Путешествия во времени Глеба Дронова
Николай Зеляк

© Николай Зеляк, 2021

ISBN 978-5-0055-4689-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Моей дорогой жене Екатерине, посвящаю!

В течении жизни мы постоянно двигаемся. Летим, едем, плывём и просто идём пешком. При этом ни на секунду не задумываемся над тем, что мы перемещаемся в пространстве, а точнее в пространстве-времени.

А можно ли путешествовать во времени? На этот вопрос, пока, нет ответа. А что бы изменилось, если бы такая фантастическая возможность, вдруг, появилась? Изменилось бы очень многое…

В этом случае, к примеру, реально обозначилась бы возможность встретиться вживую с выдающимися личностями прошлого. И даже с теми, которые в тот период времени влияли на судьбы мира.

Человек из будущего мог стать непосредственным свидетелем и даже участником зарождающихся различных исторических процессов или событий, которые так или иначе влияли на ход развития человеческой цивилизации.

И даже на бытовом уровне можно использовать путешествия во времени для исправления ошибок, сделанных в прошлом…

Путешествия во времени открывали перед человеком, невиданные ранее, возможности. При этом, цель путешествий может быть самой различной. Если они осуществляются ради академического интереса то это одно, а если они делаются для вмешательства в естественный ход исторических событий, то это уже совсем другое.

А допустимо ли вмешиваться в дела прошлого, пусть даже и с благими намерениями? Сложный вопрос. Хотя, устоялось мнение, что влиять на прошлое из будущего недопустимо. Считается. что прошлое и будущее связаны между собой неразрывно. Вмешательство в дела прошлого, пусть даже и незначительное, может вызвать непредсказуемые последствия для будущего…

В книге показано, что технология путешествия во времени человеком стала уже реализуемой.. Для общего руководства хронопутешествиями функционирует специальный Хроноцентр. Путешествия организуются в чисто научных целях. Главным действующим лицом выступает специально подготовленный молодой человек Глеб Дронов. К хронопутешествиям его готовит его непосредственный шеф Год Веков.

Главному герою строго предписано не нарушать положений Хронокодекса и ни во что не вмешиваться. Однако хронопутешественник, руководствуясь благими побуждениями, иногда нарушает строгие предписания Хронокодекса, полагая что отрицательных последствий для будущего не будет.

Книга включает в себя многочисленные эпизоды из жизни Глеба Дронова, связанные с его путешествиями во времени. Входе своих путешествий, Дронов побывал в различных исторических эпохах и встретился с многими выдающимися личностями прошлого…

Эврика

Середина III века до н. э.. Сицилия. Сиракузы. Об этом маленьком городке никто бы никогда не вспомнил, если бы не один великий человек, который прожил там почти всю свою жизнь. Звали этого человека Архимедом. Он получил хорошее, для своего времени, образование. Вначале ему передал свои знания его отец, астроном и математик по профессии. Потом он обучался несколько лет в Александрии Египетской, где приобщился к сокровищам знаменитой Александрийской библиотеки.

После этого различные изобретения и открытия посыпались их него, как из рога изобилия. Их было невероятно много. Трудно поверить, что всё это сделал всего один человек. Судите сами.

Он нашёл способ вычисления площадей и объемов тел, практически любой геометрической формы. В своих вычислениях он применял метод, который впоследствии умные математические головы окрестили интегральным исчислением.

Вычислил число «пи», значением которого те же математические умы пользовались на протяжении двух с лишним тысяч лет. Пользовались бы величиной, предложенной Архимедом и сейчас, если бы не появились вычислительные машины.

Этот гениальный человек, несмотря на то, что он творил в античные времена, изобрёл и теоретически обосновал массу простых приспособлений, которыми мы благополучно пользуемся в быту и сегодня, немало об этом не задумываясь. Более того, будем пользоваться ими и впредь.

Мы колем дрова, используя клин. Копаем землю, успешно применяя принцип рычага. Поднимаем и перемещаем тяжёлые грузы, пользуясь системой блоков. Извлекаем ведро воды из глубокого колодца, прибегая к помощи ворота. Готовим фарш для пельменей, благодаря работе бесконечного винта Архимеда, вмонтированного в мясорубку. Охотно применяем другие нехитрые устройства, где человек, проигрывая в расстоянии, выигрывает в силе. В целом же, античный грек несметное число раз изумлял воображение скептичных и недалёких сограждан своими, технически хитромудрыми, машинами и устройствами…

Однажды царь Сиракуз, Гиерон построил, для своего закадычного друга и царя соседнего города, корабль. Посудина удалась на славу. Она получилась большой и роскошной. Но у неё вскоре обнаружился всего один, но фатальный недостаток. Она находилась на суше и была чересчур тяжела для коллективных потуг граждан Сиракуз, стремящихся окунуть её в лоно родной стихии. И так пытались они сдвинуть её с места, и эдак. Ничего не выходило. У несчастного царя, от отчаяния, опустились руки.

И тут к нему на помощь пришёл Архимед. Учёный спокойно заявил, что он один, без чьей-либо помощи, только с помощью двух своих рук и, придуманного им, устройства доставит громоздкий корабль, куда следует. Народ, естественно, сильно засомневался. Да и царь Гиерон тоже. Если такую работу не смогла сделать целая уйма народа, то, что тогда говорить об одном человеке. Даже не смешно. И народ высыпал на улицу злорадно поглазеть, как хилый человек, в одиночестве, потащит волоком большой корабль к далёкой воде. Собрались посмотреть и от души потешиться над самонадеянным глупцом.

Но Архимед слов на ветер никогда не бросал. Сказал, сделал. И он, действительно, смог, только с помощью своих рук и хитроумного механизма, доставить упрямую посудину в нужное место. Скептичный народ был просто-напросто смят. Даже, у видавшего виды, тирана Сиракуз вылезли на лоб глаза, от изумления.

– Скажи, Архимед как это тебе удалось?

Учёный невозмутимо ответил:

– Дай мне точку опоры, и я сдвину Землю!

Особняком, в его научном творчестве, стоит открытие, которое уже две тысячи лет носит его имя. Это знаменитый закон Архимеда. Его знает каждый школьник. Если, конечно, он не двоечник.

Этот закон легко и просто объясняет, почему держатся на воде и утлые лодки и железные монстры, вроде авианосца или океанского лайнера. Да и вы сами, если будете хотя бы немного шевелить руками и ногами, то тоже никогда не утонете. А всё потому, что на поверхности воды вас будут поддерживать бескорыстные и благородные архимедовы силы…

Об этом законе, пожалуй, знают все. Даже историю его появления на белый свет знают, если не все, но многие. Знают по легендам, которым более двух тысяч лет. Естественно, никто не ставит под сомнение правдивость этих легенд. В общем, конечно. Но есть нюансы и некоторые сомнения, которые, для полноты и ясности исторической истины, надо прояснить. Сюда, в частности, относится весьма пикантная история, повествующая о том, что Архимед якобы бегал по улицам Сиракуз с криком «Эврика!», да ещё и в костюме Адама! И побежал он в таком виде якобы сразу же после того, как открыл закон, который теперь носит его имя.

Подлинность истории с обнажённым коллегой, в академических кругах Хроноцентра, мягко говоря, подверглась сильному сомнению. Академики никак не могли взять в толк тот факт, что их коллега из далёких Сиракуз мог позволить себе подобную несолидную выходку. Они, будь на его месте, на такой шаг никогда бы не пошли. А чем хуже их Архимед? Он ведь, не какой-нибудь там рядовой гражданин, а солидный учёный. Если бы в таком виде, скажем, бегал простой гражданин, то на него никто, из серьёзных историков, не обратил бы своего учёного внимания. Рядовые граждане и сейчас иногда бегают обнажёнными, и не обязательно в Сиракузах. Они могут бегать в любом городе, вызывая интерес разве что у эскулапов, да блюстителей порядка.

Кстати, и в самих Сиракузах тех времён на выходку Архимеда, скорей всего, не обратили бы внимания. У них там все мужчины, поголовно, на спортивных соревнованиях бегали босиком и без одежды. Да и женщины, наверняка, поступали бы так же, если бы им разрешили заниматься спортом. Поэтому вид обнажённого гражданина полиса, бегущего по улице, надо полагать, никого бы особенно не смущал. Эка невидаль. Может это спортсмен тренируется перед ответственным соревнованием. Набирает, так сказать, свою спортивную форму.

Античные сиракузцы, скорей всего, обратили бы взоры свои, не на внешний вид бегущего гражданина, а на то, что он, выкатив глаза, громогласно восклицал слово «Эврика!». Это слово в переводе с древнегреческого языка означает «Я нашёл!». А что нашёл бегущий гражданин, народу было непонятно. Ведь в руках у него ничего не было! Зачем же народ обманывать, почём зря. Нехорошо. Так и побить могли…

История, как и математика, всегда стремится к истине. А любая истина базируется только на факте. По этой причине историки из академических кругов Хроноцентра всегда пристально интересовались только конкретным фактом. В данном случае требовалось предметно установить – бегал или не бегал обнажённым их коллега по пыльным улочкам античных Сиракуз. Говоря другими словами, им надо было отделить зёрна от плевел. А если выразится ещё точнее, то проверить на истинность легенду, повествующую об этом двусмысленном эпизоде из жизни маститого учёного. А походу ещё, и узнать кое-что о житье-бытье античного обывателя, в целом…

Естественно, на рандеву с Архимедом отрядили Глеба Дронова. Он был опытным хронопутешественником. Более того, Дронов имел уже личный опыт посещения аналогичной временной эпохи. Достаточно вспомнить его присутствие на военном совете, который проводил сам Александр Македонский, накануне решающей битвы при Гавгамелах.

