Ольга Вешнева
Дракон серебряной метели

Глава 1. Снежный шар

Совсем скоро город должен был укутаться в пушистый плед праздничной кутерьмы, и тогда звонкий смех вереницей детских голосов полетел бы по тихим улицам. Вот только настоящая, такая долгожданная зима – снежная, морозная, солнечная – так и не добралась до Москвы. С грязно-серого неба без устали моросило, под ногами хлюпали бесконечные лужи, и настроение было под стать погоде, осенне-пасмурным.

Черные сапоги уже давно превратились в непонятное грязное пятно. Светло-серое пальто колыхалось на пронизывающем ветру. Я же безуспешно боролась с зонтиком, который так и норовил выскользнуть из озябших пальцев. Длинные светлые волосы были собраны в тугой пучок на затылке. Очки в очередной раз едва не пали жертвой природных катаклизмов, подернувшись пеленой пара, из-за чего их хозяйка чуть не растянулась на асфальте. Долгого их ношения мои чувствительные глаза не выдерживали, начинали краснеть и сохнуть, подобно пустынным барханам.

Будь моя воля, я просидела бы все выходные дни с книжкой в руках и котом на коленях, но конец декабря диктовал свои правила. На работе – полный аврал! Для главного бухгалтера крупной конторы наступило самое ответственное время. Сделать полный анализ документов и проверить их на предмет ошибок, подвести итоги по году и кварталу, устроить инвентаризацию, сверить остатки и провести сверку с поставщиками и подрядчиками, а также с оптовыми покупателями.

И как бы праздники не догоняли, дел меньше не становилось. Нужно было еще и про дальних родственников и старых знакомых не забыть. К ним с пустыми руками ходить мне совесть не позволяла. Каждому надо купить подарок по вкусу, что порой очень непростая задачка. Лично мне проще подготовиться к будущей сдаче годовой отчетности, чем выбрать пустяковый подарочек для школьной подруги или племянницы.

Так важное мероприятие по поиску безделушки для сестры Гали привело меня на один из самых крупных блошиных рынков Москвы. Сама я недолюбливаю старые вещи: кто знает, что за люди ими пользовались в свое время, и от какого горя и нужды решили продать. К новым безделушкам также не пылала большой любовью. Вообще считаю, что дома, как и в офисе, все должно быть рационально. Если посуда, то только та, которой ты пользуешься, а неприкосновенные китайские сервизы, хрустальные вазы и разные статуэтки только загромождают пространство и собирают пыль.

Тем не менее, зная, как сестрица обожает старинные яркие мелочи, я решила ее порадовать винтажной шкатулкой или брошкой. Долго ходила по рядам, присматриваясь к необычным товарам. Чего там только не было! Картины, самовары, утюги, фарфоровые куклы, медные подносы, чугунные лошади, бокалы на причудливых ножках – витые или раскрывающиеся лепестками цветка! Из всего этого многообразия мне приглянулась фарфоровая чашка, нежно-голубая в белый цветочек. Я окликнула одетого в красный пуховик старенького продавца с густой белой бородой, удивительно похожего на открыточного Деда Мороза. Спросила, сколько стоит красивая чашка.

– Триста рублей, – ответил продавец и хитренько улыбнулся в кустистую бороду. – Вы, девушка, себя порадовать решили к Новому Году, или подарок выбрали для близкого человека?

Не видя смысла скрывать, я честно ответила, что присмотрела подарок сестре. Нервы малость вздернуло приятное обращение, от которого я почти уже начала отвыкать. Все чаще в магазинах и метро меня брезгливо называли “женщина”. Хоть говорят, что в наше время тридцать пять – самый расцвет жизни, все меньше в это верилось, и с каждой новой “женщиной” я чувствовала себя все старше.

Наверное, для начала стоит распустить белокурые локоны, сменить пальто на кожаную куртку или цветной пуховичок, а вместо брюк строгого классического кроя надеть юбку покороче, и девушкой меня будут величать не только дедушка с блошиного рынка… Но тут я придерживалась строгого правила, что допустимо совсем юной секретарше, не позволительно главбуху. Наряду с руководством фирмы, главный бухгалтер часто ведет переговоры с другими сторонами. По этой причине мой облик должен выражать сдержанность и внушать оптимизм, а короткая юбка к тому не располагает от слова совсем.

– У вас замечательный вкус! – похвалил “Дед Мороз”. – Вашей сестре непременно понравится подарок, выбранный с душой. А вот для самой красавицы сюрприз! С праздником, Снежиночка!

Продавец жестом фокусника достал из-под прилавка большой снежный шар и подал мне, добродушно улыбаясь. Внутри прозрачного стекла среди заснеженных елей красовался белый замок с остроконечными башенками. Он завораживал своей тонкой работой. Внутри его стен словно теплились огоньки жизни. Из-за переливающихся блесток и тусклого света все оконца замка очень заманчиво сияли, побуждая прильнуть взглядом в попытке узреть таинственных жильцов этого прекрасного строения. Наверное, там живет принцесса или прекрасная снежная ведьма.

– Куплю для племянницы Даши, – рассеянно пробормотала я, любуясь, как кружится хоровод белых блестяшек над таинственным замком.

– Для девочки бы лучше прикупить куклу, – продавец показал мне нарядно одетую румяную фарфоровую красотку в пышном зеленом платье и с огненными кудрями, виднеющимися из-под шляпки. – Стопроцентная Англия. Оригинальная работа. Викторианская эпоха, даже документы есть. В честь грядущего праздника уступлю за полцены… А мой подарок себе оставь. Он тебе, красавица, добрую службу сослужит. Он, проказник, волшебный, а не простой. Подарит все, о чем мечтала. Поможет даже счастье и любовь обрести под Новый Год.

***

В чудеса, как и в любовь до гроба, я перестала верить после развода. Точнее, еще раньше, как только прошла эйфория после предложения, первой попытки создания семейного уюта и увлекательного романтического путешествия. Свадьба запомнилась шумным весельем и поздравлениями близких людей. Некоторых родственников я не видела годы, и вдруг все прибыли: кто из Саратова, а кто и с Сахалина, привезли сотни ярких историй – смешных и душещипательных. Так приятно было их всех встречать, приглашать к столу! У кого-то дети подросли, кто-то женился, а кто-то защитил докторскую диссертацию или открыл свой бизнес.

Я тоже мечтала о покорении новых высот и воспитании детей, делилась своими надеждами с гостями. Думала, что у нас с мужем впереди случится еще много восхитительных событий. Никто даже не подозревал тогда, как быстро станет вторичным то, что бережно хранила память, отойдет на дальний план, будет сметено сокрушительной лавиной быта и реальности. Никто и не мог помыслить, что уже очень скоро вместо того, чтобы делиться весельем с дорогими сердцу людьми, я буду прятать в подушку не поддающиеся контролю слезы. Взамен заразительно громкого смеха в квартире поселится угнетающая тишина, и каждое сто раз обдуманное слово я буду произносить осторожным шепотом, чтобы не растревожить нервы мужа, не задеть случайно тонкой ниточки, иначе как рванет! Вадим Кречетов, мой уже бывший муж и долгожданная надежда и опора, которая вдруг превратилась в угрозу жизни и здоровью, занимал руководящую должность в крупной логистической компании. Еще в старших классах он увлекался боксом, и даже дошел до звания кандидата в мастера спорта, но на том оставил спортивную карьеру.

Мне нравилось, когда он защищал меня от хулиганов, одним своим могучим видом повергая в дрожь нахальную уличную шпану. Даже в самом страшном кошмаре я не могла представить, что человек, который носил меня на руках и едва не боготворил, превратится в монстра. Из сказочной принцессы я в одночасье стала грушей для избиений. Любую проблему на работе или в жизни он вымещал на мне. Наверное, это тоже сыграло роль в выборе одежды. За классическими брюками и пиджаками легко скрывались огромные синяки и гематомы от его кулаков.

Первый год в браке был похож на сказку. Вместе мечтали о ребенке. Точно так же, как и перед свадьбой, продолжали строить планы на будущее. Но уже к концу года в нашу размеренную жизнь вторглись скандалы и первые проблемы. Каждый новый день приносил с собой новые повороты и раскрывал те черты, которых раньше было не узреть. Вечерние разговоры за ужином превращались в скандалы на повышенных тонах, и спать мы нередко ложились, отвернувшись друг от друга.

А еще, как назло, мне все чаще приходилось задерживаться на работе. Единственная, верная и надежная, как скала, помощница ушла в декретный отпуск. С того момента ее обязанности распределили между секретариатом и мной. Причем, на мои и без того натруженные плечи, упала самая большая доля, поскольку я лучше понимала тот информационный груз и могла вести участок без особых трудностей. Найти нового человека за такой короткий срок оказалось весьма проблематично.

