Марат Чернов
Почти всё о зомби

Быстрее ветра, быстрее зомби!

Параграф 35. Рекомендации по борьбе с «бегунами».

Мы не устаем повторять, уважаемый читатель, что ужасающая армия зомби, и без того изумляющая нас способностями своих обычных рядовых, постоянно пополняется уникальными индивидуумами, которых можно отнести, если можно так выразиться, к высшему офицерскому составу. К ним относятся, например, так называемые «бегуны». Если вы решили, что это – бывшие спортсмены, бравшие медали на Олимпиадах и чемпионатах мира в беге, спринте, прыжкам в длину и так далее, то вы будете удивлены, ведь при жизни многие из них еле двигались. Однако после смерти они стали иными. Мы подозреваем, что эти феномены из числа инфицированных, питаются только ногами своих жертв, что каким-то магическим образом стимулирует и ускоряет их собственный бег. Выделить их из толпы зомби невозможно, вы заметите их, вероятно, лишь в самый последний момент, когда они настигнут вас и с аппетитом примутся за ваши нижние конечности, ведь они нужны им, как бензин – автомобилю. Избежать этого можно лишь тремя проверенными способами – оттяпайте им ноги топором, садитесь в машину и гоните на полной скорости или сделайте себе эластипед.

Шоссе казалось обманчиво пустынным. Эрнст почувствовал неладное ещё задолго до того, как увидел впереди жуткую серую массу двигающихся навстречу обезображенных тел и успел свернуть на узкую просёлочную дорогу, уводившую вглубь сумрачного леса. Битых полчаса он был вынужден трястись по ямам и ухабам, боясь остановиться, чтобы дать отдохнуть перегретому мотору и прийти в себя самому. Однажды он так и сделал, и это едва не стало его последней ошибкой.

День тому назад он вырвался из провинциального городка, переполненного «зомбаками», и остановился на обочине спустя час, будучи совершенно уверен в собственной безопасности. Был разгар жаркого летнего дня, и над магистралью зависло колышущееся марево, когда он увидел на горизонте сперва точку, затем жирное пятно и совсем скоро – силуэт несущегося к нему со стороны городка человека. Хотя нет, какой к чёрту, человек! Это был гнусный инфицированный выродок, передвигавшийся, однако, со скоростью бешеного гепарда. Вначале Эрнст решил даже, что увидел мираж, навеянный маревом, но это было пугающей реальностью, которая настигла его скорее, чем он ожидал. Он никогда не думал, что зомби способны так быстро бегать, и за это незнание едва не поплатился жизнью.

Он попытался завести мотор, но машина отчего-то закапризничала, и Эрнсту удалось это сделать лишь с четвёртой или пятой попытки, когда зомби буквально взлетел на крышу его автомобиля. Он вцепился в крышу, будто огромный клещ и попытался влезть в кабину через боковое правое переднее окно. Просунув голову и верхнюю часть туловища, зомби попытался схватить Эрнста одной рукой, но тот резко дал по тормозам, предоставив инфицированному свободное пространство для полёта над раскалённым асфальтом автомагистрали. Тот откатился в сторону метров на двадцать, но почти сразу же встал и, слегка прихрамывая, двинулся назад к машине. Эрнст не стал медлить и дал по газам, пытаясь выжать из автомобиля всё, что можно. Он наехал на ходячего мертвеца и на сей раз опрокинул его без труда, – очевидно, зомби изрядно растерял свои силы после последнего полёта. Эрнсту доводилось видеть ходячих «жмуров», поражавших невиданной живучестью и после намного более серьёзных повреждений, а этот быстро ослабел, что было довольно странно. Возможно, причиной тому было то, что «бегуны» тратили всю энергию на свой феноменальный бег, и потому после первой же сильной травмы (если понятие «травмированный» к ним вообще можно отнести) становились намного слабее обычных живых мертвецов.

Так или иначе, «бегун» явно «спёкся», пролежав на сей раз минуты три, пока не приподнял свою уродливую голову. Тогда Эрнст переехал через него четырьмя колёсами пыльного битого внедорожника и остановился неподалёку от тела, прислушиваясь к тишине и приглядываясь к распластавшейся туше разлагающегося мяса и костей. Он слышал много историй о том, как из груди живых мертвецов, повреждения которых были несовместимы даже с новой «жизнью после смерти», вырывались уродливые эмбрионы, один страшнее другого, которые подчас были опаснее самих ходячих мертвецов. Он не знал, насколько правдивы эти истории и не являются ли они всего лишь выдуманными баснями, основанными на реальных трагических случаях родов беременных женщин, инфицированных и заразивших собственный плод, но ему, как любому нормальному человеку эры Армагеддона, было любопытно увидеть воочию такое зрелище – этакий бесплатный аттракцион ужасов под открытым небом. Однако он так и не дождался никаких особо сверхъестественных метаморфоз. Зомби, кряхтя и рыча, как подраненный зверь, снова встал на ноги и с ненавистью посмотрел на своего обидчика, сидевшего в машине и боязливо смотревшего на него через потрескавшееся лобовое стекло. Эрнст дал задний ход, отъехав метров на тридцать, затем отжал педаль газа до упора и направил внедорожник прямо на «зомбака». Сильнейший удар передним бампером с кенгурином не должен был дать бездушной твари ни малейших шансов когда-нибудь снова побегать с человеком наперегонки.

Эрнст вышел из машины, прихватив с собой большой боевой топор на длинном топорище, с которым в последнее время не расставался даже в постели, и подошёл к телу, с триумфом помахивая своим орудием. Он пнул его ногой и в изумлении увидел, как зомби быстро открыл мутные глаза и пристально посмотрел на смертного. Эрнст не успел двинуться с места, как вдруг живой мертвец с удивительной сноровкой вскочил и попытался перехватить топор из руки человека. Такой прыти тот никак не ожидал, и ему пришлось вступить в открытую схватку, чтобы не отдать холодное оружие злобному упырю.

Вскоре он понял, что зомби на удивление в отличной форме, и ему лучше обратиться в бегство как можно скорее, дабы не испытывать больше судьбу на свой страх и риск. Отвоевав-таки топор в тяжёлой рукопашной, но ни разу не дав себя укусить, Эрнст расторопно запрыгнул обратно в машину, отжал акселератор и помчался дальше по шоссе, с ужасом осознавая, что первые пять минут «бегун» успешно преследовал его, будто надев на ноги сапоги-скороходы и делая гигантские прыжки под стать антилопе, при этом отставая от машины всего на какой-нибудь десяток метров. Водителю удалось оторваться от него, лишь когда показания стрелки спидометра перевалили за отметку в сто двадцать километров в час. После этого фигура скоростного зомби наконец-то исчезла из виду в отражении всех автомобильных зеркал, и Эрнст смог спокойно вздохнуть.

Теперь, пока он ехал по ухабистому петляющему просёлку, этот случай не выходил у него из головы, и, стуча зубами не только из-за тряски, но и страха, он постоянно с ужасом думал о том, что какой-нибудь «бегун» мог увязаться за ним и здесь. И если он способен разгоняться так же, как и его одержимый злым духом собрат на автомагистрали, то на этой дороге Эрнсту уже не уйти, ведь он навряд ли сможет развить подобную скорость здесь, в лесу.

Впереди появилось распутье – можно было ехать прямо, налево или направо, так как во все стороны вели совершенно равнозначные по проходимости и ширине лесные дороги. Эрнст притормозил в растерянности. Он и так толком не знал, куда завела его нелёгкая и надеялся ненадолго найти себе в этой чаще убежище, поскольку боязнь открытого пространства начинала просто сводить его с ума, а теперь не мог решить, какую сторону света ему выбрать. Можно было продолжать ехать прямо, но ему показалось, что впереди дорога становится более светлой, а лес заметно редеет, что скорее отпугнуло его, чем прибавило оптимизма. Поэтому он решил свернуть правее – как-никак это хотя бы теоретически отдаляло его от той серой толпы, которая недавно преградила ему путь, конечно, если не учитывать того факта, что точно такая же толпа ждала его и в обратном направлении. Короче говоря, толпы инфицированных ждали его отовсюду, и одна мысль об этом превращала в его представлении полудикий хвойный лес почти что в райский сад.

Эрнст проехал по дороге ещё с полчаса, как вдруг перед его взором раскинулась просторная поляна, на которой примостился двухэтажный бревенчатый дом, обнесённый покосившимся невысоким забором. Из трубы над крутой двускатной крышей вился слабый дымок, что говорило о том, что в этом обветшалом с виду строении кто-то обитает. Деревянные ворота были раскрыты, но Эрнст предпочёл не въезжать во двор и заглушил двигатель на почтительном расстоянии от дома.

Перспектива получить приют и, возможно, найти надёжного компаньона, всегда привлекала абсолютно в той же степени, что и отталкивала, поэтому Эрнст вначале обрадовался и тут же насторожился. Сперва предстояло выяснить, кто тут живёт, а уже потом думать, заводить знакомство или нет? Вариантов могло быть несколько: либо здесь проживала коммуна зомбиненавистников, либо одинокий сумасшедший, либо «изгой», – зомби, вспомнивший о своей прежней жизни. Последние представители расы человекоподобных исчадий ада могли умело имитировать привычный человеческий образ жизни, например, готовить еду на плите, чтобы привлечь простых смертных, вежливо пригласить их к столу, а затем поиметь их, что называется, по полной. Эрнст почему-то сразу же склонился к версии с одиноким сумасшедшим – дом выглядел не слишком уютным и укреплённым, чтобы его облюбовала хорошо вооружённая группа людей, чаще всего, состоявшая из нескольких семейных пар, сообща следивших за хозяйством, оборонявших своё жилище и ходивших на охоту за диким зверьём. Также сложно было поверить и в то, что дом в такой глуши облюбовал коварный «изгой», ведь эти представители дружного клана ходячих мертвецов старались селиться поближе к населённым пунктам и чурались диких пустынных мест, где им проще было бы развалиться на куски от разложения, чем дождаться наивного придурка, который попадётся в их сети.

Решив поменьше гадать и больше действовать, Эрнст прихватил топор – своё единственное оружие, и, стараясь не шуметь, вышел из машины.

Параграф 5. Классификация подвидов.

Следует определиться, как нам называть это явление. Не в целом, не обобщая, ибо утрируя, мы не приходим к истине, не улавливаем подлинной сути вещей и только путаем самих себя. Восстание живых мертвецов, Апокалипсис, Армагеддон, Судный день – у этого явления много и куда более путанных наименований. Нет, вместо этого мы упростим себе задачу и определимся, как нам называть в дальнейшем самих «инфицированных». У данного медицинского термина существует множество синонимов, которые родились задолго до эры Армагеддона: зомби, живые мертвецы, упыри. И более просторечные, такие как: зомбаки, трупаки, жмуры, зомбари, наконец, шатуны. Мы не сомневаемся, что в дальнейшем с развитием народного фольклора сможем ознакомиться и с новыми вариантами. Но пока нас интересует максимально приближённая к научной классификация подвидов существа, которое чаще всего именуется «зомби». А подвидов, как нам известно, существует достаточно много. Среди них самые распространённые: изгои и бегуны.

Очень медленно, с опаской Эрнст вошёл во двор через ворота. Он заметил собачью будку и на мгновение застыл на месте, крепко зажав в руках топор. Перед будкой тянулась по земле длинная цепь с кожаным ошейником на конце, однако самой собаки нигде не было видно. Похоже, её и не было – заурядный случай. Люди убивали домашних сторожевых псов, чтобы те своим лаем случайно не привлекали зомби.

Эрнст уже смелее подошёл к входной двери, взявшись за массивную дверную ручку, и осторожно потянул её на себя. Дверь без труда со скрипом приоткрылась, и в нос незваному гостю ударил приятный запах съестного – видимо, недавно в доме жарили мясо.

Незваный гость переступил порог и, опустив топор, с интересом осмотрелся. Прихожая была завалена всевозможным металлоломом, представлявшим собой преимущественно каркасы и запчасти от мопедов и велосипедов. За прихожей оказалось гостиная, в которой также хватало железного лома. Обстановка могла показаться скудной, если бы не это обилие всевозможных деталей, которых хватило бы, чтобы собрать несколько целых велосипедов. Однако нигде не было видно ни одного колеса. Вероятно, они были свалены в другом помещении.

На столе стояла чашка с холодным чаем. Эрнст обратил внимание также на несусветное обилие мух, дохлых и живых, отчаянно жужжавших и летавших повсюду, но это было привычной картиной для многих обжитых мест – должно быть, даже художники последних времён рисовали теперь натюрморты с обязательным присутствием на переднем плане этого семейства двукрылых. В помещении, как водится, царил полумрак из-за того, что все окна были наглухо заколочены изнутри – и это тоже было обычным делом для домов, в которых селятся нормальные люди. Кстати говоря, «изгои» часто делали ошибку, не заколачивая окна своих жилищ, чем частенько себя и выдавали.

Эрнст увидел лестницу на второй этаж, но решил, что осмотрел уже достаточно и пора бы ему обнаружить своё присутствие, дабы не вводить хозяина в искушение, если тот был где-то рядом.

– Мир этому дому! – громко возвестил незваный гость.

Он прислушался, но услышал лишь монотонное жужжание мух.

– Здесь есть кто-нибудь? – крикнул гость уже громче. – Не бойтесь, я не причиню вреда.

На этот раз ему показалось, что на втором этаже за прикрытой дверью раздалось какое-то невнятное бормотание, кто-то будто взвизгнул или засмеялся.

– Вы спуститесь сами или подняться мне? – спросил Эрнст, но не получил ответа.

Ему стало надоедать столь медленно текущее развитие событий, и он уверенно ступил на лестницу, когда снаружи донёсся звук мотора подъезжающей машины. Он подбежал к входной двери и, осторожно приоткрыв, выглянул через щёлку во двор. Он увидел небольшой грузовичок с открытым кузовом, в котором лежали несколько ржавых железяк. Из кабины вылез невысокий человек лет пятидесяти в грязном, покрытом тёмными пятнами, похожими на высохшую кровь, или, возможно, машинное масло, комбинезоне. Держа в руке двустволку, он удостоил коротким взглядом внедорожник, оставленный Эрнстом поодаль от ворот, оглянулся на парадную дверь и подмигнул своему гостю, выглядывавшему в щель дверного проёма.

– Кто бы вы ни были, рад вас видеть! – сказал он грустно и устало. – Не бойтесь, покажитесь, я не буду стрелять.

Эрнст посмотрел на свой топор и понял, что пора начинать завязывать знакомство. Толкнув дверь, он вышел на порог, прикрыв глаза от прямого солнечного света. Было три часа дня, небесное светило палило немилосердно. И это не было даром природы или благословением свыше, ибо вот уже третью по счёту неделю стояла феноменальная жара, и все простые смертные молили лишь об одном – о прохладном дожде.

– Поставьте топор у стены, он никуда не убежит, – сказал хозяин и первым подал пример сложить оружие, закинув ружьё за плечо.

Эрнст выполнил просьбу незнакомца в комбинезоне и дождался, пока тот сам к нему не подойдёт.

– Меня зовут Сильван, – хозяин протянул гостю руку, и они обменялись крепким рукопожатием. – Сильван Лембоев.

– Сильван? Редкое имя. Что-то из латыни, верно? А меня – Эрнст. Я попал к вам случайно, спасался от зомбарей.

– Вижу, вы уже побывали в доме?

– Сильван, вы неосмотрительно оставили дверь открытой. В наше время лучше так не делать.

– Да, я знаю, – согласился хозяин, стирая со лба выступившую испарину. – Наверное, это из-за переутомления. Я стал так рассеян, что уже перестаю бояться, теряю былую бдительность, знаете ли… Ну что, давайте пройдём в дом, выпьем чаю и поговорим.

Не прошло и нескольких минут, как они уже сидели за столом и мирно беседовали, будто старые друзья. Хозяин дома предложил своему гостю скромное угощение, состоявшее из стакана с холодным чёрным чаем, лимона и тарелки с чёрствым печеньем, но Эрнст был рад и такому. Он вкратце рассказал свою историю. Все его родные и близкие погибли от рук зомби, и он в одиночку скитается вот уже три месяца по дорогам и опустошённым городам в поисках лучшей жизни.

– Я тоже одиночка, как и ты, – сказал Сильван, с интересом глядя на незваного гостя. – И прекрасно понимаю, что один в поле не воин. Тебе, наверно, постоянно везёт?

