Екатерина Серебрякова
Внук бабушкиной подруги

Глава 1. Современное поколение портится или же просто живет по своим законам?

Проселочная дорога в знойный июльский день была особенно пыльной и утомительной. От остановки я отошла на каких-то сто метров, а уже устала тащить на себе две не такие уж тяжелые сумки.

Хотелось насладиться чистым воздухом с еле ощутимыми ароматами хвои и печеных пирогов, вдоволь насмотреться на многовековые ели, уходящие под небосвод и, кажется, пронизывающие облака насквозь. Терпкий аромат полевых цветов щекотал ноздри, о горячий воздух буквально обжигал легкие и заставлял хватать воздух ртом.

Родная деревня, как же я скучала по ней! Даже по комариному писку, по камням и ухабам на дороге, по автобусной остановке, расположенной в трех километрах. Я так соскучилась по всему этому за год!

Хоть я родилась и выросла в большом городе, считала себя коренной горожанкой, душа и сердце принадлежали этому месту. Далекому от цивилизации, чистому, настоящему.

В ста километрах от областного центра, где я живу и учусь, есть небольшая деревня. Там дача у моих бабушки и дедушки. На этой даче я проводила каждое лето своей сознательной жизни. Вот и этот год не стал исключением.

– Леся! – раздалось откуда-то с первого огорода, затерянного среди сосен, – приехала! Какая уже большая, взрослая. Какой класс закончила?

– Здравствуйте, теть Ларис, – я радостной помахала женщине и подошла к забору, при этом обходя будку со злющим Барбосом по большой дуге, – я уж, слава богу, первый курс закончила. Сессию закрыла, вот приехала в родные пенаты.

– Это молодец, что стариков своих не забываешь. Ну давай, беги! Приходи потом чайку попить.

– Обязательно. До свидания!

Я махнула рукой на прощание, за что получила грозный рык Барбоса, и пошла вдоль дороги в направлении нужной мне улицы.

Деревня была небольшой, из местных жителей тут, разве что, пара старушек осталась. Все больше строилось новых домов, приезжали городские на лето, осваивали участки под дачи.

И не осталось у нас почти той атмосферы настоящей деревни, когда можно сходить до соседки за парным молочком, прогуляться по полю, посидеть у речки в тишине. Тут и там запахи шашлыка, громкая музыка из машин, пьяная молодежь. Куда только катится это поколение?

Не дожидаясь, пока дойду до дома, я достала из розового рюкзачка исписанный вдоль и поперек синий ежедневник и внесла туда пришедшие на ум мысли. Я делала так в любом месте и в любое время, если в голове рождалось что-то стоящее.

Нет, я не писатель, не журналист, не редактор. Моя будущая профессия вообще не связана с социальной деятельностью и написанием чего-либо, но в качестве хобби я веду свой блог. Записываю размышления, свою позицию. В общем, выкладываю на бумагу (а точнее в сеть) то, что на душе.

Спустя десять минут ходьбы по деревне, семь из которых трачу на то, чтобы поздороваться со всеми знакомыми жителями, я оказываюсь у входа в дачный домик бабушки и дедушки.

Это небольшая деревянная постройка времен Советского Союза с резными ставнями, палисадником и лавочкой у калитки. Все это дедуля с бабулей делали своими руками.

Нашим домиком я по-настоящему гордилась! Пусть он не был самым большим на улице, не отличался завидной красотой, зато сделан был с душой и любовью.

– Ба, деда, я приехала! – уже разложив вещи в комнате и успев перехватить пару шанег с картошкой, я выхожу в огород к своим старикам, которые и не подозревают, что внучка час как приехала.

– Олеся, девочка моя! – первой ко мне бросается бабушка, оставив помидоры неподвязанными, дедушка тоже спешит с конца огорода, ухмыляясь и потирая седую бороду.

– Приехала наконец-то! А-то родители твои нам всю плешь проели! Девочку отправили с утра, а она все никак не прибыла.

– Да я позвонила им, не переживай.

– А ты чего в платьице таком широком? – бабушка осматривает мой летний сарафан размера оверсайз, – давай я тебе его ушью? Да и вообще купальничек надевай, вон жара какая! А-то ходишь бледнющая, как будто солнца никогда не видала.

