Ирина Бакулина
Глаза дьявола, сердце Парижа

Музыка его души

– Раз моим ты не хочешь быть, значит, и её не будешь, – ударяла она его ножом снова и снова.

Ярослав и Света познакомились в консерватории. Ярослав учился по классу виолончели, а Света – по классу фортепиано. Свете он сначала совсем не понравился. Это её подружка обратила на него внимание.

– Такие у него глаза… глубокие, – мечтательно сказала она тогда.

– Хм, глаза как глаза. И получше видали.

Но однажды на отчётном концерте Света услышала, как играет Ярослав. Пальцы его левой руки скользили по струнам, а пальцы правой – изящно управляли смычком. Музыка лилась из инструмента как шёлк. Казалось, каждый звук растекается не только по залу, но и по сердцу каждого зрителя. Такого исполнения Света ещё никогда не слышала.

И она влюбилась. Без оглядки. Без памяти. Как пятнадцатилетний подросток. Она ругала себя за это чувство, пресекала все мысли о нём. Пока парень не подошёл к ней сам и не предложил уже наконец познакомиться.

У них была странная любовь. Они часами могли говорить о музыке, потом обниматься и целоваться. А потом вдруг неистово поругаться. Да и было бы из-за чего! Из-за всякой ерунды. Могли не разговаривать друг с другом неделю. А потом очень бурно помириться. И всё начиналось заново.

Света любила Ярослава какой-то болезненной любовью. Ей постоянно казалось, что он её бросит. Её душила неуверенность в себе. Да и внешность модельной нельзя было назвать: низкорослая пышечка, не толстая, нет, но сдобная, как называла её бабуля. Глаза голубые, но не яркие, а какие-то тусклые. Единственное, чем она могла гордиться, – была коса. Пшеничного цвета толщиной с кулак.

Конечно, не чета красавцу Ярославу. Высокий, волосы как воронье крыло, глаза… ах, эти глаза… такие глубокие, пронзительные. Иногда Свете казалось, что он смотрит сквозь неё, прямо в душу, аж холодок по спине.

И Света всё время боялась, что кто-нибудь уведёт её счастье. Ярослав каждый раз успокаивал её, говорил, что любит.

Хотя было то, что он любил больше всего на свете. Больше матери, больше жизни и уж, конечно, больше Светы. Это была музыка.

Когда он брал в руки инструмент, он словно переносился в другие миры. Для него переставало существовать всё вокруг. Он растворялся в своей музыке.

Свету это доводило иной раз до белого каления. Ей хотелось растворяться в нём, а он бежал на репетицию. Она мечтала погулять, а у него подготовка к концерту. Света любила музыку, но не настолько.

Однажды она решилась на отчаянный шаг.

– Яр, мне нужно с тобой серьёзно поговорить.

– Светлана, у меня сейчас новое произведение на разучивании, ну какие могут быть…

– Ярослав! Выслушай меня! Это очень важно!

– Хорошо, – вздохнул он, – но у тебя не больше пяти минут, учти.

– Яр, мы с тобой встречаемся уже второй год, но ты до сих пор не познакомил меня со своими родителями. И с моими тоже не хочешь знакомиться.

– А зачем?

– Ну как зачем? – растерялась Света. – А как же серьёзные отношения? Надо мной уже девчонки посмеиваются, мол, сколько встречаетесь, а свадьбой и не пахнет.

– Света! Какая свадьба? Какие серьёзные отношения? У меня серьёзные отношения только с музыкой.

Света опешила.

– Так ты хочешь сказать, что ты не собираешься на мне жениться?

– Нет, конечно! Я женат на своей виолончели.

– Ну это же бред. Рано или поздно тебе всё равно придётся жениться и…

– Придётся? В смысле «придётся»? Кто это меня заставит?

– Но ведь каждый человек мечтает о семье, о доме.

– Детка, ты сейчас сказала ключевое слово – «каждый». А я – НЕ каждый. Я – особенный. Таких больше нет и не будет.

– Да ты скромный, конечно.

– Света, что тебя не устраивает? Ты встречаешься с самым лучшим парнем в консерватории, у нас прекрасные отношения, встретились, предались утехам, разошлись. Красота! Да многие только об этом и мечтают. А ты тут разнылась: свадьба, родители… К чему всё это? Это мирское. Это суетно. Надо жить духовными ценностями. Выше этого надо быть, Светлана!

Света стояла, опустив голову, и слёзы наворачивались у неё на глаза. «Как же так, – думала она, – жизнь рухнула в одночасье».

Тогда у Светы возник коварный план мести. Она пришла в комнату, где обычно репетировал Ярослав. Выждала момент, когда он вышел, взяла его инструмент и начала рвать струны, ломать колки, выдернула подставку, испортила смычок.

Не успокоившись на этом, она схватила нож.