– Круглые сутки! – со смешком воскликнул Эрнст.

Он вспомнил о странных звуках со второго этажа, напоминавшие человеческий голос, но решил об этом пока не упоминать, притворившись, что верит всему, что говорит ему хозяин дома.

– Я не понимаю, что ты здесь забыл? – сказал Эрнст. – Здесь опасно! Днём ладно, пока светло – ничего, сойдёт, но когда приходит ночь – разве тебе не страшно оставаться здесь одному?

– Да, бывает очень страшно. Но приходиться мириться со всем… Куда собираешься податься дальше? – спросил хозяин дома, помолчав.

– Даже не знаю, – Эрнст пожал плечами. – Воевать с нечистью, которая всё прибывает, как саранча, у меня нет ни малейшего желания. Остаётся лишь делать то, что делают все – выживать. Плохо то, что зомбари становятся сильнее, ловчее, быстрее, они будто эволюционируют. Скажи, ты видел «бегунов»?

– Видел, – хмуро кивнул Сильван.

– Я теперь боюсь их, как огня. Думаю, если один такой забредёт сюда, нам кирдык.

Неожиданно Эрнст разразился истерическим смехом:

– Слушай, Сильван, скажи, зачем тебе весь этот металлолом? – он указал на груды запчастей, валявшихся повсюду. – Или ты чокнутый барахольщик? Крыша поехала от всей этой проклятой жизни, а? Только без обид, ничего личного!

– Нет, конечно. Просто… Ты упомянул «бегунов». Не будешь смеяться? – спросил Сильван.

– Собираешь мотоцикл, чтобы уехать отсюда ко всем чертям?

– Нет, в том-то и проблема, что приходится забыть о любой коптящей небо машине. Для начала вопрос, сколько у тебя горючки в баке?

– Хм! Ещё литров десять, наверно. Километров на девяносто должно хватить, до следующего городка, а там, возможно, армия… Хотя нет, это бред! Если там и есть армия, то это – армия Тьмы. Короче, бензина не осталось нихрена!

– Вот-вот, у меня та же беда, – кивнул Сильван. – Машины с двигателем внутреннего сгорания, к сожалению, уже в прошлом. А мы живем в кошмарном настоящем. Ну, и как нам быть?

– Уж не предлагаешь ли ты пересесть на велосипеды? Ах, ну да, конечно, глупый вопрос, вон их у тебя сколько, только без колёс. Кстати, где колёса, пропил, что ли?

– Колёса не нужны, – сказал хозяин совершенно серьёзно, от чего Эрнсту стало ещё смешнее.

Сказать по чести, он смеялся почти без причины, но от души. Он не смеялся так долго, что теперь дал волю чувствам и громко безудержно захохотал. Сильван терпеливо дождался, пока истерический смех его гостя не стихнет и произнёс:

– Колёса действительно не нужны, потому что это не велосипед. И не самокат. И не скутер. Я сделал новое средство передвижения, аппарат, позволяющий развить скорость до шестидесяти километров в час.

– Ты изобретатель? – с удивлением спросил Эрнст.

– Нет, инженер. Рядовой инженер, каких пруд пруди. Но не в этом дело. Я взял за основу чертежи «эластипеда», «бокинг-джампера», усовершенствовал кое в чём, чтобы можно было использовать рамы велосипедов, обычные пружинные рессоры, которых полно на свалках и сделал собственную модель аппарата для ускорения бега и ходьбы. И теперь, уверен, мы сможем побегать с зомби наперегонки.

– Ты не шутишь? – Эрнст внимательно посмотрел на собеседника, подумав о том, что, очевидно, его версия насчёт одинокого сумасшедшего была ближе всех остальных к правде.

Однако теперь Сильван с задором хохотнул и сам, вскочив с места и устремившись в смежную комнату. Вскоре инженер вернулся с какими-то диковинными приспособлениями в руках, разложил их на столе и с гордостью посмотрел на Эрнста.

– Вот, – сказал он, – эластипед Лембоева! Можешь примерить.

– Ну уж нет, – Эрнст с сомнением разглядывал приспособления, кустарно сделанные из старых рам велосипедов, пружин и простых полос металла, сваренных между собой.

– Ты просто не видел мои «джамперы» в деле, – обиженно заявил Сильван, сгрёб все детали непонятного назначения со стола, вышел на лужайку перед домом и принялся крепить их к своим ногам.

Эрнст, последовал за ним и наблюдал, как понемногу то, что он вначале принял за гору ненужного хлама, превращается в составные части аппарата, представляющего собой подобие изогнутых метровых клоунских ходуль. Вначале он прикрепил к ногам стальные рамы с подошвами при помощи кожаных лямок, а к ним уже приладил по очереди две огромные рессоры на пружинах. Держась за два длинных кола, вбитых в землю перед домом, инженер довольно уверенно встал на эти ходули и весело взглянул на остолбеневшего гостя сверху вниз. Затем, к изумлению наблюдателя, сделал поистине цирковой трюк, подпрыгнув метра на три и перемахнув через забор с ловкостью кенгуру. Всего за несколько секунд Сильван оббежал вокруг дома, делая гигантские прыжки в длину и высоту, и вернулся назад на лужайку без намёка на усталость или одышку. Он твёрдо держался на ходулях, будто заправский эквилибрист, что, по-видимому, далось ему после длительных тренировок.

Эрнст с восторгом и завистью присвистнул и зааплодировал:

– Вот это да! Ну, ты даёшь!

– Могу с уверенностью сказать, что мой аппарат побил все рекорды и превзошёл лучшие аналоги. Те же «джамперы» развивают меньшую скорость и берут меньшую высоту, чем мои «скороходы».

Ослабив крепления металлических подошв, инженер ловко спрыгнул на землю, не растеряв при этом свои ходули.

– Думаешь, «бегун» не догонит тебя? – спросил Эрнст, осмотрев уже более уважительно аппарат Лембоева со всех сторон.

– Я знаю скорость, которую могу развить. Это почти шестьдесят километров. Ты моложе и, видимо, сильнее, ты сможешь развить и большую. Но чтобы понять, быстрее ли мы «бегунов», мы должны это проверить.

– Каким образом? Пригласить их на пробежку?

– Пригласить, конечно, не получится, но если поймать «бегуна», привезти его на шоссе, то лучшего испытания для моего аппарата не придумаешь.

– Самый безумный план из всех, что я знал, – отмахнулся Эрнст и вошёл обратно в дом.

Это был действительно безумный план, но вскоре Сильвану пришла в голову идея получше.

Параграф 14. Как правильно вести себя в компании зомби-изгоя.

Есть несколько правил, которые помогут вам чувствовать себя уверенно в компании «изгоя». Первое: у вас должна быть крепкая изолента, матерчатая или пластиковая, всё равно. Если «изгой» захочет с вами поговорить, помните о том, что он может долго и нудно заговаривать вам зубы, и, если вы поддаётесь гипнозу, существует опасность, что зомби усыпит вас своей невнятной болтовнёй, и вы окажетесь в его власти. Первым делом, заклейте ему рот. Он может смотреть на вас и попытаться загипнотизировать взглядом – заклейте ему глаза. Он может слушать и угадывать ваши движения – заткните ему уши, именно заткните, поскольку отрезать их ему бесполезно. Конечно, можно было бы сразу отрубить ему голову, но помните о том, что они являются медиумами, своего рода посредниками между их тёмным миром и нашим, и сохранить их в целости равнозначно тому, чтобы сохранить жизнь шпиону на войне.

После долгого спора они решили ехать на грузовичке Сильвана, но Эрнст поставил условие, что сразу сядет за руль, чтобы привыкнуть к новой для него колымаге, ведь по плану он привезёт её обратно, причём очень быстро. Как выразился Сильван, он должен был нестись на ней быстрее ветра, чтобы успеть к возвращению главных участников пробега: самого Лембоева и зомби-бегуна, которого он приведёт за собой. В этом и состояла главная цель их отчаянного предприятия, на которое Эрнст долго не мог решиться.

Эта задумка казалась ему совершенно ненужной, напрасным риском в их и без того безрадостном, насыщенном опасностями положении. Но Сильван был красноречив и убедителен.

– Что наша жизнь без опасности? – сказал он. – Мы можем ждать её здесь, прозябая, а можем начать к ней готовиться, действовать, дерзать. Мы идём на святое дело – боремся с нечистью в открытую!

– Мне это напоминает борьбу с дождевыми каплями в грозу, – скептически заметил Эрнст.

Сильван задумчиво посмотрел на него из-под нахмуренных бровей и сказал:

– Знаешь, я солгал тебе, что живу один.

– Правда? – Эрнст притворился, что удивлён.

– На втором этаже – моя несчастная Лиза, моя жена. Ее заразили месяц назад, но она очень долго с мучениями превращалась в зомби, у неё оказался выносливый организм, и он долго боролся с инфекцией, но всё же сдался через две недели. Она всё ещё неплохо выглядит – для зомби, но… Она уже не со мной. Зато я – с ней. Да, я кормлю её, приношу ей свежее мясо – животных, не людей, каждый день езжу на охоту, правда, сегодня мне не повезло. Она голодна. И я даже не хочу подниматься наверх, чтобы услышать её голодный рёв, и тебе не советую. Впрочем, дверь надёжно заперта, и моя красавица не представляет опасности, она крепко связана и никому не навредит.

– Прости, дружище, но ты считаешь это необходимым?

– Я считаю, что мы должны пройти через всё, при этом не забывая о том, кто мы такие. А мы – люди, существа, вышедшие из пещер. И у нас есть ещё огонь не только на плите, но и в сердцах.

На это высказывание Эрнст не мог парировать ничем.

– Я буду мстить всей этой нечисти до конца моих дней! – с гневом подытожил Сильван.

Эрнст провёл в дальнем закутке дома в одиночестве с полчаса, раздумывая о предложении хозяина. Здравый смысл подсказывал ему, что лучше в тишине и покое переждать пару-тройку дней, а затем отправиться дальше, но ему чертовски хотелось узнать, чего стоит удивительный аппарат Лембоева на практике, – видимо, к этому его толкало всё то же непреодолимое любопытство, которое в итоге могло и погубить. Наконец он решился, поборов в себе голос логики и щекочущего страха. За это время Сильван собрал в дорогу всё необходимое и ждал своего нового компаньона у машины, как будто уже заранее знал, что он согласится.

– Поехали, – уверенно сказал Эрнст, закидывая топор в кабину.

В общих чертах Лембоев уже изложил свой план. Он был предельно прост – на шоссе, надев ходули, инженер привлечёт внимание «бегуна» и заманит его в лес, а потом приведёт и к дому, где его уже будет ждать наготове с двустволкой и топором Эрнст. Задача Сильвана в том, чтобы не позволить догнать себя преследователю – тут-то и выяснится истинная ценность хвалёного эластипеда. Задача Эрнста приехать быстрее их обоих и занять наиболее удобную боевую позицию, чтобы встретить врага во всеоружии.

Эрнст сел за руль, развернул грузовичок и выехал из ворот, подняв целый столб пыли над песчаной дорогой, когда Лембоев попросил его притормозить. Он сбивчиво объяснил, что забыл что-то в доме, и вернулся назад.

– Не забудь закрыть дверь на замок! – крикнул ему вдогонку Эрнст.

Через минуту Сильван вернулся, положив ключ на приборную панель.

– Дверь закрыта, – сказал он.

Эрнст вёл грузовик по дороге тем же путём, каким он и приехал сюда, выруливая в сторону шоссе, с которого не так давно съехал, спасаясь от шествующих зомби. На пластмассовой панели чуть левее от бардачка он увидел приклеенную фотографию с изображением красивой улыбающейся женщины.

– Это она? – спросил он.

– Да, – грустно улыбнулся Сильван. – Лиза, моя бедняжка. Когда-то это была она.

Больше они не говорили до тех пор, пока не выехали на автомагистраль. Они сидели в машине, глядя в оба конца бесконечной серой ленты раскалённого на солнце асфальта, стараясь что-то рассмотреть вдали. Было заметно, что орды зомби не первый день мигрируют по шоссе в поисках новых жертв, о чём говорило множество обглоданных человеческих костей и скелетов, валявшихся там-сям на полотне и обочинах шоссе. Обычно живые мертвецы редко сворачивали с больших дорог, держась вместе, выказывая тем самым некое отвратное подобие социальности поведения. Впрочем, это можно было объяснить и тем, что их просто было очень много, они бродили шумными пугающими толпами, и в их уродливом «социуме», по обыкновению, не наблюдалось строгой иерархии и особого порядка.

Очевидно, та массивная волна живых мертвецов, от которой сбежал Эрнст, уже схлынула, удалившись в противоположном направлении. Но надо было понимать, что зомби не кончаются никогда, и новая чудовищная волна неизбежно последует за предыдущей.

Начинало вечереть, и солнце клонилось к верхушкам высоких раскидистых елей, когда вдали на шоссе показалось размытое тёмное пятно. Очень скоро не осталось сомнений – это была очередная толпа зомби, путешествующих из одного города в другой. Она продвигалась по магистрали утомительно медленно, почти по-черепашьи, так что прошло бы не менее часа, прежде чем первые ряды инфицированных добрались бы до грузовика, но это было на руку поджидавшим их простым смертным.

Сильван залез на кабину машины, откуда ему было удобнее крепить к ногам рамы с подошвами, а затем и сами огромные пружинистые ходули. Закончив это дело, он без труда и с видимой лёгкостью спрыгнул на асфальт и пробежался несколько раз вокруг грузовичка.

– Я готов! – бодро крикнул он своему компаньону. – А ты?

Эрнст стоял возле машины, не переставая удивляться скорости, которую выжимал из своих ходуль инженер.

Улыбнувшись, он махнул ему рукой:

– Я тоже, шеф!

– Я рассчитываю на тебя, приятель, не подведи, – бросил напоследок Сильван и устремился навстречу толпе зомби.

Он скакал на огромных изогнутых ходулях, развивая бешеную скорость и напоминая издали гигантского комара-балерину, вспархивающего над тёмным полотном шоссе.

Несколько минут Эрнст, как заворожённый наблюдал за этим стремительным бегом, больше напоминающим полёт какого-то причудливого насекомого, как вдруг спохватился, вспомнив о своей первостепенной цели. Он прыгнул обратно в машину и дал газ, направив грузовичок прямиком в лес. Эрнст выжимал из мотора максимум доступных лошадей, и грузовик успешно справлялся с ухабами и толстым слоем песка на петляющем просёлке, так что довольно быстро он вернулся к ветхому домишке в лесу.

Эрнст взял ключ, оставленный хозяином на приборной панели, и направился к дому, чтобы напиться, так как его уже полчаса мучила жажда, однако, к его удивлению, дверь не пришлось открывать – она по-прежнему была приоткрыта. Очевидно, Сильван снова по рассеянности забыл её запереть.

Ругнувшись, Эрнст вошёл в дом и сразу услышал вопль, донёсшийся со второго этажа. Казалось, в этом жутком вопле смешалось всё самое порочное и кошмарное: злоба, голод, ненависть и боль. Вопли повторялись снова и снова. Существо, обитавшее наверху, словно знало о присутствии простого смертного и требовало одного – мяса и крови.

Эрнст старался не обращать внимания на эти крики. Отхлебнув воды из кружки, он взял в руки ружьё, открыл стволы, проверив патроны в патроннике, закрыл, навёл мушку на невидимую цель на входной двери, из проёма которой бил луч вечернего солнца, и внезапно его посетила одна довольно странная мысль. Положив ружьё на стол, он подошёл к двери и сунул ключ в замочную скважину. Ключ был слишком мал по размеру и был явно не от этого замка. Эрнст вернулся к лестнице на второй этаж с тем же ключом, прихватив с собой топор – это оружие было ему привычнее, чем двустволка.

Он поднялся по лестнице, остановившись перед дверью в комнату.

«Дверь заперта, и моя красавица не представляет опасности», – вспомнил он слова Сильвана.

«Не этим ли ключом?» – подумал Эрнст, вставляя его в замочную скважину и поворачивая до упора.

Замок послушно щёлкнул, и дверь в запретную комнату открылась. Эрнст лишь слегка толкнул её, как ему уже сразу захотелось бежать отсюда без оглядки, спасаясь от мерзкого запаха разложения, жужжания тучи мух и пронзительных воплей существа, привязанного толстой верёвкой со множеством узлов к большой кровати.