Я только отмахиваюсь и иду осматривать свои владения.

Привычки ходить в открытой одежде у меня никогда не было. Сначала мама не покупала, потому что думала, что на двенадцатилетнюю девочку в юбке выше колена сразу начнут заглядываться маньяки, потом как-то и самой не хотелось.

От природы я была наделена бюстом внушительного размера и длинными ногами. Казалось бы – только успевай демонстрировать! Но я это дело не любила. Неприятно, знаете ли, когда в разговоре даже преподаватели косятся чуть ниже твоих глаз. Не говоря уже о парнях….

Гулять по огороду на солнцепеке слишком долго дикого желания у меня не было. Поэтому очень скоро я присоединилась к бабушке, чтобы подвязать помидоры, хоть та и очень противилась.

– Ну вот чего тебе со мной тут в теплице сидеть? Поди погуляй. Этим летом столько молодежи в деревню приехало! – сетовала бабуля, – ой, так ведь у Валентины Григорьевны Данька тут! Пошли, поздороваешься с ними.

Бабушка резко позабыла о помидорах и их подвязке и, схватив меня за руку, поспешила на соседний огород к своей подружке тете Вале и ее внучку.

Соседи у нас были тоже дачники. Тетя Валя и дядя Коля приезжали из города на лето покопаться на грядках, собрать урожай, отдохнуть от вечной суеты. Раньше летом к ним привозили внука Даню, с которым меня вечно пытались заставить играть.

Я бы и не против новых знакомств, но Даня был просто ужасным ребенком! Мало того, что парнишка внешностью обладал заурядной: пухлый как свежеиспеченный пирожок, лысый как девичья коленка, в огромных очках, так еще и характер у него, мягко говоря, дрянь.

Зазнавался жутко, хотя причин для этого не было, ябедничал, вечно обижался. Честно говоря, сейчас я шла к соседям только чтобы посмотреть на этого изменившегося мерзавца. Не видела его, наверное, лет пять.

– Григорьевна, ставь чайник, я к тебе с внучкой!

Откуда-то из-за бака с водой показалась седая голова соседки. Женщина, только завидев меня, широко улыбнулась и поспешила к нам.

– Леська, за год вымахала, прямо не узнать! Слушай, не внучка у тебя, а загляденье: умница, красавица, еще и хозяюшка, наверное. Вот бы нашему Данечке такую. А-то водит всяких селедок. Не пойму, где он их отлавливает? Судя по внешнему виду, где-то около Чернобыля. Ну чего стоите? Пошлите в дом.

Тетя Валя толкнула нас под спины в направлении дома.

У соседей в сравнении с нашей усадьбой был целый дворец. Из желтого кирпича был отгрохан двухэтажный коттедж с крытой и открытой верандами, с огромными окнами и пристроем-баней, размером с наш дом.

По рассказам бабушки я знала, что у тети Вали и дяди Коли очень обеспеченный сын. Работает больше за границей, у родителей не появляется, отправляет только жену с внуком и помогает материально. Вот он и отстроил такое великолепие на участке.

В доме все тоже было по богатому. Никаких тебе паласов, занавесок на окнах, русской печки – все современное, по последнему писку науки и техники. Я не понимала такого, если честно. Какой же это дачный дом, если тут все как в городе? Может у них еще и в бане душ с ванной установлены?!

Но не возмущаться ведь в гостях, в самом деле.

– Дед, гляди, кого к нам занесло, – крикнула тетя Валя мужу, – Галочка с внучкой пришли, сейчас чай пить будем. Данька, выйди хоть из комнаты, поздоровайся! Прирастёшь скоро к своему компьютеру, не отодрать будет.

Голос у тети Вали был поставленный. Одно ее строгое слово – даже воробьи по огороду начинали ходить строевым шагом, а кошки в округе и вовсе замолкали. В общем, тридцать лет работы врачом в военной части даром для нее не прошли.

– О, Леся приехала. А ты совсем не изменилась! – мужчина потрепал меня по макушке и ушел в кухню делать чай. А из коридора к нам вышел….

Вышел какой-то незнакомый мне парень. Высокий, спортивный, загорелый, с острыми чертами лица, пронзительными зелеными глазами и роскошной шевелюрой волос цвета молочного шоколада.

