Екатерина Минаева
Кикимора из фитнес-центра

© Минаева Е. С., 2021

© Лапшина Д. Ю., ил. на обл., 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Кикимора из фитнес-центра

У Макара рядом с домом открыли фитнес-центр. Новенький. С бассейном. Макар даже записаться хотел. Достала эта Юлька Звонарёва из параллельного толстым обзывать. А потом передумал. Поговаривали, что в бассейне завелась Кикимора. Зелёная, страшная, клыки в три ряда, как у рифовой акулы в Красном море, на пальцах – когтищи загребущие. А вместо глаз – очки плавательные с запотевшими стёклами.

Все сначала подумали, что это конец света, такая была страшная. А Макар и говорит:

– Ну какой конец света в бассейне? Он же на автономном генераторе. Переключил рубильник, и концу света – конец.

Папа у Макара на колбасном заводе главным энергетиком работал, поэтому Макар в концах света кое-что понимал.

Кикимора сильно бассейну не мешала: если кого и утаскивала на глубину, то делала это быстро и без шума. Человек просто исчезал: ни крови, ни кишков, оставался только ключик от шкафчика и справка с анализом на энтеробиоз.

А клиентов у фитнес-клуба меньше не становилось. Бассейн продолжал работать: раз абонементы раскупили – закрываться нельзя, иначе – скандал.

Да и Кикимора после очередного похищения на время пропадала – в бане при бассейне парилась или в спортзале на батуте прыгала. Никого не трогала. Тихонечко так. Её даже бояться переставали. А она по новой в омут с головой – один пловец минус.

Думали, в бассейне посвободнее станет, если люди пропадают. А абонементы пуще прежнего раскупают, как горячие пирожки с абрикосами. Макар тоже решил записаться: Юлька Звонарёва по всей школе таскается и орёт: «Жиртрест, Жиртрест». Сил уже с ней не хватает. А абонементы закончились.

Поехал тогда Макар на пробную тренировку по футболу в другой район вместо бассейна, а там всё занятие бегать надо. Все два часа. Так убегался, что дальше пробной тренировки дело не пошло. Пришёл домой, бутеров наелся и с футбола на тхэквондо перезаписался. Пришёл на занятие: огромный зал, народу в зале – человек сто и все в кимоно.

– Положите ногу соседу на плечо, – потребовал сенсей.

Макар посмотрел на соседа слева – Вика-Шпала из параллельного, выше Макара на две головы. Глянул на соседа справа – Идрис из секции «Кикбоксинг для продолжающих». Он хоть Вики-шпалы пониже, а ногу на плечо ему не клади: вообще без ног останешься. Пусть лучше Звонарёва дальше обзывается.

Пришёл домой, а там дедушка с абонементом в бассейн сидит, чай с баранками пьёт. Три дня и три ночи в очереди простоял. А что делать? Нельзя ведь ребёнку совсем без спорта, пропадёт…

Макар даже приободрился. Взял рюкзак с плавками и в бассейн пошёл по новому абонементу. Вот сейчас зайдёт в бассейн Макаром, выйдет – вылитый Ален Делон в молодости. Пусть этой Звонарёвой пусто будет.

В раздевалке переоделся, нырнул в воду и поплыл. Плывёт, плывёт, а навстречу ему – Кикимора. Пасть открыла, кричит что-то, глазами мигает – ну просто страсть, детям такое нельзя показывать. Макар увернулся от Кикиморы и дальше поплыл. А она настырная, не отстаёт, догнала Макара, схватила за руку и говорит:

– Угадай, что я тут делаю?

– Варианта у меня два, – ей Макар отвечает, – или на свидание к Лешему пришла, или хотела на каток попасть, а в бассейне лёд растаял.

– Очень смешно. Вот пойдёшь после бассейна меня до дома провожать, тогда и узнаешь.

Макару неохота Кикимору до дома провожать. Вдруг она живёт далеко, метро закроется, а на такси денег нет. И вообще она не в его вкусе. Решил Макар по-честному отказаться: так, мол, и так, уроки ещё не сделал.

Ополоснулся после хлорки, волосы феном высушил, оделся. Сидит на выходе Кикимору ждёт. Вышла. В одежде, волосы в косички заплетены – вроде не такая уж и страшная. А как зеркальце достала и накрасилась, так и вовсе никакая не Кикимора, а Юлька Звонарёва собственной персоной. Накладными ресницами подмигивает и говорит ласковым голосом:

– Теперь-то ты понял, Макар, что мне нравишься?

Понял Макар, что никакой он не Жиртрест, а Звонарёва – сама Кикимора. Не пошёл её до дома провожать. А пригласил на свидание Вику-Шпалу из параллельного, она ему с первого класса нравилась.

Пятиэтажка

На пустыре стояла сто лет пятиэтажка. Не то чтобы совсем развалюха, но довольно облезлая. Квартир в пятиэтажке было не много. В одной квартире Полина жила, а в другой – свет светился не ровно, а как-то криво: то потухнет, то погаснет, то потухнет, то погаснет. В квартире с неровным светом поселился Сёма.

Каждый раз, когда Сёма выходил из своего дома, он брал прутик, рисовал что-то на земле, потом зачёркивал, а прутик прятал около подъезда. Ребята прутик находили, закидывали неизвестно куда, а разобрать, что Сёма нарисовал, не могли, потому что всё зачёркнуто-перечёркнуто. Ну и Сёма. Один носок у него зелёный, а второй фиолетовый.