Эрнст усилием воли заставил себя подойти к этому ложу. Женщина, которую он увидел, была мертва уже давно. Это был стопроцентный зомби, обычный живой мертвец, – не «изгой», а самая заурядная бездушная тварь, алчущая свежей крови для поддержания собственной иллюзии, жуткой пародии на жизнь, и Эрнсту было сложно понять, зачем Лембоев с таким упорством поддерживал в ней жизнь. От большой любви? Но в этом не было ни доли романтики, это было отвратительно и жалко. Да и бесчеловечно, если уж на то пошло.

Неожиданно Эрнста осенило, и он вначале отшатнулся от существа, взглянувшего на него голодными мутными глазами, страшного и омерзительного, но всё ещё отдалённо похожего на человека. Отшатнулся не от страха, а от мысли, ошеломившей его больше, чем внешний вид монстра. Он отмахнулся от неё, как от назойливой мухи, и повернулся к выходу, чтобы поскорее покинуть комнату, но истошный вопль зомби остановил его. В этом крике был не только голод, но и безграничная мука, бесконечное безумие, переполнявшее ужасную оболочку, в которую был заточён томящийся хищник. Внезапно Эрнст увидел в ней то, чего не замечал Сильван, чей взор был затуманен картинами своей памяти, светлого прошлого, воспоминаниями о былой любви и, должно быть, прекрасных минувших днях, канувших в небытие.

Он подошёл к существу, попытавшемуся с остервенением в последний раз вырваться из своих пут, занёс топор над его головой и одним махом покончил с проблемой.

***

Сильван около пяти минут занимался тем, что дразнил «медляков», тщетно тянувших к нему свои руки с крючковатыми, потемневшими от разложения пальцами. Для них он был слишком быстр и высок. Толпа продолжала медленно двигаться вперёд, не собираясь наращивать темпы, и Лембоев уже начинал подумывать о том, что, должно быть, ему придётся вернуться домой ни с чем, как вдруг из центра толпы, расталкивая остальных, вырвался «бегун». От неожиданности, Сильван едва не потерял равновесие, и успел увернуться от удивительно расторопного зомби в последний момент.

После этого началась настоящая гонка. Лембоев рванул что было сил в обратном направлении и довольно быстро вырвался вперёд, но зомби постепенно ускорял свой бег. Его глаза горели бешеным огнем, а на жёлтом, будто корка лимона, лице застыла поистине дьявольская злобная гримаса. Очень скоро инженер понял, что ему достался в соперники «крепкий орешек», и ему лучше не расслабляться. Он развил, наверное, предельную скорость на своих ходулях, чему способствовала ровная гладь шоссе, на котором почти не встречалось серьёзных преград, кроме редких обглоданных скелетов, и ему удалось сохранять приличную дистанцию, отделявшую его от «скоростного» мертвеца. Однако зомби, казалось, не знал усталости и не собирался сдаваться в этом состязании.

Сильван свернул в лес, и здесь ему поневоле пришлось чуть сбавить ход, потому что бежать по неровной просёлочной дороге на ходулях, было несравненно труднее, чем по асфальту шоссе. Зомби не отставал, более того, похоже, на лесной дороге ему было даже проще. Однажды Лембоеву показалось, что живой мертвец, сделав отчаянный рывок, коснулся его спины холодными пальцами, но он не зря проводил дни в тренировках и теперь наверняка побил все свои собственные рекорды по прыжкам в длину. Он оторвался-таки от «бегуна» метров на десять, когда впереди замаячил знакомый забор, и Лембоев закричал:

– Э-э-эй! Я здесь!..

Услышав крик, Эрнст кубарем скатился с лестницы и с ружьём в одной руке и топором в другой выбежал из дома. Сильван влетел через открытые ворота во двор, жестом давая понять, что зомби сразу за его спиной. Надо сказать, что «бегуны» в отличие от «изгоев» не славились особой сообразительностью и зацикливались, как правило, всего на одной потенциальной жертве. Не был исключением и этот представитель данного подвида инфицированных, поскольку продолжал тупо бежать за тем, кого видел впереди, судя по всему, не замечая больше ничего вокруг, и, конечно, где уж ему было догадаться об устроенной засаде? Эрнст встретил его мощным зарядом дроби прямо в голову сначала из одного ствола, затем из второго, заставив живого мертвеца остановиться. Зомби покачнулся, но остался стоять на ногах. Дробь заметно повредила его и без того перекошенную физиономию, но не убила. Отбросив ружьё за ненадобностью, Эрнст размахнулся топором и прицельным точным ударом отсёк ему голову.

Как известно, тело зомби не может жить без головы, по крайней мере, долго, и оно тут же рухнуло на землю.

– Отличный удар, – сказал Сильван, усаживаясь на крышу грузовика, чтобы снять ходули.

– Тренировки приносят пользу, – ответил Эрнст.

– Да, это точно, – согласился инженер. – Насчёт моего эластипеда… он прошёл испытание, но нуждается в небольшой доработке.

Эрнст старался не смотреть Сильвану в глаза и сделал вид, что ему интересно содержимое карманов рваной одежды обезглавленного зомби, хотя в них оказались всего лишь какие-то мелкие монеты. Лембоев снял ходули и, подняв с земли ружьё, присоединился к осмотру.

Неожиданно он спросил:

– Ты сделал это? Я пробежал три лишних круга по лесу, тянул время, чтобы ты успел. Он чуть не догнал меня.

– Да, – ответил почти не удивлённый эти вопросом Эрнст.

– Мы похороним её в стороне от общего кладбища, ей там не место, – сказал Сильван. – Она любила одну поляну в лесу, летом там красота. А потом… мы сожжём этот дом.

Адреналинщик

Параграф 19. Некоторые способы взаимодействия с «зомби».

Многие читатели сталкивались с проблемой – у вас разболелся зуб и его нужно вырвать. Во времена Армагеддона всем стало понятно, что найти хорошего живого дантиста теперь так же сложно, как хорошее средство для наркоза. Однако вокруг много плохих «зомби», которые так и жаждут провести над вами какую-нибудь нехитрую хирургическую операцию. Воспользуйтесь этим, обратив зло во благо себе. Лучше всего выбрать для этой цели обычный дом на отшибе. Привлеките внимание зомби, заставив их начать штурм вашего временного убежища. Укрывшись в одной из комнат, закройте дверь, не запирая её на замок. Привяжите один конец крепкой длинной нити к ручке двери, а другой – к больному зубу. Дождитесь момента, когда зомби дёрнет за дверь, при этом выдернув и ваш зуб. Дело сделано – больной зуб удалён. Осталось удалить только злосчастных зомби, штурмующих ваш дом, конечно, если они до этого не удалят вас.

Ефим Молич открыл глаза, но ничего не увидел – вокруг была кромешная тьма. Он не испугался, только удивился столь быстрой перемене декораций. Ещё совсем недавно он боксировал с живым мертвецом на ринге для избранных, зарабатывал на хлеб насущный, забавляя публику одной богатой коммуны, как вдруг он приходит в себя, лёжа с дикой головной болью неизвестно где. Молич пошарил рукой, обследуя пространство вблизи, и нащупал лишь холодный металлический пол. Воздух в тёмном помещении был спёртый, без запахов, по крайней мере, запаха живых трупаков в нём точно не было.

Значит, он не в морге, подумал Молич. И он не умер. И он не «изгой». Впрочем, по поводу последнего, он мог себя только обнадёживать, ведь Ефим не знал, что ощущает эта разновидность зомби, к которой на время возвращается человеческая память, а чувствовал себя он, кстати, препаршиво, будто после тяжёлого похмелья. Или после той тяжелейшей фазы болезни, которую пережил не так давно, и о которой у него остались ещё очень свежие воспоминания.

Неожиданно сверху быстро замигал и зажёгся свет – источником была единственная лампочка, подвешенная к потолку. Ефим прищурил один глаз; второй уже давно почти не видел, да и вообще нуждался в удалении. Привыкнув к свету, он рассмотрел наконец неизвестное помещение, которое оказалось железным кузовом большого грузовика. Молич встал на ноги и осмотрелся – вокруг не было ничего, что могло хоть как-то послужить орудием самообороны в случае надобности, и он впервые занервничал. Машина стояла на месте, но Ефим расслышал гул двигателя, а это могло означать то, что он очнулся, когда грузовик остановился, например, от резкого толчка после того, как его куда-то долго везли. Около пяти минут он боролся с дверью кузова, но она так и не поддалась.

Ефим не был уверен, стоит ли ему лишний раз привлекать к себе внимание, но не сдержался и прокричал несколько проклятий, обращаясь к тому, кто запер его в кузове. Правда, он сразу пожалел об этом и мысленно пожурил себя за несдержанность. Ежу понятно, даже дохлому инфицированному ежу, что это – похищение! Наглое похищение средь бела дня, прямо из дому. Наглее могло быть только похищение с ринга из-под носа у зрителей, делавших ставки. Его отключили, оглушив чем-то тяжёлым по голове, что говорило о крайней бестактности похитителя. Впрочем, если бы он, Ефим, решил сейчас тоже кого-то похитить, то, скорее всего, действовал бы точно так же, старыми грубыми дедовскими методами. Согласитесь, ну где сейчас найти хлороформ, чтобы тихо усыпить жертву? Все наркотические и болеутоляющие средства давно выпотрошены со складов больниц, госпиталей и научных институтов. Эра Армагеддона в самом разгаре, и всем уже давно не до изысканных манер.

Вопрос состоял в том, зачем его похитили? Какому кретину это было нужно? С целью выкупа?

Ефиму стало смешно. Конечно, для братьев-жлобов, заправлявших рингом, он был по-своему ценным бойцом, можно сказать, даже «звездой» зомби-боксинга, привлекавшей массу игроков, но пойти на столь необдуманный рискованный шаг могли бы только сильные конкуренты клана, которых у него просто не было. Кровопролитные битвы кланов и мелких банд уже давно закончились, и победила семейка братьев Хильштейн, прославившихся редкой жестокостью даже на фоне глобальной войны между живыми и мёртвыми. Во всяком случае, на том куске суши, где обитал клан, конкурентов точно быть не могло, – их уже давно не было в живых, а зомби не в счёт.

Ефим усмехнулся: его похититель – зомби? Какой-нибудь «изгой», который вспомнил о том, что когда-то был бандитом и решил, так сказать, вспомнить молодость? Ну не смешите зомбарей! Это было бы новостью, достойной новостных лент ведущих телеканалов, если бы они выходили в эфир, и заголовков самых известных газет, если бы они издавались. Но в эту смутную эпоху такие новости никому не нужны, а если бы это и вызвало интерес, то в последнюю очередь, у зомбаков. Нормальный уважающий себя шатун уже давно присосался бы к его горлу и начал пировать, отрывая от его тела самые вкусные куски, а не запер бы в грузовике.

Нет, определённо, его похититель был натурой более интересной, чем «изгой». Молич начал перебирать в уме все возможные варианты, относившиеся к личности неизвестного. Были ли у Хильштейнов враги, не являвшиеся открытыми конкурентами? Тайные соперники, ждавшие своего часа, чтобы выкрасть Ефима, лучшего, да и если уж говорить начистоту, единственного бойца на ринге, приносившего хорошую прибыль, неубиваемого Ефима по прозвищу Кувалда, героя, легенду последних времён! Действительно, почему бы ему без ложной скромности не называть себя легендой при жизни? Сколько было таких же рисковых парней, адреналинщиков, сложивших головы на ринге?

Право, несложно одним точным ударом ноги или руки на время оглушить и дезориентировать зомби, но очень непросто в течение боя, который может продолжаться целый час, увернуться от его зубов или грязных ногтей, под которыми тоже хватает смертоносных микробов. После этого боец был обречён. У каждого инкубационный период проходил по-разному: у кого-то быстрее и безболезненнее, у кого-то дольше и мучительнее. Но в итоге они все присоединились к армии зомби. А вот он, Ефим «Кувалда» Молич всегда выходил сухим из воды, хотя на его теле можно было видеть следы не от одного укуса. В каком-то смысле его тело было открытой книгой множества жестоких боёв, ведь в соперники ему часто доставались далеко не «медляки», а довольно быстрые, сильные и злобные зомбари, потому что братья Хильштейны никогда не задумывались о таких вещах, как несоответствие весовых категорий и соотношение сил. Их интересовала только прибыль – золото и драгоценности, которые лились к ним рекой. Молич был необходимым сотрудником в их бизнес-компании, он мог победить почти любого зомбаря, а мог по тайному сговору и лечь под него без всяких сомнений. Бойцов на ринге не отдавали на растерзание живому мертвецу, даже если тот одержал верх в рукопашной схватке, отчего многие ошибочно считали вступление в ряды гладиаторов не настолько опасным, чтобы не попытаться на этом хоть разок неплохо заработать.

Хильштейны знали один секрет, который известен любому владельцу казино – шарик всегда займёт нужную ячейку на колесе игровой рулетки. Иногда Ефим задумывался о том, что он и есть тот самый шарик на «чёртовом колесе» его работодателей, и вёл с ними сложную игру, вытягивая за свою работу как можно больше, но при этом так, чтобы не восстановить их против себя. Жадность всегда сильнее, а Хильштейны были жадны и скупы до невозможности, и поэтому Молич старался не переходить грань, за которой его будущее было скрыто завесой плотного тумана.

Чтобы заработать больше баллов в свою пользу и свести на нет урон по его репутации после последней вспышки ярости, Ефим постучал в перегородку, отделявшую кузов от кабины, и обратился к незнакомому похитителю уже более смирно и покладисто:

– Эй, если ты там… Послушай, я не знаю, кто ты и зачем ты это сделал, но, кто бы ты ни был, Хильштейны не простят тебе моего похищения. Я – их лучшая беговая лошадка, а ты стащил её прямо с ипподрома. Подумай, как они теперь будут себе деньги зарабатывать? Уверен, за тобой уже выехал конвой на мотоциклах, вся их свора, весь клан.

Молич прислушался, но за перегородкой было тихо, кроме всё того же глухого рокота двигателя. Однако какое-то внутреннее чувство подсказывало ему, что его слова услышаны, и он продолжил:

– Не знаю, что у тебя на уме, но, может, мы сумеем договориться? Только для этого нам надо действовать сообща и быстро. Ты слышишь меня? – крикнул Ефим, снова с силой стукнув кулаком о перегородку.

Внезапно взревел мотор, и машина резко тронулась с места, так что Молич еле удержался на ногах. Он быстро присел, прислонившись к стенке, и сделал это вовремя, потому что грузовик, видимо, начав развивать довольно высокую скорость, сделал крутой поворот. Лампочка на потолке погасла, и Молич снова оказался в полной темноте. Неожиданно спереди раздался удар, сотрясший весь корпус машины, затем несколько ударов чуть слабее. Похоже, грузовик наткнулся на какую-то преграду, во что-то врезался или что-то снёс, причём несколько раз, но не сбавил ход. Ефима мотало из стороны в сторону, и он беспомощно распластался на полу, чтобы получить как можно меньше ушибов от соприкосновения со стенами металлического кунга грузовика.

Машину трясло и кидало в стороны ещё минут двадцать, пока наконец она не замедлила ход и не остановилась. Снова загорелась лампочка. Спустя несколько секунд с лязгом приоткрылась створка двери, и чья-то рука швырнула на пол к ногам пленника какой-то предмет, после чего снова захлопнулась. Молич с удивлением увидел, что это был большой молот на длинной толстой рукояти. Дар похитителя, подкинувшего ему не что иное, как кувалду, был поистине символичен. Это было его любимое холодное оружие, которое он использовал на ринге в боях против зомби и благодаря которому он и получил своё прозвище. Орудие, способное ненадолго вывести живого мертвеца из строя, но не способное его убить. Орудие, разрешённое правилами ближнего боя устава Хильштейнов.

Неужели это всё-таки были они? Неужели жадные толстосумы придумали для него какое-то новое дьявольское испытание, чтобы разнообразить игру на ринге и привлечь к ней ещё большее число игроков?

Молич поднял с пола кувалду, с удовлетворением отметив, что вес её как раз тот, к которому он привык (ещё одна деталь не в пользу Хильштейнов). Орудие ближнего боя было в меру тяжёлым, именно таким, чтобы удержать его в руках, нанеся сокрушительный удар. Бывают молотки раза в три тяжелее, которые практически невозможно применять в качестве оружия – они только отбирают силы, а не служат добрую службу, какую должен служить подходящий слесарный инструмент.

