Эх, Наташка!
Владислав Рыбин

© Владислав Рыбин, 2021

ISBN 978-5-0055-5051-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Эх, Наташка!

Эх, Наташенька-Наташка,

Не погас в груди огонь,

Нам бы с сердцем нараспашку

Да на танцы под гармонь.

Нам бы вечером осенним,

Разогнав тоску да хмарь,

Потолкаться на деревне,

Где покуда цел фонарь,

Прибежать бы под окошко

На удалый чей-то свист,

Где на лавочку с гармошкой

Вышел славный гармонист.

Эх, Наташка, в той пирушке

У деревни на виду

Мы б задорные частушки

Сочиняли б на ходу.

Нам бы вволю наплясаться,

А то ждем чего-то, ждем.

Этак вскоре, может статься

Той деревни не найдем.

Эх, Наташка, помечтаем

Пока есть мечты в душе,

А то мохом зарастаем…

Или заросли уже?

Боль души.

Отболело сердце, отболело.

Время пролетело – ну и пусть.

Я стихи слагаю неумело,

В них все чаще болью той делюсь.

Или я души своей не знаю,

Иль опять в мечтах чего-то жду.

Я оставил счастье свое в мае,

А искать по осени иду.

Облетели листья, облетели.

Голые деревья во дворе.

Не найдя подснежников в апреле,

Я теперь ищу их в октябре.

Иней сединою всюду – скверно,

И такой же иней на висках.

Ничего я не найду наверное,

А зима как никогда близка.

Все вокруг давно похолодело,

Но плоха ли жизнь иль хороша

Отболело сердце, отболело.

Почему же так болит душа?

Раньше вечерами песни пели…

Раньше мы от жизни все имели,

И налоги были (не сейчас),

Но вот оглянуться не успели,

Как она уже «имеет» нас.

Нас имеют «темные» зарплаты,

Непригодны к пенсии они.

Разъясните, братья-демократы,

Как нам грешным выйти из тени?

Мы туда места не занимали,

Безработицу не мы ввели,

Нас нагнули и обворовали,

Мы теперь «кукуем» на мели.

Нет же мало!

Снова «гайки крутят»,

А резьба на них давно «плывет»,

И не думают, что худо будет,

Что резьбу уже вот-вот сорвет.

Все куда-то «съехало с катушек»,

Словно специально будят злость.

В магазинах ценами нас душат,

Новых штрафов уйма развелось.

Вы работу и зарплату дайте,

Да в реформах поуймите прыть,

А потом налоги «сочиняйте» —

Мы заплатим, было б чем платить.

Раньше вечерами песни пели,

А сегодня, будто свет погас.

Раньше мы от жизни все имели,

А теперь она «имеет» нас…

Я приду к вам…

Нешто не узнают,

Нешто не услышат

Как гармонь играет,

Как мехами дышит?

Как она влюбила

В себя гармониста?

Ночи с ним бродила

С песней звонкой, чистой.

Не ее ли кнопки

В холода согреты?

Гармонист не робкий —

Хулиган отпетый,

А поет, гармони

Душу вынимает —

Он ее родную

Как жену ласкает.

Нынче не та повесть —

Музыки досЫта,

Гармонист седой весь,

И Гармонь забыта.

Нешто не узнают

И забыть придется

Как она родная

Плачет и смеется?

Голос ее звонкий,

Страстные напевы,

Парни да девчонки,

Подскажите где вы?

Я приду к вам в гости

Со своей гармошкой.

Ну, а на погосте

Подождут немножко…

Где-то между летом и зимой…

Что мне ветер, если он в полсилы!

Что мне дождик, пусть и проливной!

Я иду по улице счастливый

Где-то между летом и весной,

Где-то между будущим и прошлым,

Что-то напевая на ходу,

С мыслями о светлом и хорошем

По осенней улице иду.

Золото листвы топчу ногами

И глотаю воздух как нектар,

И по мне, хоть застели деньгами

Этот подкаблучный тротуар.

А на сердце ясная погода,

На душе такая благодать,

До весны каких-то там полгода,

Ну и лето не заставит ждать.