На Вадима начальство тоже скинуло столько забот – мама, не горюй. Я не хочу оправдывать его, можно было найти другой способ сбрасывать напряжение. В спортзал ходить по выходным, например. В офисе Вадим не смел показывать свой характер и выражать недовольство. Тем более, возражать по каждой мелочи не только непосредственным начальникам, но и бесчисленным заместителям-помощникам-советникам, одним словом, всем этим малоприятным лицам муж должен был подчиняться.

Супруг дураком не был и быстро понял, что в своей квартире он бог и господин. Домашний скандал увольнением ему грозить не мог, и он начал этим пользоваться. Все чаще стал возвращаться с работы не в духе. Как ни старалась угодить ему вкусным ужином, отвлечь житейскими заботами, он продолжал изо дня в день кричать на весь дом, обзывать меня самыми непотребными словами, унижать и изводить, как только мог.

Особое удовольствие он получал, обвиняя в измене с директором, а сам даже не видел фотографии нашего замечательного Петра Ивановича. Примерного семьянина и мудрого руководителя, горячо любимого коллективом. Великодушного старичка далеко за семьдесят с кучей внуков и пухлощеких правнуков. Узнал бы хоть, что Петр Иванович с женой Людмилой недавно справили золотую свадьбу. Когда я попыталась объяснить все это мужу, Вадим только заорал:

– Элка, ты жалкая продажная дешевка, на которой меня заставили жениться! Если бы я только знал, что для тебя значение имеют лишь деньги, выкинул бы, не сожалея. Так нет же, ты предпочитаешь до полуночи сидеть со старым пердуном и его миллионами, а не мыть мне ноги дома. Хоть раз бы подумала о том, что я хочу на ужин чего-то получше, чем долбанные макароны с морепродуктами или твои запекания из овощей. Мне опостылело возвращаться в грязную квартиру, по которой разбросаны мои нестиранные с вечера носка!

Выхватив из моих рук планшет, он со всей силы шарахнул им об пол! Не выдержал даже ударопрочный корпус. Потом я часто вспоминала этот эпизод и думала о том, что уходить от мужа надо было еще тогда, после первых тревожных звоночков. И неважно, что болтали языкастые соседки на лавочке около подъезда. Огромная квартира Вадима в новостройке бизнес-класса рядом со станцией метро вовсе не была тем, что так долго удерживало меня рядом со все больше звереющим мужем.

Я просто любила его. Честно хотела помочь, успокоить, надеялась, что все встанет на свои места, совместная жизнь вернется в привычную колею. Наивно предавалась фантазиям о счастье, суетясь у плиты в стремлении угодить супругу. Мечтала о том, как Вадим вновь называет меня ласково, так же как до свадьбы: Элечкой, Эллой, Эльвирочкой, а не так, как величал в последнее время.

Напрасно я надеялась на лучшее. Все становилось только хуже и хуже с каждым новым днем. Сначала муж стал больно хватать меня за руки, толкать, трясти. Раз в пустяковом споре отвесил унизительную пощечину. Пришлось на следующее утро, собираясь на работу, старательно замазывать синяк тональным кремом и пудрой.

В то время наша семья из последних сил держалась на мечте о ребенке. После того, как я прошла обследование в клинике и получила заключение о том, что не могу иметь детей, Вадим и вовсе с цепи сорвался. Тем же вечером без предупреждения мой мир погас, после того как некогда любимый муж одним точно поставленным ударом повалил меня на пол. Очнулась уже в больнице. Как ни странно, вместо истерики с причитаниями и жалобами на жизнь соседкам по палате, я порадовалась, что осталась жива. Долго не думая, я приняла единственное правильное решение – набрала номер знакомого юриста.

С облегчением осознала, что отделалась относительно легко: сотрясением мозга и разбитым носом. Но ждать следующего раза не захотела… Подала на развод, и потом ни капельки об этом не пожалела. Сразу же собрала все свои вещи и вернулась в маленькую однушку, от которой до ближайшей станции метро за десять минут можно добраться на трамвае. Тем более, если время и погода позволяют, всегда можно прогуляться пешком через красивый парк с раскидистыми дубами и цветочными клумбами.

С Вадимом после развода мы больше не пересекались. Общих друзей у нас никогда не водилось, да и интересы были разными. Если честно, меня не сильно волновало, где он там и с кем коротает свои ночи. Худшее, что было в совместной жизни, я попыталась забыть, как страшный сон, и не думать об этом, да и о лучшем старалась вспоминать пореже. Нечего ворошить прошлое, оно мне ничего хорошего все равно не преподнесет.

***

Подруге Любе после долгих споров-уговоров все же удалось меня вытащить в долгожданный отпуск к морю. За неделю я поняла, что насытилась дешевыми курортами на всю оставшуюся жизнь. Едва ли двухзвездочный отель, вместо пяти обещанных, полный грызунов и тараканов, с вечно неработающим душем и грязным бассейном, точно не являл собой верх моих мечтаний. Небритые-немытые приставалы на тесных улочках, выходки пьяных туристов и вездесущие детские вопли, от которых нет спасения.

На пляже только сядешь позагорать на свободное местечко среди толпы, настроишься полюбоваться на бирюзовые волны, как плюхается перед носом здоровенный детина-бегемотище в семейных труселях и заслоняет живописный морской пейзаж, да еще как начнет лузгать семечки с таким остервенением, что липкая шелуха разлетается во все стороны, и в том числе прямиком тебе в лицо.

Рядом с бывшим мужем ни один бегемотище был не страшен, и ни один абориген за руку не схватил бы по пути в автобус, напугав до полусмерти. Искать случайного знакомого сроком на неделю, как подруга, я была не намерена. Культурного же отдыха не получилось. Куда бы я ни глянула, все видела сплошное вопиющее свинство. Так и решила завязать с морскими приключениями. На зимние курорты я тем более не рвалась, потому что ковыляла на лыжах, как медведь на ходулях, и то в порядке школьной физкультурной обязаловки.

После того неудачного отпуска родные и друзья много раз пытались меня с кем-то познакомить, но всегда безуспешно. Видимо, горький опыт семейного счастья меня подталкивал изучать всех новых знакомых так внимательно, что им под моим страждущим взглядом становилось неуютно. Ну, а мне тем паче приходилось чувствовать себя на редкость скверно.

Да еще, как назло, ни одно проведенное мною расследование не обходилось без улик. Один предложенный жених явил себя глупцом и неудачником, без мата и двух слов не способным связать. Другой слишком быстро стопку за стопкой опрокидывал, не отвлекаясь на чужие слова, если они не звучали как тост. Кандидат номер три после общих разговоров ни о чем, перешел к пугающей конкретике: начал расспрашивать о метраже моей квартиры, о том, сама ли я заработала на машину или отсудила у бывшего мужа при разводе. Четвертый так вообще с ходу задал сногсшибательный вопрос, ни капли не стесняясь, хоть и выглядел робким “ботаником”. Решил уточнить, согласна ли я взять на иждивение безработного, но гениального поэта, который будет прилежно мне служить домохозяином: готовить ужин, закладывать белье в стиральную машину и выгуливать собак, если я решусь их завести вдобавок к уже имеющемуся коту.

– Вот видишь, лучшие мужики давно разобраны, – подвела итог подруга Люба после очередных ею же устроенных неудачных “смотрин”. – Значит, надо тебе, дорогая, увести приличного мужика с хорошим заработком у какой-нибудь глупенькой дурехи, которая не умеет ценить обломившееся ей счастье!

Я отшутилась бородатым анекдотом, не стала напрямую говорить, что никого и никуда уводить не собираюсь. Зачем разрушать чужую семью? Кто кого там ценит и в какой степени, не мое дело. У них есть дети, пусть растут в полноценной семье. Всегда считала, что без детей и семьи быть не может. Печально осознавать, что никогда не услышишь в родных стенах заливистый детский смех. В крохотной квартире-студии на десять квадратов было мало места для полноценной семьи, тем более, с детьми. Лишь коту Филимону и мне самой хватало пространства.

***

– Ну, здравствуй, единственный и самый преданный мужчина в моей одинокой жизни, – вернувшись домой с прогулки по блошиному рынку, я погладила подошедшего к двери кота.

Огромные уши, выразительные ярко-зеленые глаза, длинные тонкие лапы, изящные изгибы стройного тела, черные мазки мраморных узоров по мягкой серой шерстке… Мой кот ориентальной породы был похож на мудрое волшебное существо из доброй сказки. Он шелковистой юлой терся о мои ноги. Филимон проводил меня до кухонного уголка и тихо, но властно мяукнул, требуя еды. Накормив его царственное высочество, я выложила на сковороду разогреваться оставшиеся со вчерашнего ужина говяжьи котлетки с жареной на сале картошкой и отнесла на стол приобретения.

Разбирая покупки, я вспомнила и о подарке, который тут же водрузила на стол перед собой. Чудесный стеклянный шар заворожил своими бликами. Я, конечно, и не думала всерьез воспринимать странные слова “Деда Мороза”. Да только все равно не могла отвести взгляд от необычного подарка. Поворачивала его, покачивала, наклоняя то влево, то вправо, и наслаждалась прекрасным танцем блестящих снежинок. Подгоревшие котлеты с картошкой напомнили о себе, и я поставила шар под маленькую искусственную елочку. Крупинки-снежинки внутри него еще долго не оседали вниз, продолжая плавно двигаться вокруг сказочного замка.