Я даже обомлела на несколько секунд. Красивые слащавые мальчики никогда не вызывали у меня чувство щенячьего восторга, но этот был не то что бы красивый…. Он был гармоничный. Все было симпатично и в меру.

– Здравствуйте, теть Галь, – поздоровался он с бабушкой, – и тебе привет, – парень обошел меня вокруг, окинул явно изучающим взглядом и вернулся к дверному косяку.

Я не могла поверить своим глазам! Это был Даня. Тот самый толстый, лысый парень в очках, вечно закатывающий истерики. Честное слово, не зазор между двумя передними зубами, я бы его в жизни не узнала!

– Привет, – наконец выдала я после неприлично длинной паузы.

– Леся, садись давай за стол, чего как неродная? Или к Даньке вон в комнату иди.

– Да я с вами посижу, – добровольно идти в комнату к этому чудовищу? Да вы шутите!

Все чаепитие я только и делала, что перебирала в голове варианты, как из столь гадкого утенка получился такой красивый лебедь. Конечно, изменился он явно только внешне, внутренне, готова поспорить, остался все тем же гадёнышом.

Нет, я не была любителем навешивать ярлыки на людей, не судила никого по внешности. Просто этот взгляд и интонация…. Даже без круглых очков с толстыми линзами я могла разглядеть сочащееся из парня недовольство.

Домой мы с бабушкой вернулись, когда жара уже спала. Дедушка поворчал на нас, сказал, что к соседке больше не отпустит, пока мы его ужином не накормим, и ушел в баню.

Я еще немного покопалась в огороде в свое удовольствие: полила цветы, взрыхлила землю у ягодных кустов и, сорвав свежий огурец из теплицы, пошла на качели в обнимку с ноутбуком, с которым не расставалась даже в путешествии.

– Леся, поужинаешь потом сама. Пироги на печи, в холодильнике жаркое, – крикнула бабушка через весь огород и, перекинув халат через плечо, пошла в направлении бани.

Я открыла ноутбук, достала свой ежедневник с мыслями и темами для постов, и принялась набирать текст.

Современное поколение портится или же просто живет по своим законам?

Извечная проблема отцов и детей, когда старшие не понимают младших, а младшие считают старших совсем древними и неосведомленными. Правы ли взрослые, когда говорят, что наше поколение катится вниз по наклонной?

Размышляя над этой проблемой, я поняла, что ежедневно одни законы жизни сменяются другими, на смену старой молодежи приходит новая. Тот, кто еще вчера осуждал старших и диктовал миру свои правила, сегодня сам становится на место старичка и осуждает взгляды подрастающего поколения.

Мы не катимся вниз, не взбираемся вверх, просто мы живем в своем мире, где есть устои, законы, правила. Линия нашего развития не наклонная, она прямая, но новая, такая, какой еще не было.

В силах каждого, кто сегодня называет себя «нынешним поколением» сделать так, чтобы наша линия была прямой и чистой, чтобы не возникало конфликта отцов и детей.

Портится не поколение, портятся отдельные люди. Сделай так, чтобы ты не был в их числе.

Глава 2. Может ли человек измениться?

Следующий день радует умеренно теплой погодой и ярким солнцем. Я просыпаюсь даже раньше бабушки с дедом, чтобы успеть насладиться природой сполна. А то какой смысл спать весь день? Так все проспать можно.

На соседние участки потихоньку выползают первые дачники. Кто выходит с чашкой кофе, кто с книгой и гамаком, кто с лопатой, кто с ведром. Такая вот разнообразная жизнь в нашей деревне.

А я привыкла начинать день с разминки. До двенадцати лет родители водили меня на художественную гимнастику, со спортом потом не завязалось, но привычка поддерживать себя в тонусе осталась.

– Леся, а ты чего не на речке? – кричит мне с соседнего участка дядя Коля, – давай бегом! Там такой плот сделали, берег песочком отсыпали – райское местечко.

Ближе к обеду я решаю выбраться к водоему. Речка у нас небольшая, рыбы в ней не водится. Из обитателей только тина и местная ребятня. Я купаться там, честно говоря, не очень люблю, уж слишком вода мутная, а вот посидеть на берегу не против.