Вот выйдет Сёма во двор в разноцветных носках и давай пустые качели раскачивать. И раскачивает, и раскачивает, что даже всем покачаться хочется, но никто попросить не решается, потому что страшно. Или стыдно. Из-за того что прутик для рисования неизвестно куда закинули.

От постоянного раскачивания качели скрипеть начали. Да ещё таким скрипом противным, что аж тошно становилось. Особенно ночью.

Все сразу под одеялом прятались и боялись-боялись: уши дрожали даже у самых смелых – у бабушек и дедушек. Все думали, что это очень странный мальчик Сёма в разноцветных носках ночью пустые качели раскачивает.

– Это он призраков качает, – говорила Ева.

– Не призраков, а Бабку Ёжку – кривую ножку, – умничал Евстигнеев.

– И никакую не Бабку Ёжку, а монстра из ночных кошмаров, – знала всё обо всём Аделина.

А у бабушек с дедушками уши ещё больше дрожать начинали, даже под одеялом.

Вышла на площадку Полина погулять, она как раз только очередную книжку дочитала и поставила на полку, где прочитанные книжки хранятся. Полка уже мала для книжек, вот и решила Полина на улицу сходить, пока папа ещё одну полку сделает, а то книжки девать некуда. Прочитанные.

Полина капнула на качели секретную жидкость из секретного балончика с надписью WD. Села на качели, все и обалдели: качели скрипеть перестали, а у Полины тоже носки разноцветные – один зелёный, а второй фиолетовый.

– Вот и сама Бабка Ёжка – кривая ножка, призрак и монстр из ночных кошмаров явилась не запылилась, – ребята на площадке зашушукались.

Сёма подошёл к качелям и стал Полину раскачивать, а потом Полина Сёму качала. В салки играли, «анимки» обсуждали и совершенно случайно выяснили, что Полина с Сёмой на один и тот же канал в «Тик-токе» подписаны о том, как покемонов из лего-деталей собирать.

– Как ты только не боишься с этим Сёмой разговаривать! Он же каждый раз, выходя из подъезда, что-то на земле рисует и зачёркивает, пустые качели раскачивает, и в его квартире свет по ночам мигает, – удивлялась Аделина.

– Подумаешь, в квартире свет мигает. В нашем подъезде вообще света нет. Сёма хотел лампочку поменять, потому что он с детства любил конструктор «Знаток» собирать и замыкать электроцепи. А к нему подошёл кто-то в тёмном подъезде и говорит страшным голосом: «Если не будешь рисовать монстров у подъезда и пустые качели раскачивать, то никто с тобой дружить не будет». А потом лампочку забрал и убежал.

Аделине стало страшно-страшно. А Евстигнеев покраснел и пошёл в магазин «Свет» за новой лампочкой. Хотел поменять, но не знал как. Вызвали электрика, а электрик и говорит:

– Некогда мне тут вам лампочки вкручивать, у меня и так работы полно.

Пижамная вечеринка

Один Сёма страсть как не любил переодеваться. Вот придёт из школы, мама ему:

– Сёмушка, переоденься, Сёмушка, переоденься. – И так целый час.

А то и два. А может, и три. Через три часа, так и быть, переоденется. Школьную форму бросит комом-ломом не пойми куда. И так каждый день.

Сёма уснёт, а мама форму неизвестно откуда вытащит, выстирает, выгладит и Сёме в шкаф сложит. Сёма утром встанет, наденет всё чистое и в школу идёт.

А однажды мама Сёмы ушла на родительское собрание и вернулась поздно, так Сёма вообще переодеваться не стал. До самого вечера досидел в школьной форме. В форме ел, в форме уроки делал, в форме кота гладил, в форме по полу ползал – под диваном кошачью игрушку искал, а потом зубы почистил, пижаму надел и спать лёг. Очень удобно.

А мама так после собрания устала, что забыла форму неизвестно где поискать, в порядок привести и в шкаф сложить.

Сёма с утра встал, а форму найти не может. Он же её, как всегда, неизвестно куда положил. Стали они вместе с мамой искать, еле нашли. Переоделся Сёма в форму и в школу пошёл. Брюки гармошкой, коленки на брюках вытянулись, на жилете пятна от мандарина и по всей форме кошачьи волоски вперемешку с зубной пастой прилипли. Не Сёма, а волосатый Снежный человек.

– Ну и что, – говорит Сёма, – зато очень удобно и время экономится.

Вернулся домой и опять до вечера в форме просидел. К мандариновым пятнам другие добавились: от шоколадного печенья, от томатного сока и большу-у-у-ущее пятно от чая – Сёма в школе на себя чай из термоса пролил. За время уроков чай почти высох. Поэтому решил он снова не переодеваться. А так до вечера в форме и досидел. А потом и пижаму надевать не захотел – зачем? Всё равно утром опять переодеваться.

Лёг спать в форме. Спит Сёма, и снится ему пижамная вечеринка – все кругом в пижамах, один он только в школьной форме. И пижамы у всех прикольные – кигуруми: Димка – крокодил, Стаська – жираф, а Веня – покемон. Один Сёма – пресный: брюки синие с вытянутыми коленками и жилетка в кошачьих волосках.

– Ладно, переоденусь, – решил Сёма. У него пижамы тоже прикольные были. Одна с Человеком-пауком, а другая – со «Звёздными войнами». Думал Сёма, какую лучше надеть, и выбрал со «Звёздными войнами».

Пришёл в школу. Все в форме. А он – в пижаме. Со «Звёздными войнами».

– Ты чего это? – спрашивает Димка-крокодил. Только он теперь никакой не крокодил, а опрятный Дима – ученик 3 «И».