В ту ночь мне первый раз в жизни приснился фантастический сон. Я шла по каменному мосту над заледеневшей рекой. Под руку меня вел высокий статный мужчина, одетый в теплый наряд, похожий на тот, что я недавно видела на старинной гравюре. На моем спутнике был теплый стеганый доспех из дубленой кожи, шерстяные штаны и украшенные меховыми полосками сапоги. Я и сама была одета подобно прекрасной даме со старинного портрета. Ноги едва не заплетались в длинном подоле пышного платья, щеки и подбородок щекотал длинный мех пушистой белой шубки.

Лица того загадочного мужчины наутро я так и не вспомнила, но сердце продолжало трепетать от необъяснимого предвкушения и желания еще раз почувствовать прикосновение его обжигающе горячих пальцев. Давно у меня не было так тепло, легко и приятно на душе, словно громадный снежный ком растаял и открыл зеленые луга весеннему солнышку.

Глава 2. Чудеса

Фирма Петра Ивановича занимается продажей торгового и холодильного оборудования для продуктовых сетей. Как обычно, я пришла на работу на десять минут раньше, чтобы успеть подготовиться к трудовому дню. Оставила верхнюю одежду и сапоги в маленьком гардеробе, надела черные лодочки на небольшом каблуке. Но не успела я подняться на второй этаж в свои владения, как меня окликнула секретарша Света.

– Эльвира Витальевна! У нас новая поставка. Петр Иванович задерживается по семейным обстоятельствам. Передал, что вы должны проконтролировать целостность и качество трех выставочных моделей, которые поступят в продажу в следующем месяце.

Вслед за Светой я проследовала в огромный выставочный зал, где были представлены образцы продаваемого оборудования: витрины, холодильные шкафы и бонеты, стеллажи и прилавки всевозможных конфигураций и размеров. В центре огромного помещения наши девушки нарядили большую искусственную елку, которая весело переливалась яркими огоньками. Зимнюю красавицу было видно из каждого уголка, и она радовала посетителей своим духом праздника.

Я успела немного помочь им в этом увлекательном занятии. Получилось очень красиво и, самое главное, волшебно. Мечтательно улыбнулась, глядя на сверкающие гирлянды и большие разноцветные шары. Представила, как будем отмечать грядущий праздник на работе и в кругу семьи. В углу, в зоне проверки и тестирования оборудования, стояли еще не нашедшие своего постоянного места витрины для замороженной рыбы. Хромированные красотки блистали начищенными нержавеющими панелями и радовали мой взор. Света передала мне документы на поступившие образцы.

Проверяя акт приема-передачи, я непривычно для себя то и дело отвлекалась, поглядывая, как блестят при ярком искусственном освещении белые кристаллики искусственного снега на елке. Совсем не так живо, задорно, как сверкали бы в солнечных лучах. Вновь огорчилась, что снег так и не пошел на улице. Положила документы на повидавший в своей жизни немало широкий стол для проверки некрупного кассового оборудования.

Подойдя к крайней витрине для рыбы, пробежалась пальцами по приятно холодящему пальцы металлу. Удивилась, что практически не ощущала холода от работающих блоков охлаждения, хоть они и стояли на минус восемнадцать. Отдернула руку от панели, и уже хотела возмущенно вернуться к подрядчику с вопросом, почему оборудование до сих пор не набрало холод, да так и застыла на месте. Там, где гладкой поверхности касались мои пальцы, на панелях остались затейливые рисунки изморози. Потянувшись к ним, я попыталась стереть иней, но вместо водяных капелек под подушечками пальцев изящно расцветали ажурные снежинки.

Неловко дернув рукой, я увидела, как в сторону полетел сноп настоящего снега. Снежные крупицы, покрутившись вокруг меня, промчались над полом, словно приглашая подружек следовать за ними в веселый хоровод. От каждого моего жеста все новые и новые снежинки наполняли комнату, срываясь с ладоней и присоединяясь к кутерьме. Я ошалело смотрела на все происходящее и от изумления не могла перестать трясти руками и головой. Это было просто фантастически неправильно, и потому пугало до мурашек. С каждой новой секундой снега в помещении становилось все больше и больше, пока в огромном выставочном зале не началась настоящая метель.

Гигантскую елку под самый потолок запорошило, подобно натуральным лесным красавицам. Белокурая Света в голубом платье стала похожа на Снегурочку со снежинками в волосах и на длинных ресницах угольно-черного цвета. Обычно болтливая секретарша тоже не могла произнести ни слова, замерла с открытым ртом, рассматривая творящийся вокруг нас хаос. Зал так замело, что, сумев сделать крошечный шаг назад, я услышала, как снег хрустит под каблуками. Бросилась спасать накладные, взяла тонкую стопку документов с мокрыми пятнами талого снега и прижала к груди, словно пытаясь ими защититься от метели.

– Эльвирочка! Светочка! Что ж вы тут мерзнете? Простудитесь, не ровен час! – запыхавшийся директор, ухватив нас за руки, потащил обеих прочь из зала.

Наш заботливый добрячок-толстячок решил, что спасение сотрудниц важнее, чем сохранность документов. Закрыв дверь в выставочный зал, где продолжала бушевать снежная вьюга, Петр Иванович принес мое пальто и шубку Светы из гардеробной.

– Что за безобразие!? – начал громко возмущаться наш начальник, убедившись, что мы дрожим уже в теплой одежде. – Мы заказывали открытые витрины для рыбы, а нам привезли что? Какие-то снегогенераторы! Эльвирочка, Светочка, живо выпейте горячего чаю. Согрейтесь девоньки, а то совсем синие стоите. А с этими оболтусами я сам потолкую. Не дай бог, такое у клиентов произойдет. Говорила мне жена, не работай с этими халтурщиками. То провода забудут, то размеры перепутают. Все, кончилось мое терпение!

Не снимая с плеч пальто, я примчалась в кабинет. Обрадовалась, что Вика, с которой мы сидели рядом, взяла на этот понедельник отгул по случаю свадьбы брата. Рухнув за свой рабочий стол, подвинула клавиатуру к монитору, положила на стол перед собой тихонько дрожащие руки ладонями вверх и уставилась на них, как на восьмое чудо света.

Понимала, что вот они перед моими глазами – настоящие снегогенераторы. Я никогда не верила в колдовство, приметы, всякую мистику. Бесстрашно переходила дорогу вслед за черной кошкой. Не сторонилась соседки по дому, о которой ходила дурная слава, дескать, глаз у нее нехороший, и вообще, она для того целыми днями смотрит в окно, чтобы на каждого прохожего порчу наводить. Слухи на поверку оказались пустыми сплетнями. Соседка просто не могла по состоянию здоровья часто гулять на улице, потому и сидела у окна.

Истинная колдовская напасть взялась, откуда не ждали, и без предупреждения дворовых болтунов. Я не стала подогревать воду в электрочайнике. Наполнила керамическую кружку, вернулась за рабочий стол. Захотелось провести эксперимент, чтобы понять, настолько все серьезно. Обняла кружку ладонями, подумала о зимнем холоде… Чуть теплая вода тут же остыла и подернулась тонкой корочкой льда. Я же в ужасе вскочила со стула и отпрыгнула к стене, подальше от письменного стола.

“Срочно домой! Избавиться от проклятого снежного шара!” – билось у меня в голове.

Даже на мгновение не сомневалась, что все чудеса от нежданного навязанного приобретения. Хорошо еще, что я никого случайно насмерть не заморозила. Только нанесла материальный ущерб заводу – производителю витрин, ведь никакого брака в данной продукции нет. Отпроситься у директора труда не составило. Сказала, что, похоже, успела простыть и прихватило горло. Петр Иванович радушно отпустил меня сразу до “после праздников”.

***

Осталось всего два дня до Нового Года, а со мной такое творится! Тридцать первого нужно поехать к родителям и встретить праздник в семейном кругу. Я представила, как по гостиной с диким воем разгуливает вьюга, как звонко лопаются чашки из любимого маминого сервиза от замерзшего в них чая. Меня затрясло еще сильнее, чем в офисе, когда я переступила порог собственной квартиры. Собрав силу воли в кулак, наспех сбросив пальто и сапоги, прибежала на кухню, яростно вцепилась в снежный шар, ногой пододвинула металлическую урну для мусора и высоко замахнулась, решила расколотить проклятую безделушку вдребезги.

– Эльвира, не делай этого… Не смей! Кому говорю? Иначе загубишь свою судьбу, – услышав за спиной навязчиво знакомый, приятный и бархатистый мужской голос, я застыла в нерешительности.