Я ловлю прохожих взгляд пытливый

(Может что-то странное со мной?).

Все равно шагаю весь счастливый

Где-то между летом и зимой…

По осени.

Шушукались подруженьки-осины

О чем-то о девичьем, о своем,

А рядышком в объятиях рябины

Стоял позолоченный, юный клен.

Рябина зрелой ягодой алела,

Была ярка вблизи осинок тех,

И не стыдясь, своей любовью спелой

Одаривала юношу при всех.

Шушукались осины о приличии —

Мол, можно быть и чуточку скромней,

А сами всей душой своей девичьей,

Как водится, завидовали ей…

Там живет беззаботное детство…

Ты возьми меня, память, за руку возьми,

Как восторженного первоклашку,

И веди меня, память, в те, школьные дни,

Где глаза и душа нараспашку?

Там живет беззаботное детство мое,

С коим свидеться вовсе не чаял,

Ты, позволь нам побыть хоть немного вдвоем,

Друг без друга мы очень скучаем?

Я ему расскажу сколь прошел я дорог,

Сколько встретил людей в жизни разных,

Что сумел в том пути, а чего и не смог,

И о том, что живу не напрасно.

Я за старою партою с ним посижу

Среди школьных тетрадок и книжек,

В озорные глазенки его погляжу,

И себя там конечно увижу.

Мне поведает детство мечтания свои

И вернет из зимы прямо в лето,

Где сирени цветут и поют соловьи,

Где каникулы солнцем согреты.

И заслушавшись, я в сладкий сон окунусь,

И меня ни за что не разбудят,

Но вот память толкнет, и я сразу очнусь,

Только детства со мною не будет…

Не буди меня, память – совсем не буди,

Не спеши, подожди хоть минуту?

В повседневность меня уводить, погоди —

Можно я еще с детством побуду?

Домой в прошлое.

Дымом вроде пахнуло

От печного огня.

Так домой потянуло,

Потянуло меня

В край берез и сиреней,

В край полей со жнивьем

Где ютится деревня

С нею детство мое,

Где герань за окошком

В каждом доме причем,

Где впервые гармошку

Взял ремнем на плечо,

Где в девчонок влюблялся,

На свиданья спешил,

Где навеки остался,

Я с частицей души.

Нынче в сердце кольнуло,

Ни с чего, среди дня.

Так домой потянуло,

Потянуло меня…

Дедова наука. (Сон под выборы…)

Приснится же – бегу и дрожь в коленях,

И вроде некуда укрыться мне,

И дед за мной с оглоблей по деревне,

А он давно ведь сгинул на войне.

Да я его вживую и не видел,

Лишь на стене запомнился портрет,

Даже не знаю, чем его обидел,

Но гонится за мной с оглоблей дед…

– «Вы что же натворили, супостаты?!

Или на вас злодеях нет креста?» —

Еще такое прибавляет матом,

Потом, еще оглоблей вдоль хребта.

А я бегу, мне путь один остался

Бежать и думать, мужество храня —

И скольких там домов не досчитался

Мой дед по улице, пока гонял меня?

За каждый дом оглобля доставала,

За ригу, за амбар, за скотный двор,

И о деревне я узнал немало,

О чем даже не ведал до сих пор.

Потом в поля погнал меня дедуля,

Что заросли кустами и ольхой,

И я летал по ним не хуже пули,

Хотя бегун поверьте никакой…

Нет, дед во сне не зря проведал внука,

Проснулся среди ночи (Ну, дела!),

Спина болит, знать дедова наука

Доходчиво доведена была.

В осень жизни.

А лето нынче, чуть за половину,

Взбрыкнуло жеребенком, понесло,

Нещадный зной на землю опрокинув

Досужим предсказателям назло.

Пусть осень где-то тащится с телегой,

Ее черед пока что не пришел,

Но хочется уже зимы и снега

И кажется все будет хорошо.

Судьба моя на вечном перекрестке,

Опять задумалась куда идти.

Но ветер перемен давно принес мне

Пылинки предрешенного пути.

