# Белиал: Война богов

Юлия Диппель

Смертная уничтожит праймуса и освободит души, если раньше не потеряет свою.

Рим, 64 год нашей эры. Молодая прислужница храма Кассия знает, кто виновен в смерти ее друзей.

Когда девушке, невосприимчивой к демоническим силам, предоставляется возможность бросить вызов своему противнику – великому Янусу, она без раздумий соглашается. Ей необходимо в качестве рабыни проникнуть в его личные покои и украсть один из сосудов, в котором он хранит души. Но все замыслы рушатся, когда появляется Белиал – подающий надежды дьявол с неотразимой улыбкой и главный соперник Януса. Кассия еще не подозревает, что ей предстоит оказаться в центре самой опасной битвы. Битвы за ее душу.

# Юлия Диппель. Белиал. Война богов

Julia Dippel

Belial: Götterkrieg – aus den Chroniken von Izara

© 2021 by Planet! in Thienemann-Esslinger Verlag GmbH, Stuttgart

By Julia Dippel (author)


Серия «Young Adult. Изара»


© Офицерова И., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

> Всем, кто не боится ни смерти, ни дьявола.


## Предисловие автора


Несмотря на обширные познания в латинском языке, основательные исследования и все мои старания соблюдать историческую достоверность, нельзя исключать, что я допустила незначительные ошибки, описывая Древний Рим. Возможно, эксперты найдут у меня некоторые неточности. С другой стороны, сюжет моей истории – это намеренное смешение преданий и вымышленных событий об исторических и несуществующих личностях. Следовательно, настоятельно не рекомендуется использовать книгу «Белиал – война богов» в качестве научного источника. Кроме того, она непригодна в пищу, ее нельзя гладить или разогревать в микроволновой печи.

## Кассия. Когда смерть стучится в двери


Пыль танцевала в лучах солнца, льющихся сквозь маленькое окно. Кровать, стол, стул… больше ничего. У меня сжалось горло. Пожитки Дафны уже убрали, и тем не менее воспоминание о молодой жрице до сих пор витало в этих четырех стенах.

– Поздравляю! – Лорентин беззаботно хлопнул меня по плечу. – До полудня подними свои вещи сюда, тогда мы наконец снова сможем использовать комнату в подвале как кладовую.

Я сжала ладони в кулаки. Чуткостью молодой ведьмак никогда не отличался, но сейчас вел себя так, словно смерть Дафны была удачей для всех. Разве он не видел, как меня это беспокоило?

Нет, мысленно вздохнула я. Конечно, не видел. Лорентин не первый, кто обломал зубы о мою замкнутость, и последним тоже не станет. Я не особенно любила делиться своими чувствами с миром – к тому же бессчетное множество демонов снаружи просто жаждали украсть их у меня.

– Вы знали, что произойдет, и все равно отправили ее к этому монстру…

Мои слова прозвучали слишком буднично, чтобы можно было различить кроющийся за ними упрек.

Лорентин пожал плечами.

– Боги всегда получают то, что хотят.

– Боги? – фыркнула я. – Почему бы нам не называть их настоящими именами? Они праймусы – демоны, которые похищают наши эмоции и питаются нашими душами. Что дает им такое право? Их сила? Их бессмертие?

Лорентин встревоженно оглянулся на открытую дверь.

– Будь осторожнее, – предостерег меня он. – Все же храм одной из этих демониц ты называешь своим домом.

Похоже, он ожидал от меня благодарности, но я ничего не могла с этим поделать. Да, после смерти моей матери верховная жрица подобрала меня на улице. Она дала мне еду, одежду и крышу над головой. Но это еще не делало это место моим домом. Потому что мне прекрасно известно, что человеколюбие во всем этом играло второстепенную роль. Я нужна верховной жрице. Поэтому она поселила меня в комнату Дафны, хотя на самом деле подобные помещения отводились лишь жрицам, а не простым прислужницам.

– Я не боюсь говорить правду, – заявила я. – А что может произойти? Появится твоя богиня и покарает меня? Так пускай! У меня к ней много вопросов. Например, почему ей наплевать на то, что семь ее жриц погибли жестокой смертью.

Мой тон, который становился все резче, должно быть, попал в яблочко. Симпатичный ведьмак начал теребить пояс своей туники.

– Боги тоже обязаны нести свое бремя, – уклончиво ответил он, после чего вздохнул и пристально посмотрел на меня глазами цвета корицы. – Существуют вещи, которые мы можем изменить, и вещи, которые мы должны принять. И Дафна тоже это знала. – Внезапно он подтолкнул меня к кровати и заставил сесть. – Сосредоточься на том, что ты можешь изменить, – продолжил Лорентин, отклоняя меня дальше назад, пока голова не коснулась подушки. Его вытянутый указательный палец показал на потолок. – Дафна делала то же самое.

Лишь краем сознания я поняла, что он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, так как моего внимания потребовало кое-что другое: кто-то мелом написал на потолке фразу. Буквы уже потускнели, однако с некоторым трудом мне все-таки удалось их прочесть.

> NE OBLITA SIS,

> QUOMODO PRO QUAMDIU.

Несмотря на летнюю погоду, по спине пробежал холодок. Как будто Дафна отправила мне послание из подземного мира. Пролетело несколько мгновений трепетной тишины, прежде чем я сообразила, что это предложение предназначалось не мне. Никто не мог предугадать, что именно меня переселят в эту комнату. Дафна наверняка написала эти слова себе – там, где видела их каждый день, просыпаясь и засыпая.

> Не забывай, что «как»

> важнее, чем «как долго».

Я улыбнулась. Очевидно, моя подруга нашла собственный способ смириться со своей смертностью.

Моя подруга…

По сути, я недостаточно хорошо знала Дафну, чтобы так ее называть. И все же она стала для меня тем, кто максимально близок к другу. Ее не отпугивала моя неприступность, она всегда хорошо ко мне относилась, хотя я – как все остальные в этом храме – не обладала колдовским даром.

Приподнявшись с подушек, я пыталась справиться с неутихающим гневом, который царапал мои стены изнутри. В основном с помощью этой ментальной преграды я защищала свои чувства от других, но порой – как сейчас – и сама защищалась от собственных чувств. Без нее я ощущала себя голой, без нее уже давно бы отчаялась из-за такой вопиющей несправедливости.

Почему Дафне пришлось умереть? Почему она приняла то приглашение, а просто не сбежала? Из-за верности? Чувства долга? Убеждения? Как бы часто и долго я об этом ни рассуждала, у меня не получалось понять. Мысли носились по кругу, разжигали мою злость и вновь возвращались в изначальную точку: демоны, праймусы, боги, пусть называют себя как угодно – они виноваты во всем, что пошло не так в моей жизни.

Я определенно не относилась к воинствующим противникам праймусов. У каждой формы существования есть право на жизнь. Мне только жутко действовало на нервы, что эти бессмертные считали, что им позволено править всем.