Стаська смеялась и с девчонками шушукалась, а Веня сказал, что «Звёздные войны» – это вообще прошлый век, никому не интересно. Ага, сам-то покемоном был.

Отпустила учительница Сёму домой. Переодеваться. Потому что в школе в пижаме никто не ходит. Не бывает в учебное время пижамных вечеринок. Даже со «Звёздными войнами».

Дома Сёма переоделся, а в школу идти передумал. Всё равно только к последнему уроку успеет. И в форме до вечера досидел. Правда, форма и на форму-то уже не похожа. Даже кот на руки не залезает – испачкаться боится.

Решил его Сёма кошачьими консервами приманить. Пока банку открывал, весь «Вискасом» перемазался. Так и спать лёг. И снова на пижамную вечеринку попал. Опять кругом все яркие, пижамные, один Сёма с отвисшими коленками и в «Вискасе». Пришлось с пижамной вечеринки раньше времени уходить. Даже на дискотеку не остался.

Всю ночь форму стирал, три раза перестирывал, феном сушил. С утра маму разбудил, чтобы погладить помогла. Мама обрадовалась, что сын-то теперь сам за своей формой следит и свои вещи в порядок приводит.

Идёт Сёма в школу чистенький, наглаженный – не мальчик, а мечта всех девчонок – князь Гвидон.

А в школе-то все в пижамах. И Димка, и Стаська, и Венька. И даже директор с учительницей. Потому что суббота. А по субботам школа пижамные вечеринки устраивает. Чтобы от уроков отдохнуть и от надоевшей школьной формы.

Вернулся Сёма домой, форму на вешалку повесил, а в шкафу порядок навёл. Домашнюю одежду на отдельную полку положил, пижаму под подушку. А одну пижаму для пижамных вечеринок оставил и тоже на вешалку повесил. Теперь Сёму врасплох не застать, всегда с иголочки одет. Говорит, когда вырастет, будет организатором пространства работать.

Диспансеризация у Дона Скелетона

Пошёл Сёма с мамой в поликлинику на диспансеризацию, им на входе сразу к голове пистолет приставили и говорят:

– Проходите, пожалуйста, ваша температура 36,6.

Мама сначала даже забыла, куда пришла, потому что подумала, что это настоящий пистолет был, а не градусник электронный. Хорошо, с ней Сёма был. Он помнил: надо по ступенькам наверх подниматься. Побежал по ступенькам наверх, мама за ним. Так разбежался, что до самого четвёртого этажа добежал, а надо было только до второго, пришлось ещё два этажа вниз возвращаться.

А на втором этаже народу – видимо-невидимо. И все на диспансеризацию. У всех листочек со списком врачей и номерами кабинетов:

Кардиолог 22

Невропатолог 25

Отоларинголог 28

Окулист 20

УЗИ 29

Педиатр 21

Анализ крови/мочи (лаборатория)

Всех нужно обойти. И ко всем очередь. Мама сразу ко всем врачам очередь заняла и посматривает, где очередь быстрее, чтобы туда Сёму направить. А Сёме делать нечего, он сначала из кулера почти всю воду выпил, потому что в поликлинику пришёл натощак и есть хотел. А какую воду не выпил – вокруг кулера разлил. Почти как в живом уголке, только черепашки не хватает и аквариума с рыбками. А потом стал по коридору бегать. Туалет искать.

Бегает Сёма по коридору, а навстречу ему медсестра:

– А ну-ка нечего тут бегать. Вон, видишь, у нас кабинет без номера. Если около него бегать, то выйдет оттуда Дон Скелетон. Он всех, кто себя в поликлинике вести не умеет, превращает в маленьких скелетончиков и оставляет тут жить: они потом в лаборатории работают. Либо экспонатами для студентов-медиков, либо анализ мочи принимают.

Сёме захотелось на Дона Скелетона хоть одним глазком взглянуть, а его мама схватила и на УЗИ отправила. В кабинете УЗИ Сёму уложили на скамейку и на живот налили прозрачной жидкости.

– Вот это космос, – не успела узистка приборчик к Сёминому животу приложить, а Сёма уже в жидкости всё вокруг перепачкал и сам перепачкался. Пришлось всё вытирать, а на Сёму второй раз жидкость лить. Потому как, где жидкость должна была быть, её там почему-то не осталось. Потом стали приборчиком по животу водить. Приборчик катается, а у врача УЗИ на мониторе все Сёмины внутренности видно.

– А сосиску видно? – Сёма спрашивает.

– Какую сосиску? Ты же натощак пришёл. Нет никакой сосиски. Только булькает всё, – отвечает ему узистка.

Не стал Сёма ей ничего объяснять. Это он для проверки спросил. А потом вытер с живота космическую жидкость и к Дону Скелетону в кабинет без номера собрался.

Но не тут-то было. Как раз Сёмина очередь к невропатологу подошла. Невропатолог в поликлинике очень современный – принимает сразу по два человека. Хотела вместе с Сёмой мама зайти, а невропатолог маму не пускает:

– У нас ведь детская поликлиника, найдите мальчику пару. Я принимаю по двое. А если два ребёнка будут с мамами заходить, а там ещё и папы подтянутся, и дедушки с бабушками, то у меня не кабинет невропатолога получится, а ярмарка выходного дня.

Мама сначала возмутилась, а другая женщина из очереди ей и говорит:

– Возьмите моего Витю.

Пришлось Сёме с каким-то неизвестным Витей заходить.

Зашли они с Витей. Врач говорит:

– Раздевайтесь до трусов.

Разделись. У Вити трусы зелёные, а у Сёмы – в полосочку. Красота, да и только.