Год Веков, непосредственный шеф хронопутешественника, отнёсся к будущему путешествию своего подопечного, как всегда, крайне серьёзно и ответственно. С языком, физикой и геометрией тот дружил. Сейчас для него главным было вжиться в образ учёного гражданина из соседнего полиса, который наносит визит к Архимеду по важному научному вопросу. И надо очень постараться, чтобы не проколоться.

Высокий, атлетически сложённый, в белоснежных одеждах из тонкого полотна и кожаных сандалиях с золотыми пряжками, он был похож на небожителя, только-только сошедшего с Олимпа. Его роскошный костюм дополнял широкий пояс с неизменным армейским ножом на боку. С ножом Глеб не расставался никогда. Это был его талисман.

…Дронов прошёл сквозь хронопортал у высокой, глухой стены, выполнявшей роль ограждения приличного, по размерам, дома. Огляделся. Увидел случайного прохожего, который выпорхнул из-за угла. Прохожий его не впечатлил. Он был босой и одет в серую хламиду из грубой ткани. Зато прохожего впечатлил невероятно, судя по его открытому рту и выпученным глазам, высокий и знатный человек, появившийся неизвестно откуда. Видя замешательство случайного горожанина, Глеб дружелюбно улыбнулся.

– Приветствую тебя, друг.

Прохожий неловко переступил с ноги на ногу. Было видно, что к такому обращению со стороны аристократов он не привык. Новоявленный «друг» смущённо ответил:

– И я…

Аристократ представился:

– Меня зовут Фессал. А как зовут тебя?

Босоногий горожанин смутился ещё больше.

– Лакедемон.

Глеб решил сразу взять быка за рога.

– Скажи, Лакедемон, как мне пройти к дому Архимеда?

Улыбнулся ещё раз.

– Надеюсь, тебе знакомо имя этого благородного человека?

Лакедемон оживился. Он смекнул, что может поживиться. Ведь перед ним стоял состоятельный человек.

– Архимед? Конечно, его имя мне знакомо. Архимеда знают все в этом городе.

– Где он живёт, знаешь?

– Как не знать. Знаю.

– Покажи!

Босоногий горожанин замялся.

– Дашь драхму?

Дронов, молча, протянул ему монету.

– Возьми.

В плутоватых глазах меркантильного горожанина мелькнуло удовлетворение.

– Он живёт на другом конце города. Иди по улице, на которой стоишь, до конца. Потом пойдёшь налево. Чуть пройдёшь и спросишь про Архимеда. Каждый покажет тебе его дом.

Дронов вежливо поблагодарил плутоватого горожанина Лакедемона и отправился по означенному маршруту. Он волновался. Но не подавал вида. Шагал уверенно, стараясь не глядеть по сторонам. Зато, смотрели на него. Все подряд. Кто исподтишка, а кто во все глаза. Такого ладного и красивого человека граждане города обоего пола ещё не видели.

Дом Архимеда посланец из будущего нашёл достаточно легко. Подсказали доброжелатели.

Архимеда он увидел уже издали. Тот неподвижно сидел на ступеньках портика своего дома. Глеб окинул беглым взглядом строение и пришёл к выводу, что учёный далеко не бедствовал. Он был одет в короткую, белую хламиду. Склонённая вниз голова его, несмотря на высокое солнце, оставалась непокрытой. Архимед был погружён в глубокие размышления настолько, что остального мира для него, казалось, совсем не существовало. Песок перед его неподвижными глазами пестрел какими-то фигурами и символами.

Дронов, заметно волнуясь, подошёл ближе. Учёный поднял свою голову лишь тогда, когда глаза его нечаянно зацепили носки чужих сандалий. Глеб увидел его лицо. Это был мужчина средних лет. Короткая стрижка и борода серебрились сединой. Между бровей лежала глубокая морщина – признак постоянных и глубоких размышлений. На лбу бусинки пота. Умные, глубоко посаженные глаза выглядели устало. Веки красные. Скорее всего, от недосыпа. Люди мало спят, обычно, от того, что их что-то сильно беспокоит. Это либо физическая боль, либо сильные, душевные переживания.

Архимед недоумённо посмотрел на, неизвестно откуда свалившегося, гостя. Лицо недовольное. Видно, учёному не понравилось, что его оторвали от важного дела.

Дронов тихо произнёс:

– Приветствую тебя, Архимед!

Учёный учтиво буркнул в ответ:

– И я тебя приветствую, незнакомец.

Хронопутешественник назвал своё вымышленное имя:

– Меня зовут Фессал.

Архимед раздражённо спросил:

– Ты ко мне, Фессал?

Хронопутешественник кивнул. Он, по-прежнему, испытывал сильное внутреннее волнение. Ещё бы не испытывать. Ведь он встретился с самим Архимедом. С великим человеком, обладающим, невероятным по мощи, интеллектом и неистребимым стремлением к истине!

– Да.

Учёный нетерпеливо произнёс:

– Говори, зачем пришёл.

Предупредил:

– Помни, я очень занят.

Несмотря на довольно холодный приём, посланец из будущего вёл себя учтиво.

– Благородный Архимед, я пришёл к тебе из соседнего полиса. С великой просьбой от всех его граждан.

Архимед смягчился.

– Говори, в чём заключается просьба граждан твоего полиса?

– Поделись тайной устройства твоих метательных машин. Нам стало известно, что твои орудия метают камни в два раза тяжелее и в два раза дальше, чем наши метательные машины. Хотя, на вид наши катапульты и больше и тяжелее машин, построенных тобой.

Античный инженер усмехнулся.

– Здесь дело не в величине машины, а в правильном определении центра тяжести системы и усилий рычага.

Человек из будущего прикинулся простаком.

– Мне трудно понять твои слова, Архимед.

Учёный неожиданно спросил:

– Фессал, ты спешишь?

Дронов пожал плечами.

– Время терпит.

Архимед облегчённо вздохнул:

– Хорошо. Как только решу свою задачу, так сразу же объясню тебе, как работает моя катапульта. Вдобавок, дам тебе ещё и её чертёж. Договорились?

Дронову пришлось согласиться.

– Договорились…

Архимед снова склонился над своими знаками и символами, совсем забыв о госте.

Дронов подождал некоторое время, затем тактично поинтересовался:

– Скажи мне, благородный Архимед, над чем ты сейчас работаешь?

Архимед поднял свои покрасневшие глаза на гостя. Неожиданно для Дронова, вступил в диалог. Видно, ему все же потребовалась пауза в работе и желание поделиться с кем-нибудь своими проблемами.

– Уже много дней я бьюсь над заданием царя Гиерона. Но усилия мои напрасны. Я, до сих пор, не могу найти его точного решения!

Гость неожиданно предложил:

– Поделись своей проблемой со мной.

Учёный с удивлением и надеждой посмотрел на гостя.

– Ювелир сделал для царя корону и утверждает, что она из чистого золота. Даже клянётся Зевсом, что это так. Но я в этом сомневаюсь. Мои сомнения разделяет и царь. Мошенник мог присвоить часть золота, заменив его серебром. В сплаве их не различишь. Вот царь и поручил мне вывести этого мошенника на чистую воду, определив в сплаве доли золота и серебра.

Гость спокойно спросил:

– В чём же проблема?

Архимед перевёл дух.

– Я знаю удельный вес золота и удельный вес серебра. Я бы смог рассчитать долю их в сплаве, если бы знал точный объем короны. Форма короны очень сложна, а мои методы расчёта весьма приблизительны. В этом и кроется вся суть проблемы!

Дронов, конечно же, знал решение задачи, однако снова прикинулся наивным, но сочувствующим человеком.

– Согласен. Задача трудная. Ты устал, Архимед. А усталость плохой помощник мысли.

– Что ты предлагаешь?

Дронов улыбнулся.

– На улице жарко. Иди и наполни свою ванну. Но только до краёв.

Учёный усмехнулся.

– Зачем до краёв? Вода, при погружении в ванну, может пролиться наружу!

Гость мягко заметил:

– Это не важно, Архимед. Важно то, что ты погрузишь туда своё тело…

Многозначительно улыбнулся.

– Твой мозг освежится. Он родит новые мысли!

Архимед устало поднялся.

– Ты прав. Насчёт ванны мысль хорошая. Подожди меня здесь. Я скоро вернусь.

Дронов присел на ступеньки. Посмотрел на письмена, начертанные рукой великого грека. Ощутил волнительное чувство приобщения к его творчеству…

Прошло некоторое время. За дверью дома послышалась ощутимая возня. Вскоре дверь распахнулась, и на пороге показался античный учёный. Совершенно неодетый. Но данное обстоятельство, его, видно, совсем не смущало. Глаза выпучены и смотрят за горизонт. Рот широко открыт, как у рыбы, выброшенной на горячий песок. Не замечая элегантного гостя, он сорвался с места и рванул вдоль улицы, оглашая её своим торжествующим воплем:

– Эврика!