Вдруг из раздумий меня вырвало пронзительное жужжание. Облако зеленых искр влетело в окно и атаковало меня. С шипением магия рассыпалась по моей коже. Это оказалось не больнее, чем парочка укусов насекомых, и тем не менее я выругалась и вскочила. Я забыла о времени и давно должна была находиться в храме. В панике выбежав из комнаты, я бросилась вниз по лестнице, а потом наружу, в сады. За святилищем заходящее солнце создавало на небосводе невероятную игру света. Как это часто бывало, у меня возникло желание остановиться и полюбоваться закатом, но нужно выполнять свою работу. Работу, к которой я – невзирая на все, что произошло, – относилась очень серьезно. Во-первых, я ни в коем случае не хотела, чтобы меня обвинили в недобросовестности. Моя гордость такого не переживет. А во-вторых, во мне достаточно практичности, чтобы лишний раз не ставить под угрозу свое место в храме. Улицы Рима не особенно милосердны к одиноким молодым девушкам. И без того сродни чуду, что в прошлом мне каким-то образом удалось выжить, не занимаясь проституцией за еду.

На губах у меня появилась кривоватая ухмылка. Судьба доказала, что действительно обладает чувством юмора, когда привела меня именно сюда. Храм Венеры, может, и не являлся публичным домом в прямом смысле, однако ремесло, строго говоря, оставалось тем же: за соответствующее подношение разрешалось почтить богиню любви вместе со жрецами и жрицами.

Добравшись до маленькой боковой двери храма, я поспешно сдвинула засов и погрузилась в хорошо знакомый поток ощущений: темнота, масляные лампы, сажа, ладан и нежная мелодия лиры. После того как глаза привыкли к тусклому свету, я еле сдержала ругательство. Ворота уже распахнули и впустили посетителей. Обычно к этому моменту мне нечего было делать здесь, внизу. Так незаметно, как только могла, я скользнула вдоль стены к другой стене главного зала. Уже через несколько шагов меня охватили легкий дурман и эйфория. Проклятье! Это магия верховной жрицы. Каждый вечер седовласая Лукуста при помощи своих заклинаний заботилась о хорошем настроении пришедших в храм. Исключение составляли прислужницы и жрицы, так как все они сами были ведьмами – все, кроме меня. Теперь мне ничего не оставалось, кроме как аккуратно красться по лабиринту из колонн и занавесов, стараясь не наткнуться на пары, которые уже нашли друг друга или которым это лишь предстояло. Моя цель – позолоченная статуя дельфина. За ней находилась лестница, ведущая под огромную куполообразную крышу. Я торопливо взобралась по ней и с облегчением обнаружила, что с каждой ступенькой сознание понемногу прояснялось. Наверху колдовство Лукусты не действовало. Осторожно балансируя на узкой галерее, я обошла парочку скульптур и попала наконец на свое рабочее место – в неприметную нишу возле мраморного пальца правой ноги Амура. Отсюда открывался полный обзор на большой зал и всех посетителей, желающих купить немного любви.

Сегодня ими оказались несколько преторианцев[1], парочка торговцев, ремесленников и как минимум пять лиц, которых я еще никогда раньше не видела. Ничего необычного, если учесть, что храм располагался на весьма оживленной улице на окраине города. Тем не менее я контролировала всех входящих на наличие демонических признаков. Собственно говоря, для этого я и понадобилась Лукусте. Как одна из самых могущественных ведьм Рима, она могла тягаться с демонами. Умела даже изгонять их из храма или из телесных оболочек, однако ее разум был уязвим перед внушением и иллюзиями, которыми праймусы веками обманывали человечество. Зато мой не был. Я видела вещи такими, какие они есть, а не такими, какими хотели представить их демоны. Эти способности делали меня особенной и превращали в идеального сторожевого пса для Лукусты.

И меня это вроде бы устраивало, поскольку ни для чего другого я свой сомнительный талант все равно использовать не могла. Люди не верили мне, когда я предупреждала их о ложных богах, которым они поклонялись. А те самые ложные боги становились довольно мерзкими, если расстроить их планы. Урок, который едва не стоил мне жизни – потому что для защиты мой дар не годился.

Я взбила себе подушку, которую тайком притащила сюда пару недель назад, и поджала под себя скрещенные ноги. Мне нравилось своим присутствием делать храм чуть более безопасным, пускай этот культ и оставался для меня загадкой. На месте Лукусты и с ее силами я бы выступила против демонов. Я бы не называла их богами и не возводила бы в честь них храмы. И уж тем более не завещала бы одному из них свою душу. Что жрицы получали от подобного самопожертвования? Что получила от него Дафна? Если «как» важнее, чем «как долго», то почему эти ведьмы шли по пути наименьшего сопротивления и безропотно склонялись перед демонами? Зачем Лукуста снова и снова отправляла своих девушек без защиты на пиршества за пределами храма? Особенно в императорский дворец. Хотя знала, кто там живет. Может, граждане и боялись императора Нерона, но те, кому была известна правда, опасались демона рядом с ним – Януса.

О, как же я привыкла ненавидеть это имя – имя, которое всплывало всякий раз, когда смерть точила когти. Этот демон угнездился в Риме как паразит. У него имелось столько лиц, что его влияние простиралось от самой захудалой таверны до сената, и вряд ли кто-нибудь из римлян знал, как он выглядит. Его почитали как бога начала и конца, но люди понятия не имели, какому кровожадному монстру поклонялись.

Внезапно в большом зале подо мной что-то изменилось. Приглушенный ропот. Возмущение. Какой-то мужчина поднялся по ступенькам к центру святилища. Туда не разрешалось заходить никому, кроме верховной жрицы. Целеустремленно, но совершенно неторопливо он направился к Лукусте. Мои инстинкты забили тревогу. Мало кто из смертных двигался с такой самоуверенностью – зато так делали все праймусы. Я схватилась за маленькое зубило, которое хранилось здесь на случай крайней необходимости. Если тот тип действительно демон и проявит хоть малейший признак злого умысла, я завершу печать на стене у меня за спиной и изгоню его – как показывала мне Лукуста.

Черный плащ мужчины развевался в такт его шагов. На нем не было ни доспехов, ни оружия. Борода аккуратно пострижена, а каштановые волосы собраны на затылке. Это не соответствовало римской моде, однако мужчину, похоже, ничуть не волновало. Лукуста шагнула ему навстречу. Я не слышала, о чем они разговаривали, но верховная жрица казалась крайне недовольной. Все мои органы чувств напряглись до предела. Что-то подсказывало мне, что этот незнакомец олицетворял проблемы. Может быть, он всего лишь ведьмак, на которого не действовала магия Лукусты… а может, и гораздо больше. В любом случае в его внешнем виде крылось что-то роковое. А его золотисто-карие глаза… вдруг посмотрели прямо на меня.

Я застыла. Это невозможно. Никто не знал, что я сидела наверху. Верховная жрица лично наложила на это место чары маскировки.

