Алиса Скрижалина
Мир Эл. Клюква на снегу

Пролог

Летнее знойное солнце никак не хотело уступать скупым вечерним сумеркам. Деревня Смердюки, опаляемая смертоносными лучами, притихла в трепетном ожидании ночной прохлады. Жуткая зловонная жижа за улицей с южной стороны деревни, именуемая целебным грязевым вулканом, на жаре издавала воистину неописуемый аромат. Вопреки заверениям знахарей в целебности данной грязи, подкрепить здоровье к грязевому болотцу ходили только деревенские свиньи. Смердючяне же специфическое целебное благоухание нарочито не замечали, в чем рьяно убеждали всех своих знакомых из соседних поселений, даже если они о том не спрашивали.

В одном из дворов двое крепких мужчин в самом расцвете сил, с выпирающими из-под рубах натруженными животами, царственно восседали на сосновом бревне, облокотившись на косой сарай. Вне всяких сомнений, односельчане держали совет, а судя по важным побагровевшим лицам и ополовиненной бутылке самогонки – дело было серьезное.

– Пять курок – бах и нема, одни перья по соломе. А какие были славницы – что не день, то каждая по яйцу! А то и по два! Вот веришь, Игнат, по два! А то и по три! – горе и досада захлестывала мужика как стакан самогона, который незамедлительно опрокинулся следом.

– Ты, Данко, так не убивайся. Главное, что сами живы и корова на месте, чай не пропадете, – Игнат ободряюще хлопнул соседа по плечу, но ладонь прошла по касательной, и он чуть было не рухнул в объятья собутыльника.

– Да я же тебе человеческим языком говорю, что Марушка не доится целый день, как сглазил кто! Видно падла та, что ку́рок истерзала, скотину до обморока напугала. Все – считай, нет коровы в хате. А какая корова была! Да я кожен день в морду её целовал. По три ведра молока в сутки давала, а то и по четыре! Холил и лелеял сил не жалея, баба моя в жизни столько ласки и добрых слов не видывала, как моя Марушка, – горькая скупая слеза покатилась по пухлой щеке Данко и упала на штанину.

Стоило ли говорить, что вся скотина в доме, в том числе пяток почивших курок, кроме отборной брани от Данко ничего не слышали и при его появлении готовы были бежать если не в темный лес за деревней, то в соседние дворы на растерзание кабыздохам – так точно.

– Ну, с одной стороны прибыло, с другой отбыло, – философски рассудил сосед. – Лошадь то ничейную на опушке нашел, чай неспроста! Считай, что компенсацию заранее получил!

– Ты мне, сосед, про гадину эту не напоминай! Бесы в ней живут, не иначе! Жрет как три борова, а в плуг али телегу под страхом смерти её не запряжёшь! С хлева только оседланная в свое седло, что на ней было, выходит. Так я его и не снимаю теперь.

– Дык рысак же это! Куда ей в плуг, ты кобылу эту лучше в город продай, она холеная, здоровая – на потеху сударям, что охотиться полюбляють и девок катать галопом, чтоб те покрепче к ним жались.

– Игнат! Соседушка, а ведь прав ты! Да за такую кобылу не меньше десяти тысяч золотых дадут. Можно всю зиму не бедствовать, корову на излечение к ведьмаку сводить, да еще десяток курок завести, – Данко растекся в довольной улыбке и чуть было не полез целовать ненаглядного соседа, как тут гулко скрипнула косая стена, и за сараем будто мешок с костями рухнул наземь.

Два соседа то ли с перепуга, то ли с перепоя начали синхронно икать.

Из-за угла показалась чья-то костлявая рука, за которой последовала седая голова. На мужиков уставились знакомые всей деревеньке отекшие блестящие глаза, а затем обдало молодецким духом недельной попойки.

– Глянь, Данко, ик! Родственничек твой…ик… пожаловал. Не иначе бутыль самогона учуял…ик… экстрасенс, мать его.

– Да какой он мне родствен….ик. Седьмая вода на киселе, – Данко отхлебнул из бутылки, и икоту как рукой сняло. Игнат последовал его примеру, а нежалованный гость сухо сглотнул. – Ты чего, дед Похмел, по дворам чужим ползаешь?

Пожилой мужчина с трудом нашел в себе силы встать с травы, подтянул рваные штаны и неуклюже поклонился:

– Вечер добрый, односельчане! Вот думаю, дай ка схожу узнаю, как у моего троюродного… эм брата али свата по линии жены моей покойной, чтоб ей там медом было помазано, дела. Люди брешут по селу, что курок задрали у Данко. Пособолезновать пришел…вот, – мужик окинул компанию мутным взором, но двадцатилетний стаж алкоголизма за чужой счет приносил свои плоды – дед Похмел был прирождённым психологом и вписывался в любую компанию, где наливали и где вовсе не хотели ему наливать.

Каждые похороны на селе сопровождались его горькими стенаниями и историями о покойном, которых никто, конечно, кроме него самого припомнить не мог. На каждой свадьбе и именинах он пел скверные частушки, под которые все смущенно хихикали. Бывало, что путал сценарии данных событий – за что неоднократно получал в глаз.

– Ты ступай отседова, Похмел, а то смеркается уже, потеряешься средь бурьяна, – начал было издалека намекать Игнат, но тут в диалог вступил уже разгорячённый Данко.

– Да видал я твои соболезнования, знаешь где?! Буд-то не вижу как ты слюной на бутылку изошёлся!

– Ты погоди, Данко, не разобравшись напраслину на человека наводить… – тихо и смиренно начал дед. – Али мы люди чужие? Я с ответами к тебе пришел, помочь и предостеречь по-родственному, а не за самогоном проклятым, – повисла полная недоумения тишина, лишь только начинавшие стрекотать сверчки её несмело нарушали.

Данко округлил глаза, с неведомо какой целью осмотрелся по сторонам и так же тихо спросил:

– Какими ответами? Зачем это… все нормально у меня, только курки вон.

– А не скажи, – дед без церемоний подвинул товарищей и присел на бревно. – Неужто не задавался ты вопросом, за какие-такие прегрешения тебе кара эта ниспослана? А то, что третий день солнце поля жарит, а на небе ни облачка? Того и гляди пожары начнутся, ни лесов со зверьем и ягодами, ни полей с зерном не останется… тьфу-тьфу, – мужики разом отплевались через левое плечо, постучав по сараю.

– Ну, крупица истины в этом, конечно, есть, – Игнат почесал затылок и уставился в темнеющий за околицей лес.

– Да погоди ты, Игнат, не перебивай! Продолжай, дед. Дык к чему это ты клонишь?

– Смотрю я, дела вам нет до бредней старика. Раз уж вы смирились с грядущей голодной зимой – то я пойду. Я свое уже пожил, – начал привставать с бревна Похмел, лукаво улыбаясь себе в усы. Тяжелая рука Данко опустила его за плечо на место и резво наполнила стакан самогоном. Дед не спеша, как бы делая одолжение, выпил и продолжил: – Вомпэр в селе завелся, не иначе, – звонко хлопнул рукой по ноге Похмел.

Мужики вздрогнули, в соседнем дворе протяжно закричал петух.

