Достань мне сегодня чистое постельное белье – и я посмотрю, что можно сделать с твоим генератором, – предложила Харди.

– Хрена с два, Триоза! Сначала почини, а потом про белье поговорим! – возмутилась Сатин.

– Тогда останешься без генератора, – улыбнулась Харди. – Сколько инженер за его починку запросил? Явно больше двадцати планок, которые он потребовал за несчастный механизм в протезе Руби.

Сатин молчала.

– Так сколько он попросил?

– Пятьдесят.

Харди присвистнула.

– А белье сколько стоит?

– Тридцать.

– Слушай, а может мне попросить Рейн меня к инженерам пристроить? Кажется, там блатная работа!

– Хрена с два она тебя к инженерам отправит. Пошли к земледельцам. Нас уже ждут.

– Так что с моим предложением? – напомнила Хард. – Белье достанешь мне сегодня?

– Я подумаю, – Сатин насупилась и повела Харди из столовой к земледельцам.

***

Тридцать минут плутания по туннелям, и они вышли в сад. Это была огромная плантация, благоустроенная в скале. Под куполом из камня горели ультрафиолетовые лампы. Там же были вмонтированы воздухообменники. Харди остановилась посреди дорожки между зеленеющими раскидистыми деревьями и вдохнула чистый воздух полной грудью. Даже голова закружилась.

– Пойдем, нас ждут, – подгоняла Сатин.

– И чем мы здесь будем заниматься?

– Что скажут, то и будем делать.

Сатин через сад вывела ее на поле с овощами.

– Ну ничего себе! – Харди от удивления даже рот разинула. – Сколько гектаров насчитывают ваши угодья?

– Точную цифру знают только руководители земледельцев. Но еще Рейн и Йона. Что творится в других городах мы не знаем.

– В других… …городах? И сколько у вас… …городов? – Харди нахмурилась.

– Точного числа никто не знает. Иногда их представители приезжают к нам. Иногда Рейн и Йона ездят к ним.

– И как называется этот город?

– Лира.

– Лира, – повторила Харди. – Причем здесь лира?

– Откуда мне знать! – скривилась Сатин. – Пойдем. Нильсон уже заметил нас и машет рукой.

Харди кивнула мужчине средних лет, стоящему в поле.

– Я привела ее, – сообщила Сатин, указывая на Харди.

– Меня зовут Нильсон, – представился мужчина в пропитанной потом рубахе. – Я руковожу службой земледелия нашего города. Вас направили ко мне, а значит, подчиняться на рабочем месте вы будете мне и моим помощникам.

– И чем мы будем заниматься? – Харди скептически окинула взглядом бескрайние угодья со сгорбленными на них спинами людей.

– Вы будете полоть, – сообщил Нильсон, и Сатин отчаянно застонала.

***

Удар в гонг ознаменовал конец рабочего дня. Харди разогнулась и взглянула на Сатин, стоящую по колено в грунте в соседней борозде.

– Быстро сдаем инвентарь и идем мыться! – командовала та. – В столовую нас в таком виде не пустят!

– У меня сменной одежды нет, – Харди взглянула на себя, перепачканную землей.

Хорошо еще, что куртку она додумалась снять и положить в ведро с инструментами.

– Быстрее! – подгоняла Сатин. – Не успеем поесть!

***

В моечной яблоку упасть было негде. Женщины раздевались и бросали вещи на пол. Очередь из жаждущих помыться подгоняла тех, кто принимал душ. Харди решила не раздеваться. Чистой одежды у нее не было, а ту, что на ней, ждала стирка.

– Посторожи мою куртку! – попросила она Сатин.

– Еще чего! Мне за чистыми вещами надо идти!

– Тогда возьми ее с собой! Когда вернешься, я уже помоюсь.

– Ты достала, Триоза!

Все женщины в очереди как по команде обернулись к Харди.

– Вот спасибо тебе, – прошипела она и сунула куртку в руки Сатин.

***

Мылась Харди быстро. Одежду все-таки пришлось снять и выстирать там же. Дамы из очереди проклинали Харди, на чем свет стоит. Она отжала вещи и надела их, уступив место Сатин.

Гонг. Ужин уже начался.

– Так и пойдешь в мокром? – поинтересовалась Сатин, когда вышла из душа.

– Ну ты же мне сухую чистую одежду не принесла.

– Нильсон сказал, что завтра нам заплатят и за сегодня тоже.

– Сколько? Треть планки? – хмыкнула Харди.

– Трети не бывает. Есть только целая. Надеюсь, дадут по пять на лицо.

– Разбогатеем, – мечтательно произнесла Хард.

Сатин скрыла улыбку.

На ужине Йоны и Рейн не было. Харди поела, сдала посуду и задумалась над тем, что дальше делать.

– Свободное время до одиннадцати, – пояснила Сатин и, взяв ее под локоток, повела за собой.

– И куда мы идем?

– Ты обещала научить меня захвату ногами. Мы идем на площадку, где наши собираются.

– Наши – это чьи? – поинтересовалась Харди.

– Мои друзья, – Сатин прибавила шаг.

***

Место для досуга эти люди выбрали неслучайно. Точка массовой сходки находилась где-то недалеко за жилым блоком. Прямоугольная площадка по площади как три столовых, куча пещер на двенадцати этажах с одной стороны и отвесная гладкая стена с другой. И стар, и млад толпились здесь, не то вперемешку, не то отдельными группами. Заправляли всем смех, крики, матерщина и какое-то веселье. Появление Сатин под руку с Харди не осталось незамеченным. Пробираясь сквозь толпу людей, Харди то и дело доставалось по плечам и ногам.

– Не обращай внимания, – посоветовала Сатин.

Харди так и подмывало дать сдачи, но если сцепится с этой толпой – тут и поляжет.

– Твою мать, Сатин! – воскликнул молодой человек в группе таких же молодых людей. – На хрена ты ее сюда привела?!

– Твоего мнения не спросила! – огрызнулась Сатин и остановилась, отпустив руку Харди. – Она со мной! Это приказ Рейн!

– Мне Рейн ничего не приказывала! – молодой человек подошел к Сатин и угрожающе указал на нее пальцем. – Твои приказы – твои проблемы. Я не хочу тусоваться с Триоза в свое свободное время. Пусть валит отсюда!

– Она сечет в инженерии и могла бы всем нам помочь, – настаивала Сатин.

Молодой человек перевел взгляд на Харди. Высокий, накачанный, с черными волосами, собранными в короткий хвост на затылке, в рубахе и штанах, которые стоили явно дороже обносков Сатин, он выглядел как представитель высшего класса в кругу простых работяг. Этот парень был красив, и за его спиной стояла не менее красивая особа, с которой они обнимались всего несколько минут назад, до тех пор, пока Сатин с Харди не заявились.

– Чем отличается система 3PQ для привода наноусилителей от 3PQR? – спросил он.

Харди скривила губы, выражая презрение к такому глупому вопросу.

– 3PQR – это не система привода, а ротор третьего размерного ряда, который устанавливается в хелоблок PQRasis, – ответила она. – Система наноприводов PQ была создана на основе хелоблока PQRasis, но имеет принципиальные отличия в типе питания и назначении. Цифра три перед ее названием означает, что для работы требуется установка трех источников питания. PQ сняли с производства год назад. Ей на смену пришла технология SRS, которая предусматривает питание от биоэлектрических импульсов при работе скелетной мускулатуры. SRS не нужны элементы питания. Она самостоятельно питается от тела.

– Сможешь починить неработающую PQ? – спросил молодой человек.

– Смотря в чем проблема. Кроме того, для ее починки точно понадобятся оптика и инструменты, а у меня их нет.

– Тогда, на черта ты нам здесь сдалась? – рассмеялся молодой человек.

– А я в ваш кружок по интересам и не напрашивалась, – Харди взглянула на Сатин.

– Ты можешь остаться, – произнес он, указывая пальцем на Сатин. – А она, – палец переместился на Харди, – пусть валит отсюда.

Было видно, что Сатин такое обращение выбило из колеи. На что рассчитывала эта блонда? Что притащит Харди к своим дружкам, и те примут ее в компанию?

– Пойдем, – Сатин взяла Харди за руку.

– Сатин! – позвала ее одна из подруг. – Оставь ты эту суку и присоединяйся к нам!

– Зачем нужны друзья, которые не могут помочь, когда просишь? – она повела Харди обратно.

– Сатин! – кричал ей вслед молодой человек.

– Иди на хрен, Тейто! – бросила она через плечо и ускорила шаг.

Он нагнал их в толпе. Харди быстро поняла, что этот Тейто не только руководит их шайкой, но и неровно дышит к Сатин, которая, к слову сказать, как будто вообще не просекала эту тему.

– Если тебе нужна помощь, так и скажи! – он пытался схватить ее за плечо, но та ловко уклонялась от его руки.

– Ты уже все сказал! – ответила она. – Ты всегда меня терпеть не мог. Больше глаза мозолить тебе не буду. Отвянь! – она резко обернулась и ударила его в грудь. – Ян мертв. Ты говорил, что дал ему слово позаботиться обо мне. Я никогда и ни о чем тебя не просила. До сего дня.

– Ты не просила, а поставила перед фактом! – кричал он.

– Пошел ты, – повторила она и ускорила шаг.

Харди вдруг стало смешно. Тейто остался где-то позади, а Сатин явно перегнула палку. Если бы была умнее, подкатила бы к этому «другу» и ласково свила бы из него веревки. Молодо-зелено, что еще сказать.

– И куда мы пойдем? – спросила ее Хард.

– Будем сами по себе. Они терпели меня только потому, что Ян был моим парнем и привел меня в их компанию. Если бы не он, они бы меня в жизни не приняли.

– И чем ты им не подходила? – решила уточнить Харди.

– Я не такая… …крутая, как они.

– Да ты круче их, раз смогла послать единственных друзей ради Триозы, – расхохоталась Харди.

– Они мне не друзья. И никогда ими не были.

– Да что ты! И тусовалась ты с ними по принуждению?

Сатин промолчала.

– Да брось! – Харди резко выдернула руку и остановилась.

Сатин тоже остановилась.

– Зачем тебе я? Потому что Рейн приказала за мной следить или у тебя свои планы?

– Ты – сильная. И умная. И ты знаешь, чего хочешь. Могла не спасать меня там, в лесу. Но ты спасла.

– Да не за что, – пожала плечами Харди. – Но ты ничего мне не должна. И будь ты поумнее, отбила бы этого Тейто у той вертихвостки, и сама вертела бы им, как душе угодно. Гардероб бы обновила, – Харди пригладила рубашку на плечах Сатин, – генератор в комнате починила.

Сатин нахмурилась.

– Парень не станет бегать за девушкой, если ему наплевать, – пояснила Харди. – Особенно, если за несколько минут до этого он с кем-то обжимался. А за тобой Тейто побежал. И про подружку свою забыл!

– Потому что дал Яну слово позаботиться обо мне.

– Твой Ян мертв. И либо Тейто был ему очень хорошим другом, либо ты, девочка моя, не понимаешь очевидного.

– Он меня ненавидит.

– Значит, закадычными друзьями Ян и Тейто никогда не были?

– Были, Харди, – Сатин подошла ближе, чтобы не кричать во весь голос. – Друзья не разлей вода. Когда Ян привел меня в их группу, Тейто сказал, что я не стою даже волоса, сбритого с его головы.

– Но сейчас у Тейто есть хвост! – улыбнулась Харди.

– Когда мне исполнилось шестнадцать, мы с Тейто стали соседями. Меня приняли на работу сиделки, а он тогда уже входил в отряд обороны. Меня заселили в соседнюю с ним комнату. В очаге обработки я подцепила вшей и принесла их в жилой блок. Я нарушила правила обработки и стала причиной новой вспышки. Тейто и всех наших соседей не только обрили наголо, но и заставили сжечь всю одежду, матрацы, подушки, белье… Из сиделок меня с позором выгнали за нарушение правил обработки и проявленную халатность. А мои соседи подали жалобу в группу контроля за распределением жилья. Меня выселили и снова отправили жить к родителям. Мама с младшими были вне себя от радости! Знаешь, как до недавнего времени меня все звали? Вшивая Сатин!

– Но ты же как-то справилась? – предположила Харди.

– Справилась, – кивнула Сатин. – Я подала запрос на вступление в отряд обороны. Мне отказали. Потом была еще куча запросов, пока я не оказалась посудомойкой на кухне. Мы с Яном там и познакомились. Он заговорил со мной, пока я на приемке посуды стояла. Потом пригласил на свидание. Яну было наплевать, как меня называют и где я работаю. Тогда же он привел меня в свою компанию. А там мой давний «друг» Тейто. Спустя несколько месяцев Ян выбил для меня место в секретарях отдела обороны. Тогда к нам только пришел Йона, и меня приставили помогать ему. Я многим обязана Йоне. Он научил меня драться. Он установил многие из моих имплантатов. Так я стала одной из его помощниц. Кличка Вшивая Сатин канула в лету, когда Йону выбрали заместителем Рейн. Ян ушел на задание год назад и не вернулся из Акреона. Так я осталась с его друзьями на правах девушки покойного друга. Я думала, что мое слово что-то значит для них. Что заверения Тейто имеют силу. Но на деле оказалась именно так, как было всегда: я для них никто. Пустое место. Знаешь, почему я помогаю тебе? Потому что Йона меня об этом попросил. Он – единственный, кто верит тебе. Единственный, благодаря кому твои пытки продолжались всего два часа и закончились ничем. Но за все придется платить, Харди Кейн. И за спасенную жизнь в первую очередь. Рейн не верит тебе. А ее слово в этом городе – закон. Так что держись Йоны и меня, пока по башке в туннеле не долбанули.

– А Ети? Ей можно доверять? – спросила Харди

– Йона спас Ети от разведчиков во время одной из вылазок. Она его не предаст. Ты понимаешь, о чем я?

– Значит он собирает вокруг себя верных последователей, которые не подчиняются никому, кроме него?

Сатин прищурилась.

– Можно сказать и так, – кивнула она.

– А как давно он появился здесь?

– Три года назад. Он единственный освобожденный во время войны синтетик.

– Освобожденный? – переспросила Харди. – Освобожденный от чего?

– Ты же дочь Роберта Кейна! – засмеялась Сатин. – Почему ты ничего не знаешь?

– Так расскажи мне, чего я не знаю!

Сатин лукаво покрутила пальцем перед носом Харди.

– Не так быстро, Триоза! Доверие еще нужно заслужить!

Послышались звуки барабанов. Толпа вокруг взорвалась радостными криками. Свет настенных ламп стал меркнуть. Зажглись огни под потолком. Люди вокруг начали танцевать, передавая друг другу фляги с каким-то пойлом.

– Вечеринка начинается, – улыбнулась Сатин. – Пойдем, сегодня это не наш праздник.

***

– И куда мы идем? – поинтересовалась Харди, замечая знакомые туннели.

– В столовую.

– И нас туда пустят?

– Я там всех знаю. Конечно нас пустят.

– Ну хорошо, – пожала плечами Харди.

– О, Сатин! – помахали ей рукой две работницы с приемки посуды, которых Харди без труда узнала.

Женщины сдвигали тяжелые столы и мыли пол. Кажется, кроме них в столовой больше никого не осталось.

– Кофе будешь? – предложила одна из них.

– А варенье есть? – Сатин начала помогать сдвигать лавки.

– Подруга, для тебя есть все! – захохотали приемщицы.

– Харди, познакомься. Молли и Дукейн.

Молли и Дукейн кивнули Харди.

– Да мы знакомы, вроде как, – Харди подключилась к работе. – Только не знала, что вечерней смене в столовой предоставляют поблажки.

– Мы своих не забываем, – Молли подошла к Сатин и потрепала ее по волосам. – Сегодня на охране Ливзек и Грег.

– Мы дружим с ними, а они дружат с нами, – засмеялась Дукейн.

– Спите с ними? – нахмурилась Харди.

Все, как по команде, застыли.