Ефим подошёл к двери и попробовал открыть, но она не поддалась, хотя ему показалось, что дверь закрыта ненадёжно, будто не до конца. Он подёргал за рукоять двери и заметил небольшой зазор. Дверь держала одна защёлка снизу, которую, безусловно, сложно было бы взломать вручную. Но ведь теперь у него была кувалда! И, возможно, ему подкинули её неспроста. Догадаться, что делать дальше было легко, – Ефим размахнулся тяжёлым молотом и с грохотом опустил его в области нижнего замка.

Дверь раскрылась, и Молич осторожно выглянул наружу. В глаза ему ударил яркий солнечный свет, лицо обдало потоком сухого горячего воздуха. Жара была нестерпимой, и у него на мгновение даже пропало желание покидать прохладный кузов грузовика. Однако он взломал дверь не для того, чтобы продолжать скрываться от судьбы. Ефим увидел асфальтированное полотно широкой дороги, потрескавшуюся ленту серого цвета с еле различимыми следами дорожной разметки, убегавшую вдаль посреди безжизненной степи. И, конечно, неизбежный атрибут всех дорог – останки скелетов, черепа и кости. Унылая и, к сожалению, привычная картина Апокалипсиса – провинциальные дороги, вымощенные человеческими костями. Намёка на присутствие зомби вроде бы не было, и Молич спрыгнул на шоссе.

В тут же минуту грузовик, подняв столб черного дыма, валившего из выхлопной трубы, сорвался с места и вскоре был уже не различим в мареве, расплывшемся над дорогой, будто поднимавшемся от невидимого костра.

«Оперативно сработано», – подумал Ефим, глядя вслед машине.

Он осмотрелся, и от картины, открывшейся его взору, у него подкатил ком к горлу. Это была самая настоящая выжженная солнцем пустыня, по которой изредка пролетали диковинные растения «перекати-поле». Степь пересекало прямое шоссе. В стороне, куда умчался грузовик, виднелся каменный мост и до него было как минимум километров шесть или семь. В противоположной стороне, намного ближе находились развалины бензоколонки. И больше ничего и никого.

Ефиму ужасно захотелось пить, и он зашагал в сторону близлежащих развалин, посчитав, что если у него и есть шанс найти завалявшуюся бутылку питьевой воды, то только там.

Теперь он уже вообще ничего не понимал – логика в его похищении отсутствовала полностью. Даже если бы это задумали Хильштейны, они были не настолько милосердны, чтобы оставить его в живых. Нет, ему явно оставили шанс на выживание и даже обеспечили оружием. Но благодарить за это, конечно, Молич всё равно бы не стал. Как бы он хотел взглянуть сейчас в лицо этому «добряку», но, увы, это было невозможно – грузовик уже не догнать.

Ефим вспомнил о тех нескольких ударах, пришедшихся по капоту машины, и сообразил, что по пути грузовик, видимо, сбил несколько жмуров, а, может, и помял какую-нибудь легковушку, из чего он сделал вывод, что похититель по любому был лихим парнем.

На некотором расстоянии от бензоколонки Молич предусмотрительно пригнулся и проделал остаток пути, бесшумно и крадучись, отлично зная, что меры предосторожности никогда не бывают лишними даже в такой богом забытой дыре. На бензоколонке уцелел всего один заправочный аппарат – остальные были снесены подчистую, по-видимому, уже очень давно. Навесы над ними также почти везде отсутствовали, зато обломков железа и пластмассы хватало повсюду. Крыша над зданием провалилась, двери были сорваны, внутри царил полумрак. Молич часто задавался вопросом, почему большинство небольших зданий, таких, как это, выглядит так, будто они побывали в эпицентре урагана, тайфуна или цунами, хотя подобных природных катаклизмов тут никогда не было и в помине. Возможно, просто потому, что там, откуда уходили люди и приходили зомби, начинался полнейший хаос, и в эпицентре этого бедствия не было места таким заурядным и, казалось бы, необходимым вещам, как целые двери, окна и крыши. Нет, отныне в этом мире все жилые здания должны были выглядеть как дома с привидениями из старинных готических сказок, и никак иначе! От этого можно было приходить в бешенство, это можно было осуждать и критиковать, но справиться с этим было нельзя.

Молич ещё раз придирчиво осмотрел окрестности. Вокруг всё было спокойно, только посредине асфальтированной площадки дрались за добычу несколько ворон. Эти птицы не погибали и не заражались во время Армагеддона, а наоборот усиленно размножались, как будто всеобщая разруха способствовала этому основному инстинкту. Приглядевшись, Ефим увидел, что добычей птиц была человеческая рука, ещё довольно свежая с виду. Он поднял с земли камень поувесистее и швырнул его в ворон, – те с гневным карканьем разлетелись, рассевшись по ближайшим столбам электропередач.

Неожиданно какой-то звук со стороны здания привлёк внимание Ефима. Ему показалось, что он слышит человеческий голос или, скорее, плач. Он не сразу рассмотрел фигурку девушки, буквально вжавшуюся в боковую стену строения. Она сидела на земле, закрыв лицо руками и что-то бормоча.

Молич поднял кувалду и сделал несколько осторожных шагов, когда девушка подняла голову и взглянула на него заплаканными глазами. Тушь была размазана по её лицу, выражение лица было растерянным, а глаза смотрели испуганно и затравленно.

Заметив Ефима, она тут же вскочила на ноги, и её лицо озарила улыбка:

– Вы… не зомби!

Молич смерил её оценивающим взглядом. Девице можно было дать лет двадцать пять, она была стройна, одета по-походному – чёрный топ без рукавов, скрывавший упругую грудь, пыльные джинсовые шорты и стоптанные кроссовки. Ефим нашёл, что она вполне себе ничего, блондинка с миловидным лицом и прямым открытым взглядом светлых глаз. По разумному рассуждению, она не могла быть зомби-изгоем, поскольку выглядела для этого слишком свежо, да и вдобавок размазанная тушь на её лице – это смотрелось так непривычно и женственно, что вначале Молич даже смутился. Ещё одна деталь поневоле также настроила его на дружелюбный лад – в руке девица сжимала пластиковую бутылку с водой.

– Что случилось? – спросил Ефим.

– Вы не зомби? – повторила она.

– Да нет же!

– О, слава Богу! Как я рада… – девушка шагнула к нему навстречу, как вдруг пошатнулась, закатив глаза.

Она выглядела так, будто у неё закружилась голова, и Молич, забыв о предосторожности, импульсивно бросился ей на помощь, подхватил за тонкую талию и, надо сказать, без особого труда уложил её хрупкое тело на асфальт в тени уцелевшего навеса. Он плеснул немного воды из бутылки ей на лицо, отчего размазал её чёрную тушь ещё больше, а заодно приложился к бутылке и сам.

Понемногу девушка пришла в себя, с удивлением посмотрев на Ефима.

– Наверно, солнечный удар, – сказал Молич. – Скоро пройдёт. Выпейте воды, – он помог ей сделать глоток, приложив горлышко к её накрашенным алой помадой губам.

В нём пробудился живой интерес – было так странно видеть молодую красивую женщину с макияжем на лице в такой глуши, вдали от закрытых крепостей-мегаполисов и прочих человеческих муравейников, что в голову ему даже закралась мысль, не является ли она, так же, как и он, жертвой похитителей?

– Спасибо, – поблагодарила она, и Молич помог ей подняться.

Отряхнувшись от пыли, девица с любопытством посмотрела на Ефима.

– Что у вас с глазом? – спросила она.

Молич смутился ещё больше:

– С глазом? А что с ним?

– Как, вы не знаете? Он у вас другого цвета, – и она протянула ему маленькое зеркальце, быстро вытянув его из кармана шорт.

Молич глянул в зеркальце и осмотрел лицо так сосредоточенно, как будто видел его впервые. Да, левый глаз выглядел теперь намного хуже, чем четыре дня назад. Радужная оболочка приобрела насыщенный фиолетовый цвет, а зрачок заметно расширился, в то время как его здоровый правый глаз оставался таким же, как и при рождении – светло-серым.

– Да, он другого цвета, – согласился Ефим.

Девица улыбнулась:

– Это, наверно, гетерохромия. Как у моей бывшей собаки, у неё глаза тоже отличались: один был карим, второй – голубым.

– Да, это бывает, – пробормотал Молич. – У вас была собака…

– Была. Она погибла. Всё хорошее когда-то было в нашей жизни, правда? Знаете, – сказала блондинка, помолчав, – вы похожи на моего отца. Он – военный. Только с этим молотком смотритесь как-то нелепо, не обижайтесь.

Ефим кивнул и ещё раз подозрительно осмотрелся. Он вспомнил, зачем шёл сюда и указал в сторону полуразрушенного здания:

– Вы там были?

– Да.

– Вода есть?

– Нет… но я нашла одну бутылку, пейте.

Пока Ефим утолял жажду большими жадными глотками, девушка отошла от него на несколько шагов и, вытащив из кармана смартфон, сделала несколько снимков.

– Зачем это? – недовольно спросил Молич, покосившись на гаджет. – Заканчивайте, я этого не люблю.

– Для истории, как вы не понимаете, – рассмеялась блондинка. – Вы мой спаситель, странствующий рыцарь, который теперь будет меня охранять от страшных демонов.

– Бросьте, какой, к чёрту, я рыцарь! – рассвирепел Ефим. – Откуда вы вообще здесь взялись?

– А вы?

Он кивнул:

– Хорошо, начнём с малого. Как тебя звать, малышка?

– Настасья. А вас – Кувалда, верно?

Молич с интересом посмотрел на девушку:

– С чего ты взяла?

Она улыбнулась:

– Ну, это же видно. Вы с кувалдой, значит, и зовут вас так же.

Ефим усмехнулся – либо у незнакомки сохранилось чувство юмора, либо она узнала его, что, впрочем, было и не удивительно с учётом шумихи, поднятой вокруг его имени. Великий Ефим «Кувалда», гроза живых мертвецов, неуязвимый для зомби-вируса, живая легенда, доказавшая, что зомбаки отнюдь не так страшны, как их малюют! И само собой, его должны были знать далеко за пределами владений клана Хильштейнов, а «соски» вроде этой вообще должны были мечтать о встрече с такой звездой, как он!

Молич снова с недоверием посмотрел на развалины. Сказать по чести, ему не хотелось идти в покосившееся здание, которое в любой момент могло обвалиться полностью, но ему захотелось осмотреть его самому – вдруг он найдёт ещё воды. Кто знает, сколько времени им придётся провести в этой степи, пока кто-нибудь не подберёт их на попутной машине, конечно, если вообще удача улыбнётся им настолько, а проблема с питьевой водой – вопрос жизни и смерти. Возможно, в данном случае это даже серьёзнее, чем проблема с зомби. Поэтому Ефим направился к зданию заправки с твёрдым намерением перевернуть там всё вверх дном.

Параграф 24. Вопрос толерантности.

Надо открыто признать раз и навсегда, что все мы живём в мире, где правит толерантность и мораль. Каждому уважающему себя законопослушному гражданину нового мира всегда нужно иметь при себе «комплект толерантности». В него входит: мясницкий тесак длиной не менее пятидесяти сантиметров, резиновые перчатки, осиновый кол, молоток и бутылка горючей смеси с запалом. Придя на встречу с инфицированным, будьте вежливы и тактичны, но держите чемоданчик с комплектом под рукой. Умейте выслушать зомбированного собеседника, проявляя интерес к тому, о чём он говорит, даже если это ваши аппетитные конечности. Для поддержания интимной обстановки зажгите ароматические свечи на обеденном столе и предложите инфицированному коктейль Молотова. Если он откажется, загоните осиновый кол в грудь зомби, подожгите запал от свечи и разбейте бутылку о его голову. Встреча закончится зрелищным фейерверком, подчёркивающим торжественность происходящего. Уходя, тихо прикройте за собой дверь. Сделайте всё это как можно более толерантно.

Молич заглянул в проём двери, прислушался к тишине и, убедившись, что в здании никого нет, вошёл внутрь. На полу валялись, доски, обломки пластиковых панелей и осколки стекла от разбитых холодильников, разумеется, пустых. На стойке стоял кассовый аппарат, но даже если в нём и осталась какая-то мелочь, то она не представляла ценности. Ефим так увлёкся осмотром развороченных холодильников, что на время забыл о существовании девицы, пока она не напомнила ему об этом сама.

– Эй, рыцарь-спаситель, – испуганно крикнула девушка. – Зомби идут!

Крепко выругавшись, Молич вылетел через дверь, едва не сбив Настасью с ног, и осмотрелся. Вокруг – никого, шоссе по-прежнему было тихим и пустынным, но, прищурив здоровый глаз, Ефим разглядел далеко вдали несколько бредущих, слегка пошатывающихся фигур. Зомби как всегда шли толпой, и Молич смог рассмотреть пока только самых первых. Шатуны не отличались особой дальнозоркостью, и можно было надеяться, что они не заметили их под прикрытием развалин. Однако зомби шли по шоссе в их сторону и минут через двадцать должны были пройти мимо. Ефим знал, что если их заметит или учует хоть один зомбарь, то за ним без промедления ринется вся толпа.

– Назад в дом, быстро! – скомандовал Молич.

Они укрылись за стеной, и Ефим выразительным жестом приказал девушке не шевелиться.

– У тебя есть оружие? – шёпотом спросил он.

– Откуда?

Молич сжал в руках кувалду. Если их заметят, дело запахнет жареным. Интересно, как долго он сможет отбиваться одним молотком от оравы зомбарей, которая неизбежно будет пополняться новыми монстрами?

– Слушай внимательно, – сказал он. – Когда они начнут проходить мимо, мы не должны выдать своё присутствие ничем, даже вздохом. Эти твари очень чуткие и реагируют на малейший шум вблизи.

– Я знаю, – ответила Настасья. – Не первый день замужем.

Ефим усмехнулся:

– Надеюсь, не за шатуном?

– Нет, есть такая поговорка. А вообще-то у меня ещё никого нет. А у тебя?

Молич отрицательно покачал головой, подивившись самообладанию девушки, которая могла говорить на столь праздную тему в такой момент. На несколько минут они застыли, прислушиваясь к звукам извне. Время тянулось мучительно долго, а зомби двигались неоправданно медленно. Ефим выглянул в проём окна и обнаружил, что живые мертвецы ещё на почтительном расстоянии от заправки.

– Ползут, как черепахи, – прокомментировал он. – Знать бы заранее, так мы могли бы рвануть от них в сторону моста.

– Знаешь, зачем они идут к мосту? – спросила Настасья.

– Теряюсь в догадках.

– Под этим мостом река. Только воды там нет, русло пересохло. Они спускаются туда и продолжают путь всем скопом по высохшему дну реки. Апокалиптическое зрелище!

– Интересно, куда же они идут?

– Все реки впадают в моря. Может, они идут к морю… чтобы утопиться?

Молич ухмыльнулся:

– Было бы хорошо, если так. Послушай, пока их нет… – Ефим пристально посмотрел на девушку, сидевшую в противоположном углу, обхватив голые колени руками. – Я бы хотел задать пару вопросов. Только подползи поближе, чтобы мне не кричать.

Девушка послушно исполнила его просьбу, присев рядом с ним.

– Скажи, детка, откуда ты здесь взялась? – шепнул ей на ухо Молич. – Если ты мне честно ответишь, тогда я расскажу свою историю.

Она улыбнулась, отводя взгляд:

– Ты знаешь, меня твоя история не интересует. Я знаю, что ты боец на ринге.

– Откуда? – удивился Ефим.

– Ну, мы, юные девушки из крепости знаем своих героев, интересуемся, собираем фотографии, обклеиваем ими стены, ну и так далее и тому подобное.

– Ах, так ты из крепости, – хмуро произнёс Молич. – И каким ветром тебя сюда занесло?

Девушка молчала, отведя взгляд. Внезапно Ефим положил свою огромную руку ей на шею, прикоснувшись к пряди светлых, оттенка золотой колосящейся пшеницы, волос.

– Знаешь, крошка, я не люблю, когда меня игнорируют.

Девица брезгливо отодвинулась подальше, сбросив его руку, и метнула в него яростный взгляд.

– А я не люблю, когда меня лапает какое-то хамло, даже если он идол. Лучше расскажи что-нибудь весёлое, пока нет ходячих трупаков.

– Весёлое? – переспросил Ефим.