С собой я беру полотенце, чтобы постелить на песке, ежедневник, на случай, если в голову придут умные мысли, и телефон, чтобы сделать пару кадров для блога.

Берег нашей речки (ласково речки-говнотечки) действительно преобразился. Подход к воде сделали удобным, плотик для ныряния соорудили, даже пляж от мусора подчистили. Вот люди хорошие!

– А ты еще кто такая? – в спину летит колкая фраза какой-то девицы в купальнике. Хотя я бы не назвала купальником то, что на ней надето. Бабушка помидоры подвязывает – у нее и то лямочки шире будут.

– Это Леся, моя соседка, – раздается смутно знакомый голос. Я оборачиваюсь и вижу Даню, окруженного фигуристыми селедками. Ну они уж точно не из этой речки….

– А, эта, городская что ли? – компания девчонок смотрит с презрением. Они и раньше меня недолюбливали, потому что я жила в областном центре, а они в маленьких провинциальных городках (так себе повод для ненависти, если честно). А когда у меня грудь стала больше, чем у них, так и вовсе невзлюбили.

– Правильно говорят: можно вывезти девушку из деревни, а деревню из девушки вывезти нельзя. Ты че в балахоне ходишь, городская? – вопрос я игнорирую и иду по берегу дальше от компании.

Даню девицы облепляют как мухи… отнюдь не мед. Шесть дамочек в бикини трутся вокруг него, так и эдак выпячивая свои прелести, прикрытые тоненькими лямочками. Парню такое внимание, должно быть, очень лестно.

Скоро я забываю об этой компании и приступаю к созерцанию местных красот.

Если закрыть глаза и мысленно представить, что в паре метров от меня не галдят эти селедки, восхищаясь бицепсами Дани, то можно услышать стрекот кузнечиков, соловьиную трель и даже недовольные вопли индюков в соседнем доме.

А как тут пахнет! Чуть горьковатый запах воды смешивается с терпкими цветочными ароматами, подогревается солнцем и доносится до меня целой симфонией деревенских вкусов.

В камышах кричат утки, над ухом жужжат комары, так и стараясь цапнуть за ногу. Вот она – жизнь за городом. Где еще такое можно прочувствовать?

Пока солнце не поднялось совсем высоко и не начало нещадно палить, я успеваю сделать несколько снимков воды, берега, деревенских домиков в перспективе. Получается довольно недурно, если учесть, что я не профессионал и снимаю на самый обычный смартфон.

Уходя с берега, ловлю на себе не то завистливые, не то гневные взгляды девчонок, но внимания не обращаю. Ну, раз нравится им, пусть ненавидят. Мне-то от этого что?

В деревне у меня подруг никогда не было. Хоть раньше сюда привозили моих сверстниц на лето к бабушке, хороших отношений завязать я ни с кем не могла. То девчонки казались мне слишком капризными, то слишком ветреными. А может дело просто было во мне.

– Ну как погуляла? – бабушка с порога усадила меня за стол и заставила хлебать суп, не поддавшись на мои уговоры о жаре и нежелании есть.

– Хорошо. Красиво на берегу стало, чисто. Может даже поплаваю как-нибудь, когда вода прогреется.

– Поплаваешь, куда денешься. Лето вон какое знойное!

– Что после обеда делать надо, ба?

– Ничего! Придумала тут в грядках копаться. Тебе сколько лет? Девятнадцать. Нечего еще в грядках копаться, успеешь наработаться, – бабушка была рьяной противницей, чтобы я помогала в огороде. Она занималась грядками больше в свое удовольствие и другим это удовольствие отбирать не позволяла, – вот вечером за молочком к Алле сходишь. Помнишь, где она живет?

– Помню, конечно. Тут же соседний переулок, – бабушка согласно кивнула и наказала мне приготовить трехлитровую банку и сто пятьдесят рублей наличными. Как с маленьким ребенком, честное слово!

В грядки бабуля меня так и не пустила. Заявила, что все уже полито, выполото, окучено и подвязано на десять раз. Зато дедушка дал задание накачать баки водой. Моя роль, конечно, была не великой: перетаскивала шланг из бака в бак и следила, чтобы вода не шла верхом.