Губы мужчины зашевелились. Лукуста ответила покачиванием головой и подозвала двух жриц. Девушки пытались пробудить интерес чужака, но он проигнорировал их и вытянул руку в мою сторону. Сердце у меня заколотилось быстрее. Сильнее сжав зубило, я ждала приказа Лукусты. Или того, что этот странный тип окажется демоном. Чего-нибудь…

Верховная жрица разозлилась. Вокруг ее ладоней собиралось зеленое пламя. К этому моменту любой нормальный человек уже бросился бы бежать – но только не незнакомец с золотыми глазами. Он не выглядел шокированным и не отпрянул. Два вздоха. Три вздоха. Затем он что-то произнес. Одно слово. Одно-единственное слово, но Лукуста так резко побледнела, словно столкнулась лицом к лицу с самой смертью. Ее ведьминский огонь погас.

ЧТО там творилось?

Она медленно повернулась ко мне. Уверенные черты ее лица внезапно исказились, делая ее похожей на хрупкую старушку. Взмахнув рукой, она поманила меня к себе.

Нет! Нет, нет, нет. Лукуста обещала! Она обещала мне, что никогда не будет принуждать меня к чему-то против моей воли. Этот мужчина наверняка демон, который манипулировал ее сознанием. Но почему тогда я этого не заметила? Мои способности перестали работать?

Есть лишь одна возможность это выяснить. Я развернулась к печати на стене и приложила к ней зубило.

– На твоем месте я бы этого не делал.

Я так испугалась, что чуть не сорвалась со своей ниши в глубину зала. Рядом со мной в галерее кто-то стоял. Мужчина с темными вьющимися волосами и зелеными глазами. Его фигура была полупрозрачной, а контуры расплывались. Однозначно демон, наложивший на себя иллюзию. У меня путались мысли. О побеге и думать нечего, так как он преграждал путь к лестнице. Не говоря уже о том, что он поймал бы меня в два счета. Печать! Не хватало всего лишь одного крошечного символа. Я подняла руку, однако еще до того, как металл зубила коснулся стены, меня схватили. Затем я ощутила, как в разум вторглась сила, которая пахла дождем, солнцем и бушующим морем. Она велела мне спать. Безрезультатно. Мое сознание отличалось неуязвимостью к такого рода атакам. Воспользовавшись эффектом неожиданности, я стала драться, царапаться и пинаться, чтобы вырваться из его хватки. Знала, что у меня нет ни единого шанса, но мне и нужно-то продержаться только до тех пор, пока Лукуста не придет на помощь. До меня донеслась ругань демона. Одна рука обвилась вокруг моей шеи, перекрывая воздух. Держаться! Я ждала, что вот-вот меня освободит зеленое пламя. Взгляд начала заволакивать тьма. Перед глазами все поплыло. Последним, что я увидела, была Лукуста, молча наблюдающая за тем, как я теряю сознание.


Долго пролежать в беспамятстве я не могла. Поняла это, даже не открывая глаз. До сих пор витал запах ладана и звучала музыка – просто они стали слабее. В сочетании с мягкими подушками, которые я чувствовала под своим лицом, вероятнее всего, это означало, что я очутилась в одной из многочисленных комнат для любви, расположенных по продольным сторонам большого зала. Во мне вспыхнула дикая паника. Подавив ее усилием воли, я уплотнила стены вокруг своего разума. Ни в коем случае нельзя допускать, чтобы моя защита начала рушиться.

– А ты действительно хороша в том, чтобы скрывать свои эмоции, – произнес незнакомый мужской голос.

Ну, здорово, очевидно, демон заметил, что я очнулась. Несколько раз моргнув, я притворилась оглушенной. Чем сильнее они будут недооценивать меня и мое состояние, тем больше у меня шансов выбраться отсюда. Сквозь ресницы я увидела темную фигуру, сидящую на стуле. Откинувшись на спинку. Расслабленно. Поджидая. Златоглазый демон. Издалека я еще сомневалась в его сущности, однако сейчас любые сомнения исчезли. Его всего окружала едва уловимая вибрирующая аура, подобные которой мне прежде не встречались. Это создание было древним и могущественным – и одним своим появлением перевернуло мою жизнь с ног на голову. Не представляю, что случится, если я в срочном порядке отсюда не сбегу. Не только из этой комнаты, но и из храма. Лукуста меня предала. Ей больше нельзя доверять.

– Я просто хочу с тобой поговорить, – продолжил демон.

Конечно! Так же как Янус просто хотел поговорить с Дафной. Я незаметно осмотрелась. Пять шагов до двери. Не лучший путь к побегу, тем более что проходил он мимо демона. Тогда осталось лишь окно позади меня. Если повезет, оттуда можно будет перелезть в сад. Что ж, ладно. Со скоростью улитки я села. Отвлекая внимание, взялась рукой за голову и изобразила, что меня повело в сторону из-за головокружения. Тихий стон. А затем, когда мои ноги коснулись пола, я вскочила и… словно приросла к месту.

Демон с темными кудрями самоуверенно ухмылялся мне, облокотившись на подоконник. Я чуть не выругалась из-за собственной глупости. Их же двое. Как я могла забыть?!

– Сядь! – почти дружелюбно приказал кудрявый праймус. Он выглядел моложе, чем его бородатый товарищ, хотя в случае с демонами, которые свободно выбирали себе оболочку, это еще ничего не значило. – Как уже сказал Танатос, мы просто хотим поговорить.

Танатос?!

Ох, проклятье.

Бог-Смерти-Танатос?! С открытым ртом я обернулась к златоглазому демону. Я и правда вляпалась. Причем не немножко, а по-настоящему!

Видимо, не заметить мой ужас оказалось невозможно, поскольку Танатос самодовольно улыбнулся. Я тут же вернула себе контроль над мимикой. Именно поэтому я привыкла сохранять невозмутимое выражение лица. Мои мысли и чувства – единственное, что полностью принадлежало мне, над чем я имела власть. И пусть все так и остается.

– Что ты сделал с Лукустой? – выдавила я из себя. Теперь, зная, кто потребовал меня к себе, я забеспокоилась. Бог смерти не отличался снисходительностью.

– С твоей верховной жрицей все в порядке, – прозвучал короткий ответ, прежде чем покровительственным жестом он предложил мне сесть обратно на кровать.

Я осталась стоять и посмотрела на него со всем презрением, которое только смогла в себе найти.

– Лукуста сама так считает, или вы внушили ей эту мысль?

Взгляд, которым он наградил меня на этот раз, пробирал до костей. Ему несколько сотен лет, может, даже несколько тысяч, и кроющееся в нем предупреждение заставило меня понять, что Танатос носил свой титул не из тщеславия.

– Я дал слово верховной жрице, что мы не причиним тебе вреда, – ледяным тоном сообщил он мне. – А теперь сядь!

Пару мгновений я взвешивала мысль не обращать внимания на его повеление. С приказами у меня проблема. С другой стороны… а какой оставался выбор? Проглотив свое упрямство, я опустилась на край кровати.

