Люси Пьерра-Пажо
Тайны Лариспема. Том 3. Эликсир власти

Originally published under the title

Lucie Pierrat-Pajot

Les Mystères de Larispem 3. L’élixir ultime

Издание осуществлено в рамках Программ содействия издательскому делу при поддержке Французского института

Cet ouvrage a bénéficié du soutien des Programmes d'aide à la publication de l'Institut français

© Gallimard Jeunesse, 2018

© Cover illustration by Donatien Mary

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ООО «Издательский дом «Тинбук», 2021

Глава 1
Откровения в небесах

Пока Лариспем стремится в будущее, Франция погружается в прошлое, как прокисшее жаркое – в остывший соус.

Цитата, которую приписывают Гюставу Фиори

Действие происходит в небе недалеко от Лариспема. 1899 год

– Твоего отца… зовут Феликс… Феликс Вольевр. И он… аристократ.

Управительницу было едва слышно. Чтобы успокоить боль, она пыталась глубоко дышать. Натанаэль старался не упустить ни слова. Нужно было во что бы то ни стало запомнить все, что она скажет. Пока же он совершенно не понимал, о чем речь.

– Он работал… с Луи д'Омбревилем… чтобы приготовить эликсир… Я следила за ним… Когда я поняла, что они что-то затевают… я сделала так… чтобы его арестовали. Потом… после смерти Жака я навещала его в тюрьме… Не говорила об этом никому… ни Максу… ни Гюставу… И… мы полюбили друг друга. Он сам сделал мне инъекцию эликсира… Так нужно было, чтобы…

Управительница еще сильнее побледнела, судорожно сжала руку, которой прикрывала рану, и потеряла сознание.

– Управительница! Приди в себя, прошу тебя!

Натанаэль неловко похлопал ее по белым как мел щекам. Она не имела права умирать! Только не теперь, когда он наконец оказался с ней наедине в аэростате, который относило все дальше от Лариспема. Не теперь, когда она призналась, что родила его, и начала рассказывать о Феликсе. Так вот как, оказывается, зовут его отца!

– Управительница! – закричал он что было сил, задыхаясь от отчаяния и боли.

Женщина с трудом открыла глаза. Натанаэль наклонился к ней, чтобы расслышать все, что она сможет произнести. В кабине «Духа Коммуны» было шумно, повсюду гулял ветер.

– Мне холодно…

Подросток поднялся. Он ничем не мог ей помочь. Он не умел управлять этим проклятым аппаратом, но мог хотя бы попытаться задраить люк. Держась за стены, Натанаэль приблизился к отверстию. Ледяной ветер проникал под одежду. Один неловкий шаг – и он разобьется. Мальчик осторожно посмотрел вниз. Его худшие опасения подтвердились. Земля была похожа на мозаику, сложенную из зеленых и бурых квадратов. Аэростат уже успел набрать высоту.

Держась за стену одной рукой, другой Натанаэль попытался задраить люк. Внезапно до него донесся рокот, похожий на шум мотора. Подросток прислушался. К протяжному гулу «Духа Коммуны» теперь отчетливо примешивался еще один звук, пронзительный и резкий. Можно было подумать, что к ним приближается аэростат поменьше.

Натанаэль оставил люк в покое и посмотрел в иллюминатор. Так и есть. Совсем рядом с ними летел маленький двухместный дирижабль с опознавательными знаками Стражи. В тесной кабине сидел мужчина. Он яростно нажимал на рычаг, чтобы как можно плотнее прижаться к «Духу Коммуны». Его машину сносило ветром, крошечный дирижабль периодически задевал обшивку большого. Лопасти пропеллеров дрожали в потоке воздуха и могли сломаться в любую секунду. Внезапно луч солнца упал на лицо пилота. Это был Максим Сэвер. Глава Стражи, человек, в жизни которого не было ничего важнее Лариспема и управительницы.

Натанаэль судорожно сглотнул. Максим непременно решит, что это он ранил управительницу. Ведь больше здесь никого нет. Терзаясь сомнениями, юноша смотрел в иллюминатор, не в силах двинуться с места. Наконец он принял решение. Он не сможет спасти управительницу в одиночку. Ему нужна помощь. Если, конечно, спасение еще возможно. Пусть Сэвер арестовывает его, если хочет. Но пока что он может быть полезен.

Натанаэль подошел к пульту управления и наудачу опустил самый большой рычаг. Аэростат начал снижаться. Дирижабль Стражи приблизился к люку. Пилот выбросил веревку и ловко зацепился крюком за борт, затем аккуратно пришвартовал аппарат к «Духу Коммуны». Натанаэль наблюдал за ним со смесью надежды и страха. Максим в один шаг преодолел расстояние между двумя аэростатами и, столкнувшись нос к носу с подростком, непроизвольно отступил назад. Его брови сошлись в переносице.

– Так это ты! – воскликнул он.

Конечно же, глава Стражи узнал его. И был совсем не рад встрече. Натанаэль поднял руки и глазами указал на управительницу, неподвижно лежащую на полу.

– Гражданин, прошу тебя, помоги ей!

Максим побледнел.

– Что ты с ней сделал?

– Ничего. Случайная пуля.

– Закрой этот чертов люк! И проверь, висит ли там еще мой дирижабль.

Натанаэль повиновался. Наконец ему удалось задраить люк почти полностью. В ушах гудело. Подросток подошел к Сэверу, державшему управительницу в объятиях. Глава Стражи осмотрел повязки, наложенные Натанаэлем, и нахмурился. Все было ясно без слов.

– Максим?

Мишель открыла глаза и улыбнулась, узнав Сэвера.

– Мадам, – прошептал он. – Простите меня… Я должен был быть там! Должен был защитить вас! Умереть за вас и Лариспем…

Управительница прикрыла глаза.

– Умирать за правое дело не всегда правильно… Максим… Прошу вас… Живите… найдите Феликса… Только он может приготовить противоядие… победить Братьев… И позаботьтесь о… моем сыне…

Она оперлась на руку Максима и попыталась сделать еще один вдох. Рукав Сэвера тут же стал красным от крови. Одно мгновение, и Мишель откинула голову назад. Больше она уже не двигалась.

– Нет! – простонал Натанаэль.

Не говоря ни слова, Максим крепко обнял Мишель. Его глаза были сухи. Через некоторое время он уложил управительницу на пол, скрестил ей на груди руки и пригладил чуть тронутые сединой волосы. Медленно поднялся. На его лице читались боль и ярость.

– Я старался, – поспешил оправдаться Натанаэль. – Я сделал все, что мог!

– Замолчи! Ни слова больше. Нужно убираться отсюда, – резко ответил Сэвер.

Натанаэль моргнул. Его тело словно затекло. Каждое движение требовало усилий. Он не мог оторвать глаз от бездвижной фигуры, лежащей на полу. Управительница Лариспема, его мама, только что умерла.

Максим в спешке готовился покинуть борт. Он ушел в сторону кают, в которых не успели довести до конца отделочные работы, и вернулся с парой досок, ведром стружек и канистрой, в которой, по всей видимости, был спирт или растворитель. Затем он поднял пиджак, которым сам же укрыл управительницу, и бросил его испуганному подмастерью.

– Рви!

Не отдавая себе отчета в своих действиях, Натанаэль выполнил приказание. Максим взял полоски ткани, испачканные кровью, обильно полил их из канистры и положил под груду досок.

– Вы что, хотите… – начал было Натанаэль.

– Да, – перебил его Сэвер.

Он вытащил из кармана серебряную зажигалку и поджег дерево. Пламя мгновенно вспыхнуло.

– Быстрее!

Сэвер потащил Натанаэля за собой, открыл люк. В пространство аэростата вновь ворвался ветер, раздувая пожар. По кабине полетели искры. Красные языки поползли по обшивке из светлого дерева и панели управления из ценных пород. В медных рычагах и фарфоровых кнопках отразилось пламя.

– Но… – пролепетал Натанаэль, пытаясь сопротивляться. – Мы не можем оставить ее здесь…

Глава Стражи не удостоил его ответом. Он с силой толкнул юношу в кабину пришвартованного дирижабля и прыгнул туда сам. Под их весом аппарат покачнулся. Уверенным движением Сэвер перерезал веревку, закрыл дверцу и завел мотор на полную мощность, чтобы как можно быстрее умчаться от полыхающего «Духа Коммуны».

– Присядь, а то упадешь, – сказал он подмастерью.

Но Натанаэль его не слушал. Прижав руки к иллюминатору, он смотрел на гигантский аэростат, который как ни в чем не бывало величественно плыл в летнем небе. На секунду юноше показалось, что пожар утих, как вдруг вспыхнула передняя часть дирижабля. Огонь жадно пожирал обшивку, которую инженеры Лариспема разрабатывали в течение многих месяцев. Уже был виден металлический каркас; еще минута, и аэростат разломился на две части. Сила тяготения вступила в свои права, и обломки аппарата рухнули на землю. Не отрываясь, Натанаэль смотрел, как чудо-машина догорала внизу, пока их собственный дирижабль отлетал все дальше и дальше. Наконец от «Духа Коммуны» осталась только темная струйка дыма на горизонте.

Опустошенный, Натанаэль опустился на сидение и машинально вытер о брюки руки, запачканные кровью. Рядом с ним в полной тишине, пристально вглядываясь в небо, вел аэростат Максим Сэвер. Солнце приближалось к линии горизонта. Сколько времени длился их полет? Натанаэль не смог бы ответить на этот вопрос. Вдруг дирижабль стал терять высоту. Подросток посмотрел в иллюминатор. Небо окрасилось в яркие краски: оранжевый переходил в розовый и золотой. Прямо под брюхом аэростата шумел лес.

– Гражданин, а мы разве не в Лариспем летим? – осведомился Натанаэль.

– Нет.

– А куда же?

Не говоря ни слова, глава Стражи потянул за рычаг и нажал на несколько кнопок. Дирижабль замедлил ход и развернулся. Под ними виднелась неухоженная сельская дорога, с одной стороны которой рос лес, а с другой – простирались зеленые поля. Сэвер потянул за ручку, аэростат опустился еще ниже, и через пару секунд три колеса коснулись земли. Пара толчков – и аппарат остановился. Сэвер открыл дверцу и выпрыгнул наружу.

– Иди сюда! – позвал он Натанаэля. – Помоги мне!

Юноша осторожно спустился на землю. У него затекли ноги, и он с трудом удерживал равновесие. Огляделся. Ни одного живого существа. Полная тишина. В верхушках деревьев шумел ветер, а из травы доносился чей-то стрекот. Какие-то насекомые? Здесь не было ни домов, ни паромобилей, ни экипажей, ни голосоматов, выкрикивающих последние новости. Только воздух, простор и покой. Лес казался густым и враждебным. Натанаэля охватила паника. Он обычный городской мальчишка! Ему никогда раньше не доводилось выезжать за пределы Лариспема. Он чувствовал себя подавленным и угнетенным.

Тем временем Сэвер, привязав к дирижаблю веревку, тащил его в лес. «Самое время сбежать отсюда!» – подумал Натанаэль и тут же понял, что ничего не получится. Он понятия не имел, где находится и куда двигаться дальше. Поэтому он тоже схватился за веревку и потянул аэростат в сторону деревьев. У него оставался нож, им-то они с Сэвером и проткнули обшивку, а кабину забросали ветками. Глава Стражи упорно хранил молчание. Сняв форменный пиджак, он спрятал его рядом с дирижаблем. Навряд ли у него получится сойти за местного, подумал Натанаэль. С его-то выправкой и сапогами, начищенными до блеска. Да у него на лбу написано, что он носит погоны.

Сэвер подошел к Натанаэлю вплотную и положил руки ему на плечи.

– Ну-ка взбодрись! – приказал он.

Юноша кивнул.

– Сейчас же!

Натанаэль постарался высвободиться.

– Отпусти меня, гражданин!

Но Сэвер только усилил хватку.

– Если нам встретятся люди, говорить с ними буду я. Если тебя о чем-то спросят, говори, что я твой дядя, а ты мой племянник. Повтори!

Как заведенный, Натанаэль повторил сказанное.

– Хорошо. Слушай и запоминай! Мы – французы. Были в Лариспеме, а теперь возвращаемся домой, в Мулен. Так называется город, где мы живем. У нас украли повозку, поэтому мы идем пешком. Не забывай, что мы во Франции: здесь к незнакомым людям обращаются на «вы», нужно говорить не «гражданин», а «месье» или «мадам».

Сэвер продолжил объяснять правила вежливости, но Натанаэль его уже не слушал. Под воздействием свежего воздуха его оцепенение спало, голова прояснилась. Ему стало тревожно и грустно. Впервые за долгое время он вспомнил о Либертэ, которая сидела в тюрьме за то, что применила силу крови. А где же сейчас Кармина? Что она делает? Кармина… Чернокожая лясникамка, выучившая его ремеслу мясника, его возлюбленная. Ему пришлось стереть ей память. Когда они виделись в последний раз пару часов (или пару веков!) назад, Кармина пыталась ударить его ножом. Она решила, что Натанаэль – Кровавый брат, обманом вошедший к ней в доверие, чтобы навредить Лариспему. А потом Кармина упала. Только бы она осталась жива! При мысли, что она могла серьезно пораниться или разбиться, Натанаэль согнулся, как от удара в живот. В эту минуту его возлюбленная могла лежать без движения на полу ангара.

– Гражданин Сэвер, нам нужно вернуться в Лариспем! – вдруг сказал Натанаэль.

Но глава Стражи только бесстрастно покачал головой.

– Нет.

Натанаэль почувствовал, что его переполняет гнев. Еще чуть-чуть, и ярость вырвется наружу.

– Но мы нужны людям! Им нужен ты! Что мы вообще здесь делаем? Управительница умерла! А что, если Кровавые братья убили Фиори и захватили город? Мы должны быть там!

Сэвер молчал. Он старался спрятать пистолет под рубашкой.

– Гражданин! – что есть сил закричал Натанаэль.

Глава Стражи наконец соизволил на него посмотреть.

– Пораскинь мозгами: если Братья захватили город, меня повесят, – резко ответил Максим. – Если власть перешла к Фиори, меня ждет та же участь. Я сейчас не в ладах с первым советником. Тебя, кстати, тоже могут казнить. Если я правильно понял, разница между тобой и Кровавым братом весьма условна. В Лариспеме нам с тобой сейчас делать нечего.

Натанаэля обуревала ярость, и все же он был вынужден признать, что Сэвер прав.

– Кроме того, ты прекрасно слышал, что гражданка Лансьен сказала перед смертью, – процедил тот сквозь зубы. – Я должен позаботиться о тебе. И еще она просила найти твоего отца.

– Плевать я хотел на отца! – с горечью прошептал Натанаэль. – Этого человека никогда не было в моей жизни, и я совершенно не хочу его видеть.

– Представь себе, я тоже не жажду с ним встречи. Но я знаю, где живет Феликс, и он может быть нам полезен. А теперь пора идти. Иначе придется заночевать здесь без ужина.

И, не дожидаясь ответа, Сэвер пошел вперед. Скрепя сердце юноша последовал за ним, стараясь сохранять дистанцию. Но глава Стражи, казалось, этого не замечал. Они шли, не говоря друг другу ни слова и с тревогой поглядывая на небо, опасаясь увидеть там дирижабль, отправленный на их поиски. Но все было спокойно. Ничто не нарушало тишины. Над ними плыли облака и летали птицы.