Смотрит на них невропатолог и понять не может, кто из детей Сёма, а кто Витя.

– Ты Сёма? – спрашивает невропатолог Витю. Витя головой мотает.

– Тогда ты Витя? – снова невропатолог не угадала, потому что Сёму спрашивала на этот раз. Сёма головой мотать не стал, а так прямо и сказал, что он Сёма, а этот в зелёных трусах – Витя.

А невропатолог глазами: хлоп-хлоп, ничего понять не может. Кто Сёма? Кто Витя?

– Неужели вы не можете между собой разобраться, кто из вас кто? Мне же надо бумаги заполнять. Если у кого-то из вас плоскостопие, то кому мне писать? Сёме или Вите?

Сёма с Витей стоят и сами не знают, кому плоскостопие писать. И согласились, чтоб обоим записали, хотя у них никакого плоскостопия, а только коленки замёрзли.

И уйти побыстрее хотелось, потому что Сёма уже и Вите про Дона Скелетона рассказать успел. Вите тоже в кабинет без номера приспичило. А тут эта невропатолог с плоскостопием. За дверью народа скопилось, все уже по просьбе врача по парам поделились, чтобы быстрее было. А Сёма с Витей никак не выходят. Зашёл тогда в кабинет к невропатологу врач-гастроэнтеролог и говорит:

– Нужно срочно заканчивать осмотр, потому что очередь.

Сёма с Витей гастроэнтеролога послушались, оделись быстренько и из кабинета выскочили. Пока народ в открытую дверь к невропатологу повалил, мальчишки уже до кабинета без номера добежать успели. А мама всё возле невропатолога бегает и кричит:

– Сёма, кровь, Сёма, кровь… – как будто не мама, а самый настоящий вампир.

Сёма скорее дверь в кабинет без номера открыл и нырь в темноту. А в темноте ничего почти не видно, кроме светящихся скелетов. И только одна лампочка энергосберегающая на потолке мерцает.

Вдруг Сёму с Витей кто-то схватил и говорит:

– Что это вы тут делаете? Я лампочку не включал и никого не вызывал.

Сёма с Витей испугались, что Дон Скелетон их сейчас будет в скелетончиков превращать, и стали умолять-просить:

– Дон Скелетон, пожалуйста, отпусти нас! Мы про тебя и твоих склетончиков никому не расскажем, честно-честно.

Дон Скелетон включил в кабинете без номера свет и говорит человеческим голосом:

– Ну что за баловство? Разве можно в кабинет рентгена заходить без разрешения? Здесь облучение вредное. Детям сюда никак нельзя, – и вытолкал Витю с Сёмой обратно в коридор.

Там Сёму сразу мама подхватила и повела кровь сдавать из вены. Витя тоже с ними пошёл. За компанию.

Вот уже всех врачей Сёма с Витей прошли: и анализы сдали, и к педиатру сходили. Осталось только печать у медсестры поставить и домой можно идти. А медсестры на месте нет. Она к главврачу ушла. Главврач превратил медсестру в скелетончика и в лабораторию отправил, чтобы она больше его секрет про Дона Скелетона никому не рассказывала.

Учительница рисования

Рассказали подружки Оле свои мечты: Лена замуж за принца собирается, Люба желает пилотируемым космическим кораблём управлять, Яна пока не решила, чего больше хочет: гроссмейстером стать или первой ракеткой мира. Оле и ответить нечего, она с детства только о карандашах и красках мечтает, потому что они всё время у Оли заканчиваются. И нет ничего для Оли страшнее, чем пустые тюбики:

– Хотя бы три цвета мне: красный, жёлтый и синий, а там уж я выкручусь.

Девчонки только посмеялись, а Оля взяла шариковую ручку и всем девчонкам портреты нарисовала, а потом выросла, окончила художественную школу, стала Ольгой Сергеевной – действующим членом Академии художеств и в школу учительницей рисования работать устроилась. Чтобы новые таланты открывать. А ей всё время классы после физкультуры достаются.

Потому что расписание завуч составляет, который с детства рисовать не любит и вообще рисование считает скучным и бесполезным предметом: лучше бы ещё одну математику добавили.

Вот подготовится Ольга Сергеевна к уроку: кисти, краски достанет, палитру для смешивания цветов и для смачивания листа, чтобы рисовать в технике «по-сырому».

А ученики вместо рисования пол-урока воду пьют, спортивные костюмы переодевают, на Ольгу Сергеевну смотрят непонимающими глазами: что за рисование, что за техника «по-сырому» – ничего не понимаем. И зевают, зевают, зевают. Весь урок.

Ольга Сергеевна чего только не делала – ничего не делала, а только музыку классическую включала, чтобы ребят на рабочий режим настраивать. Только зевания увеличиваются, а работоспособности как не было, так и нет. Что музыка классическая, что вовсе без музыки – не могут после физ-ры рисовать, а могут только воду пить, спортивный костюм переодевать и смотреть непонимающими глазами.

Не выдержала Ольга Сергеевна, пошла к директору школы и попросила, чтобы во всех классах ИЗО с физкультурой местами поменяли. Директор сначала не хотел ничего менять, а Ольга Сергеевна ему и говорит:

– Давайте я вам все стены в школе граффити изрисую, только поменяйте.

Испугался директор, что придётся в школе ремонт заново переделывать, и согласился поменять, лишь бы Ольга Сергеевна школьные стены в покое оставила.

Поменяли физ-ру с ИЗО местами, Ольга Сергеевна только к теме урока приступила, а дети сразу рисовать начали, и не просто, а с большим удовольствием: цвета смешивают, про зевки забыли, вместо этого языки друг другу показывают, кисточками меняются, воду не пьют и спортивные костюмы не переодевают.

