# Собакинский упырь

Иван Владимирович Васильев

Есть поверье, что человек, который был колдуном, после смерти встает из могилы, как упырь, жаждущий убивать и мстить тем, кто убил его. И порой он может вернуться не сразу, даже спустя десятилетия он будет также алкать мести и его злоба обрушится уже на потомков того, кто отправил его в могилу…

Тем вечером Андрея позвал к себе дед. Деду было плохо уже не первый день, и все говорили, что недолго ему осталось.

У Андрея был ключ от дедовой квартиры, так что он открыл дверь и вошёл. Из комнаты донёсся хриплый старческий голос, – Андрей, это ты?

– Да, я, – ответил тот, снял куртку и разулся. Потом он вошёл в комнату и сел на стул рядом с кроватью, на которой лежал дед, укрытый одеялом. При виде внука он с трудом приподнялся и попробовал сесть.

– Лежи, деда, – Андрей коснулся его плеча. – Лежи, тебе нельзя напрягаться…

– Да брось, – проворчал дед. – Сам знаешь, что говорят, не жилец, мол, я на свете, так хоть на внука посмотрю нормально.

Он все-таки присел, и некоторое время оба сидели молча. Потом старик нарушил молчание.

– Как папа? – спросил он.

Андрей вздохнул:

– Не очень. Захворал… Мама места себе не находит. Что делать – не знаем. В больницу собирается лечь на днях.

– Собирается в больницу, говоришь… – дед пожевал губами, и замолчал, собираясь с мыслями.

Потом он снова заговорил.

– Андрюш, – обратился он к внуку, и вытянул дрожащую руку в направлении комода. – Вот там, шкатулку принеси, пожалуйста.

Андрей отодвинул скрипнувший стул и достал старую шкатулку. Подойдя к кровати, он протянул её деду, но тот махнул рукой.

– Там тугие петли, открой, пожалуйста.

Андрей открыл шкатулку – там был пожелтевший бумажный лист, и цепочка, на которой висел крест.

– Деда, что это? – спросил он.

Старик снова замолчал, нахмурив седые кустистые брови, а потом ответил: «Тут, внучек, такое дело… Ты присядь, присядь, рассказ долгий будет».

Парень сел, и старик начал говорить.

– Ты знаешь, что родом мы из деревни одной в Подмосковье, Собакино раньше звалась?

Андрей кивнул в ответ.

– Так вот, – продолжал дед. – Мы в старое, ещё при царях, время не последние люди там были. Следили, в общем, за порядком, уважаемые люди были. Да вот только… появился колдун в деревне.

– Колдун? – удивился парень.

– Колдун, – кивнул старик. – Много зла наделал. И из наших один, тоже Андреем звали, как мне мой дед рассказывал, вот он-то на него управу нашёл.

– Какую?

– Убил.

– Как? – ахнул Андрей.

– Вот так и случилось. Он того колдуна поймал за черным делом. Дед мой говорил, боролись они долго. Тот колдун силу нечистую призывал, чуть было Андрея не убил, но все ж помог Бог, справился. Но вот незадача случилась. Колдуны, знаешь, поверье есть, что нельзя их в могилу класть, как обычных людей. Выйдут они оттуда, и будут людей душить…

Дед протянул руку и взял кружку с водой, стоящую рядом с кроватью. Отпив немного, он поставил её на пол и продолжил.

– Хотел он его и похоронить как колдуна – по правилам, лицом вниз положить в гробу, колом пробить, чтобы не вышел он. Но деревенские вступились, он же, колдун тот, местный был. Батюшка его отпевать, правда, отказался, так что похоронили его просто в земле. Да не на кладбище, как всех, а в лесу далеко. Думали, что обойдётся. Да вот…

Некоторое время старик молчал, переводя дыхание. Андрей молча ждал.

– С тех пор вот и живём мы, ждём, когда колдун вернётся. Так мне мой дед и отец говорили, и шкатулку передали. Отец мой место то в лесу отметил, где могила колдуна того.

– Но зачем, деда? И папа мой…


– Папа твой, – нахмурился дед, – Сергей он всегда неверующий был, я ему рассказывал, а он отмахивался, мол, что ты, отец, сказки детские рассказываешь. Да вот… Чую, время моё подходит. И хворь эта…

– Деда, – сказал Андрей. – Ну не колдун же это…

– Не колдун, – кивнул дед. – Тот колдун после смерти упырём стал. И вот теперь, спустя много лет после смерти он вышел. И…

– Быть не может, деда, что ты…

– Не может, – нахмурился старик. – А тогда скажи, как же Сергей-то? У него ж всегда здоровье, как у быка было. В детстве даже не простужался ни разу. Что сейчас-то скрутило?