– А ты далеко пойдешь с таким подходом, – произнесла Молли. – Или вас в Акреоне другому не учили?

– Не принимайте на свой счет, – Харди присела на одну из лавок. – Получать привилегии через постель – давно отработанный метод. Мне повезло. Я от постели никогда не зависела. Но я знала тех, кто пробивался именно таким способом. И эти люди добивались успеха.

– Здесь все по-другому, – Дукейн присела рядом с Харди. – Сегодня ты кому-то помогаешь, завтра кто-то поможет тебе.

– Хотя и постель тоже ценится! – засмеялась Молли. – Вон как Йона быстро пробился! А всего-то стоило окучить Рейн!

Дукейн и Молли захохотали в голос. Сатин осуждающе покачала головой.

– Ладно, – Дукейн вымыла руки, – вы нам помогаете прибраться, а мы заварим вам кофе и намажем хлеб вареньем.

– По рукам! – Сатин схватилась за швабру и начала мыть пол вместо Дукейн.

– Ну и отстой, – пробурчала Харди и взяла протянутую Молли тряпку в руку.

***

Перед уходом, Молли и Дукейн попросили гостей не задерживаться.

– И что дальше? – спросила Харди у Сатин.

– Площадка есть. Показывай захват ногами.

– Для начала стоит связать тебе руки, – улыбнулась Харди.

– Это еще зачем?

– Капоэйра – это ведь танец рабов.

– Чего?

– Во времена, когда наша планета процветала и еще не знала голода, бесплодия и загрязнения окружающей среды, наши предки месили друг друга примитивным оружием и вели войны за территории. Пленные в ходе этих войн превращались в рабов. Ну еще там был замес с цветом кожи и происхождением, но это детали. В общем, рабов заставляли работать на плантациях, и еще творили с ними всякие ужасы. А рабы танцевали свои танцы в свободное время. Прыгали они себе по полям и красиво так акробатикой занимались под музыку, а их охранники крутили у виска и считали дикарями, ведь кто поймет, что движения в танце – это боевые подсечки, захваты и удары, которые можно применять, когда твои руки в кандалах? По крайней мере, такую историю происхождения капоэйра рассказал мне тренер.

– И всех из ТриОЗА этому танцу учат? – спросила Сатин.

– Нет, – покачала головой Харди. – Только некоторых из деток богатых и влиятельных людей, которые интересуются разными боевыми искусствами.

– И сколькими боевыми искусствами ты владеешь?

Харди мысленно прикинула число.

– Ну… Семь направлений точно знаю. Остальные так… По верхам.

– И к чему ты готовилась, Харди Кейн? – Сатин присела на лавку рядом с ней.

– Во мне нет имплантатов, Сатин. У меня невысокий рост. И я женщина. Скажи, какова была вероятность, что на боевом задании меня убьют?

– Высокая, – согласилась Сатин.

– И я о том же. Кстати, какой секрет ты мне хотела рассказать?

– А, ты про уговор… Нас с тобой специально отправили к земледельцам. Там воздух чистый. Чище, чем в отсеках. Если кто-то из людей слишком много времени проводит на улице, для детоксикации его отправляют на работы к земледельцам.

– Значит мы с тобой удостоились детоксикации? – Харди понимающе кивнула.

– Радуйся. Говорят, в горячих цехах в производственных отсеках вообще дышать нечем.

– Здесь и горячие цеха есть?

– Ты даже не представляешь, что еще здесь есть.

– А ты представляешь? – Харди вопросительно изогнула бровь.

– Ну-у-у, как тебе сказать… – вздохнула Сатин.

– Скажи, почему ты хромаешь? – спросила Харди.

– Когда-то я сломала ногу и кости неправильно срослись. Теперь у меня стопа плохо сгибается.

– Тебя не смогли вылечить? – не поняла Харди.

– Я не пошла к сиделкам. А когда нога сама зажила, исправлять что-то было уже поздно. Я останусь хромой на всю жизнь.

– Хромота тебя не портит, – улыбнулась ей Харди. – Нисколько.

– Спасибо, – кивнула Сатин.

***

Йона вошел в кабинет Рейн.

– Звала меня? – он присел в потрепанное кресло и вытянул ноги.

Рейн оторвалась от изучения документов и подняла голову.

– Ты знаешь, что твоя подопечная Триоза и другая твоя подопечная Сатин устраивают танцы в столовой по ночам?

– Я знаю все о своих подопечных, – вздохнул Йона и закрыл уставшие глаза.

– Спать иди к себе.

– Угу, – помычал он.

– Йона! – Рейн стукнула кулаком по столу. – Неделя прошла, а от Триозы нет никакого толка!

– И не будет, – он открыл глаза и потер веки, – пока ты не дашь разрешение на ее перевод в отдел обороны.

– Ты в своем уме? Эту шваль к нашим отрядам я и близко не подпущу!

– Шваль, – повторил Йона и улыбнулся. – Какое древнее слово.

– Лазарь повесил ее на тебя! Не мне оспаривать его решения, но если ты занимаешься ею, то я хочу увидеть результаты!

– За неделю, две, – он развел руками, – даже за полгода ты не увидишь результатов, пока не позволишь ей окунуться в наше дерьмо с головой.

– Я говорю тебе «нет»! – отрезала Рейн. – Триозы в отрядах обороны не будет! По крайней мере, до тех пор, пока я руковожу этим городом!

– Пока не привлечешь ее к тому, чем все мы занимаемся, результатов не жди.

– Я могу заставить ее и по-другому, – напомнила Рейн.

Йона встал, отряхнул рубашку и пожал плечами.

– Твое право, конечно. Но я не буду стоять в стороне, когда твои люди снова попытаются прикончить ее в душе.

Рейн сжала челюсти.

– Лазарь сказал четко, – напомнил Йона, – Харди Кейн должна выжить любой ценой. И я несу за нее ответственность. Извини, Рейн, но ты руководишь только одним городом, а Лазарь управляет всем.

– Это угроза? – Рейн подскочила с места.

– Милая, – ласково произнес он, – разве я могу тебе угрожать? – он вопросительно изогнул бровь.

– Иди проспись! – она указала рукой на дверь. – И хватит налегать на самогон! Так и спиться недолго!

– Синтетики не спиваются, – ответил он и пошел прочь.

***

Он не пошел к себе. Он опять пошел к ней. Тихо поднялся по высеченным из камня ступеням наверх. Бесшумно подошел к ее комнате и приоткрыл штору. Харди спала в куртке, сжавшись в комок под тонкой простыней. На одеяло у нее пока денег не было.

На этаже кто-то вышел. Йона посмотрел на Шарля, покидающего комнату любовницы и отправляющегося спать к жене. Шарль, заметив его, остановился. Потом, когда понял, что Йона ничего ему не скажет, кивнул и пошел к лестнице. Шарль никому не расскажет о том, что видел Йону, подглядывающим за Харди. Йона никому не расскажет, что Шарль спит с сестрой жены.

Глава 4

Гонг. Подъем! Очередь в туалет и душ. Смешки, косые взгляды и улыбающееся лицо Сатин.

– Сегодня суббота! – радостно защебетала она. – Танцы «на сходке» будут до одиннадцати! И у меня есть планки на спиртное!

– Собралась зажечь и показать своим бывшим друзьям, как прекрасно ты живешь без них? – Харди вытерлась полотенцем и стала одеваться.

– Если пойдешь со мной, завтра я отведу тебя на рынок к знающим людям, – Сатин многообещающе поиграла бровями.

– Может ты без меня повеселишься? – предложила Харди. – А я лягу пораньше спать.

– Отсыплю зубного порошка! – воскликнула Сатин.

– По рукам! – Харди протянула ей пустую коробочку из-под зубного порошка. – Как там твой генератор? Работает?

– Да. Спасибо за помощь.

– Делов-то, – хмыкнула Харди и начала чистить зубы.

***

К вечеру у Хард ныла спина и единственное, чего ей хотелось после недели в согнутом положении на плантациях – это лечь и выспаться. Она как раз доедала кашу, когда в столовую вошли Рейн и Йона. Люди снова стали кричать и аплодировать. Конечно, если Рейн заявляется поесть со всеми раз в неделю – такой прием объясним.

Важные гости подошли к столу Харди и остальных. Ети снова уступила место и хотела присесть за другой стол, когда Харди позвала ее.

– Садись сюда. Я уже поела, – она уступила место и сгребла посуду.

Рейн и Йона присели за стол. Ети бегала глазами от них к Харди и обратно. Сатин была занята тем же. Харди даже стало смешно.

– Да не укусят они тебя, – она перелезла через лавку и направилась к приемке посуды.

– Харди! Харди!

– А мы предупреждали! – закивали Молли и Дукейн на приемке.

Кажется, в этот раз что-то было не так. Руби едва не рыдал. Харди присела напротив мальчугана на корточки и заглянула в обеспокоенное детское лицо.

– Что случилось?

– Ты можешь пойти со мной?

– Смотря куда мы пойдем, – спокойно ответила Харди.

– Ну пожалуйста… Пойдем со мной!

– Хорошо, – Харди взяла Руби за руку и помахала рукой приемщицам.

Виляя по туннелям, Руби вел ее куда-то, где Харди еще не была.

– Так ты скажешь, куда мы идем? – снова спросила она, задумываясь над тем, как найдет дорогу обратно.

– Еще немного пройти! – Руби остановился у какой-то двери в стене туннеля.

Внимательно осмотрелся по сторонам, потом достал отмычку и открыл замок.

– А нам туда можно? – уточнила Харди.

– Да! Если только не заметят, – добавил он и открыл дверь.

– Ясно, – Харди шмыгнула внутрь следом за Руби и закрыла дверь.

Там был другой туннель. Хорошо освещенный, в отличие от всех предыдущих, и на стенах этого туннеля были проложены очень толстые кабели. Голоса людей. Руби прижался к стене и Харди сделала тоже самое. Вдалеке на развилке прошли двое с автоматами наперевес. Харди поняла, что Руби повел ее куда-то, куда ему самому ходить нельзя. Но если мальчишка знает путь, значит, бывал здесь не раз. И что же он собирается ей показать? Черт, Харди все это не нравилось.

Руби отлип от стены и махнул рукой. Оказавшись у развилки, он достал из кармана маленькое зеркальце на тонкой ручке. А мальчишка умен не по годам! Завел зеркальце, заглянул в отражение и кивнул, мол, путь свободен. Пересекая развилку, Харди быстро оценила обстановку. Там был какой-то другой туннель и проводов на стенах было значительно больше. Либо рядом с ними автономные источники электропитания, от которых снабжается энергией весь этот город, либо рядом командный пункт. Второй вариант был хуже, ведь если ее заметят рядом с командным пунктом, могут и пристрелить.

Руби повел ее в другой туннель и снова остановился у двери. Из ее щелей поддувало, и это Харди очень не понравилось. Руби открыл отмычкой замок и распахнул дверь. Они оказались на какой-то площадке с открытым куполом, в который была вмонтирована турбина. Над куполом возвышался светоотражающий экран. Харди его узнала. Из такого экрана был соткан барьер Акреона.

– Это воздухозаборник, – пояснил Руби. – Экран защищает от радиации и токсинов, а турбины гонят чистый воздух в туннели, – он указал рукой на вентиляционные ходы под самым куполом.

– Это барьер? – Харди указала на купол.

– Не знаю, – Руби пожал плечами. – Наши называют его экраном.

– И давно он здесь стоит?

– Я это место нашел год назад. Он уже был. И у выхода на скалы он тоже есть.

– У какого выхода на скалы? – Харди покосилась на Руби.

– Я потом тебе покажу, – вздохнул малец и виновато опустил голову. – Сейчас мне нужна твоя помощь, – он бросился к противоположной стене.

Харди еще раз осмотрела купол и стены: под куполом были вмонтированы датчики движения и камеры. Они были направлены вверх, а не вниз. Значит, город защищается от взлома извне, а не от лазутчиков изнутри.

– Вот! – Руби указал рукой куда-то на пол.

Харди подошла и взглянула на дохлую крысу, лежащую на полу.

– И? – не поняла его намерений Харди.

– Это Монстрик! Я нашел его здесь и кормил его. Он мой друг.

И тут до Харди дошло. Руби привел ее, чтобы она починила Монстрика. Но крыса сдохла, и ребенок этого просто не понимал. Или не хотел понимать.

– Руби, – Харди присела на пол рядом с Монстриком, – мне очень жаль, но мы не сможем его починить.

– Почему? – возмутился Руби. – Ты же починила мне руку! Я не могу отнести его к инженерам! Нам нельзя заводить животных! Только в питомниках можно, но там не любят крыс! А Монстрик! Монстрик – он был моим!

– Монстрик был живым, – Харди коснулась хвоста крысы. – Он не механический, и не синтетический. Он органический, Руби, как ты и я. И он мертв.

– Но в Акреоне могут починить мертвых! Ты же из Акреона! Почему ты не можешь починить Монстрика?!

«А вот здесь поподробней, пожалуйста…» – подумала Харди.

– Кого могут починить в Акреоне? – мягко спросила она. – Мертвых?

– Да. Все об этом говорят! Акреон забирает наших людей, убивает, а потом оживляет их!

– Руби, – устало вздохнула Харди. – В Акреоне не умеют оживлять мертвых. Все это выдумки. Просто люди хотят верить, что те, кто ушел в Акреон и не вернулся, не погибли, что их оживят и они будут жить там.

– Но из них делают синтетиков! – выпалил Руби.

– Синтетиков делают из искусственно выращенных органов и тканей. Поэтому их называют синтетиками.

– Это неправда! – начал кричать Руби. – Синтетиков делают из умерших! Они оживляют их!

– Руби…

– Скажи просто, что ты не умеешь делать синтетиков! – Руби топнул ногой и зарыдал. – Ты не оживишь моего Монстрика, потому что ничего не умеешь!!!

Спорить было бесполезно. Харди ничем не могла помочь Руби. Не могла починить или оживить его Монстрика. Не могла объяснить ребенку, что живые не способны воскрешать мертвых.

Дверь в помещение открылась и закрылась. Харди подскочила с пола и загородила торсом ребенка.

– Свои, – Йона устало взглянул на них.

– Нельзя так пугать, – она выдохнула.

– А вам двоим нельзя здесь находиться, – Йона подошел к Руби, прячущемуся за спиной Харди. – Если сиделки узнают о твоих путешествиях, тебя запрут!

– Подожди… – Харди приложила ладонь к груди Йоны, призывая его остановить гневную тираду. – У нас тут Монстрик умер. Руби надеялся, что я смогу его починить, потому привел меня сюда.

Йона опустил голову и уставился на ладонь на своей груди. Харди тут же убрала руку.

– Извини. Это моя вина. Я не должна была идти с Руби. А Руби следовало попросить о помощи кого-нибудь другого. Но мы здесь, и Монтрику уже не помочь. Предлагаю попрощаться с питомцем и похоронить его, – Харди погладила Руби по голове. – Нужно уметь прощаться и отпускать, малыш.

– Мои мама и папа сейчас в Акреоне! Они живы! И когда-нибудь я их найду! – выдал Руби.

Йона закрыл глаза. Харди попыталась сгладить ситуацию. Она присела напротив мальчугана и взяла его за плечи.

– Мама и папа всегда будут тобой гордиться. Они всегда будут с тобой, – она прижала ладонь к сердцу Руби, – вот здесь. И Монстрик тоже будет здесь. Но его тело, его нужно похоронить. Иначе Монстрик не сможет освободиться и попасть к тебе в сердце. А ты ведь не хочешь, чтобы он искал нового хозяина?

– Не-е-ет, – утирая слезы, ответил Руби.

– Тогда мы должны его похоронить, – Харди встала и вопросительно взглянула на Йону, который рассматривал дохлую крысу. – Похоронить должны! – повторила она.

– Где? – Йона перевел взгляд на нее.

– Ну… Где у вас тут хоронят?

– У нас сжигают.

– Тогда нужно сжечь.

– Ты в своем уме? – спросил он. – Я не понесу крысу в крематорий!