Вскоре село солнце. Взошла луна. Она была огромной и круглой, как фарфоровая тарелка, которую кто-то повесил на небесах. Натанаэль никогда раньше не видел такой яркой луны. Он с изумлением смотрел на мириады звезд, рассыпавшихся у него над головой. В Лариспеме их мешали увидеть заводской дым и фонарный свет. Оказавшись под огромным ночным небом, Натанаэль почувствовал себя совсем маленьким.

Наконец они вышли к деревне. Натанаэль насчитал тридцать домов, стоящих вдоль дороги. «Неужели можно жить так далеко от цивилизации?» – с удивлением подумал он.

– Нам нужно найти жилье, – не поворачивая головы, бросил Сэвер. – Ты помнишь, что я тебе говорил? Как можно меньше открывай рот. На кону наша жизнь.

Трактир нашелся в центре деревни. Это был старинный каменный дом. Ветви дикого винограда почти полностью закрывали вывеску «У чугунка». Два старика, сидевшие на террасе, прервали беседу и внимательно посмотрели на нежданных гостей. Сэвер кивнул им в знак приветствия.

– Добрый вечер, – ответили они чуть слышно. Идя к двери, Натанаэль чувствовал, что старики пристально смотрят им вслед. Говорят, лариспемцев не жалуют во Франции. А что, если кто-то догадается, что они не местные?

Войдя внутрь, Сэвер прошествовал в самый темный угол и присел за столик у камина. Натанаэль последовал его примеру. На стене висело зеркало. Юноша взглянул на себя и ужаснулся. Мертвенная бледность. Затравленный взгляд. Рубашка, которая и так была ему слишком велика, испачкалась и помялась. Да, именно так и должен выглядеть дезертир.

К их столику подошла приветливая женщина в красивом фартуке.

– Добрый вечер, господа! – поздоровалась она с сильным французским акцентом. – Что привело вас в наш маленький городок?

– Мы к вам просто зашли по пути, – ответил Сэвер с натянутой улыбкой. – Мы бы хотели поужинать и переночевать.

– А откуда же вы идете? – осведомилась хозяйка, протирая стол мокрой тряпкой и подозрительно посматривая на начищенные сапоги главы Стражи.

– Из Лариспема. Мы торгуем вином. Возвращаемся к себе домой в Мулен.

Ледяной тон Сэвера, казалось, разжег любопытство трактирщицы.

– Из Лариспема, значит, говорите?

Натанаэль почувствовал, что должен вмешаться. Он широко улыбнулся и, стараясь не запутаться в обращениях, спросил у женщины, доводилось ли ей бывать в Лариспеме. Сэвер угрожающе посмотрел на него.

– Нет, никогда, – ответила хозяйка, покусывая губу.

– И правильно! – воскликнул Натанаэль. – Там одни жулики и воры! Вы бы видели телегу, которую они нам продали. Старая развалина. У нее отвалилось колесо, и мы уже два километра идем пешком. А посмотри… ой… посмотрите, что на ногах у моего дядюшки. У него порвались ботинки, и эти пройдохи лариспемцы продали нам старые солдатские сапоги. Может статься, их сняли с бедняги француза, которого укокошили во времена Коммуны.

Натанаэль старался говорить жалостливым тоном, точь-в-точь как некоторые покупатели в «Летающей свинье», мясной лавке, где ему довелось поработать. Жаль только, что так недолго. Выражение лица хозяйки сменилось с подозрительного на сочувствующее.

– Ну, это уж слишком! – воскликнула она. – С моим кузеном приключилась похожая история!

И она принялась с увлечением рассказывать о злоключениях своего двоюродного брата. Натанаэль облегченно вздохнул. Ему удалось обмануть трактирщицу. Но стоило ей повернуться к ним спиной, как Сэвер бросил на своего спутника испепеляющий взгляд.

– Я же велел тебе молчать! – прошипел он.

Натанаэль ничего не ответил: у него не было сил препираться. В полной тишине подмастерье мясника и глава Стражи принялись за рагу, которое подала им хозяйка.

Когда они поднялись в спальню, Натанаэль понял, что готов к откровенному разговору. За время ужина он успел успокоиться и собраться с мыслями. Слова, сказанные управительницей перед смертью, не оставляли его. Ему непременно нужно было получить ответы на мучающие его вопросы. Натанаэль взглянул на Сэвера. Тот с непроницаемым лицом сидел на кровати и чистил сапоги.

– Гражданин Сэвер, – начал было он, но споткнулся о негодующий взгляд главы Стражи.

– Не смей звать меня «гражданин».

Но Натанаэль не собирался отступать. Разве он испугался графини Веритэ? А ведь та хотела его убить. Однако он не сдался и не подчинился ее воле.

– Управительница успела рассказать мне кое-что… Она сказала, что следила за… – Натанаэльхотел сказать «моим отцом», но слова застряли у него в горле. – За Феликсом, – наконец произнес он. – Она говорила и о тебе. А еще она назвала имена Жака и Гюстава. Она имела в виду гражданина Фиори и гражданина Вилена? Того самого, которого убил Луи д’Омбре?..

– Ни слова о Жаке! – перебил его Сэвер. – Детям не положено этого знать! Ты не должен был этого слышать! Ты вообще не должен был появиться на свет!

Какие жестокие слова! Сраженный, Натанаэль не знал, что ответить. Глава Стражи поднялся и подошел к окну. Было видно, что он задыхается от гнева, но не хочет давать волю чувствам. Юноша был уверен, что больше ничего от него не добьется, но неожиданно Сэвер заговорил:

– Это случилось через три года после провозглашения Коммуны. По городу ходили слухи. Говорили, что человек в черном похищает бедняков на улицах Лариспема, проводит с ними зловещие ритуалы и совершает жертвоприношения. Что он – глава клана аристократов, которые отказываются принимать новый порядок. Мишель, Гюстав и Жак тогда вовсю восстанавливали город, у них было множество забот. А я… я сам был аристократом.

Натанаэль не мог поверить тому, что слышал.

– Правда?

– После встречи с Жаком я отказался от привилегий и стал служить Лариспему. Я задействовал давние связи и выяснил, что барон д’Омбревиль приблизил к себе своего дальнего родственника, некоего Феликса, который раньше жил в провинции. Мишель захотела лично расследовать это дело. Она решила поиграть в шпионку и постепенно…

Сэвер сделал неопределенный жест, и Натанаэль не мог понять, шла ли речь об аресте Феликса или о чувствах, которые зародились между ним и управительницей. Глава Стражи тяжело вздохнул.

– Я ничего не знал ни об их истории любви, ни о тебе, ни о власти, которую дает кровь. Мишель рассказала мне об этом пару дней назад, потому что почувствовала, что оказалась в ловушке. – Он горько усмехнулся и едва слышно прошептал: – А ведь она призывала к абсолютной прозрачности! И столько секретов! Столько тайн!

Натанаэль внезапно понял, что гнев Сэвера был направлен не на него, а на его мать. Он попытался представить, что чувствовал сейчас глава Стражи. Отказаться от привилегий, верой и правдой служить управительнице, защищать Лариспем – и годы спустя узнать, что человек, которому ты посвятил жизнь, скрывал от тебя самое главное. Основы мироздания Максима Сэвера постигла та же участь, что и «Дух Коммуны»: они сгорели в огне и разбились о землю.

– А ведь Феликс провел в тюрьме целых семь лет! – глухо произнес Сэвер. – И все это время они встречались с Мишель под носом у всех нас. Семь лет любви! Рождение сына! Помню, она говорила, что заболела. Выдумала какую-то немощь, чтобы несколько дней не выходить из башни. Как мы могли не заметить, что она ждет ребенка? Нет, я всегда подозревал, что она организовала побег Феликса, но о таком не мог и помыслить. А еще эта сила крови, которую она непонятно как обрела. – Не отрывая взгляда от ночного неба, Сэвер встряхнул головой. – Из-за этой истории я отказался сопровождать ее в ангар. Когда я узнал, что случилось, был в другом квартале. Прыгнул в первый попавшийся аэростат, но снова так и не смог помешать…

Глава Стражи прервался. Натанаэль понял, куда унеслись его мысли. Мишель Лансьен и Жак Вилен. Два человека, которых он любил, которым служил и которых не смог спасти.

– Гражданин, а она рассказала тебе, где искать Феликса? – несмело спросил Натанаэль. – Он знает, что у него есть… сын? – добавил он делано равнодушным тоном.

– Ах да! Позволь тебя спросить, а что ты делал в ангаре? – вдруг поинтересовался Сэвер, словно очнувшись. – Как ты оказался в аэростате? Я знаю, что у тебя есть сила крови, и это все, что мне о тебе известно. И в каких отношениях ты с Либертэ Шардон?

Опять враждебность! Опять угрозы! Натанаэль хотел отмолчаться, но, подумав, решил рассказать все как было. Иначе он никогда не сможет завоевать доверие главы Стражи. Стараясь говорить как можно яснее, он выложил все, что ему было известно. Интернат, история с Девернуа, встреча с Альсидом, знакомство с Изабеллой и маленькими Наследниками, угрозы Веритэ и Сильвестра, расшифровка Книги и роль Либертэ. Натанаэль рассказал, как мастерица узнала, что обладает силой крови, как сильно изменило ее это открытие и как одной силой мысли она заставила человека спрыгнуть с крыши.

Подросток также объяснил Сэверу, как ему удалось узнать о планах Фиори свергнуть управительницу и о намерении Веритэ напасть на Лариспем. Сэвер слушал его, не прерывая. Лишь иногда его глаза метали молнии, а брови сходились в переносице.

– Мне хотелось как-то им помешать, – признался Натанаэль. Ему казалось, он говорит не переставая несколько часов. – Но ничего не получилось.

– Не получилось, нет! – подтвердил Сэвер. Его слова прозвучали как щелчок хлыста. – Не могу поверить, что ты был так глуп! Что мог подумать, что у этой истории может быть счастливый конец! Удивительно, что все не завершилось еще печальнее. Почему вы не предупредили Стражу? Мы бы выиграли кучу времени!

– Но я не мог никому довериться! – воскликнул Натанаэль. Внезапно он почувствовал себя нерадивым учеником, которого распекает учитель. – Вы бы тотчас меня арестовали, как Либертэ. И мы всё же попытались…

Он прервался. Рассказывая обо всем, что произошло, Натанаэль аккуратно обошел стороной историю с Дэлой. Тогда им удалось пометить Сэвера, и тот, повинуясь воле подростков, отправил Стражу на место сборищ Кровавых братьев. Чувствуя себя задетым, Натанаэль решил похвастаться сообразительностью. Ведь им с Либертэ удалось разработать отличный план! Но не успел он все изложить до конца, как тотчас пожалел о сказанном.

– Так вот почему я не помню, как отдавал этот приказ! – завопил глава Стражи. – Потому что вы, мелюзга, решили поиграть в героев?

Натанаэлю хотелось провалиться сквозь землю.

– Да как вы посмели!

Сэвер на секунду умолк, словно не зная, как поступить. Выбранить Натанаэля? Бросить его в трактире одного? Он сжал кулаки и, еле сдерживая ярость, заявил ледяным тоном, что пора спать. Задув свечу, Сэвер залез под одеяло и замер. Натанаэль последовал его примеру. Сегодня он больше ничего не узнает. А может быть, и вправду им следовало все рассказать главе Стражи? Может быть, он бы поверил их словам. Смертельно уставший Натанаэль закрыл глаза и постарался уснуть, но ему было не по себе. В голове роилось множество вопросов. Почему его бросила мама? Просто избавилась от него, как от неудачного подарка? Некрасивого громоздкого предмета, который только и можно что перепродать на блошином рынке? А что было известно Феликсу? Как он его встретит? Действительно ли у него есть противоядие? За окнами тревожно кричала ночная птица, мешая Натанаэлю погрузиться в сон. Юноша засунул голову под подушку и наконец уснул.

Максима Сэвера тоже одолевали неприятные мысли. Погруженный в мучительные размышления, он до рассвета не сомкнул глаз.

С наступлением утра Сэвер потряс Натанаэля за плечо. Пора было вставать. Их путь был далек, а во Франции не было паромобилей.

Глава 2
Вопросы без ответов

Нет дыма без огня, а тайны без вопросов.

Народная пословица

Через три недели после исчезновения управительницы

Вжух! Стоя на заднем дворе «Летающей свиньи», Кармина тренировалась в метании ножей. Ощутить вес. Крепко обхватить ручку. Прицелиться. Бросить. Вжух! Начать снова. Практически каждый бросок попадал в цель – в центр деревянной мишени, висевшей на стене. Из лавки вышел Антонен. На предплечье у него в знак траура была повязана черная лента. Кармина носила такую же, как и большинство жителей Лариспема. Вытирая руки о фартук, колбасник одобрительно кивнул, увидев, как нож, брошенный лясникамкой, угодил точно в яблочко.

– Уж не в Натанаэля ли ты целишься, дорогуша?

Кармина с силой метнула нож. Лезвие отскочило от стены и чуть было не задело Антонена. Тот поспешил отойти. Лясникамка с досадой вздохнула и тряхнула копной роскошных курчавых волос, в которые были вплетены серебряные бусинки.

– Эта история не выходит у меня из головы! – призналась она.

– Но все же просто, лалышкам! Натанаэль был Кровавым братом, но ловко выдавал себя за обычного парня. Думаю, он делал это, чтобы втиснуться в наши ряды и добраться до правительства. Такой пройдоха! Воспользовался своей властью, чтобы охмурить тебя, втереться в доверие. И пока Кровавые братья наносили отвлекающий удар, он похитил управительницу. Это же проще пареной репы! – Антонен машинально дотронулся до траурной повязки. – Но теперь-то мы точно знаем, что предатель погиб. Выжить при падении аэростата невозможно.

– А расскажи мне еще раз про это наше свидание…

Колбасник возвел глаза к небу и наскоро пересказал Кармине историю, которую она слышала от него уже десятки раз.

– Вы пошли танцевать на баржу. Это я точно знаю, сам рассказал Натанаэлю про то местечко. Он как раз меня спрашивал, куда тебя пригласить. Тебе тогда было невесело из-за истории с Либертэ. Но ты все же решила пойти развеяться. Наутро Натанаэль не явился. Когда ты пришла на работу, мы спросили, как вы провели вечер. А ты возьми и ответь, что была одна и никакого Натанаэля знать не знаешь.

Кармина пробормотала что-то неразборчивое. Эта история вызывала у нее серьезное беспокойство. Она уже сотни раз пыталась вспомнить тот вечер, но ничего не получалось. Всплывали только смутные впечатления. Цветные огни бумажных фонариков. Голос, зовущий ее по имени и шепчущий что-то на ухо. Кармина не могла понять, зачем, перед тем как стереть ей память, Натанаэлю понадобилось устраивать эту вечеринку. А еще ей сказали, что в башне Верна он удержал ее от падения в пропасть. И тогда в ангаре он поступил точно так же. А ведь ему уже не нужно было притворяться. И все же он держал ее изо всех сил и, не вырвись она сама, ни за что бы не отпустил. К счастью, она упала на опытный экземпляр дирижабля, что и спасло ей жизнь. Он мог бы легко дать ей погибнуть. И все же не сделал этого. Почему? Она вспоминала их драку, как в последний момент он схватил ее за руки. Тогда в его серых глазах не было ни капли ненависти. Только боль и страх. Возможно, Антонен был прав. Но что, если Натанаэль действительно влюбился в нее и решил пощадить? Кармина терялась в догадках, и это приводило ее в бешенство.