Он наморщил лоб, пытаясь вспомнить что-то хоть мало-мальски забавное из своей не самой развесёлой жизни.

– У нас на ринге был один зомбарь, – наконец сказал он. – Звали его Рыган Эвтаназиу. Поговаривали, что он румын. Перед тем, как выпустить его на ринг, перед боем ему всегда надевали слюнявчик. Это было смешно… А ещё я слышал историю о звезде сериала про ходячих мертвецов. Когда его заразили прямо на съёмках нового сезона, он превратился в зомби, а потом, обернувшись в «изгоя», вспомнил, кем он был в прошлой жизни и предложил режиссеру доиграть свою роль до конца… А ещё в Санкт-Петербург приехал финн-зомбарь. Он хотел напиться до чёртиков и заказал в ресторане ящик водки. Он пил рюмку за рюмкой, бутылку за бутылкой, но не пьянел. Он облился водкой с ног до головы, чтобы она вошла через поры, но всё было бесполезно. И тогда его обуял дьявол. Он искусал официанта, официант укусил бармена, бармен искусал вышибалу, вышибала укусил ресторатора, и так продолжалось всю ночь напролёт, пока ресторан не закрылся на вечный карантин.

Настасья с грустью ответила:

– Да, когда-то в самом начале зомбиапокалипсиса, многое доходило до абсурда.

– К сожалению, – заметил Ефим, – абсурд никуда не делся. Вся наша жизнь – сплошной абсурд, и зомби правят миром… Тихо!

Моличу показалось, что он расслышал отдалённый звук шагов. Они замерли, прижавшись к стене. Ефим заметил на лице Настасьи странную улыбку, которую можно было объяснить одним – девчонка на грани истерики. На какой-то миг он испугался, что она завизжит, но та сохраняла завидное спокойствие. Жестом она дала понять, что всё в порядке.

Со стороны шоссе донёсся топот множества ног, бессвязное бормотанье, нечленораздельные возгласы ходячих мертвецов, тяжёлой поступью проходивших мимо автозаправки. Ефим больше не рисковал выглядывать, превратившись в неподвижную статую с кувалдой. Он взмок от пота, его сердце бешено колотилось в груди, но Молич ни разу не пошевелился. Однажды ему показалось, что звук шагов раздался совсем рядом от двери – какой-то чрезмерно любопытный зомби заглянул в пустой проём, но его интерес на этом ограничился, и живой мертвец присоединился к остальным.

Параграф 27. Зависимость от зомби.

В последнее время мы всё чаще сталкиваемся с проблемой «зомбизависимости». Это явление начинает проникать в нашу жизнь, нанося ощутимый урон всему цивилизованному обществу. Некоторые психологи называют его главной проблемой социума эры Армагеддона. Но так ли она страшна, как нам её представляют? В большинстве случаев причиной является неспособность человека бороться с собственными психологическими проблемами в одиночку.

Бывает, что зомби исчезают с улиц городов и долго не появляются в поле зрения. Человеку, привыкшему с ними сражаться изо дня в день, начинает казаться, что его жизнь теряет смысл. Нет зомби – нет смысла жизни. На этой почве зачастую возникают психозы, галлюцинации, всевозможные пограничные состояния рассудка. В результате человеку начинает казаться, что мирные люди, которые его окружают – это инфицированные. Он продолжает с ними бороться, не подозревая, что борется с такими же здоровыми членами общества, как и он сам. Устранить эту проблему локально несложно, намного сложнее устранить её повсеместно и навсегда.

Очевидно, толпа была огромной, и прошло не менее пятнадцати минут, прежде чем топот ног и утробные стоны монстров начали стихать вдалеке.

– Уходят, – прошептал Ефим.

В этот момент выражение лица Настасьи сменилось с испуганного на недовольный, она вскочила с места и, к изумлению Молича, выбежала из здания наружу. Затем раздался её пронзительный и долгий крик. Не вопль ужаса, а скорее клич призыва – то, чего Ефим уж точно не мог ожидать. Он побелел от ужаса, выпрямился во весь рост и выглянул через проём двери.

Настасья визжала что есть мочи в сторону уходящим мертвецам и размахивала руками, как будто только и хотела того, чтобы её заметили.

– Ты что, свихнулась? – прорычал Ефим, бросаясь к ней.

Он попытался затащить девицу обратно в дом, как вдруг получил такой удар в живот, от которого у него надолго пропала всякая охота продолжить попытки её вразумить. Когда он пришёл в себя, у него промелькнула в голове мысль вырубить чокнутую девицу кувалдой, но было уже поздно – несколько зомбированных уже заметили их и поворачивались обратно, привлекая внимание остальных. Эффект толпы срабатывал в таких случаях чётко, и вся орава постепенно разворачивалась в их сторону. Те шатуны, кто видел людей на автозаправке, ускоряли ход, остальные слепо шли за ними, как за поводырями, пока потенциальные жертвы не попадали и в их поле зрения.

– Ну что, ты добилась своего, стерва? – крикнул Молич. – Что теперь будем делать?

Девица с восторгом посмотрела на Ефима.

– Вот это драйв! – взвизгнула она. – То, что было нужно. Что мы будем делать? Драться, Кувалда! Для этого мы тут.

Молич оценивающе посмотрел на несколько ближайших фигур зомбарей, которые, прихрамывая, приближались к ним с выражением обычного остервенения на лицах и тусклым блеском в остекленевших глазах. Возможно, он бы совладал с первым десятком неповоротливых тварей – нужно было просто шевелиться, вовремя уворачиваясь от их рук и зубов, – но, если на них попрёт все сонмище, это было бы напрасной тратой времени и сил. Рано или поздно они задавят их числом и разорвут на куски.

Ефим не заметил, как девушка проскользнула обратно в дом и вернулась на площадку с двуствольным обрезом и полным патронташем, перекинутым через плечо.

– Где ты это взяла? – вне себя от удивления произнёс Молич.

– На самом видном месте, за кассовым аппаратом, – подмигнув ему, ответила Настасья. – Там, куда ты не заглянул.

Он не успел опомниться, как девица вскинула ружьё и выстрелила в одного из ближайших зомби, выведя того из смутного состояния подобия жизни на неопределённое время. Молич оценил точный выстрел и пожалел, что у него нет такой же игрушки. С другой стороны, он понял, что тут не обойтись и без кувалды. Конечно, можно наделать много «подранков» в толпе зомби, но это их не убьёт, а только задержит на короткое время, после чего они рванут вперёд ещё более ретиво, чем раньше, – уж это бывалый гладиатор хорошо знал. Он прекрасно владел своим любимым холодным оружием и знал, как нанести удар так, чтобы отключить зомбаря всерьёз и надолго. При точном и выверенном ударе даже таким тупым орудием, как молот, можно было снести шатуну голову, поскольку шейные позвонки у живых мертвецов были слабыми и не исполняли необходимой функции удержания безмозглой и злобной головы на плечах так, как надлежало.

Для этого, решил Ефим, им с боевой девчонкой, нужно составить слаженный тандем.

Настасья сделала ещё несколько выстрелов по трём зомбарям, заставив их остановиться. Молич крикнул девушке, чтобы она прекратила пальбу, и бросился вперёд, нанося кувалдой сокрушительные удары, после которых немногие из шатунов оставались стоять на ногах. В то же время волна нападающих зомби нарастала, окружая их со всех сторон. Быстро оглядевшись, Молич заметил, что зомби появились даже со стороны степи, вылезая из-за здания автозаправки, хотя ещё пять минут назад их там не было. Они возникали там, где их меньше всего можно было ожидать, почуяв близость жертв, доказывая тем самым свою дурную репутацию вездесущих тварей. Инфицированных не было, когда их ждёшь, но они появлялись, когда этого совсем не нужно.

Ефим подумал, что дело плохо. Им даже некуда отступать – зомби везде, на шоссе и в степи. Они с девчонкой даже не смогли бы влезть на крышу автозаправки, потому что её попросту не было.

«Что же делать, драться до последнего? – спросил себя Молич. – До последней капли крови, пока силы не оставят их, и они не смирятся со своей участью, или бежать, пока ещё есть остаток сил?»

– Настя, – крикнул Ефим. – Их слишком много. Нужно рвать отсюда, пока ещё не поздно.

– Вот уж нет, – со смехом отозвалась девушка. – Двадцать пять зомбарей мы уложим как минимум. А чего ты испугался? Ты ведь гладиатор, ты не можешь жить без риска. Посмотри, вот он – настоящий риск! Я давно хотела попробовать его на вкус.

Молич сплюнул, и как следует заехал по шее молотом ещё одному зазевавшемуся зомбарю. Девица подошла почти вплотную к одному из шатунов и, хладнокровно приставив ему ствол ко лбу, выстрелила, снеся полчерепа. Это привело её в бешеный восторг, и Ефим изумился гримасе дикой радости, застывшей на её лице.

В этот момент он всё понял. Его разыграли, причём как мальчишку. Когда Ефим впервые увидел её, она показалась ему заплаканной маленькой девочкой, попавшей в передрягу. Но ей даже не пришлось выдавливать слёзы, ведь у неё была вода, которой так просто смыть дешёвую косметику, а затем артистично размазать её по лицу с одной простой целью – закрасться в доверие. И доставили его сюда лишь затем, чтобы он помог поучаствовать в игре обычной избалованной девки из крепости, которой надоел привычный пир во время чумы, и которая, со свойственной её возрасту тягой к романтике, решилась на это приключение, или, возможно, выиграла его в какой-нибудь лотерее.

Внезапно ему показалось, что он слышит рёв машины. Со стороны моста на бешеной скорости мчался тот самый грузовик, на котором его сюда привезли – большая военная машина, выкрашенная в защитный тёмно-зелёный цвет с огромным кенгурятником на бампере. Грузовик с лёгкостью снес несколько шатунов, попавшихся ему на пути, и притормозил у бензоколонки.

Из кабины выпрыгнул грузный человек в камуфляжной униформе с автоматом и помахал девице.

– Ещё чуть-чуть! – проныла она, поспешно перезаряжая обрез и стреляя уже наугад. – Ещё десять патронов.

Человек в камуфляже выпустил очередь из автомата по толпе зомби, посеяв внутри неё временное смятение. Молич опустил кувалду на землю, глядя со смешанным чувством уважения и отвращения, как девушка по очерёдности расстреливает зомбарей, видимо, приходя в экстаз от картины простреленных черепов, изрешечённых дробью.

Когда в патронташе осталось всего три патрона, она оглянулась на Ефима и сказала:

– Слушай, боец! Ты мне понравился. Я возьму тебя с собой в крепость, там у тебя будет всё, что ты захочешь. Может быть, даже я… Мой отец – комендант, так что бери, пока дают.

Ефим смерил её придирчивым взглядом. Что ж, она была недурна собой и вдобавок так похожа на него. Она тоже не могла обойтись без адреналина, это было видно даже его единственным здоровым невооружённым глазом. Девица искала риск, и что самое важное, добилась своего – она его нашла.

Через минуту они вдвоём уже сидели в кузове, и Настасья выпустила последние три заряда в головы самым настырным шатунам, попытавшимся догнать разгоняющийся грузовик.

Переезжая через мост, Ефим увидел ту апокалиптическую картину, о которой упоминала его спутница. Вдоль по пересохшему руслу реки медленно продвигался поток человеческих тел, бесцельно, по закону толпы направлявшихся неизвестно куда и неизвестно зачем.

– Я всё-таки не пойму, боец, – сказала Настасья. – Почему ты ещё не стал одним из них?

– В моём организме антитела, – спокойно ответил Молич. – Иммунитет, что непонятного?

– Ого, ты выработал иммунитет против вируса! – в восхищении произнесла девушка. – Это круто!

Ефим нахмурился, вспомнив, как четыре дня назад костоправ, осматривавший его после каждого боя, закрылся с ним в медицинском боксе, доверительно поведав о новой проблеме. Организм победил инфекцию, но не до конца. Глазное яблоко кишело ДНК вируса, – из-за этого преображался и глаз, и красивым преображением назвать это было нельзя. Врач сказал, что волноваться особо не о чем, но, скорее всего, его левый глаз придётся удалить, когда он окончательно ослепнет. И не следует забывать о том, что он, Ефим, всё ещё является носителем инфекции.

***

Сидя в кабине своего бронированного «Хаммера», братья Хильштейны проводили взглядом уносящийся вдаль грузовик.

– Жаль терять такого бойца, – сказал тот, что сидел за рулём. – Но против крепости не попрёшь. У них крылатые ракеты в бойницах.

Второй насмешливо посмотрел на брата и возразил:

– Ну почему, посмотрим, как скоро она падёт.

– С чего бы это?

– С того, что они везут к себе Ефима. Ты забыл, что сказал костоправ? Вирус никогда так просто не уходит.

Абсолютная стерильность

Параграф 29. Захватчики домов.

В последнее время освободилось много комфортабельных домов, квартир и помещений, в которых можно жить и продуктивно работать. В связи с тем, что первостепенной задачей современного человека является выживание, правительство предоставило возможность всем и каждому занимать практически любое освобождённое от прежних хозяев жилище, а также присваивать чужое имущество в неограниченных масштабах – другими словами, любой гражданин эры Армагеддона может взять ровно столько, сколько сможет унести, а потом ещё столько же и ещё столько же, пока он не устанет или ему не надоест. Он может вселиться в дом соседа, если соседа нет, или отобрать его, выселив оттуда (или перебив) всех зомби. Эта мера была призвана облегчить тяжёлую жизнь всех нормальных дееспособных граждан современного общества. Надо сказать, что, прикрываясь этим негласным законом временного правительства, многие начали менять дома, машины и прочее движимое и недвижимое имущество, как перчатки, а у некоторых даже появилось нечто вроде психического отклонения. Эти маньяки решили, что им всё позволено, и поэтому в среде более скромных граждан начал назревать бунт. С тех пор война против зомби перестала быть однозначной и однобокой. Отныне в этой войне появилась третья сила – маньяки-захватчики домов.

Оружейный магазин был пуст. За прилавком стоял лишь один продавец, неподдельно просиявший при виде только что вошедшего клиента:

– Доктор Стаменов, давненько вас не видел! Здравствуйте! Что, закончились патроны? Прошу вас, подходите, у нас новая партия.

Игорь Стаменов беглым взглядом осмотрел заваленные грудами огнестрельного оружия стеллажи и отрицательно покачал головой.

– Нет, сегодня нужен большой топор и капкан на большого зверя.

– Не на зомбака, случайно?

– На него, – стиснув зубы, с ненавистью процедил доктор.

– Ну, тогда прошу внимания, – продавец поставил на стол предмет, напоминавший капкан на медведя, только чуть с более видоизменённой конструкцией. – Последняя разработка, новейший капкан на зомби. Из ключевых достоинств: мощнейший захват, замок с секретом плюс защита от «изгоев». Самый умный шатун не сумеет открыть, чтобы выбраться. Ему придётся перегрызть себе ногу, но от этого, как говорится, ни один зомбак не застрахован, – продавец весело хохотнул. – Подробная инструкция входит в комплект.

– А топор?

– Для отсекания головы – наилучшая модель, шведская сталь, удлинённое топорище под заказ и удобный кожаный чехол на ремешке. Возможна замена топорища на более дорогое, ручной работы, но это для особых ценителей, если вас не устроит стандартное, а оно тоже в умелых руках ломается очень редко.

Стаменов принял топор из рук продавца, взвесил в руках, пару раз взмахнул и рассёк воздух лезвием, чтобы убедиться, что орудие ему подходит.

– Чем будем рассчитываться? – спросил хозяин.

– У меня есть несколько мясных консервов, – Стаменов похлопал по боковым карманам пиджака, с трудом умещавших по две небольшие жестяные банки.

– Консервы, – поморщился торговец оружием. – Впрочем… у моей супруги недавно разболелся зуб, доктор. Боюсь, как бы не случилось осложнений.

– Ох, это не беда! Пусть приходит завтра после полудня в отделение хирургии, посмотрим, что можно сделать.

Продавец с довольной улыбкой передал клиенту упакованные покупки и раскланялся с неизменным и вежливым призывом:

– Заходите ещё!

После этого он в одиночестве долго думал о том, не прогадал ли, отказавшись от консервов и согласившись на типичный бартер, но в итоге пришёл к выводу, что здоровье любимой жены превыше всего, ведь в конце концов это – не вредная теща.