А какие работы получились: какую ни возьми – хоть на конкурс отправляй. Ольга Сергеевна так обрадовалась, что хотела директора расцеловать. В это время в кабинет учительница физкультуры вбегает, сверкает страшными глазами, машет накачанными руками, в свисток свистит и кричит зычным голосом:

– Где это видано, где это слыхано: физкультуру после рисования ставить? Дети приходят вымотанные, измученные красками-палитрами. Они все свои силы на творчество потратили, а нам кросс бежать двадцать километров на выносливость, а потом ещё стометровку три раза. Ядро метнуть уже не успеваем, потому что сил у детей нет. Вы бы ещё музыку перед физкультурой поставили.

Испугался директор и поставил перед физкультурой музыку, с Ольгой Сергеевной целоваться не стал.

Потому что это не директор был, а тот двоечник. Он любил Красную Шапочку, которую волк съел, и хранил ей верность. Потому что другие книжки не читал.

Там текста много.

Стикман

Программист Сёма писал очень умные и нужные компьютерные программы. А когда Сёма отдыхал от работы, он рисовал мультик про смешного компьютерного человечка Стикмана.

Одним прекрасным утром Сёма проснулся и по привычке сразу включил компьютер. И ничего не понял. Все программы были перепутаны, а на компьютере происходило что-то непонятное. По рабочему столу прыгал мультяшный Стикман, переставлял куски программ местами, стирал названия и хулиганил. Сёма решил, что он просто долго сидел за компьютером и не выспался, но когда он протёр глаза и ущипнул себя за руку в надежде проснуться, ничего не поменялось.

– Ты зачем хулиганишь? – закричал на Стикмана Сёма.

– А я больше ничего и не умею, – ответил Стикман и продолжил стирать название одной очень важной программы. – Ты же меня всегда рисуешь хулиганом в мультике: я то из рогатки стреляю, то в магазине с полки конфеты роняю.

«Надо срочно чему-то его научить, а то он мне всю работу перепортит», – подумал Сёма и нарисовал мультик о том, как Стикман моет посуду.

Разрушения на компьютере прекратились, стало слышно, как на кухне кто-то громыхает посудой. Допоздна Сёма писал очередную программу, а утром, как всегда, первым делом включил компьютер. Там Стикман играл в футбол символами на рабочем столе.

– Ты опять за своё? – занервничал Сёма.

– Посуду я всю перемыл, даже чистую, а больше ничего и не умею, – оправдывался Стикман, прицеливаясь к значку «Мой компьютер».

Сёма подумал-подумал, покачал головой и нарисовал мультик, о том, как Стикман привёл в порядок рабочий стол и даже полил кактус.

Футбол прекратился, и Стикман занялся приведением в порядок рабочего стола.

Сёма с чистой совестью стал дописывать программу для интернет-магазина. Лёг спать уже под утро, а в семь утра его разбудила громкая музыка из компьютерных колонок. Сёма вскочил, одним прыжком добрался до компьютера, который сейчас представлял одну большую орущую бандуру, по которой скакал Стикман, подпевая известной песне.

– На столе всё чисто, кактус залит, посуду снова помыл, можно и потанцевать немного, – отрапортовал Стикман, заметив неодобрительный взгляд сонного Сёмы.

«Чему бы такому его научить, чтобы он стал поумнее и не представлял бы опасности для меня и моих программ?» – задумался Сёма. Подумал, подумал и придумал.

Сёма нарисовал Стикмана, который очень любит читать книги. И Стикман очень полюбил книги, много читал и даже стал помогать Сёме с его программами.

Каша с фрикадельками

В школе сегодня подали на обед суп с фрикадельками.

– Сами свой суп ешьте, я такое не буду, – отказался обедать Петровский.

Проглотил вместо супа жвачки целую пачку, чипсами заел, а суп на стол для грязной посуды поставил. Прямо целую тарелку.

На столе ещё каша с завтрака осталась. Он тогда кашу в суп вывалил. Суп булькнул и подвинулся. Стали каша с супом вдвоём в тарелке жить. Петровскому всё мало. На столе большущая миска стояла с зефирками для всех. Петровский схватил миску и ещё зефирок в суп с кашей закинул.

– Я такое на «Тик-токе» видел, – сказал Кучкин из 1 «В». – Ребята котлеты чаем заливали, пюреху на стол намазывали и на видео снимали.

На самом деле Петровский себя за столом вести не умел.

Тесно стало супу с кашей и с зефирками в одной тарелке жить, вылезли они все на стол. А там вилки, ложки, стаканы с компотом. Всё теперь в каше, а по каше фрикадельки разгуливают – туда-сюда, туда-сюда.

Елена Николаевна с выдачи Петровскому кричит:

– Ах, Петровский, Петровский, зачем, скажи пожалуйста, устроил безобразие?

А Петровский в ответ Елене Николаевне язык показал. Да такой длинный, что на него Серафима из 1 «У» засмотрелась, пока кашу несла. Стоит Серафима, смотрит на язык Петровского, а каша течёт из тарелки на пол и встречается там с той кашей, которую Петровский в суп вылил, и тоже говорит привет фрикаделькам.

Кучкин из 1 «В» в кашу какую-то бумажку обронил, Апостолова из 1 «Д» – пенал, а Таланов – сандалий. Так и выбежал из столовой в одном. Потому что второй на полу к каше прилип, а Таланов в салочки играет, ему надо Апостолову догнать, а не на всякую ерунду отвлекаться. Можно и в одном сандалике в салки играть, в конце концов.