– Раз моим ты не хочешь быть, значит, и её не будешь, – ударяла она инструмент снова и снова ножом.

Раскурочив любимую виолончель Ярослава, Света с чувством удовлетворения вышла из комнаты.

Весь вечер девушка ждала, что он придёт к ней или хотя бы позвонит, рассказать о своём горе. Но Ярослав так и не объявился.

На следующее утро Светлана пришла в консерваторию. Её удивило наличие полицейских и скорой при входе.

– Вот она! – крикнула Людка, девушка с их потока, которая была влюблена в её Ярослава. – Хватайте её! Это она!

Света ничего не понимала. Неужели это из-за раздолбанной виолончели?

– Доброе утро, вы Светлана Нипольская?

– Да.

– Пройдёмте!

– А что случилось?

– Вы подозреваетесь в убийстве Ярослава Марусева.

– Что? – у Светы закружилась голова. – Какое ещё убийство? Вы о чём вообще?

– Пройдёмте со мной!

И следователь повёл Свету в ближайший кабинет.

– Вчера Ярослав Марусев был найден мёртвым в репетиционной комнате. Девять ножевых ранений. Его инструмент лежал рядом раскуроченный.

У Светы потемнело в глазах. В висках стучали слова «убийство», «девять ножевых ранений». Но как же так? Она ведь только испортила инструмент, она не убивала Яра.

– Я не делала этого. Зачем мне это? Мы ведь встречались, я любила его.

– Камеры видеонаблюдения засняли вас, когда вы входили в репетиционную и во сколько вы оттуда вышли. Время совпадает.

– Но я не убивала его! – закричала Света.

– Ваши сокурсники считают, что у вас был мотив. Он не хотел на вас жениться.

– И что? Это не повод его убивать. Хорошо, я признаюсь, что это я раздолбала его инструмент. Меня бесило, что её он любил больше меня. Но я не убивала его!

– Хорошо, а кто мог это сделать, как думаете?

– Не знаю. Да мало ли кто.

– К сожалению, слишком много улик против вас. Поэтому я вынужден вас задержать.

Свету вели через фойе, в наручниках, на глазах у всей консерватории. Она не плакала. Она думала, как быть дальше. И о том, кто мог убить её любимого и подставить её.

***

Прошёл год. Света отсидела в тюрьме по обвинению в убийстве. Она вышла по УДО за примерно-образцовое поведение. И начала своё расследование.

Она раздобыла записи с камер видеонаблюдения и поняла, что кроме неё и Ярослава в комнату никто не входил. Но кто же тогда?

Она сделала запрос в морг. На её счастье, эксперт, который давал заключение, пошёл на контакт и рассказал, что раны были нанесены, скорее всего, самим убитым.

Тогда Света отправилась в консерваторию. Она тщательно обыскала всю репетиционную. И уже отчаявшись, увидела белый уголок в полу между досками паркета. Она подцепила его. Уголок оторвался. Тогда Света выломала дощечку и нашла записку. Дрожащими руками она развернула её.

На потрёпанном листке был до боли знакомый почерк. Из-за оторванного уголка и пройденного времени было сложно разобрать, что там написано. Хоть и с трудом, но Света прочитала слова:

«Смысл моей жизни кто-то уничтожил. И даже подозреваю, кто это был. Я не смогу жить без своей виолончели, поэтому ухожу вслед за ней. Прощайте, друзья! Я никого не виню и сделаю это сам. Но я НИКОГДА не прощу тому, кто убил мою Виолетту…»

19.10.2019

Глаза дьявола, сердце Парижа

В каждой игре есть свои правила.

Тюрьма Санте, Париж, Франция.

Вчера была наконец-то поймана серийная преступница, которая водила за нос полицию и была в розыске шесть лет.

Самые опытные сыщики были подняты на её поиски. Но никому не удавалось её поймать. Каждый раз, совершая очередное преступление, она уходила буквально из-под носа. В полиции её прозвали Дьявольской маньячкой.

На чём она специализировалась? На мужчинах. Да не простых, а высокопоставленных. Вся элита Парижа жила в страхе все эти шесть лет. Один за другим погибали чиновники и крупные бизнесмены.

Как мне удалось её поймать? О, это было непросто. Спасибо моему учителю логики и анализа в университете!

Я тщательно изучил каждое преступление Дьявольской маньячки. Всякий раз она оставляла после себя какой-то знак. Например, после первого преступления возле трупа была найдена игрушечная машинка, а при следующем преступлении был убит министр автотранспорта. И на (простите) попе его трупа был нарисован самолётик. Кого она растерзала в следующий раз? Правильно, главу авиакомпании. Такие знаки были в каждом случае, но на них никто не обращал внимания. Никто, кроме меня.