– Я что, правда в него втрескалась?

Антонен пожал плечами.

– Конечно! И сразу во всем призналась! Ты же у нас душа нараспашку! – с иронией заметил он. – А так-то – кто тебя знает? Мы между собой поговаривали, что это не очень-то на тебя похоже. Ты же обычно охотишься на медведя, а не на зайца, если понимаешь, к чему я веду. Но после смерти отца и ареста лучшей подруги тебе, наверное, захотелось добычи… хм, как бы сказать… понежнее.

Кармина убрала ножи в футляр.

– Ну ты и сравнил! Что за чушь ты мелешь!

Прямо над ними пролетел красный воздушный шар. В корзине находился голосомат. «Бдительность – залог безопасности! – произнес металлический голос, усиленный громкоговорителем. – Если вы видите что-то подозрительное, проинформируйте об этом бюро чрезвычайных ситуаций в первом округе». Голосомат повторил сообщение два раза и исчез за крышами.

– Говорят, один парень не выдержал, – сообщил Антонен, показывая на небо. – Не мог больше слушать вопли этих штуковин и стрельнул в них из ружья. Так сосед выдал его Страже.

Кармина ничего не ответила: она собирала вещи и думала о своем.

– Ты опять в Птит-Рокет собралась? – осведомился Антонен.

– Да, так же, как вчера и позавчера.

Колбасник неодобрительно цокнул языком.

– Лертач! Кармина, ну как ты не понимаешь! Будешь продолжать действовать им на нервы – они упекут тебя за решетку. И лучше бы тебе не тереться рядом с Либертэ и всей этой кровавой братией, ты же знаешь, корпорация сейчас за тобой следит.

– Да знаю я, знаю! Но это сильней меня! Не могу поверить, что Либертэ может быть в стане врага!

– Карминочка! У тебя мозги или вода, в которой помыли посуду? Либертэ уже в стане врага! Когда ее арестовали, не ты ли говорила: «Если она окажется Кровавой сестрой, нашей дружбе конец!» Так вот, она – Кровавая сестра! И что же? Теперь ты ходишь ее навещать? Один бык разберет, что у тебя в голове.

Кармина задумалась. Антонен был прав. Действительно, вначале ей все казалось предельно ясным. Если Либертэ – Кровавая сестра, значит, она ей больше не друг, а враг. Точка. Со дня ее ареста в газетах каждый день появлялись новые подробности, подтверждающие виновность мастерицы. Оказывается, она украла книги Луи д’Омбревиля из центральной библиотеки, а еще их с Натанаэлем видели вместе в кофейне, и они провели долгое время наедине. А Либертэ ей ничего не рассказала! И все же, вопреки всякой логике, каждое новое доказательство только усиливало сомнения Кармины. Нет, здесь точно какая-то ошибка! Она попыталась объяснить это Антонену:

– Все не так просто. Часть меня хотела бы считать ее врагом, а другая часть не может с этим смириться. – Лясникамка с досадой вздохнула. У нее не получалось выразить чувства словами. – Я просто хочу поговорить с ней, понимаешь? Хочу понять. Я должна сделать это, прежде чем навсегда забыть о нашей дружбе.

Кармина надела пальто и вышла на улицу. Было прохладно. Уже наступил октябрь. Антонен окликнул ее, но она сделала вид, что не слышит, и решительно направилась к остановке трамвая. Девочка девяти-десяти лет стояла на углу и, размахивая свежей газетой, кричала во весь голос:

– Президент Кар создал министерство по делам Лариспема! Министром назначен Эжен Алье, новая звезда французской политической сцены! Сохраняется риск новых терактов! Покупайте «Маленького лариспемца»!

Кармина протянула девочке пригоршню медных поросят, зашла в трамвай, уселась и развернула газету. Со дня нападения в ангаре прошло три недели. С тех пор ситуация в городе ухудшалась с каждым днем. Как только подтвердили гибель гражданки Лансьен, Фиори был провозглашен управителем. Он поселился в башне, хотя всегда отказывался там жить. Жюль Верн уехал за границу. Никто не знал, когда он вернется. Официально объявили, что писатель возвратится в Лариспем, как только с Кровавыми братьями будет покончено. Но поговаривали, что он не в ладах с Фиори и что, скорее всего, его отъезд окончателен.

Новый управитель незамедлительно выпустил первые декреты. Он усилил присутствие Стражи на улицах города и обязал инженеров разрабатывать автоматы по обеспечению безопасности. Сам Фиори отныне передвигался только в сопровождении эскорта в бронированном паромобиле или в военном аэростате. От него ни на шаг не отходила специально созданная группа охраны – пурпурная фаланга.

А еще исчез Максим Сэвер, глава Стражи, – причем в тот же день, когда погибла гражданка Лансьен. Новость о его аристократическом происхождении, которую сообщил новый управитель, повергла горожан в шок. А что, если он был агентом Кровавых братьев? Обманом приблизился к правительству? Участвовал в заговоре по устранению управительницы? А когда дело было сделано, просто сбежал? На его место Фиори назначил женщину средних лет с сердитым взглядом из-под очков. Ее звали Бертина Пике. По слухам, ее назначение вызвало удивление в рядах Стражи. Мало кто считал ее подходящим кандидатом для этой должности.

Кармина сложила газету и посмотрела в окно. Воздушный трамвай летел мимо группы триподов. Перебирая металлическими лапами, аппараты прогуливались по бульварам. Их башенки вращались, стремясь захватить в лучи прожекторов случайных прохожих. Игры века отменили после смерти управительницы, но автоматам, с которыми Кармина сражалась на кладбище Лашез, все же нашли применение. Лясникамка смотрела, как трипод перешагивает через деревья, и ее переполняли противоречивые чувства. Ей не нравились эти устройства, напоминающие гигантских пауков, снующих туда-сюда в поисках добычи. И в то же время они напоминали ей об испытании, которое она выдержала в компании тех, кого считала своими друзьями: Либертэ и Натанаэля. Хотя подмастерья она, как ни старалась, вспомнить не могла.

Лясникамка положила газету в карман и вышла из трамвая. Тюрьма находилась в двух шагах от остановки. Здание было выстроено в форме шестиугольника. Каждый выступ венчала вышка. Еще одна высилась в центре крепости, что позволяло караульным видеть все, что происходит на территории. Птит-Рокет славилась своей неприступностью. Мало кому удавалось сбежать отсюда. Кармина подошла к входу. Стражник, охранявший ворота, мгновенно узнал ее и выругался сквозь зубы.

– Гражданка, тебе нечего здесь делать!

Кармина протянула ему руки.

– Так арестуй меня, товарищ! У вас там найдется свободный карцер?

– Либертэ Шардон – Кровавая сестра! Она заключена в секторе С, а арестантам сектора С не положены свидания.

– Я хочу поговорить с начальником тюрьмы. Позови его!

– Нет, он сейчас…

– Десять золотых быков, если дашь мне пройти.

– Нет, я сказал! – рявкнул стражник. Эта девчонка успела ему порядком надоесть. – Если сейчас же не уйдешь, попрошу стражу отдубасить тебя как следует.

Кармина хищно улыбнулась, обнажив зубы.

– Давай, зови!

Грязно выругавшись, стражник приоткрыл дверь и позвал подмогу. Нужно было выгнать эту наглую лясникамку, которая цеплялась к ним как клещ. Кармина не стала дожидаться прихода стражников и унеслась прочь. Отбежав на достаточное расстояние, она остановилась и окинула взглядом тюремную стену со множеством зарешеченных окон. Казалось, стена тоже неодобрительно на нее смотрит.

Кармину забавляло изводить стражников. Это помогало хотя бы на время избавиться от грустных мыслей. Но Антонен был прав: свидания с Либертэ так не добьешься. Девушка запахнула пальто и отправилась домой. Она решила пройтись пешком, чтобы еще раз все хорошенько обдумать.

Войдя в свой подъезд, лясникамке, как и всякий раз, пришлось преодолеть бесконечное количество пролетов, чтобы добраться до комнатки под самой крышей. Она открыла дверь, вошла и застыла на месте. На первый взгляд все было в порядке: это была та же комната, откуда она вышла сегодня рано утром. В центре все так же стояла кровать с худым матрасом, набитым соломой. На стене висели вырезки из статей и журналов. И все же кое-что изменилось. Появился неприятный запах. Как будто сюда принесли грязь с улицы. Кармина бросила ключи на кровать и медленно сняла пальто. Краем глаза она заметила движение. Едва колыхнулась занавеска, за которой стояли ночной горшок и бак с чистой водой. Казалось, там кто-то дышал.

Кармина сделала шаг за порог и спряталась за дверью на случай, если у незваного гостя есть ружье. Вынула из футляра два ножа.

– Кто бы ты ни был, выходи сейчас же! – крикнула она.

Цветастая занавеска шелохнулась и отодвинулась. Вышел человек с поднятыми руками. Оружия при нем не было. У Кармины не было времени подумать, кто мог проникнуть к ней в дом. Но меньше всего на свете она ожидала увидеть Синабра.

Братец выглядел неважно. Он окончательно растерял былой лоск: одежда и башмаки были покрыты грязью, лицо скрывала косматая борода, и он явно давно не мылся. В этой перемене не было ничего удивительного. После того как он разболтал Либертэ, в чем будут заключаться испытания, лясникамы поклялись спустить с него шкуру. Не сводя глаз с Синабра, Кармина убрала ножи и захлопнула дверь.

– Милый братец! Рада встрече. Расскажешь, как ты здесь оказался?

Синабр опустился на единственный стул и, слабо улыбнувшись, показал ей ключ.

– Ты же сама сделала мне дубликат, помнишь?

– Лучше бы я в тот день ногу себе сломала! – воскликнула Кармина. – Лертач тебя дери, Синабр, не знаю, из какой дыры ты вылез, но тебе придется залезть в нее обратно! Как же гадко ты поступил с Либертэ! Просто использовал ее, чтобы выиграть пари! Ты хоть знаешь, что она в тебя по-настоящему втрескалась? Да она бы что угодно сделала ради твоих прекрасных глаз! Ты лгун и обманщик! И сам виноват во всем, что случилось! Убирайся отсюда!

– Не говори так со мной! – простонал Синабр. – Я ведь твой брат! Пожалуйста, не выгоняй меня. Я уже месяц скрываюсь у друзей, живу в подвалах, на чердаках. Иногда приходится спускаться в канализацию. Я есть хочу, мне холодно! Умоляю тебя, помоги мне!

– Ну и наглец же ты! Клянусь рогами Быка! Сколько раз мы с Либертэ спасали твою задницу! И что толку?

– Только не выгоняй меня! Я так больше не выдержу. Мне очень жаль, что с Либертэ все так вышло. Я не должен был так поступать. Ты совершенно права. Я солгал ей, использовал ее в своих интересах. Если бы я только мог все вернуть назад… Я бы все сделал иначе. Клянусь!

Кармина задумалась. Ее гнев немного утих: слишком уж жалко выглядел Синабр. Видя, что сестра не спешит выставлять его за дверь, юноша немного расслабился.

– Ты что, теперь следишь за новостями? – спросил он, указывая на стены, сплошь оклеенные вырезками из газет. Это были статьи о Кровавых братьях и гибели управительницы. Посередине висел наспех пристроенный портрет Натанаэля. И надпись большими буквами: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ». Синабр снял портрет со стены.

– Так это же твой дружок!

Кармина вырвала листок у него из рук и повесила на место.

– Слушай, ты, – яростно прошипела она. – Больше всего на свете я хочу тебя прикончить. Но мне нужно кое-что сделать, и пока никак не выходит. А ты-то мне и поможешь. А откажешься – выдам тебя парням с Ла-Виллет, и они живьем с тебя шкуру спустят.

– Все, что захочешь, сестренка! – заверил ее Синабр.

– Поможешь мне проникнуть в Птит-Рокет.

Синабр уставился на нее, не веря тому, что слышит.

– Если хочешь, чтобы нас пришлепнули, есть способы попроще. Хочешь организовать побег Либертэ?

– Для начала хочу с ней просто поговорить. И если она, глядя мне в глаза, скажет, что ни при чем, что это заговор, ошибка, не знаю что еще, я сделаю все, чтобы ее оттуда вытащить.

Синабр медленно покачал головой. Он больше и не думал шутить.

– Послушай, Кармина, тебе не удастся организовать побег. Зайти туда – еще куда ни шло, но выйти оттуда с пленницей – даже не думай!

Лясникамка посмотрела на него исподлобья. Даже под пыткой она не призналась бы, о чем сейчас думала. Конечно, Синабр был прав, но…

– Закрой пасть! – сказала она ему. – Смой с себя грязь, а потом возвращайся. Будем думать, как нам провернуть это дело.

Глава 3
Тюрьма Птит-Рокет

Расположенная в одиннадцатом округе Лариспема тюрьма Птит-Рокет представляет интересный архитектурный ансамбль, любоваться которым лучше снаружи, чем изнутри.

Иллюстрированная энциклопедия Лариспема, том 4

Сидя в камере, Либертэ и представить не могла, что Кармина ради свидания с ней штурмует стены Птит-Рокет. В тюрьме каждый новый день в точности повторял предыдущий, и пленница уже не вполне осознавала, какой сейчас год. Если птицу посадить в клетку, она постепенно забудет, что когда-то порхала среди деревьев, наслаждалась ветром и солнцем. Так и Либертэ все труднее было вспоминать прошлое: неужели она когда-то была мастерицей в башне Верна? Казалось, все это случилось не с ней. Разве у нее когда-то были родственники и друзья?

32

Теперь ее жизнь протекала в стенах камеры размером со шкаф. Здесь едва умещались железная кровать, спать на которой было так же удобно, как на голом камне, ведро с крышкой для оправления нужды и откидная полка, которую можно было бы использовать в качестве письменного стола. При этом никаких книг и письменных принадлежностей не полагалось.

В крохотное оконце под потолком изредка проникали лучи света. Иногда Либертэ вставала на ведро и тянула руки вверх. Кончиками пальцев хваталась за подоконник, чувствовала, как их ласкает холодный воздух. Выглянуть на улицу было нельзя – окно было слишком высоко.

Никогда еще ее имя – ведь Либертэ значит «свобода»! – не казалось ей таким странным. От ее прошлой жизни свободной гражданки ничего не осталось. Даже одежду у нее отобрали. В первый же день под присмотром стражницы Либертэ пришлось снять платье и положить его в коробку. Там же осталась зашитая в подкладку книга д’Омбревиля. По крайней мере, никому не придет в голову искать ее среди лохмотьев, утешала себя девушка. Взамен ей выдали тюремную робу. Ходить в ней было так же удобно, как в мешке из-под картошки.

Однообразные дни тянулись один за другим. На рассвете Либертэ будил стражник и сквозь дверное окошко протягивал ей завтрак. Это было нечто отдаленно напоминающее кашу – жидкое и пресное варево с капелькой молока. Пленница тщательно прожевывала безвкусную массу. Ведь следующий прием пищи был только вечером. Между завтраком и ужином время текло особенно медленно. Либертэ снова и снова возвращалась мыслями к тому, что ей пришлось испытать. Она слышала, что другие пленники весь день выполняли тяжелую работу. Ее же не выпускали из камеры.