Поминутно мне звонили мама с папой, интересуясь, как я там справляюсь, не хочется ли мне домой и не нужно ли привезти чего-нибудь вкусненького. Родители у меня были кипишные, переживали по поводу и без. Сложно, знаете ли, единственным ребенком в семье быть.

Вечером я натянуло городское платье длиной до пола, собрала копну волос в шишку, как делала обычно, взяла банку с пакетом и отправилась на соседнюю улицу за домашним молочком. Как выход в свет, честное слово!

Коров у нас мало кто держал. Человек, пять, наверное, не больше. К ним обычно выстраивалась очередь из дачников за молочкой. Продавали и молоко, и сметану, и творог, некоторые даже сыр варили.

А домашнее молочко я с детства любила! Жирное оно, правда, попу разнесет в разные стороны. Но не отказывать же себе в удовольствии, в самом деле.

– Тетя Алла, я за молоком! – чтобы получить трехлитровую банку парного молочка нужно было кричать на всю деревню хозяйку дома, чтобы та услышала тебя с огорода. Только после этого из-за забора выглядывала женщина лет сорока в красной косынке и растянутом халате.

– Леся, ну ничего себе! Я уж думала, что не приедешь этим летом. Обычно в июне появлялась, а тут начало июля – только приехала.

– Так у меня ж сессия, я студентка уже как-никак.

– Вот те на! – всплеснула руками женщина, – все бегала тут малышкой, считала сколько лет до школы, а теперь студентка. Так замуж выскочишь – не замечу.

– Рано еще замуж, не переживайте.

– Тебе молочка только? Или сметанки тоже баночку?

– А густая сметанка? – спрашиваю я, а сама уговариваю мозг отказаться. Ну разнесет ведь!

– Густющая! Ложка стоит.

– Теть Алл, ну не бережете Вы мою попу!

– Да, такое сокровище беречь надо, – раздается сзади, а я чуть от неожиданности банку из рук не роняю, – Алла Владимировна, ей сметанки положите. А мне как обычно, – Даня подает пакет с банками и кивает мне, мол, давай, тару отдавай.

– Ну ждите тогда, сейчас вынесу, – женщина с двумя пакетами скрывается за забором, и мы с Даней оказываемся один на один. Хотя тут, конечно, еще курочки ходят. Но они, наверное, собеседники так себе.

Несколько минут я делаю вид, что разглядываю поле, дом, внимательно изучаю пестрых куриц, без страха гуляющих прямо у нас под ногами. Но Даня решает начать разговор:

– Ты изменилась с нашей последней встречи.

– Кто мне это говорит! Я до последнего думала, что у тети Вали новый внук.

– Похорошел? – спрашивает Даня, ухмыляясь.

– Сам ведь знаешь, что да.

– А ты какой класс закончила? – да что они все с этим вопросом! Спросить, что ли, больше нечего?

– Двенадцатый, – огрызаюсь я, но на растерянный взгляд Дани отвечаю, – первый курс позади. Мне уже девятнадцать вообще-то.

– Вот это время летит! А я четвертый, – хотела ответить, что знаю, но тактично промолчала. Вдруг подумает, что я о нем все знаю. А я ведь просто помню нашу разницу в возрасте, – до конца лета сюда?

– Как пойдет. А ты?

– Да тоже как-то так…. Уже неделю тут. Пока скучно, особо заняться нечем, – а мне показалось, что на берегу у него были целых шесть игрушек, готовых занимать его круглыми сутками, – может проведем как-нибудь время вместе?

Сальный взгляд скользит по моей фигуре, останавливаясь на груди, прикрытой плотной тканью. Я показываю средний палец, надеясь, что объяснила достаточно емко.

Ну вот чего он меня разочаровал? Я думала хоть подкатик будет какой-нибудь заурядный, комплиментик там. А тут так просто. Еще бы сказал: «Пошли на сеновал, а то у меня горит!».

– Так молодежь, разбираем пакеты! – женщина сунула Дане увесистую котомку и мне пакет с двумя банками, – Леся, пол-литровку потом вернешь!

– Теть Алл, и деньги, и баночку – все занесу.

– Хрен с ним, с деньгами, ты мне банку с крышкой верни!

