Элтэнно. Хранимая Звездой
Сага о розах. Книга первая

На пути, усыпанном алыми розами,

не видна кровь раненых их шипами.

Элтэнно Х.З.

Пролог

– Нет, Омико. О нет! Оставить здесь тебя не смею, ведь это мне как перестать дышать! Я перед смертью лютой не сробею, и не кори отныне, что предал я тебя тем, что люблю. Мне предков честь не даст сбежать. Я не могу избранницу свою на растерзание чудищу оставить.

От этих слов едва не разорвалось моё сердце. Горло сдавило так, что нечем уж дышать и не сказать ни слова. Слезами мне омыть лицо лишь оставалось снова. Печали рек сами собой нашли исток в очах – за суженого испытала я настоящий страх, а потому к своим похолодевшим вдруг губам прижала я его прекрасные ладони и, за окошко указав по утру розами украшенной кареты, тихо напомнила о ждущем нас драконе.

– О милый Ортольд, так сладки твои слова. Они как мёд, но смерть они не остановят. Твой враг коварен и немилосерден. Бесчестен он и пользуется тем. Ты погляди какое войско он собрал затем, чтобы меня забрать в день нашей свадьбы. Так я прошу тебя, не смей дать позлорадствовать ему над нашим общим горем – я не хочу оплакивать любимого за морем. Беги, пока твой верный Гульд ещё способен укрыть тебя от гибели ужасной. Молю от сердца всем, что в этом мире важно – беги и не позволь невесте узреть расправу над собой.

– Нет, Омико. Постой! Уж коли хочешь ты, чтоб я бежал, так дай мне свою руку. Мы вместе скроемся от глаз мерзавца и…

– Я вижу лишь разлуку! Ты ведаешь прекрасно, что скрыться нам вдвоём сама судьба мешает. Не ты ли говорил, что не отступится коварный зверь и станет вслед лететь за нами?

– Да, говорил. Но я дерзну. Богами благославлён был мой союз с тобой. И что зовёшь, краса моя, судьбой, то люди создают своими лишь делами.

– Клыки его похожи на ножи.

– Так разве я боюсь, пронзённым быть клыками? Есть жало у меня, смотри.

Мой милый Ортольд руку возложил на рукоять меча. И знала я, что выхвати его из ножен он, как биться сгоряча ему придётся с целой сотней. Как храбр он. Как смел! Наверное, из-за того сдалось ему так быстро моё сердце… Вот только ни один смертный герой не справится с тем негодяем мерзким, что возжелал украсть невесту, считай что, с её свадебного ложа.

От трепета мурашками покрылась кожа, и вместе с тем решилась я на шаг отчаянный. Последний. Прильнув к любимому, как будто в просьбе ласки, я с пояса его сорвала нож! По телу тут же пробежала дрожь. Но, как возможно то, отрезала ножом я косу, а после, словно розу в дар, и волос свой любимому отдала.

– Раз жрец не завершил наш свадебный обряд, так я его отныне завершаю! Теперь жена тебе я до последних дней твоих, но волею богов взамен ты мне за то одно желание должен.

– Нет, Омико. Молчи! – всё понял милый Ортольд, страшась, что вопреки традиции не попрошу я сына.

– Мне горько от того, что ждёт тебя кончина. Останься в свадебный наш день живым, о муж мой. Уходи!

– Не будь ты женщина, так вызвал бы на бой тебя. Меня лишили чести!

– Зато ты будешь жив.

– Да что мне с этой лести?

Но после муж, немного присмирев, к себе прижал подарок, что сделал наш союз святым и завершённым.

– Отныне быть мне дважды оскорблённым, но стану, Омико, с тобой искать я встречи всё равно. Ты та, которую люблю. И пусть запрещено, пойду я за тобой на острова драконов.

– Лишь поцелуй уверит меня в том, что справишься ты со своим обетом.

– Смотри, я алой розой Гилбертов клянусь, что в преисподнюю спущусь, но будет час и под небесным светом с любимой снова я соединюсь.

– Клянёшься?

– Да, душа моя. Клянусь!

Я верила ему, хотя предчувствовала горе. Судьба готовила, что вскоре я в поцелуе страстном не с мужем, а с истинным чудовищем сольюсь…

Из сказаний «Последние дни миров»

Часть первая. Когда расцветают розы

Глава 1

Омико Иви ван Крауд была третьим ребёнком Альта ван Крауда – лишённого должности одного из судей провинциального города Омьграда. И, стоит сказать, Альт недолюбливал свою странную девочку. Сначала потому, что его мать настояла назвать её дикарским именем бабушки, а потом за тихий простодушный характер. Омико восхищалась не драгоценностями и роскошными платьями, а невзрачными буквами в книгах. Не умела хитрить там, где следовало. Пока другие его дочери заигрывали с достойными кандидатами в мужья, она интересовалась скучными науками. Омико были безразличны танцы и музыка, так что в своё время он строго-настрого запретил обучать её таким дисциплинам как история и физика – ни к чему не развивать неподходящие для женщины качества. Но дочь всё равно целыми днями сидела в библиотеке вместо того, чтобы учиться правильно флиртовать или познавать другие секреты женской мудрости.

«Будущая гусыня», – с неприязнью частенько думал он, глядя на то, как улыбчивая Омико с энтузиазмом суетится по домашнему хозяйству.

Всего у этого жестокого, неприятного и порядком постаревшего мужчины было четыре дочери – не такое уж богатство для мира, где сила рода исчисляется сыновьями. А потому своё пренебрежительно холодное отношение к Омико Альт ван Крауд сохранял до тех пор, покуда обе его старшие девочки и жена не умерли от тифа с разницей в несколько дней между друг другом. Это заставило вдовца посмотреть на дочь иначе, однако семейного сближения не произошло. Момент был упущен – Омико слушалась своего отца, но не любила. Она держалась отстранённо, и её поведение всерьёз обеспокоило его. Но ненадолго. Ведь его по-прежнему раздражал её характер, да и, как выяснилось, младшая дочурка, Сабрина, далеко не дурочкой оказалась. Кроме того, эта малышка души в нём не чаяла, поэтому в ней он нашёл для себя отраду. Именно в ней он видел будущее своего рода.

Вот только это будущее виделось бывшему судье непростым. Увы, Альт ван Крауд вместе с женой утратил доверие градоправителя. Уж слишком горе подкосило его. Он стал вспыльчивым, часто вёл себя сумасбродно, разговаривал сам с собой и в результате, всего через год после смерти любимой, остался без хлебного места.

Само собой, он по-прежнему был достаточно богат, чтобы вести более‑менее привычную для себя жизнь, но отсутствие влиятельной должности лишило его достойных друзей. Двое из них даже с облегчением вздохнули – смерти старших дочерей Альта освободили их сыновей от помолвок с не очень-то выгодными невестами без урона по репутации. Так что мужчина был всерьёз обеспокоен проблемами своего осиротевшего семейства. И если вернуться к Омико, то ей было двенадцать, когда его положение всерьёз пошатнулось. Ей не хватило всего двух месяцев, чтобы пойти на свой первый бал.

И что теперь?

Она уже достигла восемнадцати, а до сих пор ни разу не выходила в свет. Альта ван Крауда и его семейство больше никуда не приглашали!

– Омико, – подошёл он к девушке, развлекающей себя чтением в саду на скамье, возле которой готовился расцвести куст её любимых роз, алых как кровь.

Омико тут же оторвалась от книги. Она подняла на него вопросительный взгляд, и он в очередной раз едва сдержал печальный вздох. Пусть эта девочка пошла лицом в его собственную мать – симпатичную, но не более того особу, однако лазурные глаза ей достались от его красавицы‑жены. Омико единственная из всех его дочерей не была черноглаза. Ему было даже жаль, что та, как Сабрина, не унаследовала золотых кос. Быть может, если бы волосы Омико не были черны как ночь, тогда бы к нему пришли сваты. А с одними глазами, что смотрят не по сторонам в поисках мужей, а не отрываются от книжек, толку мало. Большая удача, что у Омико появился шанс не просидеть всю жизнь в старых девах. Счастье, что помочь ему решила сама судьба.

– Да, папа? – между тем спросила девушка. – Сабрина опять начала рыдать, что завтра у неё не будет дня рождения, как ей хочется? Мне пойти её утешить?

– Нет, дело не в этом.

– А что?

– Вскоре к нам приедут гости. Они будут жить у нас несколько дней и мне бы хотелось, чтобы ты была приветлива с ними.

Просьба была необычной, поэтому Омико насторожилась. Точнее сперва насторожилась, а затем начала подозревать. Ведь зачастую так проходили смотрины невесты. Жених в обществе одного-двух друзей или родственников по какой-либо причине – охота, деловая надобность, оставался жить под крышей дома, где рассчитывал обрести жену, а там присматривался к ней. И если девушка его устраивала, то в дальнейшем оговаривались брачные договоры.

– Кто-то мной заинтересовался? – спросила побледневшая Омико.

– Дракон, – тихо ответил Альт и, глядя в округлившиеся от удивления глаза дочери, сам не веря в своё счастье, воскликнул. – Тебе невероятно повезло, моя девочка!

– Но драконы не могут интересоваться мной. Я ведь даже не аристократка.

– Зато ты родилась под счастливой звездой, – рассмеялся Альт ван Крауд. – Место и время твоего рождения сделали тебя одной из тех, кто может стать женой Хранителя Неба. Небывалая честь!

– Но они предпочитают аристократок! – жалобно простонала Омико, и мужчина наконец‑то понял, что дочь не растеряна, а в ужасе. Это его разозлило.

– Не твоего ума дела, почему кто-то позарился на такую дуру как ты! – грозно рявкнул он, но про себя подумал, что девочка права. Не иначе более благородные девицы чем‑то не привлекли холостого дракона. И хорошо бы узнать, что именно ему в них не понравилось. Надо всё-таки выдать Омико замуж.

Альта ничуть не смущало, что в этом случае он больше никогда не увидит дочь. Да, пусть женихи‑драконы увозили своих невест в края, куда не имела права ступить нога человека, но выкуп-то они платили более чем богатый. Да и престижно такое «родство» было. Что ему до Омико, до этой странной тени, ходящей по его дому? Главное, у Сабрины появится шанс стать женой достойного человека.

– Кто он хотя бы? – едва не плача, прошептала Омико. – Добр ли он? Что о нём говорят?

– Я пока не знаю о нём ничего. Мне даже не сказали его имя.

***

Оставим ненадолго юную мисс Омико Иви ван Крауд. Её печали и терзания в те дни достойны целой повести, но наша сага не о девушках, мечтающих о взаимной любви. И даже не о мужчинах, решивших вместо долга последовать зову сердца.

Нет, мой дорогой читатель. Перед тобой история о чести, о предательстве, о братстве. О том, как жажда власти и себялюбие может разрушить вдребезги всё то, что казалось незыблемым. О том, как выросший из сорного семени цветок ненависти расцвёл алым цветом крови.

Но плодородную почву для беспощадной войны подготовила чистая любовь, а потому ей нельзя не уделить внимание. В первой части повести «Сага о розах» автор обязан рассказать, как зародилось это глубокое чувство. Иначе не принять упрямство, стоившее жизни всему человечеству.

Так что, мой милый читатель, снимай скорее бренные оковы собственного тела. Представь себя бестелесным духом, для которого не существует привычного хода времени или границ миров. Поднимись высоко к солнцу, искупайся в его лучах. Устремись ещё выше и окинь взором бесконечное ледяное пространство космоса. Здесь столько звёзд! Столько планет и историй. Но нам нужна вон та. Идём же за мной скорее! Вот он этот мир и давай же, давай! Через грозовые тучи кометой бросимся мы к его поверхности. Вот сюда, в эту часть материка, где расположен скромный провинциальный городок – Омьград. Среди паутины его улиц стоит двухэтажный особняк, уже порядком обветшалый. Но не надо сосредотачивать внимание на внешнем виде дома. Лучше смотри туда… Да-да, туда, где возле крыльца застыла фигурка миниатюрной девушки с чёрными волосами и ясными, как лазурь, глазами. Приблизимся к этой красавице сродни лёгкому дуновению ветерка. Мы ничем не выдадим своего присутствия. Никак и никого не побеспокоим. И всё же украдкой подслушаем тайные девичьи мысли.

***

Мои руки и ноги дрожали. Я ужасно нервничала, стоя рядом с отцом в ожидании гостей. Пальцы то и дело начинали теребить нарядное платье, которое я вместе со служанкой и младшей сестрой вышивала три ночи подряд. Мне приходилось раз за разом напоминать себе, что надо быть спокойнее.

…Но как такое возможно, если ты напугана до смерти? Если ты ломаешь себя тем, что остаёшься стоять на месте?

Ах, как же хочется унестись прочь! Спрятаться!

«Сбегу. Если он выберет меня, то я непременно сбегу!» – пришло ко мне отчаянное решение, и ноги мои задрожали ещё сильнее. Меня пугала идея побега. Но ещё больше я боялась замужества.

Нет, само собой, думая о будущем я видела себя чьей‑нибудь женой, но… замуж за дракона? Умом понятно, что это честь, но ещё больше мне было страшно. Подумаешь, что облик у драконов схож с человеческим. Ведь это их вторая ипостась, а истина – страшный, огромный, невозможно сильный зверь! Как вообще возможно стать в будущем матерью такой вот чудовищной твари?

– Пожалуйста, папа, не отдавайте меня ему, – тихо заскулила я, когда через ворота проехала огромная карета.

– Молчи, безумная! – гневно шикнул на меня отец и тут же изобразил на своём лице улыбку. Он умело улыбался во весь рот, а стоящая по другую руку от него Сабрина завистливо поджала губы.

Моей младшей сестре позавчера исполнилось четырнадцать, и это означало, что она уже «о ужас какой!» на целый год старше возраста, подходящего для замужества. Било по её самолюбию и то, что праздника по этому поводу папа не устроил. Она ходила за ним по пятам, умоляя устроить званый вечер, куда будут приглашены все знакомые нам холостяки. Но он категорично отказал, назвав это безрассудным расточительством.

«То, что мы единожды пустим пыль в глаза, завидной невестой тебя не сделает. Людей насмешит показное богатство», – строго объяснял он.

«О папа, ты совсем не думаешь о моём счастье», – обвиняла его Сабрина.

«Именно что думаю, – отрицал он. – Погоди, деточка, я всё для тебя устрою. Но не так и не сейчас».

Само собой, Сабрина таких слов родителю не простила. Она ведь вовсю грезила о браке. Причём, конечно, о браке по любви, но… на самом деле куда как больше хотела роскоши. Её чёрные глаза сверкали надеждой и алчностью, когда она смотрела на богатый экипаж, за которым ехали полтора десятка слуг и отряд статных гвардейцев. Ей виделось, что мой жених даже не взглянет на меня, а сразу выберет её. Что это её оденут в нарядные одежды и увезут, как королеву, на далёкие острова, где обитают Хранители Неба.

Поняв, что хватит смотреть на глупышку – сестру, я опустила взгляд к земле. Мне не хотелось разглядывать тех, кто выйдет из кареты. Казалось, что демонстративное отсутствие интереса станет спасением от замужества.

Между тем, желая угодить, отец принялся лебезить. Он сделал пару шагов вперёд к остановившейся карете и, едва кто-то ступил на землю, с приторным восторгом поспешно поприветствовал.

– Я так рад принимать вас!

– Учту это. Но, надеюсь, мне не придётся злоупотреблять вашим гостеприимством, – сухо ответил незнакомец, разом остужая пыл моего родителя. Чувствовалось, что заискивающее поведение пришлось ему не по нраву.

– Вы ничем не стесните меня и моё семейство, – произнёс ничуть не расстроившийся отец, а затем прижал ладонь к груди и осторожно осведомился: – Будет ли мне дозволено узнать ваше имя?

– Можете называть меня Торах.

«Торах», – мысленно произнесла я и едва сдержалась от того, чтобы поморщиться. Торах являлось типичным прозвищем драконов, оно фигурировало во всех сказках и, не иначе, это имя являлось всего лишь вымыслом людей.

– Позвольте представить вам моих дочерей, Хранитель Неба Торах. Это младшая, Элли Сабрина, а это старшая – Омико Иви.

– Вы дали своим детям двойные имена?

– Да, видите ли, мы с женой в этом отношении с первой дочкой долго не могли прийти к соглашению и, в конце концов, решили, что пусть каждый выберет что-то своё.

Пока мама была жива, родители часто шутили на эту тему. Я хорошо помнила их рассказы. Они были весёлыми и задорными. Вообще смех царил в этом доме. Но потом всё изменилось. Отец слишком любил маму, чтобы смириться с её смертью. И даже сейчас, по прошествии семи лет со дня её похорон, он глубоко горевал. И из-за этого его нынешнее признание не пронизывали счастливые нотки, которые делают интересным самый скучный рассказ. Даже я, прекрасно зная в чём заключена перчинка истории, не улыбнулась. Что уж говорить о гостях?