После минутной заминки вспомнила, откуда знаю обладателя этого тембра. В прошлое воскресенье мы с подругой ходили в оперу. Я хорошо запомнила, как перед началом выступления приветствовал зрителей известный итальянский тенор Армандо Мальдини. Симпатичный жгучий брюнет лет сорока с забавной округлой бородкой. Певец мне очень понравился. Еще подумала тогда, что уже порядком по времени так страстно не заглядывалась на мужчин.

Но каким образом именитый гость из Милана мог очутиться в моей скромной квартире? Очередное волшебство?

Я оглянулась, опустив шар на уровень живота, но пока не выпуская из рук. Итальянского тенора не было. В квартире напротив меня сидел Филимон и смотрел так пристально, что у меня мурашки поползли по спине. Кот нервно дергал хвостом у самой границы кухонной зоны, обозначенной темной полосой ламината.

– Осторожнее с волшебным ключом, а то повредишь. Лучше поставь обратно под елку, – предупредил пушистый питомец, махнув передней лапкой, как японская фигурка кошки Манэки-нэко, талисман, по поверью, приносящий удачу.

Да, со мной разговаривал кот голосом знаменитого оперного певца. Важно расставив уши, Филимон говорил с итальянским (или кошачьим) акцентом. Шар я все-таки выронила от нового потрясения, накрывшего меня. Ловко подпрыгнув, кот успел перехватить его в полете, поймал передними лапами в нескольких сантиметрах от пола.

– Я же говорил тебе, что это волшебный ключ и с ним надо бережно обращаться, – кот посмотрел на меня с осуждением, ожидая, когда я осмелюсь протянуть руку и взять снежный шар, в котором кружились белые крупинки.

– Филя… Что за бес в тебя вселился? – испуганно пролепетала я.

– Не бес, – кот прижал уши к голове. – Дух – проводник между мирами. Я послан, чтобы привести молодую снежную ведьму в северное государство Алькорра двулунного мира.

– Молодость в моем случае понятие весьма относительное, – не решаясь вновь прикоснуться к заколдованному шару, я робко попятилась к подоконнику. – И вовсе я не ведьма, тем более, не снежная. Мерзлявая, как орхидея с Экватора. Все эти фокусы со льдом и снегом проделывал ваш… Магический артефакт.

Обозначила снежный шар первым пришедшим на ум словом из любимой компьютерной игры бывшего мужа.

– Эльвира, дар к управлению снегом в тебе живет с рождения, – продолжил уговаривать меня незваный гость. – Подарок доброго мага Мельтаира помог ему пробудиться и раскрыться в полной силе. Маг увидел, что ты готова к обучению.

– Я не могу все тут бросить и последовать за тобой неизвестно куда, – усердно дергая мочки ушей, я чуть не вырвала с мясом сережку.

Боль немного отрезвила голову. Я даже попыталась осмыслить все происходящее. Не будь случая со “снегогенераторами” в выставочном зале на работе, я точно решила бы, что спятила и мне пора в психушку. Раз чудеса коснулись не только меня, значит, они не плод моего бурного воображения, а очень даже реальное событие. Только что же делать со всем этим? Как спастись от нежданно-негаданно нагрянувшего сюрприза? Вырваться из сказочной истории… Захлопнуть книгу, в которой она изложена, и убрать на самую дальнюю полку шкафа.

– Куда я должен проводить тебя, известно. Уже сказал… Северные земли двулунного мира, – строже повторил кот.

– Мне никак нельзя исчезать, – я не теряла надежды уговорить проводника оставить меня в покое и позволить мне уйти обратно в собственную комнату в гордом одиночестве. – Родители, сестра, друзья и коллеги… Они подумают, что со мной случилась беда. Представляешь, к чему тут могут привести ваши иномирные волшебные эксперименты? Ты говорил, что одаривший меня чудесной силой маг – добрый человек. Разве он может допустить, чтобы моя мама умерла от горя или, не приведи Господь, страданиями заработала сердечный приступ?

– Мы с магистром Мельтаиром уже все предусмотрели, – кот важно поднял правую лапу. – Я отправил письма твоим близким, чтобы не беспокоились о тебе.

– Какие письма? – у меня воздушный ком в горле возник от страха.

– Электронные, – кот печально понурил голову, дернул усами. – К моему великому огорчению, в подлунном мире настоящие письма, бумажные, вышли из моды. Люди не желают их отправлять друг другу. А ведь они живые и несут частичку души того, кто их написал.

– Что ты сообщил им обо мне? – дрожащими губами вымолвила я.

– Почти правду. Что ты влюбилась в полярника и улетела с ним на Крайний Север. Предупредил, чтобы не ждали частых весточек. Связь там плохая… Поспеши, Эльвира. Тебя ждут…

– Я не могу… Не понимаю… Не пойду никуда… Неужели без меня не обойтись? Можно подумать, в волшебном мире своих ведьм не хватает?

– Истинный талант везде на вес золота, – качнул головой кот. – Вспомни, ты всегда любила помогать другим людям. В школе, в институте позволяла списывать контрольные. На работе всегда подменяла коллег. А уж сколько раз тебе не возвращали долги! Жители Алькорры нуждаются в помощи. Я ведь не только голос оперного певца взял из твоей памяти. Многое увидел и многое понял. Великий маг не ошибся в выборе. Утепляйся и следуй за мной.

Поняв, что вселившийся в Филимона дух от меня не отвяжется, я решилась хотя бы на чуток, для выяснения обстоятельств, заглянуть в двулунный мир. И как-то совсем незаметно для меня в глубине сознания проснулось любопытство, видимо, сказалась тоска по настоящей зиме. Северные земли… Там, наверное, красиво. Вместо серых тонких брюк я надела ватные, приобретенные для загородных поездок. Вместо пальто взяла пуховую куртку. Нашла купленные на распродаже в магазине спортивных товаров теплые сапожки “для горных походов”.

Филимон, которого я попросила отвернуться на время переодевания, нелестно оценил мой прикид и невежливо попросил сменить одежду.

– Штаны в двулунном мире позволительно надевать лишь воительнице. Все остальные женщины должны показываться на публике в платье или юбке.

Запрыгнув на нижнюю полку шкафа под пространством для одежды, кот лапкой потрогал самую нелюбимую мной юбку – длинную, темно-серую, полушерстяную. Мамин подарок времен моей учебы. Пуховик он тоже выбрал длинный, почти до колена. Вместо вязаной шапочки или шляпы предложил старый теплый платок. Только спортивные сапожки не забраковал, но их почти не видно было из-под старушечьей юбки.

– Веди меня, дух, – обреченно сказала я словами из повести “Рождественская история” Чарльза Диккенса. – Только не простуди кота.

Уже робко добавила, когда Филимон открыл входную дверь и вместо лестничной площадки за ней моему взору открылся живописный утренний пейзаж: заснеженный хвойный лес в горах, озаренный сочно-желтыми лучами восходящего солнца. В лицо дохнуло морозцем. Щеки мгновенно заколол румянец. Я посмотрела в зеркало шкафа, будто прощаясь сама с собой, и сделала трудный, долгий, как будто замедленный во времени шаг за порог родной квартиры. Ведомый духом-проводником Филимон озорно помчался вниз по склону. Его лапки не провалились сквозь тонкий наст. Я же едва успевала за шустрым котом, увязая по меховую окантовку сапожек в пушистом снегу.

– Раз ты прошерстил мою память, то должен знать, что мой Филечка – домосед. На улице гулял только летом, и то недолго и на специальной шлейке, соседским собакам на потеху, – жалобно причитала я, несясь за удирающим проводником. – Порода у Филечки нежная, не какая-нибудь сибирская или вовсе дворовая. Он сквозняков боится, а ты его в сугробы гонишь.

– Не бойся, Эльвира, – и не подумав хоть немного сбавить скорость движения, ответил дух. – Не простудится твой кот. Моя магия бережет его, а когда я покину тело Филимона, оставлю с ним снежную искру, подобную твоей. Не страшны ему будут самые лютые морозы и стужи этого мира.

Глава 3. Матушка Сельма

Успокоенная заверением посланника насчет сохранности моего питомца, я смогла полюбоваться красотами чужого мира. Две луны слабо светили в небе на большом расстоянии друг от друга, почти у разных краев горизонта. Нежно-розовое с желтоватым оттенком небо окружало земное по виду солнце, а над ним простиралась ясная, сочная синева. При почти полном безветрии легкий мороз бодрил. Бьющийся наст звонко похрустывал под ногами. Торопясь за котом, я шла то вверх, то вниз по бесконечным холмам среди величественных деревьев, похожих на ели, только намного разлапистей и выше.

Деревья были огромны, в самых древних из них можно было устроить не самое тесное жилище, уж точно не меньше моей покинутой квартиры-студии. С тревогой вспомнила, что не закрыла превратившуюся в портал дверь на замок. Хотелось надеяться, что великий маг позаботился и о сохранности моего имущества. Я здесь не навсегда? Помогу, кому чем смогу, и вернусь… Или?