– Побойся Богов, дед! Откедова ему тут взяться? Новых людей на селе не видели еще с зимы… – отмахнулся Игнат.

Похмел, возмущенный таким неверием, тут же выдал:

– Да с чего же вы взяли, что вомпэр токмо человеком может быть?! Вот от необразованности люда деревенского и все беды. Вам любой знахарь али ведьмак скажет, что вомпэр телом любого зверя крупнее лесного кота овладеть может. Вот ты, Данко, кобыле своей новой под губу смотрел, клыки упрятанные не видел?

Мужик несмело покосился в сторону хлева на другом конце огорода.

– Да не успел я… ведь не дается гадина, чуть было палец не откусила, – Данко продемонстрировал толстый, но совершенно здоровый палец.

– А скажи ка мне, не тогда ли ты нашел и привел эту скотину к нам в процветающую деревню, – тут Похмел, конечно, преувеличил, – когда началась эта проклятая жара?

– Дык вся округа знает, что три дня назад, ближе к вечеру, а потом вот жара и началась… – Данко и вовсе побледнел, осознавая ужасную истину.

– Ясно. А на третью ночь лошадь курок твоих и пожрала, ведь никакой овес не утолит жажду крови! Гляди, скоро и корову высмокчет, а там и до людей недалече. Ты бы хоть задумался, Данко, откуда на опушке взяться оседланной кобыле? Как пить дать, хозяин сгинул в лесу. А обычную домашнюю лошадь уже давно бы волки сожрали, если только нечисть лесная не добралась до неё первой.

Всепоглощающий ужас заполонил души мужиков… потом подоспела пьяная злость, а за ней и необоснованное бесстрашие. Данко вскочил с места, расправил плечи и выдал речь, достойную полководца на поле брани:

– Да чтобы я, смердюковский мужик, ига темного убоялся? Вомпэра паршивого?! Да чтобы я отдал свою деревню родненькую твари поганой на растерзание? Нет места нечисти гадкой в сим славном месте, Богами поцелованном! – мужик схватил вилы у сарая, вторые вручил своему боевому товарищу, который видно тоже воодушевился на смертный бой.

И ринулись они за калитку созывать народ. Ибо вдвоем идти в хлев – верная гибель.

Дед Похмел хмыкнул, подобрал с травы забытую бутылку самогонки, сунул её за пазуху и пошел восвояси.

Глава 1

Тусклый свет пробивался ко мне сквозь мутную пелену нездорового сна. Свет пришел не один – за ним последовал отвратительный шум в ушах и нарастающая сдавливающая головная боль, которая сковала мои попытки приоткрыть глаза или сделать малейшее телодвижение. Пахло водой, грязью и травой, на которой, судя по всему, я лежала не первый час. Постепенно натужно приходя в себя, мой разум все более ясно улавливал доносящиеся голоса извне. Писклявые, будто детские, но с несвойственным детям тоном рассудительности.

– Если не мы, так другие такую ценную находку унесут себе в нору! Ты глянь, какая тушка свежая. Без шерсти, кожа белая тонкая…

– Да ты поближе понюхай. Чуешь, ненатурально как смердит? Отравой, не иначе! Зуб даю, что это шмарыги нам подкинули, абы потравить и болотце наше себе прибрать!

Смердит. Нет, ну вы слышали этих ценителей прекрасного? Это, между прочим, мои любимые духи. Я попыталась подать признаки жизни, вернее, высказать возмущение по поводу их парфюмерных вкусов, однако, всё что у меня получилось из себя выдавить – это вой полоумной старой собаки на смертном одре. С титаническими усилиями я открыла один глаз и, прежде чем снова погрузиться во мглу, лицезрела удирающие со всех ног две мохнатые кочки не более полуметра ростом, которые с надрывом визжали, как молочные поросята.

Как я оказалась в столь неоднозначной ситуации? Частично предположить я могла. Начнем с того, что я проклинаю это чудесное, но несвойственное моей натуре решение посмотреть красоты необъятной Родины. Жила бы себе как прежде и бед не знала. Нет ничего антисоциального в том, чтобы быть затворницей и черт с этой проходящей молодостью! Зато сейчас я бы не лежала одна без сознания в неизвестном диком месте за восемь тысяч километров от дома. Хорошо еще, что не зима, а то мой хладный труп уже давно украсил бы местные пейзажи. Нет, я не экстрималка и ехала сюда как приличная девушка туристической организованной группой на красочный и самобытный праздник Ивана-Купала. Широкие прозрачные реки и захватывающие дух заповедные леса. Молодежь в вышитых льняных рубахах и сарафанах, венки из местного разнотравья на головах… а к вечеру – вздымающиеся до самых звезд костры.

Сарафан я наотрез одевать отказалась – выглядела в нем как барыня, отъевшаяся на заморских пряниках, а вот венком не побрезговала. Наш костер возвышался на небольшом земляном пригорке над рекой. Сумасшедший темп хороводов и легкая медовуха, которую разливала какая-то дородная дама из своего термоса, подарили мне незначительное головокружение.

Отойдя в сторонку, я вдохновленно рассматривала тонувший в сумерках противоположный берег реки, когда моя нога подвернулась на невесть откуда взявшемся камне, который тут же улетел в воду. Прежде чем я успела что-либо сообразить, меня утянуло вниз по обрыву.

После утреннего дождя ехать мягким местом по грязи оказалось не так уж плохо. Обрыв был не более трех метров в высоту, так что в реку я свалилась довольно быстро и даже безболезненно, успела только подумать о телефоне, который был в рюкзаке на моих плечах. На этом воспоминания прерываются. Наиболее очевидный вывод – я ударилась головой о камень в реке, и меня неспешно унесло по течению. Чудо, что не захлебнулась, может, всплыла кверху брюхом как оглушенная рыба и смогла дышать? Кто бы знал… Интересно, ищут ли меня? Как быстро заметили, что кого-то не хватает?

Хлынувшая в лицо вода резко вырвала меня из полубессознательных рассуждений. Я приготовилась к ужасной головной боли, но её не последовало, лишь скверное недомогание затуманивало рассудок. Несколько секунд я лежала с открытыми глазами, привыкая к реальности и пытаясь собрать мысли воедино. Кроме травы и камышей ничего не видела, но четко понимала, что солнце клонится к закату, а это уже не хорошо.

Неуверенно опираясь руками, я села. Вновь послышался всплеск воды. Глянув на реку, которая оказалась буквально у моих ног, я увидела расходящиеся крупные круги, монотонно прибивающиеся к берегу небольшими волнами. Рыба плещется, крупная, не меньше полуметра в длину, рассудила я. Вокруг меня раскинулась небольшая тихая речная заводь, водная гладь рябила, отражая пробивающиеся сквозь ветви золотые солнечные лучи, от чего я постоянно щурилась.

Нужно выдвигаться, до ночи важно успеть найти цивилизацию. Но прежде – оценить повреждения и понять, смогу ли я вообще идти. Пальцами рук и ног я шевелю, суставами двигаю. Голова на месте – это главное, шишки и места самого удара я не нашла. Зато нащупала смачный ком грязи, засохший в волосах. Лицо тоже было в чем-то, очень надеялась, что не в крови. Я нерешительно подползла к реке и принялась умываться. На руках оставались серые разводы – грязь, мне определенно везет, если в данной ситуации уместно рассуждать о везении.