– На два слова, – Харди взяла Йону под руку и отвела в сторону. – Выведи ребенка на улицу и закопай его долбаную крысу! – зашипела она. – Или я закопаю ее в саду, но боюсь, что от дряни в ее теле деревья загнутся.

– Могут, – согласился Йона и явно над чем-то задумался.

– Ну так что? Похоронишь ее на улице?

– Без Руби. Ему на улице не место.

– По рукам, – Харди вернулась к Руби и снова присела напротив него. – Йона вынесет Монстрика на улицу и похоронит его там. А мы с тобой пойдем в столовую и выпьем сок.

– Мне не дадут сок. Он дорого стоит.

Харди подняла рубашку и достала из поясной сумки (подаренной все той же Сатин) свои планки – металлические палочки с отлитыми на них цифрами.

– Сколько стоит сок?

– Двадцать планок, – пробурчал Руби.

Харди поджала губы и отдала все планки.

– На сок хватит, – она застегнула сумку и встала.

Кажется, Руби немного повеселел. Йона поднял дохлую крысу за хвост и гневно взглянул на Харди.

– Ну, мы пойдем, – промямлила она и поспешила покинуть помещение.

***

Йона шел по коридору и нес крысу. Рейн, вышедшая ему навстречу, обомлела.

– А это что такое? – она скривилась. – Фу! Выкинь эту мерзость!

– Монстрик, это Рейн, – Йона взглянул на крысу, – Рейн, это Монстрик, – он взглянул на Рейн и пошел дальше.

– Да что здесь творится! – закричала она.

– Я обещал, что закопаю Монстрика на улице.

– Ты в своем уме? Выкинь эту дрянь! Ребята избавятся от нее вместе с мусором.

– Я пообещал, что закопаю его.

– Кому ты что пообещал?! И где вообще ты достал эту мерзость?!

– Твои люди тебе обо всем доложат, – Йона свернул в другой коридор и пошел в сторону выхода.

***

Руби купил себе сок, чем вызвал удивление и зависть других детей в столовой.

– Ты где была? – шипела Сатин над ухом. – Ушла и слова не сказала! Да еще с таким пафосом, будто плюнула Рейн и Йоне в лица! Это так просто с рук тебе не сойдет!

– Уже сошло, – Харди потрепала довольного Руби по волосам и отправила его к одной из сиделок.

– Значит, Йона тебя нашел? – предположила Сатин.

– Нашел.

– Тебе конец, Триоза. Видела бы ты лицо Рейн, когда он встал и пошел за тобой!

– Жаль, что я все пропустила, – Харди похлопала Сатин по плечу. – Пойдем, ты проставляешь сегодня.

– И это все? Все, что ты расскажешь? – негодовала Сатин.

– Хочешь узнать, как мы с Йоной обжимались в присутствии ребенка? – Харди вскинула брови.

– Твою мать, – Сатин поджала губы. – Так куда вы ходили?

– Потом расскажу, – подмигнула ей Харди.

***

Удары барабанов били по ушам. Толпа веселилась и танцевала. Сатин завела Харди в одну из пещер в месте «сходки» и прикупила там флягу с пойлом. Пятнадцать планок как языком слизало.

– Во всех этих пещерах что-то продают? – поинтересовалась Харди, отпивая какую-то дрянь из фляги.

– Да! – кричала на ухо Сатин. – Здесь можно купить табак, шмотки, оружие, лекарства, можно установить имплантаты или снять комнату наверху и уединиться с теми, кто там живет.

Харди подняла глаза вверх.

– Проститутки? Они там?

– Да! На любой вкус и любую ориентацию!

– Ого! Если тут такая большая точка продажи товаров и услуг, тогда зачем нужен рынок?

– На рынке товаров и услуг больше. Все стоит в разы дешевле, чем здесь.

– Ясно, – Харди отхлебнула еще спиртного. – Что это за дрянь?

– Самогон, – заулыбалась Сатин и приняла флягу из рук.

– На вкус похож на спирт с каким-то привкусом! – прокричала Харди и начала двигаться под ритм, отбиваемый барабанами.

Сатин засмеялась и потащила ее за руку в танцующую толпу. Тусклый свет. Бой барабанов. Дурман в голове. И какое-то чувство внутренней свободы. Как будто Харди отпустило. Отпустило и подхватило потоком воздуха, словно воздушный шарик. Она знала, что прилично набралась и, вполне возможно, даже перебрала. Но люди вокруг танцевали. Людям вокруг было наплевать на нее, а ей – на них.

К Сатин пристроился какой-то молодой человек. Она начала с ним заигрывать и довольно откровенно ему подтанцовывать. Спустя минут десять вольностей в толпе нарисовался Тейто.

Он оттолкнул ухажера от пьяной Сатин и вырвал у нее флягу из рук.

– Тебе хватит! – прокричал он. – Пора домой! Спать!

– Да неужели! – Сатин обняла Тейто за плечи и продолжила танцевать.

– Ты напилась!

Сатин попыталась забрать флягу у Тейто, но тот ловко подбросил ее в воздух и перехватил другой рукой.

– Пойло отдай! – разозлилась Сатин и толкнула Тейто в плечо.

Тому хоть бы что! Даже не шелохнулся. Харди, глядя на эту сцену, подумала, что имплантатов в Тейто напихано слишком много, и врукопашную против него лучше не идти. Тем временем к ним подкатила вся его компания.

– Эй! Пойдем! – один из друзей попытался увести «спасителя», но тот едва не вмазал ему по лицу.

Началась перебранка. Кто кого поливал в устной форме было непонятно. Не то Сатин компанию, не то Тейто компанию, не то компания Тейто и Сатин. В итоге, один из «друзей» совершил ошибку. Он ударил Сатин в плечо, да так сильно, что та завалилась на танцующих. И тут началась потасовка. Тейто напал на друга и стал его месить. «Друзья» бросились на Тейто. Сатин на «друзей».

– Тебе смешно? – спросил мужчина в капюшоне, оказавшийся рядом с Харди.

Она заглянула под капюшон и поняла, что не ошиблась.

– К чему конспирация? – улыбалась она.

– Я здесь нечастый гость, – ответил Йона и достал флягу. – За Монстрика! – он кивнул и выпил.

– Дай попробовать! – Харди потянулась за флягой.

– Тебе на сегодня хватит, – он спрятал спиртное во внутренний карман своей куртки.

– Их кто-нибудь будет разнимать? – Харди, продолжая танцевать, указала рукой на толпу дерущихся в стороне.

– Нет, – покачал головой Йона.

– Надеюсь, ты похоронил Монстрика, а не выкинул его, куда попало?

– А ты как думаешь?

Харди обвила руками его шею.

– Разве важно, что я думаю? У каждого – своя совесть. Каждый со своей совестью разбирается сам.

– И что ты сейчас делаешь? – Йона нахмурился.

Харди терлась о него своей объемной грудью, пытаясь не то потанцевать, не то окончательно на нем повиснуть.

– Ты знаешь, кто мог убить моего отца? – прошептала Харди ему на ухо.

– Нет, – ответил он.

Она сильнее сжала руки на его шее и применила захват. Тот самый захват, которым агенты ТриОЗА сворачивали шеи своим противникам. Йона перестал танцевать. Его ладони медленно поползли по ее спине вверх, пальцы достигли шеи и легли на кожу у кромки волос на затылке. Если синтетик сожмет их, позвонки Харди превратятся в костную пыль, и она замертво рухнет на том самом месте.

– Хочешь проверить, кто кого? – тихо спросил Йона.

– Прощупываю почву, – ответила она.

– Они сказали, что это сделал я? – он заглянул ей в глаза.

– О чем ты? – насторожилась она.

– Они сказали, что твоего отца убил я и отправили тебя устранить меня?

– Ты причастен к смерти моего отца? – Харди прищурилась, хват ее рук на его шее усилился.

– В последний раз я был в Акреоне три года назад. И больше туда не возвращался. Вопрос в другом: зачем они обвинили во всем меня?

– Я никогда прежде даже твоего имени не слышала. Все следы вели к Лиге. По крайней мере, они так утверждали.

– Ты врешь, Харди. И я это знаю.

– Тогда тебе нечего бояться, ведь даже с оружием мне тебя не одолеть, – она резко притянула его к себе и впилась в сочные мужские губы.

Сначала он стоял, как вкопанный, никак не реагируя. А потом распахнул губы и впустил ее язык. Харди ослабила захват, а его руки вообще поползли куда-то не туда. Забрались под рубашку и обожги кожу на спине. Пальцы закрались под резинку штанов, потом вернулись на спину, а затем просто легли на ее зад в штанах, чтобы посильнее прижать этот зад к себе. Губы тем временем бесстыдно ласкали ее губы и с жадностью отвечали на предложенный поцелуй. Наверное, они бы трахнулись на этом танцполе, если бы не толпа людей вокруг. Харди была в этом уверена, как и в том, что между ними сработала некая химия, которая до добра не доведет. Высокий, сильный, с блестящими каштановыми волосами и темно-шоколадными глазами синтетик был весьма привлекательным мужчиной. Черты его лица казались суровыми, но ямочки на щеках создавали диссонанс. От них веяло добротой.

«Чего? Добротой? Какой на хрен добротой?!» Харди оттолкнула Йону от себя, отвернулась и посмотрела в сторону, где еще недавно компания Сатин месила друг друга. Все они танцевали как ни в чем не бывало. Все, кроме Сатин и Тейто. Эти двое испарились. Когда она повернулась, чтобы взглянуть на Йону, его рядом уже не было.

Кажется, Харди только что поимела Рейн… С синтетиком…

Она победоносно улыбнулась сама себе и пошла прочь с танцпола.

***

Сатин выворачивало наизнанку. Тейто держал ее волосы, чтобы в лицо не лезли. Когда все содержимое желудка оказалось в выгребной яме, она встала с колен и оттолкнула от себя Тейто.

– У тебя синяк на лице будет, – он протянул руку, чтобы коснуться ее лица, но она отбросила ладонь и отвернулась. – Ян мертв! – воскликнул Тейто. – Он не вернется, ты это понимаешь?

– Как никто другой, – прошептала она.

– Надо жить дальше, Сатин. Дружба с Триозой не вернет его. Не подарит ответов. Она в любой момент может использовать тебя и подставить. А я не хочу наблюдать со стороны, как ты идешь ко дну.

– Что ты знаешь о дне? – она взглянула на него в упор. – Ты, богатенький мальчик из хорошей семьи. Все на тарелочке подали. Хочешь имплантаты? На! Хочешь престижную работу? На! Хочешь планки на пойло и развлечения? На! Хочешь девчонку? На! Любая с тобой пойдет и даст! Только позови! На! На! На! Это я была на дне. И единственный, кому было не все равно, уже мертв. Так что отвали и иди трахни кого-нибудь. Глядишь, проведешь вечер с пользой, – Сатин отлипла от стены и шагнула к выходу, но промазала.

Нога угодила прямо в круглую дырку над выгребной ямой. Тейто подхватил ее и не дал туда упасть.

– А я думала, что ниже падать уже некуда, – Сатин оттолкнула Тейто от себя и поплелась вон из туалета.

***

Утро воскресенья. У Харди настолько раскалывалась голова, что картинка перед глазами в прямом смысле теряла резкость. Столовая. Харди подошла к Сатин, занявшей очередь, и едва заметно кивнула. Отпускать замечаний по поводу отечной скулы и заплывшего глаза блонды она не стала.

– На рынок идем? – спросила Сатин.

– Нет, – выдохнула Харди. – Я все планки вчера спустила.

– На сок для Руби?

– Да.

– И оно того стоило?

Харди взглянула на Йону, вошедшего в столовую без сопровождения Рейн. Он занял очередь, но все снова стали пропускать его вперед. Подошла сиделка и, очевидно, предложила Йоне присесть за стол, но он отказался.

– Это что-то новенькое, – прокомментировала Сатин.

– Он здесь нечасто бывает?

– Нет.

– Значит, сближается с народом, – Харди отвернулась, чтобы не смотреть на синтетика, к которому вчера приставала.

Что-то с ней было не так. Что-то давно сломалось внутри и собрать это уже никому не было под силу. Но сейчас это сломанное будто само собой собиралось из осколков, и то, что получалось, Харди не очень нравилось. Вчера она испытала возбуждение. Нет, не то возбуждение, когда просто хочется поиметь кого-то и не важно, кто это и где это произойдет. Она испытала то возбуждение, которое трогает за душу и оставляет после себя предвкушение чего-то большего, чем какой-то там секс… Харди покосилась на Йону и снова отвернулась. Нет, она не ошиблась. С ней что-то не так, и сейчас это что-то следует заткнуть и делать то, что она делает последние два месяца – выживать.

Тем временем Йону постоянно пропускали в очереди вперед, и он неминуемо приближался к Харди и Сатин.

– Привет! – Харди обернулась, чтобы понять, кто обращается.

Рядом с ней оказался высокий мужчина крепкого телосложения, который смотрел на нее сверху вниз.

– Здрасьте, – просипела Харди.

– Мы не знакомы. Я Дармой.

– Харди, – промычала она, все еще не понимая, что этому, – она окинула его взглядом, – симпатичному мужчине от нее нужно.

– Я слышал, что ты разбираешься в инженерных конструкциях. Это правда?

– Нет, – Харди сделала несколько шагов в очереди.

– Но я слышал…

– Это неправда, – отрезала Харди.

– Плачу планками. Можем договориться о предоплате.

– Купи мне кофе, – Харди потерла ноющие виски. – Будем считать это предоплатой.

– Не вопрос. Тебе какой? Черный? Капучино? С молоком?

У Харди отвисла челюсть от предложенного ассортимента.

– Моккачино, – выдавила она из себя.

– Сейчас сделаем, – мужчина игриво ей подмигнул и скрылся из виду.

– Моккачино?! – Сатин схватила ее за руку. – Ты знаешь, сколько стоит моккачино?!

– Сколько?! – прохрипела Харди.

– Пятьдесят планок! Дороже только шоколадные конфеты. За сто грамм – шестьдесят планок!

– Я люблю трюфеля, если что, – Харди взяла на стенде тарелку, ложку и кружку.

– Интересно, что от тебя понадобилось Дармою? – задумалась Сатин.

– Ты его знаешь?

– Не особо. Он инженер. Живет в комнате попросторней твоей и с дверями.

Харди даже повернулась лицом к Сатин.

– А такие здесь есть?

– Есть, – кивнула Сатин. – Есть и такие, где туалет и ванная собственные и примыкают к комнате. У Рейн, Йоны и еще человек пятидесяти такие.

Харди всерьез задумалась над тем, на что готова пойти ради возможности заселиться в такие апартаменты. «Серьезно?» – спросил внутренний голос.

Харди взяла порцию на раздаче и присела за стол. Вскоре к ней подсели Сатин, Ети и Йона.

– Заводишь новых друзей? – невзначай бросил Йона, отпивая кофе из кружки.

– Моккачино – мой верный друг, – буркнула в ответ Харди.

– А вот и твой моккачино! – новый знакомый поставил высокую прозрачную кружку на стол перед Харди.

У нее даже горло свело. Не от радости. От подкатившей тошноты. Харди пододвинулась на скамейке, толкнув в бок Сатин. Та толкнула соседа и появилось место. Дармой уселся рядом с Харди и протянул ей флягу под столом.

– С этим будем вкуснее, – он снова подмигнул ей.

Харди оценила жест. Настолько оценила, что открыла флягу и демонстративно сделала из нее несколько глотков. Выдохнула и запила глотком моккачино.

– Дармой, – томно произнесла она, возвращая флягу, – я этого не забуду.

– Надеюсь! – засмеялся он.

Харди подвинула кружку с моккачино ближе к Сатин.

– Я больше не хочу. Можешь допить?

– Совсем охренела? – возмутилась Сатин. – Это же моккачино!

– Пей. Или Ети отдай.

– За Триоза не допиваю! – отозвалась Ети.