Выйдя из магазинчика, доктор Стаменов улыбнулся – он был только рад столь выгодной сделке, ведь выдернуть больной зуб для него было проще пареной репы. Это было даже скучно, а он уже давно испытывал мучение из-за недостатка по-настоящему интересной работы, – например, такой, чтобы не просто ампутировать кому-то конечность, а восстановить её; чтобы не подвергнуть необратимо инфицированного эвтаназии, а вернуть его к здоровой жизни; наконец, чтобы не убить зомби путём четвертования, а, напротив, излечить его от этой ужасной дьявольской болезни раз и навсегда.

Пока об этом можно было лишь мечтать, хотя в его распоряжении находилась крупнейшая в городе лаборатория инфектологии, небольшой штат сотрудников, к сожалению, периодически сокращавшийся в силу известных причин и, конечно, неоценимый, накопленный за последние несколько лет опыт естествоиспытателя. Иногда ему казалось, что в своих исследованиях он нащупал путь к открытию века, панацее от зомби-вируса, что он в одном шаге от создания вакцины, которая спасёт этот обезумевший мир, но каждый раз, когда его сознание затуманивала эта иллюзия, он понимал, что впереди ещё много работы. Зачастую это могло спровоцировать нешуточный нервный срыв, но Стаменов находил в себе силы сохранить самообладание и продолжить исследования с усиленным рвением.

Впрочем, его характер был закалён за годы зомбиапокалипсиса, и он не собирался сдаваться так просто. Характер и рассудок проходили испытание на прочность ежедневно. Даже в тот вечер, когда он покинул здание больницы на полчаса раньше обычного, чтобы успеть заехать в оружейный магазин, случилось нечто неприятное. Он выходил через главные двери здания, когда сверху раздался звон битого стекла, и неподалёку от него с высоты шестого этажа, где находилось отделение хирургии, на землю шмякнулось человеческое тело. Как потом выяснилось, раненый человек, узнав о том, что инфицирован, решил таким образом свести счёты с жизнью, пока не обратился в зомби окончательно. Он был ещё жив, и его быстро отволокли в подвал больницы, в карантин, а доктор Стаменов, обменявшись с каким-то медиком понимающим взглядом и бессильно разведя руками, направился дальше к парковке, где стоял его новенький чёрный «Мерседес».

Он катался на нём уже около месяца и был очень доволен до тех пор, пока кто-то не повадился по ночам царапать его полировку. Сначала царапина была одна, длиной всего сантиметров шесть, оставленная чем-то острым вроде гвоздя на правой передней двери роскошного седана, и можно было не обращать на это внимания, но спустя сутки Игорь обнаружил рядом на той же двери новую, вдвое длиннее и заметнее первой, а на третью ночь кто-то оставил на капоте и вовсе уродливую кривую отметину. Это серьёзно взбесило Стаменова, из-за чего он и решился на крайнюю меру – поставить капкан на хулигана. Конечно, можно было подыскать себе новую машину, не хуже последней, но это было уже делом принципа. Действительно, кто помешает неизвестному зловреду изуродовать и новую машину, а менять машины, как делают небезызвестные «захватчики домов», доктор не собирался. Он был выше этого и презирал тех психопатов, которые жировали на чужом горе, – оставленном не по доброй воле имуществе, машинах и особняках. Поменять средство передвижения было проще простого – ничейных автомобилей в городе ещё было предостаточно, но уподобиться мародёрам, сновавшим по городу в поисках чужого имущества, было бы последним делом.

Стаменов с трудом представлял, что сделает с пакостником, окажись он обычным человеком, но точно знал, какие предпримет меры, если в капкан попадётся зомби. Для этого он и купил топор.

В любительских рекламных роликах, изредка транслируемых по телевидению (в те редкие дни, когда оно работало), он много раз видел, как умельцы орудуют боевыми топорами, мачете и косами, но никогда не делал этого сам. Пару раз он воспользовался дробовиком, когда его жизни угрожала реальная опасность от зомби. Дробовиков у него было даже три: один дома, второй в машине и третий – на седьмом этаже университетской больницы, где он работал последнее время, – просто для того, чтобы не таскать оружие повсюду с собой.

Надо сказать, он был не в восторге от огнестрельного оружия, каким бы действенным оно ни было. Стаменов уже убедился на собственном опыте, что если уж решился стрелять, делать это нужно уверенно и крайне осмотрительно. В первый раз он едва не уложил картечью вместе с зомби ещё четверых ни в чём не повинных людей, отделавшихся царапинами, а во второй – повредил свою собственную машину и только раззадорил нападавшего зомби вместо того, чтобы его остановить. В таких случаях всегда спасают ноги, и доктор Стаменов мог гордиться тем, что научился бегать не хуже лучших бегунов, бравших медали на спортивных стадионах в мирное время.

Его дом также не был куплен на личные сбережения, а занят с тех самых пор, как он лишился своей собственной квартиры в центре. Это был небольшой особнячок, стоявший на берегу живописного озера. Внутри он оказался вполне пригодным для жилья, а площади более чем хватало для него одного (Игорь потерял всю семью в тот самый день, когда лишился и своей прежней квартиры в тяжёлые времена первой вспышки пандемии). У дома был, пожалуй, лишь один недостаток – он был без гаража, поэтому машину приходилось оставлять на улице.

Вернувшись домой, Стаменов нашёл там обычное запустение. В районе, где он проживал, было тихо, однако на озеро спустилась большая стая уток. Жители окрестностей вышли на берег поглазеть на птиц, которые в кои-то веки появились в пределах города и спокойно скользили по водной глади, время от времени ныряя под воду в поисках еды. Можно было подумать, что великая война живых и мёртвых закончилась, и мирные птицы возвращаются из тёплых краёв, чтобы наконец-то составить конкуренцию воронам. По берегу сновали то ли крысы, то ли нутрии, превратившиеся в тех же хищных городских крыс, жадно поглядывая на уток.

Насладившись этой вечерней умиротворяющей картиной, Стаменов захлопнул ставни во всём доме, повесил на входную дверь несколько засовов и отправился спать в обществе домашнего дробовика. Засыпая, он подумал о раскрытом капкане, оставленном возле машины, и машинально сжал кулаки. Услышит ли он, когда в него попадётся обидчик? Впрочем, даже если не услышит, продавец пообещал ему, что никто не сможет открыть потайной замок капкана: ни зомби, ни человек, и оставалось поверить ему на слово.

«Только попадись!» – подумал Игорь, проваливаясь в бездну сна.

Рано утром он поднялся и первым делом выглянул из окна, выходившего на улицу. Стаменов возликовал, заметив у машины чью-то скрюченную фигуру. Схватив топор, он выскочил из дома и через секунду смог подробно рассмотреть свою добычу, – конечно, это был зомбарь! Отвратный с виду, как и все зомбари не первой свежести, клацающий челюстями, как загарпуненная акула, он тщетно пытался вырваться из зажима капкана, который был надёжно прикован цепью к машине. Его рука лежала на створке передней правой двери, будто приклеенная, и, присмотревшись, доктор Стаменов понял, что его обидчик угодил в капкан, видимо, в тот самый момент, когда совершал своё гнусное преступление. Длинные загнутые ногти его правой руки оставили несколько параллельных полос, а один ноготь, в прочности которого сомневаться не приходилось, даже застрял в двери, проткнув металл. Это нисколько не удивило Игоря, ведь он был наслышан о мутациях и сверхъестественных способностях некоторых зомби. В тот момент единственное чувство, которое он испытывал – необузданную ярость к этому мерзкому существу, дрыгавшемуся возле его изуродованной машины.

В порыве исступления Стаменов размахнулся топором и обрушил его на шею монстра. Голова откатилась по тротуару на несколько метров, будто мяч, однако тело, к изумлению доктора, не упало, а лишь поджало колени, вцепившись костлявой рукой в дверь, словно всё ещё держалось за жизнь. Наконец коготь зомби соскользнул вниз, оставив последнюю поперечную полосу, и тело существа распласталось на асфальте. Топор выскользнул из ослабленных рук Игоря и упал к его ногам. Он с каким-то патологическим интересом смотрел на бескровный срез на шее трупа – крови не было, впрочем, как и должно было быть в случае с зомби. Казалось бы, можно ликовать, но вместо этого у Стаменова появилось странное ощущение, как будто он совершил жестокую непрофессиональную ошибку и теперь почувствовал себя нелепо и неуютно.

Понемногу вокруг начал собираться народ. Один из прохожих подобрал с тротуара голову и бросил её к ногам доктора, участливо заглянув ему в глаза.

– Это ваше? – задал он вопрос, показавшийся Стаменову диким.

Другой с ободрением похлопал его по плечу и пробасил:

– Молодец! Мне вот тоже на днях всю машину исцарапали. Думал, найду ублюдка, не посмотрю, кто он такой, живой или мёртвый, а просто башку откручу. Чистая работа, вы случайно не мясником работаете? Я вас где-то видел.

Третий, какой-то спесивый толстяк злобно произнёс:

– Эти зомбаки вообще обнаглели! Царапать машины и пробивать покрышки – это же какое-то мелкое вредительство! В первый раз вижу, чтобы зомби опускались до такого… И правильно сделали, что поставили капкан, я тоже сегодня куплю – нужная вещь!

Четвёртый, худощавый человек лет тридцати поднял топор и осведомился:

– С вами всё в порядке?

Стаменов взял оружие, невнятно пробормотал какие-то слова благодарности и полез под капот машины, чтобы отсоединить цепь. Заботливый прохожий помог открыть капкан, высвободив из него ногу шатуна.

– Что будете делать с трупом? – спросил он.

– В смысле?

– Ну, некоторые чудаки распиливают своего первого зомби себе на охотничьи трофеи. Это же ваш первый? Я понял по тому, как вы растерялись.

– Это не первый, – ответил доктор. – Хотя, да, вы правы, наверно, первый, которого я по-настоящему убил.

– Первый мёртвый зомби – это круто! – кивнул прохожий. – Это можно отметить. Но оставлять его на улице не следует, здесь бегают дети. Знаете, начнут играть в зомбаков, ещё чего доброго, в футбол с головой – это не дело! Вы ведь на машине, давайте закинем его в багажник. Крематорий находится в центре города, работает круглосуточно – сдадим тело прямо туда, чтобы не париться с могилой вам самому.

Стаменов согласился, что это наилучший вариант для утилизации инфицированных останков и с благодарностью принял помощь из рук незнакомого добропорядочного горожанина. Они засунули тело в багажник седана доктора, сели в машину и отправились к крематорию. Пока они ехали, выяснилось, что его новый знакомый – Влад тоже примерно год назад остался без семьи. На его счету было около десяти зомбарей. Администратор крематория оказался его хорошим приятелем, и через пять минут они уже избавились от тела безо всяких ненужных проволочек.

Узнав о том, что Стаменов – врач, Влад заявил, что он сам по профессии фельдшер и не хотел бы задерживать его ни минуты, но ликвидацию первого зомби нужно отметить. И сделать это проще всего сразу, не откладывая дело в долгий ящик, прямо здесь, в крематории. Администратор, седоватый сухопарый человек в строгом тёмно-сером костюме с таким же однотонным галстуком согласился составить им компанию, и проводил их в свой личный кабинет – сумрачную комнату без окон.

Здесь, при холодном свете люминесцентных ламп, хозяин крематория с торжественным видом откупорил бутылку дорогого коньяка, плеснул в бокалы благородного напитка, и все трое чокнулись в честь первого обезглавленного Стаменовым зомби.

– Над чем вы работаете, доктор? – спросил Влад, откинувшись в одном из роскошных чёрных кожаных кресел, расставленных вокруг круглого стеклянного стола, в центре которого стояла открытая бутылка.

Оценив вкус и аромат коньяка, Игорь благодушно улыбнулся и ответил:

– Над лекарством.

Администратор отрешённо смотрел куда-то в сторону, словно всё, что происходило в кабинете, его не касалось.

– Очень интересно, – воскликнул фельдшер. – У меня бывают боли, знаете ли, тут и тут, и ещё вот тут, – он указал на свои худые бока, – я подозреваю ожирение печени, почек или что-то вроде этого. Вы случайно не по этой части?

– Нет, я микробиолог. Раньше работал в институте, но после вспышки инфекции его разбомбили, и моей группе выделили место в центральной больнице – на верхнем этаже. Я работаю над вакциной против Z-вируса.

– Того самого, – понизив голос, проговорил Влад.

– Именно так.

– Ну и… каковы успехи, доктор? – в голосе фельдшера просквозило какое-то благоговение и скрытая надежда.

– Ну, пока особо никаких. Хотя… Дело в том, что, как выяснилось, зомби-вирус крайне устойчив и практически неубиваем. Мы долго экспериментировали с лабораторными крысами, пока совершенно случайно мне под руку не попался вид плотоядной летучей мыши из Индии, на котором мы и провели ряд последних испытаний. Она оказалась очень интересным материалом для опытов, а состав её крови почти безупречным ингибитором вируса, очень сильным антагонистом, если вы понимаете, о чём я говорю.

– В крови мыши – антитела? – спросил Влад. – Против зомби-вируса?

– Скажем так, это не вполне зомби-вирус, а скорее его мутация, атакующая клетки этого вида. Но из крови этого животного можно получить иммунную сыворотку, а затем испытать её на людях.

– Ну, и как успехи, доктор?

– В том-то и проблема, что речь идёт о вакцинации. Прививать антитела заражённому человеку – бессмысленная трата времени и средств, тут против вируса бороться сложно, это уже проверено тысячу раз. Впрочем, можно привить вакцину совершенно здоровому, провести полноценный длительный тест, но даже тогда я не поручусь, что это абсолютно безопасно. Может случиться и так, что вакцина окажется бесполезной, и тогда пострадают здоровые люди, а я как врач не могу этого допустить. Да и потом никто не согласится на добровольную прививку от такой, с позволения сказать, нехилой инфекции.

Администратор закончил медитировать и впервые посмотрел на Стаменова взглядом холодных, чтобы не сказать почти равнодушных глаз. Его голос, раздавшийся немного позже, чем-то напоминал утробные голоса зомби – почти такой же низкий и неестественный:

– Вы не собираетесь провести этот опыт сначала на самом себе, доктор?

– Что ж, такие случаи известны в истории, – ответил Игорь, помолчав. – Многие естествоиспытатели погибли при попытке совершить переворот в науке. Но поверьте, я и так рискую изо дня в день. Я и моя группа на поле боя ежеминутно, ежедневно, а наше оружие – пробирки, мензурки и электронный микроскоп.

– Я вас понимаю, – сказал Влад. – Вы совершаете подвиг, и это вне сомнений!

– За подвиг! – буркнул администратор, хватаясь за бутылку.

Видимо, бренд, изображенный на красочной этикетке, был тем единственным в этой бренной жизни, к чему он проявлял настоящий интерес.

Отпив из своего бокала, Влад с воодушевлением воскликнул:

– Когда-нибудь вы создадите эту вакцину, доктор, и мир вздохнёт спокойно и расправит плечи!

– Я буду работать над этим, – ответил Стаменов, смакуя коньяк.

– Вы слышали, что зомби модернизируются с каждым днём? —обратился к доктору хозяин крематория. – Некоторые из них настолько умные твари, что научились пришивать отрубленные головы своим собратьям. Анекдот, да и только!

– Среди них есть зомби-хирурги? – с удивлением спросил фельдшер.

– Видимо, да.

– И что, те, кому их пришили, снова оживают? – недоверчиво спросил Игорь.

– Говорят, что да. Впрочем, может быть, это просто байки. Слухов и сплетен много ходит, но стоит ли верить всему? Поговаривали ещё, что стали появляться какие-то двойники – точные копии живых реальных людей, но это уж точно какой-то бред, – усмехнулся администратор. – Не хотел бы я столкнуться в тёмном переулке со своим двойником, да к тому же ещё и с зомби!

Неожиданно фельдшер вскочил с кресла и громко произнёс:

– Доктор, я бы хотел, чтобы вы это сделали, и пусть всё катится в ад!

– Что именно?

– Испытайте вашу вакцину на мне.

На минуту в комнате воцарилась поистине гробовая тишина.

– Вы уверены? – спросил Стаменов, облизнув пересохшие губы, в то время как администратор суетливо плеснул в бокалы остатки содержимого бутылки.

– Абсолютно! Кому-то ведь нужно будет первым предложить вам свою помощь.

Стаменов встал из-за стола с бокалом в немного дрожащей от охватившего его волнения руке.