Прохожие, случайно попадавшиеся на его пути, испуганно шарахались в стороны, уступая ему дорогу. Вскоре он растворился в знойном мареве…

Дронов рассмеялся.

– Ай да Архимед! Ай да молодец! Пробежался-таки по пыльным улицам Сиракуз в обнажённом виде. В пику ханжеским представлениям коллег из Хроноцентра!

Иронично резюмировал:

– Прелестно. Стопроцентное совпадение с легендой. Никогда бы не подумал, что такое может быть. Вот что вытворяет с нормальным человеком могучий внутренний импульс, когда делается настоящее научное открытие! Мне немного жаль академиков из Хроноцентра. Архимед оказался не из их среды. Он не вписался в предписанный ими формат. Не та натура…

Не тронь моих чертежей

Осень 212года до н. э. Сицилия. Сиракузы. Шла вторая Пуническая война. Война между Римом и Карфагеном. Война на уничтожение.

Шла она с переменным успехом. Каждый участник делал своё дело. Карфагенский полководец Ганнибал гонял непобедимые римские легионы по всему Апеннинскому «сапогу», а римский полководец Марцелл, в это время, осаждал небольшой, но непокорный город Сиракузы. Осаждал уже третий год. И, несмотря, на могучие потуги, никак не мог его взять. Город доблестно сопротивлялся. Несмотря на то, что карфагенский гарнизон сильно поредел. Несмотря на болезни и голод. Несмотря на своё отчаянное положение: ведь помощи ему было ждать неоткуда. И он бы давно уже пал, если бы не один седовласый, семидесятилетний его гражданин. Звали этого гражданина Архимедом.

Что же он такого сделал, что самая могущественная армия мира уже три года теряла свои зубы у неприступных стен этого скромного города? Кто он, этот седовласый старик? Всесильный колдун? Благородный волшебник? Всемогущий бог? Нет, этот человек не был, ни колдуном, ни волшебником, ни демиургом. Он был обычным смертным. Однако гений этого человека, в одиночку, противостоял, вооружённым до зубов и натасканным на войне, римским легионам и побеждал их. И здесь нет никакой мистики. Просто прекрасно работали, сконструированные им, военные машины и механизмы. Они приводили в состояние смятения и неуверенности легионы захватчиков, осаждавших этот непокорный греческий полис.

Страшные «архимедовы когти», как лапы исполинских хищных птиц, цепляли мёртвой хваткой обнаглевшие вражеские триеры, которые посмели подойти вплотную к стенам города. Затем, используя систему блоков, поднимали их высоко над водой, а после спокойно роняли кормой или носом в морскую пучину. Разумеется, вместе с экипажем и десантом.

Для борьбы с римским флотом, Архимед блестяще использовал ещё и энергию солнца. Благо, в тех местах солнца было достаточно. Как это всё делалось? На крепостных стенах выстраивались ряды, начищенных до зеркального блеска, медных щитов. Выстраивались они в строго определённом порядке. Отраженные ими солнечные зайчики консолидировано били в одну точку. Точкой, естественно, была римская триера. Через несколько мгновений, корабль вспыхивал, как спичка. Блистательная придумка Архимеда вносила сумятицу в римский флот, и мешала ему высадить свои штурмовые отряды со стороны моря.

А архимедовы модернизированные катапульты? Они делились на две категории. Если говорить современными словами, то они представляли собой лёгкую и тяжёлую артиллерию. Лёгкие катапульты засыпали камнями штурмовые отряды непосредственно у стен города, нанося им большой урон. А тяжёлая артиллерия била по тылам римского воинства. Она выстреливала такие гигантские камни, и те летели так далеко, что нагоняли, на доблестное римское войско, тоску зелёную…

И никогда бы не взять римлянам город Сиракузы, если бы не предательство. Оно на войне случается часто. Среди плеяды героев всегда найдётся двуногое существо, которое ради спасения собственной никчемной шкуры, готово отдать на заклание жизнь своих сограждан…

Имя Архимеда гремело на весь античный мир. Римский Сенат специальным своим решением постановил найти учёного в осаждённом городе и доставить его в Рим. Римляне хотели использовать в своих целях его мозги и идеи. А цель на данный момент у них была всего одна: Карфаген должен быть разрушен! Только вот есть большое сомнение в том, что Архимед стал бы работать на своего заклятого врага…

История – наука совсем не приблизительная. Для неё установить подлинность исторического факта, это то же самое, что мухе, бессмысленно тыкавшейся головой в оконное стекло, найти спасительную форточку.

Академические круги Хроноцентра озаботились фактом последних мгновений жизни древнегреческого учёного. Им нужны были достоверные данные, а не мифы и предания, которые роем клубились вокруг таинственной кончины сиракузского гения. По одной версии его убил невежественный римский солдат. Перед гибелью Архимед успел воскликнуть: «Не трогай моих чертежей!» По другой версии, он погиб случайно, но по собственной вине. По третьей версии, его всё же пленил римский полководец Марцелл…

Ясность в этот вопрос мог внести только хроновизит в эту далёкую эпоху.

В горящие Сиракузы отрядили Дронова. С его согласия, конечно. Путешествие ожидалось быть очень трудным и опасным. Риск для жизни хронопутешественника был велик. Но у Дронова были свои козыри. Он знал дорогу к дому Архимеда, владел его родным языком и встречался с учёным, лично. Правда, молодым. Нынешний Архимед был на несколько десятков лет старше. Но Глеб полагал, что узнает его. Дополнительно выучил ещё несколько недвусмысленных латинских слов и выражений. Специально для общения с римской солдатнёй.

Появиться в осаждённом городе Дронов вознамерился в облике римского центуриона. По своим физическим данным он соответствовал этой должности более чем. Отвечал всем, предъявляемым к центуриону, требованиям устава римской армии. Это – рост, сила, отвага, выдержка и подвижность. А фехтовал он так искусно, что римлянам и не снилось.

Его облачили в чешуйчатый панцирь катафракта. На голову надели шлем с поперечным, посеребрённым гребнем. На плечи накинули короткий, красный плащ. Вооружили коротким мечом. От поножей и щита отказались. Посчитали, что те будут только мешать. Дронов мог легко обойтись и без них.

Год Веков, непосредственный шеф Глеба, убедительно попросил подопечного не нарушать предписаний Хронокодекса, быть сдержанным и очень осмотрительным. Как-никак там, куда он направлялся, уже шли уличные бои…

Дронов появился в том же месте города, что и в прошлую свою миссию. У высокой, глухой ограды роскошного дома. Только теперь ситуация была сильно другой. От дома уже не веяло тишиной и покоем. Там поселились горе и смерть. Из-за стены валил густой дым. Слышались громкие причитания. Видно, в доме побывали римские солдаты. Они сначала его разграбили, а потом подожгли.

Дронов выскочил на знакомую улицу, и, не теряя времени, устремился к дому учёного. Была дорога каждая секунда. Ему надо было успеть застать его живым. Это было главное.

Вокруг слышались вопли, лязг оружия, топот многочисленных ног. Повсюду, вперемежку, лежали неподвижные тела победителей и тех, кого они победили. Смерть уравняла всех. Горели дома. Жирный, чёрный дым слался вдоль улицы. Он ел глаза. Город бился в агонии. Редкие защитники его всё ещё сопротивлялись, но судьба города была уже решена. Победители вели себя, как варвары. Их мечи не щадили никого. Пленных никто не брал.

Добежав до конца улицы, Дронов повернул налево. Издали увидел знакомый мраморный портик. Это был дом Архимеда. Похоже, туда победители ещё не успели добраться. Впереди Дронова бежало несколько римских воинов с обнажёнными мечами. Цель их мародерских устремлений была предельно ясна: богатый дом. Ещё не разграбленный. Там можно было хорошо поживиться.

Дронов ускорил свой бег. Различил, сидящего на ступенях портика, седого человека. Человек, наклонив свою голову, что-то чертил на песке. Совершенно беззащитный. Это был Архимед. Дронов сразу узнал его, не смотря на то, что с момента первой встречи прошло более трёх десятков лет. Узнал по характерной позе, по задумчивому наклону головы, по невозмутимой отрешённости. У хронопутешественника сжалось сердце. Он одновременно и обрадовался, потому что увидел Архимеда живым и встревожился, от того что мог, в любой момент, его потерять. Ведь вокруг было столько раздражённого римского воинства. Добавил скорости.

Первым к седовласому старику, всё же, подбежал римский солдат. Потное лицо искажено злобой. В руках меч. Остановился перед склонённой головой, погружённого в размышления, седого человека. Старик что-то чертил на песке, не обращая на римского воина никакого внимания. И только тогда, когда тень римлянина упала на его чертежи, а растоптанный сандалий грубо попрал аккуратный рисунок, он поднял голову. В глазах возмущение, смешанное с презрением.

Он властно воскликнул:

– Не тронь моих чертежей!

Римский солдат, ничтоже сумняшеся, занёс над беззащитной, но непокорной головой старика свой меч. Варвар не понимал, на кого он поднимает свою руку. Алчность застила ему глаза. Немощный старик, сидящий на пороге богатого дома, был последним препятствием, мешавшим грабежу. Помеха слабая. Её можно легко убрать!