Кота я спросить побоялась. Филимон привел меня на равнину, где росли редкие маленькие деревца, будущие хвойные великаны. Передо мной открывался шикарный вид на заснеженную горную гряду. Почти на вершине самой высокой исполинши я увидела прекрасный замок из снежного шара. Только настоящий, каменный, а не пластмассовый, как в волшебном сувенире. Захотелось подойти ближе, чтобы получше его рассмотреть. Нервировали мутнеющие на морозе очки. Я сильно пожалела, что не взяла в путешествие наборы контактных линз. Не возвращаться же обратно, да и кто бы еще меня туда вернул.

Говорящий кот поторопил, и снова я потопала за ним. Пройдя широкую равнину, мы углубились в лес, и вновь наш путь лежал через пологие холмы и мелкие пригорки. То вверх, то вниз, пока не спустились в защищенный от ветров овражек, где стоял уютный домик, сложенный из широких бревен. Вокруг него росли садовые деревья, облетевшие на зиму. За домом виднелся крытый скотный двор.

– Дальше ты пойдешь без проводника, – Филимон встал на задние лапы. – Возьми меня на руки.

Я так и сделала. Кот коснулся лапой моего лба. Мгновенно появилось головокружение. Лишь боязнь за Филимона помогла мне удержать равновесие. Я боялась неудачно упасть и поранить кота.

– Теперь ты знаешь язык жителей Алькорры, – сказал дух-проводник. – Моя миссия выполнена. Я покидаю вас.

Испуганный Филимон громко замяукал, вертя головой и прижав уши. Я осторожно спрятала кота за пазуху и поспешила к домику. Слова разных миров путались в голове. Ставший знакомым непривычный язык, показавшийся мне похожим на финский, завладел подсознанием. Пытаясь успокоить кота ласковой речью, я выдала смешанную тарабарщину и настороженно умолкла. Приблизившись к единственной точке конечного маршрута, осторожно постучала в резную ставню. Дверь мне открыла миловидная пухленькая старушка в коричневом шерстяном платье и сером платке.

– Рада привечать в своем скромном жилище долгожданную ученицу, – заговорила она по-русски, к моему огромному облегчению. – Имя мое длинное и нелегко его запомнить. Так что меня тут кличут Матушкой Сельмой. Как ты догадываешься, я снежная ведьма. Хранительница северных пределов Алькорры, укротительница ледяной стихии.

– Я тоже очень рада с вами познакомиться, дорогая Матушка Сельма. Меня зовут Эльвира, – я прошла вслед за хозяйкой избы в просторную теплую комнату, почти половину которой занимала огромная побеленная печь.

– Имя твое знаю, – хитренько улыбнулась Матушка Сельма. – Давний мой приятель великий маг Мельтаир нашел тебя в подлунном мире. Долго пришлось ему искать, но труды не пропали даром. Ты здесь, с нами, а захочешь ли остаться помогать жителям сурового холодного края, тебе самой решать. Неволить никто не станет.

– Простите меня, но для начала я бы хотела овладеть снежной магией, а уж потом решать, – сказала, думая в первую очередь не о помощи жителям загадочной Алькорры, а о том, чтобы не навредить никому хоть в этом, хоть в своем мире.

– Приятно слышать, а еще важнее видеть понимание и смелость в твоих глазах, – Матушка Сельма дернула меня за рукав пуховика, поторапливая снять верхнюю одежду.

Я отпустила испуганного кота на деревянный пол, посредине комнаты застеленный плотным темно-красным ковром. Оправившийся от страха Филимон растерянно обошел незнакомое пространство, долго выбирал между теплой печкой и аппетитными запахами, доносящимся со стола. Выбрал последнее и поскреб лапкой отделяющую его от вкусных угощений высокую ножку, требовательно мяукая. Я сняла пуховое пальто и разместила его в прихожей на вешалке. Там же поставила на коврик походные сапоги, взамен взяв немного великоватые по ширине меховые тапочки.

Матушка Сельма пригласила сперва кота, а потом и его хозяйку трапезничать. Присаживаясь за кряжистый стол из темной древесины, накрытый белой полотняной скатертью, я увлеклась изучением непривычного интерьера. Особенно мое внимание привлек гигантский очаг с тремя котлами и длинным вертелом, на котором легко поместился бы немаленький поросенок. Я подошла ближе, прикидывая, как могла бы готовить здесь еду. Старинная конструкция куда сложнее в обращении, чем электрическая плита с духовкой. Под выемкой каждого котла в каменном очаге – открытое пространство для огня. Стоя у такой плиты, рискуешь обжечь не только руки, но еще и ноги.

А, проходя мимо тонконогого потертого столика, трудно не испачкаться мукой. Он предназначен для стряпни и быстрого доступа к жаровне. Повсюду над головой висели связки трав. На стенах места им не хватало, и они притеснялись где только можно, даже к веревочкам для опускания штор были привязаны зеленые пучки.

Снежная ведьма расторопно и гостеприимно сервировала стол. Я предложила ей помочь в кухонных хлопотах, но Матушка Сельма ответила, что помощь от меня потребуется другого рода, и очень скоро.

Посуда, которую старушка взяла из добротного буфета с узорной резьбой на каждой дверце или ящичке, была простенькой, глиняной, но радовала приятной легкостью и теплыми тонами ручной росписи. Посреди стола красовался самовар, я вспомнила у бабушки почти такой же был, старинный, на углях.

Горячий суп с темно-коричневой хорошо распаренной крупой и малюсенькими мясными кусочками тоже был совсем простой, народный, не похожий на пищу для аристократов. Терпкие пряности придавали умопомрачительный аромат. Я наслаждалась каждой ложкой, слушая повествования хозяйки лесного домика.

– Корни наших предков тянутся в подлунный мир, – Матушка Сельма и сама попробовала так непривычный для меня, а для нее самый обыкновенный суп. – Многие люди задолго до тебя так же боялись сделать первый шаг навстречу новой жизни, и, должна сказать, страх их зарождался не на пустом месте. Лютые звери, кровожадные чудовища, бесчинство стихии, происки злых колдунов… Каких только препятствий, опасных для жизни, не появлялось на их пути… Не всех принимает волшебная земля, многих долго и мучительно испытывает, и лишь единиц зовет сама. Приглашает, подобно тебе, Эльвира. Изначально люди – чужаки на просторах двулунного мира, называемого Анлара. Коренные жители тут совсем другой расы, похожие и непохожие на вас. Хоть людям тоже удалось найти здесь свое законное место, заселить пустующие земли. Да только все одно, той власти и безграничной свободы, какая есть у правящего эльфийского народа, никогда у них не будет. Одна луна в небе ценится меньше двух. Подобно и двуглавый дракон сильнее и опаснее одноглавого.

– Тогда что же получается? Что магический мир не может обходиться без людей? Иначе бы меня не разыскали и не привели сюда, а попросили помощи у волшебниц из народа эльфов.

– Ты думаешь, что они поспешат помогать? Снизойдут до нашего отшиба владений их ясноликого короля? Кто знает, вероятно, в самом крайнем, страшном, случае, от которого убереги нас, Госпожа Зимы, они пришлют нам помощь. А быть может, и нет… Людям положено самим заботиться о сородичах, вместе искать выходы из смертельных бед, вместе думать, как избежать новой напасти, трудиться, дабы не просто выживать на отведенным им землях, а жить благополучно, растить детей и внуков, не зная голода, войн и стихийных бедствий.

– Я сама могу стать стихийным бедствием, – честно призналась, облизав последнюю ложку супа. – На работе чуть не заморозила всех людей. Прошу вас, Матушка, научите меня поскорее управлять силой. Уж если, как сказал дух-проводник, живет и развивается во мне магия чужого мира, и не избавиться мне от нее во всю оставшуюся жизнь, да и нельзя, как понимаю. Давайте, прямо сейчас, после завтрака, приступим к обучению. Я готова.

– Не торопись, Эльвира, – пугающе властный тон мягкого и звонкого, без старческой хрипотцы, голоса Матушки Сельмы остудил мой пыл. – Снежные ведьмы не мельтешат как стрекозы. Поднять легкую метель – дело нехитрое. А ты попробуй, милочка, остановить лавину, которая мчится с заоблачной выси прямиком на горное село. Если ты будешь метаться, то какой магический посыл передашь той лавине? Ты должна стоять твердо, как скала, в непреклонной уверенности в успехе. Малейшее твое сомнение, и самое мощное, проверенное тысячелетиями, заклинание не сработает. Кроме уверенности нужно холодное желание. Да-да, я все правильно сказала, не сиюминутное, как у вас в подлунном мире говорят. Не ледяное даже, хоть нам родственна эта стихия… Каменное! Лед растает, жар угаснет. Камень выстоит. И ты, Эльвира, должна будешь выстоять перед многими трудностями, разрушить сотни препятствий, прежде чем обуздаешь силу.

Заметив на моем лице тень сомнения, Матушка Сельма улыбнулась ласково и подала теплый пирожок. Я отломила кусочек и попробовала. Внутри обнаружился творог – подслащенный, маслянистый, очень вкусный.