Любопытство пересилило страх и благоразумие. Я всё же осторожно оторвала взгляд от земли, но сделала это медленно. Поэтому сначала увидела сапоги дракона Тораха – огромные и начищенные до блеска, затем его ноги, одетые в узкие штаны. А там, то ли то, что я разглядела покрывающие тыльную сторону ладони голубовато-серебристые чешуйки и испугалась, то ли то, что мне стала видна ширинка, но я перестала медлить и посмотрела на лицо своего вероятного жениха. И сразу вздрогнула всем телом.

Нет, черты этого существа были очень сходны с человеческими. Разве что ноздри трепетали, словно принюхивались, и глаза оказались больше обычного. Но меня до смерти напугал взгляд. Я впервые видела дракона, а знать, как они выглядят, или видеть воочию – не одно и тоже. Мне было жутко смотреть в глаза без белка. Они были похожи на синий мрамор, в котором застыл вертикальный зрачок. Я вмиг ощутила себя беззащитной мышкой, которую преследует хитрый охотник-кот. И острые клыки, ставшие видны, когда Торах улыбнулся, ещё больше усилили это впечатление.

Да, глаза и клыки испугали меня намного больше мелких серебристых чешуек, идущих узором по его запястьям к пальцам.

– Что же, а вот мои спутники, – указал дракон на других мужчин, вышедших из экипажа. – Это мой кузен, Хранитель Неба Снорр.

Драконы оказались похожи друг на друга как родные братья. Только Снорр, хотя и был выше меня где-то на полторы головы, всё равно оказался ниже Тораха на целый палец да чешуйки на его руках были более насыщенного цвета. Они выглядели более синими. И если бы не это, то в будущем я бы могла путать этих двоих. У них даже одинаковые волосы были – молочно-белые, густые и заплетённые в спускающиеся до пояса косы.

– А это господин Грейфф, он наблюдатель из людей.

Уточнение мало, что дало понять. Я знала о драконах не так много, как нынче хотела. Мне было известно, что некогда мир был полон волшебства и опасных знаний, и из-за этого однажды произошла некая катастрофа. Кажется, лет две тысячи семьсот или две тысячи девятьсот назад. После того события произошло много других катаклизмов, чтобы мне помнить дату точно. Начало летоисчисления менялось с тех пор трижды и точные границы временных периодов я не помнила.

Да, когда-то мир стоял на грани гибели. Да, когда-то маги отдали свои жизни, чтобы призвать из другого мира драконов.

Но кто о том помнит?

Даже из драконов не осталось никого из очевидцев тех лет. Их век долог, но и то не настолько. Поэтому люди континента знали, что за Серым морем расположены острова, где обитают драконы и куда не смеет ступить ни один человек. Они знали, что цель Хранителей Неба защищать этот мир от чего‑то. Им было известно, что время от времени драконы начинают искать девушек – обязательно девственниц, родившихся в определённый час в определённом месте. Таких они, заплатив через Церковь хороший выкуп, забирали себе в жёны и больше их никто не видел. Но что ещё? Пожалуй, больше знали лишь избранные. Те, кто стремится к власти и знаниям, а не те, кто трудится в поте лица, чтобы прокормить семью. И вот уж точно никто из мужчин не стал бы рассказывать о том женщинам – ни к чему тревожить их покой. В конце концов, никак иначе драконы не вмешиваются в жизнь людей и ладно. А то обсуждать больше некого? У каждого королевства свои правители, своя знать, свои новости. Это всё куда как ближе. Куда как интереснее и важнее.

– Наблюдатель? – между тем спросил папа, настороженно глядя на темноволосого высокого мужчину с очень светлыми серыми глазами – того самого, которого нам представили господином Грейффом. Кажется, отец тоже растерялся.

– Да, – сухо ответил этот невзрачный человек. – Традиции драконов отличны от традиций людей, поэтому я здесь. Моя цель помочь избежать некоторых недоразумений, если они возникнут.

– Каких например?

– Например тех, что по нашим меркам мисс Элли Сабрина не подходит для замужества, – с недовольством глядя на наблюдателя, объяснил Торах. – Пока у неё нет менструального цикла, для нас она ребёнок.

Дракон был недоволен. Быть может, он с самого начала не хотел ехать в наш дом. Быть может, ещё что-либо. Но об этом я подумала позже. Сперва я быстро заморгала от шока – сказанное было крайне неприличным. Да и вообще, причём тут Сабрина?

– В таком случае хорошо, что вы прибыли ради моей старшей дочери, – через силу пролепетал отец и даже попробовал улыбнуться. Но его улыбка вышла жалкой, а смущение Сабрины безграничным. Она и так ужасно переживала, что до сих пор не полноценная девушка. Мы даже ездили к целительнице, но та сказала, что нужно просто подождать.

Однако теперь настала очередь гостей удивляться. Торах коснулся рукой подбородка и задумчиво нахмурился. Его кузен начал оценивающе всматриваться в лицо моего отца, а затем и в моё. Мне стало так неприятно от этого, что я уставилась на господина Грейффа, продолжающего с недоумением взирать на папу. И от моего пристального взгляда он вздрогнул и, наконец, сказал.

– Простите, но по всей видимости из столицы до вас дошли неверные сведения. Позволите ли вы взглянуть на предназначенный для вас свиток?

– Эм-м, но у меня только свиток, в котором говорится, что вы приедете сегодня. В остальном градоправитель рассказал мне о ваших намерениях, но всё было только на словах. Одни слова.

Повисла нехорошая тишина. Очень нехорошая. Даже у меня под ложечкой засосало.

А затем Снорр, снимая это наваждение, презрительно улыбнулся и с напускным весельем предположил.

– Ха, похоже, некий любопытный человек посмел изъять из почтовых отправлений необычное послание. Вот уж смельчак, даже не побоялся вскрыть магическую печать.

– Простите, но что вы имеете в виду? – не понял папа. Он выглядел невероятно растерянным.

– Вам не смогли передать свиток потому, что скорее всего он сгорел! – со злобой рявкнул Торах, и господин Грейфф, встревожено взглянув на дракона, как можно мягче прояснил ситуацию.

– Поймите, мистер ван Крауд, содержимое такого рода посланий не предназначено для посторонних. Поэтому неудивительно, что до вас смогли донести только основную суть, изложенную в первых строках. А имя вероятной избранницы всегда пишется в самом низу, и в вашем случае оно Элли Сабрина ван Крауд, а не Омико Иви.

– Нет-нет, вы не понимаете о чём говорите.

– Более чем понимаю. И, если желаете, могу прямо сейчас показать вам копию церковного свитка, – твёрдо сообщил господин Грейфф. И если моя сестра засияла от счастья, то лицо отца вмиг осунулось Одно дело избавиться от меня, не очень-то любимой им дочери, и в результате обеспечить счастье драгоценной Сабрине, а другое лишиться отрады своей старости. Он ведь грезил тем, как будет баловать своих внуков, рождённых ею.

– Раз так, то моя младшая дочь и правда слишком юна для вас, – развёл руками мой любящий родитель, надеясь избавиться от гостя, которому ещё минуту назад был так рад.

– Но, папа, – шепнула Сабрина и в расстройстве дёрнула отца за рукав.

Ох, если бы я стояла ближе к ней, то тоже положила бы руку на её плечо, чтобы она вела себя приличнее. Но мне было не сделать этого, поэтому я продолжила внутренне ликовать.

«Свободна! Я свободна как ветер!» – кричало нечто внутри меня от внезапно свалившегося на мою голову счастья.

Но тревога вернулась очень быстро, так как Торах без тени сомнений ответил:

– Нет, я останусь.

– Но вы же сами говорили…

– До времени её взросления не так много осталось, – грубо перебил дракон, и моему бедному папе ничего не осталось, кроме как низко поклониться.

Глава 2

Пока слуги занимались распаковкой вещей, все мы прошли в гостиную для чаепития. И, пожалуй, это было самое странное чаепитие в моей жизни. Наш дом и так нельзя было назвать весёлым, а тут и вовсе возникла гнетущая атмосфера. Папа отвечал только на прямо обращённые к нему вопросы. Сабрина лепетала без умолку какую-то чушь и это делало контраст с общей молчаливостью ещё ярче. Честно, я сидела на диване рядом с господином Грейффом и не находила себе места. И дело заключалось не только в том, что я ощущала себя лишней (я лишней здесь и была!), для меня вернее стало бы помочь нашей прислуге разобраться с обустройством всей той оравы, что приехала вместе с драконами. Мы подготовили значительно меньше комнат, нежели оно требовалось, и наши слуги отчаянно нуждались в совете. Я уже раза три видела Мариса, дворецкого, намеренно проходящим мимо окон гостиной. Он с надеждой выискивал меня взглядом, и его попытки обратить на себя внимание заставляли меня нервничать всё сильнее. Вот только повода выйти из комнаты мне было не выдумать.

– Ой, а хотите я вам спою? – с энтузиазмом предложила Сабрина, желая выставить напоказ все свои достоинства как можно скорее. И, получив одобрение папы и гостей, гордо встала по центру гостиной.

Петь моя сестричка действительно умела. Это я не оценила её стараний, так как спокойная песня-поэма резала по моим натянутым нервам. Она была слишком долгой и предвещала, что до конца всех семнадцати куплетов я эту комнату никак не покину.

– Мисс Омико Иви, – вдруг обратился ко мне господин Грейфф, едва слышным шёпотом. К этому моменту за чаепитием мы провели уже около часа, а Сабрина не дошла и до середины, казалось бы, бесконечной баллады.

– Да? – не менее тихо произнесла я, поворачивая к нему голову. Мы сидели рядом на одном диване и хорошо слышали друг друга.

– Я не могу не обратить внимание на этого мужчину, – тут господин Грейфф ненадолго перевёл взгляд на грустного Мариса, вновь решившего пройти перед окнами. – Полагаю, у ваших слуг возникли какие-то трудности?

Мне оставалось только сдержанно кивнуть, подтверждая предположение. Соглашаться вслух оказалось боязно. Суровый вид собеседника меня откровенно смущал, да и дракон представил его не как мистера, а как господина. Это означало, что он не из простых мещан как я.

На некоторое время вид господина Грейффа стал задумчивым. Кажется, он понял из‑за чего наше чаепитие столь затянулось. И в результате, едва закончились похвалы в адрес Сабрины, мужчина взял на себя инициативу.

– Мисс Омико Иви.

– Лучше просто мисс Омико, – вставила своё слово я, благо господин Грейфф как раз сделал паузу.

– Мисс Омико, я столь счастлив радушному приёму в доме вашей семьи, что непременно просил бы вас принести свой альбом. Мне хочется оставить в нём несколько тёплых строк об этом дне.

Мужчина говорил вежливо и с достаточным артистизмом, чтобы всё это могло быть принято за чистую монету. Но я поняла, что на самом деле он даёт мне возможность ненадолго сбежать. Так что я благодарно улыбнулась ему и, сделав книксен, поспешила прочь из гостиной.

На выходе я столкнулась с поджидающим меня Марисом. Как мне и думалось, проблему для него составило количество приехавших людей.

– Всей домашней прислуге придётся освободить свои комнаты, – поднимаясь по лестнице, твёрдо шепнула ему я.

– И куда нам переселяться?

– Можно освободить сарай возле дровяника.

– Но мы домашние слуги, мисс! – сурово возмутился Марис, однако я не приняла его аргумента.

– Вы что, хотите предложить, чтобы туда переехала я с сестрой?

На мой ледяной тон Марис недовольно поджал губы, но я хладнокровно продолжила наседать.

– Благодаря этому у нас освободится сразу четыре комнаты.

– Этого всё равно будет недостаточно.

– Значит, пусть гвардейцы встают лагерем во дворе. Полагаю, им привычно жить в палатках.

– Но это же ужас, мисс! Что скажут соседи?

– Проследите, чтобы палатки стояли не сразу напротив ворот, и всё будет хорошо. Ничего лучшего предложить мы всё равно не сможем.

Марис тяжело вздохнул и поспешил внести в организацию заселения мои указания. Я же дошла до своей комнаты и вытащила из ящика стола чистую тетрадь. Никаких альбомов для гостей и поклонников, что обычно вели другие барышни, у меня не имелось. Как-то не бывало в нашем доме ни тех, ни других. Поэтому я быстро вписала на второй лист (открыть первый считалось к несчастью) пару положительных отзывов и смело спустилась на первый этаж. Правда, к гостям не сразу пошла. В холле я сперва подошла к окну и потёрла ладонью лоб, как если бы у меня сильно разболелась голова.

***

Голос сестры заставил меня оторваться от тетради, где красовалась очень и очень приятная стихотворная запись.

Забыв про чин и этикет,

Пишу – улыбка ваша греет.

Пусть же бумага не истлеет

И слова эти сохранит.

Как дорог алой розы цвет,

Милы мне дни наших бесед.

 Ор.Г.

Честно, перечитывая раз за разом эти строки мне даже захотелось начать вести альбом, но… кто бы ещё мне хоть раз такое вот написал?

– Он красавец! – между тем снова пискнула от счастья Сабрина, и мне пришлось закрыть тетрадь. После чего я встала со скамейки и сурово поглядела на сестрицу. Но та не замечала моего взгляда. Она вовсю ликовала, пользуясь тем, что мы с ней остались наедине – пошли прогуляться по саду, покуда папа утащил наших гостей показывать «скучную для девиц» библиотеку. А затем глупая девчонка, напевая себе под нос, начала подскакивать по тропинке и, в конце концов, сорвав с куста одну из роз, прижала её к груди да закружилась. Девичье лицо сияло глупыми мечтами.

– Дура ты, – не стерпела я.

Сестра тут же показала мне язык и заявила:

– Ты мне просто завидуешь.

Отношения с Сабриной у меня были гладкие, но не настолько хорошие, как с умершей от тифа Адель Мари. С этой сестрой мы были погодки и делились всем как лучшие подруги. Без неё мне до сих пор было одиноко. Ведь на момент её смерти я была одиннадцатилетним подростком, а Сабрина всего лишь шестилетней малышкой. Я старалась дружить с ней, но в силу возраста больше поучала. Что поделать? Так вышло.

– Я не завидую тебе, – гордо посмотрела я ей в глаза, – это ты не понимаешь, что он увезёт тебя не пойми куда.

– И что?

– А что, если тебе там будет плохо?

– Ой ли?

– Вот почему драконы запрещают общаться своим жёнам с родными? Вдруг они вырывают им языки?

Сабрина недоумённо захлопала длинными ресницами, а затем упёрла руки в бока и возмутилась.

– Если бы им были нужны женские языки, то на невольничьем рынке за одно только кольцо Хранителю Тораху отдали бы целый мешок. Ты видела его кольцо?

– Видела.

Это кольцо было сложно не заметить. Сине-фиолетовый камень на нём был размером с ядро фундука и переливался всеми цветами радуги. Я никогда и ни у кого не видела подобного самоцвета, но воспоминание о нём не затмило мой разум.

– Видела и именно потому у меня вопрос, – громко сказала я, разозлившись, – почему им нужны не просто девушки, а какие‑то определённые? Тебе не приходит в голову, что это не просто традиция, как у Зольдов, например.

– Каких Зольдов?

– Ну тех, про которых рассказывала бабушка. Что они женятся только на синеглазых брюнетках.

– А, теперь я поняла, почему ты про них вспомнила, – криво усмехнулась Сабрина, оглядев меня сверху вниз, и, поправив свои золотые локоны, произнесла свысока. – Меня такие глупости никогда не интересовали, сестричка. К чему слушать про людей, чей род давно исчез или незнатен?

– Не хочешь, не слушай, – ещё больше разозлилась я. – Но что, если эти драконы отнюдь не невест себе ищут?

– А кого тогда?

– Не знаю, но… а вдруг они так кого-либо повкуснее выбирают?

Сказав свои слова, я устрашающе выпучила глаза, чтобы до сестрицы хоть немного дошло то, что я пыталась до неё донести. А после, по привычке развлекать ребёнка, скрючила пальцы и с демонстративным рычанием вытянула руки в её сторону.

– Какие глупости! – в тот же миг донеслось из-за моей спины. Оказывается, позади меня стоял Торах – Сабрина не предупредила меня о том, что он приближается.

Вот мерзавка!

– Вы всерьёз считаете, что такие сложности с поиском подходящей девушки связаны именно с гастрономическими вкусами? – со злостью осведомился дракон. И так как он был выше меня, массивнее, выглядел лет на тридцать, не меньше, да и вообще не был человеком, то я струсила. Вместо всего того, что я могла и хотела сказать, из меня только вырвалось писклявое.

– Да, считаю!

После чего, видя каким нехорошим стал взор Тораха, я приподняла подол платья и, забыв про этикет, со всех ног бросилась вглубь сада. Сердце моё бешено стучало. Мне чудилось, что этот страшный и высокомерный тип вот-вот примет свой истинный облик и не оставит от меня даже горстки пепла!

«Да уж, такому мужу перечить не станешь», – с тревогой пронеслось у меня в голове несмотря на то, что замужество с Торахом, тьфу-тьфу не сглазить, мне уже не грозило.