Но убрать помеху с дороги, ведущей к роскошной поживе, римскому мародёру не удалось. Занесённый над головой Архимеда, меч варвара так и не опуститься. Вмешался, быстрый как молния, центурион. Удар ноги и воин отлетел в сторону на десяток шагов. Меч брякнулся рядом с ним.

Центурион проревел ему вслед:

– Убирайся прочь! Убью!

Сверкнул глазами в сторону кучки таких же, как он, мародёров.

– И вы идите своей дорогой, если хотите жить! Этот дом – моя добыча!

Те, выкатив глаза от страха и изумления, сочли за благо для себя, удалиться. Подальше от разъярённого центуриона. Тем более что не разграбленных домов было ещё очень много. Хронопутешественник и Архимед остались наедине. Им теперь никто не мешал.

Дронов не спеша подошёл к невозмутимому, седовласому человеку.

– Архимед?

Человек смотрел твёрдо и прямо. В глубоко запавших глазах усталость и раздражение.

– Архимед.

Хронопутешественник удовлетворённо произнёс:

– Значит, я не ошибся!

Старик устало спросил:

– Чего ты хочешь от меня, римлянин?

Глаза лжецентуриона стали, на удивление, лучистыми. В них светилась радость.

– Как хорошо, что я успел! Как хорошо!

Убелённый сединами Архимед, усмехнулся.

– Зря радуешься, римлянин. Кровавый Рим мне ненавистен.

Спросил, с горечью в голосе:

– Ты пришёл за мной?

– Да.

Архимед твёрдо ответил:

– Передай Марцеллу, что я не стану рабом Рима. Если мне предложат предательство или смерть, я выберу смерть!

Мнимый центурион улыбнулся. На фоне драматических событий, улыбка его показалась седовласому учёному неуместной.

– Благородный Архимед, я пришёл к тебе с другой целью.

Учёный равнодушно сказал:

– Я не верю тебе, римлянин.

Лжецентуриона простодушно пожал плечами.

– Благородный Архимед, я не римлянин!

Седобородый мудрец удивился.

– Если ты не римлянин, то кто?

Хронопутешественник начал издалека.

– Архимед, мы уже встречались. Правда, это было давно.

Учёный прищурил глаза.

– Зрение моё ослабло. Но я всё ещё хорошо вижу. Мне лицо твоё не знакомо.

Хронопутешественник снова улыбнулся.

– Не удивительно, что ты забыл меня. Мы встречались тридцать лет тому назад. И всего один раз.

Архимед покачал головой.

– Я не могу узнать тебя, чужеземец. Хотя и пытаюсь.

Тогда Дронов напомнил гениальному греку о делах давно минувших дней.

– Мы виделись всего один раз. Эту мимолётную встречу, действительно, можно легко забыть в круговороте жизни, в потоке тысяч лиц и дел. Я согласен с тобой.

Чуть подумав, добавил:

– Но в тот день ты сделал одно из важнейших открытий в науке.

Учёный рассеянно спросил:

– Какое? У меня их было много.

Лжецентурион весело блеснул глазами.

– Оно сопровождалось восторженным криком «Эврика!» и твоим бегом по улицам Сиракуз, без одежды.

Лицо гениального старика посветлело.

– Я вспомнил. Ты тот самый человек, которого, кажется, звали Фессал?

Хронопутешественник подивился невероятной памяти античного гения.

– Да!

Архимед поправил себя:

– Я ошибся. Судя по годам, ты сын Фессала. Настоящий Фессал уже, должно быть, старик.

Дронов мягко возразил:

– Нет, ты не ошибся, благородный Архимед. Я и есть тот самый гражданин соседнего полиса, который приходил к тебе справиться о катапульте.

Седобрадый мудрец недоверчиво покачал головой.

– Тогда почему на твоём лице не видно зримого отпечатка прошедших лет? Их минуло уже тридцать.

Горько усмехнулся.

– Время не щадит никого!

Хронопутешественник тактично не согласился.

– Благородный Архимед, разве твой могучий ум не может допустить возможность того, что человек может управлять временем?

Учёный удивлённо глянул на странного собеседника.

– Это невозможно. Время не подвластно никому. Даже богам.

Хронопутешественник снова мягко возразил великому учёному.

– Человек может управлять временем. Я тому доказательство.

Удивление седобородого мудреца усилилось.

– Тогда, кто ты, если не Фессал? Пусть даже чудом не постаревший за тридцать лет.

Ответ Дронова ошеломил древнегреческого учёного.

– Я человек из будущего.

Мудрецу показалось, что он ослышался. Настолько невероятными были, только что прозвучавшие, слова. Он взволнованно переспросил:

– Ты из будущего?

Хронопутешественник спокойно ответил:

– Да.

Учёный смятенно пробормотал:

– Из будущего… из будущего…

В его голос закрались нотки сомнения:

– Выходит, что ты… переместился во времени. Разве это реально?

Решительно покачал головой.

– Нет! Река времени не может течь вспять!

Хронопутешественник тихо, но твёрдо возразил:

– Может, благородный Архимед. Могущество разума человеческого очень велико. Человек научился путешествовать во времени.

Архимед смягчился. Похоже, он поверил словам своего необычного собеседника.

– Скажи, путешественник во времени, какое оно, это будущее?

Дронов ответил индифферентно:

– Разное. У всякой эпохи своё время и свои люди…

Седобрадый мудрец отрешённо уставился за линию горизонта.

– Человек из будущего, ты открыл для меня дивный мир. Есть над чем поразмыслить…

Лжецентурион перешёл к делу.

– Скажи, благородный Архимед, у тебя есть на примете безопасное место, где бы ты нашёл приют?

Учёный кивнул.

– Есть. Хотя, от римских собак трудно спрятаться.

– Я помогу тебе покинуть обречённый город. А дальше…

Архимед энергично перебил хронопутешественника:

– Я знаю, что мне делать дальше!

Удивлённый Дронов спросил:

– Что?

Тусклые глаза Архимеда загорелись.

– Я брошу решать задачу квадратуры круга и займусь размышлением о природе времени. О, это, воистину, достойная задача…

Знойный полдень

Испания. Середина XIV века. Эпоха развитого феодализма и расцвета святой инквизиции…

Время подходило к полудню. По узкой улочке Севильи шёл высокий монах – францисканец. Одет он был в длинную рясу, опоясанную на тонкой талии верёвкой с традиционными тремя узлами. Благочестивую голову, чуть наклонённую вперёд, покрывал глубокий капюшон. В ухоженных руках – чётки. Он был бы совсем не заметен, если бы не его рост и телосложение. Под духовными одеждами, несмотря на внешнюю смиренность, угадывалась пружинистая сила атлета. И вооружён он был не только словом божьим, но и армейским ножом, который был спрятан под рясой, и с которым он никогда не расставался в своих опасных путешествиях.

Неожиданно за его спиной послышался плеск жидкости и резкий вопль. Вслед за этим раздался грубый мужской смех. Монах оглянулся и увидел обычную, для цивилизованного европейского города тех времён, картинку. На роскошную шляпу записного франта, с грозной шпагой на боку, откуда-то сверху, беспечно выплеснулось содержимое ночного горшка. Негодующий кавалер, по началу, ринулся было к двери, с горячим намереньем наказать тех, кто наверху, за неучтивость к своей персоне. Но новый взрыв хохота здоровых мужских глоток, охладил его неистовый порыв прямо на пороге дома. Он остановился в нерешительности. Ведь вполне могло случиться так, что в дом он войдет добровольно и на собственных ногах, а обратно его уже вынесут ногами вперёд. Такая перспектива его не устраивала. Кавалер, немного пораскинув мозгами, заходить в дом передумал. Стряхнув с роскошной шляпы остатки содержимого ночного горшка, он, в сопровождении стайки назойливых зелёных мух, гордо пошёл дальше.

Монах усмехнулся и, время от времени, тоже стал посматривать вверх. Когда он поднимал голову, то яркое солнце на мгновенье освещало чеканные черты его молодого, мужественного лица. Это был путешественник во времени, Глеб Дронов.

Академические круги Центра Хронопутешествий забросили его в цивилизованную, средневековую Европу с тривиальной, на не просвещённый взгляд, целью: фиксировать любые бытовые мелочи и детали. Сюда относятся люди и лошади, костюмы и шляпы, ботфорты и башмаки, каблуки и пряжки, шпоры и пуговицы и ещё много чего. Ведь всем известно, что мелочей, для серьёзной исторической науки, не существует…

Причём, его шеф, Год Веков, строго-настрого предписал ему только наблюдать, и, ни в коем случае, не вступать в контакт с местным населением. Хотя, Дронов мог свободно общаться на местном диалекте. Лингвист не зря потратил на него целых полмесяца.

Глеб снимал и записывал всё подряд. Нанокамера обладала гигантской памятью и умопомрачительной разрешающей способностью. Она была прикреплена к его груди и выглядела, как капелька росы, совершенно не привлекая внимания любопытствующих глаз.

Монах не спеша прошёл ещё несколько десятков шагов, не забывая поглядывать вверх. Сюрприз от ночного горшка ему был бы ни к чему.