– А я не гордая, – Сатин прилипла к кружке и даже закрыла глаза от удовольствия. – Вкусно! Это очень вкусно! – радостно воскликнула она.

Харди на миг усомнилась, но все-таки спросила.

– Ты впервые в жизни пьешь моккачино?

Сатин потупила взор и начала смотреть на стол.

– Не у всех есть планки на моккачино, Триоза, – вставила едкое Ети. – А шоколад хранят в сейфе, и у приемщиц посуды доступа к нему нет.

– А ты вообще когда-нибудь шоколад пробовала? – Харди толкнула Сатин в бок.

Та промолчала.

– А ты и не знала, насколько тебе в жизни повезло, – хмыкнул Йона. – Не переживай, инженеры хорошо зарабатывают, – он кивнул на Дармоя.

– Да ты тоже не бедствуешь, – хмыкнул Дармой.

– Могу я присесть?

Сатин и Харди обернулись. Прямо за ними стоял Тейто с миской и кружкой в руках.

– Все занято! – огрызнулась Сатин.

– Я закончил! – сообщил сосед по левую руку от Сатин.

Она двинулась на его место и потянула Харди за собой.

– Видишь, мест нет! – повторила Сатин.

– Садись, – Харди двинулась назад и постучала ладонью по скамейке.

Тейто присел за стол между Сатин и Харди.

– Благодарю.

– Потом рассчитаешься, – хмыкнула Харди и поиграла бровями, глядя на Ети.

Та спрятала ответную улыбку.

– Вкусная каша? – спросила Харди у Тейто.

– Да. Вполне.

– Снизошел до низов? – поддела Сатин. – На втором уровне шеф-повара сменили, и ты решил попытать счастье здесь?

– Есть второй уровень? – подхватила Харди. – Нет, вы серьезно? – она начала бегать глазами от Дармоя к Йоне, Ети, Тейто и обратно. – У столовых есть уровни? Где второй! Я хочу на это посмотреть!

– Тебя не пустят, – ответил Йона и улыбнулся.

– Если поможешь мне решить одну проблему, я угощу тебя обедом в кафе на втором уровне, – вставил Дармой.

Взгляд Йоны остекленел. Харди сразу уловила изменения и что-то предательское екнуло внутри. Тепло предвкушения разлилось по телу. Кажется, реакция Йоны на «подкаты» Дармоя привела ее в восторг! Синтетик ревнует? СИНТЕТИК РЕВНУЕТ? Нет, у нее крыша едет. Нет-нет-нет! Или да?

– Слушай, а ты в каком блоке живешь? – Харди села вполоборота лицом к Дармою.

– Не в твоем, – ответил за него Йона.

Харди медленно покосилась на куратора. ТОЧНО РЕВНУЕТ! Судя по выражению его лица, он был готов раздавить Дармоя подошвой своих украденных из Акреона ботинок. Синтетик, да что с тобой не так? Ну, помутили воду вчера немного. Ты что, клюнул на этот пьяный посыл? Серьезно? СЕРЬЕЗНО?!

– Я живу в жилом блоке второго уровня, – тем временем заливался соловьем Дармой. – Вообще, я редко спускаюсь на этот уровень, но, услышав о появлении среди нас дочери самого Роберта Кейна, решил навести справки. Мне шепнули, что ты разбираешься в разработках инженеров Акреона. Думаю, ты не из тех, кто спасует перед невыполнимой на первый взгляд задачей.

– Что за задача? – оживилась Харди.

– Не здесь, – Дармой покачал головой.

– Ну, тогда пригласи меня на свидание, – начала улыбаться Харди. – Обед в кафе второго уровня за твой счет!

Дармой рассмеялся. Харди повернулась к Йоне и резко перестала улыбаться. Он смотрел на нее в упор. Она тоже не спешила отводить взгляд.

– Люблю мужчин, которые не только знают свое дело, – взгляд переместился на Дармоя, – но и умеет красиво пускать пыль в глаза, – она рассмеялась.

– Я бы на твоем месте сначала узнал, что за работу тебе предлагают, а уже потом бы хвост распускал, – ответил Йона.

– У меня есть хвост? – Харди приложила ладонь к губам и изобразила крайнюю степень удивления. – Да во мне ни одного имплантата отродясь не было!

Она встала, собрала посуду и подмигнула Дармою.

– Ну что, пошли на свидание?!

– Пойдем, – она встал и кивнул остальным. – Всем хорошего дня.

Йона просидел несколько минут в молчании после их ухода. Затем тоже встал и ушел.

– И что это было? – спросил Тейто у Ети.

– Ешь кашу и не задавай вопросов! – буркнула та и удалилась.

– Что это со всеми ними? – он посмотрел на Сатин, которая к тому моменту уже собирала остатки моккачино по кружке пальцем.

– Зря ты не принял ее в свою группу, – она облизала палец и встала. – Знал бы больше.

– Подожди! – он схватил Сатин за руку.

Та взглянула на свою руку, потом перевела взгляд на Тейто.

– Есть разговор. Встретимся на нашем месте через тридцать минут.

– Я не приду, – она вырвала руку и ушла.

Оставшиеся за столом люди начали посмеиваться над Тейто. Он спокойно доел отвратительного вкуса кашу и запил ее чем-то пахнущей водой. С Сатин вечно так… Все через задницу.

***

Сатин завалилась на матрац в своей комнате и грезила о новой порции моккачино. Тейто вошел без спроса и прислонился к голой стене.

– Я же сказал, есть разговор.

– Обсуди свои проблемы со своими друзьями. Они помогут.

– Дело касается Йоны.

Сатин села.

– Что ты задумал?

– Не я, Сатин. У Йоны проблемы. И я хочу поговорить с тобой.

– Не здесь, – она встала и подошла к шторе. – Иди первым. Я приду позже.

Тейто дважды повторять не требовалось. Он тут же ушел.

Глава 5

У Сатин потели ладони. Так всегда случалось, когда она нервничала. Если Тейто решился слить ей какую-то информацию о Йоне, значит, дело по-настоящему серьезное. Родители Тейто были одними из самых близких приближенных Рейн. Многие даже шутили, что Рейн – старшая дочь в его семье, а Тейто – ее младший брат.

Окольными путями Сатин добралась до тайного места сходки своей бывшей компании и, еще раз проверив, нет ли за ней хвоста, открыла дверь, ведущую в коллектор. Тейто сидел на перилах в этом вонючем помещении и курил самокрутку.

– В чем дело? – она присела на перила рядом с ним.

– Неделю назад, когда твоя новая подружка только появилась в Лире, к предкам домой наведалась Рейн.

Сатин нахмурилась, по тому как Тейто давно жил отдельно от родителей и вряд ли мог стать свидетелем той тайной встречи.

– Думаю, Рейн посещает твоих предков не в первый раз.

– Поэтому год назад я установил камеры в их квартире, – Тейто достал из кармана проектор и протянул его Сатин. – Включай и смотри.

Она поморщилась, так как о такой подставе Тейто в отношении его собственных родителей даже помыслить не могла. Она активировала прибор и начала смотреть. Рейн расхаживала по гостиной двухкомнатных апартаментов взад и вперед. Родители Тейто сидели на диване напротив нее.

– Даже в страшном сне я не могла себе представить, что она окажется здесь. Я понимаю, что Лазарь собирается ее использовать. Что есть какой-то план, известный только ему, в котором Йона играет не последнюю роль. Но мне не нравится, что в этой ситуации я узнаю все в последнюю очередь и больше ничего не решаю! Угадайте, когда Кейн ломало, кто приказал дать ей детокс? – Рейн остановилась и взглянула на родителей Тейто. – Кто приказал остановить допрос дознавателем спустя два часа после начала пыток? Рано или поздно она бы раскололась. Сутки никто не выдерживал! Но Харди Кейн, похоже, будет находится в привилегированном положении и здесь, потому что у нее неприкосновенный заступник!

– Ты не доверяешь Йоне? – спросила отец Тейто.

– А ты бы на моем месте доверял?

– Йона доказал свою преданность Лиге.

– О да! – Рейн остановилась. – И он хорошо устроился, тебе так не кажется? Выбрал себе в помощницы безмозглую девчонку, которая только и делает, что крутится рядом с ним и сует свой нос, куда не следуют, а вместе с ней и бывшую контрабандистку, которую, между прочим, так и не осудили, потому что он за нее поручился. И обе считают себя обязанными ему. Не Лиге, а ему!

– У нас у каждого есть свои люди, Рейн, – ответил отец Тейто. – Преданные соратники, которые не предадут, если что-то пойдет не так. У Йоны таких всего двое, и обе в этом городе ничего не решают. Хочешь, я завтра же прикажу разобраться с ними, но тогда Йона задаст тебе неудобные вопросы, а вместе с ним их задаст и Лазарь. Харди Кейн появилась здесь неслучайно. И неслучайно именно Йона занимается ей, а не я или кто-то из наших людей. Не лучше ли тебе сейчас отойти в сторону и не мешать ему делать его работу?

– Сначала Кейн снимет с него штаны, а потом использует в своих целях! – воскликнула Рейн.

– Успокойся, – мать встала и обняла ее. – Йона не настолько глуп, чтобы поддаваться на ее уловки.

– Ты не видела, как он на нее смотрит… – прошептала Рейн. – Поэтому не надо мне рассказывать, на что он может поддаться, а на что нет.

– Дело не в Харди Кейн, – произнес отец. – А в том, что ты ревнуешь синтетика. И это мешает тебе трезво мыслить.

– Если он закрутит с этой сукой, я его уничтожу! – в сердцах выпалила Рейн. – И не важно будет, что приказал Лазарь. Я не тряпка, о которую можно вытереть ноги. Я сгною его! Я его уничтожу!

– Будь осторожна, – предупредил отец. – Мы, безусловно, поддержим тебя, но, если дело коснется решений Лазаря, ты ничего не сможешь сделать.

– Лазар не всесильный, – покачала головой Рейн. – Я правлю Лирой. И черта с два я позволю кому-то убрать меня с этой должности!

Запись прервалась. Сатин передала проектор Тейто.

– Вчера ребята на сходке видели, как Йона обжимается с Кейн, – произнес Тейто.

Сатин медленно сползла с перил и отряхнула штаны.

– А сегодня к Кейн подошел Дармой, – продолжал Тейто. – И поведение Йоны за столом не одному мне показалось странным. Думаю, Рейн обо всем уже доложили. Я слышал, что она вызвала Йону на разговор. Будь осторожна, Сатин. Если Рейн решит избавиться от Йоны, тебя тоже это коснется.

– Я должна поговорить с Йоной. Ты можешь отдать мне эту запись?

– Нет, – Тейто спрятал прибор в карман. – Я рискую головой, разговаривая с тобой. Судьбы Йоны и Харди Кейн меня не интересуют. Я предупреждаю об опасности тебя. И еще одно, – Тейто подошел ближе. – Мои предки знают о том, что сегодня утром я приходил к тебе.

– Конечно, они знают! – возмутилась Сатин. – Ты же заявился прямо в мою столовую!

– Я сделал это специально.

– Не сомневаюсь, – кивнула она. – И что же ты задумал?

– Учитывая ситуацию и мое обещание Яну присмотреть за тобой, я решил, что на время прикинусь твоим парнем.

– Чего? – не поняла Сатин.

– Любовником твоим прикинусь! – повысил тон Тейто. – Все просто! Я подкатил, ты повелась! Начали встречаться и тусоваться вместе. Пока ты рядом со мной, никто не посмеет на тебя напасть. Когда все закончится, и ты будешь в безопасности, разбежимся.

– Еще ничего не началось, а ты уже загадываешь, что все закончится!

– Сатин, не доводи меня.

– Да пошел ты! – она толкнула его в плечо. – Все знают, что я никогда на тебя не клюну! Ты девок меняешь каждый месяц! Поражаюсь, как еще ни одна из них не залетела!

– В общем так, – разозлился Тейто, – будешь играть по моим правилам, и тогда я буду держать тебя в курсе событий. Если вздумаешь отмочить номер и прилюдно меня послать или ударить, я свалю, и тогда твой Йона и его новая подружка останутся без козыря за пазухой. Ну что? Согласна на мои условия?

Сатин повернулась и сплюнула прямо в поток грязной воды, проносящийся по каналу за перилами.

– Если обещаешь не распускать руки и не лезть ко мне с поцелуями! – выдала она.

Тейто хмыкнул. Несколько раз.

– «Не лезть ко мне с поцелуями», – тоненьким голоском повторил он. – Тебе сколько лет? Тринадцать?

– Двадцать! – рявкнула Сатин. – И я тебя предупреждаю! Без рук и лобзаний!

– И как ты себе это представляешь? Я приведу тебя к нашим вместе с твоей подружкой Харди и буду аккуратно держать тебя за руку и смотреть на тебя влюбленными глазами? – Тейто докурил и выбросил в воду остатки тлеющей самокрутки. – Это как вообще?

– Ян никогда не позволял себе распускать руки и прилюдно выставлять отношения, – с достоинством произнесла Сатин.

– Ян плясал под твою дудку и сам был, – Тейто запнулся, подбирая слово, – слишком покладистым. Я не такой. Ты и все остальные об этом знают.

Сатин вспомнила, как каждый раз Тейто устраивал прилюдные обжимания с каждой из своих пассий «на сходке». Словно предъявлял купленный товар своим друзьям. Сатин «товаром» становиться не собиралась. Только не для Тейто.

– Ну, ты же вроде как в меня влюбился? – произнесла она.

Тейто как-то резко от нее шарахнулся.

– И если ты в меня влюбился, – продолжила рассуждать Сатин, – значит, я должна влиять на тебя и вить из тебя веревки. Наоборот, все в это поверят, если ты станешь вести себя не как обычно.

– Это моя игра и мои правила, – он ткнул ее пальцем в грудь. – Хочешь – играй. Не хочешь – продолжай ломаться.

Он обогнул ее и ушел.

– Только этого мне не хватает, – пробормотала Сатин. – Твою мать…

***

Дармой провел Харди через туннели к лифту.

– Здесь есть лифты? – она присмотрелась к электронному замку вызова.

Дармой приложил к сенсорной панели палец, и та загорелась зеленым цветом. Харди взглянула на появившиеся цифры на сенсоре. Четыре, три, два, один. Двери открылись. Она вошла в лифт, и Дармой вновь приложил палец к сенсорной панели, но уже в лифте. Та загорелась зеленым. Дармой выбрал второй уровень и двери закрылись. Харди улыбалась и про себя считала секунды. Двадцать секунд. Скорость движения такого допотопного лифта около двух метров в секунду. Значит, второй уровень находится на высоте около сорока метров от первого. Но ее вели в туннель через дверь в скале и казалось, будто они не слишком глубоко закопаны в землю. Значит ли это, что город Лира возвышается над поверхностью земли? Или уровни построены так, что помещения одного из них являются стенами второго? Да и вообще, как им удалось не только сколотить такие гигантские постройки, но и все это время оставаться незамеченными для разведчиков Акреона? Барьер. Дело в барьере. Если они владеют технологией его создания, а судя по тому, что она видела в комнате с Монстриком, технологией они владеют. Откуда такие знания и такие технические возможности?

Туннели второго уровня ничем не отличались от туннелей первого. Гладко отесанные стены, лампы и провода на них. Люди в серых рубашках и штанах из хлопка и льна. Тапочки на ногах. Но отличия были. Одежда более дорогая, иногда даже с цветными вышивками. И руки у всех холеные, под ногтями грязи нет. Они носили сумки через плечо из плотной выделанной кожи. Мимо прошел мужчина в потрепанном костюме ТриОЗА с автоматом в руках. Харди даже обернулась, провожая его взглядом.

– Хочешь познакомиться? – подколол Дармой.

– Кто он такой?

– Охранник. Иногда они носят униформу.

– Костюмы ТриОЗА? – не поняла Харди.

– Они пуленепробиваемые, – напомнил Дармой. – Хорошая экипировка для охранника.

– А на первом уровне охранники блуждают без униформы, чтобы не привлекать внимания?