***

– Господин Грейфф.

Фамилия «Грейфф» и имя «Оррин» ему не принадлежали, но он, так же как и его спутники, оставался инкогнито. Этого требовала ситуация. Назвавший себя Торахом был на самом деле Заррахом – ключевым претендентом на титул императора драконов. Так случилось, что могучая сила первых Хранителей Неба пробудилась не только в сыне их нынешнего владыки, но и в племяннике. Для участия в предстоящем ритуале избрания Зарраху не хватало только жены, а потому этот упрямый дракон всё же подал прошение на поиск невесты. Император Шеррах стал угасать и дальше тянуть с этим вопросом было уже неуместно.

Жребий определил, чтобы невесту для Хранителя Неба Зарраха предоставило королевство Астония. Но, к сожалению, магический обряд выявил на территории этой страны всего четыре возможные кандидатуры, хотя обычно удавалось указать на девушек десять, не меньше. Так что, видимо, не зря дракон так долго отказывался от брака – предчувствовал грандиозную неудачу.

Первая из возможных невест ужаснула даже Оррина. А, стоит сказать, «невест» за свои двадцать пять лет он повидал немало. Будучи учеником одного из главных жрецов, Оррин последние четыре года часто сопровождал драконов в их поисках жён. Правда, до этого только в обществе учителя. Нынче же ему пришлось действовать одному и по самой нелепой причине – на четвёртый день пути этот самый учитель, спускаясь по лестнице постоялого двора, оступился и сломал себе обе ноги. Но Хранителя Неба Зарраха не прельстила идея возвращения в столицу за другим жрецом, когда до замка, где жила первая из невест, оставался всего один дневной перегон. Поэтому он напомнил о каком-то старом правиле, и учитель отправил Оррина наблюдать за драконами одного. Однако спешил жених зря.

Единственная благородная девушка из всех четырёх кандидаток (так уж повелось, что из-за размера выкупа первоочерёдно Хранителей Неба представляли именно дворянкам) не только не отреагировала на него, как положено, но и не так давно переболела оспой, в результате чего выглядела воистину ужасно. И всё же дракон честно прожил в её замке положенные три дня и после обозначил официальной причиной своего отказа вежливую причину – слабое здоровье графини. Снерш, прозванный Жестоким – сын императора и другой претендент на титул, криво улыбнулся, когда услышал эту чушь.

Вторая невеста – та самая, на которую Оррин возлагал особые надежды, тоже оказалась неподходящей. Ему доводилось общаться с этой особой, пятнадцатилетней внебрачной дочерью фаворита прошлого короля, и он был уверен, что выбор Зарраха остановится именно на ней. Девушка была миловидна, умна, скромна, имела зачатки способностей к магии. Последнее практически всегда способствовало отклику, а потому Оррин даже настоял, чтобы вместо более близкой по расстоянию Анны Вейерман, они поехали сперва к ней. Но знакомство с девушкой вышло непродолжительным. Неизвестно, как драконы чувствуют такие нюансы женского тела, но Заррах скривился и, не говоря ни слова, вернулся в карету.

– Она не девственница, – в ответ на его недоумённый взгляд проскрипел оставшийся стоять рядом Снерш.

– Но она… она не виновата в том, что с ней произошло в детстве, – бледнея на глазах до цвета слоновой кости, промямлила мать девушки.

– Если вы знали об этом, то должны были своевременно сообщить! – гневно процедил Оррин и тоже вернулся в карету. Он чувствовал себя крайне неловко.

– Итак, кого вы мне предложите теперь? – сверля его глазами, поинтересовался Заррах.

Оррин тут же ощутил, что в горле резко пересохло. Он всего-то на миг представил, как должен чувствовать себя этот дракон. Каково это обладать древней мощью, охранять мир от разрушения, быть сильнее сильнейших и… вдруг стать зависимым от такой мелочи как человеческая женщина.

«А что, если вообще ни одна из этих девушек не подойдёт ему?» – запаниковал он.

Обычно это означало, что дракон возвращался к поиску невесты через дюжину лет и обязательно в другом королевстве – не такой уж срок по меркам Хранителей Неба. Но их в распоряжении Зарраха не было. Если верить жрецам, нынешний император драконов Шеррах отчего-то стал утрачивать свою жизненную силу чрезвычайно быстро. А другой возможности занять его место, кроме участия в ритуале избрания владыки, просто-напросто не существовало.

«Даже странно, что Хранитель Снерш уступил кузену первенство в поисках жены», – промелькнула в голове Оррина мысль. По плану было, чтобы сначала привёз в столицу невесту Заррах, а только затем его кузен. И в этом мужчина видел странность.

Но, возможно, он просто недопонимал драконов? Быть может, неприязнь к Снершу возникла в нём на пустом месте? Может тот ни в чём не хитрил, как ему казалось?

Как бы то ни было, мысль возникла и угасла, так как Заррах сказал:

– Я всё ещё жду вашего ответа. К кому мы направимся?

– Я бы предложил поехать к Элли Сабрине ван Крауд.

– Это потому, что ей тринадцать и с ней вы вряд ли промахнётесь?

Ирония в голосе Зарраха была непередаваема, но Оррин сумел сохранить лицо.

– Нет, – сказал он. – Теперь она ближе нежели Анна, и город, из которого её отцу можно отправить послание, нам по пути. Он получит известие о том, что мы приедем, где‑то за трое суток до нашего приезда.

– Я снова доверюсь вам. Надеюсь, не зря.

На этих словах разговор прекратился. Тот разговор. Нынешний только начинался, а потому Оррин, заранее ощущая, что зря он задержался в библиотеке, повернулся в сторону Альта ван Крауда.

– Что вы хотели?

– Никогда не интересовался этим вопросом, но, скажите, разве есть уверенность, что для ритуала поиска невесты используются достоверные карты рождения? Понимаете, Сабрина моя четвёртая дочь, и я не так спешил в храм сообщить время её рождения. Это произошло только на следующие сутки.

– Поверьте, этот момент учитывается. Рассматриваются девушки, родившиеся на два дня раньше и на два дня позже искомого времени.

Хозяин дома недовольно поджал губы, углубляя тем морщины на лице, и Оррину стало понятно, что этому старику крайне не хочется терять дочь. Такое он видел не раз, а потому ничуть не удивился следующим словам.

– Я бы хотел довериться вам, господин Грейфф, – осторожно сказал Альт ван Крауд. – Скажите, есть ли иная причина, кроме… кроме некоего опыта девушки, чтобы её свадьба с Хранителем Неба всё же не состоялась?

– Вы хотите познать гнев Церкви? – намеренно изображая на своём лице злобу, жёстким тоном спросил Оррин. – Или забылись настолько, что ищите содействия в преступлении у храмовника?

– Храмовника? – испугался Альт ван Крауд, и Оррин понял, что сболтнул лишнее. Ни к чему этому человеку знать об его сане. Но отрекаться от сказанного было уже поздно, поэтому он подтвердил:

– Да. Так что имейте в виду, если нечто подобное произойдёт, то наказания вы не избежите. Вы должны относиться к Хранителям Неба уважительно!

– Я понял, – смиренно поклонился мистер ван Крауд, но было видно, что ярость клокочет в нём. И она была так сильна, что он всё же не выдержал и скрипучим старческим голосом потребовал ответа на терзающий его вопрос.

– Вот только объясните, почему я страдаю?

– Что?

Чёрные глаза старика сузились. Оррину даже стало казаться, что этот человек вот‑вот вытащит из-за пояса нож и кинется на него. Непроизвольно он даже положил было руку на эфес меча, но… его там не было. Оррин забыл, что снял оружие. Носить его в доме, где ты гость, ни к чему.

Вот только гость ли он здесь?

– Почему никто не требует время рождения дочерей бедняков? Почему я был обязан сообщить дату рождения Сабрины, а они вот живут спокойно? – холодно прояснил свой вопрос Альт ван Крауд и с вызовом уставился в глаза Оррина. Он так и не напал, хотя был в шаге от такого поступка.

– Однажды это изменится, – стараясь говорить свои слова так же уверенно, как произносил их порой его учитель, ответил Оррин. – Однажды будет возможность отслеживать судьбу нищих так же, как благополучных граждан. Но пока дела обстоят именно таким образом и, как вам должно быть известно, даже принцессы порой вынуждены следовать своей судьбе.

– Судьба, – хмыкнул старик. – Пока я не вижу над всем этим перст судьбы. Только решение Церкви.

Фраза была близка к богохульству, но Оррин предпочёл не обратить на неё внимание. Ему с лихвой хватало дерзостей драконов, поэтому он поклонился и покинул библиотеку. В конце концов, стоило сперва отдохнуть. Быть может, если не к вечеру, то к утру этот разочарованный старик перестанет действовать сгоряча и образумится. Время многое расставляет на свои места.

…Или же тасует карты жизни так, что им уже никогда не встать на своё место.

Да-да, так тоже бывает. Но перейдём к дальнейшему, чтобы вывод о нём ты, мой дорогой читатель, сделал самостоятельно. Всё тем же бесплотным духом, мы беззаботно пронесёмся по особняку ван Краудов. Удовлетворяя любопытство, подсмотрим, как морщат носы слуги драконов, рассматривая свои новые комнаты. Поглядим на юную мисс Сабрину, вываливающую на кровать целый ворох платьев. Девочка даже застыла в растерянности, не зная что надеть к ужину. Зато её старшая сестра подобным совсем не обеспокоена. Она с самым серьёзным выражением на лице, скрываясь в тени сирени, о чём‑то шепчется с отцом, и у обоих вид заговорщиков. Это странно, но пока неважно. Напольные часы уже пробили положенное количество ударов, а потому давайте приблизимся к Оррину Грейффу. Покуда он спускается по лестнице в столовую, встанем вплотную за его плечом и подслушаем все его тревоги.

Ох, о чём же ты думаешь, наш храбрый наблюдатель за драконами?

***

Оррин чувствовал себя на редкость уставшим, причём как физически, так и эмоционально. Во-первых, путешествие в экипаже, да ещё в компании не самых приятных персон, измотало его. Во-вторых, разговор с мистером ван Краудом оставил свой след. Мужчине стало понятно, что теперь ему придётся следить не только за Хранителями Неба, но и за этим стариком. Было бы ужасным проступком, вновь услышать скрежетание Снерша: «Она не девственница». Ну и, в‑третьих, вынужденно Оррин оставил на постоялом дворе своих личных сопровождающих. Несмотря на то, что двухэтажный дом ван Краудов маленьким было не назвать, особо вместительным он не оказался. Поэтому всех, не положенных регламентом, мужчина посчитал честнее переселить в приемлемое на то место. Правда, обустроив таким образом своих людей, ему довелось разом потерять двух самых верных и доверенных лиц. Тех, кого он даже больше чтил друзьями нежели слугами.

Помимо этого, напряжённая обстановка ни в чём не изменилась, кроме того, что юной мисс Сабрине к вечеру нечего уже было рассказывать. По этой причине ужин выходил на редкость молчаливым, но Оррин остался даже доволен этим. Так у него выходило более выразительно смотреть на мистера ван Крауда, столь сосредоточенно пережёвывающего пищу, что к гадалке не ходи – что‑то старик замыслил.

– Хранитель Торах, а из-за чешуи на руках вам не больно? – вдруг осмелилась спросить маленькая мисс. Пожалуй, не стоило наливать ей за ужином вино. Щёки девушки разгорелись румянцем.

– Сабрина, – тут же змеёй шикнула на неё старшая сестра. До этого она молчала и всё смотрела куда-то под ноги.

– Ничего неприемлемого в вопросе нет, я отвечу, – сказал Заррах, строго глядя на возмущённую мисс Омико, а затем перевёл взгляд на любопытную юницу. – Нет, мне не больно. Для меня чешуя столь же естественна как для вас брови. Я её даже не ощущаю.

– А где ещё…

Судя по всему, Сабрина получила внушительный тычок под столом. Не стала бы она иначе так на месте подпрыгивать, а после сердито смотреть на сестру. Но Омико повела себя так, как если бы ничего не произошло. Голову даже на миллиметр не повернула, и это, по-своему, восхитило Оррина. Его вообще заинтересовала эта девушка. За полдня знакомства он уже сделал вывод, что на старшей ван Крауд держится весь дом, и было удивительно, что мисс её возраста в состоянии настолько хорошо разбираться в хозяйстве, чтобы прислуга шла за распоряжениями именно к ней, а не к хозяину дома. Кроме того, принесённый ею чистый альбом удивлял. Для барышень обилие записей, особенно с романтичным уклоном, завсегда являлось предметом гордости, а тут всего два комментария, причём свежих. Несложно было догадаться, что девушка написала их сама. Даже почерк не особо различался. Просто во второй раз она использовала меньше вычурных завитков.

«Нет, она намеренно принесла мне новый альбом или другого у неё действительно нет?» – с обеда не давала покоя Оррину мысль.

При этом ему больше верилось во второе, нежели в первое. Никакого открытого пренебрежения мисс Омико по отношению ни к кому из гостей не проявляла, а, значит, вряд ли хотела так оскорбить. Она скромно улыбалась, если к ней обращались, и не провоцировала никого на остроты. Однако именно по причине подозрения в глумлении он вписал в альбом отрывок одного из своих лирических сонетов. Оррину мстительно хотелось, чтобы в случае чего эта мисс с сожалением прикусывала очаровательные алые губки и сожалела, что написанные им строки не увидят прочие её ухажёры.

Словно почувствовав его заинтересованный взгляд, мисс Омико посмотрела на него своими удивительными лазурными глазами.

«Нет, ну не может быть, чтобы у такой особы не было альбома!» – тут же возмутилось всё нутро Оррина, а затем он внутренне усмехнулся.

«А что, если предыдущий альбом как раз на мне закончился?» – посетила его новая мысль.

Глава 3

Утро началось с суеты и неприятностей, возникших из-за того, что крепкий здоровый сон пришёл ко мне всего за пару часов до рассвета. Переживания вылились в продолжительную бессонницу и, как результат, я проспала. И дело не в том, что горничная не разбудила хозяйских дочерей своевременно. Она будила. Просто моя младшая сестра послушно встала, а я отправила служанку восвояси и повернулась на другой бок досматривать сон. Хорошо, что Сабрина, не сумев самостоятельно определиться между двумя платьями, прибежала ко мне в комнату с одеждой в руках.

– Омико, что мне идёт боль… Омико, ты чего ещё спишь?!

– А?

– Я думала, что это я к завтраку опаздываю!

Я вяло приподнялась на локтях и угрюмо посмотрела за окно. После чего ощутила небывалый прилив сил и с ойканьем вскочила с кровати.

– Так какое платье лучше?

– Розовое! – выпалила я, не раздумывая. Сабрине этот цвет всегда был к лицу.

– Но ты даже не посмотрела в мою сторону.

Чтобы не ссориться из-за ничего мне пришлось уделить сестре чуть больше времени, но розовое платье и правда было лучше. Оно изобиловало глупыми цветами и блёстками, так что если я не хотела потерять эту малышку, то лучше бы она надела именно его, а не куда как более приличное синее.

«Пусть этот урод думает, что она полная дура», – решила я и подтвердила:

– Однозначно розовое.

В этот момент в мою комнату заглянул отец, и, судя по его отёкшему лицу, сон этой ночью не пришёл к нему тоже.

– Омико, я хотел с тобой поговорить, – с порога начал он и замер, увидев Сабрину. – Ох, и ты здесь, милая.

– Да, папочка, – сестричка радостно поцеловала старика в щёку и, отбежав на пару шагов, показала свои платья. – Какое на мне будет лучше смотреться?

– Розовое, – пришёл к тому же выводу, что и я, отец.

Сабрина тут же просияла и убежала к себе переодеваться – наши комнаты были смежными и это было легко сделать. Отец с грустью посмотрел любимице вослед, а затем плотно закрыл за собой дверь и тихо обратился ко мне.

– Омико, я бы хотел с тобой поговорить на ту тему, о которой мы чуток перемолвились вчера. Точнее, я хочу попросить тебя кое о чём.

Судя по отцу, решение прийти ко мне с просьбой далось ему нелегко. И, конечно, меня из-за этого снедала ревность – за мою судьбу он бы так не беспокоился. Но мне было невыносимо больно смотреть на него осунувшегося. Такой грозный раньше, он всерьёз изменился после смерти матери. Отобрать у него Сабрину означало почти тоже самое, что убить.

– О чём, папа?

– Я не сказал тебе раньше, но я совершил глупость. Улучил момент, чтобы поговорить с этим Грейффом наедине, и опростоволосился.

– Это поэтому он так зло смотрел на тебя за ужином?

– Скорее всего, – отец с беспокойством посмотрел мне прямо в глаза и наставительно сказал. – Запомни, дочка. Прежде чем думать о том, как и сколько денег предложить кому‑то, подумай сперва, можно ли их вообще предлагать.

– Господин Грейфф что, даже за золото не готов заставить драконов отступиться?