– Ох, ты чудо-юдо какое получилось, – смотрит Елена Николаевна на то, что в столовой на столах и на полу.

А Чудо-юдо обрадовалось, что оно получилось, встало и пошло. Куда? Ну конечно к Петровскому. Поблагодарить создателя. И график дежурств отнести, который ему Елена Николаевна передала.

Петровский, когда дверь открыл, чуть в обморок не упал: стоит перед ним Чудо-юдо из каши, фрикадельками перебирает, а на голове сандалий Таланова.

– Вы, – это Чудо-юдо так к Петровскому обратилось, вежливо, – вы вот возьмите ручку и впишите себя в график дежурств, так Елена Николаевна попросила, – и протягивает Петровскому пенал Апостоловой.

Делать нечего, вписался Петровский в график дежурств. От страха. Как раз на завтра. Потому что все остальные числа были уже заняты.

Пришёл с утра в столовую. А Елены Николаевны нету. Только чаны огромные с едой. Стал Петровский завтраки-обеды по тарелкам раскладывать и компот разливать. Елена Николаевна не приходит. Вместо неё прибежали первоклашки:

– Я кашу не буду, я такое не ем, – и давай хлебом через весь стол бросаться.

Петровский стоит на раздаче в поварском колпаке, половником лоб чешет:

– Вот дикие люди, разве так можно с едой обращаться? – А сам думает: сейчас учительница с ними разберется. Учительница разбираться не стала – начала чай из стакана в стакан переливать, лимоны вытаскивать и всё в один стакан складывать. Чай на стол льётся, лимоны из стакана вываливаются, а над столом крошки хлебные летают.

Не выдержал Петровский такого безобразия, подошёл и стал чай у учительницы другого класса отнимать. Увидели остальные учителя, что та учительница не справляется, и прибежали ей на подмогу. Тоже стали хлебом кидаться и чай переливать. Один чайник Петровский отобрал, так они ещё четыре с других столов взяли.

Смотрит Петровский – Елена Николаевна пришла. Сейчас всем объяснит, как себя вести надо, когда Петровский дежурит.

– Ну наконец-то, – обрадовался Петровский и стал хвалиться, как салат из огурца по маленьким тарелочкам разложил. А Елена Николаевна вздохнула тяжело-тяжело, взяла маленькую тарелочку салата с огурцом и в кашу высыпала, туда чай из чайника вылила.

Петровский глазам своим не верит – стоит грустный-прегрустный, чуть не расплакался: он старался, на раздаче стоял, к Чуду-юду в график записывался. А тут все дикие какие-то, вести себя не умеют. А Елена Николаевна самая дикая, и как только её на такую ответственную работу допустили – в столовую!

Звонок прозвенел – все по урокам разбежались, Петровскому тоже убежать хотелось, а кто остатки борща в холодильник уберёт? Кто салат из огурца вместе с лимонами из чая на помойку потащит? Ох, жалко, такой салат хороший был. Сам бы ел. Только теперь он в каше весь. Одни лимоны с борщом остались. Наелся Петровский лимонов с горя. Борщ в холодильник спрятал. И думает, как всё убрать. Он и швабры-то в руках никогда не держал. Хорошо, Серафима из 1 «У» в сторонке стояла. Она на уроки не побежала, а стала Петровскому с уборкой помогать. Целый урок убирались, еле-еле в порядок всё привели, а на перемене уже другие классы завтракать прибежали. Прибежали завтракать, а сами всё туда же: чай в кашу и всё это на стол.

Надоело Петровскому, побежал он в учительскую и стал жаловаться. В учительской жалобу Петровского записали на бланке и номер присвоили. А потом всей учительской в столовую отправились с едой баловаться.

– Если сейчас же это всё не прекратится, я Чуду-юду пожалуюсь. Оно вас тоже в график дежурств запишет.

В столовой все притихли. Всю кашу доели, тарелки за собой убрали и у Петровского рецепт салата из огурца спрашивают.

– То-то же, – обрадовался Петровский. – Записывайте.

«Салат из огурца по рецепту Петровского»

Огурец вымыть, натереть на тёрке.

Слегка посолить.

Разложить порционно.

Смену сдал, фартук с колпаком снял и пошёл Серафиму из 1 «У» до дома провожать.

А Елена Николаевна пошла к директору:

– А хорошо вы, Василий Иванович, с графиком дежурств придумали. И как только заставили Петровского дежурить, я не знаю.

– Ничего, Елена Николаевна. Сегодня к Мелконяну пойду с графиком. Только вы уж меня кашей получше измажьте.

Заколдованное место

Один кабинет в школе был очень хороший: просторный, на стенах портреты Толстого и Менделеева, в шкафу дидактические материалы, которыми сто лет никто не пользовался, а на подоконниках цветы в горшках. Хотя цветы по всей школе запретили, чтобы пыль не собирать. Вот только одно место в этом классе – заколдованное. Кого на это место посадят, у того сразу двойка по поведению. Хоть стой, хоть падай.

Посадили Сёму на место заколдованное. Сёма на уроках всё время баловался. Учительница объясняет новую тему, а Сёма с последней парты хихикает и стулом скрипит. Не до уроков ему.

Учительница Сёме плохую оценку поставила и пересадила на первую парту перед учительским столом. А на место Сёмы Полину посадила. И дальше урок рассказывает.

А скрип не прекращается.

Отругала учительница Сёму пуще прежнего, хотела даже замечание в дневник написать, а Сёма учительнице и говорит:

– Не скрипел я!!! Это Полина скрипит, она с Аделиной из среднего ряда записками перекидывается, а мне даже не дают прочитать, что там в этих записках.

