Алиса Дмитриева
Путь

-Привет! (радостный мужской голос встречает кого-то. Играют музыканты в метро)

Тот, к кому обращался Дима не слышал его. Слова переигрывались музыкой, которую начал играть Ярослав со своей свитой после того, как вошел в вагон. С начала песни прошло три минуты, Дима молча и вдумчиво слушал её. Она была весела на дух и довольно ритмична, под неё так и можно было пуститься в пляс прямо в поезде. Шум вагона на другой стороне станции немного заглушал пение его старого товарища, хотя может это было и к лучшему. Оставшиеся счастливчики, в такой поздний час ехавшие с работы, пытались не обращать внимания на чудаков, шумящих на весь поезд. Диме было неловко за Славу, чуть ли не как за родного сына, словно он в детском садике при нём спросил воспитательницу о том, что, например, такое нацизм или амфетамин.

Послышался последний аккорд. Наконец мужчина-музыкант опомнился.

– Здравия желаю, Митя, взгляни. Что с этой бесаниной поделать? Что за рычаг то такой?

После этих слов Ярослав подергал железный вогнутый в сторону с основания рычажок, прицепленный рядом со струнодержателем. Аккорд начал плыть из низких частот в высокие, словно Слава пытался изобразить музыку инопланетян из детских мультфильмов. Как раз после этого галактического звука поезд тронулся. Прозвучал монотонный, но в тоже время приветливый голос:

– Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – “Партизанская”

Ярослав затрепетал своими длинными черными волосами по сторонам вагона и наконец, после двух минут диалога вопросительно посмотрел на Диму.

– Ты же в курсе, что я теперь математик? А то уже лет 10 после выпуска с университета не виделись. Музыка – не моя тема… а, это тремоло, кстати. Не надо его лишний раз просто так дергать, я считаю.

Дмитрий оглядел своего давнего друга и его соплеменников: сам Ярослав, заросший, закутанный в большие яркие одежды, барабанщик – мощный викинг с ярко-огненной бородой, басист – щуплый мальчик лет 19, с контрастно мясистыми и мозолистыми руками, и наконец, мужчина на синтезаторе, накинутом на плечи – чем-то похожий на Диминого брата.

– Что ты тут делаешь? – наконец до Дмитрия допёрло то, что он сейчас видит перед своими глазами: его бывший однокурсник престижного университета на факультете математики – здесь? Как трубадур со своей оравой зверей бродит по Бремену, в нашем случае по метро, и играет музыку? Дмитрий даже не смог придумать какого-либо варианта развития событий, которые привели к такому, по его мнению, печальному исходу, как Ярослав кратко ответил:

– Я на своем месте, Митя, ничего тут странного нет.

Дмитрий оглядел вагон. Никого в вагоне практически не было. Ещё раз мысленно убедившись, что поблизости нет людей, Дима повысил голос:

– Ты совсем с дуба рухнул? Какое такое “своё”? Некуда уже ниже опускаться, Слава. У тебя скоро кузнечики да сверчки в шевелюре появятся, – с этими словами Дима дернул Ярослава за длинные волнистые волосы, – зачем всё это? Не могу понять…

– Вскоре поймёшь меня, как раз мы в нужном месте.

Слава выглядел более хмуро, чем обычно. Отчётливо Дима в его глазах впервые заметил какое-то презрение, непонимание. “Как же так ты меня не понимаешь? Это же очевидно!”. Вот что говорили его глаза. И тут музыкант начал свою повесть:

– По окончанию школу я уж совсем в себе запутался, не решался заняться тем, что мне было по душе. Да и не знал я особо, чего душа то моя желала. Понимаешь, с ней, с душой твоей, нужно прежде всего найти общий язык. Ведь отпустить её в свободное плавание нельзя, её надо слушать. И наконец-то я это понял, к своим уже не особо то, мягко говоря, молодым годам! Эх, Митька, может ты и прав, ниже уже некуда…

– Правда! Чистая! – Дмитрий Алексеевич перебил Ярослава, ярко показывая пальцем вверх, – помнишь моего Ростика из 3-ей группы? Такой талант! А харизма! Да он мне в коллеги со своей успеваемостью годится, а сам… Балду гоняет, говорит:” Дмитрий Алексеевич, да я в балет хочу!” Был бы сыном он моим, такую бы кузькину мать показал. Ух!

После этих слов Дмитрий показал кулаком в свое отражение в окне поезда. За окном были лишь какие-то невнятные полосы – провода по бокам тоннеля, раскинувшиеся как чёрные змеи. Ярослав засмеялся.

– Чего ржёшь? Хотя да, какой такой балет Ростику – плечистому быку, вот умора!

– Мне от тебя смешно, Дима.

Ярослав с этими словами резко переменился в лице, оно перестало быть красным и набухшим, каким обычно выглядело в обычное время. Дмитрий совсем разозлился на Славину загадочность в своих тезисах и сказал серьёзным тоном:

– Ну всё. Объясни же наш, о великий музыкант своего времени, Ярослав Львович Корневой, подмечаю, даже не Нотный, ни Минорный, ни Мажорный, а самый что ни на есть Корневой Слава, свою философию бесполезных занятий, грязи, нищеты, отрекания от собственного же благополучия!

Ярослав прекрасно понимал, что Митя другого совершенно мнения о том, что он должен делать и как он должен поступать сейчас. Но верный путь ему всегда подсказывали звук колес поезда.

– “Партизанская”, следующая станция “Измайловская”, – прогремел оповещатель.

– Слушай, а ты куда вообще едешь? – спросил Дима, мне до Щёлковской. Он пытался таким нелепым способом немного подбодрить Славу, а может даже и извиниться.

– А ты сам подумай, на каждой станции мы играем. Как раз напомнил, спасибо.

И Ярослав со своей бандой пошли в соседний вагон, Дима решил пойти за ними из чистого любопытства.

И заиграла грустная мелодия, потом Слава запел. Протяжно, немного фальшиво, но с душой. Как раз с той, к которой он теперь прислушался. Дима пристально смотрел за играющим на гитаре другом. Ярославу эта песня очень нравилась, её он особенно любил играть в метро, потому что так он может гораздо большему количеству людей показать то, что он теперь чувствовал и что он испытывал раньше. Теперь он это попытается показать и Мите. Поезд растворился в тоннеле, унесшим его куда-то вглубь под землю. Перед Ярославом расстелилась аудитория университета, в котором он учился вместе с Митей. Перед ним молодой, весёлый и энергичный Дима что-то перелистывал в своих тетрадках и учебниках.

– Ты подожди минутку, сейчас я тебе эту теорему по бырому объясню, так…Ой!

Дима что-то уронил, то-ли ручку, то-ли тетрадь. Славу это уже не волновало. Всё его внимание, словно солнечный луч или софиты на актёра направились в окно, буквально вспыхнувшее позади него яркими ветками. И как из прорвавшейся плотины прямо в уши Ярославу полились невероятной красоты сочетания звуков, парящие в воздухе прямо перед ним, как лепестки нежных роз мелодии – металл! Жирный, жесткий, гудящий. Сердце тут же затрепеталось, затолкалось в своей оболочке, запрыгало, словно колеса под поездом…В метро....

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.