– Нет, до предложения взятки дело, к счастью, вообще не дошло. Но любое моё вмешательство теперь равносильно самоубийству. Этот человек будет следить за каждым моим шагом и вот почему отныне все мои надежды только на тебя.

Папа так тяжело вздохнул, что я вздрогнула и едва не выронила кувшин, из которого наливала воду в миску – в моих намерениях было умыться.

– А что Сабрина? Ты не попробовал поговорить с ней?

– Разве ты сама не пробовала? – напрямик спросил он меня, и я мрачно опустила голову к груди.

Сабрина была упрямой девочкой. И раз она сразу не отступилась от своего желания, то лучше всего перестать настаивать. Иначе бы она начала действовать вопреки. Назло.

– Мне нужна твоя помощь, Омико, – снова попросил папа, когда я поставила кувшин на столик. – Этот Грейфф… Он оказывается храмовник. Фанатик. Вера и следование догмам Церкви для него всё.

– Он храмовник? – оробела я и запаниковала. – Тогда что я могу сделать? Он не примет никаких денег.

– Нет-нет, больше никаких денег. Попробуй сблизиться с ним! Господин Грейфф, конечно, очень порядочен, но он также молод и горяч. Я таких юнцов видел не раз. Если он чему и уступит, так это желанию искушающей его женщины. И то, как он за ужином посматривал на тебя, наводит меня на мысль, что ты справишься. Раззадорь его. Вызови в нём страсть!

От высказанной просьбы меня покоробило. Не только потому, что услышать подобное от родного отца я никак не ожидала, но и потому, что у меня не было опыта, чтобы знать с какой стороны подступиться к мужчине. Однако слова отказа я так и не смогла произнести. Папа смотрел на меня с таким отчаянием, что не в моих силах было отказать ему.

– Ладно, я попробую, – неуверенно согласилась я.

– Спасибо, дочка.

Отец вдруг подошёл ко мне и обнял. Я совсем не ожидала этого. Он очень давно не обнимал меня, но в ответ я прижалась к нему так, как будто делала это сто раз на дню. Я отчаянно нуждалась в родительской ласке. И из-за его простого поступка что‑то в моей душе ни с того ни с сего отогрелось. У меня по лицу даже стекли слезинки счастья. А затем папа отошёл от меня. От переполнявших его горя и надежды он был словно пьян, пошатывался и… казался намного старше своих лет.

– Ты уж поторопись, Омико. Завтрак всего через десять минут, – сказал он мне перед уходом.

Я понимала, что да, надо торопиться, но всё валилось у меня из рук. Я слишком нервничала, а потому долго не могла зашнуровать платье, шпильки вылезали из причёски, одна из подвесок на декоративном банте оторвалась, и в довершение всего от туфельки отвалился каблук, едва я начала спускаться в столовую.

– Ой! – вырвалось у меня, когда я поняла, что лечу вниз. И, пожалуй, испугалась я не столько падения, сколько того, что на предпоследней ступеньке стоял Хранитель Неба Снорр – он как раз заканчивал спускаться.

От того, что мне доведётся сбить с ног дракона, я едва не стала седой как отец. Но реакция у нашего гостя оказалась отменная. Он резко обернулся и даже сумел подхватить меня. Так что нос мне не довелось разбить. Шея тоже осталась цела.

– Вы всегда так неаккуратны? – рявкнул Снорр, доводя моё смущение до небывалых высот, но тут же отчего-то смутился сам. А затем, отпустив меня, удивлённо уставился на свои ладони.

– Простите, – шепнула я в ответ и, мысленно коря себя, похромала в сторону окна. Всё‑таки отсутствие одного четырёхсантиметрового каблука всерьёз портит походку. А когда я облокотилась на подоконник и поглядела на Снорра, чтобы понять, отчего он стоит на месте как соляной столб, то увидела, что дракон пристально смотрит на меня.

От его странного взора я почувствовала, что в голове помутилось. Дыхание затруднилось, стало порывистым, и непонятное тепло пробежало по коже.

– Прошу вас, Хранитель Неба, столовая там, – сказала появившаяся в холле пожилая служанка. Видимо, Азизе дали указание узнать, где потерялся гость.

– Да, я помню, – ответил Снорр и, прекратив глазеть на меня, всё-таки сдвинулся с места.

Мне сразу стало легче. Наваждение спало, я словно очнулась. Но, судя по всему, моё прежнее состояние было заметно, так как заботливая Азиза подошла ко мне и хрипловатым голосом спросила.

– С вами всё в порядке, мисс?

– Нет, моя дорогая Азиза. Пока эти драконы здесь, я не могу быть в порядке.

Служанка согласно кивнула, и из-за этого седая прядь выбилась у неё из‑под чепчика.

– Как их слуги? Они наших не обижают?

– Нет, мисс, но… они насмехаются.

– Насмехаются?

– Да. Мы для них люди второго сорта, – в расстроенных чувствах, призналась Азиза, и её морщины обозначились ещё явственнее. Пожалуй, не зря отец говорил о том, что ей пора дать расчёт. Она стала слишком стара для работы горничной, но мне было бы странно видеть вместо неё кого-то другого. И то, что Азиза нынче расстроена, расстроило меня саму.

– Мы отправили вас спать в сарай, отдали им ваши комнаты, а они… они недовольны?

– Будьте тише, мисс, – предупредила меня женщина и испуганно заозиралась. Однако никого вокруг нас не было, а потому она решилась посоветовать шёпотом. – Лучше бы эти комнаты мы отдали охранникам господ. Тем, что тоже драконы. Вдруг они обидятся за то, что вынуждены стоять лагерем во дворе, а?

– Этот вопрос папа решал сам. Я думаю, он знает, что делает.

«Или знает, как и для чего кого-то намеренно оскорбляет», – кисло пронеслось у меня в голове.

– Как скажете, – сделала книксен Азиза.

– Омико, вот ты где! – тихо прикрикнул на меня появившийся из столовой отец и погрозил кулаком. Из-за чего он так сердит было понятно. Так что я ухватила Азизу за локоток и, скидывая с себя туфли, шепнула.

– К концу завтрака принеси мне тайком другую пару обуви.

***

Завтрак проходил хорошо. Пожалуй, то, что я пришла без обуви, заметил только господин Грейфф, так как оставшееся для меня свободное место было рядом с ним, а, присаживаясь, мне пришлось расправлять платье. Но он был слишком вежлив, чтобы обратить на это внимание остальных. Зато я повела себя не очень прилично – заняв стул, едва сдержала хихиканье. И это было заметно.

Мне отчего-то пришло в голову, что наш скромный дом в единый момент стал похож на роскошный королевский замок, так как его ни с того ни с сего начали переполнять важные люди, интриги, вражда, любовь и жеманство. Даже Урсула, наша повариха, была одета не только в новое платье, но и в накрахмаленный белоснежный передник. Более того, несмотря на то, что нас обслуживали слуги драконов, она, как принято у знати, стояла и смотрела, как мы едим. Мне от этого было смешно и неловко одновременно. Я основательно подзабыла те времена, когда мне накладывали еду в тарелку. За столом последние годы мы обслуживали себя сами, так как у отца осталось всего шесть домашних слуг: повариха Урсула, горничные Азиза и Кэти, посудомойка Фаина, лакей Даниэль и дворецкий-камердинер Марис. Даже обязанности экономки исполняла я сама.

Но сегодня наше семейство было вынуждено изображать из себя не пойми кого, а от меня ещё и требовалось справиться с заданием отца. И мысль об этом чрезвычайно угнетала, покуда в какой-то момент я не ощутила себя коварной и распутной шпионкой Виолеттой, книга про которую была найдена мною в маминой комнате с года четыре назад.

Ассоциация придала мне смелости. Стараясь справиться с новой ролью, я в какой-то момент всё же повернулась к господину Грейффу и, словно бросаясь в омут с головой, попросила.

– Вы не передадите мне сахарницу?

Пресловутая сахарница стояла по правую руку мужчины. Не так далеко. В обычное время я бы просто потянулась за ней, но…

– Да, пожалуйста.

Он поставил сахарницу подле меня. За это я поощрила его улыбкой и постаралась посмотреть прямо в глаза. Это должно было возыметь серьёзный эффект, если верить страницам романов, что я некогда прочитала.

«Фу, какие у него глаза некрасивые. Бесцветные», – подумала при этом я про себя. Мне никогда не нравились серые глаза.

– Сегодня такая замечательная погода, – между тем сказала Сабрина. – Ах, день просто великолепен. Он похож на лето, а я так люблю солнечные летние деньки. А вы, Хранитель Торах?

– Мне нравятся осенние грозы.

«Ну да, с таким-то характером», – мысленно съязвила я.

– Да, осень мне тоже нравится, – попыталась реабилитироваться Сабрина. – Капли дождя порой создают удивительные мелодии.

– Я предпочитаю молнии и бушующий ветер, мисс.

Торах сказал это с ноткой ностальгии, поэтому на миг я представила, как он в облике дракона свободно летит сквозь шторм. У меня даже язык зачесался спросить – так ли это на самом деле, но, само собой, я промолчала. А Сабрина не додумалась до такого вопроса.

– Сегодня мне бы хотелось показать вам Омьград, – заполнил паузу отец. – У нас много мест, достойных того, чтобы их увидеть.

– Несомненно, ваш город богат на достопримечательности, но что-то подсказывает мне, что главными из них будем я и мой кузен. А мне крайне неприятно, когда люди на нас глазеют, – напрямик сказал Торах и второй дракон поддержал.

– Согласен. Поэтому, раз сегодня хорошая погода, быть может устроим конную охоту или прогулку?

– Прогулка или охота верхом? – замялся отец, так как давно не ездил в седле – с той поры, как вскоре после моего рождения упал с коня и сломал себе ногу в двух местах.

– Да, я видел у вас конюшню. Но если ваши лошади тяговые, то не переживайте. У нас достаточно ездовых.

– Этого не потребуется, – задрал нос отец. Несмотря на то, что нынче в этом доме на многом экономили, бедной нашу семью было никак не назвать, и из-за этого предложение серьёзно ударило его по самолюбию. – Я, кстати, знаю замечательную поляну, где можно остановится для пикника. Отдых там должен вам понравиться.

– Замечательно, – заключил Торах, а я с настроением, будто выхожу в бой против врага сильнее меня, снова повернулась к господину Грейффу.

– Передайте, пожалуйста, соль.

Мужчина стал выискивать глазами солонку и, к своему удивлению, увидел её в непосредственной близи от меня. Я при этом на неё старательно не смотрела. Мой взгляд сосредоточился на лице господина Грейффа, и я нашла, что нос у него красивый. Тонкий, с небольшой горбинкой – очень аристократичный.

«Да, если смотреть на нос, то всё ещё не так плохо», – преисполнилась я оптимизма.

– Вот же она, мисс, – между тем указал рукой господин Грейфф.

– Ой, какая я невнимательная, – изобразила я смущение и стыдливо промокнула уголки губ салфеткой.

Сабрина тут же уставилась на меня во все глаза. Она знала, что подобное не в моём характере. Однако господин Грейфф, вроде бы, принял всё за чистую монету. Быть может из-за того, что только крайне невнимательный человек может прийти в столовую босиком. Не знаю, но он снова вернулся к трапезе, а я вынужденно посолила до этого переслащённую овсянку.

Вкус у каши стал на редкость отвратительным. Кажется, за счастье сестры мне предстояло расплатиться язвой желудка.

– Скажите, мисс Омико, а что вы думаете насчёт конной прогулки? – вдруг обратился ко мне Снорр, и я от неожиданности даже растерялась.

– Эм-м, мне казалось, что всё уже решено.

– То есть, вы не останетесь дома, а поедете с нами?

Вопрос показался мне странным, но я без тени сомнений ответила.

– Разумеется. Я с удовольствием поддержу любую идею.

«А как иначе мне уследить за сестрёнкой и выяснить что-либо у этого мрачного храмовника?» – мысленно возмутилась я.

– Значит, вы не домоседка, как мне показалось.

Снорр вежливо приподнял уголки губ, словно так выражал своё одобрение, но меня его реакция нисколько не занимала. Я всерьёз обеспокоилась из-за иного обстоятельства – когда это дракон успел сделать вывод, что я заядлая домоседка? И на каком основании-то, а?

«Быть может я уже давно выгляжу как чахлая старая дева? Или, может, всё дело в строгой причёске? В скромном платье?» – спрашивала я саму себя и смотрела на цветущую Сабрину – невольно искала различия между нами.

***

Ради конной прогулки я с разрешения отца переоделась в одно из матушкиных платьев. Сабрина на это ничего не возразила, так как для неё эти наряды были покамест очень длинными, но губы сестричка, конечно, надула. Выглядела-то я теперь определённо лучше её.

Правда мне всё время хотелось одеться. Да-да, одеться! Декольте у наряда было очень глубокое, а я к таким не привыкла. Но что поделать? Это мой долг сохранить нашу семью.

…А ещё я не хотела, чтобы кто-нибудь сравнивал меня с чахлой старой девой!

Само собой, Сабрина ехала подле Тораха. И само собой, отец благоразумно держался рядом с ними, поэтому мне досталась компания господина Грейффа и Снорра. Точнее, мне бы достался один Снорр, но я как банный лист прилипла к господину Грейффу, и из-за этого мы некоторое время ехали втроём.

– Вы хорошо держитесь в седле, – сделала я комплимент мужчине, хотя не знала так ли это на самом деле. Меня, как и положено, учили ездить верхом, но такие прогулки в нашей семье не были приняты. Опыта у меня почти не имелось.

– Я часто бываю в дороге.

– И не в карете? – удивилась я, так как вчера господин Грейфф находился в экипаже вместе с драконами.

– Иногда в карете, но верхом путешествовать значительно быстрее. Мне это больше подходит.

– Что же вы отказались поступить именно так? – едко осведомился Снорр, и я сделала вывод, что у всех драконов на редкость сварливый неприятный характер. – Или вы думаете, что Хранители Неба так заинтересованы в ваших слугах? Мы умеем самостоятельно заботиться о себе. И наших паладинов для охраны нам бы хватило.

Господин Грейфф скосил на меня недовольный взгляд, так как свои последующие слова он явно не желал произносить при свидетелях.

– Вы ищете среди людей будущих жён. Но есть такие родители, что, не увидев показной роскоши, станут противиться тому, чтобы отдать вам своих дочерей. Некоторым тяжело поверить, что достойный их пожеланиям выкуп всё равно последует.

– Это не проблема. Для нас не составляет сложности забрать своё силой, – свысока заметил дракон с усмешкой.

– Именно во избежание такого рода ситуаций и необходимо моё присутствие. Я живое напоминание о том, как поступать не стоит.

– Договор мы скрепляли с верховными магами или, как вы теперь называетесь, с Церковью. Но в нём напрямую ничего не сказано о нашей обязанности соблюдать человеческие традиции. Мы всего лишь идём вам навстречу, а вы… вы сами готовы пойти навстречу нам?

– Хм, мне странно слышать такое мнение именно от вас, – сухо сказал господин Грейфф и смело посмотрел дракону в глаза. Но Снорр на это только беззаботно хмыкнул, и я, боясь, что конфликт усугубится, словно ничего не замечающая дурочка миролюбиво произнесла.

– Ох, какая погода волшебная.

– Да, мисс, – посмотрел на меня Снорр взглядом, от которого по моей коже мурашки пробежали, – вот только никто на этот пикник не взял с собой свежего мяса. Так что я нагоню вас, когда поохочусь.

– Но вы же не знаете, куда мы направляемся.

– Для меня не составит сложности найти вас по запаху.

Сказав так, Снорр жадно втянул в себя воздух, а затем пустил коня к лесу. Торах не слышал ведущегося между нами разговора, а потому с удивлением посмотрел кузену вослед. Но не стал окликать его. Вскоре он вновь повернулся в сторону Сабрины.

– Мисс Омико, – тихо обратился ко мне господин Грейфф, когда в очередной раз поправил так и норовящую слететь с его головы новомодную шляпу с пером.

– Не тревожьтесь, я умею молчать, – улыбнулась ему я. Мне показалось, что я поняла подоплёку хмурого взгляда мужчины.

– Да, я был бы вам благодарен за это, – сказал он. – И всё же есть кое-что ещё.

– Что именно?

– Я бы просил вас…

– О чём? – удивилась я тому, что мой собеседник замолчал на полуслове.

– Нет, простите. Это будет невежливо, – помотал головой господин Грейфф, как если бы стряхивал наваждение, и я побоялась настаивать. Вдруг он хотел предложить какой‑либо страшный магический обет, способный гарантировать моё молчание?

– Тогда позвольте заметить, что вы смелый человек. Так храбро разговаривать с Хранителями Неба лично я никогда не смогла бы.

– Сложись моя судьба иначе, наверное, я бы тоже не смог. Но не так просто я наблюдатель. Последние годы меня натаскивали на то, чтобы убивать драконов в случае необходимости.

Мужчина говорил жёстко, как если бы всё ещё беседовал с Хранителем Неба Снорром и угрожал ему. Однако меня это не оскорбило. Я была искренне поражена.

