Роман Алимов
Монах и ведьма

Неспешно шагал монах по пыльной дороге, припеваючи выходил из густого леса, направлялся к деревне за пригорком. Вдали послышался лай собак, потянуло ароматом дымка из печных труб и запахом домашних свежеиспеченных пирогов.

– Авось угостят, бедного чернеца, не зря же топал в такую даль, – тихо бурчал Фома, на что ему отвечал похожими звуками голодный живот.

– Пора бы и поесть, – присаживаясь на старый пень, – жизнь у меня одна, а вас вон сколько, что ни день к умирающему зовут, только и бегай туда-сюда.

 Вытаскивая из котомки кусок твердого сухаря, размышлял вслух:

– Да-а, таким харчем сыт не будешь, надо бы поплотнее чего. Вообще, раз отправили в путь, надобно и провиант выдавать, ну да ладно, терпи пока брюхо, выслушаем умирающего, а там и пожуем.

Долго сидел, идти дальше совсем не хотелось, над головой, по густым веткам прыгала проворная белка, таскала орехи в дупло, над верхушками елей плыли причудливые облака.

– А-а-а, – сладко зевнул, – сейчас бы вздремнуть малехо. Ну да ладно, раз вызвали, придется идти, а то глядишь, так и солнце зайдет. Может и приютят на ночь, не откажут. Как-никак, а божье дитя!

Деревня затихла после трудового дня, по дороге важно вышагивали утки, пастух плелся за стадом коров, что возвращались с луга, за спиной послышался скрип телеги и топот усталой лошади.

– Здоров будешь отец! Никак в Петров двор торопишься? – окрикнул Фому, крестьянин с телеги.

– И тебе не хворать! Угадал, к ним спешу, – повернулся в сторону скрипучих колес, монах.

– Ну садись. Раз так, подвезу, они-то на окраине живут, далеко еще.

Усталая лошадка остановилась и фыркнула, надоедливые мошки старались забраться прямо ей в нос.

Фома забрался на край телеги и свесив ноги уселся поудобней:

– Эх брат, и хорошо же тут у вас! – разглядывая босоногих крестьянок с деревянными граблями на плечах, что возвращались с поля и протяжно пели свежими девичьими голосами.

– Да, отец, неплохо! – ухмыльнулся крестьянин, – да ты никак новый, а где ж Никодим? Его обыкновенно к нам посылают!

Фому покоробило, он вспомнил, как брат Никодим отчитывал еще вчера его за лень, излишнее внимание к женскому полу и нерадивость к службе.

– Молится он. Все молится. Теперь я буду вместо него, – с прищуром произнес монах.

Уставшая лошадь еле тащилась, проезжали мимо деревенского ставка, где купались ребятишки, вдоль пасеки и стогов, затем телега проплыла мимо мельницы, у которой дымил трубкой крепкий мужик. Наконец крестьянин дернул вожжи, и телега пошатнулась.

– Добрались. Вот он – Петров двор! – кивнул крестьянин.

– Благодарствую, – отряхивая от соломы котомку, ответил Фома.

– Ты это… там смотри, жена у Петра непростая. Уж не знаю и чего они позвали вас, монастырских. Осторожнее там, отец, ну, бывай! – телега тронулась, крестьянин, махнув рукой, поехал дальше.

– Ладно уж, не впервой, разберемся, – поглядывая на высокий забор, проговорил Фома.

За забором надрывалась от лая собака, почуявшая лошадь. Через мгновение широкая дверь отворилась и за ней показался статный мужик в плотной рубахе с густой черной бородой.

– А-а, монашествующие прибыли! Что ж вы отец, с утра выглядываем, померла баба, не дождалась покаяния! Ай, беда, беда, что делать-то?! – причитал мужик, пропуская монаха во двор, под лай злющего цепного пса.

Фома прошел в дом, переступив порог, услышал завывание женского голоса. На стульях сидели люди и молча разглядывали опоздавшего гостя. На стене висела большая картина с купальщицами, над печкой сушились травы, под которыми спал черный, как сама ночь – кот, а в перерывах между завыванием из соседней комнаты, мирно жужжала толстая муха, что билась в окошко.

– Ну отец, проходи, раз пришел, – к Фоме подошел хозяин дома, прося благословения.

Фома перекрестил его и не спрашивая разрешения, присел на скамейку у стола.

– Горе отец, померла Фроська, второй день, как послали к вам, а все нет никого! Говорит болезная – помирать буду, уж сил больше нету ждать, так и отошла, – вздохнул хозяин, – ты, теперь не обессудь, хоронить будем. Отпой ее, да три дня чтобы молитвы, как полагается, а я отблагодарю!

Фома хотел выдумать историю, о том, как его задержали в лесу неприятности, вывихнутая нога или даже свирепые волки, но ясно не смог представить подходящее оправдание, поэтому по привычке ответил:

– Ну отпевать так отпевать. Про молитвы не волнуйся, все выполним по чину, как нужно. Только что же, мне к вам каждый день теперь прогуливаться? Чай неблизкий свет, сам видишь, сколько брел! – в надежде, что его оставят на ночевку, накормят, да еще и оплатят труды.

Хозяин дома ответил:

– Уж потрудись, покойница в доме, гостя не смогу разместить. Сейчас почитай, а завтра снова приходи, заплачу, и харчей в дорожку получишь. До монастыря пару часов ходьбы, а если поторопишься, то и быстрее доберешься.

Услышав о еде, Фома обнадежился и стал вытаскивать книги из котомки, начиная готовиться к молитвам.

Покойница лежала на кровати – молодая женщина, с красивыми чертами лица, длинными волосами и каким-то странным цветом кожи, как будто у живых. А совсем рядом стоял добротно отделанный, закрытый гроб.

Люди постепенно разошлись, стемнело, муха перестала жужжать и биться в окно, упав в ведро с водой и барахтаясь там в надежде выбраться. В комнате воцарилась бы мертвая тишина, если бы ее не пронизывал унылый гул, исходящий от Фомы, что второпях читал одну за другой строчки из книг. Муж покойницы сидел рядом и внимательно слушал. Спустя несколько часов Фома произнес последнюю молитву и перекрестившись громко захлопнул тяжелую книжку, от чего поднялась пыль, и монах громко чихнул.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.