– В точку, – кивнул Дармой и поздоровался с какими-то людьми, проходящими мимо.

– Так куда мы идем?

– В мою камору.

Дармой вывел Харди в огромный высокий жилой комплекс. Здесь вместо штор у людей были двери. Такие высокие металлические двери и сенсорные замки на них. Социальное неравенство существовало даже в рядах Лиги равноправия и справедливости.

– Скажи, какая численность населения в этом городе? – спросила Харди.

– Кроме членов комитета управления Лирой, этого никто не знает, – ответил Дармой. – Эта стратегически важная информация. То же касается места положения города. Лишь узкий круг допущенных лиц владеют такого рода данными. Производство, поставки оборудования и расходников, системы энергообеспечения, воздухообмена, водоснабжения, даже поставки медикаментов и горючего – за все отвечает определенный круг лиц, которые не имеют права выдавать эту информацию.

– Лира подобна Акреону, – сделала вывод Харди. – Полное самообеспечение и независимость.

– Мы более совершенны, – Дармой повел Харди дальше.

– И в чем же совершенство?

– Ты ничего не знала о нас, – подмигнул Дармой.

– И сколько всего существует таких городов?

– Эта информация засекречена. Все о городе и Лиге знает только комитет управления Лирой. А в нем всего восемь человек. Так что…

– Йона один из них? – предположила Харди.

– Нет, – Дармой вывел Харди в другой огромный зал, как две капли похожий на жилой блок с дверями, только дверей было меньше, они были шире и этажи там были в несколько раз выше. – Йону избрали старшим Советником Рейн два года назад, – Дармой остановился. – Некоторые считают, что он является правой рукой Лазаря и даже Рейн ему не указ.

– Если он такая приближенная к Лазарю персона, почему тот не устроил его в комитет управления Лирой?

– Это один из тех вопросов, ответ на который опять же мало кто знает.

– А кто такой Лазарь? – наконец спросила Харди.

– Лазарь – наш лидер. Легендарная личность. Когда после войны мы вынуждены были закрыться в наших городах, он объединил нас и заставил выползти, чтобы бороться дальше.

Харди так и подмывало спросить: а зачем вообще нужно было нападать на Акреон, если всем вам здесь так сказочно жилось? Но она предусмотрительно промолчала.

– Многие сравнивали твоего отца с Лазарем. Кстати, – Дармой взял ее за руку и погладил пальцами кисть, – мне очень жаль, что твой отец погиб.

– Ты первый, кто сказал мне это, – Харди кивнула. – Спасибо. Расскажи еще о Лазаре? Сколько ему лет? Где живет? Как выглядит?

– Лазарь нигде не живет. Он кочует из города в город, постоянно меняя место своего пребывания. Лично с ним знакомы только руководители городов, члены комитетов управления и Советники.

– Значит, Лирой управляет Рейн, а комитет управления городом подчиняется ей? – сделала вывод Харди.

– Комитет управления избрал Рейн на ее должность. Они не подчиняются, они вместе с ней работают. Рейн представляет интересы города в Совете городов, – улыбнулся Дармой.

– И Лазаря в Лире вживую видели лишь с десяток людей?

– Пойми, Лазарь может оказаться кем угодно. Для тебя он может быть незнакомым прохожим в коридоре, для меня – соседом по этажу. В общем, мы с тобой вполне могли его видеть и даже общаться с ним, но…

– Но никто, кроме ограниченного круга лиц не знает, кто он такой на самом деле. Или кто она такая, – добавила Харди.

Дармой засмеялся.

– Многие с тобой согласятся, – закивал он. – Существует мнение, что Рейн и есть Лазарь.

– А Йона? – Харди пристально взглянула на Дармоя. – Когда он примкнул к вам?

– Три года назад во время боевых действий в Акреоне Рейн и ее отряд освободили его из плена.

– А почему я других синтетиков среди жителей не видела? Или все они живут где-то в другом месте?

– Потому что Йона – единственный синтетик среди нас, – ответил Дармой.

– Почему? Вы же похищали синтетиков из Акреона! – не поняла Харди.

– Мы никогда не похищали синтетиков из Акреона, – Дармой снисходительно улыбнулся. – Те, кто пытались переметнуться к нам во время войны, были уничтожены дистанционно. А те, кто остались в Акреоне, надежно заперты барьером. Попытаются пересечь его – их мозги сгорят.

– Что за чушь? – усмехнулась Харди. – Если бы синтетики при пересечении барьера сгорали, в ТриОЗА стало бы некому работать!

– Я говорю, что знаю. В их центральной нервной системе установлены блоки отслеживания и контроля. Система барьера Акреона распознает бойцов ТриОЗА по принципу «свой-чужой». «Свой» – вход и выход разрешен. У «чужого» мозги расплавятся на месте. Я видел, как они погибали во время войны. Только поднимут руки, показывая, что сдаются, тут же их засекает сторонний разведчик и все, кто подняли руки, падают замертво. Я даже доставал эти блоки из них… – Дормой поморщился. – Наши программисты утверждают, что для взлома персонализированной системы этого блока требуется около сорока секунд. К сожалению, при попытке взлома программы срабатывает система самоуничтожения и синтетик погибает за три секунды. Это замкнутый круг, созданный Акреоном для охраны своих синтетиков как личной собственности.

– Тогда почему Йона все еще жив?

– А он вообще уникальная модель. И блока управления в его центральной системе нет. И номера серии у него тоже нет.

– Как это нет номера серии? – не поняла Харди.

– Йона – опытный образец синтетика, созданный твоим отцом. И мне трудно сказать, для каких целей он был создан.

– Эксперимент, – она даже не сомневалась в сказанном. – Перед выпуском любой серии синтетиков, отец и его команда всегда создавали несколько опытных образцов для тестирования. Если испытания моделей были успешными, их пускали в серию. Если нет – уничтожали.

– Ты тоже эксперимент своего отца? – спросил Дармой.

– Скорее всего, – она улыбнулась.

– Ты так спокойно об этом говоришь, – удивился Дармой.

– Я – дитя технологии, созданной отцом. И, если я была его экспериментом, то удачным, потому что чревородки продолжают рождаться в Акреоне. А модели, похожие на Йону, появились только в этом году.

– В каком плане «похожие»?

– Как будто ты не знаешь, как выглядят другие синтетики, – она засмеялась. – Поставь Йону в один ряд с людьми – ты не отличишь его от человека! У него не светятся глаза, нет подсветки датчиков под кожей, нет синтетических накладок. А теперь оказывается, что у него нет серийного номера и некоего блока отслеживания и контроля. Ты сказал, что его освободили из плена. Он был в тюрьме?

– Его удерживали на закрытом объекте. И собирались уничтожить во время нашего наступления.

– Слишком много знал? – предположила Харди.

– Наверное. Рейн нашла его во время взятия этого объекта и спасла. Естественно, о нем, как о единственном синтетике, попавшем за барьер, быстро слухи расползлись. Говорят, Лазарь сам попросил о личной встрече с Йоной. После этой встречи Йона получил статус неприкосновенности.

– Значит, Лазарь координирует всех и вся, – сделала вывод Харди.

– Да. Он руководит Советом городов, в который входят все руководители городов, в том числе Рейн.

– Значит, Лазарь и этот Совет городов могут ее и с должности снять? – улыбнулась Харди, руку которой Дармой старательно «обхаживал».

– Конечно, – пожал плечами он. – Ну что, пойдем. Покажу тебе мою камору.

– А что это вообще за место?

– Инженерный отсек. Один из многих, кстати, – добавил Дармой.

Он поднялся на второй этаж и остановился напротив одной широкой двери.

– Прошу! – приложил палец к панели и двери распахнулись.

Харди на миг показалось, что она вернулась в Акреон. Вот сейчас к ней подойдет один их синтетиков отца и предложит чашку моккачино, а потом к ней выйдет и сам отец. Обнимет ее, поцелует в щеку и воодушевленно начнет рассказывать о каком-нибудь своем новом творении. Иногда Харди уставала от его рассказов. От его одержимости созданием чего-то нового. От его нежелания смотреть на реальный мир взглядом прагматика, а не ученого-инженера. Наверное, не будь ее отец таким оторванным от всего мирского, что находилось ниже этажей его лаборатории, он бы не стал тем, кем являлся – Творцом будущего и Спасителем всего человечества. Здесь все почитают Лазаря. Он для них Спаситель. Интересно, она когда-нибудь с ним познакомится?

«Камора», как ее назвал Дармой, занимала весь второй этаж инженерного отсека. Здесь работали с десяток человек. Кто-то из них гнул спину над столами, собирая имплантаты и протезы, кто-то ходил по лаборатории и вслух разговаривал с кем-то по сети, обсуждая поставки запчастей, а кто-то, как милая девушка лет двадцати пяти, протягивал начальнику кофе.

– Спасибо, Маргарет.

– Вы что-нибудь желаете? – обратилась симпатичная особа к Харди.

– Боюсь, мой лимит кофе на сегодня исчерпан.

– Принеси моккачино, – попросил Дармой, и помощница удалилась. – Никогда не стесняйся говорить, чего ты хочешь, – он подошел к одному из столов, за которым работал его сотрудник. – Тогда ты либо получишь именно то, чего хочешь, либо останешься с носом.

– Бывает еще компромисс, – напомнила Харди и взглянула на протез ноги, лежащий на столе.

– Компромисс, – это когда все проигрывают, – подмигнул Дармой, надел на голову оптику и стал рассматривать распределительную плату. – Харди, можешь нам помочь? – он поманил ее рукой. – Надень оптику, – он указал на специальные очки с системой выдвигающихся линз и светодиодной лампой.

Харди внимательно рассмотрела самодельную «оптику» и надела ее. Провод от светодиода тянулся к блоку питания. Харди покрутила на нем реле и светодиод загорелся. Она склонилась над платой и присмотрелась.

– По-моему, ей конец, – заявила Харди.

– По-моему тоже, – согласился Дармой и кивнул сотруднику. – Под замену.

– Ваш мокко! – Маргарет протянула Харди высокую кружку из черного стекла.

Хард променяла бы «мокко» на оптику со светодиодом, но такого обмена Дармой не предложил.

– Благодарю, – она сняла оптику и положила ее на стол.

Взяла кружку и пригубила кофе.

– Итак! – Дармой повел ее в другой отсек каморы. – Что на это скажешь?

У Харди кружка из рук едва не выпала. Подвешенный на кронштейнах, там висел ее экзокостюм. Почему именно ее костюм? Да потому что задний распределительный щит от него стоял на полу и был искорежен, скорее всего ударом тупым тяжелым предметом, например, металлической трубой…

Харди подошла к костюму и снова глотнула кофе.

– Распределительный щит можно починить, – она присела и взглянула на подошвы стальных ботинок, – а вот пневмоподъемникам, кажется, конец.

– Я не смогу их заменить, – ответил Дармой. – Больше по воздуху этот костюм не побежит.

– Он даже не пойдет, – Харди встала. – Без блока управления ничего работать не будет.

– Нам передали его без блока. Я подумал, что ты сможешь помочь сделать новые «мозги»?

– Этот блок собирал мой отец. Извини, но у меня на это кишка тонка.

– Не бывает невыполнимых задач, – Дармой внимательно на нее посмотрел, – бывают плохие инженеры.

– Это про меня, – она кивнула и отпила кофе.

– Даже не посмотришь, что мы нашли для того, чтобы собрать «мозги»?

Харди должна была принять решение. Либо она берется за это дело, тогда в Лире появится работающий экзокостюм, либо говорит нет, и тогда Дармой собирает этот костюм без нее.

– Давай посмотрим, что вы там нашли, – она допила кофе в два глотка и подошла к столу с разложенными на нем деталями.

Долго смотрела на них и думала. Думала над тем, кто послал Дармоя за ней. Без разрешения руководства ноги Харди Кейн в этом месте не было бы. И если руководство отправило Дармоя к ней, то это очередная проверка. Идея пришла в голову спонтанно. Подобная спонтанность ей досталась от отца. Она вдруг представила себе блок управления, но не тот, который был на ее костюме, а совершенно другой. Харди поставила кружку и согнулась над столом.

– Это, это, это, это, это, это и это, – она отложила детали, – не подойдет. – Мне нужен PRI с комплектующими, разводная TRU74, платы YK36 и YKW71, – Харди разогнулась и взглянула на Дармоя, – сможешь их достать?

***

Воскресный день пролетел незаметно. В кафе на втором уровне Харди не попала: обед для нее и Дармоя принесли прямо в камору. Тушеное мясо в сливочном соусе и рис. Обстановка, еда, приборы, салфетки и вежливая помощница напомнили Харди ее прежнюю жизнь. Жизнь, в которой она не горбатилась в грядах, чтобы заработать несколько планок и потом купить за недельный заработок сок мальчишке.

Вечером Дармой проводил ее на первый уровень и оставил одну у лифта. Будь она проклята, если не получит привилегию подниматься на этом лифте самостоятельно!

В столовой на ужин подавали… …рис с мясом… без соуса… несоленый рис и резиновое мясо… Харди ковырялась ложкой в пайке, когда напротив присел Йона.

– Как день прошел? – поинтересовался он.

– Что нужно сделать, чтобы перевестись на работу в инженерный отсек? – напрямую спросила она.

Йона задумался. Или сделал вид, что задумался.

– Нужно переспать с кем-нибудь, кто может такое разрешить, – наконец изрек он.

– Не думаю, что Рейн лесбиянка, – Харди скривила лицо, пережевывая мясо. – Хотя… Если я подкачу, как думаешь, она клюнет?

– Всегда можно попробовать, – ответил он и расплылся в надменной ухмылке.

– А если серьезно? – Харди отложила ложку и в упор взглянула на Йону. – Помоги перевестись в инженерный отсек. Это ведь в твоих силах?

Он тоже отложил ложку и наклонился к ней через стол.

– Мне интересно, как низко ты сможешь опуститься, чтобы получить эту работу? – произнес он.

Харди поняла, что ее ткнули носом в происхождение. В Акреоне ее карьере способствовала фамилия отца. Взобраться на вершину социальной пирамиды можно было по-разному, но всегда с помощью связей: родственных, дружеских, коммерческих или половых. В Лиге фамилия ей не поможет – вот на что намекал Йона.

Харди ничего не ответила. Сгребла посуду и пошла прочь.

В туннеле ее перехватила Ети. Она схватила Харди за руку и потащила за собой.

– В чем дело? – шипела Харди, но продолжала идти, хотя вполне могла скрутить Ети в бараний рог.

Ети свернула за угол и отбросила руку Харди.

– А теперь послушай меня! – она подошла очень близко и ткнула Харди пальцем в грудь. – Завязывай со своей херней. Если хочешь жить – забейся в угол и стань невидимкой. На тебя мне наплевать. Но если пострадает Йона, я лично приду за заботой и пристрелю. Ты меня поняла?

– И кому, по-твоему, я дорогу перешла? – Харди схватила Ети за палец, но выкручивать его не стала.

– А ты не догадываешься? – Ети оттолкнула Харди от себя и ушла.

– Вот и поговорили, – Хард потерла грудь.

Кажется, палец Ети оставил на ней синяк.

***

По дороге к жилому отсеку Харди заметила Йону и Сатин. Они куда-то шли по туннелю в сторону «сходки». Хард решила за ними проследить. На развилке у «сходки» они свернули в другой туннель. Харди не отставала. Людей на пути становилось все меньше, маршрут все запутанней. Свернули направо. Хард осмотрелась. Рядом никого. Но и шаги Йоны и Сатин стихли. Она прижалась к стене. Либо они ее заметили, либо нырнули в какой-то другой проход за поворотом. Хард аккуратно высунула нос и заглянула в проход. Никого. Она вышла в него. Справа и слева череда дверей. Она начала медленно идти по туннелю, подходя к каждой из них и прислушиваясь.

– Она угрожала тебе! Йона, я не знаю, что ты и Лазарь задумали, но пожалуйста, будь осторожен.