Святые мира сего! Мой рюкзак! На радостях я ловко вскочила на ноги и полезла вытаскивать находку из камышей. Телефон, быстрее, что с телефоном? На что я надеялась, конечно, не понятно. В нем воды было больше, чем во всей заводи. Ладно, тогда в путь.

Спустя некоторое время я все же усомнилась в своей женской интуиции. Туда ли я иду? Куда не глянь – места, где не ступала нога человека. И в здравом уме не ступит. Лес был, мягко говоря, малопроходимым. Сплошные ветки, палки, а то и целые трухлявые деревья под ногами, ямы, поросшие мхом булыжники. Если бы не плотные джинсы, ноги были бы исполосованы свежими ссадинами до самых бедер.

Я шла всё быстрее, словно в панической попытке опередить сгущающийся сумрак. Сейчас главное не задумываться о трагической смерти в пасти дикого голодного животного. Ну вот, и зачем я нагнетаю ситуацию?

Солнце село, и лес наполнился мистической какофонией: скрипы, крики сов, шуршание у самых ног. Все вокруг постепенно окрашивалось в безликие темные оттенки, деревья сливались между собой в непреодолимый частокол. Продолжать движение было небезопасно и бесполезно.

Я присела у внушительного камня и огородила себя целым ворохом сухих веток. Сомнительная защита от волчьей стаи, но будем надеяться, что им и без меня хватает пропитания. Я молчала и уговаривала себя не плакать, а еще больше – не слушать холодящие душу голоса ночных птиц и животных.

Сложно сказать, сколько прошло времени, я, кажется, даже задремала, как вдруг по моим прикрытым векам проскользнул отблеск света. Вокруг воцарилась такая тишина, что на мгновение почудилось, что я оглохла. Откуда-то справа донесся глухой барабанный ритм, будто несколько человек несмело, но очень ритмично били в бубны. Засмеялись дети, басом зареготал какой-то мужик. Зарево от того места постепенно нарастало, кажется, народ пустился в хоровод, хлопая при этом в ладоши в один ритм с музыкантами. Продолжение вчерашнего банкета? Стоп, там же люди, я спасена! Как-то не сразу до меня дошла эта прекрасная истина, но более медлить я не стала. Воодушевившись своим чудесным спасением, я пробиралась к тому месту не ведая преград. Мелкие лесные светлячки, потревоженные моими торопливыми шагами, взлетали в воздух и окружали меня сверкающим облаком. Но меня это никоем образом не тревожило, ведь счастье от скорого спасения застило мои глаза. Да что там – меня даже не смущало, что разливающийся по лесу свет, исходящий с места шумного гуляния, какой-то сизый, с радужными отблесками, что явно не могло быть заревом от костра. И что кто-то там хрюкал.

– А вот и я! – именно с этим возгласом и улыбкой до ушей я ворвалась на полянку полную чудищ. Секундное молчание, звук упавших на землю бубнов, моё нелепое: – Доброй ночи, товарищи…

Товарищи были еще те: обилие вытянутых ушек, пяточков, копытцев, вперемешку с вполне человеческими конечностями. Некоторые экземпляры напоминали моховые кочки, с когтистыми веточками вместо лап, другие милых барашек, пока не показывали свои пираньи зубы. Не меньше двадцати пар глаз уставились на меня одновременно: маленькие черные, красные, абсолютно белые и светящиеся, как у котов в темноте. Но всё это многообразие было лишь внешним кругом зловещего хоровода. Следующий круг образовывали бестелесные полупрозрачные субстанции, в которых, впрочем, угадывались девичьи тела с длинными волосами. Миловидные лица с приятными чертами начали меняться, иссыхать и превращаться в обтянутые кожей черепа. Вместо глаз сформировались темные провалы, откуда показывала свои короткие щупальца сама тьма.

Но все это меркло на фоне центральной фигуры данного шабаша. На широком плоском камне восседало искрящееся существо, оно буквально состояло из неисчисляемого количества мельчайших крупинок света, именно они издавали это приятное сизое свечение. Мускулистое атлетическое тело этого создания вполне могло бы сойти за мужское, если бы не копыта вместо ног. Человеческая форма головы переплеталась с оленьими чертами: вытянутые закругленные уши, олений нос, разве что немного более плоский, и невероятных размеров ветвистые рога, которые устремлялись куда-то ввысь, растворяясь в свете полной луны. По рогам пульсирующими волнами разливался радужный свет. Рогатая химера повернула голову и уставилась на меня своими человеческими и совершенно добрыми глазами.

Меня словно утянуло из этого существования куда-то на более высокий уровень сознания. Все, что я видела секунду назад – жуткий сон, которого больше нет. Вы когда-нибудь любили всей душой? Вас когда-нибудь любили всем своим естеством? Я, конечно, не специалист, но это именно то, что я почувствовала. Абсолютное душевное спокойствие переплелось с эйфорией. Больше не нужно никуда бежать… ты уже дома. Внутри меня был весь мир, мир полный гармонии и любви. Всепоглощающая нежность к каждой пылинке во вселенной овладела всеми мыслями. Хотелось припасть к траве под ногами и слиться с планетой воедино. Хотелось никогда больше не лишаться этого чувства. Тепло разливалось по всему телу, вызывая приятные мурашки, из глаз катились слезы. Ласковой поступью внутрь проникал живительный бальзам, исцеляющий самые забытые и самые ненавистные обиды.

Резко раздались пронзительные женские вопли, издаваемые девушками-призраками. Меня безжалостно вырвало из рая, добро пожаловать обратно. Доводилось ли вам слышать крик мифической банши? Мне тоже нет, но представлялось это именно так. Мелкие чудища бросились врассыпную, а те, что покрупнее, стали приближаться ко мне. Проклятые светлячки кружились надо мной как рой диких пчел, которым залезли в улей и слопали годовой запас меда. С деревьев вокруг поляны взметнулась ввысь стая неизвестных птиц. Внутреннее чутье кричало мне незамедлительно покинуть этот карнавал, вернее, просто дать деру, чьему совету я тотчас же последовала.

Началась погоня. За мной бежали рогатые боровы, неслись светящиеся жуки и орущие банши. Лучшей ситуации не стоит и представлять.

Еще в подростковом возрасте я смирилась, что никогда не научусь летать, тем не менее, я продолжала летать во сне. Думаю, именно под воздействием этих снов я отрастила себе не самую маленькую пятую точку. Но сейчас не об этом, а о том, что летать я, похоже, все же научилась. Иначе объяснить эту скорость бега в темном лесу просто невозможно. Шум позади придавал всё новые силы. Главное бежать и не задумываться, как я умудряюсь всё не переломать, это однозначно гены дикой лани… или, на худой конец, горной козы. Какой-то хряк начал меня догонять, протягивая свою косматую лапу – я резко метнулась в противоположную сторону и продолжила бежать, подбадривая себя сценами своего растерзанного тела.

