До
Два пальца в рот

Дом, в котором жила Вика, был великолепен. Коттедж в немецком стиле с тремя спальнями на мансардном этаже. Спальня Вики выходила на просторный балкон под отдельным остроконечным козырьком. Цвет кирпича под цвет кровли – темно-коричневый и контрастные белоснежные рамы больших окон. Ожившая картинка.

Забор невысокий из того же темно-коричневого кирпича. Заглянуть за него несложно, поэтому большие окна всегда прикрывала газовая тюль, а стеклянные двери балкона в любое время дня и ночи наглухо закрывались плотными ночными шторами.

Не повезло этому горделивому домику только с расположением – самый центр небольшого рабочего поселка. Видом из окон домик порадовать не мог. С одной стороны – большой, складского типа, магазин родителей Вики, с другой – ряд маленьких старых домишек. Со второго этажа хорошо просматривались их небольшие захламленные дворики. Своей красивой европейской мордочкой дом упирался в центральную улицу – а в таких поселках это обычно не самое красивое, но самое пыльное место, напоминающее большой торговый пятачок.

Так что дом одновременно украшал поселок и терялся в его тоскливых выцветших красках. Так же в этих красках, но уже ничего не украшая собой, терялась двадцатишестилетняя Вика. Отучившись на заочном за диплом о высшем экономическом, она устроилась кассиром в магазин родителей. Но к кассе ее не подпускали, в отделе оставляли только со вторым продавцом, которого по любым обращенным к ней вопросам Вика, не поднимая глаз от телефона, подзывала толстым хозяйским голосом.

Все в ее жизни было понятно и устроено. Еще со школьной поры родители заподозрили эту ее будущую затворническую устроенность и хоть испытывали при этом осознании неясную вину и еще более неясные надежды, понимали, вдали от дома Вика не выживет. Пусть чудит под присмотром.

Сама Вика тоже понимала это, но по-своему. Пока сверстники обживали ободранные столичные углы, она жила принцессой в мансарде и иногда, в редкие, чуть стыдливые для себя, как для любящей дочери моменты осматривала дом на предмет уже собственных хозяйских изменений и улучшений.

О собственной семье Вика не думала, при мужчинах смущалась до подскока температуры. Иногда стеснялась даже отца, а видя обнимающихся родителей не могла отделаться от похабных мыслей, которые заставляла ее, разбуженную по нужде среди ночи, с топотом пробегать мимо закрытой родительской спальни, чтобы не услышать вдруг чего лишнего.

Эти похабные мысли были проклятием Вики. Викина голова вообще была проклятым местом – в ней могла застрять любая мысль и крутиться на изводящем повторе, выгоняя все остальные мысли. Мучалась Вика-девочка, мучалась Вика-девушка. С возрастом это не проходило, опускалось глубже.

Связанные с сексом эти мысли (будь благословлено то время, когда она еще не знала о нем) мучали не только голову, но и тело. Иногда к ним добавлялись голые, горячие сны и, просыпаясь после них, разгоряченная и взвинченная, Вика бежала в ванну. Она включала воду и, прежде чем умыться, закрывала глаза и шептала волшебные слова: «Куда ночь, туда и сон». Повторяла трижды и вроде как образы из снов (мозг, что бес во взрослом девственном теле) действительно смывались в черный слив. Но по каким-то неведомым подземным трубам этот слив соединялся с головой, потому что на следующую ночь образы возвращались.

Днем их присутствие было мучительнее. Днем нужно думать еще о чем-то, а тут они. Например, зовут родители к ужину или покупатель о покрытии сковородки спрашивает, а у Вики перед глазами такое, что стыдно эти глаза поднимать. Тогда их нужно закрыть и сделать два резких кивка головой в правую сторону. С левой стороны мысли не вытряхивались. После этого представить какой-нибудь посторонний предмет и вцепившись в него вниманием можно открывать.

Этим выученным с детства, повторяемым десятки раз за день ритуалом Вика возвращала себе покой и отнимала его у родителей. Ее тик стал предметом ночных, взволнованным шепотом разговоров, которые Вика не могла услышать из-за своего такого же взволнованного топота. С неохотой предполагались врачи, обсуждались капли, вспоминались далекие дни, отыскивались параллели. И со страхом не признавалось наличие главной – иногда дочь особенно заносило и после этого на какое-то время тик отступал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.