Усмехаясь, я клятвенно обещаю занести утварь прямо завтра и выдвигаюсь в сторону дома вместе с Даней. Ну нам по пути просто, сами понимаете.

– Тяжело? – спрашивает мой попутчик, – давай донесу.

– Услуга бесплатная или потом придется ноги раздвинуть?

– Ну тебя! Уже и пошутить нельзя, – Даня забирает пакет из моих рук и идет дальше как ни в чем не бывало, хотя у него в правой руке, по меньшей мере, шесть литров молока и моя сметана.

По дороге до дома я успеваю перегладить всех деревенских кошек, которые попадаются мне на пути. Пытаюсь еще потискать двух куриц, но они противятся и сбегают от меня подальше.

– А собак до сих пор боишься? – ни с того ни с сего спрашивает Даня.

– Не боюсь, пока они на меня не кидаются. Бублик, кстати, живой?

– Живой, что ему сделается! – Бублик сторожевой пес наших соседей, живет в открытом дворе на привязи и очень меня не любит, – приходи посмотреть, он явно будет тебе рад.

Даня гогочет, а я только закатываю глаза. Время идет, а он ничерта не меняется….

На полянке у дома я пытаюсь забрать пакет с молоком и сметаной, но парень противится.

– Тяжелый ведь, я тебе домой занесу.

– Спасибо, что помог, – сдержано благодарю я, – раньше за тобой таких благородных порывов не наблюдалось.

– Видимо повзрослел, изменился.

– Люди не меняются.

– Думаешь?

– Уверена.

Даня заносит пакет домой, получает от бабушки тысячу благодарностей и пирожок в придачу, после чего прощается с моими домашними и уходит. А я забираюсь на кровать у себя в комнате, поджимаю под себя ноги и берусь за пост.

Может ли человек измениться?

Рассуждая о том, меняются ли люди, мы обычно делимся на несколько лагерей. Одни считают, что люди могут измениться, другим думается, что это произойти не может, как ни старайся, а третьи убеждены, что человек – творец своей судьбы и своего характера: захочет – изменится, не захочет – не изменится.

Я считаю, что люди не меняются. Совершив поступок однажды (плохой или хороший), человек навсегда вписывает его в свою биографию. Не важно, сколько пройдет времени – неделя, месяц, год, десятилетие, совершенное клеймом останется в судьбе человека. Ведь не можем же мы сказать, что убийца, отсидев за решеткой двадцать лет и осознав свою вину, перестал быть убийцей. Герой войны, совершивший подвиг за Родину, спустя много лет, не перестает быть для нас героем, хоть его поступок далеко-далеко в истории.

На человеке навсегда остается тот или иной ярлык, сколько бы времени не прошло, сколько бы воды не утекло. Человек может осознать что-то, может поменять свое поведение, но изменится ли он от этого?

Свою биографию мы пишем всего один раз, с чистого листа без шанса измениться, исправив ошибки в черновике. Каждый в силах написать историю своей судьбы так, чтобы ярлык, повешенный на него, был непременно в положительном ключе.

Глава 3. Когда человек взрослеет?

С самого утра бабушка затевает полив огорода. Вода брызжет во все стороны, тут и там разложены шланги с удлинителями, дедушка носится с отверткой, чтобы подкручивать тиски. В общем, полная суматоха.

Меня отправляют из огорода, чтобы под ногами не мешалась. Но как же утренняя разминка?

– Я тогда пробегусь, ба.

– Да иди уже, в лес только одна не ходи, – бабушка отмахивается от меня как от надоедливой мухи и продолжает полив ягод. Ну раз тут я не нужна, побегу.

В деревне бегать особо негде, проселочные дороги с ухабами, камнями, ямами, по ним не набегаешься. А если и рискнешь, уже на полпути свалишься с вывихом или ушибом.

Так что я решаю бежать прямо по трассе до соседней деревни, тут совсем близко, буквально километр.

До Нижних Таволог (соседнее поселение) я добегаю быстро. Машин по пути практически не встречаю, только какой-то гонщик проезжает на мотоцикле.

Между деревнями лежит поле. Раньше сюда выходили на покосы, сажали картошку или горох. Одно время у речки даже была ферма и небольшое производство. Но со временем все порушилось, заросло, и теперь от деревни до деревни поле с травой выше моего роста.