Неожиданно земля под ногами закончилась. В теорию плоской земли я не верила, поэтому данный факт вызвал немалое удивление. По меньшей мере пару метров я бежала по воздуху, а потом покатилась куда-то вниз. Многочисленные папоротники слегка смягчали крутое пике, пока я не вписалась на полной скорости в громадный каменный валун. Здоровенных камней в этом лесу, похоже, было немало. Основной удар пришелся на левую ногу ниже колена. И почему я сразу не потеряла сознание? Боль была настолько сильной, что появившиеся в глазах вспышки света я чуть было не приняла за гадких светлячков. Зажав себе рот рукой, повалилась набок.

Я лежала в ущелье густо поросшим папоротником. Скорее всего, даже при свете дня было бы трудно меня заметить. Однако какой нюх у этих свиноподобных существ я не знала. Внизу было довольно влажно, даже мокро, мох был настолько пропитан влагой, что при малейшем давлении из него сочилась вода. Звуки погони приближались, я отрывала куски мха от земли и везде где могла, намазывала себя грязью. Одежду, волосы, грудь… После спринтерского бега это даже освежало. Я легла лицом вниз и замерла, представив, что меня просто не существует. Сейчас мне действительно очень хотелось не существовать в этом месте. Вой и тяжёлое хрюканье то приближались, то отдалялись, так продолжалось не менее получаса. Меня начинал бить озноб. То ли действительно стало холодно из-за того, что я вымокла, то ли воспалялась нога.

Когда все стихло, лес вновь зазвучал уже знакомой ночной мелодией. После пережитого она казалась родной и утешающей. Ночь тянулась долго. Пытаясь не шуметь, я сделала себе небольшой коврик из листьев папоротника. Усевшись на него, закуталась с головой в вязаный кардиган, стараясь дышать себе за шиворот, чтобы не тратить драгоценное тепло и хоть немного согреться.

Спустя несколько часов в лесу начало светать и в ущелье опустился предрассветный туман, от чего стало еще прохладнее. Нога нещадно ныла, а меня трясло так, что я то и дело пыталась остановить стучащие зубы не менее дрожащей рукой. Очень хотелось верить, что это от нервов или сырости, но я прекрасно понимала, что у меня поднялась температура из-за травмы. Лишь бы не перелом! Если это так – состояние будет только усугубляться, а в этих кустах меня никто и никогда не найдет. Нужно лезть наверх. Густое молоко тумана не давало оценить масштабы и глубину ущелья, поэтому пришлось подниматься по следу моего приземления.

Цепляясь за многострадальные кусты и стараясь держать ногу на весу, я вылезла наверх. Спорт – не мое второе имя, о чем я сейчас, как никогда прежде, жалела. Отдышавшись, похромала дальше. Туман, как оказалось, был везде. Он заволакивал сонный лес пушистым одеялом, но макушки самых высоких сосен уже подсвечивало алой зарей. Это помогло мне определить восток – туда я и пошла. Зачем? А просто так, надо же было куда-то идти.

Ленивые солнечные лучи, прорывавшиеся сквозь верхушки деревьев, словно горящие стрелы, пронизывали и развеивали белое марево. Чирикали птички, все вокруг наполнялось красками. Деревья редели и если бы не мое посттравматическое состояние, я бы куда раньше заметила, что иду по кромке леса. Наконец! От этих девственных лесов уже тошнит, налюбовалась на всю жизнь.

Радость моя длилась недолго – вышла я к неглубокой реке шириной не более пяти метров. Судя по прозрачности воды, она брала свой исток высоко в горах. Берег, как и дно реки, были каменистыми и лишенными какой-либо растительности. На меня мгновенно снизошло осознание, что я очень хочу пить… и есть, но сначала пить. Подойдя к воде, зафиксировала боковым зрением какое-то движение. Я лениво повернула голову и в паре десятков шагов от себя увидела медведя. Точнее, крупную медведицу с толстеньким медвежонком. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, потом умное животное развернулось и ушло в лес, подгоняя мальца.

У меня даже не было сил подивиться такой удаче, видели бы вы сейчас меня. Наверное, именно с подачи таких экземпляров, рождались легенды про Етти. Облепленная грязью настолько, что трудно было понять, где заканчивалось лицо и начинались волосы, глазища воспаленные и кровожадные – это сказывался суточный голод. Я бы с собой дел иметь тоже не захотела. Припав к воде, я без остановки подносила ладони полные спасительной ледяной влаги. Напилась так, что даже позабыла про голод. Уселась на берег и решила оценить свои шансы. Меня нет уже более суток, но вертолётов над головой я ни разу не слышала. Несильно-то там бьют тревогу. Только сейчас я подумала, что, возможно, не стоило двигаться с места где я очнулась, целее была бы и морально и физически – это, как минимум.

Я сняла с плеч рюкзак и вытрясла свои пожитки на берег. Телефон признаков жизни не подавал, но грел душу, как последний оплот цивилизации. Еще кошелек: карточки и две тысячи рублей наличными, мелочь – рублей пятьдесят. Да уж, прям набор для выживания, чтоб его! В душевном порыве, мелочь я кинула в реку, потом вспомнила, что обычно так поступают, когда хотят вернуться. Ужаснулась такой перспективе, но доставать монеты не полезла. Косметичка! Единственное что не промокло изнутри. Повертев маленькое зеркальце в руках, я положила его обратно – нечего лишний раз расстраиваться. Расческа, тюбик увлажняющего крема, складной туристический ножик и на этом всё. Я снова полезла в рюкзак, нащупала какие-то бумажки, приставшие к внутренней подкладке, заглянула внутрь и мой облик озарила благодарность к самой себе. Шоколад! Полплитки с орехами, немного побитый жизнью, но по-прежнему съедобный. Я немедленно съела две трети и сильнейшим волевым решением оставила немного на потом.

Солнце уже поднялось над лесом и начало приятно греть, но меня по-прежнему одолевала дрожь. Памятуя свое восхитительное состояние во время пневмонии с температурой под сорок, понимала, что сейчас во мне ничуть не меньше градусов. Необходимо принимать меры. Я стянула с тебя грязную одежду и положила её в реку, придавив камнем – пусть отмокает. Как же не хотелось лезть в воду! Обжигающий холод превратил мое тело в сплошную судорогу. Однако я хотела жить. Прошлая ночь позволила всецело осознать свою жажду жизни.

Сев на каменистое дно речки, я ненадолго окунулась с головой, дабы подавить в себе крамольную мысль немедленно вырваться из ледяного плена. И чтобы отвлечься от рвущегося наружу сквернословия, решила помыться, рассудив, что даже если меня найдут, то при виде грязевого человека, незамедлительно дадут по голове, осенив себя крестным знамением, а уж потом будут разбираться что к чему.

С немалым трудом я вымыла волосы и выбралась на берег. Немного полежав на нагретых солнцем камнях, решила постирать. Вспомнив опыт предков, и взяв у леса полуметровую палку, принялась самозабвенно дубасить одежду, представляя, что это тот жуткий хряк, который чуть было не схватил меня во время погони.