Изредка за ней приходила стража. Ей сковывали руки и ноги, завязывали глаза, предполагая, что она воздействует на людей гипнозом. Затем отводили в комнату, где сидел следователь с прямой спиной, все время один и тот же. Он-то и сообщил ей о смерти Мишель Лансьен и удивился, когда она разрыдалась. Мужчина задавал ей много вопросов, большинство из которых Либертэ оставляла без ответа. Ее просили назвать имена Кровавых братьев; но, если она это сделает, если расскажет о Веритэ и всех остальных, – разве не подпишет она себе тем самым смертный приговор? Ведь тогда у следствия не будет сомнений, что Либертэ – Кровавая сестра. Поэтому большую часть времени она молчала, отвечала «не знаю» или «простите, но я не могу вам помочь». При этом в горле у Либертэ стоял ком, и ее трясло от страха. Однажды следователь не выдержал, вышел из себя и ударил кулаком по столу.

– Тебе повезло, что ты еще совсем девчонка! – закричал он, грозя пальцем. – Иначе я бы нашел способ заставить тебя заговорить. С твоими дружками мы так церемониться не будем!

И он снова ударил кулаком по столу. «На самом деле он хочет ударить меня», – подумала Либертэ.

Дни были тягостными, но с некоторых пор еще тягостней стали ночи. Либертэ сидела на кровати, прижав колени к груди, и с замирающим сердцем ждала, пока часы пробьют полночь. Чтобы унять волнение, она старалась дышать как можно медленней. Вчера эта женщина не приходила. Может быть, она не придет и сегодня? А что, если у нее много дел? Раз, два, три удара… Девушка скрестила пальцы под одеялом. Дама всегда приходила ровно в полночь и никогда после. Наверняка она это делала специально, подумала Либертэ. Воображает себя актрисой. Разыгрывает спектакль. Только очень уж страшный.

На предпоследнем ударе дверь отворилась, и пространство наполнил одуряющий аромат жасмина, заглушая привычные запахи капусты и сырости. В камере словно расцвел чудесный сад. Либертэ сжала кулаки и зажмурилась. Малыши-близнецы, ее брат и сестра, всегда так делали, когда видели что-то пугающее. Им казалось, чтобы стать невидимкой, стоит просто закрыть глаза.

– Добрый вечер, Либертэ! – ласково поздоровалась Веритэ де Могарден.

Затрещал люксоматон, мягко прошелестела ткань. Либертэ открыла глаза. Графиня, улыбаясь, сидела рядом с ней на кровати. Аромат ее духов заполнял всю камеру. Когда Веритэ явилась к ней в первый раз, Либетэ сразу же узнала ее благодаря подробному описанию Натанаэля.

– Уходите сейчас же! – вскрикнула девушка.

Веритэ сделала вид, что не слышит. И, как и во время предыдущих визитов, достала из сумки кусок сыра, неуспевший остыть мясной пирог и пузатое красное яблоко, которое так и просилось в рот. Либертэ отвела глаза, стараясь не слушать голос протестующего желудка. Чувствовать запах еды было для нее пыткой.

– Я сегодня ненадолго, – предупредила графиня. – У меня важная встреча. Тебе следовало бы поужинать до моего ухода.

Соблазн был велик, но Либертэ удержалась. Так же, как и в предыдущий раз, она отрицательно покачала головой. В животе предательски заурчало.

– Мне от вас ничего не нужно, – сказала она. – Я не скажу вам, где Книга.

Веритэ возвела глаза к небу, затеребила висевший на шее крестик. Парализованная рука лежала в складках шелковой шали с длинной бахромой. Красиво уложенные темные косы подчеркивали белизну лба. Роскошное траурное платье с кружевным подолом было застегнуто на все пуговицы. Черный фон оживляли ожерелье и серебряные браслеты, блестевшие в темноте.

– Либертэ, поверь мне, тебе неоткуда ждать помощи! – чуть помедлив, сказала она. – Никто не вызволит тебя отсюда. Управительницы больше нет, и на друзей ты тоже больше не можешь рассчитывать.

– Друзей? – невольно переспросила пленница.

Как Веритэ ни пытала ее вопросами, Либертэ так и не сказала ей ни слова о Кармине и Натанаэле. В последний раз они виделись на Играх века, а разговаривали – по телефону, когда Кармина смогла дозвониться в башню. Она тогда поклялась Либертэ освободить ее, чего бы ей это ни стоило. «Я сама за тобой приду, если потребуется», – сказала она тогда. С тех пор от нее не было никаких новостей. Либертэ старалась убедить себя, что у Кармины и Натанаэля все в порядке. Конечно, они не могут вызволить ее так просто. Но, может быть, прямо сейчас они разрабатывают план по ее спасению? Друзья не забудут ее, в этом Либертэ ни секунды не сомневалась. Но иногда ее охватывало отчаяние и она представляла их мертвыми. А что, если они погибли при взрыве? Или их пристрелил Сильвестр, верный прислужник Веритэ?

– Да-да, я говорю о твоих друзьях, – продолжила графиня. – У Кармины все хорошо.

Либертэ несмело улыбнулась. Значит, Кармина жива. Она была готова поблагодарить Веритэ за хорошую новость, но графиня холодно продолжила:

– На твоем месте я бы не ждала от нее никакой поддержки. Помни, она – лясникамка! А ты – Кровавая сестра.

Улыбка Либертэ угасла.

– За что мне это проклятие! – простонала она.

– Если Натанаэль сказал правду и ты действительно расшифровала Книгу, ты должна знать, что это не проклятие, а грозное оружие против наших врагов. И это оружие могло бы стать еще мощнее, если бы ты передала Книгу д’Омбревиля мне!

Либертэ с трудом сглотнула.

– Я не хотела говорить о Натанаэле, но, думаю, тебе следует знать, что он нас покинул.

Сердце пленницы на секунду остановилось, затем забилось с удвоенной силой. Она посмотрела Веритэ прямо в глаза.

– Вы лжете!

Графиня покачала головой.

– Я никогда не лгу. Твой друг отказался подчиняться Кровавым братьям. Он пытался угнать аэростат и спасти управительницу. Но «Дух Коммуны» разбился где-то во Франции. Все погибли.

Либертэ почувствовала, что ей нечем дышать. От запаха жасмина у нее разболелась голова. Неужели Натанаэль умер? От этой мысли ее бросало то в жар, то в холод. Она впилась ногтями в руку, чтобы не разрыдаться. Веритэ наклонилась и мягко коснулась ее пальцев. В ее зеленых глазах читалось искреннее сочувствие.

– У тебя никого не осталось, кроме меня и Братьев.

Либертэ отвела руку.

– Не трогайте меня!

– У нас с тобой много общего, – не смутившись, продолжила графиня. – Ты попала под очарование Лариспема. Поверила, что это город равенства и справедливости. Но посмотри, что они с тобой сделали! Как безжалостно они с тобой обошлись! Лариспем лишил меня всего, что у меня было. Мою семью уничтожили. Я сама выжила чудом. Была ранена. Меня подобрал мужчина, который меня…

Веритэ прервалась. Тронула парализованную руку. Затем продолжила, пристально глядя на Либертэ:

– Разве ты не хочешь отомстить? Сделать так, чтобы твоя семья заняла подобающее ей место в новом Париже, который я собираюсь возродить?

– Нет! Я не такая, как вы! – воскликнула мастерица.

Веритэ с усмешкой приподняла бровь.

– Неужели?

Либертэ вспомнила о гадком библиотекаре и о Лакжи, которому она приказала броситься вниз с башни Верна. Веритэ была права. Она ничем не лучше. И хотя в тот день ею двигали гнев и отчаяние, она действительно хотела убить Лакжи. При воспоминании о сделанном ее затошнило.

– Ты такая же, как мы! – воскликнула Веритэ. – Когда же ты поймешь это? Скажи мне, где Книга, и я вытащу тебя отсюда. Клянусь своим именем и происхождением!

– Никогда не скажу! Можете меня пытать, если хотите. Но я ничего не скажу!

В глазах графини мелькнула ярость.

– О да, уж что-что, а пытать я умею! – ответила Веритэ, и Либертэ поежилась от ее голоса. – Ты бы мне все рассказала как миленькая! Но это их методы, а не наши. Я хотела дать тебе возможность добровольно присоединиться к нам. Последний раз прошу тебя: скажи, где Книга, и будешь свободна!

Либертэ молчала.

Веритэ стремительно встала. Она была похожа на кобру. Стоя, она заполняла собой все пространство камеры. Казалось, ее длинное черное платье поглощало малейшие источники света, а тени в ее присутствии делались гуще и темнее.

– Очень хорошо, – проговорила она. – Стражник!

Мужчина с кровавой меткой на лбу вошел в камеру. Не отрывая глаз от Либертэ, Веритэ отдала приказ:

– На рассвете отправляйся в «Летающую свинью», спроси Кармину Нуар, убей ее и принеси мне доказательство ее гибели. Чтобы Либертэ поняла, к чему приводит упрямство.

– Нет! Вы не сделаете этого!

– Почему же? Я сделала все, чтобы убедить тебя по-хорошему. Надеялась, что ты изменишь свое мнение. Обещала помочь тебе сбежать. Предложила устроить будущее твоей семьи, но ты упорствуешь! Ты не оставляешь мне выбора!

Веритэ подала знак стражнику. Он развернулся и исчез в коридоре.

– Не делайте этого! Верните его! – закричала Либертэ.

– Где Книга?

Шаги стражника удалялись.

– Я все расскажу! Остановите его!

Шаги умолкли.

– Я слушаю тебя. Это твой последний шанс.

Либертэ в отчаянии ломала руки. У нее не было выбора. Опустив глаза, шепотом она ответила на вопрос Веритэ. Графиня обнажила в улыбке острые белые зубы.

– Видишь, это было совсем не сложно.

Затем она развернулась и, не оборачиваясь, вышла из камеры. Либертэ побежала за ней, но та хлопнула дверью у нее перед носом и заперла засов.

– Вы же обещали меня освободить! – закричала пленница, колотя кулаками в запертую дверь.

Открылось окошечко, и Веритэ ответила:

– Я сдержу слово. Но тебе придется немного подождать. Я проявила терпение, теперь твоя очередь. Скоро увидимся!

Окошечко закрылось, и в камере вновь воцарилась тишина. Дрожа от волнения, Либертэ опустилась на пол. Может быть, все это было страшным сном? Но запах жасмина, все еще витающий в камере, заставил ее убедиться в обратном. Ей ничего не привиделось.

В сопровождении помеченного стражника графиня спустилась по лестнице. Ей потребовалось несколько минут, чтобы найти комнату, до потолка уставленную одинаковыми коробками. На каждой было написано имя пленника. Коробка с вещами Либертэ еще не успела запылиться, в отличие от многих других, которые, казалось, находились здесь сотни лет.

Повинуясь приказу Веритэ, стражник развернул платье Либертэ и разорвал подкладку лифа. Раскрытая Книга упала на пол. Графиня наклонилась, чтобы поднять ее.

– Наконец-то!

Она прижала Книгу к себе и выпрямилась. Стражник все это время невидящим взглядом смотрел в стену.

– Приведи здесь все в порядок! – приказала Веритэ. – Уходим!

Графиня без всяких затруднений пересекла двор и вышла за пределы тюрьмы. Караульные как будто забыли сделать дежурный обход, а стражники у ворот не обратили внимания на даму в трауре, направлявшуюся к выходу в сопровождении их товарища. Они обязаны были проверять входящих, а не тех, кто стремился покинуть исправительное учреждение.

Графине хватило одной мысли, чтобы отпустить стражника и стереть ему память. Она прошла к роскошному паромобилю, который ожидал ее на темной стороне улицы. Водитель, на руке которого стояла лиловая метка, предупредительно открыл дверцу. Веритэ расположилась на сидении, положив Книгу на колени. Формула эликсира всевластия была здесь! Ей больше не потребуется помечать этих никчемных идиотов. Теперь она сможет управлять ими одной силой мысли!

Веритэ пришла в возбуждение. Теперь она сможет даровать власть над окружающими всем, кто этого достоин. Ряды Кровавых братьев пополнятся. Избранных будет немного, но кого-то принять в их ряды все-таки придется. Слишком много Братьев погибло. Больше нет в живых ни Сильвестра, ни Альсида. Жалкий предатель! А ведь он был так полезен! Наследников осталось совсем мало: Либертэ и несколько сироток. Остальные члены Кровавого братства, которые сейчас томились в застенках, силой не обладали. Они поклялись в верности д’Омбревилю, и он влил в их жилы свою кровь. Их невозможно пометить, но сами они не могут никого подчинить.

Веритэ оказалась в одиночестве. И в то же время мечта об империи, которую она хотела создать, никогда не казалась ей такой близкой. Она приказала шоферу ехать на юг города, к воротам Монруж. Сегодня вечером у нее была назначена важная встреча во Франции. На границе шофер предъявил часовым документы.

Прижав лоб к окну, Веритэ наблюдала, как стражник, внимательно изучив их, поклонился, пропуская паромобиль. Несчастные лариспемцы! Если бы они только знали, что она собирается сделать. Веритэ чувствовала себя всесильной и неуязвимой, как ангел смерти. Она могла ехать куда угодно и делать все, что пожелает. И не было в этом мире человека, который мог бы встать у нее на пути.

Встреча должна была состояться в тридцати километрах от Лариспема. Веритэ сама выбрала место: скромная заброшенная часовня на пересечении четырех дорог. Она прибыла раньше назначенного времени и первым делом зажгла подернутые паутиной свечи, стоящие у подножья железного креста. Шофер вынул из багажника пестрый восточный ковер, два складных стула, столик и бутылку шампанского. Графиня отошла на несколько шагов, чтобы оценить обстановку, и довольно улыбнулась. Она словно наколдовала эту очаровательную гостиную в царстве сорняков и пауков.

Поражать и очаровывать – в этом деле она была непревзойденным мастером. Ей нужно было во что бы то ни стало произвести впечатление на Эжена, заставить его потерять спокойствие и способность рассуждать хладнокровно. Веритэ не пришлось долго ждать. Вскоре к часовне подъехала коляска, запряженная двумя лошадьми. Ее сопровождали с десяток вооруженных всадников. Первым вышел Эжен. Как всегда, с аккуратной прической. Слуга фонарем освещал ему путь. Увидев, как Веритэ обставила часовню, Эжен застыл в удивлении.

Затем кучер приставил к коляске широкую доску, чтобы Сен-Жермен, советник Эжена, смог спуститься по ней в инвалидном кресле. Тот с ненавистью смотрел на графиню, не выпуская изо рта трубку. Старик все еще помнил, как невежливо она обошлась с ним при первой встрече. Эжен приказал эскорту отойти от них на значительное расстояние, отдал шепотом несколько приказаний и присоединился к Веритэ.

– Добро пожаловать, господа!

Эжен наклонился, чтобы коснуться губами ее руки. Сен-Жермен ограничился кивком. Графиня и ее гости обменялись приветствиями и сели за стол. Шофер принес блюдо с шоколадными конфетами, разлил шампанское и отошел в тень.

– Мне стало известно о вашем новом назначении, господин Алье, – произнесла Веритэ, пододвигая к гостям блюдо с конфетами. – Поздравляю вас! Министр по делам Лариспема – это важная и достойная должность. И, если не ошибаюсь, такой в правительстве еще не было. Могу я предположить, что мой скромный подарок был вам полезен?