– Хочешь поговорить? Ну так говори!

Такое послушание, похоже, удовлетворило жуткого бога смерти, по крайней мере настолько, что он проигнорировал мой язвительный тон. Откинувшись назад, праймус рассматривал меня своими золотыми глазами.

– Тебе известно, кто я?

– Твоя слава тебя опережает, – откликнулась я, пожав плечами. Фактически любой в Риме знал имя Танатоса – хотя ужасные истории о нем на самом деле пришли из Греции. Судя по всему, даже сами боги страшились его гнева. – Проблема лишь в том, что реальность, стоящая за мифами, часто разочаровывает. Вполне вероятно, что ты просто очередной демон с комплексом бога, купающийся в свете своих убийств.

Еще не закончив фразу, я задалась вопросом, так ли мудро было говорить настолько прямолинейно. Если он действительно гарантировал Лукусте мою безопасность, то сдержит слово. А если же нет… ну, тогда хотя бы умру с высоко поднятой головой и с правдой на устах.

У меня за спиной раздался тихий смех. Кажется, я знатно повеселила кудрявого праймуса у окна. На лице Танатоса тоже расплылась зловещая улыбка.

– Мы брахионы, – спокойно продолжил он. – Знаешь, кто это такие?

Я покачала головой. Очень хотелось ляпнуть какую-нибудь колкость, но странное поведение их обоих чересчур меня тревожило. Обычно демоны были опасны, однако предсказуемы в своем высокомерии. Обычно…

– Брахионы охотятся за теми праймусами, которые нарушают наши законы, – просветил меня Танатос. – А если Верховный Совет выносит смертный приговор, мы приводим его в исполнение.

Я нахмурилась. Это бы объяснило его репутацию, но…

– Никто не может убить демонов.

– Мы можем. – В его золотистых глазах блеснуло что-то, от чего все мои инстинкты насторожились. Я ему поверила. И это вселяло больше страха, чем любая ложь.

– Уверен, ты спрашиваешь себя, как все это связано с тобой.

– Возникал такой вопрос, – пробормотала я.

Бог смерти прищурился:

– Ты слышала когда-нибудь о праймусе по имени Янус?

Я почувствовала отвращение. Ладони чуть не вцепились в обивку, а с языка готов был сорваться десяток ругательств – однако я подавила этот порыв и сидела все так же неподвижно. Вероятно, слишком неподвижно для опытного наблюдателя…

Танатос задумчиво кивнул.

– Вижу, ты его знаешь. – Больше не обращая на меня внимания, Танатос соединил кончики пальцев и деловито заговорил: – Янус любит собирать души. Он предпочитает те, которые уже обещаны другим праймусам. Ты, конечно, можешь себе вообразить, насколько это злит многих из нас.

– А то, что при этом убивают невинных людей, наверняка отходит на второй план? – не сдержалась я.

– Нет, не отходит, так как это тоже противоречит нашим законам, – поправил меня Танатос. – Но Янус обладает особым талантом не оставлять доказательств своих преступлений.

– Семь мертвых жриц – недостаточное доказательство?

– Ни их трупы, ни души так и не нашли, – вмешался демон возле окна. – Чтобы свергнуть такого сильного и почитаемого праймуса, как Янус, нужно нечто больше чем пустое обвинение.

Сидящий на стуле Танатос наклонился вперед и пристально посмотрел на меня.

– Поверь мне, мы с Люцианом с удовольствием его сожжем, но для этого нам потребуется твоя помощь.

Я широко распахнула глаза:

– Моя помощь?!

– В его палатах есть комната, куда имеет доступ лишь Янус. Там он держит похищенные души, которые станут достаточным доказательством, чтобы его осудить. Вот только ни один праймус, ведьма или человек не способны разрушить защитные чары.

Постепенно я начинала понимать, к чему он подводил разговор. Они не могли самостоятельно достать свои улики, поэтому нуждались в ком-то вроде меня. В ком-то, кто невосприимчив к демоническим силам.

– Вы хотите, чтобы я проникла в императорский дворец?

– Никто не проникает в императорский дворец незамеченным, – насмешливо исправил меня Танатос. – Нет, мы продадим тебя Янусу как рабыню, чтобы ты имела доступ в его личные покои. Потом ты украдешь один из сосудов, где он хранит души, и принесешь нам. Остальное сделаем мы.

Я пару раз моргнула, прежде чем до меня полностью дошел смысл его слов.

– Вы собираетесь продать меня Янусу как рабыню?!

Эти двое либо совсем бессовестные, либо абсолютно сумасшедшие. Больше мыслей относительно их плана у меня не было. В течение многих лет, невзирая на отчаяние и лишения, я старалась не попасть в рабство, а сейчас два демона хотели уговорить меня добровольно наплевать на все эти усилия?

– Как только мы схватим Януса, ты, само собой, получишь назад свою свободу, – попробовал успокоить меня кудрявый демон, которого, видимо, звали Люциан.

– То есть если вы говорите правду и если я переживу это смертельное задание.

– Оно действительно опасно, – признал Танатос с равнодушием, которое могло исходить только от бессмертного. Внезапно он встал. Его устрашающая фигура заполнила помещение призрачными тенями. – Мы даем тебе один день на раздумья.

– А если я откажусь? – поспешно спросила я, пока он не дошел до двери.

Танатос остановился, однако оборачиваться больше не стал.

– Тогда будешь жить, зная, что кровь невинных запятнала и твои руки тоже.

На этом бог смерти поставил точку в нашем разговоре и покинул комнату. Я ошарашенно помотала головой, и вдруг в поле моего зрения шагнул Люциан. По сравнению с Танатосом он внушал гораздо меньше страха, хотя его тоже окружала аура опасности и власти. Кроме того, надо признать, что он довольно привлекателен, когда не нападает на меня. Плавным движением праймус присел передо мной и отбросил рукой темные волосы со лба.

– Некоторые вещи стоят того, чтобы рискнуть ради них жизнью, – сказал он, глядя так искренне, что у меня заныло в животе. Как хотелось бы не доверять ему или обвинить во лжи, но он был прав. Осознание этого невероятно меня испугало.

Люциан взял меня за руку и улыбнулся:

– Не думай о том, хватит ли у тебя храбрости выступить против Януса. Думай, сумеешь ли вынести раскаяние в том, что этого не сделала.

И неожиданно я поняла. Неожиданно я поняла, что на самом деле означало послание Дафны.

Что «как» важнее, чем «как долго»…

## Белиал. Все дороги ведут в…


Я ненавидел Рим. Не потому, что он тесный, шумный и буквально лопался от высокомерия, так что даже я здесь не особенно выделялся. Нет, я ненавидел его, потому что в нем просто не оставалось места трудностям. Город наводняли эмоции. Едва я переступил порог портала, как моя сила наполнилась до предела. Восхищение, зависть, ненависть, алчность – всего понемногу и без малейших усилий с моей стороны. Это как запереть волка в коровнике.