Мой мозг совершенно без моего участия начал подкидывать сознанию логические объяснения произошедшего. Думаю, это вполне нормальная реакция, направленная на защиту хрупкой психики и это очень даже неплохо. Плохо осознавать, что это всего лишь фантазии разума. Самыми правдоподобными казались только два варианта. Первый – я получила сотрясение, и отек пришелся на часть мозга, отвечающую за галлюцинации, однако, признаков сотрясения, а уж тем более отека мозга я не замечала. Второй вариант, который определенно нравился мне больше – я просто в коме. Лежу сейчас себе в безопасном месте в больнице и вижу безумные сны. Если бы всё не казалось настолько реальным, особенно боль в ноге, я бы не задумываясь уверовала в кому.

Мне нередко снились осознанные сны. Когда ты можешь управлять происходящим, менять ландшафт, одним желанием воссоздавать знакомые тебе места. Можешь взмыть ввысь, ощущая непередаваемую легкость в теле и азарт свободного полета, как будто ты всегда знала это и умела. Можешь ощущать текстуру предметов, дуновение ветра, тепло солнечных лучей, но при этом, четко осознавая, что ты спишь и сама создаешь свою виртуальную реальность. Все, что происходило со мной сейчас, не тянуло даже на обычный сон, к тому же эта реальность никак не желала меняться под усилием моей воли. А жаль, сейчас бы взлетела над лесом и узнала, куда мне идти. Вариант залезть на высокое дерево и осмотреться был заманчивым, но не с моей впечатляющей фиолетовой гематомой под коленом.

Ноги в реке полоснуло подводным потоком, что-то стрелой пронеслось под водой, будто разрезая стихию. Ухватив покрепче палку, я оглянулась по сторонам – что-то вновь скользнуло с противоположной стороны. В кристально прозрачной воде не было ничего, даже рыбы, не говоря о водорослях, лягушках и прочей живности. Немедля допрыгав до берега, я вытащила из рюкзака складной нож, теперь-то меня будет не так просто истерзать, пусть ещё постараются, ироды! Судя по движению воды, ровно на том месте, где я только что стояла, образовывалась воронка – крайне необычный феномен для такой мелкой реки. Но когда вода внутри водоворота начала приподниматься в тоненький водяной смерч, я поняла, что это вовсе не природное явление, а очередная чертовщина. Подумалось тот час броситься в лес и спрятаться, пусть и в одних трусах, однако осуществить задумку я не успела – предо мной явилось оно. Прозрачное водяное существо, напоминавшее упитанного питона. Питон раскрыл пасть и русским словом молвил:

– Трепещи человеческая женщина, сам Айхар явил свой лик пред тобой и принял твои подношения!

Судя по желанию некоего Айхара вступить со мной в диалог, нападать он не собирался, по крайней мере, сразу. Видно, ждал от меня внятного ответа, и я поднапряглась.

– Ага, – наконец сказала я, не отрывая от него выпученных глаз.

В стрессовых ситуациях, мои извилины неумолимо распрямляются.

– Чего желаешь, Ага?

– Чтобы Вы меня не ели… и не убивали, – честно призналась я.

– Такого у меня за последние две сотни лет еще никто не просил. Зачем вызывать духа воды, чтобы просить его себя не убивать? – змея приблизила свою голову чуть ближе, пытаясь рассмотреть эту идиотку.

– Я?! Да быть того не может, я никого вызывать отродясь не умела, – неподдельно возмутилась я, – Вы перепутали, скорее всего Вам в соседнюю реку или ниже по течению.

– Духи никогда и ничего не путают, мы не люди неразумные. Подношение сделала? Нагой в реку заходила?!

– Ну… купалась, да. А подношений никаких не делала! Монеты разве что бросила… – дошло до меня. От дурной головы и ногам покоя нет.

– Так желаешь чего? Давай быстрее соображай!

Какой грубиян! А еще дух. Кого попало в духи берут, по знакомству, видимо.

– Хотелось бы выбраться из этого леса, дорогу не подскажете? И чтобы к людям быстрее попасть, мне помощь нужна врачебная, – по правде говоря, я сомневалась, что эта водная субстанция мне хоть чем-то поможет.

– Хм… раз это всё, тогда слушай, женщина Ага. Иди вдоль этой реки против течения ровно пятьсот и пять шагов, резко сворачивай направо, на юго-запад, пройдешь через лес еще шагов двести, и он закончится. Увидишь дорогу, по ней налево на Восток и все время прямо, ближайшее человеческое поседение только в той стороне. Прощай! – сказал и рассыпался, как ваза хрустальная. Капли крупным дождиком вернулись в реку.

– Благодарю, – тихо с опозданием произнесла я и опустила руку с зажатым в ней ножом.

Не знаю, что творится в этом лесу, но попробуй теперь не поверь всяким охотничьим байкам, про русалок и чертей разнообразного качества.

Молния не бьет в одно место дважды, так что шанс, что на этом берегу появится еще один представитель местных видов, ничтожно мал. Поражаясь своей стрессоустойчивости, я достала одежду и расстелила её на камнях – через полчаса на солнце все высохло, как раз успела почистить ботинки из тонкой замши. Перед поездкой нас несколько раз предупредили, что здешнее лето не чета нашему южному зною, в лесах у рек даже днем бывает прохладно. Я оделась по-осеннему. По прибытии, наш гид пожал плечами и сказал, что нам крайне повезло с такой теплой погодой. Однако прошлой ночью в ущелье, я мечтала, по меньшей мере, о пуховике.

Только сейчас я поняла, что больше не дрожу как лист на ветру, отчего настроение немного улучшилось. Я оделась. Со скрежетом зубов и придыханием, расчесала волосы. Вот они, мои родные, кажется, даже лучше чем прежде – шелковистая темно-русая шевелюра. Чистая горная вода усилила их холодный металлический блеск.

Пятьсот и пять шагов, если бы я могла нормально шагать… Неужели нельзя было уточнить в общепринятых единицах измерения? Хорошо ещё, что не в аршинах. Хотя, если подключить умственную деятельность, то средний шаг человека примерно равен семидесяти сантиметрам, а аршин семидесяти одному сантиметру с копейками. А по вытянутой руке, что и представляет собой аршин, я уже смогу сориентироваться. Какой только информации нет в моей голове, порой, казалось бы, совершенно бесполезной. Не зря просиживала светлые деньки юности, поглощая разнообразные знания из безграничного информационного кладезя, то есть интернета.

Добравшись до места назначения, я посокрушалась, что вокруг совершенно нет мусора. Тут люди вообще бывают? Во мне говорила вовсе не зловредность, а желание взять с собой воды, которую совершенно некуда было налить. Когда не нужно, на пластиковые бутылки натыкаешься, как на камни в этой реке. Пришлось сначала вдоволь, а потом и через силу, напиться.

Ну а теперь вперед в лесные дебри! Мир от меня так просто не избавится.

У самой кромки леса обнаружила полянку земляники. Не хотелось бы лишний раз задерживаться, но раз такое дело.… В общем, ягоды были крупными, ароматными и безумно вкусными. Оставшийся путь, подсказанный духом, прошел без инцидентов, что не могло не радовать.