По Нижним я пробегаю еще полкилометра до территории старой школы. Лет двадцать назад здесь учились деревенские дети, а сейчас за их отсутствием, здание пустует. Зато пришкольная территория сохранилась. Тут тебе и асфальтированные дорожки, и турники – занимайся не хочу.

Идя до площадки, я рассматриваю ветхое здание школы. Кирпич уже осыпается, половина окон выбиты, и сквозь осколки стекла видны пустующие классы с партами и портретами великих ученых на стенах.

Обогнув постройку, я выхожу прямиком на спортивную площадку. Вот только помимо меня, оказывается, тут есть еще любители спорта. И, конечно, по стечению обстоятельств этим любителем оказывается Даня.

Пройдя мимо парня, я кидаю только сухое «привет». Ухожу в противоположный край площадки на лавочку, чтобы не пересекаться с этим горе-спортсменом.

Даня, судя по всему, занимается уже давно. Его кожа поблескивает на солнце от капелек пота, небрежно уложенные волосы насквозь мокрые и липнут к лицу, а майка вызывающе облегает рельефное тело.

На парня я стараюсь не смотреть. Ну, в самом деле, чего он мне сдался? Я не одна из многочисленных фанаток, готовых пищать от восторга при одном его виде.

Тренировку начинаю с разминки, чтобы немного разогреть мышцы и не повредить их в дальнейшем. Только собираюсь начать растяжку, как ко мне со спины подходит Даня и бьет по плечу.

– Твою мать, – рефлекторно ругаюсь я и поворачиваюсь, вынимая наушник из уха, – ты меня до инфаркта решил довести?!

– Нет, – равнодушно отвечает парень, тяжело дыша и вытирая ладошкой пот со лба, – ты че сюда пришла?

– Во-первых, не пришла, а прибежала, а, во-вторых, тебе какое дело? Территория государственная, имею право находиться тут.

– Слушай, тут за неделю столько таких как ты было, спортсменок, – на последнем слове Даня неприятно искривил лицо, – сначала за мной бегут, а потом: «Данечка, помоги растянуться», «Данечка, какой ты сильный!». Василькова, я был о тебе другого мнения.

– А тебе в голову не приходила мысль, – хотя о чем я вообще? Какие мысли в его голове? – что я могу прийти сюда заниматься? Не ради тебя, а ради себя.

– Ага, ага, знаю я таких.

– Ну и самомнение у тебя! Мне бы хоть капельку твоей уверенности в себе. Будь добр, отойди и не мешай, – демонстративно я засовываю наушники в уши и одним ловким движением встаю в шпагат.

Даня остался за моей спиной, о чем я сейчас очень жалею. Хотелось бы посмотреть на лицо этого напыщенного индюка, который считал меня псевдоспортсменкой. Ради него, видите ли, сюда девочки сбегаются!

– Ты че, гимнастка? – уточняет парень, когда я заканчиваю с растяжкой и вынимаю наушники из ушей.

– Нет, Дань, пловчиха. До двенадцати лет гимнастикой занималась художественной, сейчас от былой формы осталась только капелька гибкости.

– Ну, скажем, не капелька, – его взгляд снова изучающе скользит по моей фигуре, останавливаясь на груди. Нет, ну что за парни пошли? Я ведь уже в кофте огромной, застегнутой по горло! Неужели обязательно даже в таком виде мне на грудь смотреть? – значит ты реально не ко мне пришла?

– Слушай, самооценку понизь – не соответствуешь. Я вообще не знала, что тут кто-то есть. Если бы знала, что ты занимаешься в этом месте в это время, бежала бы в противоположную сторону.

– Обидно так-то, ну да ладно. Давай тогда вместе до деревни? Кто первый, тот победил.

Я не собиралась участвовать в его детских играх, тем более, что немного обиделась на этого зазнавшегося индюка. Поэтому забрала свои вещи, сунула телефон в карман и молча пошла с территории школы.

До деревни мы все-таки бежали вместе. А как тут победишь иначе, если дорога одна? Хочешь не хочешь, а приходится. Не полем ведь из-за него добираться.