Естественно, я не настолько наивен, чтобы решить, будто моя репутация имела к этому какое-то отношение. Я слишком давно не бывал в столице империи, а смертные быстро забывают. Подобное внимание ко мне привлекала скорее моя нынешняя оболочка. Раньше она принадлежала сыну вождя викингов. Соответственно, почти все римляне доставали мне максимум до носа, в то время как мои светлые волосы среди всех этих южан горели как факел в ночи. Еще больше взглядов я мог бы приковать к себе, разве что станцевав голышом на улице.

У меня на лице появилась еле заметная ухмылка. При других обстоятельствах я бы даже подумал насчет танца, просто чтобы вызвать немного возмущения у надменных римлян. Тем не менее в данный момент позволить себе такие развлечения я не мог.

– Пять денариев и ни сестерцием больше, – рявкнула Гримхильда и скрестила руки на пышной груди. Праймус, сквозь нелегальный портал которого мы попали в Рим, отреагировал абсолютным недоумением. Очевидно, не каждый день его так отчитывали – тем более маленькая смертная в мужском одеянии.

– Или бери это, или ничего не получишь! – командный тон Гримхильды сделал бы честь любому центуриону[2]. Неудивительно, если учесть, что эта приземистая германка возглавляла свое племя в войне против римлян и все потеряла. В том числе своих детей.

Честно говоря, бывали моменты, когда даже я не решался с ней связываться – и это при том, что она поклялась мне в верности и носила мою метку сзади на шее.

Праймус с разинутым ртом уставился на рыжеволосую фурию. Затем, помедлив, забрал пять серебряных монет и исчез в трактире, служившем прикрытием для его портала. Выругавшись, Грим догнала меня.

– Разве это не самый идиотский и сумасшедший замысел из всех, на которые я подписывалась!

– Сомневаюсь, – возразил я и вышел из людных аркадных галерей на еще оживленную улицу. На самом деле мне на ум сразу пришло несколько куда более рискованных и необдуманных предприятий, чем визит к Янусу. – Кроме того, это же ты советовала мне заявиться сюда.

– Я не говорила тебе смиренно выражать почтение давнему сопернику. Я имела в виду что-то с бо́льшим количеством насилия, крови и разрушений.

– Ничего смиренного в моем почтении не будет, – сообщил я ей. Мое терпение – добродетель… особенно потому, что наибольшее удовольствие получаешь от возмездия, когда противник его не ожидает. Ради этого я бы даже потерпел определенные унижения – если потребуется, то и на протяжении всего лета.

Грим хмыкнула:

– Хочется верить. В конце концов, я не для того день и ночь тружусь над твоей репутацией, чтобы этот мелкий подонок все уничтожил. Если не вернешь Мальту… эй ты, тупица, раскрой глаза, будь добр! – она показала врезавшемуся в нее торговцу недвусмысленный жест. Мужчина густо покраснел от злости и, похоже, не собирался оставлять оскорбление безнаказанным.

Со вздохом я потянулся к его сознанию:

«Забудь про эту маленькую разъяренную женщину!»

Торговец ошарашенно сдвинул брови над переносицей, после чего развернулся и ушел своей дорогой. Хороший знак. Я схватил Грим за руку и подтолкнул дальше по улице.

– Будет лучше, если ты немного попридержишь свой темперамент в присутствии Януса, – предупредил я ее. И на всякий случай еще раз перепроверил защитный барьер, которым скрывал наш разговор от нежелательных ушей. – Мы не можем допустить, чтобы возникли какие-нибудь сложности.

– Это ты мне говоришь?! – она вырвалась. – Из-за твоего темперамента мы в принципе влипли в это дерьмо! Ты осрамил Януса перед всей Лигой.

– Потому что он меркантильный интриган, который в течение всей своей жизни нарушает наши законы, и ему это сходит с рук.

– С каких пор ты стал волноваться о соблюдении законов? – пробурчала Грим. – Тебя просто бесит, что Янус занял место в Совете, от которого ты до этого отказался.

В точку. Потому что так и есть. К сожалению, Грим обладала поразительной наблюдательностью, а вдобавок к этому и смелостью высказывать мне в лицо все, что у нее на уме. Два качества, сочетание которых уже неоднократно доводило меня до белого каления. Не будь она самой сильной колдуньей среди моих отмеченных, я бы дважды подумал, брать ли ее с собой в Рим. Не потому, что время от времени я не ценил ее прямоту, а потому, что конкретно сейчас нервы у меня и так натянуты до предела.

– Политика мне не идет, – пренебрежительно заявил я, надеясь, что Грим расслышит скрытое предостережение в моем голосе. Я не в настроении для ее претензий. Тем более мы уже почти дошли до площади перед цирком и скоро окажемся в зоне видимости императорского дворца. Пора сосредоточиться на других вещах.

Внезапно маленькая германка свернула, с легкостью обогнула тележку, в которую был запряжен осел, и оказалась передо мной, при этом продолжая идти спиной вперед, – чтобы я больше не смог увернуться от ее строгого взгляда.

– Зависть тебе тоже не идет!

Я угрожающе прищурился.

– Тебе известно, что меня совершенно не волнует чужое тщеславное продвижение по служебной лестнице, пока мне не начинают ставить палки в колеса.

– А не ты ли первым поставил палку в колесо Януса, когда выгнал его из Египта?

– Да прошла уже целая вечность! – прорычал я. – За это он сорвал мою сделку с персидским шахом.

– А что насчет Японии? – не сдавалась Гримхильда. – Когда ты утопил вторые частички его порталов-призм в океане?

Ради Отечества и Древнейших! Нельзя было ни в коем случае разрешать этой женщине рыться в моей библиотеке.

– Это еще весьма милосердное наказание за то, что Янус похитил у меня семь отмеченных.

Вдруг Грим так неожиданно остановилась, что я чуть не врезался в нее и ее укоризненно вытянутый вперед указательный палец.

– Ты переспал с его женой!

У меня вырвался стон. Само собой, она откопала и эту тривиальную историю.

– Это была не жена, а всего лишь наложница. Кроме того, она буквально сама на меня набросилась. В том, что Янус, по всей видимости, оказался для нее недостаточно мужественным, вряд ли можно винить меня.

– Разумеется, – усмехнулась Грим. – Человеческая девчонка склонила великого Белиала к прелюбодеянию и заставила повиноваться ей против его воли.

Неприязнь в ее голосе задела мое самолюбие. Поэтому, наклонившись к колдунье, я смерил ее предостерегающим взглядом.

– Оставь свой сарказм при себе.

К несчастью, Грим принадлежала к немногочисленной группе людей, которых мне не так-то легко удавалось запугать.

– За это он велел казнить ту девушку.

– Довольно! – я обладал превосходной памятью и не нуждался в том, чтобы кто-то напоминал мне о последствиях моих действий. Тем более какая-то ведьма.