И вот долгожданное избавление от лесного заточения! Я вышла в поле и увидела дорогу. Это, мягко говоря, было не то, на что я рассчитывала. Меж двух полей, поросших высокой травой, проглядывался наезженный тракт.

Но будем довольствоваться тем, что есть.

Спустя час непрерывного вышагивания по пустынной дороге меня начала снедать усталость, а впереди виднелись лишь поля с редкими сосенками. Горизонт представлял собой изломанную линию поросших лесами холмов. Поодаль, с левой стороны, паслись дикие бурые лошади, осторожно косясь в мою сторону. Как будто мне сейчас было до них дело, тут бы протянуть еще немного, пока нога не отказала.

– Эй, колченогая! Лошадь не нужна? – послышалось сзади.

Человек! Я поспешно обернулась. На обочину с поля вылезла серая в яблоко лошадь с платиновой гривой, оседланная и совершенно невозмутимая. Я тщательно осмотрелась по сторонам, но больше никого не увидела.

«Тьфу ты, челядь необразованная! Молчит, аки жаренный карась. Али немая?» – вновь прозвучал голос в голове.

Кажется, у меня началась интоксикация из-за перелома, либо прогрессирующая шизофрения. Накручивать я себя умела, поэтому подоспевшая паника без церемоний выжала из меня остатки сил. Я побледнела, села, а точнее упала на дорогу и жалостливо заныла:

– Я же боролась… я же почти выбралась! Ну за что?…

«Нет, не немая – божевольная! Таких хозяев нам не надо, пойду помаленьку отседова…» – не унимался незнакомый голос.

Лошадь развернулась и с опаской двинулась по тракту. Во мне внезапно проснулся боевой дух.

– А ну, стоять! Стоять, кому говорю, кобыла тупоголовая! – выкрикнула я, подрываясь с дороги.

Лошадь развернулась и сурово глянула в мою сторону.

«Ты чего, девка, честное животное оскорбляешь? Сейчас дам копытом промеж глаз – так и будешь тут опочивать, волков дожидаясь», – путем скудных умозаключений, я поняла, что держу сей высокопарный диалог с лошадью.

Ну да чего уж тут удивляться, после всего ранее испытанного и по счастливой случайности пережитого. Честно сказать, я искренне надеялась оставить все видения и подобного рода эксцессы в том злосчастном лесу, но, видимо, не с моей удачей.

– Ладно-ладно, хорошая лошадка. Иди ка сюда, я тебя не обижу, – заговорщическим тоном залепетала я, приближаясь к лошади-телепату. – Я тебе вкусненького дам, – ага, кто бы мне чего вкусного пожаловал.

«Я что, по-твоему, вчера родилась?» – фыркнула кобыла и сделала шаг назад.

Я остановилась и скептически поинтересовалась:

– И чего же ты хочешь, разумница?

«Богатства и славы. Зависит от того, что ты можешь мне предложить», – топнула черным копытом по земле моя собеседница.

– Могу предложить довезти меня до ближайшего поселения, а я уж предам твой бессмертный подвиг огласке и овею его легендами.

«Я тебе не женщина временного пользования. Если берешь – то насовсем, без испытательных сроков. Либо ровно до тех пор, пока не найдешь мне достойные условия содержания», – а эта кобыла умеет вести переговоры и цену себе набивать не стесняется.

– По рукам! Вернее по копытам… ну, ты поняла, – я легонько похлопала свой новый транспорт по шее.

Последний урок верховой езды у меня состоялся в глубоком детстве в парке, после чего все познания носили исключительно теоретический характер. Провозившись около десяти минут, я с огорчением вынуждена была признать, что с моей сноровкой и распухшей ногой мне не оседлать даже козла. Лошадь довольно фыркала, а в моей голове слышалось мерзопакостное, но сдержанное хихиканье. Я взяла поводья и подошла к краю дороги, где старая кривая сосна мирно соседствовала с метровым валуном, врастая в него наполовину. С грацией хромого гуся я влезла на камень и героически запрыгнула в седло. Знай наших!

Мы ехали молча. Меня немного смущало заводить психопатические разговоры с лошадью, чтобы не провоцировать себя лишний раз на проявления моей новой патологии, хоть мне и было невероятно любопытно.

Я чувствовала, что засыпаю, еще немного и замертво свалюсь с седла, нужно отвлечься. Предположим, что моё общение с кобылой – это продукт моего воспаленного сознания и разговариваю я сама с собой, в таком случае, грех не поддержать беседу с хорошим человеком.

– Раз уж мы теперь повязаны договором, то будет целесообразно познакомиться. Как тебя зовут? – начала я, как бы невзначай.

«Решила наладить контакт со средством передвижения? Удивительно, – уловила я уже знакомый голос. – Я Егора. Своё имя назовешь? Хотя мне дела особого нет…».

– Зови меня… Эл. Да, Эл, – познакомилась я, уставившись на развернувшиеся ко мне уши.

«Сомневаешься в собственном имени? Однако, точно божевольная. Божевольная модница, вся в контрабанду выряженная».

Я ещё с кобылами модный совет не держала!

– В каком это смысле контрабанду? Твой знакомый конюх одевается только в робу?

«Мой знакомый конюх, как и все жители Аруссии, одеваются в лен и меха, реже в хлопок. А на контрабанду падки разве что князья и странствующие маги, вроде тебя», – огорошила меня Егора.

Что за Аруссия, что за маги, что она несет, окромя меня на горбу?

– Если бы ты ещё объяснила, что это всё значит, было бы просто прекрасно! Я слегка неместная. Аруссия – это в каких краях? – разволновалась я, сама не понимая почему. А я не люблю, когда чего-то не понимаю.

«Аруссия – это страна, по которой мы держим путь! А на твоем месте, я бы больше беспокоилась о голове, чем о ноге», – мой транспорт был беспринципно груб, но в чем-то прав.

– Может ты и держишь путь по какой-то лошадиной Аруссии, а лично я еду по России, чьей гражданкой и являюсь! – громогласно сообщила я, больше убеждая себя саму, чем лошадь.

Егора встала, как вкопанная, а я чуть было не вылетела вперед на дорогу. Лошадь повернула голову силясь увидеть меня своим правым глазом.

«Так ты что, явная?! Вот счастье привалило! И почему мне так везет на хозяев со странностями? Судьба моя судьбинушка!» – раздосадовано загалдела она. Потом притихла и снова медленно двинулась.

– Ну, знаешь ли! Так еще знакомству со мной никто не радовался! – не выдержала я. – С чего это я явная? Популярное ругательство местного края?

«Почти. С Явного мира потому-что, от слова Явь. И сама про то не ведаешь», – вздохнула она.

– А поподробнее? По-твоему мы сейчас в Нави или Прави, или черт его знает где ещё? Ха! Не смеши мои ботинки! – огрызнулась я, бросив поводья. Но потом снова их взяла – для надёжности.

«Это очень отдаленная и малодостоверная схема мира, но считай, что так. Твой мир, который у нас, так уже повелось, называют Явью – безмагический мир, мир проданных душ, но зато полный всяких штук, именуемых вами «технологиями». В нашем мире, движущей силой является магия, но совершенно не задалось со всякими техническими выкрутасами, от чего, я тебе скажу, мы не особо бедствуем. Кстати сказать, когда-то мы были едины, но однажды миру пришлось сделать выбор, так и произошел раскол».