Веритэ имела в виду три склянки с лиловой кровью, которые она преподнесла в дар Эжену во время их последней встречи. Графиня надеялась, что он воспользуется ими, чтобы усилить свое влияние в правительстве. Так и случилось. Эжен прикусил губу. Ему не нравилось, что графиня так легко обо всем догадалась.

– Президент Кар всегда высоко ценил мою службу, – ответил он. – Я просто ускорил естественный ход событий.

Веритэ лучезарно улыбнулась. Налетел ветер, у деревьев, росших неподалеку, задрожала листва. В часовню влетели несколько желтых дубовых листочков.

– Я счастлива, что наше сотрудничество оказалось плодотворным, – прошептала графиня, глядя Эжену прямо в глаза.

Тот от волнения закашлялся. Всякий раз в присутствии Веритэ он терял самообладание и ему приходилось прилагать немалые усилия, чтобы сохранить хладнокровие. Министр прочистил горло и продолжил:

– Мадемуазель, я бы хотел обсудить дальнейший ход событий. Ведь план, который мы разработали вместе, теперь выполнить нельзя.

Сен-Жермен сделал глоток шампанского и неодобрительно щелкнул языком.

– Нет, нельзя! – сердито подтвердил он. – Нам нужно было избавиться от Фиори, этого невыносимого фанфарона, а не от управительницы. Мы собирались прибегнуть к дипломатии, а теперь нам придется иметь дело с тупым быком, которому всюду мерещится красная тряпка. Вы писали нам, что Фиори не помешает нашим планам и что вы контролируете ситуацию. Мне же кажется, что вы пускаете пыль в глаза, надеясь, что мы не заметим надвигающейся катастрофы. Что вы намерены делать?

Веритэ подняла руку, призывая к спокойствию.

– Вы правы, господин Сен-Жермен. Наши планы изменились. Но жизнь научила меня выходить победителем из любой игры, какие бы карты ни были у меня на руках. Предполагаю, господа, у вас есть друзья. Люди, в чьей компании вы рады раскурить сигару и выпить хорошего вина. Что вы делаете, чтобы поддерживать дружеские отношения?

Эжен и Сен-Жермен в изумлении переглянулись.

– Не понимаю, к чему вы клоните, – пробурчал Сен-Жермен.

– Ничто так не укрепляет дружбу, как небольшие подарки, – ответил, чуть помедлив, Эжен.

– Да, это так, – одобрительно улыбнулась Веритэ. – А вы, милостивый государь, что скажете?

Сен-Жермен почесал затылок. Больше всего ему хотелось развернуться и уйти. И все же он ответил:

– Ничего не понимаю в этих тонкостях. У меня и моих друзей одни и те же друзья, одни и те же враги и мы пьем один и тот же бренди, вот и все.

– Замечательно, – ответила Веритэ. – Вот так мы и будем действовать. Только бренди пить не станем. Мы найдем общего врага, против которого объединим наши силы. Что может быть лучше для создания нового альянса?

– И что это будет за враг? – поинтересовался Эжен. Он поставил локти на стол, приблизился к графине и внимательно посмотрел на нее сквозь очки в металлической оправе.

– Могущественная страна, которая когда-то нанесла Франции тяжелое поражение. Страна, чьи успехи в науке и технике неоспоримы. Однако ее правители завидуют успехам города-государства и обвиняют Лариспем в промышленном шпионаже. Я имею в виду немецкий Рейх.

Французы снова переглянулись.

– Вы предлагаете нам объявить войну Рейху? – удивленно переспросил Сен-Жермен. – Вы не отступите ни перед чем!

– Это очень серьезный враг, – добавил Эжен. – После той войны французы затаили злобу на немцев и были бы не прочь взять реванш. Но какой будет цена?

– Высокой, конечно же. Как и в любой войне. Но только представьте себе, господа. Лариспем и Франция. Наши технологии и ваши войска. Неужели вы не хотели бы написать несколько страниц истории?

Французы молчали. Но по выражениям их лиц можно было догадаться, что предложение не оставило их равнодушными. С честолюбивыми людьми просто договориться: как правило, их достаточно подтолкнуть в правильном направлении, остальное они сделают сами. Бросить им вызов и пообещать мировую славу. Только и всего.

– Через пару недель я приглашу в Лариспем официальные делегации из Франции и Германии, чтобы продемонстрировать вам наше новое вооружение, – продолжала Веритэ. – Во время встречи может произойти дипломатический инцидент. Возможно, для его подготовки придется разбить пару склянок. Предлагаю вам подумать, как лучше обставить дело. Обсудите этот вопрос с президентом. Не исключено, что он сочтет ваши аргументы убедительными. Немцев я беру на себя.

Французы погрузились в молчание. По всей видимости, они обдумывали новый план. Наконец Эжен утвердительно кивнул.

– Так и поступим, – произнес он.

Графиня подняла бокал. Остальные, не говоря ни слова, последовали ее примеру. Министр сделал маленький глоток и продолжил:

– Как я уже сказал, ничто так не укрепляет дружбу, как небольшие подарки. Мадемуазель, у меня есть кое-что для вас. Я слышал, Максим Сэвер, глава Стражи, куда-то запропастился. Это так?

Веритэ удивленно кивнула.

– Да, это так. Он улетел на дирижабле в неизвестном направлении, как только узнал о нашей операции. С тех пор его больше не видели. Мы полагаем, он поспешил на помощь управительнице и погиб с ней при падении «Духа Коммуны». Жители Лариспема узнали о его аристократическом происхождении и теперь считают его предателем.

– Мы нашли дирижабль, на котором Сэвер покинул Лариспем, – торжественно объявил Эжен. – Аппарат находился в нескольких часах лету от города в юго-восточном направлении. Он совершенно цел. Его забросали ветками, чтобы укрыть от чужих глаз. А рядом с ним мы нашли это. – Министр сделал знак слуге, и тот положил на стол пакет. Эжен раскрыл его. Там лежал синий форменный пиджак главы Стражи. В пуговицах, начищенных до блеска, как в зеркале, отразилось сияние свечей. Рукав был покрыт бурыми пятнами. Вероятно, засохшая кровь. – Интересное совпадение, не правда ли?

Веритэ задумчиво провела пальцем по краю бокала. Неужели Сэвер жив? Это предположение ее совсем не радовало. Она никогда не встречалась с этим человеком, но его абсолютная преданность Быку и управительнице ни для кого не была секретом. Если Сэвер жив и так и не вернулся в Лариспем, это могло значить только одно: он преследует важную цель. Веритэ бы дорого отдала, чтобы узнать, какую именно.

– Благодарю за информацию, – наконец сказала она. – Это очень важные сведения. Полагаю, Сэвера следует объявить в розыск. Буду вам за это очень признательна. Если вам удастся его поймать, тотчас же сообщите. Скорее всего, он предпочитает действовать в одиночку. Этот человек одержим и очень опасен. Мне бы хотелось, чтобы он был под контролем.

– Мы выполним вашу просьбу, – ответил Эжен.

Веритэ вернулась в Лариспем на рассвете. От усталости у нее покраснели веки, и всю дорогу она отчаянно боролась со сном.

Управлять шофером силой мысли не требовало больших усилий. Главное было не закрывать глаза. Сделай она это, водитель немедленно вышел бы из-под контроля. Когда шофер объявил, что они приехали, графиня с облегчением вздохнула и вышла из машины.

Улица была пуста. У соседнего фонаря стоял зеленый паромобиль. Внутри горел огонек: водитель курил, сидя в машине. Веритэ закуталась в длинный плащ, накинула капюшон и прижала к себе Книгу. Здесь никто не должен останавливаться. Надо будет это исправить. Одной мыслью она стерла шоферу в зеленой машине память и отправила его восвояси. Затем подошла к никем не охраняемой дверце, спрятанной между колоннами.

– Как хорошо вновь очутиться дома! – прошептала она, орудуя крохотным ключиком и исчезая в глубине здания.

Глава 4
Объявление в розыск

Кто путешествует, тот познаёт.

Французская пословица

Денег хватило на неделю. Последние пятнадцать дней Максим и Натанаэль выживали без гроша в кармане. Они больше не могли платить ни за ночлег, ни за еду. Сэвер делал что мог: договаривался о ночлеге в сарае за сущие копейки и выторговывал на ужин кусок хлеба. Но как он ни экономил, запас иссяк, и путникам пришлось признать очевидное. Они были бродягами без крыши над головой, а осень, как назло, пришла раньше времени.

На последние гроши Максим купил два старых одеяла, которые кололись и пахли мокрой шерстью. Теперь они стали их единственным укрытием. Питались скитальцы фруктами, которые воровали в окрестных садах. В животе постоянно урчало от кислых яблок и груш. Натанаэль чувствовал себя разбитым. Бывали дни, когда он не мог двигаться. Тогда о нем заботился Максим: разжигал огонь и заваривал чай из трав. Глава Стражи старался быть любезным, но ему было нелегко скрывать недовольство: им нужно было идти вперед, а не отдыхать на природе!

Чтобы не умереть с голоду, Максиму пришлось воровать. С наступлением сумерек он пробирался в курятники, чтобы взять пару яиц, проникал в дома в надежде поживиться чьей-то скудной пищей. Возвращался он в отвратительном настроении. Воровство шло вразрез с его принципами, полагал Натанаэль. Прошла еще одна ночь под открытым небом. Ранним утром Сэвер разбудил Натанаэля.

– Нам еще далеко? – спросил подросток.

В последнее время голос Натанаэля звучал все глуше. С Максимом с той самой ночи в трактире они почти не разговаривали. Сэвер обращался к Натанаэлю только при необходимости, а вопросы спутника просто оставлял без ответа. Натанаэль понятия не имел, действительно ли они шли в Мулен или это была легенда для любопытных.

– Да, нам еще далеко! – сердито ответил бывший глава Стражи. – Будь у нас лошадь и деньги, мы добрались бы до места за четыре дня. А так нам понадобится больше недели.

– А что, если мы украдем лошадей? – предложил Натанаэль.

На поле неподалеку паслись две упитанные кобылы. Сидеть у них на спине должно было быть так же удобно, как в мягком кресле. Натанаэль не умел ездить верхом, но у него так сильно болели ноги, что он готов был освоить это искусство в самый короткий срок. Еще в начале пути его ступни покрылись огромными мозолями, и каждый новый шаг давался с трудом. Затем мозоли лопнули, и Натанаэлю пришлось мыть израненные ноги в холодном ручье. Постепенно кожа на ступнях огрубела, но от непривычной нагрузки болели мышцы, а ботинки прохудились сразу в нескольких местах. Чем дальше они продвигались, тем медленнее становился их шаг.

– Я предпочел бы этого не делать, – коротко ответил Сэвер.

Теперь в нем было сложно узнать столичного офицера. Уже было не вспомнить, когда в последний раз он пользовался расческой и бритвой. Из белой его рубашка сделалась серой. Только сапоги блестели все так же ярко. Максим начищал их каждый вечер с маниакальным упорством. В Лариспеме он выглядел моложе своих лет – помогали офицерская выправка и безупречный внешний вид. Теперь, казалось, каждый новый день делал его на год старше. Раньше Натанаэлю никогда не приходилось задаваться вопросом о возрасте главы Стражи. Сейчас он с изумлением осознал, что тот годится ему в отцы.

– Тоже мне чистюля. Так мы далеко не уедем, – пробормотал Натанаэль себе под нос.

Сэвер услышал его.

– При чем тут это? – возмущенно воскликнул он. – Одно дело – воровать яйца или пироги, которые положили на окно. Совсем другое – украсть лошадей! Ты что, правда думаешь, что владелец не станет их искать? Или, может, ты хочешь натравить на наш след жандармов?

Натанаэль пожал плечами. Настроение было отвратительным. К ним приближались большие серые тучи. Похоже, конец дня ему придется провести в мокрой одежде, дрожа от холода. В пустом животе урчало. Подросток посмотрел на север. Где-то там находился Лариспем, его родной город. Как же он по нему скучал! Пожалуй, даже больше, чем по Кармине. Хотя и о ней он постоянно думал. Натанаэль решил про себя, что в целом мире нет более гадкой страны, чем Франция. Что хорошего в ее грязных дорогах, пустынной сельской местности и отсутствии даже намека на прогресс? Он бы дорого отдал за то, чтобы оказаться сейчас на бульварах, заполненных паромобилями. И чтобы всюду стояли семиэтажные дома. И даже о Сене с ее запахом тины он вспоминал с нежностью.

– Натанаэль, нам пора!

Подросток покачал головой и поплотнее закутался в одеяло.

– Сейчас пойдет дождь. Нам лучше остаться здесь и лечь спать.

– Пока никакого дождя нет, – сухо ответил Максим, проговаривая каждое слово по складам, как если бы разговаривал с пяти летним ребенком. Еще и не слишком умным к тому же. – Мы вполне можем пройти еще немного.

Его тон взбесил Натанаэля. Он еще сильнее завернулся в одеяло и сделал вид, что ничего не слышит. Сэвер начинал терять самообладание. Он схватил подростка за ворот рубашки и хорошенько встряхнул.

– Ты что, не понимаешь, что из-за тебя мы теряем время! Каждая напрасно потраченная минута отдаляет нас от цели. Нам нужна помощь твоего отца!

– Но мы даже не знаем, сможет ли он нам помочь! Может, ему вообще ничего неизвестно! А мы бы наверняка смогли сделать больше в Лариспеме, а не в этой лурадацкой отсталой стране!

Сэвер собирался ответить, но его прервал шум: две лошади тянули повозку, нагруженную бочками. Возница, худой и лохматый, как пес, во все горло распевал песню, которая в самых пикантных подробностях описывала внешность женщины по имени Сюзон. Натанаэль замер.

– Мы же можем попросить его нас подбросить!

– Ни в коем случае! – отрезал Сэвер.

Но Натанаэль уже отбросил одеяло и бросился наперерез повозке. Возница с подозрением смотрел на подростка, словно не зная, как поступить. Поразмыслив, крестьянин решил, что это не бандит с большой дороги, и потянул вожжи.

– Здравствуйте, господин! – закричал Натанаэль, улыбаясь так дружелюбно, как только мог. – Мы идем в ту же сторону, что и вы. Не могли бы вы нас подвезти?

Краем глаза он заметил, что к нему подошел Максим.

– Ну же, Натан, не докучай господину!

Но возница уже подвинул вещи, чтобы освободить им место рядом с собой. С победным видом Натанаэль свернул одеяло и уселся в повозку. Сэверу ничего не оставалось, как последовать его примеру, изо всех сил стараясь скрыть недовольство. Максим выразительно посмотрел на Натанаэля. Возница дернул вожжи. Пока лошади спокойным шагом шли вперед, крестьянин – его звали Жеральд – сообщил путникам, что он только что заключил сделку века. Настроение у него было превосходное.

– Теперь я продам их втридорога! – с восторгом воскликнул он, показывая на бочки. – А вы сами, господа, откуда будете? – уточнил он, внимательно осматривая путников.