Грим с отвращением покачала головой:

– Вы наделены мощью богов, а ведете себя как дети. Если бы я…

– Я сказал, ДОВОЛЬНО!

Рот женщины захлопнулся, как только моя сила обрушилась на нее, подобно удару молнии, и напомнила, кто перед ней. Она жива, потому что я ее спас. Она могла надеяться на месть римлянам, потому что я дал ей такое обещание. Она могла говорить открыто, потому что я ей разрешал. Однако между честностью и неуважением есть огромная разница. И последнего я не потерплю! Ни о нее, ни от кого-либо из праймусов.

– Янус отнял у меня Мальту. Что бы ни происходило раньше, тут он зашел слишком далеко! Мне плевать, что любой новый член Совета волен выбрать место для своей резиденции. И плевать, что он имел право лишить меня собственности. Я ХОЧУ ВЕРНУТЬ СВОЙ ОСТРОВ!

Грим с трудом сглотнула и прохрипела:

– Так чего же мы… тогда ждем? Давай… вернем то… что принадлежит тебе!

Так-то лучше. Я медленно втянул в себя силу и позволил ведьме вновь обрести контроль над ее телом. И в конце концов устремил взгляд на императорский дворец, который уже показался перед нами. Что-то там, внутри, должно представлять для Януса невероятную ценность. Это доказывало одно лишь число защитных чар, наложенных на здание. Даже если мне придется похитить его императора-марионетку или взять в заложники всю столицу, я найду то, что представляет для Януса ценность, и таким образом получу назад Мальту.

Последний отрезок пути мы прошли молча. Добравшись до дворца, я ощутил присутствие Хиро. Мой неразговорчивый друг и самопровозглашенный телохранитель настоял на том, чтобы разведать обстановку еще до моего прибытия. Сейчас он дожидался нас под тремя внушительными пиниями[3] и поприветствовал меня поклоном.

– Император Нерон пару дней назад покинул Рим и оставил вместо себя Януса. В остальном, кажется, привычный порядок вещей не изменился.

Я кивнул. Что приятно, молодой праймус был полной противоположностью Грим. По причинам, как-то связанным с честью его семьи, он следовал за мной по пятам безмолвной тенью и никогда не ставил под вопрос мои решения – за исключением тех случаев, когда считал, что моя безопасность под угрозой. Это, мягко говоря… лишнее, но я уже полюбил этого паренька.

– Тогда, – произнес я, глядя на ворота дворца, – встряхнем немножко привычный порядок вещей.

Преторианцев, которые охраняли ворота, наше появление явно ошарашило: гладко выбритый северянин в римской одежде, рыжеволосая женщина в штанах с сердитым взглядом и азиат в черном кимоно. Чтобы избежать ненужной суматохи, я стер из их памяти воспоминание о нас. Эти человеческие солдаты и так стояли здесь только для видимости. В действительности же здание охранялось магией. Силой, мерзко пахнувшей холодным дымом и засохшей кровью. Силой Януса. Я помрачнел. Почти забыл, как ненавидел этот запах.

По тенистому коридору мы попали в атриум, достойный императора. Темно-красные колонны поддерживали несколько этажей, мозаичные галереи которых переливались всеми цветами радуги. В центре располагался квадратный бассейн с чистой водой, откуда возвышались четыре искусно выполненные скульптуры. Можете думать о римлянах что хотите, но тонкую грань между роскошью и вульгарностью они соблюдали мастерски.

К нам примчался взволнованный домашний раб.

– Приветствую тебя, досточтимый Белиал. – Пожилой мужчина был одет в благородную тунику и лишь железным обручем на шее отличался от жившего здесь высшего римского сословия. – Я только что узнал о твоем прибытии. Надеюсь, путешествие оказалось… не очень утомительным. Янус разрешил тебе свободно пользоваться его порталами… поэтому я думал…

– Его порталами? – перебил я раба. – Твой господин управляет системой порталов только от лица Верховного Совета. Ни один из них не является его собственностью, как бы часто он ни называл себя богом дверей и переходов.

На самом деле было бы проще воспользоваться одним из официальных порталов. Но в итоге мне больше захотелось уязвить гордость Януса. Пусть поломает голову, как у меня получилось так быстро добраться до Рима – без его любимой и строго охраняемой портальной системы.

– Конечно. Прошу прощения, – пролепетал раб, склонившись в глубоком поклоне. Это меня удовлетворило.

– А теперь проводи меня к своему хозяину!

– Он занят.

Я приподнял бровь. То, что меня встретил раб, и так было достаточным оскорблением. Лично меня ничего не беспокоило, однако я знал, насколько позорным это считалось в местных кругах. А то, что теперь Янус слишком занят, чтобы соблаговолить провести аудиенцию, граничило с публичным унижением. Даже домашний раб это понимал и нервно переминался с ноги на ногу.

– Господин приказал мне создать для вас лучшие условия, пока вы будете ждать.

Я сделал глубокий вдох и выдох, чтобы не потерять самообладание. Чем сильнее разозлюсь, тем выгоднее это будет для хозяина дома.

– В мои намерения не входит дожидаться твоего господина, – ледяным тоном проинформировал я раба.

Он широко распахнул глаза:

– Прошу прощения?

– Отведи меня к Янусу! Где бы он ни находился.

– Как пожелаете, – поспешно откликнулся раб и подобострастным жестом пригласил меня следовать за ним.

Вот теперь я окончательно сбит с толку.

«Слишком легко», – раздался предупреждающий голос Хиро у меня в голове.

«Знаю», – отозвался я и быстрым шагом направился за рабом. В какую бы ловушку я ни угодил, скоро определенно придется за это расплачиваться.

Нас вели через многочисленные залы и другие атриумы, пока в результате мы не остановились у огромной двери, по обеим сторонам которой разместились две чудовищные скульптуры. У каждой из них оказалось по два лица, обладающих поразительным сходством с любимой оболочкой Януса.

– К слову о тщеславии, – пробормотал я, качнув головой.

Позади меня фыркнула Грим:

«А разве не ты позировал для статуи Колосса Родосского?»

Я бросил на нее строгий взгляд. Да, я тоже порой давал волю своему тщеславию. Но в отличие от Януса у меня хотя бы есть вкус. Колосс в порту Родоса стал элегантным отражением могучей мужественности. Не то что эта безвкусица. Скорее выдуманный мной ад замерзнет, чем я позволю увековечить себя с поджатыми губами, томно глядящим в небо. В двух экземплярах.

– Куда? – спросил Хиро, после того как мы перешагнули порог помещения без окон, находившегося за дверью. Только праймусы способны активировать портал, следовательно, дальше раб-человек нам ничем помочь не сможет.

– В пещеры, – прозвучал неуверенный ответ. Три простых слова, которые ощущались как ожидаемая ловушка, которая уже захлопнулась у меня за спиной. Вот ублюдок! Если и существовало в Риме место, к которому я испытывал большее отвращение, чем ко всему остальному городу, то это пещеры. Янусу это известно. Равно как и то, что я бы никогда не стал ждать его во дворце.