Кстати, знаете, как она совершала преступления? Соблазняла мужчину, опаивала каким-то раствором, и он в неадекватном состоянии подписывал право на передачу всех своих денег Дьяволице. Нет, она, конечно же, каждый раз представлялась вымышленными именами. Затем она до такой степени насиловала мужчину, что он просто умирал. А она шла в банк, по поддельным документам получала большую сумму и прятала деньги. Кстати, до сих пор неизвестно, где. И всё это она проворачивала до того, как об инциденте становилось известно.

И вот она совершает очередное громкое преступление – убит председатель правительства Франции. Я нашёл открытку с видом Елисейского дворца в кармане убитого. Неужели следующим будет президент? Однако. Аппетиты у дамочки всё выше.

Я предпринял всё для безопасности главы государства. Президента не оставляли одного ни на минуту. В Елисейском дворце и его доме повесили сотни камер. Хотя я догадывался, что Дьяволица будет действовать во дворце, но стопроцентной уверенности у меня не было.

В Париж прибывала делегация из Китая. Проверять представителей дружественной страны было негостеприимно, хотя я настаивал на этом. Но потом я подумал, что под китайцев сложно замаскироваться, поэтому здесь угрозы быть не может.

Делегация прибыла во вторник утром. «Все китайцы на одно лицо», – подумал я тогда. Да, кстати, я тоже присутствовал на встрече.

Президент пообщался с гостями в центральном зале, потом была пресс-конференция с журналистами, и китайцы собрались уезжать. А президент отправился в свой кабинет подписывать бумаги. За него я был спокоен, с ним была лучшая охрана, поэтому я пошёл проводить китайцев.

Не знаю, что сработало в тот момент, но я не обнаружил одной китайской женщины, которая всё это время была с делегацией. Почему я запомнил её? Ну, во-первых, это профессиональное – запоминать лица. А во-вторых, женщина была уж больно красивая. Особенно для китаянки.

Я попросил переводчика спросить у них, все ли на месте. Их глава сказал, что нет Сен-и Ши-тан. Но, возможно, она пошла в туалет и сейчас придёт. Что-то дрогнуло у меня внутри. Я рванул наверх, в личный кабинет президента. Возле двери стояли два охранника.

– Где месье президент? – крикнул я.

– У себя. Гости у него, попросил выйти.

Я рванул в кабинет без стука. Китаянка сидела верхом на ничего не соображающем обнажённом президенте и совала ему какую-то бумагу и ручку. Она нисколько не смутилась при виде меня. Улыбнулась и сказала, что месье президент занят.

Я не мог оторвать взгляда от её глаз, они как будто гипнотизировали. Но я бывалый в таких делах, быстро взял себя в руки и заорал, что есть сил:

– Сююдаааа! Быыыыстроооо!

Охранники забежали в кабинет и схватили дамочку. Я уже звонил коллегам. Наряд через минуту был на месте: было указание усилить охрану президента, поэтому полиция патрулировала неподалёку.

Я решил задать Дьяволице пару вопросов, стараясь не смотреть ей в глаза.

– Ваше имя?

– Син-и Ши-тан.

– А настоящее?

– Это и есть настоящее. Я китаянка.

– Да ладно? Поди профессиональный грим?

– Нет. А знаешь, Шарль, – сказала она вкрадчиво, нагнувшись ко мне. – Я знала, что ты меня рано или поздно вычислишь. Не думала, правда, что так скоро.

– Зачем вы убивали этих людей? – отпрянул я от неё.

– Игра. Это просто игра. Мне нравилось придумывать свои правила и выигрывать. Я ведь выигрывала! А они просто оказывались слабыми игроками, не умели играть. Пока не появился ты, Шарль. Достойный партнёр для игры. С тобой было интересно разыгрывать новые партии. Жаль только, мало поиграли. Хотя я точно знаю, что игра ещё не закончена. Продолжим?

– В камеру её! Под строжайшую охрану и круглосуточное наблюдение! – скомандовал я.

Син-и увезли. А я не мог найти себе места. Да, я получил благодарность от президента за спасение и повышение по службе от начальства. Но сердце моё было не на месте.

***

Я пишу эти строки из тюремной камеры. Как я тут оказался? О, это дьявольские глаза Син-и виноваты.

В день суда над Дьявольской маньячкой я не мог ни спать, ни есть. Ноги сами потащили меня в суд. Когда все обвинения ей были выдвинуты, перед оглашением приговора судья спросила, есть ли ещё желающие что-то добавить. Я поднял руку, встал и сказал:

– Эта женщина ни в чём не виновата! Я ошибся! Это не она всех убивала!

Я слышал свой голос как будто со стороны. Я не верил своим же собственным ушам. Мой разум вёл жесточайшую борьбу с сердцем, которое навеки принадлежало теперь этой дьявольской китаянке.

Меня арестовали там же, в зале суда, по обвинению в даче ложных показаний. Она улыбнулась мне и сказала:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.