– Вы… неужели вы убивали Хранителей Неба?

– Давайте не будем об этом, – резко отказался продолжать разговор господин Грейфф. – Я несколько обескуражен кое-каким обстоятельством, вот и перестал следить за словами. И всё же это не самое достойное оправдание, чтобы поднимать неприглядную тему в обществе юной мисс.

В ответ на его мрачное признание я беззаботно улыбнулась и с долей иронии спросила.

– Тогда о чём мы будем беседовать, таинственный господин Ор точка Г? Снова о погоде или раскроете тайну, какое имя скрывает ваш первый инициал?

– Оррин. Разве вы не знали?

– Хранитель Торах представил вас только по фамилии.

– О, вероятно это потому, что у драконов приняты исключительно имена, и они редко бывают длинными.

– То есть моё имя, Омико Иви ван Крауд, для них звучит очень сложно?

Оррин едва не рассмеялся, столь смешными показались ему мои слова. А я про себя отметила, что, возможно, мне не так тяжело будет с ним общаться, как я сперва решила.

– Скорее непривычно, мисс. А если вернуться к тому, о чём мы будем с вами беседовать, то можно и не о погоде. Как вам, например, такая тема…

Глава 4

Час дороги прошёл незаметно. Оррин оказался приятным собеседником. Не знаю почему до ссоры с мерзким Снорром он вёл себя столь отстранённо, но после неё я получила настоящее удовольствие от общения с ним. Мне были интересны его истории и мнение, а он с удовольствием слушал моё щебетание. Мы даже перешли на личные моменты, стали делиться сокровенным друг с другом.

Однако в тандеме Торах-Сабрина такого же взаимопонимания не возникло. Оно и понятно – в чём могло сойтись мировоззрение зрелого дракона и четырнадцатилетней капризной девчонки? Но несмотря на это оба они из кожи вон лезли, чтобы найти точки соприкосновения. И интерес Сабрины в этом я понимала.

…Вот только к чему дракону такое мытарство?

– Почему он так старается? Видно же, что они не подходят друг другу, – всё же спросила я у Оррина, так как все спешились, и я боялась, что возникшая между нами доверительность вскоре исчезнет.

– Я не имею права говорить об этом, мисс.

«О, это вы только пока не имеете», – проснулся во мне азарт.

– Омико, помнишь этот дуб? – между тем, как на зло, подошёл к нам мой папа.

– Да, вы рассказывали, что некогда дрались под ним за руку мамы. Мы… мы раньше часто бывали здесь.

– Бывали. Моей Марии так нравилось это место, – прошептал отец и печально вздохнул. А затем словно ожил и, повелев слугам ставить шатёр, начал уверенным шагом обходить поляну по кругу.

– Ваша матушка давно умерла? – с виноватой интонацией поинтересовался у меня Оррин.

– Следующей зимой будет уже как восемь лет. Тиф. А почему вы спрашиваете?

– Потому что ваша семья ведёт себя странно. Вы и ваша сестра полны жизни, в то время как мистер ван Крауд. Как бы сказать? Его гнетёт горе, как если бы его жена покинула этот мир не более месяца назад.

– Он очень любил её. Вернее, они оба очень любили друг друга. Я хорошо помню их взгляды и как они ласково говорили между собой. Из-за этого мне всегда хотелось, чтобы в моей жизни возникла именно такая нежная и обязательно взаимная любовь.

– Поэтому вы не замужем? Ждёте того, кого выберет ваше сердце?

– О, это очень личный вопрос, господин Грейфф, – в шутку укорила его я и, посмотрев на замершего истуканом отца, так и не смогла отвести от него взгляда. Наверное, его скорбный силуэт и стал причиной моей чрезмерной откровенности.

– Знаете, мой жених, – тихо произнесла я и, помотав головой, куда как более внятно сказала. – Я с девяти лет знала за кого выйду замуж, и мы достаточно тесно общались друг с другом. Несмотря на нашу общую юность, он даже порой украдкой говорил, что влюблён, но… разорвал помолвку, едва я достигла возраста зрелости. При этом взял и написал письмо, как будто живёт в другом городе и не имеет возможности ничего сказать лично. Даже до сих пор отворачивается, если замечает меня на улице, как будто брезгует мной или боится моего укоризненного взгляда.

– Простите, я не знал о чём спрашиваю.

– Ничего. Мне уже давно не больно. Я приняла, что те, кто выше меня по статусу или ровня, такой девушкой как я не интересуются.

– А прочие?

Я посмотрела на с интересом смотрящего на меня Оррина и честно ответила.

– Видите ли, выбирать кого‑то из низших слоёв общества претит уже мне самой.

– Почему? Вы не создали у меня впечатление охотницы за богатством.

– Потому что дело не в деньгах, – ответила я и нервно смахнула с лица выбившуюся прядь волос. – Из-за разрыва помолвки я стала подозревать в каждом мужчине желание получить через меня выгоду, и теперь у меня не получается восхищаться теми, для кого я могу быть исключительно средством.

Оррин глядел на меня с искренним недоверием.

– Вы настолько хорошо разобрались в себе? – наконец, спросил он и я с задором улыбнулась.

– Конечно, для этого у меня было достаточно времени. На балах, даже общественных, сестёр ван Крауд никто не ждёт, так что я проводила все весёлые вечера в уединении и раздумьях. А когда думаешь о себе, то редкие размышления не бывают глубокими.

Мужчина приложил ладонь к губам, чтобы смех над моей самоиронией не вышел непочтительно громким. А после не менее бодро заметил.

– Мне сложно поверить в ваше столь самозабвенное отстранение от суеты бренного мира.

– Неужели? – спросила я с непривычным для себя кокетством.

– Да. Ведь за внимание таких красавиц мужчины должны сражаться до последней капли крови.

Сказав так, Оррин откровенно смутился. Да и я тоже. За один час мы вдруг стали разговаривать так, как будто тесно общались до этого год, не меньше. А потому он кашлянул в кулак и проговорил.

– Простите, мисс, это всё свежий воздух. Он меня пьянит, видимо, так что я, пожалуй, пойду. Посмотрю, как ставят шатёр.

Оррин вежливо склонил голову и ушёл, а я подошла к стоящей в одиночестве Сабрине. Торах тоже отошёл от неё, чтобы переговорить со своими паладинами.

– И как тебе жених? – поддела я сестру, так как недовольство было написано у неё на лице столь ярко, как буквы в букваре.

– Мы будем идеальной парой.

– Можешь говорить мне назло всё что угодно, только себе жизнь не порти, а? – попросила я, но Сабрина всегда была упрямее самого упёртого осла.

– Я серьёзно, – заявила она, поправляя вычурные рюшки на платье. – Мы настолько не интересны друг другу, что каждый из нас даст другому заниматься всем, что душа захочет. Я буду купаться в золоте и при этом менять любовников направо и налево, как настоящая королева. Он позволит всё, что угодно, лишь бы я не лезла в его жизнь.

– Сабрина! – тихо одёрнула я сестру. – Да как ты можешь такое говорить?

– Как-как? – равнодушно пожала она плечами. – Между прочим это бабушка говорила, что замуж можно выходить за кого угодно, но вот любовника надо подбирать основательно.

– А ты взяла, да и запомнила, да?

– Каждый своё запоминает, – хихикнула она и обратила моё внимание. – Ого, смотри. Ничего себе какую громадину тащит!

Я посмотрела туда, куда указала сестра. На стыке поляны и леса спешившийся Снорр снял с коня тушу оленя, перекинул её через шею и гордым шагом добытчика направился к нашему лагерю.

– Во дурак, камзол же себе в крови перепачкает, – проворчала я.

– Пф-ф! – тут же презрительно фыркнула Сабрина.

– Что?

– Ты у любого отобьёшь желание ради тебя подвиги совершать.

– А ты думаешь, это он ради меня, да? – с гордостью предположила я, припомнив взгляд у лестницы, вопросы за столом и желание ехать рядом.

– Наговоришь тоже, – протопталась по моему самолюбию сестричка. – Просто ему скучно. Торах занят мной, а Грейфф тобой и Торахом. А ему что делать? Хоть так себя развлекает.

Снорр и правда не бросил дичь к моим ногам. Он отдал оленя слугам, а сам скинул с себя грязный камзол. Мне даже показалось, что именно ради этого и была задумана охота. В столь жаркий день ходить согласно этикету было невыносимо, а ушлый дракон теперь на всех основаниях остался в лёгкой рубашке. Я ему даже искренне позавидовала и в отместку начала напоказ обмахиваться веером. Но он не задержал на мне взгляд, а подошёл к кузену.

Затем слуги поставили шатёр и начали разделывать оленя для барбекю. Мы тем временем легко перекусили и стали играть в принятые для пикника игры. Но было видно, что драконы проводят так время с неохотой. Однако я хорошо развлеклась. Давненько мне не доводилось отдыхать на природе. Обычно я проводила время в саду за домом или в городском парке. Я даже забыла, сколь беззаботно и интересно такое времяпрепровождение. Сабрина тоже была довольна. Она с трудом удерживала себя от того, чтобы начать носиться по поляне вприпрыжку, и, глядя на неё, мне пришла в голову нехорошая мысль. Пусть Торах осознает, что какое чудо это малолетняя красавица!

Я тихонько шепнула свою задумку на ухо отцу. Тот подумал-подумал и согласился. Всё равно из знакомых здесь были только двое слуг, а их сплетни никак не навредили бы репутации нашего семейства. Поэтому я направилась к отдыхающему флейтисту и потребовала от него сыграть деревенскую плясовую. Музыкант очень удивился запросу, но возразить на мой категоричный тон не посмел. Так что вскоре поляну наполнила весёлая мелодия. Такая, при которой ноги сами собой начинают отплясывать.

– О, как же хочется танцевать! – сразу сказала я и, глядя на Сабрину, с азартом предложила. – Давай потанцуем?

Сестричка не уловила в вопросе никакого подтекста, так как до этого танцевала либо одна, либо с отцом, либо со мной. Честно-то сказать, я и была её учителем танцев. Отец не видел необходимости нанимать специального человека, раз балы для его девочек больше не предвиделись. А я… много ли грации я могла передать сестре, если сама ни разу нигде не бывала? Более того, во время зимних празднеств наши слуги часто танцевали друг с другом именно в однополых парах – что поделать, женщин среди них было намного больше, а низкое сословие не обязывало к строгому соблюдению этикета. Но мне ли не знать, что среди знатных особ подобное считается очень неприличным?

Да-да, в отличии от сестры я прочитала много книг, где главный герой в конце концов смирялся с выбором родителей. А отказывался он от любимой‑простолюдинки из‑за того, что она частенько попадала в глупые ситуации по причине собственного невежества. Вот так-то.

«О, сколько же во мне коварства!» – восхитилась я, когда сестра согласилась на танец.

Подумать только, ни с того ни с сего вместо насыщенной фантазии я стала обладательницей насыщенной жизни!

***

Танцевать под весёлую музыку было приятно. А так как я при этом испытывала воодушевление и гордость за исполнение коварного плана, то всерьёз развеселилась и даже начала смеяться. Глядя на меня, засмеялась и Сабрина – она была очень жизнелюбивой девочкой, а потому не заметила, какие бесстрастные маски возникли на лицах слуг, и как настороженно поглядел на драконов Оррин. Сестричка простодушно радовалась тому, что отец с показным восхищением громко хлопает в ладоши.

– Давай руки! – даже предложила она мне.

Мы крепко ухватили друг друга за запястья крест-накрест и закружились. Так быстро, что лица людей смазались до невнятных пятен. Это было так смешно!

Во всяком случае до тех пор, пока Сабрина не оступилась из-за кротовой норки. Носок её ступни случайно провалился в рыхлую землю, и из-за этого она сбилась с шага. Наши пальцы расцепились, и инерция понесла нас в разные стороны. Музыка резко прервалась.

– Ай! – только и успела испуганно вскрикнуть Сабрина, но Торах каким-то образом успел подхватить её.

Мне повезло меньше. За моей спиной никаких ловких драконов не стояло, поэтому я упала назад себя и почувствовала сильную боль в затылке. Кажется, на несколько мгновений даже потеряла сознание, так как совсем не поняла, отчего вдруг вижу перед собой Снорра.

– Всё в порядке? – обеспокоенно спросил он и взял мою ладонь в свою. При этом зрачки его расширились, а я снова ощутила странное чувство, будто падаю в бездну. Только на этот раз она была не холодной и страшной, а какой-то тёплой. Желанной.

– Будьте любезны, дайте мне проверить её состояние, – буквально-таки отпихнул дракона Оррин и, присев подле, начал водить руками вдоль моего тела. Кончики его пальцев светились.

– Неужели вы целитель? – удивилась я.

– Не совсем, но как человек, прошедший обучение магии, я кое-что умею в этой сфере, – не меняясь в серьёзном выражении лица, ответил он и вскоре подал ладонь, чтобы помочь мне подняться. – Вам очень повезло, мисс, падение обошлось без последствий.

Я благодарно улыбнулась Оррину и, принимая его помощь, встала на ноги. Затем посмотрела на сестру. От испуга она всхлипывала, поэтому отец утешал её. На меня он даже не посмотрел, и мне из-за этого стало очень обидно. Настолько, что я вмиг забыла про странное чувство, возникшее из-за Снорра.

– У вас всё-таки что-то болит? – не так понял выражение моего лица Оррин.

«Сердце», – могла бы ответить я ему, но промолчала.

***

Ох, сердце! В этот момент оно болело не только у Омико, но и у кое-кого ещё. Настолько резкая боль пронзила дракона Зарраха, что её невозможно оставить без внимания.

Давай я помогу тебе, мой читатель. Вот, ухвати меня за руку. Скорее хватайся, так будет легче покинуть уже привычный для тебя разум черноволосой красавицы! Иди за мной. Ступай след в след. Проникнуть в мысли драконов намного сложнее, так как они отличны от мыслей людей. Но это возможно. Ты справишься, я в тебя верю.

Да, вон оно. Пусть у нас ушло на слияние время, но теперь ты тоже чувствуешь.

Тоже знаешь.

***

Из людей один храмовник понял всё, но этого было более чем достаточно. Заррах знал, что теперь объяснений перед Церковью не избежать. И скорых проблем, вероятнее всего, тоже. Поэтому он легонько ухватил брата за рукав и взглядом дал понять, что желает разговора наедине. Снерш недовольно оскалился, но возражать не стал. Послушно отошёл за Заррахом в сторону, и они принялись идти вдоль тропы, как если бы просто прогуливались.

– Как у вас получился отклик? – первым делом сухо осведомился он.

– Сначала мне понравился её запах. А затем, ну представь себе только, моя шеа мереш сама упала мне в руки, – беспечно хмыкнул брат, но глаза его остались злыми. Боковым зрением он старался следить не слишком ли близко к кому-либо из людей находится Омико.

– Так уж и упала?

– Да. Она споткнулась на лестнице, а я имел неосторожность не дать ей свернуть себе шею. Удивительная оплошность с моей стороны, да братец?

Зарраху оставалось только покачать головой. Случайности случаются, что тут ещё можно сказать? Однако кое-какой вывод для себя дракон всё же сделал. Запах этой мисс нравился ему тоже, а, значит, прикасаться к ней стало бы верхом идиотизма.

– Ты можешь себя контролировать? – наконец задал он свой вопрос, и Снерш поглядел на него как на идиота.

– Пойми, для меня это важно, – стал вынужден объяснить Заррах. – Пока жив император Шеррах, он не простит тебе отступления от договора с людьми. Он накажет тебя так же, как прочих.

– Ха, а вот об этом ты зря. Твои слова провоцируют меня проверить, хватит ли червякам силы убить меня. Или, быть может, это я уничтожу величие их расы? В одиночку. Чисто ради забавы.

– Снерш…

– Да замолчи ты уже! – кисло морщась перебил дракон. – Я в состоянии себя контролировать. Моя шеа мереш всё равно будет моей, это лишь дело времени.

– Договор с Церковью…

– Не будет нарушен до смерти моего отца, – снова не дал ему договорить Снерш с напускной скукой в голосе. -Во всяком случае первым я не посягну на его основы. Чай не дурак схлопотать такой магический откат.

– Тогда расскажи, что ты задумал!

– Нет покамест. Вдруг, пока я молчу, в твою мудрую голову придёт какая-либо идея получше?

На этих словах Заррах ощерился.

– Я не обязан думать о тебе! – наконец резко высказал он. – Всё ближе тот день, когда нам предстоит стать соперниками или ты не помнишь?!

– Вот и вся разница между нами, – равнодушно пожал плечами Снерш. – Для тебя этот день ещё не настал, а для меня он уже прошлое. Но суть нынешнего вопроса от этого не меняется. Врагу о своих планах глупо рассказывать. А друг и брат… Другу и брату так будет проще вспомнить о связывающих нас узах. Вот и всё.