– До вечера отдыхай, а на закате мы вместе совершим недолгую прогулку, – распорядилась Матушка Сельма.

Я улыбнулась ей, пробуя травяной чай. Нежный на вкус, наполняющий приятным теплом, он отлично сочетался со сладким десертом. Филимону тоже понравилось гостеприимство снежной ведьмы. Отведав мясных обрезков и парного молока, довольный кот по-хозяйски устроился на лавке у печи и занялся усердным умыванием. После завтрака Матушка Сельма провела меня по своим владениям – небольшим, особенно если сравнивать даже с бывшей квартирой моего мужа, но требующим постоянного внимания.

На скотном дворе жили лошади, коровы и козы. Низкорослые, толстенькие, лохматые. Приспособленные к лютым морозам. Из-под густой длинной челки рыжего быка не было заметно глаз, но видел бык даже с такой “вуалью” все лучше, чем я без очков. Задумчиво пережевывая жвачку, он поднял голову при моем приближении и угрожающе топнул копытом. Я отпрянула в испуге, хоть нас и разделял невысокий забор из накрепко сколоченных тонких бревен молодых деревьев с пестрой корой, серой с черными полосами. Назвала я для себя эти деревья серыми березами, хоть и знала их правильное название – онтоилы.

– Не пугайся, дорогая, – Матушка Сельма взялась за одну из перекладин ограждения и посмотрела быку в левый глаз, точнее – туда, где ему полагалось быть под волнистой челкой. – В моем хозяйстве вся скотина мирная, беззащитная перед лесными угрозами. Потому и надобно ее беречь, подворье укреплять особыми заговорами от воров да хищников. Порой и не скажешь, кто страшнее – дикий зверь из чащи или одичалый от своей безумной жадности и злобы человек. Всем премудростям научу тебя. Дали бы мне боги времечка побольше на твое воспитание… Слабею с каждым новым утром. Будто злые духи тянут из меня силы. Годы берут свое. Потому и важно так успеть мне обучить избранную преемницу всему, что надлежит знать и уметь снежной ведьме. Да еще испытать, увидеть старыми глазами, как ты научишься справляться с трудностями, не дрогнешь, а выстоишь, насколько бы тяжело ни пришлось.

При ее словах о трудностях меня пробрал озноб. Похолодело внутри, хоть и был на мне теплый пуховик, и еще платком из козьего пуха меня укутала заботливая хозяйка. “И в родном мире, сколько помню себя, частенько приходилось нелегко, и в мире волшебном легкого пути не жди”, – так я подумала, затягивая платок на шее чуть потуже.

– Край наш суров, но для путников приветлив. Людьми хорош, – поведала Матушка Сельма. – Народ здесь живет душевный, не считая малых горсток сбившихся с пути отщепенцев, промышляющих разбоем по деревням. С ними борются наши воины, то не задача для снежной ведьмы – налетчиков разыскивать. Другая от нас помощь требуется. Лето в Алькорре бывает, но быстрое, холодное. Посевы скороспелые, но им тоже время нужно, чтобы вырасти и созреть. Следить придется тебе, чтобы уходила зима вовремя и не заявлялась раньше срока, прежде чем крестьяне соберут урожай, но и с пришествием тоже не затягивала. Иначе морозы по голой земле пройдутся, многие посадки загубят в садах. Пока ты думаешь, Эльвира, закружила хоровод снежинок – и вся прочая работа пойдет столь же легко. Нет, ошибаешься. С магической силой непросто совладать. Ее не укротить, с ней ты не сможешь быть на равных. Придется научиться пониманию и уважению, вести себя прилежно как с надежным, опытным и мудрым другом-наставником. Не раз и не два, а постоянно, всю жизнь, придется тебе доказывать снежной магии, что каждое твое прошение важно и справедливо, а иначе ничего не выйдет из твоих попыток усмирить стихию, или того хуже, все получится наоборот, во вред и тебе, и тем, кому помочь хотела. Чистые твердые помыслы, без метаний и самолюбивых мечтаний. Вот основа основ для нашего волшебства.

– Но как я узнаю, кому и где требуется моя помощь? И как туда попаду? – я весьма скептически оценила способность низеньких толстых лошадей к долгим путешествиям по заснеженной стране.

Да еще и хищники в лесах, разбойники всякие… Люди могут не дождаться моей помощи. А другого способа я пока не видела. Не пешком же мне бегать по сугробам.

– Связующие камни подскажут путь. Люди сами тебя призовут, уж коли что у них стрясется, – Матушка Сельма вынула из кармана три разноцветных мерцающих камешка ровной круглой формы, покатала их из ладони в ладонь и положила обратно. – С годами сама научишься прозревать грядущие опасности. То увидишь путников, заблудившихся в ледяных горах, которых скоро пришибет обвалом камней. То явится тебе в видении сокрушительный ураган, обрушившийся на деревню. А вот прийти на место нужное прежде, чем беда случится, тебе поможет нож заговоренный. Откроет путь везде в пределах Алькорры, а за границы нашей холодной страны запрещено перемещаться. Там злые тролли, полчища орков и громадные свирепые твари, которых и сне лучше не видать, а наяву и вовсе встреча с ними не сулит добра.

Экскурсия тем временем продолжалась. Матушка Сельма показала мне теплый птичник. Там жили лохмоногие пестрые куры. Их головушки от морозов оберегали пышные хохолки. Потом старушка повернула к дому. Я шла за ней, как теленок на веревочке, слегка пошатываясь под тяжестью пугающих размышлений. Алькорра – красивая страна, но провести тут всю жизнь, преодолевая каждый день кучу трудностей и спасаясь от огромных чудовищ, я не испытывала ни малейшего желания. Скромно помалкивала, не решаясь огорчить отказом добрую старушку, которая так хорошо меня встретила и согласилась обучать в надежде на мою помощь.

Я не против была того, чтобы помогать людям. Но только в свободное от работы время. Сама же тайно лелеяла надежду, что маги отыщут в каком-то из великого множества миров бескрайней вселенной более подходящую кандидатуру. Ту, что намного смелее и лучше разбирается в опасных приключениях, чем главбух московской фирмы. Даму из армии или полиции, а лучше сразу из спецназа. Такая снежная ведьма одним суровым взглядом повергнет в ужас любого зверя и снежный вихрь не побоится угомонить. Не то что я…

Глава 4. Источник

Уже ближе к вечеру снежная ведьма, как и обещала, повела меня в горы. Матушка Сельма приказала мне снять очки, так что двигалась я, словно в густом тумане. С трудом различала ее коренастый силуэт, быстро мелькающий впереди. Шла старушка для своего возраста весьма шустро, совсем как молодая женщина, и меня то и дело подгоняла и кликала не отставать, дабы не потерялась. Дескать, нам надо успеть прийти к горячему источнику до того, как солнце скроется за Горой Властителя.

Поднявшись на вершину очередного холма, я увидела прекрасную картину: окутанное туманной дымкой небольшое озеро у подножия горы, которая до самой вершины была оплетена, подобно старинной корзине, ветвями низеньких извилистых деревьев. Они росли так тесно и причудливо, что, казалось, одни из них, словно встретившиеся после долгой разлуки друзья, заключают друг друга в приветственные объятия; другие же, точно влюбленные, исполняют страстный танец, а третьи, будто борцы на ринге или соперники в уличной потасовке, отчаянно сражаются. Ветви и даже частично стволы ближайших к тихому озеру деревьев покрывала толстая ледяная корка. Местами она свисала тонкими сосульками.

Алые лучи закатного светила окрашивали озерную гладь, туман и ледяные одеяния деревьев и скал в нежный розовый цвет. Зачарованное место было удивительно красивым. Так и хотелось остановиться хоть на десять минут и полюбоваться столь необычным зрелищем. Я с изумлением про себя отметила, что местные красоты завораживают похлеще дикой природы моего родного края, которая тоже была прекрасна, но до этой снежной сказки не дотягивала по волшебству.

Но медлить не позволила наставница. Мы подходили все ближе к озеру, и вот уже теплый пар стал нежными касаниями гладить мое личико. Щеки мгновенно согрелись и позабыли о стуже.

Оказывается, источник, бьющий у подножия горы, был обжигающе горячим и приятным. Вот почему вокруг клубится туман. Я прыснула со смеху, вспомнив телепередачу о дикой природе и представив себя макакой, греющейся в японском горячем озерце среди лютой зимы. Подумала, что мое лицо скоро станет красным, как у тех обезьянок.

Матушка Сельма велела раздеться. Тут уж в груди колыхнулось сомнение: как бы не простудиться на ледяном ветру и не ошпариться в водах горячего ключа.

