Матвей Гребелин
Старуха Яга

Второго июня мы с сыном отправились в путь на скором поезде до одного города в Подмосковье, где прошло моё детство. В начале пути купе с нами никто не разделял, и я решил просветить своё чадо в прелести вагонной жизни: заправил спальные места, приготовил пару книжек и кроссворд, а также водрузил на стол приготовленную заранее еду: вареные яйца и картофель, копченую курицу, пирожки.

Сын недоумённо поглядывал на меня и то, с каким трепетом и воодушевлением совершались все эти ритуалы.

«Ну как тебе?», – взволнованно спросил я и взглянул туда, где должен был сидеть, по моему мнению, восторженный комочек.

«А что-то случилось?», – раздалось холодное и ошарашивающее разочарование.

Тем временем, мы уже въехали в густой тёмный северный лес. Деревья стояли так тесно и плотно, что не были ни одного просвета, ни одного намёка на то, что происходит там, внутри.

И ребёнка эти неизвестность и таинственность затянули. Он сел у окна и пристально вглядывался между стволов.

После очередной остановки в нашем купе прибавилось: зашёл мужчина лет сорока, поприветствовал нас, хотя по его взгляду до конца не было понятно, заметил ли он вообще своих спутников, и залез на своё место на верхней полке.

Поезд тронулся и снова вернулся на хвойную аллею. Сумерки сгущались, начался дождь, ритмично отбивающий симфонию на стекле. Сын продолжал неотрывно смотреть на сменяющие друг друга деревья.

«Не хочешь поесть?», – спросил я его, доставая из контейнера варёное яйцо и соль.

Он быстро повернулся, посмотрел куда-то в мою сторону, мотнул головой в знак отказа и продолжил своё наблюдение.

«Ты там что, Бабу Ягу ищешь?», – спросил я в шутку и улыбнулся.

«Но ведь её не существует, да?», – раздался этот вопрос запотевшим от жара и волнение окном.

«Существует», – прозвучало откуда-то сверху, но сразу после одного слова голос скрылся в тени.

Я посмотрел на верхнюю полку, но в тот момент спрашивать не стал, появилась другая идея. Сын же продолжал загипнотизировано сидеть.

Наступила ночь, и я уложил своё дитя спать на верхней полке. В это же время спустился наш спутник, видимо, желая перекусить. Пока он ходил в туалет и набирал горячую воду, на столе появилась припасённая мной бутылка горячительного напитка и пара пластиковых стаканчиков.

Мужчина вернулся, недоверчиво взглянул на выставленный натюрморт и сел. Я демонстративно наполнил стаканы и один придвинул ему. Он ещё раз вопросительно посмотрел, на что мой стакан лишь оторвался от стола. Тут ему уже было не выстоять, и его сосуд тоже взмыл в воздух. Мы кивнули друг другу и выпили всё залпом.

Разговор склеился сам собой: моего спутника звали Захаром, он ехал из деревни, в которой проводил каждое лето всё своё детство, в Москву, где проживал, когда не бывал в деревне.

Я рассказал о себе и сыне, нашей поездке. Успел заметить большие отличия в ценностях поколений, на что спутник согласно кивал головой. Корнишоны, мерное постукивание капель о стекло и колёс о рельсы вместе с приятной теплотой купе разморили нас, и я решился задать вопрос, мучавший меня всё это время:

– Слушай, а что значили твои слова о существовании Бабы-Яги? Ты явно не шутил.

Захар тяжело вздохнул:

– В моей жизни происходят такие события, что хочешь, не хочешь, а поверишь.

Я продолжал вопрошающе смотреть.

– Ладно, тебе, видимо, хочется узнать об этом подробнее. Что ж, таить мне что-то нет смысла, так что слушай внимательно, повторять не стану.

Захар начал свою историю: «Лет в шестнадцать я проводил очередное лето в деревне. Места там невообразимо красивые, северный лес несёт в себе что-то такое особое, завораживающее и таинственное. Поэтому, наверное, местные дети наделяли лес какими-то мистическими и потусторонними свойствами, но об этом чуть позже.

До того лета мы хорошо ладили с деревенскими ребятами, но тут, не знаю, гормоны заиграли, что ли, и парни почувствовали во мне какого-то соперника, ибо пользовался я у девочек спросом, так что… Упрёки и шуточки, своеобразное снисходительное отношение ко мне по причине «городской» были обеспечены. Какое-то время я терпел, да и поначалу это не так критично было, но со временем они поймали кураж, и адекватное общение улетучилось от слова «совсем». И в последний день своего пребывания там я не сдержался и попросил всё объяснить в достаточно резкой форме. Надо мной лишь посмеялись: «А что, нашему городскому неженке недостаточно нежно?». Я был оскорблён: мы столько лет дружили и веселились, а сейчас вот тебе раз. Так что мною было принято решение доказать им, что я ничуть не хуже, о чём и сообщил им. Ребята недобро улыбнулись и переглянулись между собой, будто именно этого и ждали.

Тогда-то я и узнал о своём задании: в глубине леса стояла очень старая изба, о происхождении которой не знали даже старожилы деревни. Кроме того, построена она была весьма странно, над землёй. О ней знали все, но никто не решался туда ходить. Во-первых, по многим описаниям, она постоянно меняла своё местоположение, во-вторых, кто-то говорил, что там водятся призраки и прочая нечисть, в-третьих, кто-то считал, что там живёт беглый заключённый, отбывавший до побега наказание за каннибализм. Но точно известно было одно: никто туда не совался. А мне нужно было провести там целую ночь. Отказаться я не мог, а обмануть что-то внутри не позволяло, поэтому, дрожа всеми фибрами своего тела, я направился домой, обдумывая свой поход.

Пока мысли витали где-то вдалеке, а тело шло куда-то само по себе, меня догнала Алёна, девочка из той компании. Сейчас мне уже известно, что мы оба в тот момент испытывали симпатию друг к другу, а тогда я считал, что у нас безысходная дружба.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.