Неожиданно, ему перегородил дорогу солидный господин. Это был человек средних лет с лихо закрученными усами, щегольской бородкой, круглым брюшком и внушительной рапирой на боку. Его сытое лицо светилось подобострастием. Сразу было видно, что он трепетно относился к слугам божиим.

– Святой отец, простите меня, раба божьего, за то, что отвлекаю вас от высоких помыслов.

Тут же, торопливо представился:

– Я, Педро Падос, начальник местной тюрьмы.

Глеб остановился, и неохотно буркнул из-под капюшона:

– Слушаю тебя, сын мой.

– В моей тюрьме содержится очень опасная преступница. Надобно исповедать, и сделать отпущение грехов, этой заблудшей овце из стада божия, перед тем, как душа её пройдёт очищение огнём. А к справедливому очищению огнём грешной души её, милосердно приговорила святая инквизиция.

Угодливо заглянул в глаза Глебу.

– Не могли бы вы, отец мой, совершить сие таинство?

Святой отец полюбопытствовал:

– Кто она, сын мой?

Дон Педро оживился:

– Она ведьма, отец мой. Матёрая ведьма! Даром, что эта фурия совсем молодая.

Бойко указал перстом в сторону городской площади.

– На площади уже полным ходом идёт подготовка к очищению её заблудшей души.

Молитвенно сложил руки.

– Я рад за грешницу. Скоро душа её предстанет перед господом, чистой и светлой, как у ангела!

Площадь монаха не интересовала. Его интересовала, приговорённая к сожжению, несчастная девушка.

– Сколько ей лет?

– Восемнадцать, отец мой.

Монах иронично усмехнулся.

– Действительно, очень матёрая преступница.

Посмотрел прямо в маленькие, маслянистые глазки главного тюремщика.

– В чём вина её?

Дон Педро поднял глаза к небу.

– О, на её душе тяжкий грех.

– Какой?

– Она лечила людей разным зельем!

– Ну?

– И люди выздоравливали!

Монах, неожиданно для тюремщика, спросил:

– Что же в этом плохого?

Тюремщик удивлённо посмотрел на божьего слугу.

– Как это, что плохого? Святые отцы учат, что людей надо лечить смирением и словом божьим. Остальное – от лукавого. Господь сам решает, кого оставить на земле, а кого взять к себе, на небо.

Ещё раз поднял глаза к небу.

– И это справедливо!

Доверительно прошептал:

– А ещё святые отцы говорят, что те, кто приобщился к зелью, продали душу дьяволу.

Монах немного задумался и, нахмурившись, решительно произнёс:

– Сын мой, веди меня к осуждённой!

Они вошли в помещение тюрьмы. У входа, переваливаясь с ноги на ногу, стояли четыре дюжих, свирепых на вид, охранника. Они были заточены на то, чтобы впускать человека только внутрь здания. Выпускали же наружу его, преимущественно, с разрешения начальника. Здесь же, слева от входа, помещались апартаменты самого дона Педро. О чём он, не без гордости, поведал святому отцу.

Прошли в глубину длинного сумрачного коридора. Им встретились ещё пара стражей тюремного порядка, которые бесцельно бродили туда-сюда. В самом его конце остановились. Главный тюремщик, на полном серьёзе, обратился к хлипкому охраннику, караулящему дверь.

– Агэпито, она не пыталась тебя очаровать?

Дронов, мельком глянув на втянутые вовнутрь губы и грудь стражника, для себя определил, что начальник беспокоится зря. Таким кавалером женщина вряд ли соблазнится. Даже, если женщина эта из темницы.

Агэпито бодро ответил:

– Нет, дон Педро. Ведьма вела себя тихо, как мышь.

Дон Педро, по-отечески, положил свою руку на узкое плечо охранника.

– Открой темницу, пусть святой отец исповедует преступницу. После того, как святой отец уйдёт, закрой её снова и стой в карауле, у двери, до тех пор, пока за ней не придут. Понял, меня?

Агэпито усердно боднул головой.

– Понял, дон Педро!

Дон Педро ушёл к себе, а слуга божий прошёл в темницу, притворив за собой дверь. В камере царил сумрак. Её освещало лишь маленькое оконце, размещённое под потолком. Дронов с трудом рассмотрел затворницу. Она сидела на грубо сколоченной скамье и отрешённо смотрела в пол. На вошедшего монаха не обратила никакого внимания.

Глеб подошёл к ней и легонько прикоснулся к её плечу.

– Дитя моё, как тебя зовут?

Девушка подняла голову. Дронов поразился её красоте. Её густым и тёмным волосам, которые рассыпались по плечам. Её огромным, синим глазам, в которых застыла тоска. Её чистому, юному лицу, которое словно окаменело.

Пухленькие губки едва шевельнулись.

– Изабелла…

У Дронова сжалось сердце, но он продолжал разыгрывать роль «святого» отца.

– Скажи мне, дочь моя, в чём обвиняют тебя? Неужели только в том, что ты такая красивая?

В глазах девушки отразилось удивление. Она не ожидала услышать из уст святого отца такую ересь.

– Меня обвиняют в том, что я лечила людей травами.

– Кто научил тебя этому искусству?

– Бабушка…

– Бабушка? И её душу, за это занятие, святая инквизиция тоже очистила огнём, так, дитя моё?

Узница покачала головой.

– Она лечила тайно. Святая инквизиция о том не ведала.

Монах тихо, но твёрдо произнёс:

– Дочь моя, именем господа нашего, милостивого и всемогущего, я опускаю тебе твои грехи. Все, разом. Теперь ты чиста, как ангел и веди себя дальше, как он. Кротко и смиренно. Договорились, дитя моё?

Узница хлопнула длинными ресницами.

– Хорошо, отец мой.

Монах подошёл к двери и тихо обратился к стражнику:

– Агэпито, сын мой, войди в темницу. Ты сейчас послужишь промыслу господню.

После того, как богобоязненный охранник охотно вошёл в темницу, слуга господний плотно притворил дверь и протянул к нему руку.

– Сын мой, дай мне ключ от темницы.

Стражник, не задумываясь, отдал ключ. Монах удовлетворённо кивнул головой. Но следующая фраза святого отца повергла бедного тюремщика в смятение.

– А теперь, сын мой, ты должен поделиться с ближним своим рубахой своей. И зачтётся тебе это и здесь, на грешной земле, и там, на небесах.

В недалёких глазах стражника обозначилось полное непонимание.

– Я, по убожеству своему, не могу постичь высокого смысла слов ваших, святой отец. Скажите проще, чтобы я понял вас.

Монах едва заметно усмехнулся.

– Хорошо, сын мой. Садись на скамью и раздевайся. Снимай башмаки, мундир и головной убор. А всё, что было под мундиром, я милостиво разрешаю тебе оставить на себе.

Сурово посмотрел в бегающие от испуга и изумления глаза стражника.

– Теперь ты понял, что от тебя требует промысел господень?

У стражника мелко задрожала нижняя челюсть.

– Понял…

Монах грозно предупредил стражника:

– Делай, как я сказал. И делай быстро. Господь карает непослушных рабов своих!

Глаза несчастной узницы стали круглы от удивления. До её понимания не доходило то, что творилось вокруг…

А стражник, между тем, памятуя о каре божьей, разделся, на удивление, очень шустро, и аккуратно сложил свою одежду на краю скамьи.

– А теперь, сын мой, отдохни, – сказал монах, прикоснувшись пальцем к его тонкой шее: ты заслужил божью благодать!

Стражник, безвольно разбросав худосочные конечности, мирно засопел на арестантской скамье. Юная узница, в страхе, вскочила на ноги и попятилась вглубь темницы. Ей показалось, что святой отец сошёл с ума.

А святой отец, видя её смятение, обезоруживающе улыбнулся.

– Хочешь жить, дочь моя?

У ошалевшей узницы на время отнялся язык. Она лишь кивнула головой.

Монах указал перстом на безмятежно спящего тюремщика.

– Тогда, дитя моё, облачайся в костюм этого раба божьего. И поторопись. Нельзя искушать всевышнего. Он и так уже непозволительно долго благосклонен к нам.

Девушка оделась моментально. По росту, костюм тюремщика, пришелся ей в самый раз. Правда, грудь и бёдра девушки, в заданный формат, вписались с трудом. Ещё больше пришлось повозиться ей со своими, пышными волосами. С горем пополам она упаковала их в тюремный головной убор. И теперь тот сидел у неё на голове вызывающе лихо. Новоиспечённый тюремный страж, с распахнутыми синими глазами, милым носиком, пухлыми губками и очаровательным подбородком, выглядел неотразимо, но очень подозрительно.

Дронов, критично оглядев свою подопечную, проинструктировал её:

– Иди следом за мной, дитя моё. Не отставай. Не смотри по сторонам. Храни молчание. Веди себя невозмутимо. И всё будет хорошо.

Ласково спросил:

– Ты поняла меня, дитя моё?

Глаза девушки доверчиво глядели на странного монаха.

– Поняла, отец мой.