За летом – этим шустрым жеребенком

Я в осень своей жизни тороплюсь

И я кричу, кричу ему вдогонку,

Что осени до чертиков боюсь…

Душевное лето

Тропка серой ленточкой вьется,

И на ней уютно сегодня,

А кукушка будто смеется,

Насчитав годков чуть не сотню.

Я давно уже не мальчишка,

И иду, собою доволен,

Знаю, насчитала мне лишку,

А ведь жил бы, жил бы и боле,

Вдоволь отмерял бы рассветы,

С головой ныряя в туманы,

Да в душе носил свое лето,

И не поседел бы так рано.

Да, кукушка, ты пошутила,

Столько жить мне еще, не знаю,

Только день сегодня на диво,

И земля такая родная…

Вопрос под старость.

Жизнь такою пестрою была,

И такой извилистой дорога.

Я от лета отхлебнул тепла,

От зимы уверенности строгой,

А весна мне подарила страсть,

Осень грусть и грустью этой мает —

Все как будто бы как надо в масть,

А вот мне чего то не хватает.

На судьбу я вовсе не ропщу,

Все что есть мое со мной осталось.

В этой жизни я себя ищу.

А найду ли, вот вопрос под старость…

Мосты

Мы идем по живым мостам,
Что связали времен берега.
Мы не знаем, что ждет нас там,
И под нами забот река.
Не прощает шагов пустых
Путь который дано вершить —
Если кто-то возвел мосты,
Значит с ними и будем жить.
И мостам тем неведом крен,
Их надежными создал Бог,
Даже ветер злых перемен
Гнул их, только согнуть не смог.

Пустота.

Вся чужая ночь под дверьми,

Я назло ей свет не гашу,

Мы сегодня с нею одни,

Ну войдет – а что я скажу?

Что заждался в гости? Вранье!

Я б еще побыл в свете дня,

Все очарование ее

Только утомляет меня.

По окошку дождик стучит,

На листочке строчка одна,

Годы растерял я в ночи,

Но зато пришла седина.

А моя ночь белой была,

Той, что у дверей, не чета,

Да вот не сложилось – ушла,

И осталась лишь пустота.

Пустотою полнится дом,

С нею заболела душа,

Сердце холодит словно льдом

Да сплошные звоны в ушах…

Я чужую ночь приглашу

По одной причине простой,

С нею в нынче свет погашу,

Лишь бы не болеть пустотой.

Всего лишь мужик…

Я глазами озер посмотрю в наше небо,

В облаках уплыву в эти синие дали.

Я весной поделюсь, как краюхою хлеба.

Я луну вам вручу, как вручают медали.

По траве раскидаю росы самоцветы,

Под фатою туманов пройду скрытой тенью,

Но за это меня назовите поэтом

Я всего лишь мужик, тот, что любит деревню…

Скрытая истина.

Нет, для меня не станет откровением

Та истина, что скрыта навсегда.

Ведь все мы из одной большой деревни —

Всего лишь из деревни, господа!

Мы в города торопимся всем скопом,

Не сознавая полностью пока,

Что из дверей распахнутых в Европу

Уже везде хватает сквозняка.

А ветер, тот что с запахом сирени,

Гуляет где-то свежий и хмельной.

Он тоже с нами из одной деревни,

Быть может, даже с улицы одной…

Человечек и человеки.

Есть живая всегдашняя тема —

Необычная тема, занятная —

Человечек простой и система

Неохватная и непонятная,

Нашу жизнь от беды стерегущая,

И готовая исподволь спор вести,

Непреступная и всемогущая —

Чтобы было у нас все по совести.

Человечек по сути слабенький,

В нем бойцовское все быстротечное,

Утекло где-то в школе иль садике,

А система – она долговечная.

Человеки – и этим все сказано,

Мы для них умножаемся, делимся,

Иногда понимая их разумом,

А порой и понять не осмелимся.

И рычать на систему последнее —

Опыт копится, силы губятся,

Может выгорит что-то там среднее,

Но не то и не так снова сбудется.

Вновь не так и опять не по совести,

Не срастается в чем-то истина,

Нет на свете печальнее повести,

Кроме той, что системой отписана.

