Рваный горизонт
Любовь как она есть
Валерия Васильковская

© Валерия Васильковская, 2022

ISBN 978-5-0055-5435-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Мне ничего не хочется

Мне ничего не хочется,

мне ничего не жаждется.

Судьба на годы колется,

судьба ко мне безжалостна..,

Швырнувши в одиночество,

без зла и сожаления;

Так хочется высочества

для самоуважения.

Зажавши меня в сутолку,

Смешавши дни, понятия,

Рождает неотступное

мной мира неприятие.

Твои глаза – лишь изредка,

друзей черты – почаще.

Но становлюсь я циником, —

Не понимаю счастья.

Не верится, не хочется…

И ничего не жаждется…

Судьба на годы колется,

Судьба ко мне безжалостна

Февраль снова

Вновь февраль назначил встречу —

мой единственный любовник!

Вновь я твой приход отмечу —

двадцать восемь грустью полных!

Зачастил ты… Что ж, сравнялись —

Мне ведь тоже двадцать восемь!

Ты счастливый, не узнаешь,

что бывает много больше!

Прогулка по кольцевому маршруту

Увези меня, троллейбус,

от вокзалов и разлук..,

разуверясь, не надеюсь

вникнуть в суть твоих наук.

Увези меня, троллейбус,

от моих же глупых слов,

коими по миру сеюсь,

чью-то мучая любовь.

В моей жизни не могу я

обяснить, простить, понять…

Что-ж ты, братец, все по кругу?

надо ж что-нибудь менять…

Поэза о мокрых ботинках!

Зима вгрызается в землю

колючим, бесформенным льдом…

Храня свои черные когти

в публично-минуемых лужах!

Поди наступи-ка на них,

и разверзнут безжалостно дно —

Окажешься там, где и Истина

дьяволу служит!

Как печален конец твой, зима,

а мы радостно праздником звали:

Новый год, мишура и грядущее

в пестрых картинках!

Среди «истин-когтей», как на мне

незнакомом вокзале,

Среди тьмы поездов,

Я стою просто в мокрых ботинках!

Шлягер

А я иду по парку,

Мне ничего не жалко;

Я ни о чем в своей жизни

Не буду сожалеть!

Я безмерно счастлив

Твоим цветным участьем —

О грядущей жизни, осень,

Будем вместе мы скорбеть!

И пусть я, как твой лист,

Слышу только ветра свист;

И, быть может, с твоей ветки

Очень скоро я сорвусь, —

Но теперь просто так

Жить не буду – не дурак!

Если станет очень трудно —

Твоих красок я дождусь!

Если я чуть – чуть художник,

Сотворю шедевр быть может!

Чуда хочется безумно, да и осень

Мне в подспорье!

Небо снится голубое!

В радость мне теперь любое!

Мне любовь твоя теперь —

Осчастливленное горе!

Наверно

Руки просятся к струнам…

Руки просятся к краскам…

Сердце требует думать…

Разум в трепете страстном…

Опьяняет сознанье, —

/ может, вправду случится? / —

Что в остов мирозданья

Мое сердце ложится.

Но вдруг лязгнул щелчок —

И страховка замкнулась…

Сердце снова – молчок —

И рука обманулась.

И чужими устами,

И руками чужими

Я пытаюсь оттаять

Эту мертвость у жизни…

Вдруг заколет у сердца

В переходе вечернем —

Как со слов иноверца

– «Чардаш» Монти… Наверно?…

Плаванье на спине

Когда-нибудь я нарисую нашу страсть,

Когда откроется мне тон ее и стиль…

Мне бы в оттенки чувства, как в волну упасть-

Глазами к небу, что кулиса в водевиль.

Там два шута нам ловко спляшут и споют —

Смешно – о наших встречах странных, странных…

А после «дрогнувшие» маски отдадут

Нам в память о «злодействах балаганных».

Нет, лучше небо разрисую точно в сказке —

Устрою там и «заведу» волшебный лес,

Где будем обязательно к развязке

Вдвоем с тобой мы молча ждать чудес…

Но слишком призрачна та сказка, как назло…

Трагедия ж не тешит нас финалом…

Бесцветно, лишь штрихами, как Калло,

Смеясь, я нашу страсть нарисовала б.

Я буду долго

Я буду долго уходить и долго возвращаться…

Но не от Вас… Не к Вам… Не к памяти о Вас…

А просто от себя… И даже может статься,

Что в зеркале своих я не узнаю глаз.

И будет мой сочельник одиноко-счастлив,

И радостно-пустынно и сердцу, и рукам…

Ведь все осталось с Вами… Корить мне иль прощать ли?

Свободу иль ущербность? Себе, а может Вам?

А в Рождество Христово всю ночь я прогадаю…

И память моя вволю натешится игрой…

Я, не простившись с Вами, со страстью распрощаюсь…

Сдружу возможно одиночество с собой.

Я буду долго уходить и долго возвращаться…

Но не от Вас… Не к Вам… Не к памяти о Вас…

А только от себя, и очень может статься,

Что вскоре даже Ваших я не узнаю глаз…

Дождь в горах из окна поезда

Горы вспарывают небо

Рваным контуром из елей,

превращаясь хмуро, слепо

в тучи мрачного дождя.

В неминуемом тоннеле,

сердце горное пронзившем,

в нереальностях забившись,

Все сместилось для меня:

Горы – в небо, небо – в ливень,

Ливень – в поезд, поезд – в жизнь…

Разум призрачно – наивен

И лениво, просто ждет,

что зарвавшаяся мысль

в лопастях метаморфозы

/в миг, когда иссякнут грозы/ —

иль вернется, иль умрет.

Сердце – взвоет над потерей,

иль уродства устыдится —

в цепь ужасных превращений

вовлекается само;

И, грозя остановиться,

превратиться просто в символ,

коли сердцем стать бессильно —

В горы просится оно.

Размышления о Невицком замке

Руинирована я, почти разрушена…

Старый замок помнится в горах…

Восстанавливать уж так ли нужно, а?

У него столетия в ногах.

С каждым веком кирпичи он сбрасывал,

то ль от боли, то ль не нужными сочтя…

Может и хотел, наверно, сразу бы

Рухнуть как-то, все послав к чертям!

Твердый камень красоту удерживал.

/ Замкам должно гибнуть лишь в бою! /

Так и жил он смутными надеждами

Мощь и славу обрести свою.

Одинокий. На горе один он высился,

Мрачным лесом окружен вокруг.

И из сил вконец, наверно, выбился,

Сам себе веками враг и друг.

По развалинам теперь туристов водят —

Фотографии, картины и кино…

Есть величие в руинах /вот ведь!/

Но оно лишь камню и дано!

Троллейбус

Я сяду в троллейбус – и в рифму влюблюсь!

Я сяду в трамвай – за мечтою умчусь!