Пришлось учительнице теперь Полину пересаживать. А место перед учительским столом уже Сёмой занято. Пересадила учительница Полину в средний ряд на вторую парту – на место Коли-отличника. А Колю – на последнюю парту.

Пока пересаживались, Сёма успел Полинину записку перехватить, у Коли-отличника телефон зазвонил, а Аделина Сёме кулак показала. Кулак как кулак, только Сёма сразу понял, что «если записку не вернуть – получит на орехи». И стало Сёме не по себе, потому что Аделина дзюдо занималась и знала болевые приёмы.

А записка-то вот она, а прочесть-то хочется. Встал Сёма посреди урока и выбежал из класса. Вместе с запиской. А за ним Полина рванула. А за Полиной – Аделина. А за Аделиной Коля-отличник, потому что по телефону Колина мама звонила, чтобы Сёму предупредить. Сёмина мама до самого Сёмы дозвониться не может, поэтому Сёмина мама дозвонилась маме Коли-отличника и попросила, чтобы Колина мама попросила Колю предупредить Сёму. Потому что тот к телефону не подходит. А предупредить нужно и обязательно передать, чтобы Сёма пообедать не забыл после пятого урока. А то у него сил не будет.

Бежит Сёма с запиской, за ним Полина, за Полиной – Аделина, за Аделиной Коля-отличник с телефоном, а за ними за всеми – учительница.

Тем временем в класс директор заглянул, потому что он в школе давно работает и всегда знает, когда лучше всего заглядывать. Посмотрел директор на отсутствие дисциплины и посоветовал этот вопрос вынести на родительское собрание, иначе так дело не пойдёт, потому что здесь вам не цирк, а общеобразовательная школа с физико-математическим наклоном, то есть поклоном, то есть уклоном.

– Поведение приструнить, а математику с физикой углубить. И допы устроить, – сказал директор. – А родителей на собрание собрать.

Собрались родители и стали думать-гадать, как поведение дочек и сыночков улучшить. Одни говорят – витамин «Р» помогает, другие – телефоны у всех отобрать. Хорошо, один папа на собрании сообразительный оказался: на заколдованном месте винтики закрутил. С того самого времени скрип на уроках прекратился, дисциплина наладилась, а класс в конкурсе победил на лучшее письмо Деду Морозу, потому что каждодневное написание записок даром не проходит.

Колдунья

Одна школьная учительница дружила со своей соседкой-колдуньей. Ходили они друг к другу кофе пить. Учительница соседке-колдунье своих учеников расхваливала, а соседка-колдунья учительнице свои картины показывала. Соседкины картины учительнице нравились, чего не скажешь о соседкином муже – отвратительном человеке. Как только приходит с работы, берёт в руки перфоратор, шуруповёрт и начинает картины к стенам приколачивать. И приколачивает, и приколачивает, что даже кофе пить не хочется.

Вот так учительница сходила вечером к соседке-колдунье в гости, кофе напилась, а потом полночи шуруповёрт слушала. Вставила в уши плеер с музыкой для медитации – всё равно не выспалась. Пришла в школу. А ей навстречу Сёма шагает. И под нос себе что-то мяукает. Промяукал и в класс зашёл.

«Не похоже это на Сёму, – подумала учительница, – он и мурлыкать-то не умеет. Не то что мурлыкать, он вообще кошек терпеть не может, потому что у него дома то ли крыса живёт, то ли свинка морская, то ли зверь непонятный, но точно не кошка», – и заподозрила неладное.

Зашла за Сёмой в кабинет, а там класс сидит за партами и тоже мяукает.

– Побалуются – перестанут, – учительница приготовилась к уроку и стала звонка ждать.

Прозвенел звонок, гавкнула учительница «Урок начался», а мяуканье не прекращается. Вызвала учительница Полину-отличницу к доске, Полина вышла, а сама мяукает и мяукает. Как будто мышку поймала и благодарности просит.

И тут до учительницы дошло – зря она класс колдунье расхваливала. Дорасхваливалась. Сглазила. Теперь у всех классы как классы, а у неё – мяукающий.

Что теперь делать? Вот придёт директор, увидит, до чего учительница класс доучила, и отправит в отпуск в санаторий на две недели со всеми отпускными. Скучно же.

Стала учительница соседке-колдунье звонить, а соседка-колдунья не подходит. Она на работу ушла, картины рисовать. Чтобы мужу было чем вечером заняться.

Вот уже звонок с урока прозвенел, дети портфели собрали, помяукали друг с другом и вышли из кабинета. Решила учительница проследить, что они делать будут. А они на улицу пошли. Без курток, в одних майках. Стали на площадке бегать. Сами бегают, а ноги у них заплетаются. Бедные дети. Досталась же им страшная учительница. Налево-направо колдуньям класс расхваливает. Вот кто-нибудь и сглазил.

Пошла учительница к соседке на работу, чтобы сглаз снять, не дожидаясь вечера. Пришла. А навстречу ей вместо соседки Чудо-юдо: на голове тюрбан, из ушей провода торчат, а на ногах тапочки домашние в виде слоников.

– Ба-а-а! – говорит учительница Чуду-юду.

– Ба-а-а! – говорит Чудо-юдо учительнице.

Тут соседка-колдунья вышла. Обрадовалась своей подруге, отвела её в тёмный угол и спрашивает зловещим голосом:

– Ты почему в таком виде по улице ходишь? Ты себя в зеркало-то видела?