Человечек, что спорит с системою,

Человеки в систему вросшие —

Все накрыты извечною темою,

И постыдною, и нехорошею.

Я на струнах дождя…

Я на струнах дождя

Неумело сыграю

Позабытый мотив

Навевающий грусть,

Обернусь уходя,

В лето дверь закрывая.

Перед тем как уйти

Я ему поклонюсь.

Голос мой несилен

И немного простужен,

И сумеет ли он

Растревожить сердца.

Да и этот мотив,

Может он и не нужен,

И не будет он понят

Никем до конца.

Обернусь уходя,

И дождинки стирая,

По небритой щеке

Я рукой проведу,

И ненужный мотив

Про себя наиграю,

И по грустной тропе

Тихо в осень уйду…

Он играл…

Он играл на трофейном баяне,

Чуть склоняясь седой головой,

Всех сразивший своим обаянием

Ветеран, а душой молодой.

Он играл гармонист-самоучка

Повидавший и смерть, и огонь,

И резвился баян этот штучный,

Пел не хуже чем наша гармонь,

И мелодия дивно звучала

Теми нотками из старины,

И брала она где-то начало

За чертою далекой войны.

А народ, обступив гармониста,

С упоением слушал баян,

Он играл от души неказистый,

Но такой всем родной ветеран.

Он играл, и на ум приходило,

Может быть и не к месту сейчас —

Нет, Россия душой не остыла,

Пока есть гармонисты у нас…

Во пчелы…

Дед в подпитии, веселый

Разводил «дымарь» в саду

Шел уверенно «во пчелы»,

И внушал мне на ходу:

– «Пчелки матюгов не любят,

Коль укусят – не кричи,

Не вертись, чай не убудет,

Вынул «жало» и молчи…»

Я в помощники не рвался.

Я ведь, честно говоря,

С дедом посидеть остался,

Видно засиделся – зря…

Оба мы в «пчелиных» масках,

В том саду совсем одни.

Дед мне говорит:

– «Будь ласков,

Крышку с «домика» сними.

Подержи.»

Я так и сделал,

Снял и навису держу.

Пчел пол роя налетело.

И вот тут мой дед гляжу

Иль запнулся обо что-то,

Иль запутался в ногах —

В «домик» «маской» с разворота,

Вместе с ним на землю – БАХ!

Что тут было, не опишешь,

Сколь на свете не живу,

Матюгов таких не слышал

Ни во сне, ни наяву.

Показалось нам не мало,

Убрались не без вреда —

Не одним пчелиным «жалом»

Укололись мы тогда…

Поздно вечером за чаркой

Дед «покусанный» сидел

С носом, как у той овчарки,

И сквозь щелки глаз глядел.

Выговаривал мне строго:

– «Пчелки – это не враги,

То скотинушка от Бога —

Матюгаться не моги!»

Эх, ответил бы я грубо,

Хоть перечить не привык,

Но не размыкались губы,

И во рту распух язык…

Снова ямочки…

Снова ямочки да ухабоньки

на пути от избы к избе,

Золотые мои бабы-бабоньки

Лихо вынесшие на себе.

Пережив ту годину военную,

Трижды выплакав горе свое,

Сохранили вы мудрость степенную,

В сотне бед сохранили ее.

Недолюблены, недоцелованы,

Боль изведавшие до конца,

Ваши судьбы войною поломаны,

Но не сломлены ваши сердца,

Верность долгу по жизни пронесшие,

Честь и славу российской земли,

Бабы-бабоньки, мои вы хорошие,

Раскрасавицы вы мои…

Сладкий обман.

Свежескошенный луг пахнет спелой травой.

Утро раннее разум дурманит.

Я с тропинки сойду и в туман с головой,

И как тень растворюсь в том тумане.

Не ищите меня, был сутулым, седым

И мечты отгонял понапрасну,

А в тумане увидел себя молодым

И порхаю в нем соколом ясным.