Харди остановилась у двери и начала слушать.

– Я всегда осторожен. Скажи, какие у тебя отношения с Тейто?

– Он был другом Яна. Не знаю, можно ли ему верить, но он рисковал, показывая мне запись.

– Он может работать на Рейн. Ты это понимаешь?

– Конечно.

– А как работа с Харди? Она нашла к тебе подход?

– Да. Она умеет подобрать нужные ключи.

– Каждый на службе ТриОЗА проходит особую психологическую подготовку. Ей не трудно предрасполагать к себе людей, потому что ее этому научили. Понаблюдай за тем, как она это делает. Твое дело – обучение.

– Ты знал, что в ней нет ни одного имплантата?

– Да. Мы просканировали ее.

– Тебе не кажется странным, что в теле дочери Роберта Кейна нет ни одного имплантата?

– С каждым из своих творений Кейн работал по-разному. Его дочь исключением не стала. Он внушил ей, что она – особенная. Отсутствием имплантатов она отличается от всех других и это объединяет ее с отцом. В этом ее уязвимость.

– В слабости? – спросила Сатин.

– В уверенности в том, что ее слабость – это ее сила. Для того чтобы продемонстрировать ее силу, он убил их домработницу выстрелом из электромагнитной пушки. Знаешь, как Кейн поступила в Академию ТриОЗА? Она притащила на экзамен ЭМ-пушку и приставила ее к виску.

– Хочешь сказать, что даже над собственной дочерью Кейн провел какой-то эксперимент?

– Безусловно. И думаю, что экспериментов было много. Только он не ожидал, что что-то в его плане сработает против него. Харди не пошла по его стопам и бросила инженерное проектирование ради службы в ТриОЗА. Этим она удивила отца.

– Почему она так поступила?

– Потому что она физически слаба. Харди слабой быть не хотела и задрала планку, чтобы бросить вызов самой себе и своей слабости. Эксперимент Кейна сработал против него. Дочь, которую он обучал с ранних лет, забила болт на все и подалась в Академию ТриОЗА.

– Тогда, чего Кейн на самом деле добивался, внушая дочери, что она особенная?

– Лучшим в своей профессии становится тот, кто эмоционально заинтересован в том, что делает. Кейн взрастил в дочери гипертрофированное высокомерие, которое сделало из нее перфекционистку. Харди Кейн должна быть лучше всех во всем. Она скорее пустит себе пулю в лоб, чем признает, что какая-то миссия может быть ей не по плечу. Поступление в Академию, служба в ТриОЗА… Ее демоны управляют ей и сейчас. Она заложница своего самомнения.

– Наверное, ты был рад новости о том, что Роберта Кейна убили?

– Если честно, я был удивлен. Если Акреон убил своего лучшего инженера, на что он пойдет, чтобы уничтожить нас?

– Ты ведь знаешь, что Харди подслушивает под дверью? – громко произнесла Сатин.

Харди закрыла глаза.

– Рад, что ты засекла ее в туннеле. Твое мастерство растет.

Харди открыла дверь и вошла внутрь. Это была какая-то столярная мастерская, а Йона и Сатин сидели на стульях прямо напротив двери. Харди закрыла дверь и повернулась к ним лицом.

– Ты! – она указала пальцем на Йону. – Кем ты работал в Акреоне?!

– Подавал кофе твоему отцу, – ответил он.

– Да что ты! Папа никогда не тратил времени на посредственности, и если ты был лично с ним знаком, этому должно быть объяснение. Экспериментальные образцы синтетиков отец оставлял в своей лаборатории. А учитывая, что ты так много обо мне знаешь, думаю, ты был одной из приближенных к нему моделей.

– Тогда почему мы не были с тобой знакомы? – Йона улыбнулся Харди своими ямочками на щеках. – Ты же знала всех, кто с ним работал.

– Выходит, что не всех, – отрезала она. – В последние три года Лига постоянно похищала жителей из Акреона. Где эти пленные? Не пережили ваш допрос? Где синтетики? Сгорели при пересечении барьера?

– Лига никогда и никого не похищала из Акреона. Единственный синтетик, который добровольно перемахнул через барьер и выжил после этого находится перед тобой. Все остальные, кто пытались покинуть Акреон, действительно сгорели. Или были уничтожены на поле боя во время войны.

– На каком объекте ты работал? – напирала Харди.

– Дармой не умеет держать язык за зубами, – заметил Йона. – Очень жаль.

– Почему тебя должны были убить в Акреоне?

– Я все же укорочу ему язык, – он кивнул.

– Откуда ты знал, что не сгоришь при пересечении барьера?

– Об этом мне сказал твой отец.

– И ты ему поверил? – Харди поморщилась.

– Рейн спасла меня, потому что твой отец этого хотел. Мы с ним активно сотрудничали с Лигой, и кто-то меня сдал.

– Вранье! – воскликнула Харди. – Отец никогда не сотрудничал с Лигой!

– Ты имеешь право мне не верить. От этого ничего не изменится. Если бы ТриОЗА просканировала мою память, они бы вышли на твоего отца. Роберт связался с Лигой и попросил помочь вытащить меня оттуда. Идти на смерть согласилась только Рейн и ее группа. Они меня и спасли.

– Ладно, – Харди начала расхаживать по мастерской взад и вперед. – Как ТриОЗА тебя вычислила?

– Они взяли одного из моих связных живым, – ответил Йона.

– Почему барьер убивает синтетиков?

– Потому что Акреон нуждается в синтетиках, как ты нуждаешься в еде и воде, – пожал плечами Йона.

– Тогда почему я об этом ничего не знаю?! – она остановилась.

– Потому что ты не пуп земли, Харди, – он сложил руки на груди. – Потому что для тебя синтетики – не люди. Это куклы, которых создали для выполнения определенных обязанностей. Спроси себя, почему отец не воспитал в тебе любви к своим творениям? Почему ты презираешь меня, мое племя и считаешь, что ты лучше?

– Потому что я лучше, – ответила Харди. – Потому что я способна испытывать эмоции и чувства, а ты и твое племя – нет.

– И давно ты поняла, что способна что-то испытывать? – спросил Йона.

Харди поморщилась.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – прошипела она.

– Списываешь вакханалию эмоций на стресс? – Йона рассмеялся и хлопнул в ладоши. – Даже снизошла до жалких приставаний к синтетику?

– Все, я пошла, – Сатин встала и направилась к двери. – Найдешь меня «на сходке», – бросила напоследок.

– Что ж ты завелся так быстро?! – Харди надменно улыбнулась ему и подмигнула. – Перспектива трахнуть дочь самого Кейна способна справиться даже с опасностью потерять место фаворита в койке Рейн?

– Если бы твой папаша узнал, что его любимая Харди хотела запрыгнуть на синтетика, он бы в гробу перевернулся, – так же надменно улыбнулся ей Йона.

– Отца сожгли, так что переворачиваться нечему!

– Неужели ради выполнения задания ты готова пойти даже на это? – Йона встал и подошел к ней.

Близко. Так близко, что ее грудь при дыхании касалась его груди. Харди не отступила. Ее этими жалкими трюками не проймешь! Он склонил голову. Губы почти касались ее губ. Она уловила его аромат. Мыло и что-то еще. Что-то, от чего ее соски затвердели.

– Ждешь, что я опущусь на колени и сделаю тебе минет? – прошептала Харди.

Его дыхание стало более частым. Жилка на шее забилась быстрее.

– Губы Харди Кейн на моем члене? – произнес он. – Жаль, что твоего папашу сожгли. Так бы мог перевернуться.

Рука Харди взметнулась сама собой. Кулак до лица не долетел. Йона перехватил ее руку и остановил в сантиметре от своей щеки.

– Вечером я отклонил запрос Дармоя на твой перевод на работу в его лабораторию, – произнес он. – Прощай, инженерный отсек. Здравствуй, грядка в поле с капустой.

– Я полю морковь, – Харди вырвала руку из его хвата и сделал шаг в сторону, пропуская Йону к двери. – Передай Лазарю, что я хочу с ним встретится. Если ему что-то нужно от меня, пусть спросит об этом сам, а не отправляет на разработку пленника свою куклу.

– Я передам Лазарю твои пожелания, – Йона открыл дверь и вышел.

Харди была в ярости. Она сжала кулаки и зарычала, сотрясаясь от гнева всем телом.

– Сука… – прошипела себе под нос, сделала несколько глубоких вдохов и направилась «на сходку».

Глава 6

Тейто в столовой уже не было и Сатин пошла искать его «на сходке». Заметив ее, он тут же протянул руку и обнял за плечи, притягивая к себе. Потом наклонился и потерся носом о ее ухо. Сатин залилась краской.

– Ты Харди не видел? – спросила она.

– Вон она идет! – Тейто указал рукой в толпу.

Сатин обернулась, чтобы посмотреть, а Тейто прижался носом к ее затылку и вдохнул аромат ее волос. Она даже вздрогнула от неожиданности, но отталкивать его не стала.

– А вы шустрые! – Харди отпустила смешок, поравнявшись со «сладкой парочкой».

– Ну что, пойдем к моим ребятам знакомиться? – Тейто взял Сатин за руку и повел к своим друзьям.

Харди не отставала. Тейто подошел к компании и снова обнял Сатин за плечи. Затем обернулся к Харди.

– Харди Кейн – это мои друзья. Кумар, Лика, Сэнди, Катя, Роб, Арсений и Тахир.

Харди не озадачивала себя запоминанием. Кивнула каждому и получила ответные кивки.

– Рада вновь тебя видеть! – Сэнди бросилась на шею Сатин. – Извини, что Тахир разукрасил тебя.

– Тахир в состоянии сам извиниться, – произнес Тейто.

Парень по имени Тахир подошел к Сатин и пробурчал извинения.

– Все в порядке, – кивнула Сатин и получила еще одно прикосновение Тейто к своему уху, на этот раз, гаденыш его губами «прикусил».

Она снова залилась краской и подумала о том, что ввалит этому идиоту по первое число, как только сходка закончится.

Ребята делали вид, что не замечают такого «воркования». Они старательно отворачивались от парочки и периодически отходили в сторону. Спустя двадцать минут приставаний к уху Сатин наконец не выдержала и попыталась отстраниться от Тейто, но тот силой удержал ее на месте.

– Куда-то спешишь? – ласково спросил он.

– У меня занятия с Харди.

– Занятия? – он засмеялся. – И чем вы с Харди занимаетесь? Может, мне стоит начать ревновать?

– Она обучает меня захватам ногами, – ответила Сатин.

– Правда? – бровь Тейто поползла вверх. – Ты же потом покажешь мне, как умеешь захватывать ногами?

Его лицо было слишком близко к ее лицу и губы почти касались ее губ. Сатин остолбенела. Оцепенела от такой близости. И такого вызывающего двойного смысла. Куда проще было разгуливать голой перед Йоной и спасателями. Но тогда она была в грязи и мысли постыдиться у нее не возникло.

– Харди! – она подняла руку. – Пойдем?

– Я с вами, – Тейто обвил рукой талию Сатин. – Все ребята! Мы пошли!

– Уже?! – крикнул Арсений.

– Все! До завтра!

Харди прощаться не стала. С гордо поднятой головой отправилась сквозь толпу танцующих. Тейто не отставал, ведя Сатин за руку.

***

– Ну все! – Сатин вырвала руку, как только они попали на кухню. – Можешь идти!

– Спешу и падаю! – засмеялся Тейто и присел на лавку. – Ну давайте, дамы, показывайте, чем вы тут занимаетесь.

– Тейто, вали отсюда! – гаркнула Сатин.

– Да пусть смотрит, – махнула рукой Харди и встала в стойку на руки.

– Ничего себе! – подскочил Тейто. – Ну ты даешь!

– Сатин! – позвала Харди.

– Иду, – пробурчала та и выполнила сальто, закончив его стойкой на одной руке.

– Держи спину! – командовала Харди, перенося вес тела на одну руку. – Давай! Два поворота и выпад!

Сатин выполнила два вращения ногами, изогнулась и встала на две руки, вытянув ноги очень низко над полом.

– Удерживай стойку! – командовала Харди, принимая ту же позу. – Пять! Четыре! Три! Два! Один! Раскрутка!

Сатин и Харди синхронно раскрутились на полу и встали на ноги.

– И что это за хрень? – спросил Тейто, ловко вставая на руки и повторяя движения Сатин.

– Танец рабов! – ответила Сатин.

– Смотри, а у него хорошо получается! – воодушевилась Харди.

Сатин закатила глаза и встала в новую стойку.

***

– Пока, Тейто, – она погладила его по плечу и одернула штору в свою комнату. – Увидимся завтра вечером.

– Ага, как же! – хохотнул он и втолкнул ее внутрь, аккуратно задернув штору за собой. – Ночной секс никто не отменял, – он присел и стал разуваться.

Сатин прижалась к стене.

– Ты в своем уме?

– Тахир сидит тремя этажами ниже и пасет нас. Думаешь, просто так ему не спится?

– Это ничего не значит! – прошипела Сатин.

– Ага, как же! Мы с тобой встречаться сегодня начали, а ты что, выходит, продинамишь меня?

– Да! – твердо заявила Сатин. – В первый же день спать с парнем? – она даже наклонилась к нему. – Я не из таких!

– Да все вы одинаковые, – скривился Тейто. – Чтобы я девчонку в первый день не уложил? Хрена с два кто в это поверит!

– Я не любая девчонка! – шипела Сатин.

Раздался гонг. Тейто победоносно улыбнулся и поманил Сатин пальцем. Она показала ему третий палец, разулась, легла на матрац, натянула на себя одеяло и отвернулась к стене.

– И что это значит? – прошептал в тишине Тейто.

– Делай, что хочешь, – еле слышно ответила она и закрыла глаза.

Тейто разулся, лег рядом с ней и вытянул ноги. Потом откинул ее одеяло, забрался под него, повернулся на бок, обнял и прижался грудью к ее спине.

– Холодно, – пояснил он свои действия.

Сатин ничего не ответила. Такое поведение показалось Тейто странным. Хотя, с Сатин нормально вообще никогда не было.

Посреди ночи он проснулся от боли в паху. Стояк был болезненный и упирался прямо в ягодицы Сатин. Тейто открыл глаза и подумал: а какого, скажите на милость, он так мучается? Сатин, кажется, спала. Она не расплела свои длинные волосы и теперь они выбивались отдельными прядями из ее «колоска» и щекотали ему нос. Такая теплая, мягкая и так близко… Он чувствовал аромат ее тела. Чувствовал слабый запах розового мыла, которое она всегда любила покупать. Наверное, после тренировки она мылась именно этим мылом. Тейто прижался носом к ее затылку и вдохнул аромат ее волос. Губы прикоснулись к ее шее сами собой. Рука на животе заползла под рубашку и начала поглаживать нежную кожу вокруг пупка. Он сейчас кончит. Однозначно. Пальцы поползли вверх, к ее груди. Соски. Они напряжены. Он погладил их, погладил ее грудь, несильно сжал ее в ладони. Движение бедрами. Он терся о нее своим стояком. Сейчас застонет. Рука поползла под резинку ее штанов. Сатин явно проснулась. Она начала прерывисто дышать, и Тейто понял, что сегодня его день! Волоски на лобке. Шелковистые. Складки межу ног. Мама дорогая! Да она вся мокрая!!! Тейто стал ласкать ее пальцами. Сатин с шумом втянула в себя воздух. Его губы нежно касались ее шеи у кромки волос на затылке. Он сейчас определенно кончит. Без входа у него таких абзацев еще не было. Ну давай… Поверни голову и поцелуй! Почему ты ничего не делаешь? Нравится издеваться над ним?

Пальцы с силой сжали ее клитор. Сатин с шумом вдохнула и дернулась. Он раскрыл ее складки и стал гладить интенсивнее. Он буквально мастурбировал о ее ягодицы. Ну, поверни голову… Поверни голову и поцелуй! Терпения ждать не осталось. Он привстал и резко опрокинул ее на спину, нависая сверху. И вдруг всхлип! Она всхлипнула и прижала ладони к лицу. Сатин ревела. Сатин рыдала, лежа под ним.