Сэвер повторил легенду о виноторговцах. «Как неосторожно!» – подумал Натанаэль. Повозка была нагружена бочками с вином. Крестьянину не составит труда уличить их во лжи. Однако, как оказалось, Максим и в самом деле прекрасно разбирался в вине. Очень скоро разговор перешел на виноградники и разновидности лозы. Натанаэль успокоился. Он был горд собой. Что бы там ни говорил Сэвер, а благодаря ему они двигались вперед, не тратя при этом сил. Жеральд был настроен добродушно. Он даже предложил путникам разделить с ним хлеб и сыр, на что те с благодарностью согласились. Затем крестьянин вновь затянул свою песню. Повозка неспешно катилась вдоль нераспаханных полей и лесов, в зеленой гуще которых начинали появляться первые желтые листочки. Пару часов спустя Жеральд указал на неподалеку стоящий дом и громогласно объявил:

– Почти приехали!

Еще один крестьянский хутор, подумал Натанаэль. По его мнению, все они были на одно лицо.

– Мы не станем злоупотреблять вашей добротой, – с натянутой улыбкой сказал Максим. – Спасибо, что подвезли и накормили!

– Так-так-так! Куда это вы пойдете! Уже и дождь собирается! Разве винолюб бросит в беде товарища? Я же вижу, что вам сегодня нужна крыша над головой. А у меня как раз найдется для вас теплый амбар. И окорок ждет не дождется гостей.

Натанаэль почувствовал, что Сэвера охватили сомнения. Несмотря на всю его выдержку, глава Стражи тоже устал. Поднялся ветер, принося с собой первые капли дождя. Он словно тоже хотел убедить Максима принять приглашение Жеральда. К тому же повозка почти подъехала к дому, и уходить сейчас было бы подозрительным. Сэвер согласно кивнул. Путники вошли во двор, где мальчик возраста Натанаэля убирал навоз. При виде гостей он приостановил работу.

– А это Пьерик, мой помощник! – представил его Жеральд. – Подождите-ка пару минут, попрошу его приготовить вам хлев.

Жеральд спрыгнул с повозки и исчез в доме. Максим посмотрел на Натанаэля. Искусственная улыбка офицера сменилась выражением крайнего недовольства.

– Ты не должен был так поступать! Твоя неосторожность может нам дорого обойтись!

– Все считают, что мы умерли! – прошептал подросток в ответ. – Потом, это же французы. Они ничего не знают ни о Лариспеме, ни о нас.

Жеральд вернулся, и Сэверу пришлось прервать разговор. Крестьянин отвел их в дом. Дождь уже лил как из ведра. Путники оказались в маленькой комнате с низким потолком, оклеенной коричневыми и бежевыми обоями. Половину пространства занимал массивный стол. У стен стояла мебель из темного дерева. Приглядевшись, Натанаэль заметил, что потолок был не так уж низок. Такое впечатление создавалось из-за того, что с балок свисало множество предметов: пучки ароматных трав, корзины и самая разнообразная провизия. Хотя еще было светло, в комнате царил полумрак. Свет едва проникал сквозь темно-коричневые занавески. Пытаясь подойти к камину, Натанаэль натолкнулся на свисающий окорок. Как можно жить в такой норе! – подумал подросток. Это помещение и сравнить нельзя было с просторными светлыми квартирами в домах, построенных бароном Османом. Крестьянский дом словно остался в далеком прошлом.

Жеральд поставил на стол бутылку вина, подал каравай хлеба и ветчину. Она была так суха, что ее можно было спутать с ножкой от стула. Убаюканный болтовней хозяина и теплом от камина, Натанаэль почти уснул, как вдруг раздался стук в дверь. Подросток открыл глаза: на пороге стоял рослый крепкий мужчина. Входя, ему пришлось пригнуться, чтобы не задеть головой висящий под потолком скарб.

– Ну и погодка, скажу я вам! Жеральд, можно я подожду здесь, пока не кончится ливень?

Сэвер выпрямился так резко, что Натанаэль вздрогнул.

– Это жандарм, – пробормотал он сквозь плотно сжатые зубы.

Жеральд встал, чтобы поприветствовать гостя. Сняв фуражку и ярко-синий плащ, тот остался в куртке с серебряными пуговицами и позументами. Бросил на стол свернутую газету и пожал руку Жеральду.

– Здравствуй, Альбан! Конечно, входи! Что ты делаешь на улице в такую погоду?

– Служба, мой друг, служба…

Сон как рукой сняло. Натанаэль во все глаза смотрел на жандарма: тот был очень похож на Сэвера, только моложе и коренастей. Бывший глава Стражи поднялся и представился вымышленным именем. Новый гость вперил в них пристальный взгляд, от которого подросток поежился.

– Были в Лариспеме, говорите? Я там служил на границе, местную стражу хорошо знаю. Сколько времени вы, говорите, там провели?

Сэвер ответил. Завязался разговор. Альбан, без сомнения, вел беседу, а не допрос, но вопросы, которые он задавал, были совсем не праздными. Все это было не просто так. Сэвер пытался отвечать уклончиво и сохранять непринужденный вид. Но в его повествовании не все было связно. Через некоторое время Альбан взял лежащую на столе газету и протянул ее Жеральду.

– Взгляни-ка на страницу четыре. А потом скажи, что ты об этом думаешь.

Жандарм ласково посмотрел на Натанаэля. Того затрясло.

– А ты не слишком-то разговорчив, мой мальчик. Может быть, расскажешь нам пару слов о себе? Какое впечатление на тебя произвел Лариспем?

Натанаэль пожал плечами и, изобразив вечно недовольного подростка, неохотно пробурчал:

– Большой город.

– Совсем не похож на Мулен, правда?

– Нет. Не похож.

Альбан улыбнулся и не стал настаивать на продолжении разговора. Жеральд отложил газету и подал вино, хлеб и паштет.

– Как это любезно с твоей стороны, мой друг! – воскликнул Альбан, не переставая улыбаться. – Но перед тем как приступить к ужину, прошу нашего юного друга прочитать молитву. Ему пришлось так много времени провести в этом гнезде язычников. Уверен, он будет рад это сделать.

Натанаэль с изумлением посмотрел на жандарма. Молитва? Это еще что такое? Он чуть не вскрикнул, почувствовав, как Максим наступил ему на ногу.

– Разрешите это сделать мне, – предложил Сэвер. – Натанаэль – добрый малый, но он не получил надлежащего воспитания.

– И все же! – продолжал настаивать Альбан. – Ведь речь идет о совсем короткой молитве. Уж ее-то знают все французские дети, не правда ли? Пожалуйста, порадуй нас, дружок!

Сэвер еще сильнее придавил Натанаэлю ногу, из чего тот заключил, что ему ни в коем случае не следует открывать рот. Подросток лишь тяжело вздохнул и уставился на стол, чувствуя, как по спине стекает струйка пота. Сэвер одернул его, но Натанаэль и так продолжал молчать. Альбан пожал плечами.

– Молодежь уже не та! – насмешливо заявил он. – Жеральд, дружище, что ты думаешь о том, что написано на четвертой странице?

У хозяина был озадаченный вид.

– Думаю то же, что и ты. Пойду принесу приборы.

Он резко поднялся и исчез в соседней комнате. Жандарм приблизился к огню, вынул из кармана трубку, выронив кисет. Когда он наклонился, чтобы поднять его, Натанаэль решил, что пришла пора действовать.

– Надо уходить, – прошептал он Сэверу.

– Согласен, – ответил тот.

Они одновременно вышли из-за стола.

– Куда это вы направляетесь, господа? – спросил Альбан, не переставая улыбаться.

– Мы вам доставили достаточно беспокойства, – ответил Сэвер, улыбаясь в ответ. – Нам пора.

– Но на улице ливень! А вы совсем ничего не съели.

Улыбка жандарма превратилась в гримасу хищника. Два шага – и он встал у двери, отрезая им путь к побегу. Звук заряжаемого ружья заставил их вздрогнуть. Вернулся Жеральд в сопровождении Пьерика. У каждого в руках был карабин. Сэвер сделал вид, что не понимает, что происходит.

– Что вы делаете, господа? Вы сошли сума?

– Нигде не писали, что вы путешествуете не один. И вас едва можно узнать из-за отросшей бороды. Но вам стоит придумать что-нибудь получше, чем эта история про виноторговцев. А ваши сапоги! Я взглянул на них, когда подбирал кисет. Они, конечно, запылились с дороги, но нужно быть полным идиотом, чтобы не распознать их. В Лариспеме такие шьют на заказ для высших чинов! Что, гражданин Сэвер, вам не хватило духу с ними расстаться?

Альбан развернул газету и показал ее Сэверу. На четвертой странице красовался портрет бывшего главы стражи Лариспема в полный рост. За его поимку живым была обещана награда. Потрясенный Натанаэль смотрел на товарища. Сэвер тоже, казалось, не мог поверить собственным глазам. Жеральд показал на статью на третьей странице.

– Тут написано, что ты сбежал из Лариспема в тот самый день, когда убили управительницу. Может, ты Кровавый брат, который хотел свести с ней счеты. Твой аэростат нашли, дружище. Плохо ты его спрятал. Всего лишь в нескольких часах лету от Лариспема. Я-то радовался, что так ловко провернул дело с вином, не думал, что мне снова улыбнется удача! Попался беглец из Лариспема, за которого обещают столько золота, сколько он весит! Поверить не могу!

Сэвер сглотнул, обменялся быстрым взглядом с Натанаэлем и сказал:

– Господа, вы правы. Я Максим Сэвер. Но этот мальчик просто сопровождал меня в пути. Мы случайно с ним повстречались. Он не имеет ничего общего с этой историей. Вы можете его отпустить.

Жандарм расхохотался.

– Вы что, правда считаете, что мы поверим вашим россказням? Уверен, мальчишка с вами неспроста. Хватит разговоров. Руки вверх!

Натанаэль и Максим переглянулись. Они думали об одном и том же. Если французы сейчас их схватят, все кончено. Они, конечно, вернутся в Лариспем, но судьба их окажется такой же незавидной, как у Либертэ. Весь их путь будет напрасным.

– Будь наготове! – прошептал Натанаэлю бывший глава Стражи. Затем он повернулся к Жеральду и послушно поднял руки вверх.

Максим действовал так быстро, что Пьерик оказался на полу прежде, чем Натанаэль понял, что произошло. Поднимая руки, Сэвер снял с потолка единственный предмет, который мог метнуть в противника. Это был окорок. Он бросил его парню в лицо и вырвал у него из рук оружие.

– Беги отсюда! – закричал Максим, ударяя Жеральда прикладом в живот. Тот согнулся от боли.

Жандарм поспешил на помощь другу. Натанаэль вскочил на стол и бросился к двери, но в последнюю минуту остановился. Он уже думал дать деру, но внезапно в нем заговорила совесть. Он ничем не мог помочь Либертэ. Покинул Кармину. Не сумел спасти управительницу. Если сейчас он оставит Сэвера в беде, как он сможет потом смотреть на себя в зеркало?

Жеральд все не мог разогнуться и восстановить дыхание. Сэвер медленно пятился, держа карабин перед собой. Еще шаг, и он споткнулся и упал на спину. В комнате было слишком темно, и Максим не заметил корзину с поленьями, стоявшую прямо за ним. Он изо всех сил старался не выпустить ружье, но оно все же выпало у него из рук и закатилось под стол. С победным криком Альбан бросился на бывшего главу Стражи.

Все произошло очень быстро. Натанаэль еще стоял у двери, думая, как помочь Максиму, как к нему подскочил Пьерик, сжав руку в кулак. На лбу у того красовалась огромная шишка от удара окороком. Натанаэль дал себе слово, что, если еще когда-нибудь увидит Кармину, обязательно расскажет ей всю историю в мельчайших деталях.

– А ну-ка иди сюда, грязный лариспемец, сейчас я проучу тебя!

Пьерик старался выглядеть свирепо, хотя на вид ему было столько же лет, сколько и Натанаэлю.

– Мы не хотели причинить вам зла… – начал было Натанаэль, но Пьерик не дал ему закончить.

Решив во что бы то ни стало проявить себя, он неловко размахнулся и ударил Натанаэля кулаком в плечо. Тот поморщился от боли и отступил, сожалея, что не успел взять у Кармины пару уроков рукопашного боя. Пьерик наклонил голову и с боевым криком бросился на Натанаэля. Парни повалились на пол. Натанаэль не глядя нанес удар, стукнулся о скамейку и получил новую порцию тумаков. Краем глаза он заметил, как Сэвер схватил полено и запустил его в челюсть жандарму, который пытался его придушить. Продолжения он не видел, так как Пьерик лупил его что есть сил. Разозлившись от боли, подмастерье вцепился в ухо противнику и почувствовал, как у него под зубами захрустел хрящ. Пьерик завопил так, что у Натанаэля чуть не лопнули перепонки. Наконец паренек ослабил хватку, и Натанаэль оттолкнул его. Раздался выстрел. Все замерли.

– Прекратите!

Сэвер, поднявшись во весь рост, держал на мушке Жеральда и Альбана. Он одержал победу, но без ранений не обошлось. На скуле у бывшего главы Стражи выступил синяк, лицо исказилось от боли.

– Не двигаться! А то пристрелю! – пригрозил он. – Натанаэль, поможешь мне отвести французов в амбар?

Сэвер вытер рот и с отвращением сплюнул. Без церемоний поставил на ноги корчащегося от боли Пьерика и подтолкнул его к остальным. Все вышли во двор под проливной дождь и последовали в амбар.

– Ну-ка свяжи своих друзей, да покрепче! – приказал он Жеральду, показывая на веревку, висевшую на стене. – Ты в порядке? – уточнил он у Натанаэля, у которого все лицо было в крови. Тот утвердительно кивнул.

– Ну и негодяи же вы, – проворчал сквозь зубы Жеральд. – Правильно о вас говорят! – И он сплюнул Максиму под ноги.

– Вам это так не пройдет! – добавил Альбан. – Скоро за вами будут охотиться по всей Франции. Приказ поступил с самого верха! Лучше сдайтесь по-хорошему.

Сэвер ничего не ответил. Вместо этого он обратился к Натанаэлю:

– Вернись в дом и возьми все, что нам может пригодиться в дороге. Деньги, припасы, одежду – все, что найдешь. Встречаемся во дворе через две минуты.

Подросток кивнул и уже собирался идти, но внезапно застыл на пороге. Что-то в голосе Сэвера его насторожило. Натанаэль обернулся. Максим все еще держал пленников на мушке. Казалось, он только и ждет ухода напарника.

– Гражданин, что ты собираешься делать?

– Ничего, – ответил Сэвер, мягко улыбаясь.

Он явно хотел успокоить Натанаэля, но тот, напротив, окончательно убедился, что Сэвер что-то задумал. Глава Стражи улыбался только тогда, когда хотел ввести кого-то в заблуждение. Натанаэль отозвал его в сторону. Тот, не отрывая глаз от пленников, неохотно послушался.

– Ты собираешься их убить? – шепотом уточнил Натанаэль.

Бывший глава Стражи секунду помедлил, затем едва заметно кивнул.

– Они поднимут тревогу, как только распутают веревки. Мы выгадаем полчаса. Час, если повезет. Я знаю, это крайне неприятно, но у меня нет другого выбора. Выйди отсюда, я не хочу, чтобы ты это видел.

Французы не могли расслышать их слов, но в их глазах читалась тревога. Натанаэль поймал испуганный взгляд Пьерика. Парнишка был совершенно ни при чем, ведь он думал, что помогает хозяину поймать преступников. У юноши едва появился первый пушок на подбородке.

– Прошу тебя, гражданин. Не делай этого.

– У нас нет выбора, – возразил Сэвер.

– Думаю, есть.