Я подозревала, что в Алькорре термометрами не пользуются. Вдруг местные обыватели так же устойчивы к купанию в кипятке, как к жизни в стране почти вечной, за маленьким промежутком, зимы? Прогоняя страхи и сомнения, вспомнились слова наставницы о том, что в любую трудную минуту нужно не раскисать и не бояться, а решительно собраться с духом и поверить, что магия защитит. Я покорно разделась догола. Согревающий туман сгустился, окутал мое тело, словно стремясь защитить от холодных ветров, и теперь я могла видеть вокруг себя лишь густую пелену смутных силуэтов. Скрестив руки на груди, я, слегка подпрыгивая от холода, осторожно спустила правую ногу вниз, поставив на первую из неровных каменных “ступенек”, ведущих в горячее озеро. Скользкий камень хранил тепло и не покрывался льдом. Я встала на него и второй ногой, уравновесив положение тела в пространстве.

– Поспеши, – вновь поторопила Матушка Сельма.

Набравшись смелости, я прыгнула через “ступеньку”. Ноги по колено погрузились в горячую воду, к счастью, кипятка я не почувствовала. Дрожа от резкой разницы температур, я рискнула зайти глубже, почти с головой оседая под прозрачную гладь. Матушка Селина громко читала заклинание на неизвестном мне языке, который я не успела изучить, а магическим способом внедрить нужные знания в мою голову наставница не рисковала, пока не было выполнено какое-то одно ей понятное условие, про которое мне она рассказать не догадалась.

– С головой ныряй, – сделав паузу между волшебными стихотворениями, она уже по-русски сказала мне.

Я крепко зажмурилась и присела, тут же почувствовав, как нос и щеки загораются от жара, а глаза начинает пощипывать. Вода вокруг меня забурлила, будто вскипая и поднимая со дна кучу мелких пузырей. Магические потоки щекотали тело, как в джакузи. Когда в легких стало печь, я резко вынырнула, широко раскрывая рот и делая несколько судорожных глотков кислорода. Воспаленные глаза открылись сами собой, и я невероятно четко увидела сосульчатую наледь на черных ветках большого плакучего дерева. Огненные блики света заходящего солнца переливались и играли в них, и мне удавалось проследить за движением каждой выбранной искорки. Стоило примчаться стайке бойких красногрудых птиц, похожих на соек, и рассесться по веткам, пронзая чарующую тишину свистом и переливами мелодичных голосов, как, будто в аккомпанемент их пению, раздался хрустальный перезвон морозца. Это трескалась тонкая наледь под когтистыми лапками.

Со школьных лет я не могла так четко видеть окружающий мир. Еще недавно прогрессирующая пугающими темпами близорукость исчезла без следа. Я вышла из горячего водоема, не чувствуя холода. Матушка Сельма помогла мне одеться. Натягивая рукав пухового пальто, я не без удивления обнаружила, что мозоли на пальцах и запястьях исчезли, кожа стала мягкой и гладкой, без изъянов, словно у бездельниц, которые тяжелее кружки ничего в руках не держали. Укутавшись, ощупала и огладила свое лицо. Исчезли ниточки морщинок в уголках глаз. Посмотревшись в успокоившееся озеро, я увидела, что помолодела, возвращаясь к своей двадцатилетней версии, которой еще не пришлось пережить так много. Сердце трепетно замерло в приятном предвкушении, и я развернулась к старушке.

– Благодарю вас, Матушка Сельма, за такой прекрасный подарок, – я понемногу осваивала местный стиль общения. – Но я одного не понимаю: почему бы вам самой не воспользоваться чудесной возможностью, не пройти омолаживающую процедуру, так сказать.

– Эх, деточка! Как много ты еще не знаешь, – вздохнула старушка, укрывая мои мокрые волосы теплым платком. – Источник Очищения не годы твои вспять повернул. Он снял с тебя все последствия прежней жизни, смыл отпечатки всех ее перенесенных тягот и разочарований. Зрение тебе ослабила работа напряженная. Ранние морщинки от переживаний завелись. Отныне все осталось за порогом твоей судьбы, не было и не будет вновь такого. Ты очистилась для новой жизни в двулунном мире. А мои годы ничто уж не вернет. Да и богов мне гневать разве стоит понапрасну? Уж сто семьдесят годков живу на белом свете. Магия такая сильная, как наша, ее верным хранителям продлевает жизнь. Милость ее щедра, однако не безмерна. Всему свой черед. Пришла пора мне передать верную службу молодой ученице, а самой уйти на покой, чтобы в тишине с миром двулунным проститься навсегда. Чем больше заклинаний применяю, тем слабее делаюсь. Помоги мне добраться домой. Ты дороги не помнишь, прошла сюда как в тумане, так я покажу. Дай мне руку.

Я взяла старушку под руку и повела обратно к домику. Проходя равнину, откуда хорошо виднелся прекрасный замок на горе, я спросила Матушку Сельму, кто в нем живет.

– Наш правитель со свитой, избранными воинами и магами обитает в крепости, – голос ведьмы пугливо задрожал, заиндевевшие седые брови строго насупились. – Вельдан Кайрелли – страшный человек, предупрежу тебя по секрету. Да и не вполне он человек, в огромного ужасного дракона превращается. Жесток, свиреп. Тиран, какие редко правят в справедливом двулунном мире. Нет эльфам дела до холодного предела. Не ходят они сюда, а жителям несчастным невозможно выбраться. Опасно приграничье. Не пройти живым через Острые Горы. Вельдан всех держит в страхе лютом. Не смей, моя хорошая, ты подниматься на Гору Властителя и приближаться к его замку без моего сопровождения. А как меня не станет, то и вовсе ни ногой туда, кто бы как бы тебя ни зазывал, пусть даже сам правитель снизойдет до визита в домик снежной ведьмы. Не верь льстивым речам Вельдана. Ежели не послушаешься доброго совета – обречешь себя на страшные мучения. Станешь невольницей в темнице замка. Всю жизнь будешь плакать и стенать взаперти, в голоде и холоде, пока не наскучишь Вельдану и не лишит он тебя жизни. Правитель так свиреп, что подданные и взглянуть ему в глаза боятся. Если что ему придется не по нраву – без суда испепелит! Обещай мне, Эльвира, что не пойдешь в крепость, как бы ни соблазнял тебя правитель. Ни единому слову его верить нельзя! Запомни!

– Обещаю, Матушка Сельма, – уверенно произнесла я, борясь с паническим приступом.

Воспоминания о бывшем муже навалились вперемешку с чувством сострадания к бедным жителям Алькорры, вынужденным терпеть бедствия под гнетом тирана-дракона. Что я забыла в замке правителя? Почему должна верить очередному мужчине, еще и столь опасному для моей сохранности? Достаточно намучилась с боксером – любителем почесать об меня кулаки. Не хватало еще для коллекции обзавестись испепеляющим!

***

Ночью мне вновь приснился мост над покрытой льдом рекой, таинственный мужчина, лицо которого я не могла запомнить. Во сне я была счастлива. Шутила, смеялась. Как вдруг налетел пронизывающий до костей ледяной вихрь, от которого не спасала теплая одежда. Я потеряла равновесие и упала с моста. Пробив корку льда, погрузилась в невыносимо холодную воду и проснулась, заходясь крупной дрожью.

Прикорнувший в ногах Филимон прыгнул на меня, стал успокаивать, ластясь и нежно урча. Поглаживая и почесывая любимца, я немного пришла в себя. Дрожь прекратилась. За окном еще стояла беспросветная темень. Матушка Сельма любезно меня поселила в маленькой уютной комнате на втором этаже. В моей новой спальне было тепло от проходящей через нее широкой печной трубы.

Полежав немного с Филимоном под рукой, я поняла, что не смогу заснуть, и чтобы не мучиться с головной болью, неизбежно следующей за усталой бессонницей при долгом лежании, собралась подышать свежим лесным воздухом. Что ни говори, экологическая обстановка в волшебном мире просто идеальна. Мой организм за годы земной жизни так пропитался вредными примесями, что поначалу голова порой кружилась от чистого воздуха. Все изменилось после проведенного снежной ведьмой очистительного ритуала у горячего источника.

Купание в теплом озере помогло мне полностью адаптировалась к жизни в подлунном мире, и, хоть я чувствовала очень сильную тоску по родным и друзьям, по многолюдному шумному городу, в котором родилась, но, как бы удивительно это ни звучало, с каждой минутой, проведенной в мире меча и магии, мне все меньше хотелось его покидать. Сколько бы ни грозило здесь опасностей, сколько бы испытаний ни пришлось пройти, во мне крепла уверенность, что все по плечу. Двулунный мир меня позвал и принял как родную, вернул здоровье и красоту, едва не загубленные тяготами прежней жизни, а значит, я должна помочь его добрым обитателям уже даже в знак благодарности. Не говоря о том, что снежная искра во мне вдруг обрела голос, она звала, манила за порог ведьминого домика. Я надела длинное шерстяное платье, дубленый полушубок и валенки, предусмотрительно для меня заготовленные обновки, подходящие по размеру, и вышла на крыльцо.