Заррах нервно перекинул свою белую косу через плечо и начал трепать её кончик. К дерзостям кузена за десятки лет дружбы он уже привык, да и, пожалуй, характер у него самого был не легче. Более сильные драконы всегда довлеют над слабыми, а он и Снерш не первый век являлись признанной элитой стаи. Поэтому Зарраха больше беспокоило другое – ему не хотелось создавать конфликт с Церковью.

– Я попрошу наблюдателя неотлучно находиться возле этой девушки.

– Прекрасно! – деланно восхитился Снерш в ответ на его категоричный тон. – Наши паладины будут безмерно тебе благодарны, если это получится. Им настолько опротивел надзор этого надутого червя, что, глядишь, ты, как претендент на титул императора, наконец-то обзаведёшься долгожданной поддержкой.

– Я попрошу наблюдателя неотлучно находиться возле этой девушки, – куда как более грозно повторил Заррах, но на этот раз добавил. – И если мне что-то не понравится в твоём поведении, я сам вызову тебя на поединок.

– Ха!

– Никаких шуток, брат. Держись от неё подальше, так как она не твоя шеа мереш. Ты что‑то попутал, никакой ритуал поиска невест тебе на неё не указывал.

– И снова ха, – с улыбкой ответил Снерш, а затем, насвистывая весёлую мелодию, пошёл по направлению к лагерю.

Заррах мог сколько угодно скрежетать зубами, глядя вослед наглому братцу, но ничего бы от этого не изменилось. На правах старшего он мог только давать советы. Каждый дракон сам ответственен за свою судьбу и мало ли, что кому-то не нравится, когда кто-то ведёт себя не так, как положено марионетке.

От таких мыслей Заррах усмехнулся и тоже направился обратно. При этом сперва он посмотрел на встревоженного храмовника, про себя подбирая слова для объяснения с ним. Но вскоре дракон пришёл к выводу, что себе дороже о чём-либо просить этого человека. Лучше он сам последит за Снершем. В конце концов, не так долго им всем в этих краях находиться, чтобы поднимать панику.

«Да, я всего лишь скажу ему как есть. Мой кузен испытывает отклик, но что с того? Разве он нарушает из-за этого закон? Мне думается, вы намеренно нагнетаете ситуацию, господин наблюдатель», – решил холодно сообщить мужчине Заррах и сразу же перевёл взгляд на опротивевшую ему девчонку. Эта недалёкая взбалмошная особа если и вызывала в нём чувства, то только обратные отклику. Он даже не смог остаться равнодушным. Его переполняло отвращение, всё более приближающееся к ненависти. Несмотря на юный возраст, девица не только вовсю пыталась манипулировать им, но и осмеливалась намекать на подарки. Она ни капли не сомневалась, что его выбор остановится на её персоне.

«Сжечь бы всё это семейство и избавить мир от зла», – на полном серьёзе пронеслось в голове дракона.

Его раздражала Сабрина. Ему не нравилась, столь похожая на неё Омико. И особенно его выводил из себя что-то там замышляющий против него мистер ван Крауд.

Однако вскоре дракон улыбнулся, и его улыбка была выполнена по всем правилам актёрского мастерства. Заррах родился хищником. Он с лёгкостью развил в себе навык мимикрии.

Глава 5

О, мой дорогой читатель, именно незначительные случайности чаще всего становятся непреодолимыми препятствиями на пути чьим-то выверенным планам. Сущие мелочи имеют свойство создавать трещинки в монолите твёрдых намерений. И множатся эти трещинки так быстро, что в результате обращают задуманное в пыль.

Да-да, всё так просто!

… Так невероятно сложно.

Дракон по имени Снерш испытал к Омико Иви ван Крауд типичное для его расы чувство, именуемое откликом. У людей это непреодолимое желание обладать именно этим существом и никаким другим слабо развито. Но Снерша оно уже начало подминать под себя. И хотя его сила воли была настолько велика, что он продолжил держать себя в руках, вода камень точит. Тем более такая вода.

Бурный горный поток только родился, а уже обрёл цель – сокрушить всё на своём пути.

***

Разговор с Заррахом вышел крайне недолгим, но дум после него могло хватить на целую вечность. Во всяком случае, их было достаточно, чтобы волосы Оррина встали дыбом. Мужчина и так находился в напряжении, что вынужден исполнять долг, будучи не до конца подготовленным. Четырёхлетний опыт его нисколько не утешал. Раз он всё ещё не был посвящён в жрецы, то он не готов и всё тут – вот как мыслил Оррин.

«Надо поскорее посоветоваться с Вернардом», – рассудил при этом про себя храмовник и тут же тяжело вздохнул. Вернард, преданный и мудрый слуга, был отправлен на постоялый двор и нынче вкушал все блага Омьграда да в ус не дул, как его хозяину нужна помощь. Хоть садись на коня и мчись в город!

… Вот только никуда до конца пикника с поляны не уехать. Несмотря на внутренние терзания, Оррин продолжил прогуливаться неспешным шагом бок о бок со старшей из сестёр ван Крауд. И, кажется, пауза в их разговоре уже ощутимо затянулась. Он слишком углубился в себя.

– Господин Грейфф, вы так много общаетесь с драконами, а я о них почти ничего не знаю. Может расскажете что-нибудь о них? – продолжая обмахивать себя веером, нарушила тишину девушка, однако Оррина от её простой просьбы аж перекосило. Ему опротивели эти дерзкие твари до глубины души. Аж в печёнках сидели!

– О, нет-нет. И прошу вас не обижаться, просто в этом я плохой рассказчик. У меня не получится интересно передать скучные факты, – как можно мягче отказался он и, чтобы перевести внимание собеседницы, предложил безотказную вещь. – Но знаете, как человек искусный в магических таинствах, я с удовольствием попробую предсказать вам будущее. Если вы хотите, конечно.

Как и у любой знакомой ему особы женского пола, у Омико сразу загорелись глаза. Оррин даже мысленно про себя хмыкнул, готовясь водить пальцем по девичьей ладошке, чтобы сообщить какую-нибудь сущую ерунду наиболее таинственным голосом, но…

– Нет, благодарю вас. Мне не интересно знать будущее.

– Почему? – искренне удивился он.

– Потому что иначе не получится им наслаждаться, – пожала Омико плечами. – Так я чего-то не знаю, во что-то верю, на что-то надеюсь. А если я буду знать заранее, то моя жизнь превратится в томительное ожидание какого-то момента. И всё.

Оррин не ожидал такого глубокого ответа. Обычно людей если что-то и останавливало от предсказания, так это страх получить неприятное известие. А тут… И опять же, сказано так искренне.

– Но, может, вы Сабрине погадаете? – вдруг оживилась Омико. – Ей это было бы очень интересно.

«И тебе тоже», – мысленно улыбнулся Оррин. Забота этой девушки о младшей сестре была видна, как солнце в ясный день.

– Увы, откажусь.

– Почему?

– Потому что в отличии от вас она не грустит. А вот вы после падения стали намного задумчивее. У вас точно ничего не болит?

– Я просто до сих пор ощущаю неловкость из-за произошедшего, – с фальшью в голосе ответила Омико, и Оррину окончательно стало ясно, что лгать его собеседница не умеет. Однако развеселить девушку от него не только этикет требовал. Ему самому хотелось увидеть её улыбку, так что он рассказал один нелепый случай из жизни. А там, добившись смеха красавицы, на некоторое время оставил её.

Ему тоже требовалось ненадолго остаться наедине с собой.

***

Конечно, после инцидента пикник стал серым и тягостным, поэтому я очень обрадовалась, что вечереет. Наконец-то настала долгожданная пора возвращаться домой. Мне всё разонравилось. Кроме того, после предложения Оррина погадать, я вдруг ощутила, что лезу не в своё дело, стараясь испортить впечатление Тораха о Сабрине. Вдруг на то судьба, а я разрушаю счастье сестры? Не просто же так невест для драконов подбирают соответствующим ритуалом.

Также меня раздражали непонятные взгляды Снорра. Он то и дело пялился на меня своими непостижимыми глазищами. Меня стал доводить до бешенства расстроенный вид отца. Даже то, что он подошёл на прощание к дубу, вызвало во мне жестокость. Мне захотелось накричать на него, сказать, что всё, что мама никогда не воскреснет, что надо жить хотя бы потому, что у него есть живые дети, которым надоело существование в трясине его горя!

Я была готова вот-вот сорваться. Я ужасно устала вести себя как взрослая. Мне хотелось такой же беззаботности и беспечности, какими обладала Сабрина. Почему она может веселиться, а я по возвращении начну выписывать на лист столбики цифр, чтобы сообщить отцу, во сколько нам обошёлся пикник?

Ну почему? Ну почему я словно прислуга в собственном доме?!

Мне хотелось плакать. И, собственно говоря, этим я и занялась едва вошла в свою комнату. Отложив все насущные дела на утро, я крепко обняла подушку и зарыдала.

Нелюбимая, жалкая, ненужная – вот сколько качеств у меня!

Но постепенно моя истерика угасла. Медленно, но верно я вернулась к привычному отрешённому состоянию и смирению с собственной судьбой. У меня не было другого выбора как жить. И вообще ни у кого из людей его нет. Все мы проживаем тот путь, что возможен для нас. Какой бы сильной ни была мечта, нищий не наденет корону. Максимум, добьётся богатства или всеобщего признания.

Отмыв лицо от слёз и пудры и сделав пометки в книге учёта, я поняла, что снова не хочу спать. Но мучиться бессонницей как в прошлую ночь мне не хотелось тоже, поэтому в голову пришла мысль спуститься в библиотеку за книгой. Вдруг за чтением мои нервы перестанут быть натянуты до предела, и я успокоюсь да засну? Быть может даже увижу во сне что-нибудь красивое.

Мешало осуществить это решение только одно – я уже была в сорочке, а библиотека находилась на первом этаже. Чтобы дойти до неё мне следовало одеться. Хотя нет, в обычное время можно было бы накинуть пеньюар и всего-то. Но нынче по дому ходило слишком много чванливых посторонних, чтобы позволить себе такую вольность даже в столь позднее время. Поэтому снова надевать корсет, завязывать шнурки, укладывать волосы было так долго, что я… задумчиво глянула на окно. Вид за ним открывался в тёмный сад. Землю освещала лишь крошечная краюшка луны, так как фонари не были зажжены. Мы экономили на масле да и смысла дополнительно освещать тропинки не было – гвардейцы жили во дворе, им было запрещено ходить сюда, так как отец боялся за свои любимые клумбы.

– Хм, – задумчиво произнесла я, поднимая раму со стеклом наверх. Внизу не было видно ни одного огонька, и это говорило о том, что людей в саду нет.

Затем я дотронулась до закреплённой на стене дома решётки. В зимнее время она смотрелась как украшение, а в летнее её густо покрывал заморский вьюнок, корни которого по осени заботливо выкапывались отцом и хранились им в специальной кладовой.

Да, наверное, родители совсем не подумали, что некогда их дочери приспособятся лазать по этому декору.

Стоит сказать, ругали нас такую шалость нещадно. Во всяком случае, меня. Потому что до смерти мамы отец не дозволял мне свободно читать, а если спуститься по решётке, пройти вдоль стены и юркнуть между ней и зелёным ограждением, то можно было сразу оказаться у окна библиотеки. А я давным-давно усовершенствовала его раму так, чтобы без труда открывать её снаружи. Поэтому столь нетривиальная дорога была мне хорошо известна и привычна, хотя я уже как лет пять ходила за книгами как полагается. Но переодеваться мне было ещё ленивее, чем рискнуть упасть со второго этажа.

В общем, я благоразумно скинула пеньюар вниз (мало ли попадусь кому-нибудь на глаза?). А затем высунулась из окна наружу, уцепилась за решётку и повисла на ней. Весила я теперь больше, чем в детстве, а потому металл под руками задрожал. Я даже на миг испугалась и хотела было вернуться в комнату. Но затем поглядела на сиротливо валяющуюся на траве одежду и поползла. Так, нога ниже. Ухватиться левой рукой. Правой. Ещё на шажок ниже.

Скрип!

С ужасом я поняла, что в этом месте кронштейн отошёл от стены дома. Решётку в начале будущей весны следовало не только наконец-то покрасить, но и отремонтировать.

«Снова расходы», – пробубнило нечто недовольно у меня в голове.

«Но заметь, они того стоят!» – горячо воскликнул инстинкт самосохранения, и я начала спускаться быстрее.

Наконец ноги коснулись земли. Я тут же с облегчением выдохнула, отряхнула от ржавой пыли руки и с тоской поглядела наверх. Потом ведь надо будет ещё подниматься, а это всегда сложнее. Затем я наклонилась и, подняв пеньюар, начала по-быстрому одеваться. Вот только кушака нигде не оказалось.

– Где же ты? – тихо проворчала я, начиная рыскать пальцами по траве. В отличие от светлого пеньюара пояс был сделан из тёмно-синего шёлка. Мне его было просто‑напросто не видно.

– Полагаю, вы это ищете.

Надменный голос кого-то из драконов заставил меня замереть, хотя поза для этого была крайне неподходящей. Я неподобающе стояла на четвереньках. А затем в пятне света мне стал виден Торах. Узнала его я только по одежде, а, если ещё точнее, то по сапогам. Непостижимым образом я снова пялилась на них, прежде чем перевела взгляд на его лицо.

– Что вы здесь делаете? – испуганно осведомилась я, после чего поднялась на ноги и суетливо запахнула пеньюар плотнее.

– Осматриваюсь. А вы?

С этими словами Торах снял с куста шиповника мой кушак. Я же продолжала стоять столбом, так как никак не могла подобрать достойного ответа. Но, наконец, мне пришло в голову, что быть может дракон не видел моего позорного спуска по решётке. Поэтому я как можно спокойнее сказала:

– Мне захотелось прогуляться по саду и подышать свежим воздухом. Ночами не так жарко, как днём.

– А со стороны ваш побег из спальни выглядел иначе. У меня создалось впечатление, что вы спешите на встречу с моим братом. Он как раз по той же самой причине отдыхает в дальней части сада.

Хамская прямолинейность и жёсткие интонации возмутили меня, так что в ответ на высказанное подозрение я грозно нахмурилась и сказала как есть.

– Вы ведёте себя совсем неприлично.

– Тоже самое, я мог бы сказать о вас. Вы появились на завтрак без обуви, позволили себе уйму вольностей во время пикника, а теперь я застаю вас за занятием и в виде, говорящем о желании провести своё время вполне определённым образом.

Говоря, Торах окинул меня взглядом, от которого у меня создалось впечатление, что он приценивается – а не получится ли у него самого провести со мной время «определённым образом». В результате, от взора его синих глаз я зарделась и, когда он протянул мне кушак, то резко дёрнулась, чтобы выхватить свою вещь у него из рук и горделиво уйти. Но у меня не вышло. За долю секунды дракон разжал свои пальцы, и пояс успел упасть на землю.

– Вам не стоит прикасаться ко мне, – только что не прорычал он при этом с угрозой.

«Какое высокомерие!» – тут же мысленно воскликнула я.

У меня и в мыслях не было намеренно прикасаться к дракону, но его пренебрежение оскорбило меня больше, нежели все предыдущие слова. В конце концов, я не грязная нищенка, а он не король, чтобы подобное могло его возмущать!

Произнести свой ответ мне очень хотелось. Но я не стала. Омико Иви ван Крауд не склочная дурочка. Сохранить своё достоинство я предпочла другим способом. Как можно более надменно посмотрев на Тораха и оставляя кушак лежать на земле, я направилась в дом.

Боги с моим видом. Два самых мерзких типа, с которыми я могла столкнуться в доме, всё равно находились снаружи!

***

Войдя в дом, я увидела отца, но он всего лишь окинул меня рассеянным взглядом да продолжил кружить по комнате, бормоча себе что-то под нос. И на этот раз я очень обрадовалась нашедшему на него безумию. В таком состоянии он словно ничего не видел вокруг, мне это было известно. Поэтому я не стала привлекать к себе его внимание, а юркнула в сторону коридора, где первым делом сняла с портьеры подхват. Подвязка была достаточно длинной, чтобы послужить некоторое время кушаком. Сказать честно, мне она даже больше пояса понравилась. У неё был красивый бежевый цвет, а обилие ажурных петелек делало её очень оригинальной деталью одежды.

Правда, у меня по итогу настроение поднялось. В библиотеку я зашла в приподнятом духе.

– Это вы, мисс Омико?

Судьба определённо решила насмеяться надо мной. Я встретила почти всех, кого так не хотела видеть. Оказывается, в библиотеке находился Оррин. То ли ему тоже не спалось, то ли ещё что, но он сидел в кресле у нетопленного с зимы камина и листал книгу. Машинально мои глаза скользнули по её обложке, и… вдруг я перестала испытывать раздражение. Мои губы сами собой улыбнулись. Смешно, но именно за этим произведением я шла сюда.

– Да, господин Грейфф, это я.

– Мне приятно видеть вас в любое время. Но отчего вам не спится?

– К сожалению, я полна недостатков, и их перечень постоянно увеличивается. Сегодня вот мне довелось прийти к мнению, что любовь к чтению мой ужасный порок.