А учительнице только «мяу-мяу-мяу» слышно. И зеркала у учительницы дома нет. Повесить-то некому. Сосед всё картины прикручивает. Вынула тогда соседка у учительницы из ушей наушники с музыкой для медитации и домой отвела – переодеваться. Вечером сосед домой вернулся, взял шуруповёрт и учительнице зеркало в коридоре привинтил. Чтобы видела, в чём из дома выходит.

С тех самых пор учительница соседа зауважала. Перестала из дома в наушниках выходить и не забывала полотенце с головы снимать, а тапки менять на туфли. И всё бы ничего. Только выходит после уроков, а там Сёма с Полиной опять мурлыкают. Учительница даже провода в ушах проверила – ничего, плеер с музыкой для медитации она дома оставила.

Не стали ребята ничего учительнице объяснять, а научили специальным беговым упражнениям – бегу с перекрещивающимися ногами. Для развития силы, выносливости и координации мышц ног. Теперь учительница к соседке не ходит кофе пить, а бегает по вечерам. Все думают, у неё ноги заплетаются, а учитель физкультуры сразу всё понял и в кино пригласил.

Вечный двигатель

Сёма на месте не мог ни минуты посидеть. Мама с ним ни сна, ни отдыха не знала и отвела Сёму к врачу.

– Всё очень просто, – сказал врач и потёр переносицу. Очки он давно заказывал, а нос у человека всю жизнь растёт. Вот нос у него вырос, а очки остались как были – маленькие, поэтому теперь они доктору жали, и переносица чесалась. – У вашего Сёмы внутри вечный двигатель.

– Как же так? Что же нам делать? – испугалась мама.

– Не знаю, – не знал врач с большим носом. – Вот были бы батарейки, можно было бы одну иногда вытаскивать, чтобы отдохнуть немного, а потом на место вставлять, а тут вечный двигатель.

– Сейчас такая современная медицина, неужели совсем ничего нельзя сделать? – не унывала мама.

– Ну, есть один способ, очень современный. Это западная методика, у нас почти никто ещё так не работает, – сказал врач и решил, что надо новые очки заказать, побольше. – Можно липучку сбоку ему поставить. Вы будете через неё один какой-нибудь шарик от вечного двигателя вынимать при необходимости, а когда отдохнёте – на место ставить.

Мама, конечно, обрадовалась и согласилась. Молодая просто мама была, неопытная. Доктор – тяп-ляп и готово. Липучка стоит.

И тут мама испугалась. Вдруг Сёма липучку отлепит и шарик сам выскочит и потеряется? А что делать? Липучка-то уже есть. Позвонила мама доктору, а он уехал за новыми очками в другую страну, а когда вернётся – неизвестно.

Строго-настрого мама запретила Сёме липучку трогать. Но Сёма маму не слушался и, когда мама не видела, нащупывал липучку и отлеплял её. А потом залеплял. А потом опять отлеплял.

Однажды Сёма смотрел детектив «Плед» и баловался липучкой. До того добаловался, что липучка перестала прилипать. Так пришлось Сёме ходить незалепленным. А мама в клинику стала звонить, узнавать, вернулся тот доктор из другой страны или нет. Но ей сказали, что доктор задерживается, потому что изучает новые западные методики лечения.

Утром проснулся Сёма – встать с кровати не может! Пока он спал, его вечный двигатель выбрался через открытую липучку и ушёл! Сёма попытался слезть с кровати и стёк на пол, как Лизун из «Охотников за привидениями». На полу он, как мог, собрался и пополз искать свой вечный двигатель.

– Понятно теперь, почему без двигателя машина не ездит, а самолёт не летает, – засопел Сёма.

Вечный двигатель оказался на кухне. Он взбил себе утренний смузи в блендере и теперь тянул его из трубочки. Утренний смузи попадал в вечный двигатель, смешивался там с шариками-винтиками и курсировал внутри. Становилось похоже на маленький ураган.

– Слушай, двигатель, ты чего? – спросил Сёма.

– А ничего! – ответил двигатель.

– Вернись! Нечего голым по квартире разгуливать!

– Хорошо, я пальто надену, худи и спортивные штаны с начёсом, – сказал двигатель и направился в коридор.

Испугался Сёма, что сейчас мама вернётся, а на кухне ураган, то есть вечный двигатель в худи и в пальто, и говорит:

– Не ходят по дому в верхней одежде. Ты лучше пижаму надень.

– Ладно, – отвечает вечный двигатель. – Давай пижаму.

Открыл тогда Сёма свою липучку.

– А вот и пижама.

– Ага! Не обманывай. Никакая это не пижама. А ты сам. К тебе я не полезу, не уговаривай.

– Почему?

– Потому что ты маму не слушаешься и липучкой балуешься.

– Так я больше не буду. Честное пионерское.

– Ну раз честное пионерское, то поверю. Но всё равно я хочу мир посмотреть.

– А я как же?

– А ты не волнуйся, я погуляю и вернусь. Через недельку. Или через две.

А потом вечный двигатель взял зонтик и улетел в окно.

– И что же, мне теперь две недели его ждать? Он, значит, гуляет, а я тут лежи, как жижа какая-то.

Хотел Сёма себе какой-нибудь другой двигатель поставить, но тогда топливо нужно или электричество. Топливом заправляться Сёме совсем не хотелось, пахнет оно так себе. Сёме больше нравилось мороженым заправляться и малиной с молоком. Но таких двигателей на малине с молоком ещё пока не придумали. А на электричестве далеко не уйдёшь, надо к розетке подключаться. Засмеют. Скажут: «А-а-а, это опять ты, Сёма, со своим удлинителем пожаловал». Да ну.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.