Легкий мороз бодрил, игриво пощипывая щеки и кончик носа. Я видела без вуальной дымки близорукости и тонкой преграды в виде стекол очков, без рассеивающей внимание напряженности глаз в контактных линзах, завораживающую красоту нескончаемой зимы северного края, покрытого тонкой корочкой мистики.

Золотые искры мерцали на снегу под светом полных лун. Алмазная россыпь звезд искрилась на темно-синем небесном бархате. Величественные нарядные “елки” горделиво застыли в серебристом сиянии, словно знатные дамы на балу, щеголяющие в роскошных пышных светлых платьях, расшитых ярко блестящими перламутровыми пайетками.

Дышалось так легко, так радостно, что захотелось вновь устроить хоровод снежинок и самой закружиться в их волшебном переплясе. Я так и сделала бы, но помнила предостережение Матушки Сельмы о том, что волшебную силу не используют по пустякам, иначе магия осерчает на незадачливого носителя и, когда нужно, не придет на помощь.

Внезапно эхо принесло далекий жуткий вой, перебиваемый противным визгом. В свете двух лун пролетел крылатый длиннохвостый силуэт, будто падая вниз, к лесу. Вой утих, а визг стал громче и тоньше, прозвучал испуганным.

В ужасе я нырнула за дверь, привалилась к гладкому дереву, захлопнув ее собственным весом, точно собираясь в одиночку сдерживать чей-то натиск. Порадовалась чудесному спасению. Хорошо, что дракон меня не заметил и я далеко не уходила от домика снежной ведьмы. Пожалуй, будь я в саду, он поймал бы меня и утащил в свой замок. А оказаться в сырой и холодной темнице – совершенно не та перспектива, которая способна прельстить здравомыслящего человека.

Глава 5. Правитель

Мои дни в Алькорре пролетали стремительно, как эпизоды любимого сериала. Матушка Сельма вставала с петухами и ложилась спать глубоко за полночь. В двулунном мире сутки равнялись земным, не напрасно миры издревле считались братскими и сопредельными.

Я проводила время в увлекательных, но и немало утомительных занятиях. Кроме штудирования заклинаний и малых для начала опытов по управлению стихией вроде заданий подогнать снеговую тучу или укрепить лед на глади садового прудика, я училась хлопотать по хозяйству. За скотом и курами ухаживать, коров и коз доить. Готовить еду и подавать на стол в доме Матушки Сельмы было намного труднее, чем разогреть котлеты в микроволновке или сварить кашу в мультиварке. Старые мозоли от сидения за компьютером смыл волшебный источник, им взамен появились новые от замеса и раскатывания теста, взбивания масла и творога, заготовки дров.

С каждым днем я все больше узнавала о новом для себя, но таком прекрасном и уютном, несмотря на почти что постоянные холода, мире. Знакомилась с местными обычаями и традициями, читала старинные романы, сказки и легенды, понемногу изучала древнемагический язык, на котором здесь положено было произносить самые сильные заклинания. Чтение перед сном так и осталось моей доброй традицией. Зачитываясь увлекательными историями, я представляла себе то скромный крестьянский быт, то роскошь, которой себя окружили аристократы, любящие проводить пышные праздничные балы. К мужчине из уважаемого знатного рода в Алькорре обращались “наимт”, к женщине – “намиа”, что примерно я перевела как “лорд” и “леди”. В отличие от земного средневековья, в двулунном мире царило равноправие полов, и аристократический титул не всегда передавался по наследству, его можно было заслужить особыми достижениями на избранном поприще.

Кроме снежной магии, Матушка Сельма также обладала редким даром целительства, позволявшем ей готовить лечебные снадобья. Порой к ней за помощью обращались жители ближайших горных деревушек, укрытых от моих глаз лесами и заснеженными просторами. Для меня было удивительно, что каждого гостя добрая старушка знала по имени и всегда приветствовала как хорошего друга.

В один из одинаковых студеных дней к нам на огонек заглянул уже немолодой, но крепкий, статный кузнец по имени Клаус. Посетовал, что ушиб ноги долго не проходит, беспокоит, ноет по вечерам. Когда Матушка Сельма удалилась готовить снадобье, кузнец присел на лавку и начал рассказ о том, как трудно приходится его семье, да и всем жителям деревни нынешней зимой. Лесные звери совсем потеряли страх перед людьми: приходят по ночам, воруют скот. Недавно его маленького внука чуть было не утащил белым днем огромный свирепый хищник. Раньше никогда такого не бывало в этих краях. А теперь люди в постоянном страхе живут. На ночь двери запирают не на один засов и железные ставни закрывают на окнах.

– А позавчера ночью горный стрелозуб разломал тесовый прочный забор и утащил в лес нашу корову, – горько вздохнул кузнец, нервно пощипывая бороду. – Самую лучшую буренку выбрал, которая больше всех других надоя молока давала… Эх, если бы не наш правитель…

И тут деревенский мужик внезапно зашелся таким тяжелым, страшным кашлем, что я, невольно вздрогнув, сорвалась с места и помчалась за теплым молоком, позвав Матушку Сельму. Кузнец буквально задыхался, я испугалась, что он может умереть. Но стоило снежной ведьме появиться на пороге, как странный недуг отпустил человека. Я все же предложила кузнецу молока. Осушив стакан, тот удивленно крякнул, поводил глазами, будто стараясь вспомнить нечто важное.

– Клаус, вы что-то хотели сказать о правителе, – напомнила я.

– Может, и хотел, – задумчиво проговорил кузнец. – Да только позабыл. Все вылетело из дырявой головы. Вот же старый пень беспамятливый!

Матушка Сельма любезно предложила гостю мазь для компресса, объяснила, что смоченную ею марлю нужно на ночь к ушибленной ноге привязывать. Кузнец поблагодарил ведьму за помощь, сделал и мне комплимент, сказав, что в ученицы она взяла очаровательную, добрую и толковую девушку, а затем поспешил к себе домой. Как только за порогом лесной избушки стих звук его шагов, Матушка Сельма взяла меня за руку, усадила рядом с собой на лавку возле печи и жутковатым приглушенным шепотом предупредила:

– Видишь, как сильна темная магия тирана Вельдана. Ни один простой смертный человек, не имеющий права нести в своем теле искры волшебной силы, даже не может сказать ничего плохого о нем. Только надумает поведать в беседе об ужасных злодеяниях правителя, так сразу на него то немота нападает, то икота, а то вот кашель, как на бедного Клауса. Так и мучается человек от нашедшей на него напасти, пока не забудет все, что думал произнести вслух. А хорошего о правителе и вовсе сказать нечего. Сама слышала, что творится. Мало ему прочих людских бедствий, так еще и диких зверей вздумал посылать в деревни, чтобы честные труженики жили в непрестанном страхе и даже думать забыли о том, чтобы сопротивляться воле его жуткой.

Выслушав наставницу, я непроизвольно поежилась от неуютного, скребущего на сердце чувства тревоги и обеспокоенности за дальнейший быт в двулунном мире. И в самом деле, каким же бездушным садистом надо быть, чтобы натравливать монстров на простой люд и даже маленьких детей не щадить. Видимо, настолько сильна магия дракона, что способен он затуманить разум всех жителей, потому никому и в голову не придет организовать восстание и свергнуть опостылевшего тирана.

***

Несколько дней спустя ранним утром я возвращалась со скотного двора с полным ведром коровьего молока в правой руке и котомкой куриных яиц на левом плече. Матушка Сельма встретила меня на крыльце, поспешила избавить от груза, расхвалила за прилежный труд и попросила одеться понаряднее для визита в Крепость Властителя. Тут я поняла, почему снежная ведьма прежде забрала у меня молоко и яйца, а потом “обрадовала” неожиданным известием. Скажи она все это раньше, я могла бы уронить ведро прямо ей на ногу, и от яиц бы мало что тогда осталось.

– Мой долг – представить ученицу и преемницу самодержавному властелину, – виновато сощурилась Матушка Сельма. – Не волнуйся, деточка, не дам тебя в обиду. При мне тиран Вельдан тебе не страшен. Твоя задача на приеме – стоять рядышком со мной и помалкивать, пока не спрашивают. А спрашивать не привык Вельдан. Он делает, что хочет, и никто ему не указ. Разве только старость почитает и мои заслуги уважает. Потому и не посмеет у меня забрать ученицу в наложницы себе. Глядишь, нам повезет, и обойдемся без его выпытываний.

В горную крепость мы отправились на лошадях. Рыжие мохнатые мерин и кобыла, пожилые, как и их заботливая хозяйка, еле тащились по извилистым каменным дорожкам. Спешка мне и ни к чему была. В гостях у снежной ведьмы я научилась ездить верхом, но горного галопа могла не выдержать и упасть с обрыва. Сидела на спине кобылы в мягком кожаном седле, чуть дыша. Старалась не смотреть по сторонам, а как поехали над пропастью по узенькому серпантину, так и вовсе я почти зажмурилась, наклонившись к лошадиной шее и крепче вцепившись в передний край седла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.