Тейто быстро встал и поправил штаны. Быстро обулся и так же быстро свалил из ее комнаты. В жопу ее. В задницу все! Столько лет говна! Она идиотка! Чего рыдать? Чего мяться, когда сама вот-вот кончишь? Да она так промокла, что белье пора было менять! Что она о себе возомнила?

– Пошла ты на хрен! – в сердцах прошептал Тейто и ускорил шаг.

***

– Еще рано для родов! Тридцать шесть недель!

– Вы рожаете, Харди. С ребенком все будет хорошо, не волнуйтесь!

– Папа!!! – начала вопить она. – Папа!!!

– В родзал ее, – шикнула доктор помощникам.

Харди тужилась и дышала. Тужилась и дышала. Потом раздался детский крик. Она отчетливо его слышала и стала просить, показать ей ребенка. Доктор надела на нее маску. Харди начала отбиваться. Ей что-то вкололи, и она поплыла. Детский крик удалялся от нее, а Харди пыталась протянуть к ребенку руку.

– Все будет хорошо, – повторила доктор, и Харди отключилась.

Опять кошмар. Гонг. Очередь в туалет и душ. Столовая. Грядка. Столовая. Грядка. Столовая. Сходка. Тренировка. Туалет и душ. Пыльная подушка на матраце. Снова кошмар. Один и тот же график на протяжении шести дней. Как будто жизнь Харди Кейн остановилась, и кто-то включил перемотку ровно на сутки назад. Одно радовало: Йону она больше не видела. Ни он, ни Рейн на неделе в столовую не зашли. Зато Тейто и Сатин делали успехи в обучении. Вот только с обжиманиями у них что-то не клеилось. Тейто лип к ней, как мокрый лист к ботинку, а она в ответ краснела и… ничего не делала.

Гонг. Очередь в туалет и душ. Столовая. Лицо Йоны. Харди скривила губы и спряталась за широкоплечим Тейто.

– Как думаешь, сегодня Дармой придет? – спросила Сатин. – Наверняка у него есть планы забрать тебя у нас на целый день?

– Губы не раскатывай, – ответила Харди. – Если Дармой придет, моккачино я с тобой не поделюсь.

– Стерва, – шикнула Сатин.

– От стервы слышу, – покривлялась Харди.

Получили еду на раздаче и уселись за стол. Йоне как раз «слуги» кофе принесли. Ети сверлила Харди недобрым взглядом. За неделю, честно говоря, достал уже этот взгляд.

– Дармой идет! – радостно произнесла Сатин, оборачиваясь. – С кружкой и какой-то красивой коробкой!

– Он не к тебе идет, – ответил Тейто. – Так что не радуйся.

– Всем доброе утро! – Дармой поставил кружку с моккачино перед Харди, чем заслужил презрительный взгляд от Йоны, Ети и Тейто.

Кажется, начала образовываться коалиция. В руках Дармой держал небольшую коробку, обернутую в черную бумагу и перевязанную белой бумажной лентой.

– А это для дамы, которая еще не знает, что очень любит шоколадные конфеты, – Дармой подошел к Сатин и протянул коробку ей.

– Это мне?! – она даже подскочила с места.

– Да, – кивнул Дармой.

– Правда мне?! – Сатин раскраснелась.

– Правда тебе, – по-доброму улыбнулся Дармой.

– Спасибо! – Сатин едва не запищала от охватившего ее восторга и начала аккуратно разворачивать обертку.

Внутри коробки ровными рядами на белых бумажках были выложены конфеты. Сатин насчитала пятнадцать штук.

– Господи! Спасибо! – она едва не прыгнула на шею Дармою, но тот благоразумно переместился ближе к Харди.

– Это трюфеля, – пояснил Дармой.

Харди спрятала улыбку. Красивый жест. Даже очень. Сатин ничего Дармою не должна, да и ему от нее ничего не нужно. А тут такой дорогой подарок, а главное, внимание.

Сатин присела за стол и отодвинула миску с недоеденной кашей. Взяла одну конфету и положила ее в рот. Замерла. Укусила. Сделала глоток и снова замерла.

– Вкусно? – спросила Харди.

Сатин только и смогла, что кивнуть. Теперь за столом было две коалиции. Те, кто сверлили Дармоя взглядами, и те, кому на эти взгляды было наплевать.

– На, кофе глотни! – Харди протянула кружку Сатин.

Та кивнула и отпила. И тут Харди увидела то, чего никогда в своей жизни не ожидала увидеть. По щекам Сатин потекли слезы. Она продолжала жевать и рассасывать конфету и молча плакала при этом.

Кажется, увиденное поразило не только Харди. Йона вперил взгляд в миску на столе. Ети покосилась на Тейто. Дармой поглядывал то на Тейто, то на Сатин. А Тейто. Тейто ел и делал вид, что ничего не замечает.

– Ты есть не будешь? – Харди обратилась к Дармою.

– Я позавтракал у себя.

– Мудро. У вас там вкусно кормят.

– Ну что? – Дармой наклонился к Харди. – Пойдем?

– Ты все из списка достал? – она встала и собрала посуду.

– Все и не только это. Вчера мне принесли плату XYRA последнего поколения.

– Ничего себе! – воскликнула воодушевленная Харди. – Стесняюсь спросить, где они ее взяли! – засмеялась она.

– Тебе же такая пригодится? – Дармой нежно коснулся ее локтя и обернулся к остальным. – До свидания, – он кивнул.

– До свидания! – громко ответил Йона.

Сатин помахала Дармою рукой. Остальные ничего не ответили.

– Мне нужен будет поляризатор и привод надо подобрать, – продолжала размышлять Харди, потом остановилась и обернулась к остальным, оставшимся за столом.

– Сатин, сегодня вы без меня! Все! Пока! – она отвернулась и продолжила перечислять все то, что ей, возможно, понадобится.

***

– Чем займемся? – Тейто поел и запил завтрак компотом.

– Я не знаю, чем займешься ты, а у меня есть планы, – Сатин пододвинула коробку Ети. – Угощайся! Это очень вкусно!

– Я взяток не беру, – Ети отодвинула от себя конфеты.

– Как хочешь, – Сатин закрыла коробку и перевязала ее лентой. – Встретимся «на сходке», – она кивнула Тейто и была такова.

– Теперь она эти конфеты месяц есть будет, – подытожила Ети.

– Вы на эту показуху не ведитесь, – заметил Тейто. – Ян ей часто конфеты дарил. И коктейли все на втором уровне она перепробовала.

– Это тебе Ян рассказал? – Ети отодвинула от себя пустую миску. – Сатин от твоего дружка ничего, кроме куска пахучего мыла на день рождения, не получила. Она всегда обеспечивала себя сама. Все снаряжение, которое у нее есть, все имплантаты куплены на заработанные ей планки. И если уж ты корчишь из себя влюбленного, то будь добр скинуться в наш с Йоной общак и подарить девчонке хотя бы ботинки новые на день рождения. Старые вот-вот изорвутся.

– Очевидно попойки на втором уровне у нее были в большем приоритете, чем новые ботинки, – Тейто встал.

– Сатин никогда не была на втором уровне, – произнес Йона. – Никто не получал для нее разрешение на пропуск туда, а у нее самой доступа никогда не было.

– И чего же вы ей этот доступ не пробили? – спросил Тейто.

– Она никогда не просила. Да и что ей там делать, если она зарабатывает сорок планок в неделю?

– Она же на вас работает, – не понял Тейто. – За сорок планок в неделю?

– Это ее условие. Остальные планки я отправляю ее матери. У Сатин отец на войне погиб, а мать давно болеет. Химиотерапия дорого стоит. Есть еще младшие брат и сестра. Нужно же за что-то их содержать?

– Я вас понял, – Тейто забрал посуду и ушел.

– Если доносит на нас Рейн, пусть хотя бы заплатит за это, – буркнула Ети.

– Мои источники заявляют, что он не доносит, – ответил Йона. – У него с родителями хорошие отношения, но информацию Тейто им не сливает. Зато он много чего знает о приближенных к Рейн.

– Если все так, как ты говоришь, чего он крутится возле Сатин?

– Он ее охраняет, – ответил Йона и протянул кружку кофе Ети. – Будешь?

– Давай, – вздохнула та и начала пить.

– А вот и первые звоночки, – Йона расплылся в улыбке.

– Что там? – насторожилась Ети.

– Тейто только что подал запрос на разрешение посещений Сатин второго уровня.

– Ты одобришь?

– Уже, – он кивнул.

– Как ты живешь со всем этим в своей голове? – вздохнула Ети.

– Меня это не напрягает. Я ведь синтетик, а не человек.

– Ох, Йона… Ты больший человек, чем мы вместе взятые.

***

Сатин искала на рынке теплую куртку и розовое мыло. Двести планок, которые она на это выделила из своей заначки, должно было хватить. Марк – основной поставщик подержанного тряпья на рынке – запросил за старую, но теплую куртку двести планок. Сатин начала торговаться.

– Да ты достала жаться! – возмущался Марк. – Ты нормально зарабатываешь! Двести планок гони, и будет у тебя куртец на пуху!

– Сто пятьдесят, Марк. Больше нет.

– Сатин.

– Скинь как постоянному клиенту. Ну пожалуйста, Марк. Сейчас по ночам моя комната превращается в холодильник.

– Купи себе новое одеяло. Вон, у Авдотьи была поставка! А мне двести за куртку давай и иди, грейся!

У лавки остановился Тейто.

– Что берешь? – поинтересовался он, разглядывая куртку в руках Сатин.

– Марк, скинь полтинник! – не обращая внимания на Тейто, взмолилась Сатин.

– Вон, пусть парниша полтос накинет, и будет у тебя новая куртка. А тебе совет дам бесплатный, – он кивнул Тейто, – девку по ночам не только развлекать нужно, но еще и греть. Мерзнет она у тебя! – захохотал Марк.

Сатин разозлилась. Достала из поясной сумки под рубашкой все планки и бросила их на стол.

– Спасибо, Марк!

Рука торговца потянулась за прибылью, но Тейто его опередил. Забрал планки, вырвал куртку из рук Сатин и кинул ее на прилавок.

– Я свою девку грею, – произнес Тейто. – А ты хочешь ее нагреть. Пошли, – он взял Сатин за руку и повел ее в сторону выхода из торговых рядов.

– Тейто, ты что творишь? – шипела она. – Мне куртка нужна! Пусть подавится своими планками!

– Эта куртка не протянет и сезона. Швы уже ползут. Я заведу тебя туда, где продают нормальные вещи.

Сатин резко остановилась и выдернула ладонь. Она поджала губы.

– Спасибо за заботу, но я справлюсь сама, – она хотела развернуться и пойти обратно, но он снова схватил ее за руку и повел за собой.

– Не мнись! Вчера меня наши засмеяли, что я тебя нормально одеть не могу. Мне репутация дороже твоего шмотья.

– Да чего они прицепились к тебе? Нормально я выгляжу!

– Это ты при Яне нормально выглядела. Он всегда скуповат на шмотки был, потому вы гармонично смотрелись вместе. Кроме того, я хочу поесть на втором уровне. Еда в твоей столовой просто отвратительная. Я за неделю три кило скинул. Мне массу набирать надо, а я худею! – хохотнул он.

– Так оставь все это, – она вырвала руку и остановилась.

Он медленно повернулся к ней.

– Оставь все это, – повторила она. – Я знаю, что ты в обиду меня не дашь. Знаю. Этого достаточно.

– Собралась меня на рынке кинуть? – он изогнул бровь. – Сатин, ты с головой дружишь? – он снова схватил ее за руку и повел за собой.

Когда оказались у лифта, она совсем притихла.

– Я разрешение на допуск не обновляла, – промямлила Сатин.

– Я за тебя обновил.

Двери распахнулись, и Тейто аккуратно подтолкнул ее вперед.

Сатин расхаживала по магазинам второго уровня, как по новогодней ярмарке. Она ничего не собиралась там покупать и, уж тем более, не собиралась принимать подачки от Тейто, но посмотреть… посмотреть ей очень хотелось.

– Привет, Фрэнк, – поздоровался Тейто, пока Сатин с разинутым ртом расхаживала между рядов с новой одеждой. – Мне нужно девушку свою приодеть, – Тейто покосился на Сатин.

– А она ничего, – одобрительно кинул Фрэнк. – Даже фингал это кукольное лицо не испортил.

– Если бы ты был по девкам, я бы тебе уже врезал, – признался Тейто. – Но ты по мужикам, так что я промолчу.

– Какой бюджет? – подмигнул ему Фрэнк.

– Ты сначала попробуй ее одеть и обуть. А потом согласуем бюджет.

– Все понял! – Фрэнк кивнул, вышел из-за прилавка и направился к Сатин. – Здравствуйте! Меня зовут Фрэнк!

Сатин шарахнулась и быстро замахала руками.

– О! Извините! Я просто смотрю. Обещаю ничего не трогать!

– Знаете, чем хлопок третьего сорта отличается от отборного хлопка?

– Нет, – натянуто улыбнулась Сатин.

– Вот, посмотрите, – Фрэнк снял одну из рубашек с вешалки.

Она была светло-серого цвета, с белой вышивкой на груди и рядом обитых тканью пуговиц. Красивая… У Тейто были похожие. И у девчонок из их кампании тоже такие были, но попроще…

– Потрогайте ткань! – предлагал Фрэнк. – Не стесняйтесь!

Сатин протянула руку и коснулась запретного плода. Шелковистое полотно не царапало пальцы.

– Мягкая, – улыбнулась Сатин.

– Полотно из отборного хлопка. Кстати, я все не мог прикинуть, какому типу фигуры эта модель лучше подойдет. Не могли бы вы ее примерить и показать мне. Вы извините меня за мою просьбу, но женщин с такой роскошной фигурой, – Фрэнк наклонился ближе к Сатин и буквально прошептал, – крайне трудно найти. Глаз радуется, когда на вас смотрю.

– Спасибо, – замялась Сатин.

– Примерьте, пожалуйста. Вы очень поможете мне определиться с тем, кому я могу предлагать такой фасон.

Сатин набрала в грудь воздуха и резко выдохнула.

– Хорошо, я померяю, чтобы вы посмотрели, но покупать ничего не буду, – она наклонилась и прошептала Фрэнку на ухо, – у меня нет столько планок.

– Ничего не надо покупать! – воскликнул Фрэнк. – Боже упаси! – он манерно прижал ладонь к груди и протянул Сатин рубашку.

Она ее взяла и пошла в примерочную.

– Да ты мастер! – улыбнулся Тейто.

– Обижаешь, – поиграл бровями Фрэнк.

– Сколько?! – раздался возглас Сатин из примерочной.

– Ценник посмотрела, – хмыкнул Фрэнк.

– И сколько? – поинтересовался Тейто.

– Двести, – пожал плечами Фрэнк.

– Готово! – позвала Сатин. – Можно смотреть!

– Так выйдете к нам и покажите! – воскликнул Фрэнк.

Сатин вышла из примерочной в этой светло-серой с вышивкой рубашке. Она очень ей шла. Кожа Сатин стала еще белее, щеки еще розовее, а глаза еще более синими. Голые коленки торчали из-под подола. Красивые коленки. Узкие щиколотки. Только правая отечная… Она когда-то сломала ногу и не пошла к сиделкам. Ян рассказывал, что если бы пошла, не осталась бы хромой… Тейто не считал ее хромоту каким-то изъяном. Он привык к тому, что Сатин прихрамывает на ногу и иногда шаркает сапогом, когда устает. Он бы погладил ее ножки. Ее отечную щиколотку… И не только погладил…

– О! – Фрэнк прижал ладони к груди. – Божественно! Великолепно! Знаете, мне очень трудно составить с ней комплект. Цвет полотна светлый, а штаны мои клиенты предпочитают темного цвета. Может, вы поможете мне определиться, что к этой рубашке подойдет? Нужно составить комплект, чтобы я смог одеть любого, даже самого взыскательного клиента!