– В таком случае, завтра ко мне в лабораторию. И если дельце выгорит, вам воздвигнут памятник при жизни, Влад!

– Будем надеяться, что выгорит, доктор! – улыбнулся фельдшер.

Параграф 32. Народный фольклор.

Интересно наблюдать, какие изменения претерпевает народный фольклор в связи с явлением вездесущих зомби. Поменялось даже значение некоторых известнейших пословиц и поговорок, многие из которых утратили свой первоначальный смысл и приобрели новый. Вот несколько простейших примеров:

Без труда не выловишь и зомби из пруда;

Сколько зомби не корми, а он всё на вас смотрит;

Прикончил зомби, гуляй смело;

Голодному зомбарю в зубы не смотрят;

Не так страшен зомбарь, как его малюют;

Лучший друг не тот, кто похмелит, а тот, кто не обратится в зомби;

Не имей сто рублей, а убей сто зомбей.

Детей принято пугать байками про зомби. Например, широко известна детская страшилка про шатуна, собирающего в мешок непослушных детей. Детская литература также пополнилась новыми шедеврами. Многочисленные персонажи новых сказок – это зомби, которые живут на крыше, ожившие мумии-тролли, упыри в Стране Чудес и так далее и тому подобное.

Всё это говорит о неисчерпаемом творческом потенциале и таланте простого народа, никогда не унывающего даже в самые тяжёлые времена и с успехом преодолевающего самые серьёзные испытания.

Стаменов опоздал на работу в этот день на несколько часов.

В больнице вовсю кипела деятельность. Все проходы в отделение хирургии замуровывали кирпичной кладкой и любым подвернувшимся строительным мусором. Отделение Стаменова находилось прямо над ним и, поднявшись на лифте, он увидел нескольких рабочих, взмокших от пота. Все ходы на лестничную клетку, по которой можно было спуститься ниже в хирургическое отделение, как оказалось, ещё со вчерашнего дня были загромождены старыми шкафами, койками, стульями так, что теперь они представляли собой непроходимую баррикаду, разобрать которую было бы уж точно сложнее, чем собрать. Но в это утро рабочие получили новое распоряжение и теперь поспешно возводили кирпичные стены, воспользовавшись для транспортировки стройматериалов грузовым лифтом.

Стаменова встретила его ассистентка по имени Иветта, длинноногая и стройная красотка лет двадцати пяти. В её поведении была одна странная черта – девушка всегда загадочно улыбалась ему, когда он о чём-то спрашивал или что-то говорил, и доктора это очень смущало.

Причину возведения баррикад она объяснила вчерашним инцидентом в отделении, когда один из медработников совершил попытку суицида, выбросившись из окна. Администрацией больницы было принято решение закрыть отделение на карантин и во избежание возможных эксцессов, перекрыть все входы и выходы.

– Получается, что в отделении ещё кто-то есть? – спросил Игорь.

– Не кто-то, а зомби, – бросил в ответ один из рабочих. – Вспышка инфекции, доктор. Нам приказано замуровать их всех, как крыс в клетке, чтоб не вылезли.

Стаменов прикинул, что теперь, если в случае какого-то ЧП ему с медперсоналом придётся срочно покинуть больницу, он сможет сделать это только на лифте или по аварийной лестнице, поднявшись на крышу семиэтажного здания. В таком случае, вся надежда только на лифт, который, кстати говоря, работал с перебоями.

В этот день Стаменов недосчитался ещё нескольких сотрудников. Как он узнал от Иветты, двое не пришли, сославшись на недомогание, а третий совершенно точно обратился в зомби и, к счастью, был остановлен по дороге на работу нарядом полицейских. Именно этот невезучий сотрудник обычно по совместительству исполнял роль бдительного стража, присматривавшего за лестничной клеткой на случай непредвиденного появления зомби. Стаменов не подвергал сомнению всю важность своей работы, и поэтому первым делом заботился о безопасности. Но теперь, когда они остались с Иветтой одни на всём пространстве седьмого этажа, без особого желания ему пришлось возложить эту обязанность на его единственную сотрудницу.

Пока Стаменов корпел в лаборатории над образцами крови летучих мышей и своей драгоценной сывороткой, у раскрытых дверей с дробовиком в нежных тонких руках с таинственной улыбкой на лице дежурила Иветта, приглядывая за рабочими, глазевшими на её стройную фигурку в белом халатике с не меньшим интересом, если не открытым вожделением.

Увлёкшись работой, доктор не заметил, как прошёл день. Рабочие закончили кирпичную кладку и спустились на лифте вниз.

Солнце клонилось к закату, когда в лаборатории зазвонил телефон внутренней связи. Это был дежурный охранник на входе в больницу.

– Доктор, простите за беспокойство, – сказал охранник, – но вас спрашивает какой-то человек. Я передам ему трубку.

Игорь не успел удивиться, когда услышал знакомый хрипловатый голос:

– Доктор Стаменов, извините, я просто хотел уточнить, как там моя жена?

– Жена? – переспросил Игорь.

Этот голос он точно уже слышал, и не раз, но, видимо, пёстрый калейдоскоп культур микроорганизмов, размножавшихся в чашках Петри под микроскопом в течение всего дня, настолько одурманили его разум, вырвав из действительности, что он никак не мог вспомнить, кому он принадлежит и при чём тут чья-то жена?

– Ну да, моя Светлана. Время неспокойное, так что я решил заехать за ней. Надеюсь, вы уже закончили? Починили ей зуб?

Осознание того, кто с ним разговаривает на другом конце провода, внезапно пронзило его мозг, точно молния. На несколько секунд доктор застыл на месте, сжав в руке телефонную трубку. Наконец-то он вспомнил человека, обладавшего хриплым уверенным голосом, и с ужасом понял, о чём идёт речь.

Да, у него было тяжёлое утро и день, который он провёл без обеда за кропотливой работой, требовавшей повышенного внимания, осторожности и ответственности, что, безусловно, никоим образом не умалит его вины в глазах продавца оружейного магазина, с которым они накануне договорились о бартере. У него совершенно вылетело из головы, что он назначил жене продавца приём в хирургическом отделении, где был стоматологический кабинет, в котором он и намеревался выдернуть больной зуб измучившейся женщине. Несмотря на нехватку знаний в области стоматологии, уж это он точно смог бы сделать без посторонней помощи, рассчитавшись за дорогостоящий капкан и топор. Но самое страшное в том, что приём был назначен в отделении, которое до сих пор считалось небезопасным – там могли находиться инфицированные.

Нужно было срочно как-то выходить из этого нелепого положения, и доктор ляпнул первое, что пришло ему на ум:

– Да-да, она здесь… но дело оказалось сложнее, чем я думал. Нужно время.

Продавец тихо спросил:

– С ней всё в порядке, доктор?

– Да, безусловно, просто нужно время… Возвращайтесь домой, это займёт ещё несколько часов.

– Хорошо доктор, надеюсь на вас, – грустно ответил продавец и повесил трубку.

Стаменов опустился на стул с трубкой в руке, коря себя за то, что сразу же по-детски опустился до откровенного вранья. Его сердце бешено заколотилось в груди, когда он понял, чем ему это грозит. Видимо, он выглядел настолько потрясённым, что таинственную улыбку на лице Иветты сменила озабоченность.

– Что случилось, доктор? – спросила она. – Вам плохо?

Стаменов угрюмо покачал головой, и его взгляд остановился на дробовике, который держала девушка. Нужно было действовать, причём немедленно. Тот факт, что жена продавца, несмотря на поздний час, всё ещё не вернулась домой, наводил на определённые подозрения. Можно было предположить, что, ничего не зная о карантине, пройдя мимо дежурного, она поднялась на лифте в отделение хирургии, и о том, что произошло с ней после этого, можно было только гадать. Либо она ушла оттуда, не дождавшись доктора, в целости и сохранности, либо, что самое трагичное, осталась там в обществе зомби. Так или иначе, это предстояло выяснить Стаменову собственноручно. И в этом деле ему как раз поможет дробовик.

– Иветта, – сказал доктор Стаменов, – мне нужна ваша помощь, но учтите, это связано с риском.

– Я готова, – ответила девушка, – что мне делать?

Игорь быстро объяснил ей, что произошло и каков его план. Они спустятся на лифте этажом ниже, и пока Иветта будет ждать его, придерживая лифт открытым, он попытается найти в отделении Светлану.

На сборы ушло немного времени. Стаменов взял в руки топор, который прихватил сегодня утром с собой из машины. Они вызвали лифт, и доктор не без колебания нажал кнопку шестого этажа.

– Давайте заблокируем дверь каким-нибудь предметом, и я пойду с вами, – предложила Иветта.

– Это исключено! – отрезал Игорь. – Я не могу подвергнуть вас такой опасности.

Двери лифта открылись, и доктор осторожно высунул голову наружу. В поле его зрения не попало ничего подозрительного, но это могло быть всего лишь видимостью, за которой таилась реальная угроза. Он прислушался к тишине, царившей в отделении, но не услышал ни звука. Тогда он решился выйти из лифта, как вдруг девушка схватила его за руку и прошептала:

– Я с вами, доктор, и не вздумайте спорить! Я вас не оставлю.

Подобный героизм со стороны хрупкой длинноногой красавицы смутил Стаменова, и он решил, что вступать в пререкания по этому поводу бессмысленно. Неподалёку на полу валялся опрокинутый стул, и доктор поставил его между дверьми лифта. Иветта самоотверженно шла впереди, подняв ствол дробовика; доктор, озираясь кругом, следовал за ней с топором. Это не было трусостью с его стороны, просто на тот случай, если его верный оруженосец в юбке вдруг начнёт палить картечью по возникшей впереди цели, будет меньше риска, что его зацепит шальной дробиной. Однажды Стаменов своими глазами увидел, как Иветта пользуется дробовиком. Она отнюдь не была изнеженной барышней, не умеющей обращаться с оружием, но в тот момент в обуявшей её истерии девушка не успокоилась, пока не истратила весь запас патронов, что у неё был, всего на одного единственного зомбаря, рваные останки которого после этого расстрела было жутко созерцать.

В отделении царил беспорядок, указывавший на те драматические события, происходившие здесь совсем недавно, когда заражению подверглись несколько человек. Можно было ожидать, что кое-кто из них всё ещё скрывался здесь в поисках своих жертв, но, как ни странно, никого не было видно. Одно из окон в коридоре было разбито, и осколки стекла в изобилии валялись на полу – именно из него вчера выпрыгнул самоубийца, о дальнейшей судьбе которого доктору ничего не было известно. Зачастую многие инфицированные оживали после самых тяжёлых травм, что называется, несовместимых с жизнью, и успешно продолжали своё демоническое существование в облике зомби. Потому-то несчастного и отволокли сразу в карантин, не теряя времени.

Параграф 31. Лечебно-охранительный режим в медицинском изоляторе (карантин).

Лечебно-охранительным режимом в медизоляторе называют комплекс профилактических мероприятий, направленных на обеспечение максимального психического покоя потенциальных зомби.

Также медицинский персонал обязан помнить о клинической гигиене, включающей в себя регулярное применение гигиенического душа, ношение опрятной одежды, снабжённой латами и щитками, обеспечивающей защиту от зомби, занятия физической культурой, спортом и бодибилдингом, периодическую стрижку волос и ногтей, трёхуровневую обработку рук, включающую двукратное намыливание рук, дезинфекцию 70 градусным спиртом или раствором хлоргексидина и, наконец, одевание стерильных перчаток. Метод трёхуровневой обработки рук применяется, как правило, перед вскрытием зомби, поскольку оперировать его бесполезно.

Медперсонал обязан помнить, что работы по дому и саду, а также расправу над бушующими зомби вне пределов больницы или карантина, следует выполнять в кожаных перчатках. Это стильно, удобно и надёжно. Медперсонал никогда не должен забывать о стерильности. Стерильность превыше всего!

Отделение по-прежнему не подавало признаков жизни. Стаменов с Иветтой осторожно обследовали палату за палатой, но везде их взору представала одна и та же картина – пустые койки, тумбочки, неряшливо брошенные на пол личные вещи, ампулы, шприцы и кое-где осколки битого стекла. Казалось, эта часть больницы полностью вымерла. Однако Стаменов не решался повысить голос, чтобы позвать Светлану – это могло привлечь внимание, возможно, затаившихся ходячих мертвецов.

Понемногу они приблизились к операционному блоку. Жестом Игорь указал на санпропускник, предлагая проверить и его. За ним находились помещения операционной. Ещё оставалась надежда, что они найдут Светлану там, хотя в этом лабиринте комнат и подсобных помещений могла скрываться и реальная опасность. Тут они не могли чувствовать себя относительно уверенно, например, как на открытом пространстве обширных коридоров, и оба одновременно почувствовали сильный прилив адреналина.

Иветта бесстрашно перешагнула порог санитарного пропускника, оказавшись в комнатке со шкафчиками для переодевания. Бардак здесь был похлеще, чем в некоторых палатах – на полу валялись обрывки окровавленной одежды и несколько белых халатов с багровыми пятнами. Кровавые следы на полу вели в душевую, откуда доносился какой-то шум. Заглянув туда, доктор с ассистенткой обнаружили на редкость неприятную и отталкивающую даже для врачей картину – пол, выложенный плиткой, был залит лужами крови, которую частично смывал поток горячей воды, бившей из душевой лейки. Душевая комната напоминала парилку, обволакивая всё вокруг клубами белого пара. Доктор Стаменов закрыл вентиль, перекрыв воду, и едва не поскользнулся на ещё не запёкшейся крови, которая здесь обильно покрывала не только пол, но и кафельные стены.

Они поспешно перешли во вторую комнату пропускника, где было уже чуть более чисто и прилично, чем в первой. Тут так же не было ни души, но неожиданно Игорю показалось, что в глубине оперблока раздался чей-то вполне осмысленный мужской голос, а затем ещё один, более похожий на женский.

– Там кто-то есть, – прошептал он Иветте, и девушка, кивнув, шагнула в полутьму следующего помещения.

Предоперационная была погружена в пугающий непроницаемый мрак, и они быстро прошли мимо в направлении операционной, откуда лился слабый голубоватый свет ультрафиолетовых бактерицидных излучателей и доносились приглушённые голоса.

Заглянув внутрь, Стаменов увидел картину, которую можно было бы вполне ожидать при иных обстоятельствах или в более мирное время, но только не сейчас. Посреди комнаты над операционным столом, освещённым бестеневыми лампами, склонился хирург, делая последние стежки шва на ране неподвижного пациента. Рядом с ним стояла его ассистентка, – видимо, старшая медсестра. Оба были строго одеты, как и подобает при операции: в стерильных белых халатах, масках, резиновых перчатках и с бахилами на ногах.

Заметив двоих гостей, вооружённых дробовиком и топором, хирург с медсестрой уставились на них, совершенно забыв о человеке, лежавшем на столе. Впрочем, на человека это было мало похоже, – скорее, на какие-то останки. Стаменов обратил внимание сразу на несколько существенных деталей, в которых на первый взгляд не было ничего шокирующего, но почему-то вселило в него нешуточную тревогу – это была женщина средних лет и у неё отсутствовали обе руки. Эти две ампутированные конечности лежали тут же на соседнем передвижном столе. Хирург, по-видимому, заканчивал операцию, обрабатывая культи этих рук.

Последующие слова неизвестного врача, невнятно прозвучавшие из-под стерильной повязки, ввергли Стаменова в ещё большее изумление и добавив немало оснований для подозрений.

– Она прекрасна, как Венера, не правда ли, доктор?

– Что здесь происходит? – спросил Игорь.

Хирург переглянулся с медсестрой и воскликнул обиженным и даже негодующим тоном:

– Я бы тоже хотел это знать! Ассистент, почему в операционной посторонние?!

– Отделение заражено, – ответил Стаменов. – Мы искали женщину… Светлану.

– Светлану? – повторил хирург. – Но зачем же её искать? Она здесь, перед вами. Мы удалили ей больной зуб, но заметили некрозные образования на руках и решили удалить их тоже. Вот и всё. Правда, Иветта? – спросил он у медсестры.

– Иветта, – выдохнул Стаменов, покосившись на свою ассистентку, не спускавшую с хирурга прицела дробовика.

– Конечно, доктор Стаменов, – ответила медсестра голосом, хоть и приглушённым четырёхслойной маской, но удивительно похожим на голос его собственной ассистентки.