«Если не хочешь вернуть Янусу его раба хорошенько поджаренным, то лучше тебе успокоиться», – заговорила Грим у меня в голове. Лишь сейчас я заметил, что воздух в портальной комнате потрескивал от моей ярости. Проклятье! Нужно снова взять себя в руки! Продолжу в том же духе, и все закончится катастрофой, а о Мальте можно будет навсегда забыть.

Кивком головы я дал понять Грим, что понял ее, и обуздал свою силу. Тем временем Хиро заставил дверь во дворец исчезнуть, а вместо нее появилась другая, деревянная и обитая металлом. Дверь, за которой со мной еще никогда не случалось ничего хорошего. Когда раб Януса ее отворил, великолепие дворца столкнулось с абсолютно иным миром. Грязным миром, темным и переполненным – как визуально, так и морально. Несколько случайных солнечных лучей проникало в отверстия в скальных стенах. Они едва пробивались сквозь густой чад, скапливающийся под каменным потолком. Поэтому повсюду горели масляные лампы и факелы, которые, в свою очередь, делали воздух еще более спертым. В этой покрытой копотью атмосфере торговцы громко продвигали свой товар, а неугомонные покупатели пытались поймать лучшие предложения: рабов – точнее говоря, людей, ведьм, отмеченных и их души. Пещеры служили черным рынком для демонических потребностей. Закованные в цепи ведьмы выставлялись тут как животные. Некоторые из них были полуобнажены и все в грязи, другие – разодеты как куклы. Здесь торговались, рассматривали, спорили и отбраковывали, а над этой мерзкой возней висела невыносимая мешанина демонической энергии. Я не появлялся тут сотни лет и точно знал почему.

«Ждите меня. Много времени это не займет, – велел я Хиро. – И приглядывай за Грим!»

Моя отмеченная не всегда сдерживала свой взрывной характер и в данный момент выглядела так, будто собиралась превратить весь рынок в один огромный огненный шар. Я бы не стал ее винить.

Хиро кивнул. Он выполнит мое распоряжение. Так что я нырнул в эту отвратительную толчею и начал пробиваться к дальней части пещер. Я знал, где обнаружу Януса. Только один торговец предлагал тот вид эксклюзивных товаров, который отвечал его пристрастиям, – Друз Септимус. Его аукционы проводились на огороженной площади пещер, куда имели доступ лишь избранные праймусы. Те, кто обладал достаточной силой, чтобы пройти через защитные чары, или те, у кого достаточно денег, чтобы купить себе право на вход. В последнем я не нуждался. Беспрепятственно пройдя мимо печатей, я попал в заставленный кушетками и заваленный подушками зрительный зал. Каждая туника, каждая тога, каждое платье и каждая накидка, надетые на присутствующих здесь, были сшиты из самых дорогих материалов, которые только мог предложить Рим. Везде высокие прически, сверкающие украшения и соответствующее высокомерие на лицах. Да, это именно тот тип общества, который предпочитал Янус.

На постаменте из старых корабельных досок стоял закованный в цепи ведьмак, которого нахваливал тучный лысый мужчина. Чрезмерно перегруженная тесьмой туника работорговца была заметно тесна для его массивного телосложения. Друз собственной персоной. Поскольку заинтересованные лица перекрикивали друг друга, а ставки росли, он улыбался от уха до уха. Этот тип принадлежал к одним из старейших отмеченных Януса и своим ремеслом буквально делал деньги из ничего. Точно так же, как и его хозяин, который, само собой, загребал изрядную долю.

А потом я увидел его. Януса. Этот надутый петух, естественно, сидел в первом ряду. На протяжении нескольких веков он носил одну и ту же человеческую оболочку, но если бы и нет, я все равно где угодно узнал бы его жутко воняющую сущность. Из-за него мне иногда хотелось, чтобы праймусы не были бессмертными, только ради того, чтобы я мог его убить. Медленно. С упоением. Мучительно.

– Белиал! – резкий голос Януса выдернул меня из фантазий о насилии. Он заметил меня и махнул мне рукой идти к нему, как старому другу – или псу. То и другое неприемлемо.

М-да, видимо, игры начались. Нацепив на лицо максимально равнодушное выражение, я направился к своему заклятому врагу и его гадкой ухмылке.

– Как неожиданно встретить тебя здесь! – солгал он, глядя мне прямо в глаза. – Тебе не понравилось во дворце, раз пришел искать меня именно сюда?

Я уже собирался засунуть этот самодовольный комментарий обратно в его заносчивую глотку, как вдруг он вскочил и выкрикнул:

– Шесть с половиной тысяч сестерциев!

Ох, умоляю… Янус настолько предсказуем. Разумеется, ему надо было меня заткнуть, чтобы продемонстрировать отсутствие интереса.

– Не собираешься тоже поучаствовать в торгах, Бел? – поинтересовался он, не отрывая темного взгляда от аукциона. Затем неожиданно хлопнул себя ладонью по лбу. – Ах, верно! Чуть не забыл, такое ведь ниже твоего достоинства.

– Достоинство бывает весьма полезно, – холодно откликнулся я. – Тебе тоже следует как-нибудь попробовать.

Янус рассерженно свел брови:

– Ты пришел только ради того, чтобы меня оскорблять?

Я пожал плечами:

– Пока ты не называешь мне другой причины для твоего приглашения, должен же я как-то скрасить себе время.

На губах Януса медленно расползалась издевательская улыбка. Он снова сел и указал на соседнее место.

– Устраивайся поудобнее, возьми себе чего-нибудь выпить и чувствуй себя как дома. Рим – это не Мальта, но тебе понравится.

Я прикусил язык. Если он продолжит в том же духе, то мой визит закончится гораздо раньше, чем ожидалось. А завершит его мой кулак у него на лице.

– Раз уж мы затронули эту тему… – процедил я и сел. – Верни мне мой остров, иначе я…

– Семь тысяч сестерциев!

Толстый торговец вскинул руки вверх:

– Продано за семь тысяч сестерциев благородному Янусу!

Раздались аплодисменты, а упомянутый праймус, казалось, был вдвойне доволен собой.

– Извини, я тебя перебил. Что ты собирался сказать?

Уничижительная ухмылка превращала его лицо в очень выразительную картину. Я ненавидел эту ухмылку. Да чего уж там. Я ненавидел это лицо. На самом деле я не понимал, за что он так обожал свое тело. Эта оболочка не выглядела ни молодой, ни старой; ни сильной, ни щуплой; ни привлекательной, ни отталкивающей. Все в ней было угловатым, жилистым и несло на себе отпечаток долгих лет.

– Ничего особенного, – наигранно дружелюбно ответил я. – Просто хотел предупредить об ужасном возмездии, которое тебя ожидает, если не отдашь обратно мой остров. Ну, знаешь, все как обычно.