– Если это ваш самый страшный недостаток, то вы невинны как дитя, – улыбнулся он и встал, чтобы поприветствовать меня, как положено. Его густые каштановые волосы при этом красиво колыхнулись. И я, сделав ответный книксен, сказала.

– Вы мне льстите.

Никогда не умела принимать похвалу достойно. Я почему-то всегда смущалась добрых слов, как если бы не заслуживала их.

– Ни в коем случае. Я всего лишь говорю, что искренне о вас думаю.

Что на это сказать я не знала, а потому, подумав, произнесла.

– Простите, что помешала. Вы не будете возражать, если я выберу для себя книгу?

– Возражать? – удивился он. – Это же ваш дом. Я только гость в нём.

Получив такого рода разрешение я подошла к ближайшему шкафу и начала водить пальцами по корешкам книг. При этом я вовсю размышляла, что же такое выбрать, чтобы Оррин не счёл мой вкус дурным. Почему-то меня вдруг стало заботить его мнение обо мне.

– Вот эту, пожалуй, – наконец, определилась я и взяла книгу так, чтобы она стала хорошо видна.

– «Династии»? – приподнял брови Оррин – он вновь сидел в своём кресле.

А что ему не нравится? Это не роман, которые мужчины считают глупыми, и не моя любимая «История государства», которую он держит в своих руках и которую только студиозы и академики читают. Просто полезная книга, которую действительно стоит знать, если хочешь разбираться в знатных домах, их гербах и девизах.

– Вы не одобряете мой выбор?

– Нет, что вы. Вы только подтверждаете моё хорошее впечатление о вас.

«Фу-у, справилась», – мысленно выдохнула я с облегчением.

Оррин тем временем решил выяснить.

– А могу я поинтересоваться отчего вам досталось такое странное имя? Я никогда не слышал, чтобы какую-либо девушку звали Омико. Очень необычно.

– Мне не сложно удовлетворить ваше любопытство, – ответила я и села в кресло напротив него, чтобы нам было легче беседовать. – Так звали бабушку моего отца, она была из варварского племени. Видите ли, мой прадед любил путешествовать и хорошо врачевал, поэтому так вышло, что вождь отдал ему в подарок свою дочь и не принял отказа.

– И ваш прадед официально женился на ней?

– Да. Наверное, сначала она была ему в тягость. Мне порой интересно представлять в какие казусные ситуации он мог попасть на родине из-за неё. Но судьба сложилась так, что она не стала ещё одной его служанкой.

– Ваш отец, наверное, обожал свою бабушку-дикарку, раз дал вам её имя.

– Нет, он как раз-таки отчего-то сильно недолюбливает её, хотя она умерла задолго до его рождения, – призналась я. – Поэтому на том, чтобы он так назвал свою дочь, настояла моя собственная бабушка. И так как я была третьим ребёнком, папа сдался напору.

– Но у вас есть второе имя. Иви. Почему же вас называют именно Омико?

Я печально улыбнулась.

– Когда я была маленькой, меня так же, как и прочих сестёр спросили, какое имя мне больше нравится. Вот я и ответила, что Омико. Наверное, мне понравилось, что оно длиннее, – пожала я плечами.

– Судя по всему, ваш отец до сих пор не может простить вам этой оплошности.

Видимо, Оррин заметил холодное отношение отца ко мне. Он был очень и очень наблюдателен, но в данный момент я не сочла это качество за достоинство.

– Вы ошибаетесь, – сухо сказала я так, что даже глухой почувствовал бы фальшь в моём голосе.

– Прошу простить, если обидел вас. Правда, я этого не хотел, – очевидно расстроился Оррин, и мне стало немного совестно.

– Я знаю. Вы… вы бы ни за что не стали обижать меня намеренно. Вы настоящий джентльмен.

Он зарделся от моих слов. А я, посчитав, что наша беседа наедине становится неприлично долгой, предпочла покинуть библиотеку. Правда, встать с кресла не сумела. Мой новый ажурный кушак зацепился за витое обрамление спинки, и я оказалась прикована к своему месту.

– Позвольте я помогу, – сходу понял проблему Оррин, и его пальцы ловко избавили меня от казусной ситуации. При этом он был так близок ко мне, что я чувствовала его дыхание. Ощущала тепло его тела. И это вызвало во мне некое затаённое желание. Мне захотелось провести ладонью по его волосам и поцеловать в губы. А он, как назло, ещё и подал руку, чтобы помочь мне подняться.

«Вот он совсем не против твоих прикосновений», – вкрадчиво шепнул внутренний голос, когда я приняла помощь мужчины и замерла со сладко бьющимся сердцем.

– Спасибо, – прошептала я вслух и ненадолго стыдливо опустила взгляд, чтобы Оррин не заметил охватившего меня чувства.

– Хорошей вам ночи, мисс Омико, – сказал он мне на прощание. Его глаза так и не отрывались от моих. Рука по-прежнему держала мою руку.

– И вам, – сказала я, нехотя отступая от своего искушения.

При этом мои слова едва можно было расслышать, столь велики оказались царившие во мне волнение и трепет. Я впервые прочувствовала на себе кое‑какую фразу.

«Она видела, что его снедает желание обладать ей», – мысленно произнесла я про себя строчку из некогда прочитанного романа и, куда как смелее зашагав в сторону двери, навеки запретила себе думать о таких пошлостях.

Прав отец! Нельзя девушкам читать подобное.

… Ох, и зря я добралась до маминой тайной библиотеки!

Глава 6

Утро изобиловало событиями потому, что у прислуги было много работы, а у их хозяев забот – сегодня было решено доехать до развалин старого храма. Не сказать, чтобы драконы так рвались посмотреть историческую ценность, но других никому не нужных достопримечательностей в округе не было, а они хотели держаться подальше от людей. В конце концов, не дома же сидеть в такую погоду?

Я снова надела мамино платье, и на этот раз заглянувшая ко мне Сабрина возмутилась.

– Это не честно, – заявила она. – Почему нельзя подшить какое-нибудь под мой рост?

– Отец против.

– Раньше он был против, чтобы мы вообще эти платья трогали. Почему он вдруг разрешил тебе копаться в мамином гардеробе?

Сказав так, Сабрина с небрежностью бросила на кресло свои платья, которые до этого держала в руках, и подошла к моей кровати. Там она с энтузиазмом начала перебирать наряды, что я перенесла из бывшей маминой спальни.

– Вот посмотри. Видишь, как мне это к лицу.

Сабрина прислонила к себе изумрудное платье, и мне стало понятно, что вкус у моей сестры отвратителен. Её тянуло на яркие цвета, как пчелу на варенье, но они ей не шли. С её милым, во многом детским личиком, хорошо сочетались пастельные оттенки. В пёстром девушка выглядела до ужаса вульгарно.

– Хочешь сказать, что ты зелёная, как жаба? – усмехнулась я, глядя на неё.

– Ква-ква, – не обиделась сестрёнка и рассмеялась. – А что плохого в царевне‑лягушке? В конце концов она всех обдурила и удачно вышла замуж.

Затем девушка с сожалением положила платье обратно на кровать и, печально вздохнув, призналась.

– Вот бы немного поплавать. Вода в реке сейчас очень тёплая, наверное.

– Говорят, Омь у нас вообще чудо-речка, – пожала я плечами. – Недаром она из-за горячих ключей даже зимой не всегда замерзает.

– А ещё в тёплой воде тонуть не так страшно.

– Тонуть? Сабрина, это ты о чём? – испугалась я.

– Как о чём? – снова грустно вздохнула та. – Вот если бы у нас была возможность поплавать, то я бы заплыла на середину реки и начала звать своего милого Тораха на помощь. Вот поверь, он бы непременно бросился меня спасать. А там, когда бы он вынес меня на берег в одном нижнем белье, то…

– Сабрина!

– Что? У него бы не осталось выбора, кроме как жениться на мне!

– Вот дурная у тебя голова, – упёрла я руки в бока.

– А, по-моему, очень даже миленькая.

Сестричка подошла к зеркалу и ущипнула себя за щёки, чтобы они налились румянцем. На мой возмущённый вид она ни малейшего внимания не обратила.

– Ох, знал бы Хранитель Торах какое ты редкое сокровище, так уже только пятки бы его по дороге сверкали, – проворчала я и начала одеваться. Мой выбор пал на лёгкое кремовое платье, в котором мама частенько ходила в гости к своей подруге. Она говорила, что оно вызывает у миссис Аннет особую зависть.

– Даже странно, что господину Грейффу нравится такая злюка, как ты, – фыркнула сестра и, поглядев на меня, заявила. – Что? Думаешь я слепая? Да и ты против его ухаживаний ничего не имеешь.

– Между нами не может быть ничего серьёзного. В конце концов, он здесь только проездом, – как можно беспечнее сказала я, но сердце у меня защемило.

Неужели он и правда мне так понравился? Настолько, что я тянусь к нему совсем не из-за веления отца?

– Тогда используй свой шанс и задержи его здесь! – горячо воскликнула сестра, а затем, взяв меня за руки, с озорным огоньком посмотрела мне прямо в глаза. – Омико, давай и правда возьмём с собой сменную одежду? Давай искупаемся по пути? Мы же поедем вдоль реки и это будет естественное желание.

– Неужели ты так хочешь заполучить Хранителя Тораха?

– Хочу. Но право позвать на помощь я готова тебе уступить. Уверена, на твой зов этот Грейфф бросится со всех ног.

Сказав так, сестра хитро улыбнулась, после чего, напевая весёлую песенку, как ни в чём не бывало подошла к креслу и начала копаться в своих платьях. Кажется, она собиралась остановить свой выбор на лазурном безобразии. Я же задумчиво поджала губу и молчаливо наблюдала за ней. Но, наконец, сказала.

– Знаешь, это будет не очень-то прилично.

– Если мы вдвоём изъявим желание искупаться и никого с собой не позовём, то всё очень даже ничего. Поэтому давай, бери платье для купания.

– Но Сабрина…

– Я сказала бери. И знай, если не решишься позвать на помощь, то кричать буду я сама.

Она показала мне язык и, схватив кипу одежды, умчалась в свою комнату. К счастью, наши спальни были смежными, а потому сестра не рисковала своей репутацией и не бегала в неглиже по коридорам.

– Не то, что я этой ночью, – тихо заключила я вслух и подошла к платяному шкафу. Платье для купания я решила всё-таки взять.

***

День выдался ещё жарче вчерашнего. Оррин даже расслабил шейный платок, чтобы стало легче дышать. Всем им определённо следовало выехать раньше, чтобы не трястись в седле в самое пекло. У него уже всё под пятой точкой вспотело.

– Пожалуй, оставлю вас ненадолго, – обратился он к Омико.

Последние минут десять девушка была непривычно молчалива, но вряд ли это объяснялось его отказом ответить на её неуёмное любопытство о драконах. Всё погода. Омико было ещё более жарко, нежели ему. Щёки у неё покраснели, и Оррину было жутко представлять, как она задыхается в своём многослойном наряде.

– Вам наскучило моё общество? – вяло спросила она.

– Нет, но я хочу внести предложение сделать привал прямо сейчас.

– До храма осталось меньше часа.

– Да, но мне казалось, мы выехали для того, чтобы хорошо провести время, а не ради совершения подвига, – заметил он, и тем вызвал на устах Омико улыбку. – Поэтому прошу прощение.

Он галантно приподнял шляпу и направился к возглавляющим их отряд Зарраху и мистеру ван Крауду. На этот раз племянник императора предпочёл компанию старика, а не вероятной невесты. В результате Сабрина ехала с недовольным видом позади всех и практически в одиночестве. Пусть Снерш держал свою лошадь рядом с ней, за всю дорогу он не сказал ни слова.

– О, вы решили вновь сменить приоритеты своего долга? – насмешливо спросил Заррах, едва Оррин к нему подъехал.

Это была острая шпилька. Как наблюдателю Оррину следовало держаться ближе к Хранителям Неба, но отклик Омико заставлял мужчину ограждать девушку от общества Снерша. Проснувшиеся инстинкты могли заставить этого дракона забыться, что на землях людей он должен вести себя соответствующе. А это было недопустимо. Отступничество, как со стороны драконов, так и со стороны людей, однажды могло привести к конфликту, способному разорвать древний договор о мире. Поэтому Оррин намеренно находился именно подле Омико, а не где-то ещё.

…Кроме того, ему нравилось её общество.

И давно опротивела компания Зарраха!

– Я считаю, что нам стоит остановиться. Лошади в поту и хотят пить. Люди выглядят не лучше.

– Люди выглядят гораздо хуже лошадей, – достаточно громко буркнул оскорбление подъехавший к ним Снерш.

Как бы высокомерно ни вела себя драконья знать, им было жарко и душно не менее чем дворовым псам, привязанным к своей конуре. Кроме того, они были вынуждены вести себя в соответствии с человеческими правилами, и Оррин в настоящий момент испытал злорадство из-за этого.

– Все мы очень устали, – пришлось сгладить Зарраху едкие слова брата, и мистер ван Крауд робко спросил:

– Так я объявляю привал, да?

– Верно. Господин Грейфф прав, осмотреть руины можно будет, когда жар спадёт.

– Лагерем будем вставать вон там, – тут же с недовольством добавил Снерш. – Раз надо напоить лошадей, то остановимся, где берег пологий.

Получив желаемое, Оррин вернулся к Омико. В своём кремовом старомодном платье и широкополой шляпке она выглядела как настоящая леди из прошлого. Ажурный зонтик, от которого отказались модницы Райграда – столицы Астонии, только усиливал впечатление. Похоже, эта сельская мисс даже не знала, что нынче в ходу крема, не позволяющие коже впитывать загар.

«Какая необычная красавица», – оценил он, хотя видел женщин куда как прекраснее. Наверное, дело было в том, что в Омико гармонично слились воедино и красота, и ум. При этом она вела себя естественно. Не жеманничала, не старалась угодить. Столичные дамы вели себя намного настойчивее и вот уж определённо знали, чего хотят от знакомства с ним.

А Омико? Она ведь даже имени его настоящего не знает.

Наверное, поэтому Оррину льстило, что ей свойственно стесняться его и при этом преодолевать свою робость. Да, как опытный мужчина, он не мог не заметить, что девушка тянется к нему, предпринимая нерешительные, даже в чём-то наивные попытки сблизиться. И это тоже вызывало свой интерес. Интуитивно Оррину захотелось побудить её на более яркие поступки.

– Кажется у меня получилось убедить всех, мисс, – сказал он, глядя в её удивительные лазурные глаза, и обрадовался, когда девушка благодарно улыбнулась.

***

Отстранение Тораха всерьёз задело самолюбие Сабрины, хотя причины такого поведения дракона девушка не понимала. Она вовсю старалась. И сказать честно, любой другой в результате её стараний уже преклонялся бы перед ней. Она не раз и не два испытывала свои чары на подвернувшихся ей под руку юношах и даже взрослых мужчинах, чтобы знать это наверняка. Все её кавалеры в считаные минуты начинали восхищённо смотреть на неё, а некоторые даже набирались смелости пригласить кокетку на свидание. Но Сабрина обычно игнорировала такие просьбы. Она покамест боялась решиться на следующий за лёгким флиртом шаг и ни в какую не желала ждать в тени аллеи первого поцелуя от какого‑нибудь лавочника, а не дворянина. Любовь была для неё сродни игры в куклы. Сегодня ей нравилась эта игрушка, а завтра вот та. Подороже. Сердце и голову Сабрины ещё не захватил кто-то особенный. И то, что она возвысила до этого недостижимого пьедестала Тораха, а он не оценил всей щедрости, оскорбляло девушку до глубины души.

Именно по причине холодности дракона во время привала Сабрина решила подойти к беседующей с господином Грейффом сестре. Ей виделось, что начни она сама игнорировать Тораха, как он резко поймёт кого теряет.

– О, вы так долго сидите в тени этого дерева, – бодро начала каверзная красавица, едва удерживая себя от высокомерного взгляда на потенциального жениха, – неужели здесь настолько интересно?

– Да. Господин Грейфф только что объяснил мне, отчего на некоторых статуях боги держат выпрямленными четыре пальца, а на других всего два.

Сабрина с недоверием посмотрела на сестру. Судя по её довольному виду, ей тут должны были пылко в любви признаваться, а не такую нелепицу нести. Однако лазурные глаза Омико горели неподдельным восхищением, когда она решила поделиться доставшимся ей скучным знанием.

– Представляешь, четыре пальца символизируют четыре стихии – огонь, воду, ветер и землю. А два – единение неба и земли, но земли уже как нашего мира. Поэтому статуи с четырьмя выпрямленными пальцами относятся к более поздней эпохе. С того времени, как…

– Ой, Омико, смотри какая там интересная птица, – в отчаянии перевела разговор Сабрина на первое, что увидела.

– Это же обычный ворон, – приложив ладошку ко лбу, сходу определила сестра.

– Но достаточно крупный, – вставил своё слово Грейфф, – такие обычно на севере Астонии водятся.