– Надеюсь, вы продезинфицировали ваш топор, доктор Неизвестно кто, – проговорил хирург и залился противным истерическим смехом, которому вторило ехидное хихиканье стоявшей рядом девушки в стерильной одежде, столь умело имитировавшей голос Иветты.

– Нет, я больше не могу смотреть на эти физиономии, – крикнул хирург, срывая с лица повязку.

Иветта вскрикнула, едва не выронив дробовик из рук, и в испуге посмотрела на доктора Стаменова, который слегка наклонил голову, начиная осознавать, что в операционной происходит нечто в высшей степени противоестественное – на него смотрел его двойник. Когда же маску сняла и медсестра, то он увидел, что это – почти точная копия его ассистентки. Они были похожи, как будто братья и сестры-близнецы.

– Я доктор Стаменов, а это – мой ассистент Иветта, – закончив смеяться, совершенно серьёзным тоном произнес хирург-двойник, глядя на микробиолога в упор холодным взглядом.

Можно сказать, если бы Игорь не знал, что всё вышесказанное – откровенная ложь, он мог бы поверить в наглую настырность и кажущуюся убедительность этих слов. Но в том-то и дело, что, возможно, единственное отличие, которое ещё можно было обнаружить между ними, крылось во взгляде двойника – он был каким-то хищным и сумрачным, точно взгляд совы.

– Прошу прощения, – сказал Игорь, – но доктор Стаменов – это я!

– Неужели? – съязвил самозванец.

Двойник Иветты презрительно фыркнул и взвизгнул:

– Доктор Стаменов – гениальный хирург! А вы – проходимцы. Убирайтесь вон из нашей операционной! Доктор, я полагаю, нам придётся заняться ногами пациента – рук может не хватить.

– Вы что, издеваетесь, – бросил Игорь, замахиваясь топором. – Вы удаляете ей конечности, чтобы сделать из них стейки?

– Это зомби, – предположила Иветта, снова нацеливая на них дробовик. – Какие-нибудь «изгои».

– Да-да, полагаю, что так, – кивнул Стаменов. – Как раз недавно я слышал, что появились какие-то двойники, выдающие себя за живых людей. Ребята, вы случайно не из пластической хирургии? Хорошая работа, надо сказать!

– Послушай, мерзавец, – взорвался хирург-двойник. – Что ещё за ересь? Я, по крайней мере, сделал свою работу, пока ты бродил неизвестно где. Этой женщине была нужна срочная помощь, а ты забыл обо всём. Ты же врач, как ты мог так поступить? Ты надрался в крематории с двумя придурками, позабыв обо всём на свете, забыв о главном, о своей миссии Авиценны, о клятве Гиппократа, об обещании помочь больному человеку, ну и, наконец, забыв о долге за капкан. Зато ты страшно обрадовался, когда отсёк голову живому мертвецу за то, что он поцарапал твою машину, хотя это мог быть даже не он. Как низко ты пал за последние несколько дней… Нет, я думаю, что смогу тебя полноценно заменить, благо, прогресс развивается не только у вас, но и у тех, кого вы называете зомби. Мы становимся более креативными, это правда. Так что, я думаю, вам лучше поскорее отсюда уйти, пока нам не пришлось причинить вам крайние неудобства. У нас ведь тоже есть холодное оружие, – двойник с озлобленной ухмылкой указал на стол с хирургическим инструментарием, в который входили скальпели, огромные клещи и большие хирургические пилы.

– Иветта, помните, действовать нужно методично, – проговорил вполголоса Стаменов. – Выстрел – удар топора, выстрел – удар топора. Вы стреляете, я отсекаю голову, только в таком порядке. Поняли?

– О чём это вы там шепчетесь? – сердито бросил двойник, протягивая руку к передвижному столу, на котором лежал арсенал медицинских инструментов. – Иветта, милая моя, открывайте огонь!

К изумлению доктора, двойник Иветты вытащил откуда-то из-под операционного стола точно такой же дробовик, какой был у его настоящей ассистентки, и со злобной ухмылкой направил ствол на них. Иветта выстрелила на долю секунды раньше своего двойника, которого тут же отбросило назад. Заряд картечи, выпущенной из ружья зомби, изрешетил всю боковую стену, частично отрикошетил и лишь каким-то чудом не зацепил микробиолога и его помощницу.

Стаменов с остервенелым криком ринулся вперёд, замахиваясь топором и обрушивая его на шею лже-ассистентки. Голова зомби отлетела в сторону, и тело, растопырив руки со скрюченными пальцами в стерильных перчатках, завалилось за операционный стол.

Двойник Стаменова, зловеще осклабившись, взглянул на обезглавленное тело, перевёл взгляд на Игоря и внезапно, судорожным движением попытался достать до него хирургическим электро-резаком, прожужжавшим в воздухе в нескольких сантиметрах от его шеи. В ответ Стаменов снова взмахнул топором, как вдруг топорище выскользнуло из его рук, и тяжёлое орудие отлетело в сторону. Руки доктора были изнежены тонкой ювелирной работой с микроскопами и прочей медицинской утварью, и теперь не стоило удивляться, что он недолго смог управляться с таким грубым и увесистым инструментом, как боевой топор. Однако его двойник получил преимущество в схватке и с яростным воем уже летел на него с жужжащим, точно стая ос, резаком, видимо, намереваясь отомстить за утрату своей демонической напарницы.

Стаменов отпрянул назад, наткнувшись спиной на стену и, осознав, что уже не успеет ничего сделать, зажмурил глаза, когда прогремел выстрел. Иветта с близкого расстояния выпустила заряд картечи в спину самозванца-хирурга, заставив его остановиться. Затем, бросив ружьё, не медля ни секунды, она подхватила с пола топор и обрушила его на голову двойника доктора. Удар оказался на удивление точен, и ещё одно обезглавленное тело рухнуло под операционный стол.

Девушка выпустила непомерно тяжёлое для неё орудие из рук, жалобно всхлипнула и прильнула к доктору, который заключил её в объятия. Стаменов подумал о том, что всё было сделано как нельзя более «методично» и своевременно, и ещё о том, что если объятия продлятся хоть немного дольше, то это может закончиться более серьёзно, чем ему хотелось бы в данный момент.

К сожалению, убийством двух коварных зомбаков-изгоев ужас не закончился. Нужно было завершить начатое этими двумя демонами, столь искусно замаскировавшимися под них с Иветтой. Как это ни омерзительно, нужно было закончить операцию, которую начали эти монстры, а именно не дать несчастной Светлане очнуться. Одного взгляда Стаменову хватило, чтобы понять, что женщина была обречена. Пульс не прощупывался, значит, она умерла, скорее всего, несколько минут назад, и соответственно, скоро может открыть глаза уже в обличье изуродованного, лишённого обеих рук, ходячего мертвеца. Поэтому Игорь надел резиновые перчатки, нацепил четырёхслойную повязку и защитные очки на лицо, взял электро-резак и сделал то, что считал необходимым.

В более чем подавленном состоянии микробиологи вернулись в своё отделение.

– Что теперь мы будем делать? – спросила Иветта, которая рыдала всю дорогу, пока они шли назад, и только теперь стала понемногу приходить в себя.

– Что делать?.. А вот что! Рано или поздно наших двойников найдут и примут за нас. После этого решат, что нас уже нет в живых.

– Но мы ведь живы! Ты о чём сейчас вообще говоришь, Игорь?

– О том, что нам нужно сворачивать лабораторию и уезжать из этого города, пока есть возможность. Иначе у нас будут неприятности. А если мы сейчас уедем, у нас будет шанс начать всё сначала. Открыть новую лабораторию в другом городе, таком же тихом и закрытом, как этот. Нас никогда не найдут, если мы сами этого не захотим. Ты бы поехала со мной, Иветта?

Девушка грустно улыбнулась:

– С тобой хоть на край света!

– Мы даже можем забрать с собой всю лабораторию. Сделаем её мобильной.

– Как это? – удивилась Иветта.

Стаменов огляделся вокруг, прикидывая, что им нужно взять в первую очередь: пару-тройку микроскопов, необходимые инструменты для генно-инженерных операций, дневники исследований, ну и, конечно, клетку с семейством индийских летучих мышей. Всё это, не говоря уже о банках, склянках и мензурках, можно запросто закинуть в любой микроавтобус или трейлер. Впрочем, зачем в любой?

– Сейчас в гараже полно машин скорой помощи, стоящих без дела, – сказал доктор. – Одолжим одну из них, включим мигалки и отправимся в путь.

Неожиданно Стаменов вспомнил недавний разговор со своим новым знакомым, состоявшийся в крематории, и добавил:

– Но прежде чем уехать, я бы хотел ещё кое-что выяснить.

***

Стаменов не знал, где живёт Влад, и чтобы разузнать это, направился на их новой машине скорой помощи в крематорий. Однако двери в это мрачное монументальное здание оказались заперты на замок.

Найти человека в городе за один день было практически невозможно, поэтому, смирившись с этой печальной новостью, доктор направил машину к своему дому, чтобы забрать несколько личных вещей, в том числе и запасной дробовик с запасом патронов. Иветта сидела рядом, положив ружьё на колени, и украдкой улыбалась какой-то своей тайной мысли.

За квартал от дома, неожиданно на дорогу перед их машиной выскочил какой-то человек, оживлённо жестикулируя и что-то крича. Стаменов не сразу понял, что человек просил всего-навсего о скорой медицинской помощи, что на самом деле было вполне логично.

Доктор направил машину следом за незнакомцем, который привёл их в какой-то переулок. Выйдя из кареты скорой помощи, Игорь услышал возглас человека:

– Скорее, доктор, наверно, его ещё можно спасти!

Стаменов увидел с десяток горожан, вооружённых ломами и топорами, обступивших неподвижное тело, лежавшее возле какой-то машины. Пробившись сквозь толпу, он склонился над телом и обомлел. Это был Влад. Он узнал его, несмотря на то, что его лицо было покрыто кровоподтёками, а тело превратилось в решето, очевидно, от ударов тех ломов, который держали в руках чем-то не на шутку разъярённые люди. Похоже, Влад был уже мёртв от потери крови.

– Что здесь произошло? – спросил Стаменов.

– Что-что? Этот мерзавец исцарапал мне всю машину, вот что! – отозвался в толпе какой-то толстяк.

Игорь ещё раз осмотрел тело и лишь теперь заметил отвёртку в сжатом намертво кулаке покойного. Его ступня была зажата в большом капкане, прикованном к машине, капот которой был покрыт царапинами, вероятно, от той же отвёртки.

– И поделом ему! Осторожней, доктор, он скоро начнет оживать. Позвольте нам его укоротить…

Кто-то с силой оттолкнул Стаменова, и он в потрясении побрёл назад к карете скорой помощи, где ждала его Иветта.

Неожиданно поблизости раздался рёв мотора приближающейся машины. Стаменов едва успел отскочить в сторону, как вдруг из-за поворота вылетел ревущий чёрный катафалк и на огромной скорости врезался в толпу остервенелых горожан. Почти никто из них не успел ускользнуть, не избежав участи быть раздавленными под колёсами большого тяжёлого автомобиля. Несколько человек, увернувшихся от него в последний момент, бросились врассыпную, но их всех достала очередь из автомата, с которым, как оказалось, администратор крематория управлялся не хуже, чем со своей машиной.

Администратор всё в том же строгом костюме с галстуком посмотрел на остолбеневшего Стаменова, кивнул ему и, обведя презрительным взором скрюченные распластавшиеся тела раненых горожан, провозгласил:

– Это за друга!..

Вскоре в вечерних сумерках карета скорой помощи покинула этот город навсегда, ненадолго огласив тишину безлюдных окраин прощальным воем сирены.

Крысиная нора

Параграф 15. Борьба личного состава спецподразделений.

Хотелось бы указать на использование личного состава спецподразделений в борьбе против зомби. Морская пехота успешно отлавливает живых мертвецов в морях и океанах, мотострелковые части расстреливают их в упор в ущельях, пустынях и степях нашей необъятной родины, войска дяди Васи без особых проблем расправляются с шатунами, не способными противостоять этой бравой силе в чёрных, голубых и краповых беретах. Один опытный спецназовец способен раскидать с дюжину зомби в один присест, а уж одного он уложит и простым щелбаном, как младенца. Однако не нужно расслабляться и терять бдительность, когда рядом бродит не десять и не сто, а целое полчище, армада, сонмище живых мертвецов. Солдат, если ты увидишь ребёнка в окружении группы зомби, не вздумай обидеть его, поскольку это противоречит Уставу. Но не забудь и о том, что ребёнок в окружении десятка шатунов представляет серьёзную опасность для любого, даже самого смелого спецназовца, закалённого в боях. Солдат не может обидеть ребенка, и зомби наверняка этим воспользуются, чтобы хитростью выбить бойца из колеи, заставить растеряться, ввести в ступор, повалить на землю и победить не мощью, но массой – мерзкой толпой, пока они используют несчастное дитя в качестве приманки. Солдат, бойся детей в окружении зомби и беги от них, как от огня! Но помни, что с тех самых пор, ты не солдат, ты – мародёр!

Пленник космоса открыл глаза, приподнял голову и с удивлением осмотрел пятерых человек, обступивших его со всех сторон и глядевших на него с не меньшим интересом, чем он сам. Незнакомец отнюдь не был похож на большинство внешне спокойных, уравновешенных и статных членов экипажа корабля, подобравшего его спасательный челнок. Взгляд затравленных глаз, всклокоченная шевелюра, заметная ссадина на щеке и следы запёкшейся крови на лице и разодранном лбу не располагали к доверительной беседе после трёх лет анабиоза, из которого всех пятерых почти одновременно вывел искусственный интеллект корабля, когда в поле видимости его оптических сенсоров случайно попал летевший навстречу космический челнок.

Первым нашёл нужные слова бортовой врач, молодой человек со взъерошенными, вычурно окрашенными ярко-голубыми волосами, до того момента изучавший медицинские данные пациента на мониторе у изголовья передвижной кушетки, стоявшей посреди отсека:

– Не волнуйтесь, вы на борту космического корабля «Посейдон» межпланетной корпорации «Галактион». Вы понимаете меня?

Незнакомый всем членам экипажа мужчина слабо кивнул, снова откинув голову на подушку и уставившись на бледную обшивку потолка. Внезапно он поморщился, словно от приступа боли, затем попытался встать, но доктор остановил его крепкой хваткой, совсем не вязавшейся с его не самым атлетическим с виду телосложением.

– Лежите, и всё будет в порядке. Вы пробыли в анабиозе месяц, но это не повод сразу вскакивать на ноги и бежать. Просто ответьте нам на несколько вопросов, после этого вам дадут время прийти в себя. А вставать мы с вами будем вместе и не так быстро. Капитан, – он выразительно взглянул на высокого широкоплечего человека лет пятидесяти, – теперь ваша очередь.

– Капитан Каменский, – представился тот, придвинувшись к кушетке чуть ближе. – Судя по маркировке вашего спасательного челнока, вы с научно-исследовательского корабля «Платинум», который вылетел к Плутону на полгода раньше нас. На челноке, кроме вас, никого больше не было. В связи с этим у нас к вам единственный вопрос: что случилось с вашим кораблём? Я отправил запрос на Землю, но ответ придёт ещё нескоро. Связь в космосе, сами знаете, пока не ахти, так что жду от вас ответа.

Незнакомец попытался что-то сказать, но закашлялся и смог произнести всего несколько неразборчивых слов:

– Я всё вам расскажу… Хм-м-м, на Земле.

– К сожалению, мы не можем переправить вас отсюда на Землю, – терпеливо проговорил капитан, переглянувшись с бортинженером, низкорослым мужчиной лет сорока. – Во-первых, если вы не знаете, лететь туда небезопасно. Во-вторых, мы направляемся на Плутон, на «Аркту», откуда летели вы сами. Так что наши маршруты в корне не совпадают.

Каменский бросил взгляд на единственную женщину в красном костюме, выделявшуюся на фоне подтянутых четверых мужчин в тёмно-синей космической спецовке. Стелла Логан, миллионерша с Земли, вдобавок, обворожительная красотка, вызывавшая лично в нём смешанные чувства симпатии и некоторого предубеждения против женщины на борту корабля. Конечно, это могло показаться архаичным и банальным, но капитан «Посейдона» испытывал неприязнь и опаску к лучшей половине человечества, если та находилась с ним на одном корабле, подобно тем старым морякам, которые ещё в средние века ходили под парусом и были интеллектуально темны и суеверны.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.