– Ну хорошо, – кивнула Сатин. – Только я ничего покупать не буду! – повторила она.

– Ничего не надо покупать! – махнул рукой Фрэнк, подыскивая штаны.

Три рубашки, четверо штанов, две кофты, одна куртка, восемь пар носков (под различные сочетания оттенков со штанами), тапочки и… ботинки из-под прилавка. Пока Сатин переодевалась в свои старые поношенные вещи из хлопка даже не третьего сорта, а скорее всего какого-то шестого, Фрэнк со скоростью звука упаковал покупки и написал на бумажке счет.

– Это со скидкой, – тихо добавил он. – Упаковку белья положил в подарок, – Фрэнк подмигнул.

Тейто достал из поясной сумки чековую книжку, чирканул цифру, подписался, вырвал чек и протянул его Фрэнку.

– Ты знаешь, где обналичить.

Ничего не подозревающая Сатин вышла из примерочной. Она явно скрывала досаду, провожая взглядом многочисленные наряды на вешалках. Заметив бумажные пакеты на полу у ног Тейто, она остановилась.

– Пойдем, – Тейто взял пакеты и подошел к двери.

– Мы покупки назад не принимаем! – радостно сообщил Фрэнк.

Сатин повернулась к нему и с грустью улыбнулась.

– Ловко вы меня обманули, – вздохнула она.

– Хотел бы я, милая, чтобы меня так обманывали, но… – Фрэнк развел руками, – фигурой и лицом не вышел, – он засмеялся. – Носи с удовольствием. Это хорошие вещи.

– Спасибо.

Сатин вышла из магазина и тут же сникла.

– Сколько планок я тебе должна? – промямлила она.

– Я есть хочу, – Тейто проигнорировал ее вопрос и стал оглядываться по сторонам. – Тут одно заведение недалеко. Там вкусно кормят.

– Гонга еще не было, – ответила Сатин.

– За планки нас покормят в любое время. Пойдем.

– Тейто, – позвала она.

– Да?

– Сколько ты заплатил за все эти вещи?

– Ты стоишь дороже, – ответил он и быстро отвернулся.

Сатин от его слов как будто размякла. Она нагнала его в туннеле.

– А сколько здесь стоит обед? – спросила она.

– А ты разве не знаешь? Вы же с Яном постоянно здесь тусовались.

Сатин прикусила язык. Палево…

***

Их усадили за отдельный столик с красивыми резными ножками. Они сидели на стульях с высокими спинками, а сам стол был застелен скатертью. А потом принесли два буклета. Сверху было написано слово «меню», а под ним перечень блюд и цены напротив. Сатин едва успела вникнуть в цифры, как Тейто выхватил у нее из рук буклет и спрятал его за своей спиной.

– Тебе стейк какой прожарки? – спросил Тейто.

Сатин начала искать глазами пятый угол. Что такое «стейк»? «Прожарка»?

– Мне любой… – она запнулась, – стейк.

Тейто кивнул.

– На гарнир фритюр или гриль?

– Э… мне то же, что и тебе.

– Значит и то, и другое, – он снова кивнул. – А пить что будем? Красное или белое?

– Я буду то же, что и ты, – повторила Сатин.

Тейто резко опустил брошюру.

– Ты ведь ни хрена не понимаешь, что я говорю, – произнес он.

– Ян всегда заказывал сам, – нашлась она. – Я никогда не вникала и не запоминала, что он там говорит.

– До этого дня на твое имя ни разу не выдавали пропуск на второй уровень, – он вновь скрыл лицо за брошюрой. – Как это объяснишь?

Сатин откинулась на спинку стула. Все ясно. Она облажалась с самого начала.

– Ты специально издеваешься надо мной?

– Ну извини, – он опустил брошюру, – вам с Яном врать было можно, а мне и отыграться нельзя?

– Он не хотел тебе врать, – произнесла она, заламывая пальцы под столом. – Просто вы друг перед другом достижениями кичились, и Яна иногда заносило…

– Я не понимаю, – Тейто покрутил головой. – Если вы с ним не здесь тусовались, и не с нами на первом уровне, где вы так часто зависали?

– У меня, – выдавила из себя Сатин.

– Тогда мог бы и матрац тебе получше купить, – ответил Тейто. – Жмот несчастный.

– Не говорит так.

– А что еще мне сказать? Ты тоже хороша! Чего терпела столько лет? Кому это терпение было нужно? Выходит, как жрать на втором уровне и напиваться в хлам – это он мог, а как планки на тебя потратить, так это что? Неблагородно?

– Он был не обязан!

– Ну если так рассуждать! – Тейто отвернулся и махнул официанту.

– Не заводись, – вздохнула Сатин.

– Да бесит просто! Вранье бесит!

– Давай, мы лучше поедим, – предложила Сатин и улыбнулась официанту.

Глава 7

Ети связалась с Йоной по сети.

– У нас тут проблемы. Жду тебя на техническом уровне. Сектор три.

– Мое присутствие обязательно? – спросил Йона.

– Ты знаешь: я по пустякам не звоню.

– Приду, как освобожусь.

– Жду.

Йона повернулся к Лазарю:

– Я должен идти.

– В последнее время проблем становится все больше, – произнес тот.

– И как всегда Рейн нет на месте, – ответил Йона.

– Не доверяешь ей? – спросил Лазарь.

– Доверие – это непозволительная роскошь для меня.

***

Сатин и Тейто вышли из столовой, когда почувствовали толчок. Они остановились, переглянулись друг с другом и с остальными людьми.

– Сигнала тревоги нет, – произнес Тейто. – Ничего серьезного.

Модули Сатин и Тейто засветились красным одновременно.

– Ничего серьезного, говоришь? – спросила Сатин и ответила на вызов.

***

Пол ушел у Харди из-под ног. Она схватилась за стол. Детали и инструменты поскакали врассыпную.

– Что за черт? – закричал кто-то из сотрудников.

– Почему сигнала тревоги нет?! – спросил другой, пробираясь к дверному проему. – Дармой! Что-то не так! Так сильно никогда не трясло!

Толчки прекратились, и все осели на пол.

У Дармоя сработал модуль.

– Да, Джейн, – ответил он. – Понял тебя, – он посмотрел на Харди и отключил вызов. – Извини, но я должен идти.

– Что происходит? – спросил его один из сотрудников.

– Приберите здесь все. Закрепите оборудование. Тори, проводи Харди на первый уровень по лестнице.

– Конечно, – один из инженеров подошел к Харди. – Пойдемте.

В туннелях творилась неразбериха. Люди бежали в разные стороны, сбивая друг друга с ног. Кажется, началась паника. Тори вывел Харди к какой-то широкой двери и открыл сенсорный замок. Это был выход на лестницу. Люди бежали по ней с первого уровня наверх.

– В чем дело, Майк? – Тори схватил пробегающего мужчину за плечо.

– Никто не знает! Мне приказали срочно дуть на технический этаж в третий сектор. Все, давай!

Мужчина побежал дальше, а Тори взглянул на Харди.

– Я сама дойду.

– Ну уж нет! – он схватил ее за руку и потащил вниз. Довел до первого уровня и подтолкнул в распахнутые двери, через которые бежали люди. – Все! Больше я за тебя не отвечаю! Пока!

Харди не была бы Харди Кейн, если бы осталась на первом уровне. Она подождала, пока Тори скроется из виду и рванула за людьми через распахнутые двери на лестницу. Новый толчок. Все припали к перилам. Тряхануло два раза и стихло.

– Почему система тревоги не срабатывает?! – закричал кто-то.

– Может она сломана? – ответил другой.

Харди бежала следом за людьми. Они покидали лестницу через распахнутые двери третьего уровня. Сверху туда же спускались люди в старых костюмах ТриОЗА с оружием. Харди пристроилась за каким-то парнем с тяжелым вещмешком на спине и пригнула голову. На этом этаже на каменных стенах желтой светоотражающей краской были нарисованы указатели.

Сектор 1 – 4 направо. Харди свернула за парнем направо.

– Пожар!!! – стали кричать впереди. – Пожар в четвертом секторе!!! Все туда!!!

Харди на пожар бежать не собиралась. Ее интересовал загадочный третий сектор. Появился запах. «Горелый пластик» – подумала Харди и натянула рубашку на нос. Люди начали кашлять. Сектор три налево. Сектор четыре направо. Кто-то бежал направо, кто-то налево. Хард свернула налево. Сто метров по туннелю и следом за бегущими впереди она попала в открытый зал. Шум, пар, лязг металла, вздохи поршневых насосов. Станки, трубы, вентиляционные ходы под потолком. Народ рассредоточивался. Толчок. Харди припала к одному из работающих станков. Что-то взорвалось! Круглую металлическую крышку выбило паром. Она ударилась в вентиляционную трубу и пробила ее.

– Сохранять спокойствие!!! – раздались крики людей в костюмах ТриОЗА. – Найдите своих кураторов и займитесь работой!!!

– Давление растет! – кричал кто-то в стороне.

– Всем сохранять спокойствие! – повторяли охранники. – Найдите своих кураторов и начинайте ремонт!

– Скоро здесь будет нечего ремонтировать! – воскликнул кто-то, за что получил удар по лицу.

– Всем сохранять спокойствие!

Харди пригнулась и начала пробираться вдоль рядов со станками вглубь этого помещения. Там, впереди, горели огни. Взрыв. За спиной выбило еще одну крышку. Харди направлялась к огням. Она заметила перила впереди. Сверху под потолком горели яркие лампы дневного света, а из пола явно светило что-то красное.

– Бассейн, – прошептала Харди себе под нос и рванула к нему.

Там были люди. Одни из них бегали вдоль перил, а другие стояли отдельными группами поодаль и на голографических экранах что-то проектировали руками. Они спорили между собой и, кажется, не могли договориться. Харди подошла прямо к перилам бассейна и заглянула вниз. Жаром обдало лицо. Она смотрела на огромный резервуар с прозрачной жидкостью, подсвеченный красными маячками. Этот бассейн был частью системы охлаждения. Но что он охлаждал? На поверхности жидкости то и дело возникали пузырьки. А вот это было совсем плохо. Если это – система охлаждения и раствор в ней закипает, дела очень плохи.

– Харди Кейн! – услышала она возглас Ети где-то в стороне и повернула голову. – Какого хрена! – вопила Ети.

Йона обернулся, глянул на нее и снова отвернулся. Он стоял в стороне рядом с какими-то людьми перед развернутой голографической план-схемой. К их компании то и дело подбегали люди. Они кого-то уводили с собой, а кто-то оставался и вступал в разговор. Там же стояли Дармой, Сатин и Тейто. Йона что-то сказал Сатин, та вышла из группы и направилась к Харди.

«Ну все, – подумала Хард,– экскурсия окончена».

Толчок. Харди схватилась за перила и едва не перелетела через них. Новый толчок. Хард старалась не дышать. Стихло.

– Иди сюда! – Сатин махала ей рукой.

Харди оторвалась от перил и побежала к ней.

– И что тут творится? – спросила она, когда поравнялась с Сатин.

– Сейчас поймешь. Йона сказал привести тебя.

Харди подошла к группе и остановилась «на галерке».

– Говорю же! – доказывал какой-то мужчина. – Дистанционно не получится! Система заблокирована и не отвечает! Нужно идти туда через бассейн и вручную запускать!

– Это невозможно! – ответил Дармой. – Температура раствора в системе бассейнов сто восемьдесят по цельсию! Ни один костюм водолаза такого не выдержит!

– Так сделай новый! – возмущался мужчина.

– Из чего я его тебе сделаю?! Водолазный костюм с системой контроля и защиты – это не резиновая хрень, которую можно склепать из отбросов! – взорвался Дармой. – И даже если бы материалы были – не за час он собирается, понимаешь?!

– А если все-таки получится пробраться туда через завалы? – спросила одна из женщин.

– Сектор практически полностью разрушен взрывом, – сообщил один из мужчин, который стоял в стороне.

Он подошел к экрану и стал водить пальцем.

– Блоки от В до E завалены. В уцелевших помещениях – пожар. Даже если мы потушим пожар и подберемся к завалам, на их разбор уйдут недели, а не полтора часа! Единственный путь в блок системы управления A через сообщающиеся бассейны.

– А если и блок А полностью разрушен? – спросила женщина.

– Молись, чтобы это было не так! – гаркнул кто-то сбоку.

– Говорю вам, надо идти туда через бассейн! – доказывал первый мужчина. – Это наш единственный шанс!

– И кого мы туда отправим? – спросил другой мужчина. – Мои ребята сварятся прежде, чем доплывут до туннеля в бассейн четвертого сектора!

– Вы просили озвучить мое мнение? – первый мужчина обратился к Йоне. – Нужно запускать вручную – вот мой ответ! А вы решайте, как вы туда доберетесь и сделаете это! Примерно через час-полтора все рванет!

– У кого-нибудь еще есть идеи? – спокойно произнес Йона.

– Нужно найти добровольцев, надеть на них все, что есть из нашей защиты сверху на водолазные костюмы и отправить туда через бассейн, – произнесла одна из женщин.

– Сто восемьдесят по цельсию, – ответил Йона. – Ни один из наших защитных костюмов не выдержит.

– Можем отправить роботов! – воскликнула другая женщина. – Из горящего цеха! Перепрограммируем и пусть запустят вручную!

– Они не пролезут в туннель между бассейнами! – вторил Дармой. – А даже если бы и пролезли, у них огромные клешни, а не руки! Чтобы смонтировать новые приводы и установить сенсоры нужна неделя! А у нас от силы полтора часа! Кроме того, если пожар перекинется из четвертого сектора на пятый – нам конец!

– Надо выводить людей! – мужчина в годах обратился к Йоне. – Ты должен отдать приказ об эвакуации!

– Если я отдам этот приказ – мы все погибнем.

– Есть шанс! Подадим сигнал бедствия! Нас подберут!

– Нас зачистят разведчики, и на этом все. Не вариант, – покачал головой Йона.

– Тогда глушим все! – вскинул руки Дармой.

– Это не поможет, – ответил первый мужчина. – Все равно рванет.

Все замолчали, глядя на план-схему. Харди поднялась на носочки и пробежала по ней взглядом из-за плеча какого-то высокого молодого человека. Кажется, у них вышла из строя система охлаждения. Система контроля накрылась, и теперь они не могут дистанционно ее запустить. Вход в блок системы управления А или БСУ А, из которого осуществлялся контроль, завален. Ситуацию ухудшает пожар, разгоревшийся в том секторе. Они правы, попасть в БСУ А можно и другим способом: через туннель между бассейнами. Можно нырнуть в бассейн за ее спиной, проплыть по туннелю и вынырнуть с той стороны. Однако, пока они разбирались с ситуацией после взрыва, искали неполадки и пытались их устранить дистанционно, охлаждающий раствор нагрелся. И теперь они в заднице.

– Я могу это сделать! – громко произнесла Харди.

Вся группа медленно обернулась к ней. Харди прошла вперед и уставилась на план-схему.

– Нужно не только вручную запустить систему охлаждения, но и переподключить всю систему контроля на новый канал, иначе мы рискуем не решить проблему надолго. Если это ошибка в операционной системе старого контроллера, без переподключения на новую операционную систему ошибка повторится. Разместим новый блок управления здесь, – она поставила пальцем точку на голографической план-схеме контроллеров. – В одиночку тяжеловато-то будет, но я справлюсь, – Харди утвердительно кивнула.

– А ты вообще кто? – спросил ее первый мужчина.

– Харди Кейн.

– И как ты не сваришься при этом, Харди Кейн?

– Мой экзокостюм выдерживает до двух тысяч по цельсию. Проблема будет только с работающим блоком управления от него, – Харди повернулась к Йоне. – Я не успела собрать новый блок. Мне нужен старый.

– Ты уже починила костюм? – спросил Йона.

– Да, он в рабочем состоянии, но нужен блок управления.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.