– Да, а ещё на севере водятся…

Омико с энтузиазмом начала нести что-то там про редких горных баранов.

«О-о-о, да либо он в неё по уши влюблён, либо сам баран… горный», – весело подумала Сабрина, глядя как смотрит на сидящую подле него девушку господин Грейфф, и от таких мыслей едва не рассмеялась в голос. Однако вслух сказала другое.

– Омико, может, пока река близко сходим с тобой искупаться? Мне очень хочется почувствовать свежесть.

Ненадолго Омико, даже с некоторым испугом, перевела взгляд на нравящегося ей мужчину (не иначе как вспомнила об утреннем уговоре), а затем решительно поднялась на ноги.

– Надо только сперва у папы разрешения спросить, – тихо сказала она и густо покраснела.

***

– Сюда. И ступай аккуратнее! – шикнула на меня Сабрина.

Сестра шла впереди и ловко, как горная козочка, перешагивала с камня на камень. Её совсем не беспокоило, что из-за воды камни скользкие и поэтому легко поскользнуться.

– И почему я тебе послушала? Надо было пройти чуть дальше, – проворчала я.

– Там спуск был лучше. И я не знала, что там так много тины! – обернулась злющая Сабрина.

– Угу. Зато теперь мы идём вдоль берега, как две батрачки.

Это было правдой. Изъявив желание поплавать, мы взяли корзину с вещами и направились вдоль берега, чтобы выбрать уединённое и подходящее для плавания место. Долго искать его не пришлось. Сабрина указала на кем-то протоптанную в траве тропинку, и мы спустились по ней к реке. Затем переоделись и бросились в воду… После чего разом выбежали обратно. Дно было ужасно илистое и, чего оказалось не видно сверху, изобиловало водорослями (а, значит и пиявками, бр-р-р!). Поэтому мы решили не переодеваться обратно, а зашагали вдоль берега, чтобы найти местечко поуютнее. И так как нарядные платья в корзину не поместились, взять их пришлось в руки. Вот почему сейчас мы с сестрой в своих длинных льняных сорочках для купания выглядели как две селянки, решившие заняться стиркой.

– Не нравится, так оставайся здесь… О, смотри. Вроде тут неплохо.

Я осторожно встала на камень повыше и придирчиво посмотрела на Омь. Кажется, в этом месте и правда можно было спокойно окунуться. Мелкая галька выглядела притягательно, а быстрое течение не дало дну зарасти тиной. Во всяком случае плотно.

– Отлично!

Мы аккуратно положили на траву вещи и вошли в воду. Вопреки моим подозрениям, никто из нас двоих на камнях так и не поскользнулся, а, значит, удача поворачивалась ко мне лицом. За последние два дня со мной произошло слишком много казусных ситуаций.

– О, как же может быть хорошо! – с блаженством поплыла я против течения. – Благословите боги Азизу, за то, что она научила меня плавать.

– А вот Марта так не умеет, – пристраиваясь возле меня, начала рассказывать Сабрина про свою подружку. – Я ей не раз предлагала как-нибудь на реку пойти, но она всегда отказывается. Очень боится.

– Вот глупая.

От удовольствия я нырнула под воду и проплыла немного под водой. Насколько дыхания хватило.

– Ты чего? Волосы же вымокли, – отругала меня Сабрина, едва моя голова показалась над поверхностью Оми.

– На таком солнце они быстро высохнут, а мне ужасно темечко напекло.

– Ой, тогда я тоже хочу!

Постепенно нам надоело плавать без дела, и мы начали плескаться. Начала всё Сабрина, конечно. Детских выходок у неё ещё было хоть отбавляй, но я не стала ругаться, так как сама развеселилась. Мы вовсю смеялись, визжали и думать забыли, что ради женихов надобно звать кого-то на помощь. Точнее забыла Сабрина, а мне не хотелось ей об этом напоминать. Даже веление отца не могло заставить меня повести себя так нескромно. И, наверное, я не зря вспомнила о папе. Несколькими секундами позже стал слышен его строгий голос, требующий, чтобы мы немедленно возвращались обратно.

– Идём! – выкрикнули мы единовременно в ответ и, напоследок поплавав ещё с минут десять, бросились к берегу.

Там мы стали поспешно вытирать волосы одним полотенцем на двоих. Как выяснилось, второе мы потеряли, но сёстрам привычно делиться. Поэтому мы только посмеялись над неудачей, а затем Сабрина сняла с себя мокрое платье, потянулась за сухой рубашкой и… вдруг вскрикнула да побелела, как полотно.

– Змея. Меня укусила змея!

Я ещё успела увидеть, как под кустарником шевельнулся тёмный хвост, но на этом всё. Гадина скрылась из виду, а я осталась растерянно стоять. Что делать в таких случаях я не имела ни малейшего понятия. Как городская девушка со змеями я никогда не сталкивалась. Знала только, что если чёрная, то это опасная гадюка.

– Сабрина, какого она была цвета? Какого?! – ухватив дрожащими пальцами сестру за плечи, запаниковала я.

– Не знаю. Я только почувствовала боль, а потом увидела её. Но она такая быстрая!

Сабрину тоже трясло. Она едва не плакала и неотрывно смотрела на свою щиколотку, где виднелись следы укуса и капельки крови. Посмотрев на них, меня замутило. В моём богатом воображении, я уже осталась последней из дочерей Альта ван Крауда.

Нет, не бывать этому!

– Сиди здесь, а я за господином Грейффом. Он справился со мной на пикнике, поможет и тебе сейчас!

Обув туфли прямо на босые грязные ноги, я неприлично высоко задрала мокрую сорочку и бросилась к месту стоянки.

– Накинь хотя бы шаль! – крикнула мне вдогонку сестра, и я обернулась, чтобы обозвать её дурой. Но затем, за долю секунды осознав, что эти слова могут стать последними для Сабрины, выкрикнула другое.

– У нас нет шали!

– Тогда полотенце!

Боги, да о каком она полотенце?!

Мои ноги продолжили движение. Я бежала так, что задыхалась. Всё-таки из-за желания найти хорошее место для купания, мы с Сабриной удалились от лагеря на приличное расстояние. Обычным шагом до него было бы минут семь-десять. Не меньше.

Заметили меня издали. Слуги застыли, не отрывая от моего силуэта глаз. Мне даже казалось, что я могу различить на их лицах непонимание. И, придя к выводу, что теперь меня кто-нибудь да обязательно услышит, я закричала во весь голос.

– Господин Грейфф, на помощь! Помогите!

Мужчины разом встрепенулись. Они прекратили расслабленно сидеть, и я поняла, что зря выискиваю среди них папу. Его там не было. Наверное, решил прогуляться или ещё чего.

– Помогите! – завопила я на последнем дыхании, так как действительно едва дышала. Бег не был для меня привычен. По спине, несмотря на недавнее купание, даже тёк пот.

Кинулись они в мою сторону все втроём, хотя звала я только Оррина.

– Что случилось? – оглядывая меня, с беспокойством спросил Снорр, и я поняла, что накинуть на себя полотенце всё же стоило. Только слепая не заметила бы жадный блеск в его глазах. Хуже того, во мне опять шевельнулось странное тепло. И на этот раз оно не было противным. Скорее, очень даже приятным. Голову на миг заволок дурман, и я сама не поняла, почему сделала шаг в сторону дракона. Сближением с ним мне как будто хотелось заполнить некую пустоту внутри себя.

– Мисс Омико! – ухватил меня за плечи Оррин и встряхнул. При этом он требовательно смотрел мне прямо в глаза, поэтому я всё же очнулась.

– Сабрина. Змея укусила Сабрину, и я думаю, что это гадюка! – плаксиво объяснила я, а затем схватила Оррина за руку и потянула за собой. Мне снова было некогда раздумывать о творящихся со мной странностях.

– Показывайте!

Душу наполнила несказанная радость, когда мы, держась за руки, приготовились бежать обратно к берегу. Кажется, с меня спала вся усталость. Я испытала невероятное чувство, которому просто‑напросто нет названия. Ах, как необъяснимо прекрасно было знать, что Оррин принял мою тревогу как свою и готов помочь!

– Мы останемся здесь, – услышала я грозный голос Тораха за спиной, и это единственное, что омрачило мою надежду.

Несомненно, этому мерзкому дракону были безразличны абсолютно все человеческие беды на свете!

Глава 7

– Нет, в этой ране нет яда. Поэтому, может это был всё-таки уж, а не гадюка? – заключил Оррин после того, как трижды осмотрел щиколотку Сабрины. У страха всего лишь оказались глаза велики.

Затем он выпустил маленькую ножку из своих рук, и юная красавица тут же опустила платье обратно. Судя по тому, как оно было плохо зашнуровано, надевала его девушка в спешке из-за боязни, что сестра приведёт помощь, а на берегу уже будет лежать только неприлично обнажённый труп.

– Какое счастье! – тут же воскликнула Омико и, пустив слезу радости, горячо обняла Сабрину. После чего не выдержала эмоций, снова взяла его за руку и с трепетом поцеловала кончики пальцев. – Вы не представляете, как я благодарна вам, господин Грейфф. Если бы не вы, я бы ещё долго с ума сходила, боясь потерять сестру.

– Что вы, – смутился он, но всё равно положил вторую руку на ладонь девушки. Ему было необъяснимо приятно касаться её.

Глаза при этом сами собой скользнули по льняной сорочке. Ткань достаточно высохла, чтобы не так плотно облегать тело, как несколько минут назад, но по-прежнему хорошо очерчивала грудь и округлые бёдра. Оррину захотелось провести по ним руками, прижать их к себе, чтобы затем пальцы заскользили под подолом и…

Он встряхнул головой и отошёл от Омико. Но невинная девушка не знала, какие мысли из-за неё возникли у него в голове, а потому искренне улыбнулась ему. Она не ведала, что тем соблазняет его ещё больше.

– Я могу подняться на склон и подождать, пока вы оденетесь, – намекнул Оррин и добавил. – Думаю, нам будет лучше вернуться вместе.

– Да, конечно.

Он отвернулся и зашагал вперёд, ощущая, как горячая кровь бунтует и нашёптывает вернуться. Тепло в паху требовало остаться с Омико наедине под любым предлогом. И, наверное, хорошо, что, поднявшись, мужчина встретил Зарраха. Вид дракона разом остудил его бесстыдный порыв.

– С мисс Сабриной всё хорошо?

– Да. Она перепугалась, конечно, но змея оказалась неядовитой, – ответил он, нервно поправляя волосы.

– Отнюдь не удивлён этому. Эти девушки не так сильно желают привлечь к себе внимание, чтобы умирать по-настоящему.

Едкие слова заставили Оррина окончательно потерять романтический настрой, и он даже в отместку поинтересовался.

– А как чувствует себя ваш кузен?

– Будет лучше, если вы продолжите составлять компанию мисс Омико, – на полном серьёзе ответил Заррах.

– Неужели отклик настоящий?

– Да, и он вынуждает его сделать её своей как можно скорее.

– Тогда да, конечно я буду с ней рядом.

Согласиться было не сложно. Оррина тянуло к девушке как магнитом. Он даже не хотел задумываться над тем, что логически обоснованная необходимость находится подле неё может стать роковой. Что лучше ему своевременно отказаться от её общества.

Да, именно так. Лишь последующие слова Зарраха вынудили его обратить мысли в эту сторону.

– Но вы должны понимать, что это только временная мера. Надолго ваше присутствие его не остановит. Поэтому будьте честны, ответьте, возможно ли повлиять на ритуал так, чтобы магия точно указала моему брату на эту девушку? Такие прецеденты бывали?

Непроизвольно Оррин нахмурился, и из-за этого дракон продолжил наседать.

– Даже если он найдёт отклик с другой, к мисс Омико его будет тянуть, покуда она не утратит для него ценность. Однако и тут есть нюанс. По нашему восприятию, она уже наполовину его. Чтобы лучше понять, представьте, что эта девушка сейчас сродни желанной невесты, с которой мой брат стоит перед алтарём и которая говорит ему да. Будет естественно, если он испытает звериную ярость по отношению к тому, кто, хм, выкрадет её из-под венца. Не сомневаюсь, по итогу он беспощадно отомстит её мужу. Этого требует наша кровь.

– Я понимаю, но… Боюсь, прецеденты, о которых вы говорите, лично мне неизвестны, – растерянно ответил Оррин. – Чтобы узнать наверняка, вам стоит уточнить у жрецов. А ещё лучше у кардиналов.

– Непременно.

Заррах не стал дожидаться девушек, а пошёл обратно к лагерю. Оррин хмуро поглядел ему вослед и не сводил взгляда до тех пор, покуда фигурка Хранителя Неба не стала совсем крошечной. А всё потому, что разумное желание дракона разрешить непростую ситуацию ловким и более чем рациональным ходом вызвало в Оррине яркое недовольство. Он был вынужден признать, что…

– Вы не скучали без нас, господин Грейфф? – с оттенком флирта осведомилась Сабрина.

– Признаю, стоять здесь в одиночестве оказалось не самым приятным делом.

Они пошли в лагерь вместе, и Омико принялась обсуждать недавние события. Теперь страх за сестру стал чем-то далёким для неё, и она вовсю смеялась над собственным испугом. История из её уст стала походить на забавный случай. Наверное, таким он и был. Это просто Оррина тяготило, что ещё немного, и он больше никогда не услышит этого дивного смеха и не сможет посмотреть в прекрасные лазурные глаза.

«Что же ты делаешь со мной?» – хотелось ему спросить у Омико.

И девушка, словно почувствовав этот вопрос, вдруг с нежностью и восхищением глянула на него.

– Благословение богов, что вы приехали к нам.

Он уже знал, что строгое соблюдение манер, к которому он сам привык, было этой мисс не свойственно. В таких далёких провинциях часто жили куда как более свободные на язык люди. Они были проще, искреннее. Омико почти всегда говорила то, что думает. Это ему приходилось всё время думать, что говорить.

– Разве? Мне виделось, вы сочли приезд Хранителей Неба за проклятье.

– Их приезд. Встреча с вами, наверное, лучшее событие в моей жизни.

Сердце Оррина, казалось, остановилось от страха и счастья.

***

Альт ван Крауд был зол. Его невероятно раздражало, что одна из дочерей вовсю вьётся возле дракона, а вторая никак не может этому помешать. Да ещё ежедневные мерзкие прогулки! То бедная Сабрина едва не сломала ногу, то теперь её укусила змея. Старик поглядывал на солнце, и радовался, что до отъезда осталось не так долго. Он и ранее не любил покидать город, а с возрастом его нелюбовь к загородной жизни только усилилась. По этой причине он даже последние три года доверял следить за делами плантации бесхитростной Омико. От долгих поездок в коляске у него ломило спину, да и должна же от способностей девчонки к счетоводству хоть какая-то польза быть. Не век же ей беспечно в библиотеке сидеть, как почтенной старухе. Да и в чём-то она дура дурой. Не посмеет его обмануть, как прошлый управляющий.

Подумав так, Альт поглядел на беседующую с господином Грейффом Омико. Молодые люди сидели поодаль под деревом, выглядели совершенно счастливыми, и это выводило старика из себя.

«Что же ты медлишь? – хотелось ему оттаскать неразумную дочь за волосы. – Он уже твой. Пообещай ему страстные объятия в обмен на сестру и наконец-то избавь нас от общества этих мерзавцев!».

– Пойду прогуляюсь по храму. Он и правда оказался занимателен, – вдруг сказал Снорр и отставил свой бокал в сторону. После чего поднялся и ушёл.

Сабрина проводила дракона задумчивым взглядом и тоже решила покинуть мрачную компанию.

– А я, пожалуй, подойду к сестре. Интересно, чему она так улыбается?

– Да, сходи проведай Омико, милая, – дозволил Альт ван Крауд и мысленно потёр ладони.

Остаться с Торахом наедине ему хотелось. Бывший судья любил хитрить, а тут судьба сама поспособствовала.

– Вы бы лучше обратили внимание на мою Омику, Хранитель Торах, – как можно дружелюбнее обратился он к дракону. После чего отпил вино из бокала – пусть гость считает, что это пьяная старческая болтовня и всего‑то. – Она девушка серьёзная. Не кокетка, умница, возраст у неё более подходящий. Да и сразу видно, что по характеру она вам больше подходит.

– Я обратил на неё внимание, но ритуал не предназначил её мне, – хмуро ответил дракон, и по его взгляду на Омико, Альту стало понятно – на этом варианте можно ставить жирный крест. Торах был совсем не против сменить объект своего внимания, однако подобное действительно находилось для него под строгим запретом.

– Тогда простите за предложение. Видите ли, я плохо разбираюсь в ограничениях. До вас Хранителя Неба я видел лишь единожды, да и то мельком. Когда был проездом в Сатграде.

– Заметно, что вы о нас мало что знаете.

– Да? – деланно удивился Альт и продолжил свою игру. – Эх, столько лет, а такого знания не нажил. Но я очень любопытен. Быть может, благодаря вам мне суждено узнать что‑то новое?