Натанаэль глубоко вздохнул. Он знал, что рано или поздно ему придется вспомнить о силе крови. Подросток мог с легкостью стереть пленникам память, заставить их поверить, что на них напали бандиты. Так они с Сэвером смогут выиграть время. Ему совсем не хотелось вставать в один ряд с Братьями, Сильвестром и Веритэ. Но так он сможет спасти три жизни. Натанаэль снял с пояса нож. Жеральд позеленел от страха и стал молить о пощаде. Альбан выпрямил спину и поднял голову. Он был готов встретить смерть лицом клицу.

– Вам не будет больно, – постарался успокоить их Натанаэль и быстро провел лезвием по руке. – Обещаю, все будет в порядке.

По крайней мере, он на это очень надеялся. Подросток приблизился к пленникам. На лбу у каждого из них появилась лиловая метка. Натанаэль почувствовал, что может управлять их сознанием. Эта связь была нематериальной, но совершенно реальной. Сэвер, наблюдая за ним, присвистнул от удивления.

– Что мне им приказать? – спросил Натанаэль изменившимся голосом.

– Можешь убедить их, что на хутор напали разбойники? И что жандарм проходил мимо и попытался вмешаться?

Подросток кивнул. Конечно же, он мог это сделать. Это было совсем просто. Натанаэль запечатлел в памяти пленников новую версию событий. Он чувствовал, как дрожат нити, связывающие его с несчастными марионетками. Достаточно было одной мысли, легкой, как дуновение ветра, чтобы лишить их жизни. Натанаэль тряхнул головой. Испытывая отвращение к самому себе, он приказал жертвам уснуть и разорвал связь, как только они повалились на пол. Сэвер присел на корточки, чтобы проверить, дышат ли они, и посмотрел на Натанаэля так, как если бы видел его в первый раз.

– Ненавижу! – отчаянно воскликнул подросток. – Мне не нужна власть, я не хочу управлять людьми. Так не должно быть! Никто не должен никого контролировать! Никто не имеет права решать, кому жить, а кому умереть!

Уголок рта у Максима пополз вверх. Это была мимолетная, но искренняя улыбка.

– Да уж, аристократ из тебя никудышный!

У Натанаэля дрожали руки. Он прикрыл лицо, прижал раненую ладонь к рубашке, чтобы остановить кровь.

– Надеюсь, мой… отец сможет избавить меня от этого проклятья.

– Пойду займусь лошадьми, – ответил Сэвер. – А ты сделай то, что я тебе сказал.

Натанаэль не двигался. Бывший глава Стражи все еще держал в руках ружье.

– Я не собираюсь их убивать! – воскликнул он. – Но, ради Лариспема, поторопись!

Двигаясь медленнее, чем хотелось бы, Сэвер подхватил одну из лошадей Жеральда, отыскал сбрую. При падении он сильно ударился, а след от кулака жандарма нестерпимо болел. В конце концов, он давно уже не мальчик. Сэвер тревожно смотрел по сторонам, когда Натанаэль наконец появился во дворе с мешком, закинутым через плечо.

– Нам повезло, хутор стоит далеко от дороги. Надо уходить.

– Я взял одежду, провизию, дорожные карты, – перечислил Натанаэль. – Нашел немного денег. И еще захватил эту ужасную газету и тот самый окорок!

Сэвер вдел ногу в стремя и вскочил в седло. Взял из рук Натанаэля мешок и пристроил перед собой. Затем помог подростку усесться у себя за спиной.

– А вторую лошадь брать не будем? – уточнил Натанаэль, изо всех сил стараясь удержаться в седле. Земля казалась совсем далеко.

– А ты разве умеешь ездить верхом?

Подросток признался, что нет.

– Так я и думал. Тебе придется держаться за меня, чтобы не упасть.

Сэвер пришпорил лошадь, и Натанаэлю ничего не оставалось, как посильней ухватиться за своего спутника. Они пулей вылетели со двора, чуть не сбив соседскую женщину. Та медленно шла, держа в руках корзину и укрываясь зонтом от дождя. Она сыпала проклятья им вслед, пока всадники не исчезли из виду.

– Надеюсь, она не запомнит наши лица, – обеспокоенно прошептал Максим.

Когда они наконец остановились, в небе зажглись звезды. Светила луна. Натанаэль нашел еще один повод ненавидеть Францию: от верховой езды у него так сильно болела поясница, что он решил пока не садиться на землю. Из мешка Жеральда подросток извлек зажигалку. С ее помощью Сэвер разжег костер, который больше дымил, чем грел.

Расположившись на опушке леса под кроной огромной ели, они принялись поедать припасы, которые удалось найти Натанаэлю. Подростку казалось, что пища камнем падает в пустой желудок.

Он умирал от голода, и при этом казалось, что еще чуть-чуть – и все съеденное немедленно полезет наружу. Мальчик надеялся, что французы уснули не навсегда и что с ними все будет в порядке. Его мысли вернулись к Кармине, а живот заныл еще сильнее.

– В Лариспеме происходит что-то странное, – неожиданно прервал тишину Сэвер, словно очнувшись после долгих раздумий.

Натанаэль поднял на товарища усталые глаза. Ему хотелось одного: завернуться в одеяло и забыться сном хотя бы на несколько часов. И все же он попытался принять заинтересованный вид. Максим читал газету, из-за которой их чуть не арестовали.

– Пишут, что новым главой стражи стала женщина, Бертина Пике. Я знаю, о ком идет речь, это капитан двенадцатого округа. Фиори выбрал бы ее в последнюю очередь.

Задумавшись, Сэвер подбросил в костер пару веток.

– Еще тут пишут, что Фиори почти не выходит из башни и что его везде сопровождает стража. Все это совершенно на него не похоже. Мне есть в чем упрекнуть старика, но он точно не трус. Тот Гюстав Фиори, которого я знаю уже тридцать лет, должен сейчас с ножом в зубах ловить Кровавых братьев по всему Лариспему. Мне все это не нравится. Боюсь, там происходит что-то нехорошее. Да, Натанаэль, я правда боюсь.

Натанаэль ничего не ответил. Он спал, облокотившись на ствол дерева. Максим укрыл его одеялом и вгляделся в лицо, стараясь отыскать там черты Мишель. Да, пожалуй, у мальчика те же губы и скулы. И глаза. Прекрасные глаза серого цвета. Как же он молод. Пожалуй, даже слишком, чтобы участвовать в этих авантюрах. В лице подростка уже можно было распознать черты юноши, которым он станет совсем скоро. Если, конечно, их не прикончат по дороге. Разумеется, Сэверу следовало оставить Натанаэля в безопасном месте и отправиться на поиски Феликса одному. Проблема заключалась в том, что такого безопасного места не существовало. Жандарм сказал, что приказ арестовать их был дан на самом верху. Кто же во Франции хочет их крови? Неужели Фиори заключил союз с французами?

Максим потушил огонь, положил голову на седло, укрылся одеялом и вытянулся, стараясь не плакать от боли. Повернувшись лицом к ели, он пытался не двигаться. Бывший глава Стражи чувствовал себя больным и несчастным.

– Обещаю вам, что сделаю все, что в моих силах! – прошептал он звездам, которые проглядывали сквозь еловые ветви, колышущиеся от ветра.

Как истинный лариспемец, Максим был атеистом и не верил в загробную жизнь. Он был уверен, что управительница его не слышит. Но в эту минуту ему очень хотелось до нее докричаться и попросить прощения за то, что он так и не смог ее спасти.

Глава 5
Пурпурная стража

Невозможно смотреть без страха на новую стражу управителя. Красные одежды, скрывающие фигуры, выпученные стеклянные глаза, кожаные маски… Кажется, если подойти к ним, они проклянут вас или убьют.

Отрывок из статьи в «Маленьком лариспемие»

Синабру было не впервой нарушать закон, и ему вполне можно было доверить организацию нелегальной спецоперации.

Только этим, пожалуй, этот пройдоха и мог быть полезен, думала Кармина, изучая видавшую виды карту, разложенную на кровати. Там был намечен план тюрьмы. Лист бумаги был испещрен помарками и исправлениями, в каждом слове было по три ошибки.

– Помнишь, сколько мне пришлось выложить за эту дрянь?

– Десять золотых телят. А еще в цену входило молчание того парня, – ответил Синабр. – На самом деле сделка что надо. Мне вообще-то пришлось рисковать жизнью, чтобы заполучить эту бумажку. Парнишка со своей бандой живет на Зоне, знаешь этот райончик? Это за пределами Лариспема, там никогда не знаешь, прирежут тебя или бросят на съедение крысам. А еще…

– Бедняжка! – притворно посочувствовала Кармина, сжимая виски. – А ты вообще уверен, что это настоящая карта?

– Джо Четверть-Сыра двадцать лет просидел в Птит-Рокет, два раза оттуда сбегал. Ему ли не знать, как выглядит тюрьма изнутри.

– Как ты сказал? Джо Четверть-Сыра? – воскликнула Кармина. – И ты хочешь, чтобы я поверила человеку с таким именем?

Лясникамка вытянулась на кровати. Она всегда считала, что сперва надо делать, а думать потом. Теперь же ей приходилось действовать наоборот, и это приводило ее в бешенство. Кармина принялась изучать карту, стараясь найти хотя бы малейший повод для оптимизма. Все же она не напрасно столько раз ездила в тюрьму и донимала стражников. Зато теперь она знает, что Либертэ находится в секторе С. Кармина обвела зону карандашом. Казалось, добраться до нее не составит труда. Джо Четверть-Сыра дал несколько полезных указаний, но масса важных деталей оставались неизвестными. Много ли там будет стражников? Как часто они делают обход?

Джо утверждал, что в секторе С есть как минимум одно слабое место: кухонный лифт, который доставляет узникам еду. С его помощью Джо удалось совершить второй побег. Если Кармине удастся пробраться на кухню, она сможет доехать на лифте до сектора С. Остальное было ясно как мешок с углем в темную ночь.

Синабр вынул из кармана два ключа и протянул их Кармине.

– Вот, возьми. Сделал, как обещал. Достал у одного воришки, который мне задолжал. Конечно, пришлось с ним повозиться, он и забыл уже, что у него должок. Но даже самый маленький нож может творить чудеса. Приятель украл ключи у стражника из Птит-Рокет. Ими можно открыть дверь любой камеры. Проверено.

Кармина внимательно рассмотрела ключи при свете свечей. Один был размером с ее ладонь. Другой гораздо меньше.

– А как зовут твоего дружка? Люсьен Ветчина-с-Маслом?

Синабр не понял шутки.

– Нет, Жорж Сэвр, а почему ты спрашиваешь?

– Ладно, проехали.

Кармина вдела в ключи кожаный шнурок и повесила его на шею.

– Сестренка, ну ты же понимаешь, что тебя, скорее всего, схватят?

– Разумеется. А ты – мокрая лурицака! Даже не пытайся отвертеться.

Кармина сложила карту и положила ее в карман пальто, проверила, на месте ли ножи.

– Синабр, ты знаешь, что нужно делать, – бросила она напоследок брату, развернулась и вышла.

Сев на воздушный трамвай, следующий до боен Ла-Виллет, лясникамка принялась прокручивать в голове план. По правде говоря, он был не слишком хорош. Карта тюрьмы составлялась на основе воспоминаний Синабра и его дружка с дурацким именем. Если кто-то из них напортачил, пиши пропало. Ключ тоже мог подвести.

Кармина вышла из трамвая. Дождь лил вовсю. Пройдя сквозь ворота, она проникла на территорию боен. В такой поздний час тут никого не было. Синабр заверил ее, что ангар будет открыт. Кому вздумается красть стоящие там повозки, в которых перевозят мясо?

Кармина огляделась. Никого. Подняла задвижку и быстрее тени проскользнула внутрь. У стены в ряд стояло с десяток повозок. Неуклюжие короба на колесах. Скамьи для кучеров были в точности такими, как описывал Синабр: простые ящики, покрытые кожей. Кармина быстро отыскала повозку, на которой было выведено большими красными буквами «Тюрьма Птит-Рокет».

– Я как-то играл в карты с одним парнем, который забивал свиней, – рассказал ей Синабр. – Раз в неделю он должен был загружать мясо в тюремную повозку. Помню, однажды вечером он много выпил и признался, что устроил в скамье тайник, в котором прятал всякие нужные вещи для заключенных. Эта контрабанда приносила ему немалый доход. Родственники узников были готовы дорого платить, чтобы хотя бы немного улучшить жизнь своих близких. Скамья кучера была полой, и парень сделал так, чтобы ее верхняя часть открывалась, как крышка от сундука. Внутри он прятал бутылки вина, ножи и газеты. Однажды он даже засунул туда почтового голубя! Получателю в тюрьме оставалось только вызваться разгружать повозку. Он открывал крышку и забирал все, что было спрятано. Кучер и сам не знал, что занимается контрабандой. Так мой дружок заработал хорошенькую сумму денег, которую я выиграл у него в карты. Пару месяцев назад он погиб в уличной драке, но если повозка не поменялась, то и тайник тоже никуда не делся.

Кармина скрестила пальцы.

– Надеюсь, ты мне поддашься, – обратилась она к скамейке.

Лясникамка попыталась приподнять сидение, потянув поочередно за каждую сторону. Ничего не получалось.

– Лертач! – выругалась она.

Присев на корточки, Кармина внимательно осмотрела сидение. Оно выглядело совершенно обыкновенным. Ничто не указывало на то, что здесь мог быть спрятан секретный механизм. Лясникамка с трудом подавила желание надавать скамейке пинков, сделала глубокий вдох, чтобы не поддаваться панике, и что есть сил потянула сидение на себя. Внезапно все получилось. Потеряв равновесие, Кармина упала и снова выругалась. Потирая копчик, встала и тщательно исследовала тайник. Он был пуст и гораздо теснее, чем она предполагала.

Кармина еще раз чертыхнулась по-лясникамски, сняла пальто и залезла внутрь скамейки. Она едва помещалась. Ей пришлось свернуться в калачик, подтянуть колени к подбородку и засунуть голову в угол. Лясникамка аккуратно закрыла крышку и тут же почувствовала, что задыхается. В дереве виднелись тонкие бороздки, Кармина могла приникнуть к ним глазом и смотреть, что происходит снаружи. Но внутрь воздух едва проникал. Ей придется экономить дыхание.

– Ну смотри мне, Либертэ! – вознегодовала Кармина. – Надеюсь, ты сможешь объяснить мне свое поведение!

Лясникамка вылезла наружу. В повозке была разбросана солома. Кармина улеглась на нее и завернулась в пальто. Можно было немного поспать до наступления утра.

«Как тебе удается сохранять веру в себя?» – спросил ее чей-то голос. Кармина, смеясь, ответила, что нужно вначале делать, а потом думать, и внезапно проснулась. Ей потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить, где она находится и как тут оказалась. Уже рассвело. Лясникамка завела люксоматон и достала из кармана часы: у нее было еще немного времени. По расчетам Синабра, грузчики должны были прийти немногим позже.

Кармина осталась лежать, вспоминая утренний сон. Натанаэль… Ей снова приснилось, как они разговаривали. Но где и когда это было? Кто может ответить на этот вопрос? Лясникамка нахмурилась. Ее обуревала досада. Казалось, еще чуть-чуть, и она вспомнит, как все было на самом деле. Воспоминание крутилось у нее в голове, как подзабытое слово. Но ничего не получалось.