Глеб прекрасно осознавал, какой опасности подвергал он и себя и свою спутницу. О себе он не думал. Он беспокоился о хрупком существе, защиту которого он взял на себя, и будущее которого рисовалось ему весьма туманным…

Они покинули темницу, в которой мирно спал Агэпито. Путешественник во времени запер за собой дверь. Они двинулись по сумеречному коридору к выходу. Дронов сильно сомневался, что увальни у входа пропустят их на волю. Его ряженая спутница может вызвать у них подозрение. И в этом случае не избежать неприятностей с неясным исходом. И тогда Дронов надумал перехитрить их. Он решился на психологический трюк перед самым их носом. Прежде чем направится к выходу, Глеб вознамерился нанести визит начальнику тюрьмы. На глазах у обломов. Этот трюк поможет, как полагал он, снять подозрения относительно его очаровательной спутницы!

Главный тюремщик сидел на богатом стуле за своим столом. При виде нежданных посетителей, у него отвисла челюсть.

– Святой отец? Не ожидал увидеть вас здесь и… так скоро. Да, вы, я вижу, не один…

Подозрительно вытаращился на бывшую узницу.

– А откуда взялся этот очаровательный юноша? У меня, в штате, его не было. Здесь что-то не так…

Дронов не дал ему излить свои подозрения до конца. Он молниеносно проделал с ним тот же трюк, что и с его подчинённым. Начальник тюрьмы сразу обмяк. Путешественник во времени откинул его на высокую спинку стула и надвинул ему на глаза шляпу. Получилась вполне правдоподобная картина глубоко задумавшегося человека с объемным кошельком на поясе.

Неожиданно подала голос Изабелла:

– Отец мой, у него мой кошелёк

Трепетно относящийся к частной собственности, Дронов спросил:

– Ты уверена в том, что это твой кошелёк, дитя моё?

– Да. Он отобрал его у меня перед тем, как отвести в темницу…

Дронов отстегнул кошелёк и спрятал его за пазуху. Они тут же покинули апартаменты главного тюремщика. Перед тем как закрыть дверь, Дронов выдал прощальную тираду, да так громко, чтобы его хорошо услышали амбалы, охранявшие вход в тюрьму.

– Я ухожу, сын мой. Провожать меня не нужно. Стража на входе, я надеюсь, и так пропустит меня. Да поможет тебе всевышний в твоём таком благородном, и таком нужном людям, деле, сын мой!

Закрыв дверь, Дронов решительно двинулся к выходу. Его спутница с той же решительностью последовала за ним. Стража почтенно расступилась, удивлённо глазея на странного монаха, и подозрительно таращась на, невесть откуда взявшегося, юного тюремщика. Однако если начальник не возражал, то и они, тоже, должны были поступить аналогичным образом.

Монах и юный тюремщик вышли на улицу. Поначалу, шли неторопливо, чувствуя своей спиной пронзительные взгляды недоумевающих увальней. Для них, сейчас, главным было не суетиться, чтобы не вызвать лишних подозрений. Свернули за угол. Ускорили ход. Свернули за следующий угол, в надежде запутать след. Почти перешли на бег. У Изабеллы, от быстрого движения, свалился, с головы, берет. Густые волосы рассыпались по плечам.

Дронов понимал, что рано, или поздно за ними будет организована погоня. И тогда девушке не уйти. Нужна лошадь. Это, в данной ситуации, самое быстрое средство передвижения. Несчастную девушку может спасти только добрый скакун! Но где его взять?

Помог случай. Им неожиданно заступил дорогу, вынырнувший из тесного переулка, случайный всадник.

Раздался его властный голос:

– Монах, поберегись!

Глеб поднял голову. На, нетерпеливо гарцующем, скакуне восседал настоящий гранд. Одет он был в шикарный костюм, роскошь которого подчёркивали тонкие, ослепительно белые, кружева. На аристократичном лице играла презрительная усмешка. Смерив насмешливым взглядом посторонившегося монаха, он хотел было ехать дальше. Но тут его взоры привлекла очаровательная спутница монаха, прятавшаяся за широкой спиной слуги господня.

В глазах кавалера блеснул хищный огонёк.

– О, какая прелесть! Какие глаза! Какие формы! Им, надо полагать, тесно в грубом, солдатском полотне.

Спешился. Игнорируя Дронова, бесцеремонно подошёл к оробевшей девушке. Прикоснулся своими тонкими пальцами к ее розовой щёчке.

– Впервые встречаю такую красавицу!

Удостоил взглядом путешественника во времени.

– Зачем она тебе, монах? Этот цветок тотчас увянет в ваших скучных кельях. Что ты можешь предложить ей? Рай небесный? Но для этого нужно сначала умереть, монах.

Плотоядно улыбнулся.

– А я смогу подарить ей рай земной! Здесь и сейчас!

Развязно обнял растерявшуюся девушку за талию. Та тщетно попыталась отстраниться. Дронову не понравилось бесцеремонное поведение незнакомца.

Он перехватил руку наглеца.

– Сын мой, разве тебе не ведомо, что господь не поощряет тех, кто зарится на чужое?

Сжал её. Да так сильно, что гранд скорчился от боли.

– А ослушников он наказывает!

Ловелас дёрнулся. Попытка вырвать руку не удалась. Он заносчиво вскинул голову.

– Монах, разве тебе неизвестно, кто я?

Глеб насмешливо прищурил глаза.

– И кто же?

Кавалер высокомерно поведал:

– Монах, перед тобой дон Жуан Тонарио!

«Ах, вот ты какой, знаменитый дон Жуан! – с любопытством подумал Дронов: что ж, приятно познакомиться. Пока, и внешностью, и поведением своим, ты соответствуешь представлению о тебе! Посмотрим, как будешь вести себя дальше, легендарный волокита».

Глеб пожал плечами.

– Ну и что?

Дон Жуан гневно воскликнул:

– Я друг короля Педро Жестокого!

Дронов продолжал насмешливо щуриться.

– Да хоть самого дьявола. Мне всё равно.

Неожиданно перешёл на серьёзный тон:

– Я хочу предложить тебе выгодную сделку, дон Жуан.

Дон Жуан, поначалу, даже опешил.

– Какую ещё сделку, монах? Ты в своём уме?

Дронов невозмутимо продолжил:

– Продай свою лошадь. Я хорошо заплачу. Поверь, это будет хорошая сделка для тебя.

Дон Жуан округлил глаза. Он не находил слов от возмущения:

– Презренный монах, что слышу я?

Монах спокойно его предупредил:

– Можешь после сильно пожалеть, если отвергнешь её!

Севильский сердцеед, в который уже раз попытался освободить свою руку. И у него, снова, ничего не вышло.

– Монах, ты – безумец! Моя лошадь не имеет цены!

Святой отец усмехнулся.

– Разве? Всё на свете имеет цену. И твоя лошадь, тоже. Всё зависит от обстоятельств. Для тебя эти обстоятельства пока выгодные. Соглашайся, дон Жуан. Еще не поздно.

Бретёр поморщился.

– Отпусти мою руку, и я отвечу тебе!

Монах спокойно ответил:

– Хорошо, сын мой. Ты свободен.

Дон Жуан отпрянул назад. В его руке сверкнула шпага.

– А теперь молись, несчастный монах!

Усмехнулся.

– Впрочем, ты не успеешь этого сделать. Я отправлю тебя в преисподнюю прежде, чем ты произнесёшь первые слова молитвы!

Но отправить строптивого монаха по нужному адресу он не успел. Реакция безоружного монаха оказалась быстрее шпаги опытного дуэлянта. Клинок глухо звякнул о мостовую. Его хозяин, сложившись вдвое, улёгся рядом с ней. Шляпа, свалившаяся с его головы, упокоилась тут же.

Путешественник во времени небрежно заметил:

– Я же предупреждал тебя, раб божий, что сделка: лошадь на деньги – это хорошая сделка. Теперь будет по-другому: за свою лошадь ты не получишь ничего!

Он оттащил бесчувственное тело к обочине узкой городской улочки и прислонил его к стене дома.

Повернулся, к дрожавшей от страха, девушке.

– Изабелла, садись на коня.

Помог ей взобраться в седло. Укутал плащом дон Жуана.

– А теперь, скачи, дитя моё, лети быстрее ветра!

Улыбнулся.

– Хотя, подожди!

Вытащил из-за пазухи её кошелёк.

– Возьми. Пригодится.

Девушка подобрала поводья. Конь, от нетерпения, гарцевал на месте. Она с обожанием смотрела на чудного монаха, который не только спас ей жизнь, но и вернул целое состояние.

– Святой отец, я всю жизнь буду молиться о тебе…

Он подошёл ней и попросил, чтобы она наклонилась. Когда она это сделала, он страстно поцеловал её в губы.

– А теперь вперёд, Изабелла!

Голова у Изабеллы закружилась. Она покачнулась в седле. В её огромных глазах застыли слёзы. Это были слёзы счастья.

– О, святой отец… Я… я ещё встречусь с тобой?

Святой отец грустно улыбнулся ей в ответ.

– Неисповедимы пути господни. Скачи, дитя моё, скачи быстрее…

Блуждающие тени

Хроновизит Дронова в средневековую Севилью был признан удачным. Академические круги Центра Хронопутешествий получили массу интересного исторического материала. Конечно, путешественника во времени снова пожурил его прямой шеф, Год Веков. За нарушение Кодекса. Но это официально, на Совете. Без этого никак нельзя. Иначе, протокол учёного Совета получится пресным и неинтересным.