Я держалась сзади от Дани. Во-первых, потому что не хотела, чтобы он пялился на мою попу, а во-вторых, потому что просто не успевала за его темпом. У него там моторчик с батарейкой в жопе, что ли?

Но только оказавшись у дома, я поняла, что Даня выпендривался. По деревне парень бежал уже из последних сил. Видимо приложил слишком много усилий, чтобы по трассе покрасоваться передо мной.

– Может как-нибудь вместе потренируемся? – предложил парень, когда я уже надеялась скрыться за воротами.

– Не стоит. Не хочу снова слышать, что я пришла на тренировку в качестве одной из твоих фанаток.

Отмазавшись от совместного времяпрепровождения, я поспешила домой. Хватит с меня на сегодня этого человека.

К моменту моего появления в огороде бабушка уже полила все гряды, а дед заново накачал баки. Как они в свои годы умудряются так ловко со всем справляться?

– Где бегала, красавица? – ко мне на качели приходит дед, садится рядом и щедро отсыпает горсть семечек.

– До соседней деревни. Там у школы потренировалась и обратно.

– Балбес соседский, говорят, тоже с тобой был.

– Ага, – вот за что люблю деда, так это за адекватное отношение к людям. Ну какой он Данечка? Балбес!

– Афанасьевич мне на него каждый день жалуется, вертихвосток, говорит, домой таскает. Ты хоть, Леська, на него не ведись.

– Ну деда! – ною я.

– Вот именно, что деда! Прадедом меня раньше времени не сделай.

– Хорошо. Как будешь готов к правнукам, дай знать, – я подмигиваю своему старику и сильнее отталкиваюсь от земли.

Остаток дня я провожу в тени яблонь за книгами, наслаждаюсь природой и тишиной, по которым порядком соскучилась за учебный год.

Только вечером вспоминаю, что обещала тете Алле занести деньги и баночку. Бросив все дела, я беру из дома подготовленный еще вечером пакет и бегу на соседнюю улицу возвращать долг.

Банку у меня принимает не добра молочница, а ее двадцатилетний сын. Он, будучи деревенским рубаха-парнем, широко улыбается мне и зовет покататься на тракторе. Я бормочу какой-то невнятный отказ и поскорее сбегаю. Только таких приключений мне и не хватало!

Подходя к дому, я замечаю у соседей на поляне вальяжно развалившегося пса. Бублик зевает во всю пасть и, заприметив меня, поднимается на своих четырех мощных лапах.

Я здраво оцениваю ситуацию и понимаю, что до ворот добежать не успею. Бублик явно сделает это раньше. Что же тогда делать? Развернуться и идти назад? А что, перспектива покататься на тракторе уже не кажется мне такой странной.

Может на дерево взобраться? Липа крепкая, к тому же совсем близко. Можно еще заорать на всю деревню, глядишь кто-нибудь на помощь выбежит.

Так, ладно, без паники. Нужно просто идти, не обращая на него внимания. Главное не бояться, собаки чувствуют страх. Хотя как его, черт возьми, не бояться?! Он уже слюнями весь газон залил. Голодный, видимо. Сейчас меня сожрет – не замечу.

– Бублик, место! – прикрикнул на пса хозяин, и тот мигом рванул к парню, – Лесь, испугалась?

– Немного, – честно призналась я. Подходить ближе, пока Бублик был не на цепи, я не решалась, – на привязи такую собаку держать надо.

– Да он на цепочке сидел, ты же знаешь, – Даня продемонстрировал мне разорванную цепь, – видимо перетерлась она и лопнула. Я пока новую искал, этот засранец убежал на поляну пузо греть. Извини, что так. Ты проходи, он тебя не тронет.

– Многообещающе, – в огород я все-таки прошла, но постаралась это сделать максимально далеко от непослушного Бублика.

Честно говоря, я была немного шокирована случившимся диалогом. Кому-то может показаться, что ничего сверхъестественного не произошло, но, поверьте, произошло.

Даня разговаривал по-человечески. Пусть он сказал две фразы, пусть и вправду был виноват, что выпустил пса. Но он не нахамил, не поиздевался, не стал дразнить меня пугливой девчонкой, он даже извинился. Нет, не так. Даня ИЗВИНИЛСЯ! Вот так.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.