Внезапно дверь отворилась, и в проеме появились двое мужчин. Держа под уздцы лошадей, они вели оживленный разговор.

– Он только сейчас мне сказал, что Фиори и пурпурная фаланга решили посетить тюрьму! Да пропади они все пропадом! Теперь мне нужно ехать туда сутра пораньше, чтобы не мешать почетным гостям. И решили они это только вчера! А раньше они не могли об этом подумать?

Кармина вскочила и молнией бросилась под скамейку. Она едва успела захлопнуть крышку, как повозка качнулась. Кучер запрягал лошадей, не переставая жаловаться.

– Увидишь, я приеду, а они меня за дверь! Потому что большой начальник уже на месте.

«Надеюсь, этого не случится», – подумала Кармина. Новость о визите Фиори не предвещала ничего хорошего. Значит, тюрьма будет охраняться еще строже. Наконец дерево заскрипело. Кучер уселся на скамью. По тому, как прогнулась крышка, можно было заключить, что сидящий на ней не прочь хорошо покушать. Кармина поерзала, чтобы найти удобное положение. Ее знобило. Внезапно она осознала, что в спешке забыла пальто, в кармане которого лежала карта. Внутри у нее все похолодело от ужаса.

Никогда еще дорога не казалась ей такой тяжелой и долгой. После погрузки мяса повозка выехала с территории бойни и покатилась по мощеным улицам Лариспема. При каждом повороте колеса Кармину трясло, как игральный кубик, закрытый в пустой коробке. Ударяясь головой о стены, она чувствовала, как холодный воздух проникает в ее убежище, принося с собой влажный запах улиц. Прямо над ней кучер бранил лошадей, ругался на проезжающих мимо водителей и проклинал дождь, погоду, состояние дорог, мостов и весь мир.

Внезапно повозка остановилась, Кармина услышала голоса стражников. Они просили кучера открыть дверцы, чтобы посмотреть, что внутри. Лясникамка представила, как они осматривают подвешенные на крюки свиные туши. Она осторожно вытянулась, чтобы увидеть, что происходит. В крохотную щель между досками виднелся стоящий рядом стражник.

– Так, гражданин, а что у нас в скамейке?

Сердце Кармины сжалось. Рука схватилась за рукоятку ножа. Все пропало!

– Она не открывается! – запротестовал кучер. – Мне сказали, что сегодня нельзя мешкать, к вам же должен пожаловать Фиори?

– И все-таки мы проверим.

Кармина в панике искала глазами выход, которого не было. Капкан захлопнулся. В эту минуту она была так же беззащитна, как бескрылая куропатка в сезон охоты. Теперь ее не спасут ни природная отвага, ни острый нож. С замершим сердцем она наблюдала, как крышка скамейки подвинулась на несколько миллиметров. Снаружи кто-то пыхтел от прилагаемых усилий.

– Я же говорил, не открывается! – заявил кучер.

– Ладно, проезжай! – с досадой ответил стражник. – Не собираюсь тратить на тебя весь день.

Сердце Кармины забилось с удвоенной силой. У него не получилось открыть крышку! Значит, она все-таки сможет проникнуть в тюрьму! Лясникамка с облегчением вздохнула, стараясь унять дрожь.

– Повозку поставим пока перед складом, – сказал кто-то снаружи. – Разгрузим ее, когда управитель уедет. А пока выпьешь с нами кофе?

Кучер с радостью согласился. Лошадей распрягли и отвели поодаль. Кармина с нетерпением ждала, когда вокруг все стихнет. Наконец эта минута настала. Снаружи доносился только шум дождя. Лясникамка перевернулась на спину и уперлась двумя руками в крышку. Но ничего не произошло. Кармина сжала челюсти и попробовала снова. Опять ничего. Крышка была плотно закрыта. Как в гробу.

– Не может быть! – прошептала Кармина.

Она вспомнила, какие усилия ей пришлось приложить, чтобы открыть крышку. А у стражника и вовсе ничего не получилось. А она-то думала, что ей повезло. Теперь было понятно, что дело плохо. Она угодила в ловушку. Позвать на помощь? Но ее тотчас же арестуют или сделают что похуже. Кармине впервые стало страшно. Дыши! – приказала она себе, прильнув к щели. Воздух как будто стал более разреженным. Или ей так казалось? Кислород словно перестал проникать внутрь. А если ей не удастся выбраться? Если никто не услышит, как отчаянно барабанит она изнутри? Воздух сгущался, становился тяжелым и горячим. Его было больно вдыхать. Кармина вспотела. Ее охватила паника. На глазах выступили слезы. Она принялась что есть сил бить по крышке, не обращая внимания на боль в ладонях. Внезапно скамья затрещала и появился слабый просвет. Внутрь проникла тонкая струйка воздуха. Кармина жадно задышала.

Снаружи раздался шум. Вероятно, приближался президентский кортеж. Кто-то куда-то шел и отдавал приказы, слышались оживленные разговоры, стучали каблуки. Кто-то становился по стойке смирно. До Кармины донесся нарастающий гул мотора. Только это был не паромобиль, как подумала лясникамка, а аэростат. Фиори перемещался по воздуху. Наконец мотор затих, сверху выбросили веревки, чтобы пришвартовать аппарат. На землю медленно опустилась поддерживаемая мощными канатами кабина из резного дерева, на окнах которой стояли медные решетки. Отворилась дверь, и стража, выстроенная во дворе тюрьмы, взяла на караул.

Лысый мужчина, по всей видимости, директор Птит-Рокет, вышел вперед. Кармина услышала, как он рассыпается в приветствиях, которые мгновенно прервал зычный голос Фиори.

– Ну ладно-ладно, нечего тут.

Несмотря на неудобство своего положения, Кармина не могла не поразиться тому, как устало звучал голос нового управителя. Изогнувшись, она смогла разглядеть, как он выходит из кабины. Лицо Фиори было измождено до крайности, в бороде заметно прибавилось седых волос. За ним проследовали несколько странных фигур, закутанных в длинные пальто темно-красного цвета с лиловым оттенком. Все они были в капюшонах. Когда один из спутников обернулся, Кармина увидела, что на нем кожаная маска с рогами, напоминающими бычьи. Глаза невозможно было рассмотреть: они прятались за толстыми затемненными стеклами. Лица членов фаланги были скрыты, а тела утопали в складках одежды. Кто же были эти новые стражники? Один из них откинул полу, и Кармина увидела у него на поясе, помимо трех больших ножей, два пистолета.

– Они пойдут со мной! – уточнил Фиори. – В эти неспокойные времена они сопровождают меня повсюду. Очки защищают их от гипноза.

И управитель пошел прочь вместе с фалангой и директором тюрьмы. Встречающие разошлись, во дворе воцарилась тишина. Кармина досчитала до ста, надеясь, что за это время тюремщики переключатся на Фиори и его свиту. Наконец она глубоко вздохнула, напрягла мускулы – сейчас или никогда! – и ударила ногами крышку. Та выпрыгнула, как пробка из шампанского, и с грохотом упала на землю. Эхо от шума, должно быть, пронеслось по всей тюрьме.

Кармина быстрее молнии вылезла из коробки, водрузила крышку на место и забралась под повозку. Радоваться вновь обретенной свободе было некогда. Свежий воздух, наполненный сыростью, показался ей таким же изумительным на вкус, как стакан ледяной воды в жаркий день. Стараясь не обращать внимания на боль в суставах, она осмотрелась, чтобы понять, где находится. Карта Джо Четверть-Сыра осталась где-то в глубинах памяти, и Кармине потребовалась вся ее сила духа, чтобы убедить себя, что самое страшное осталось позади.

Либертэ услышала шум шагов, приближающихся к двери. Снаружи что-то происходило. Она медленно выпрямилась, продолжая сидеть на скамейке. Волосы печально спадали ей на лицо. В двери открылось окошечко, в камеру заглянул стражник.

– Пришел твой час, Либертэ Шардон! – с усмешкой сказал он. – Приехал Фиори. Он вас всех повесит!

Окошечко защелкнулось. Либертэ прислонилась кетене. Фиори может делать все что угодно. У нее больше нет сил сопротивляться.

Кармина тем временем металась по коридорам Птит-Рокет. Ей удалось найти комнату, где хранилась провизия, и воспользоваться лифтом для доставки блюд. Но без карты Джо она не знала, как найти сектор С. Два раза она натыкалась на запертые двери, и ей приходилось возвращаться назад. Задыхаясь от быстрого бега, она наконец оказалась в начале длинного коридора, перегороженного дверью со стальной решеткой. Едва восстановив дыхание, она вставила ключ в скважину. Ничего не получалось. Кармина подергала дверь. Безрезультатно. У нее были ключи от камер, но ими нельзя было открыть двери, перегораживающие коридоры. До нее донеслись шаги стражников. Они шли в ее направлении. С минуту помедлив и подавив в себе вопль отчаяния, лясникамка повернула за угол. Там стоял другой стражник. Кармина услышала, как он говорит:

– Пришел твой час, Либертэ Шардон! Приехал Фиори. Он вас всех повесит!

У Кармины по спине пробежал холодок. Она ее нашла! Шаги стражника утихли. Кармина бросилась в коридор, несясь что есть сил мимо камер. Каждая была закрыта на два засова и три замка. Нужно было обладать силой быка, чтобы взломать эти двери. На каждой висели шторки. Кармина остановилась перед камерой Либертэ, с секунду помедлила, дернула шторку, открыла окошечко и уперлась носом в решетку. Либертэ была в камере. Обессиленная, она сидела в углу, и у нее был такой жалкий вид, что Кармина немедленно решила, что она не может быть Кровавой сестрой.

Не без усилий Кармина аккуратно сложила свои чувства на дно сердца и прикрыла их крышкой. Тряхнув волосами, она тихо сказала:

– Либертэ.

Пленница подняла голову. Их взгляды встретились. Какое-то время Либертэ смотрела на Кармину, словно не узнавая ее. Затем ее зрачки расширились.

– Кармина! Ты!

Словно лунатик, Либертэ подошла к двери и вцепилась в решетку, отделяющую ее от подруги. Лясникамка чуть отстранилась, избегая смотреть Либертэ в глаза.

– Кармина! Неужели ты пришла за мной? – прошептала Либертэ. – Прошу тебя, вытащи меня отсюда! Помоги мне!

По ее испачканному изможденному лицу потекли слезы. Кармина сделала вид, что не замечает их.

– Мне нужно твердо знать, что ты не Кровавая сестра. И что ты не загипнотизируешь меня при первой возможности.

– Я не смогу тебя загипнотизировать. Оно так не работает.

Повисла пауза. Затем лясникамка спросила:

– Что значит – оно так не работает?

– Дай мне быстрее нож!

Кармина вгляделась вглубь коридора. Там никого не было, но до нее доносились чьи-то голоса. Кто-то сюда шел. Она сняла с пояса один из ножей и протянула его сквозь прутья решетки. Либертэ провела острым лезвием по пальцу и охнула.

– Мы можем контролировать людей через кровь. А не через взгляд.

Она показала подруге руку. Из раны текла лиловая кровь. Кармина помрачнела.

– Я пришла сюда для того, чтобы ты доказала мне, что ни в чем не виновата. Я до последнего не хотела верить, что ты аристократка! Ловко же ты меня провела!

Либертэ покачала головой.

– Все так, но я и вправду ни в чем не виновата! Так же как и Натанаэль! – воскликнула она. – Мы не хотели обладать этой властью, нам ее навязали! Почему мы сразу все тебе не рассказали? Зачем решили скрывать? Клянусь, Кармина, я тебе не враг! Поэтому и показываю тебе это. Ты должна знать. Если увидишь мужчину или женщину с кровью лилового цвета, беги!

– То есть мне нужно бежать, да, Либ?

Кармина почувствовала, как у нее защипало в глазах. Слезы душили ее. Либертэ кивнула.

– Ты права, – прошептала она дрожащим голосом. – С тех пор как на меня свалилось это проклятье, я представляю опасность для всех, кто ко мне приближается. К тому же, если ты спасешь меня, лясникамы решат, что ты на стороне Братьев. Тебе действительно лучше уйти.

Она закрыла лицо руками и рухнула на колени.

– Только, пожалуйста, не забывай меня! – проговорила она сквозь слезы.

Кармина сама не знала, почему поверила Либертэ. Возможно, лясникамка знала, что подруге не под силу сыграть такое отчаяние. К тому же, окажись она сама на стороне Братьев, Либертэ сделала бы все возможное, чтобы вызволить ее из тюрьмы. Кармина сняла с шеи шнурок и вставила ключ в замочную скважину.

– Что ты делаешь? – спросила Либертэ.

– Вытаскиваю тебя отсюда.

– Но я же только что сказала тебе…

– Дух противоречия, – сердито ответила лясникамка, аккуратно поворачивая ключ.

В коридоре послышался лязг. Где-то рядом открылась дверь одной из камер. До них донесся голос Фиори. Его невозможно было спутать ни с каким другим.

– Я желаю говорить с Братьями. Один на один.

– Но гражданин управитель! А как же гипноз?! – запротестовал директор.

– Фаланга сумеет меня защитить. Оставайтесь в коридоре, вы сможете вмешаться только в случае крайней необходимости.

Кармина поняла, что опоздала.

– Я тебя не брошу! – прошептала она.

Лясникамка задвинула засов и что есть сил бросилась за угол. Шаги приближались. Кармина прижалась к стене и замерла.

С бьющимся сердцем Либертэ убрала волосы с лица и выпрямилась. Несмотря на грозящую ей опасность, она чувствовала прилив сил. Ее лучшая подруга пренебрегла здравым смыслом, отбросила сомнения и пришла к ней на выручку. Кармина видела ее лиловую кровь, но это ее не остановило. Либертэ сжала кулаки. Она снова была готова к борьбе. Шаги остановились перед дверью ее камеры. Пленница глубоко вздохнула и приготовилась достойно встретить врага. Задребезжали замки, с глухим шумом отодвинулись засовы. Дверь повернулась на петлях, и в проеме показался Гюстав Фиори. Управитель Лариспема был одет в черный парадный костюм, который совсем не сочетался с его взлохмаченной бородой и осунувшимся лицом. Вместе с ним в камеру вошли три стражника в пурпурных мантиях. Либертэ, ничего не знавшая об их существовании, невольно сделала шаг назад. Фигуры в масках смотрели на нее невидящими стеклянными глазами.

– Здравствуй, Либертэ! – сказал Фиори. – Прошу прощения, что припозднился.

Либертэ показалось, что она ослышалась. Пока Фиори стоял неподвижно, один из пурпурных стражников сделал шаг вперед и снял маску, обнаружив красивое женское лицо.

– Вы! – воскликнула Либертэ.

– У нас очень мало времени, – ответила графиня. – Тебе придется в точности исполнять мои приказы, если хочешь выбраться отсюда живой.

Глава 6
Некий Феликс Вольевр

Самозаписывающие цилиндры Majestor для фонографов! Точность звука, острота ощущений!

Лариспемская реклама

Теперь Максим и Натанаэль шли окольными тропами, где им нередко встречались косули, а люди не попадались совсем. Путники пробирались через леса, огибая хутора и деревни. Осень все уверенней вступала в свои права. Редко выглядывающее из-за облаков солнце совсем не грело. Беглецы продолжали спать под открытым небом. Утром они просыпались, дрожа от холода. Влажная одежда липла к телу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.