В приватной же беседе Веков похвалил Дронова за его мужской характер. Особо отметив, что тот, избавив от костра святой инквизиции невинную и красивую девушку, поспособствовал обогащению генетического фонда средневековой Европы. А ещё Векова сильно впечатлила нечаянная встреча Дронова не с кем-нибудь, а с самим дон Жуаном. И как следствие, ему захотелось проверить въедливой исторической наукой истинность легенды о нём. Особенно, финальную часть легенды, то есть загадку его таинственной смерти. Версия бесславной кончины прожжённого волокиты от объятий каменного памятника, установленного на могиле, убитого им на дуэли, командора, выглядела поэтичной, но… не научной. В финале легенды было что-то другое. А что? Это и предстояло узнать путешественнику во времени, Дронову, который с севильским ловеласом был знаком лично. А коль скоро Дронов знал средневекового сердцееда в лицо, то ему и было поручено разгадать загадку его таинственной гибели…

Итак, снова средневековая Севилья. Монастырь святого Франциска. Фамильный склеп семьи де Ульоа. Внутри просторной усыпальницы царила тревожный полумрак. В центре сурового интерьера, белыми призраками, возвышались четыре колонны. На двух из них горели факелы. По стене, от их неверного света, бегали беспокойные тени.

Над могильной плитой усопшего командора склонилась хрупкая фигурка женщины. Бледные руки прижаты к груди. Глаза закрыты. Губки тихо шевелятся, произнося слова молитвы.

Дронов чёрной тенью проскользнул в склеп и затаился за дальней колонной. «Надо полагать, – подумал он о женщине, – это и есть донна Анна, дочь, убитого на дуэли дон Жуаном, командора. Она пришла сюда помолиться на могиле своего отца. Я, кажется, появился вовремя. Похоже, впереди меня ждут интересные события. Хорошо, если ждут! А что, если не ждут? А что, если донна Анна, помолившись, уйдёт? Тогда вся наша затея окажется напрасной. А не хотелось бы…». Такой финал путешественника во времени сильно огорчил бы, ибо был скучен. Самозваный монах – францисканец жаждал другого исхода событий!

И жаждущему воздалось. Неожиданно, блуждающие тени в склепе колыхнулись сильнее, и раздался звук шагов по каменному полу. Молящаяся женщина не шелохнулась. Она продолжала отрешенно творить молитву. Высокая фигура в тёмном плаще тихо подошла к женщине и преклонила колени рядом с ней.

По походке и сложению фигуры, Глеб определил, что вошедший был мужчиной. Но был ли это дон Жуан, Дронов не был уверен.

Тем временем, мужчина молитвенно сложил руки и, склонив голову, тоже стал самозабвенно молиться. Женщина, по-прежнему, не реагировала на гостя. Прошло несколько тягостных минут. Затем мужчина, откинув капюшон, повернул голову в сторону молящейся женщины.

– О, донна Анна…

Глеб, по голосу, тот час определил, что это был дон Жуан. Женщина прервала свою молитву и посмотрела в сторону гостя. В её чёрных, широко открытых, глазах отразился ужас.

– Дон Жуан? Ты ли это?

Севильский ловелас склонил свою порочную голову.

– Да, донна Анна, это я…

Его голос стал звучать мягко и проникновенно:

– О, прекраснейшая из женщин, ты позвала, и я пришёл к тебе!

Донна Анна выпрямилась. Лицо её стало каменным.

– Какой ужас! Умерь свои фантазии, страшный человек.

Дон Жуан растерянно произнёс:

– Вот твоя записка, донна Анна. В ней ты назначила мне свидание в этом странном месте…

Он, дрожащей рукой, протянул девушке клочок бумаги. Она с негодованием отвернулась.

– Я не могла писать убийце моего отца!

Голос дон Жуана потускнел:

– Получается, меня обманули…

Тревожно оглянулся по сторонам.

– И заманили в западню…

Донна Анна поднялась с колен.

– Будь ты проклят, дон Жуан!

Дон Жуан, не поднимаясь с колен, обречённо ухватился за ускользающий подол её платья.

– О, донна Анна, не проклинай меня. Я не убийца. Я не виноват в том, что полюбил тебя. Любовь слепа. Она лишает человека разума!

Голос его дрожал:

– Твой отец напал на меня первым…

Сделал паузу, собираясь с мыслями.

– Это была дуэль. Победил я. К моему несчастью, я побеждаю всегда…

В его взоре блеснула слеза. Притворная или нет, неизвестно.

– Было бы лучше, если бы он убил меня. Тогда бы я не испытывал тех невыносимых мук, которые терзают меня сейчас!

Покаянно склонил голову.

– О, донна Анна, я грешен. Грехи мои тяжки. Их много. Я знаю, не будет мне прощения ни на земле, ни на небе…

Поднял голову и, с отчаяньем во взоре, заглянул в мраморное лицо дочери, убитого им, командора.

– Я тебя не молю о прощении. Я хочу лишь одного… Я хочу лишь самую малость…

Он едва слышно прошептал:

– Пожалей меня, несчастного…

Она глянула на него сверху вниз.

– Слухи не врут. Ты, действительно опасен, дон Жуан. Речи твои коварны. Они, как яд, отравляют слабое женское сердце, лишая его воли…

Кающийся грешник сделал робкую попытку поймать её руку.

– Донна Анна…

Молодая женщина отстранилась и тихо произнесла:

– Бог тебе судья, дон Жуан!

После этих слов, не оглядываясь, она удалилась…

«Однако, каков мастер художественного слова, – с улыбкой подумал Дронов. – Такой даже из камня может выдавить слезу жалости».

Дон Жуан ещё долго стоял на коленях в немом оцепенении.

«Неужели это всё, – снова огорчился хронопутешественник, – неужели драма переродится в фарс? Вслед за ней сейчас банально уйдёт он и… комедия закончена? Не хотелось бы!».

Но Дронов ошибся и в этот раз. Судьба баловала его. Вскоре после ухода донны Анны, в сумраке склепа материализовались сразу четыре фигуры. В руках фигур сверкали шпаги.

Один из вошедших, видимо предводитель, воскликнул:

– Молись, дон Жуан! Впрочем, не стоит труда. Ты попадёшь прямо в преисподнюю и без молитвы!

Дон Жуан пружинисто вскочил на ноги. Резким движением сбросил одеяние монаха. Высокий и стройный, со шпагой в одной руке, со стилетом в другой, он приготовился к схватке.

– О, я вижу вас целых четверо! И все против одного? Это делает мне честь.

Виртуозно отразил первые выпады.

– А по одному сразиться со мной у каждого из вас не хватает смелости? А? Молчите?

Презрительно фыркнул:

– Вы все трусы и уличные бродяги!

Нападающие усилили натиск. Особенно усердствовал, оскоблённый словами дон Жуана, предводитель.

– Мы прикончим тебя, как собаку, дон Жуан, и зароем на пустыре. А среди черни пустим слух, что тебя отправил в преисподнюю благородный господин де Ульоа. Вернее, памятник ему!

«Теперь понятно, – подумал Дронов, – откуда растут ноги легенды о мстительном памятнике! А дон Жуан, однако, держится молодцом!».

Прислонившись спиной к колонне, севильский бретёр, между тем, продолжал мастерски отбивать удары.

– Я вежливый человек и с удовольствием уступлю дорогу в преисподнюю каждому из вас, господа! Занимайте очередь!

На него наседали сразу с трёх сторон. Он ловко парировал удары, не переставая говорить:

– Это от вас я получил записку с приглашением на свидание в этом склепе?

Предводитель, сделав резкий выпад, ответил:

– Да, это мы заманили тебя сюда, дон Жуан! И отсюда живым ты уже не уйдёшь!

Дон Жуан поднял глаза к небу.

– О, небеса, благодарю вас! Прелестнейшая донна Анна чиста. Я счастлив!

Предводитель снова предпринял попытку поразить увертливого соперника.

– Счастье твоё будет скоротечным, дон Жуан. Я тебе обещаю это!

Севильский забияка, с усмешкой, парировал и этот удар.

– А я возражаю!

Дронов видел, что, несмотря на напускную браваду и превосходное фехтовальное мастерство, его подопечный уже начинал уставать. Тонкая, белая, отороченная изящными кружевами, рубаха служила дон Жуану плохой защитой. Вскоре на левом рукаве появилось красное пятнышко, которое предательски стало увеличиваться. Мгновенье спустя и правый рукав его тоже окрасился в красный цвет.

Предводитель злорадно воскликнул:

– Всё! Твой конец близок, убийца!

Кончик его шпаги коснулся груди дон Жуана. На ослепительно белой рубахе моментально обозначилось ещё одно красное пятно.

Дон Жуан, надсадно дыша, ответил:

– Ты лжёшь, бродяга. Я порядочный человек. Благородный де Ульоа был убит в честном поединке!