– Понимаю, – великодушно откликнулся Янус. – Тогда в ответ я должен поставить тебя в известность, что на твои предупреждения мне глубоко плевать. Откровенно говоря, я бы с радостью избавил себя от твоего общества, однако Верховному Совету, похоже, важно, чтобы мы уладили свои разногласия. Они не очень-то одобряют тот факт, что два таких высокопоставленных члена Лиги воюют друг с другом. По этой причине они потребовали, чтобы я на какое-то время пригласил тебя в Рим. Очевидно, лелеют надежду, что мы еще сумеем подружиться.

Это настолько абсурдно, что я не сдержал смех.

– Совет заставил тебя пригласить меня? Тогда передай им, пожалуйста, следующее: мы никогда не станем друзьями. Но если ты освободишь Мальту, то можем подумать о перемирии.

– Кажется, ты меня неправильно понял, – грубо сказал Янус. – Я не намерен торговаться с тобой, заискивать или идти тебе навстречу. Мальта принадлежит мне по праву. Поэтому я просто перетерплю твое присутствие, чтобы в итоге доложить Совету о твоем упрямстве.

Мы сверлили друг друга взглядами. Каждый четко выразил свою позицию, и ни один из нас не собирался отступать от нее ни на шаг. Видимо, лето будет долгим.

## Кассия. Злободневный вопрос


Сейчас железные кандалы на моих запястьях казались по-настоящему плохим и ошибочным решением. Поначалу они были лишь необходимым реквизитом, чтобы сделать нашу историю достоверной, но тут, в пещерах, цепи словно становились с каждым шагом тяжелее и тяжелее. Инстинкты во всю громкость призывали меня к побегу. Держать их в узде удавалось, только постоянно напоминая себе о том, что поступаю правильно. Я покончу с Янусом. Покажу демону, где его место. Отомщу за Дафну.

Танатос дал мне день на раздумья, однако уже через пару часов мне стало ясно, как должен звучать мой ответ. Если я хотела в будущем спокойно смотреть в глаза самой себе, то другого выбора нет – на какие бы риски мне ни предстояло пойти. Впрочем, наивной я не была, и жить мне пока тоже не надоело, поэтому как от Танатоса, так и от Люциана я потребовала клятву: каждый день ждать от меня сообщения в Большом цирке, и если – независимо от моего успеха – я захочу все бросить, то они будут обязаны меня вызволить. Это создавало хотя бы намек на безопасность.

Люциан, ни на миг не останавливаясь, двигался сквозь толпу. Он надел плащ, капюшон которого низко натянул на лицо. Мера предосторожности, чтобы его никто не узнал. По той же причине Танатос вообще не пришел. Его сомнительная слава брахиона поставила бы наш план под угрозу – тем более этот подозрительный рынок кишел демонами. От множества иллюзий и витающей повсюду силы у меня жутко кружилась голова. Так что, сконцентрировавшись на спине Люциана, я послушно следовала за ним вдоль каменных стен за импровизированную сцену.

– Ты опоздал, – послышался ворчливый мужской голос. Надсмотрщик со шрамами от нарывов отпихнул Люциана в сторону и без спроса схватил цепь, чтобы разглядеть меня со всех сторон. От него ужасно воняло, но, к счастью, на тщательный осмотр времени ему не хватило. Точно так, как и задумывал Танатос.

– Друз будет ее покупать или нет? – рявкнул на него Люциан. Надзиратель нервно оглянулся на сцену. Там наверху его хозяин в данный момент был очень занят. Заменить его никто не мог. И это тоже являлось частью плана. Чем меньше народа запомнит лицо Люциана или обстоятельства моей покупки, тем лучше.

– Ну, ладно, – пробубнил надзиратель и вытащил мешок с монетами. – А теперь исчезни отсюда!

Люциан взял деньги, развернулся и растворился в толпе – не оглядываясь.

Я тяжело сглотнула. На самом деле я давно привыкла рассчитывать только на себя, но Люциан не просто бросил меня одну, но и забрал с собой мою личность. С этого момента я больше не свободный человек. С этого момента я рабыня.

– Ты следующая! – охранник выволок меня на постамент, а вместе с тем и в центр внимания. Пока он обменивался парой слов со своим хозяином, я почувствовала, как на меня обратились глаза всех присутствующих. Большинство из них смотрели на меня как на кусок мяса, который очень кстати умел вырабатывать эмоции. Хотя я готовилась к такому, сердце вдруг бешено заколотилось. Теперь дело за мной. Нельзя показывать ни страха, ни смирения, ни слабости. В этом отношении инструкции Танатоса звучали довольно однозначно. Чтобы заманить кого-то вроде Януса, определенно потребуется больше, чем смазливая внешность – но и ей пренебрегать не стоило. Поэтому на мне была очень тонкая туника, плотно прижатая к телу плетеным поясом, и простая высокая прическа. Так по чистой шее любой мог увидеть, что моя душа еще принадлежала мне.

Я незаметно окинула взглядом публику. Темноволосого праймуса, чей интерес мне необходимо привлечь, особенно долго искать не пришлось. Янус, Ужас Рима, восседал в первом ряду, как сам император.

– Дорогие бессмертные! – я невольно вздрогнула от громогласного баса работорговца. – Мой последний лот на сегодня – настоящая жемчужина в море посредственности! Свежее поступление, которое я не хочу от вас скрывать.

Надзиратель сильно толкнул меня, в результате чего я упала прямо в пухлые руки Друза. Вблизи стало видно, что его кожа сплошь покрыта печатями. Значит, он отмеченный высокого уровня, который променял часть своих эмоций на привилегии вроде обостренных чувств, силы или выносливости.

– Юная девушка исключительной красоты и с прекрасным здоровьем, – продолжал свою презентацию Друз. – И самое лучшее: меня заверили, что ее душа совершенно нетронута. Очевидно, ее научили хорошо защищать свое сознание. Прочные стены, крепкие и невредимые. Поскольку у меня не было времени в этом убедиться, предоставляю вам самим возможность испытать способности девчонки!

Он еще не договорил свое зловещее приглашение, а воздух уже задрожал от энергии. Люциан предупреждал, что демоны будут пытаться попробовать мои эмоции, однако чистейшая мощь их натиска превзошла мои самые худшие ожидания. Как минимум десять разных сущностей праймусов одновременно атаковали мои стены. Меня как будто похоронил под собой оползень. Я ахнула. На глазах выступили слезы. Даже железной волей мне не удалось помешать собственным коленям подогнуться. Судя по всему, на этом с моим самоуверенным поведением покончено, но что угодно будет лучше, чем позволить этим гнусным жадным демонам проникнуть в мой разум. Мои чувства принадлежали мне!

# Примечания

1

Преторианцы – личная гвардия императоров Римской империи. (Здесь и далее – прим. переводчика.)

2

Центурион – воинское звание командира формирования (центурии) в римской армии.

3

Пиния, или Сосна пиния, или Сосна итальянская – дерево семейства сосновых с характерной зонтиковидной кроной, красновато-бурой корой и темно-зеленой хвоей.