Осведомленность и живость ума этой лошади воистину удивляли, однако при этом она умудрялась нести такую ахинею, в которую, при всем моем желании, поверить я никак не могла. К чему эти сказки? Она действительно надеется меня в этом убедить? Ну хорошо, сделаем вид, что её потуги не проходят напрасно.

– Надо же. Неужели нельзя было выбрать и то и другое? – я с любопытством приподняла бровь и приготовилась внимать откровенной чепухе.

«Нет. Новые Боги пришли в мир и потребовали своей доли. Простой люд сам жаждал этого, ведь Боги обещали заступничество, а в конце жизненного пути – вечное существование в мире благолепия, не требуя от человека поступков, а лишь подчинения, соблюдения выдуманных постулатов, никак не относящихся к реальным понятиям природной гармонии и взаимосвязей энергий. Большинство ликовало, а скудное меньшинство не готово было отдавать первозданные силы вселенной, которые по праву принадлежали человеку, в обмен на сомнительное счастье быть стадом и нищенскую подачку от Богов в виде суррогата, а не первичной силы», – Егора говорила спокойно и уверенно, как само собой разумеющиеся истины. Не лошадь, а профессор мировой истории!

– Удивительно, – не унималась я. – Наверно, непросто тебе такой умной живется?

«Покаталась бы с моё по стране с темным магом в седле – тоже бы уму разуму набралась… может быть. Куда теперь?» – раздраженно спросила кобыла и я поняла, что мы стоим на развилке, упираясь в деревянный указатель с резными крашеными буквами.

Бесчисленное количество часов за монитором компьютера подарили мне небольшую близорукость, от чего появилась привычка смотреть на мир с легким прищуром, который многими принимался за презрительный взгляд. Я подъехала поближе и разобрала: « д. Смердюки – 6 верст» и « г. Захлебало – 10 верст». Какие живописные названия населенных пунктов, неумолимо тянет их посетить. Внизу таблички мелкими буквами красовалась еще одна надпись: «Дорожная Инспекция Аруссии». Меня бросило в жар, руки онемели, судорожно сжимая поводья. Я была готова поверить в лесную нежить, духов, говорящих лошадей и даже в собственную шизофрению, но не в другой мир. Не буду делать скоропалительных выводов, для начала нужно встретить хотя бы одного человека. А то эти лошади понарассказывают.

– Ну… в Смердюки ближе, так что едем в деревню, – пересохшим голосом произнесла я, пытаясь проглотить подступивший к горлу ком.

«Только не туда! – отрезала Егора. – Доводилось там побывать. Лекарей в деревне нет. Средств связи тоже. Местный староста пьет, как дышит».

– Хм… даже связи, говоришь, нет… – уж больно подозрительно кобыла разволновалась, но если она права, то ехать туда, где я даже не смогу связаться с внешним миром – бессмысленно, не голубей же запускать. – Тогда, налево – в город, там с инфраструктурой должно быть получше.

И мы двинулись в сторону Захлебало.

– Слушай, Егора, что ты имела в виду, говоря про странствующих магов? И почему я у тебя с ними ассоциируюсь?

«Какая разница, ты же в России, по собственным утверждениям», – съязвила моя спутница.

– Да вот, хотелось бы подготовиться ко всем возможным вариантам развития событий, – и это была безукоризненная правда, та надпись не выходила у меня из головы, поселив в душе тошнотворную тень сомнения.

«В одиночку по трактам путешествуют только маги или ведьмы – в простонародье. Кому еще на это хватит смелости, в особенности молодой девушке», – нехотя поведала лошадь.

– У вас тут что, убивают за каждым кустом? Бандитский век в разгаре? – скривилась я, не хотелось бы почить от рук придорожных разбойников в лучших традициях средневековья.

«Бандитские шайки не самое страшное, что можно повстречать. Нежити полно, сожрут – костей даже не отыщут, – перспективы еще лучше, чем я могла предположить. – Но к ведьме, что первые, что вторые за версту не подойдут – себе дороже».

– Я, безусловно, могу ошибаться, госпожа лошадь, но разве в Аруссии не все поголовно волшебники, мир как-никак магический? – я вообще уже ничего не понимала, мой сонный мозг отказывался воспринимать и обрабатывать совершенно неадекватную информацию.

«Если бы, госпожа баба. Считается, что стать магом может каждый десятый, но большинство из них так и не узнаёт о своих способностях к магии. Уж больно мудрёная система отбора и не все готовы…».

Как же меня раздражает эта кобыла, возомнившая о себе невесть что. Если бы не моё щекотливое положение, я бы ей уже сказала пару ласковых.

– Чудненько! Но про сложности становления на путь магии – позже. С какой целью маги бродят по городам? – мне нужна была конкретная информация, которая, в случае чего, может оказаться жизненно важной.

«Какая же ты отвратительная девчонка, неудивительно, что не замужем в твои-то годы, – язвила Егора. Дружеская атмосфера у нас не задалась, что тут говорить. – Ездят с той же целью, что и все люди – заработать на безбедную жизнь, на одном месте заказами не разживешься. Хотя есть и оседлые, но это больше фанатики, решившие посвятить себя магическому росту, обитают в местах силы своей коронной стихии…».

– Так говоришь, в одиночку у Вас тут не ездят, – снова без тени смущения перебила я. – Захлебальцев несильно удивит моё появление? Часто ли явные к вам на огонёк наведываются?

«Настолько часто, что почти никогда. А за незаконное пересечение границы меж мирами смертная казнь полагается», – вроде как между прочим сообщила кобыла.

– Пррррр! – я резко натянула поводья. – Так ты меня что, на убой везешь, предательница?! – выкрикнула я, переполняемая праведным гневом.

«Да ты чего безумствуешь, женщина?!» – раскатисто заржала Егора и замотала головой, перебирая копытами. Я закашлялась от поднятой с дороги пыли.

«Войдешь в город, ведьмой представишься, коли спросят. Разживёмся припасами, ногу свою залечишь – и двинемся дальше. Если кто и поможет тебе, то только Верховный Ковен, под их защитой тебя не тронут», – растолковала кобыла.

Как же это всё мне не нравилось. Я спинным мозгом чувствовала, что не всё так просто, неуловимая опасность надвигалась на меня, сжимая в тиски и перекрывая кислород. При этом у меня не было альтернативы, в диких местах без провизии и элементарных теплых вещей мне не протянуть даже пару дней.

«Молчишь чего? Деньги то у тебя есть, али драгоценности какие?», – не затихал голос.

Деньги. Деньги-то есть, только какой от них толк, если я в другом мире? Вряд ли тут найдутся банкоматы с нужным обменным курсом. Да и с украшениями было негусто. По два небольших серебряных колечка в каждом ухе и короткая нить бабушкиного речного жемчуга на шее – бесценен только как память.

– Пара тысяч рублей наличными, – наконец отозвалась я.

«Понятно. По приезду сразу направимся в «Башлёвый Шмель», в роль главное вживись», – Егора резко свернула с тракта прямиком в реденькую рощу у обочины.