Дон Жуан ещё держался, но силы уже явно оставляли его…

Дронов видел севильского авантюриста всего ничего. Но за это время он успел рассмотреть в этом дерзком, и невероятно противоречивом, персонаже и личную храбрость, и отблеск благородства, и намёки на глубокое раскаяние. Что вменялось в вину дон Жуана? Да, сущий пустяк. Он, всего лишь, хотел любить! Но беда его заключалась в том, что любил он порочно, без берегов, часто пренебрегая моральными устоями. Его страсть приносила неприятности не только другим, но и ему самому. По сути, он был глубоко несчастным человеком, несмотря на молодость, знатность и богатство…

Дронов колебался не долго. Ему стало жаль это порочное, умирающее у него на глазах, существо. И он начал действовать. Надёжно и стремительно. Естественно, вопреки суровой букве Хронокодекса.

Что случилось дальше, не успели заметить, ни нападавшие, ни защищавшийся. Нападавшие не увидели, потому что были атакованы сзади, а дон Жуан уже физически ничего не мог видеть. Обильный пот, заливавший глаза и багровая пелена перед ними, мешали ему адекватно воспринимать реальность. Дронов, как всегда, успел вовремя. Пока он разбирался с врагами дон Жуана, тот бессильно опустился на одно колено. Голова поникла. Силы окончательно оставили его.

Разделавшись с нанятыми убийцами, хронопутешественник бросился к дону Жуану. Инъекция быстро привела севильского грешника в чувство. Он поднял голову и открыл глаза. И каково же было удивление дона Жуана, когда он увидел перед собой того самого святого отца, который, непонятно каким образом, сначала отключил его самого, а потом увёл его лошадь.

– Монах? Это… это снова ты? Глаза мои не обманывают меня?

Дронов кивнул головой.

– Твои глаза тебя не обманывают, дон Жуан.

Тем временем, сильно действующий стимулятор сделал своё дело. Севильский волокита твёрдо стал на ноги. Вложил шпагу в ножны.

– Скажи мне монах, как ты узнал, что у меня здесь свидание?

Служитель культа ответил туманно:

– Неисповедимы пути господни, сын мой…

Дон Жуан изумлённо посмотрел на поверженных врагов.

– Это твоя работа, монах?

Святой отец скромно кивнул головой.

– Да.

Глаза дон Жуана стали круглыми.

– И они все мертвы?

– Нет, они живы. Эти бродяги скоро придут в себя и убегут прочь отсюда.

Севильский бретёр с великим уважением посмотрел на святого отца. – Голыми руками уложить сразу четверых наёмных убийц? Это сильно! Я преисполнен восхищения твоей доблестью, монах! Ты спас мне жизнь, и я твой должник. Отныне я всегда к твоим услугам!

Дронов мягко уточнил:

– Не забывай о том, что я напал на них с тыла…

На бледном лице дон Жуана впервые обозначилось подобие улыбки. Он спокойно поинтересовался:

– Монах ответь мне, зачем ты, при нашей первой встрече, украл мою лошадь? Ведь монахи, насколько я знаю, наездники неважные.

Дронов улыбнулся в ответ.

– Ты прав. Лошадь мне ни к чему. Зато она пригодилась моей юной спутнице. Твоя лошадь спасла её от погони.

Дон Жуан оживился. Глаза его обрели прежний блеск.

– Ты говоришь о юной красавице в тюремной форме?

– Да.

– Ей угрожала опасность?

– Святая инквизиция приговорила её душу к очищению огнём. Её хотели сжечь. Костёр на площади для неё уже был готов!

Дон Жуан возмущённо спросил:

– За что?

– За колдовство.

Тонкие брови легендарного волокиты изломались в сострадании.

– Какой ужас! Дай им волю, и они сожгут всех самых красивых женщин Испании!

С благоговением посмотрел на божьего слугу.

– И ты спас её от костра инквизиции?

Монах кротко ответил:

– Меня пригласили исповедать её, и я обманом вызволил несчастную из заточения.

Театрально поднял глаза к небу.

– Небеса, в тот миг, покровительствовали слуге своему в богоугодных делах его…

Дон Жуан уцепился в руку лжесвященника.

– Знаешь, монах, образ этой очаровательной узницы не даёт мне покоя. Ни днём, ни ночью. Монах, я полюбил её! По-настоящему, полюбил!

Его лицо перекосила гримаса страдания. И, похоже, это была не игра, не позёрство, хотя коварный сердцеед был искусным актёром. Но Дронов видел, что дон Жуан действительно страдал.

– Я до сих пор не могу забыть её дивных глаз. Даже в грубом тюремном костюме она была божественно прелестна. Я остыл к женщинам. Мне опостылела жизнь моя. И всё это из-за неё. Я люблю только её, монах! Слышишь, люблю только неё!

У него перехватило дыхание.

– Скажи мне, монах, где она? Где я смогу найти её? Куда она ускакала? Даже если она ускакала на край света, я последую за ней!

Хронопутешественник, честно говоря, не ожидал таких горячих сентенций от прожжённого циника. Выходило, что для него было ещё не всё потеряно!

Дронов грустно покачал головой.

– Дон Жуан, я ничем тебе помочь не могу. Ищи её. Она живёт в тех же краях, что и ты.

Дон Жуан крепко стиснул руку человека из будущего.

– Я обойду все селения. Я загляну в каждый дом. И я найду её, обязательно найду!

Дронов улыбнулся.

– Желаю тебе удачи, дон Жуан.

– Только скажи мне, святой отец, как зовут её?

– Её зовут Изабелла…

ВЕЩИЙ

Имя великого киевского князя Олега воспето во многих легендах и сказаниях. Он – основатель древнерусского государства со столицей в граде Киеве. Князь был знаменит своими военными победами и государственными свершениями. При его княжении Древняя Русь стала могущественным государством, а Киев – матерью городов русских. Он правил долго и славно. Более трёх десятков лет…

Однажды, согласно легенде, возвращаясь со своей дружиной из очередного похода, он встретил в лесу вещего старика-волхва. Старик напророчил ему гибель от его же боевого коня. Князь поверил волхву и приказал отроку увести своего испытанного друга. Прошло несколько лет. И когда князь узнал, что конь его почил, то сильно засомневался в правдивости предсказания вещего старика.

Однако предание гласит, что пророчества волхва сбылись. Звучит всё это таинственно, и весьма странно. А главное, совсем нереалистично…

Вот на этой странности и заострили своё академическое внимание историки Хроноцентра. Не верить истинности утверждения народных преданий, у них не было ни каких оснований. И всё же, для установления истинной причины смерти великого властителя Древней Руси, требовалась дополнительная и достоверная информация.

Для прояснения столь важного исторического вопроса, в олегову эпоху был отряжен самый опытный из хронопутешественников, Глеб Дронов. Непосредственный шеф Дронова, Год Веков подготовил своего подопечного к путешествию весьма тщательно. Он прекрасно понимал, что общество, в которое ему предстояло войти, не отличалось утончённой светскостью. Это были, в основном, суровые воины и главным аргументом в их разговоре был меч…

907 год. Князь киевский, Олег совершает свой дерзкий поход на Византию. Восточная римская империя на тот момент времени позиционировала себя самым могущественным государством мира. Византия располагала мощной сухопутной армией и могущественным флотом. И, тем не менее, византийский император не рискнул сразиться с русичами в открытом поле, а решил отсидеться в осаждённом Царьграде, за его крепостными стенами. Вместо сражения с русичами, он предпочёл откупиться. И правильно сделал. Потому что после этого, мудрая Византия благополучно просуществовала ещё пять с половиной столетий. Олег же получил много золота и большие привилегии для русских купцов. В знак своего военного превосходства над вторым Римом, он повелел прибить свой щит к вратам Царьграда. В назидание.

Однажды, по возвращении из очередного, победоносного похода, ему встретился старик-прорицатель. Олег попросил волхва открыть ему завесу грядущего. Старец предрёк князю скорую смерть. Но не от меча, стрелы или кинжала. Он предрёк её от его же собственного коня. Закручинился Олег: жаль, ему было расставаться со своим боевым товарищем. Ведь тот много лет преданно служил князю верой и правдой. Но делать нечего: собственная жизнь дороже!

Простился Олег со своим боевым конём и того, тотчас, увели отроки. Вдогонку он строго наказал, чтобы за опальным конём уход был таким же, как и прежде. Вскоре, за мирской суетой, он забыл о своём скакуне.

Минуло несколько лет. Наступил 911год. Этот год принёс новую победу киевскому князю. Вернулась дипломатическая делегация из Византии. Вернулась с доброй вестью. Император цареградский уведомил киевского правителя, что ранее заключённые договора с Русью остаются в силе, и Византия будет неукоснительно соблюдать их и дальше.

Весть добрая, нужная для Руси. На радостях, князь Олег распорядился устроить на берегу седого Днепра, рядом с холмом, царский пир. Князь покликал на пир всех, оставшихся в живых, боевых соратников. Это были седовласые бойцы, которые участвовали во всех его боевых походах. Осталось их немного. Но дружинники, как встарь, были энергичны, крепки и веселы.

Рядом с седовласым князем, сидел его молодой преемник, будущий киевский князь Игорь. Светило вечное солнце. Весело искрились воды Днепра. Разгорячённые лица овевал прохладный ветерок. Вдали возвышался стольный Киев-град.

Братины, наполненные до краёв добрым мёдом и выдержанным вином, ходили по кругу. Бойцы, сидя за широкими, дубовыми столами, угощались и веселились. Они поминали минувшие дни и битвы, где вместе рубились они…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.