Я шагнул в это утро сегодня не зря,

И не зря шел в луга за туманом,

Хоть и знаю, лишь вспыхнет над лесом заря,

Все окажется сладким обманом…

Помечтать о былом…

Комбайнер пожилой,

Что тебе нынче снится:

Наше русское поле,

Штурвал под рукой,

Твой комбайн

Ныряющий в волны пшеницы

И как будто плывущий

Над дивной рекой?

Что ты слышишь во сне:

Как скрипят «мотовила»,

Как стрекочет «коса»,

Что у самой земли?

Тебе молодость

Счастье свое подарила

И украсила золотом

Годы твои.

И текло это золото

Звонко по «шнекам»,

И лилось в кузова

Подъезжавших машин,

И ты чувствовал нужным

Себя человеком,

Потому, как и был

Человеком большим.

Вот и все, комбайнер,

Не волнуется поле,

Твой комбайн давно

Разобрали на лом.

Заросло и забылось

Былое раздолье —

Можно разве во сне

Помечтать о былом…

Песня русской гармони.

И светла, и легка

Песня русской гармони,

То летит в облака,

То кружит над землей.

Будто издалека

Принесли ее кони,

А в санях, в седоках

Гармонист чуть хмельной.

Это русский размах,

Молодецкая удаль,

Что взросла на ветрах

Средь бескрайних полей.

И зима не зима,

Снова веет повсюду

Колдовской аромат —

Аромат тополей,

И подснежник полез

Сквозь сугробы на волю.

Опрокинув печаль

Зазвучали басы.

И вздохнул вольный лес

Восхищаясь раздолью,

И открылась вся даль

Небывалой красы.

И снега не снега,

А цветение черемух.

Даже иней не иней,

А блестки монист.

Он вогнал в берега

Всю ненужную дрему,

Молодой и всесильный

Родной гармонист.

Звонким гимном России

Гармошка звучала,

Не услышать ее

Ну никак не могли…

Вот оно нашей песни

Великой начало!

Вот она сила нашей

Могучей земли!

Из глубины…

Я из глубинки.

Нет из глубины,

Из глубины всех небылей и былей,

Оттуда же откуда пол страны

Однажды вышли и про то забыли.

И что поделаешь коль я таков —

Меня не переманишь, не изменишь,

Я в чреве матери впитал росу с лугов

И аромат пьянящий от сирени,

Во мне вовсю бушует кровь рябин,

Березы нежные мне грусть свою отдали,

Чтобы везде, где б не был, находил

Поэзию российской синей дали.

И все, поверьте все предрешено —

Счастливым быть, недомогать, быть битым,

Но чувствую и знаю, все равно

Мне не уйти не нужным и забытым.

На поле буратин…

Быть может я такой совсем один —

Куда-то шел и шел без остановки,

И вдруг попал на поле буратин,

Где всем и всюду двигают веревки,

Где не за совесть бьются – за живот,

За денежку дозволено здесь многое,

И вроде мудрый сверху кукловод,

Но вот в низах все чуточку убогое.

И куклы не пылятся в сундуках,

Веревок механизм все совершеннее,

В умелых и натруженных руках

Мир кукольный находится в движении.

И дела нет, что ждет там впереди,

Все мысли непотребные стреножены…

Быть может правда я такой один,

На поле буратин судьбой заброшенный?

Печаль.

Печаль под боком лебезит,

Все шепчет в ухо,

А то клюкою мне грозит

Как та старуха,

В лицо хихикает злобясь —

Узка дорожка —

Не раз уж поперек прошлась

Злой черной кошкой.

Куда иду, она со мной,

Глаза замылит,

И не объедешь на кривой

Её кобыле,

И не прогнать, сколь не грози

Она в дороге,

Одно презрение сквозит

В чертах убогих.

Все забегает наперед,

Свернуть неволит,

И ведь не сгинет, не уйдет

По доброй воле,

А что дорога не легка

Ей дела нету,

Пока под зад не дашь пинка

Печали этой…

Запутано…

Запутано не распутать —

В сплетении живых пружин

Хорошее жмется к худу,

Плюс к минусу – это жизнь.

Вода за огнем стремится,

Гроза разродится дождем,

Но снова с надеждою в лицах

От Бога чего то ждем.

Зима вновь заменит лето,

И в будущее глядя,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.