Не успела я спросить о причинах такой кардинальной смены маршрута, как нас стремительно накрыло шквалом ветра. От напора ложилась трава, натужно шелестел каждый листик на дереве, стараясь не сорваться с ветки. Я почти легла на лошадь, вжимаясь в седло. С севера в абсолютно чистом небе показалась темная туча, летящая на полном ходу в нашу сторону. Это странное явление отдаленно напоминало большую стаю воронья над погостом. До меня донесся сухой шелест, перекрываемый неопределяемым рявканьем. С каждым биением моего сердца, туча становилась ближе на полверсты. Над самыми макушками деревьев, где мы скрывались, пронеслась неведомая громадина, размером не меньше истребителя. Затем последовал надрывный рев. Я оторвала голову от лошади и испытала благоговейный трепет. В воздухе мчались помеси птеродактилей с тираннозаврами. Перепончатые крылья, длинный хвост, вытянутая шея и пасть полная устрашающих острых зубов. Драконы, самые настоящие драконы!

Как только последний монстр промелькнул над трактом, ветер спал, словно и не бывало. Я выдохнула с облегчением, одновременно с этим испытывая толику разочарования, что больше не вижу этой мистической красоты.

Заметив мой ступор, Егора подала голос:

«Виверны прилетели. В этом году рано, обычно через неделю после солнцестояния. Это объясняет, почему на полях не видно людей».

– Сожрали? – осведомилась я.

«Сплюнь! Города на пути следования виверн за день предупреждают, чтобы на открытую местность не выходили», – пофыркивала кобыла, выходя на дорогу.

По пути я насчитала шесть верстовых столбов, значит, мы уже на подходе.

Через несколько минут на меня накатила вселенская тоска. Шансы на то, что я всё-еще на просторах Родины неумолимо таяли. Цель выжить обрастала всё новыми и новыми уровнями сложности. Жаль, что я не любила фантазийные онлайн-игры, геймеры были бы в восторге от этого проклятого местечка.

– Егора, ты уверенна, что во мне ведьму признают? Может метлу к седлу приделать или ещё какие-нибудь атрибуты для придания злостности образу?

«Не переживай, со злостностью у тебя все в порядке. Магический кристалл мы всё равно не найдем, жетон Магической Академии Аруссии не подделать. Разве что завесу стоит намалевать», – одобрительно покачала головой лошадь.

– Ну? Подробности огласите, мадам! Что и как малевать… – торопила я.

«Завеса – это насыщенный раскрас глаз, который странствующие маги почти не смывают. Помогает поддерживать связь с коронной, то есть основной стихией, питающей мага. Там особенный состав и у каждой стихии свой цвет, но нам и обычной краски будет достаточно».

Макияж мне всегда поднимает настроение. Я мигом развернула портфель и достала из косметички палетку теней:

– Так, у меня есть коричневый цвет, серый, кирпичный и синий, – перечислила я, предвкушая себя красивую.

«Синий подходит. Будешь водяной ведьмой. Мажь, давай», – угрюмо скомандовала моя спутница.

Мы остановились у обочины, и я принялась колдовать над образом.

Ну вот, на человека стала похожа! Вернее, на симпатичную девушку, то бишь ведьму.

– Егора, глянь!

Лошадь оглянулась и раскритиковала:

«Это что такое? На царский прием собралась? Интенсивнее мажь, говорю, чтобы до самых щек доходило».

Вот уж любительница испоганить моё и без того скверное настроение.

Вышло знатно. Теперь ко мне точно никто не подойдет. Мне ли привыкать.

Глава 2

Показался город. Я бы сказала, городишко не более чем из двадцати улиц с незамысловатой параллельной планировкой. Я ожидала увидеть, как минимум, ров с крокодилами и высокую стену, но так даже лучше, спокойнее.

Тракт перетекал в главную улицу Захлебало. Домики-теремки из соснового сруба приятно радовали глаз. Заведения и дома побогаче старались если не выложить полностью, то хотя бы отделать красным кирпичом первые этажи. Город был аккуратным, ни один из дворов не брезговал садовыми цветами, заборчики были совсем невысокими или вовсе отсутствовали. Женщины расхаживали по главной улице принаряженные в цветастые сарафаны и недобро на меня поглядывали, мужики же напротив несильно стеснялись, некоторые постарше даже подмигивали. Мы решительно свернули в подворотню и прошли две улицы поперек. Остановились у печального одноэтажного сруба. С главной улицы за нами увязался щуплый белобрысый паренек и вот теперь ему, наконец, удалось нас догнать.

– Эй, красавица! Помощь нужна? Я этот город как свои пять… – я обернулась и недобро сощурила глаза, измазанные синими тенями, в попытке рассмотреть собеседника. – Ой, простите ради Богов… – попятился парнишка и, споткнувшись, улизнул в узкий проход между домами. Впечатление я однозначно производила.

– У Вас так принято – на девушку, как псы голодные на кости, бросаться? – не сказать, что меня это расстраивало, однако вызывало легкий дискомфорт.

«Обручья на запястье у тебя нет, и волосы распущены – вот и весь секрет, – отрезала Егора. – Если ты всё запомнила, то вперед».

Кобыла без предупреждения начала садиться на задние ноги, и я, следуя за ней, стала крениться спиной назад, только и успела схватиться за гриву, что спасло меня от позорного падения. Потом Егора подогнула передние копыта под себя, и я спокойно слезла с неё, кряхтя и разминая все части тела.

– А ты не могла сразу так сделать, когда я колобродила вокруг, пытаясь тебя оседлать? – сердито полюбопытствовала я, уперев руки в боки. Только было начала доверять этой аферистке!

«Запамятовала. Иди давай», – отвертелась она и пошла в стойло по левую сторону от этой шараги.

Над входом висела обшарпанная вывеска: «Таверна Башлёвый Шмель». Судя по обилию отсутствующего народа, заведение было прославленное. Тут-то меня и порешат или в рабство продадут. Я открыла видавшую виды дверь, и меня окатило кислым благоуханием табака и супа. Внутри было мрачно, тускло горели свечи за тремя столиками. В самом непроглядном углу этого помещения сидели два здоровяка в кожаных жилетах, с аппетитом обгладывая куриные кости. Я похромала к стойке, где меня терпеливо дожидался полный мужчина лет пятидесяти, с маленьким глазками, залысинами и выдающимися бакенбардами – хозяин таверны. Он невозмутимо вытирал деревянные пивные кружки новым белоснежным полотенцем, неестественно выделяющимся на фоне замученного убранства. Я присела, с размаха бухнула локоть на стол и, подперев подбородок, томно уставилась на мужика. Повременив несколько секунд, безразличным тоном произнесла кодовую фразу, поведанную кобылой:

– Не найдется ли у Вас, мил сударь, грибного супа для скромной странствующей ведьмы? – по заверениям Егоры, произнести всё надо было в точности до буквы, иначе я попросту отсюда не выйду. Если бы, к примеру, я учуяла запах выпечки – кодовая фраза была бы совершенно иной.

Детины в момент прекратили трапезничать, вскочили из-за стола и заслонили широкими спинами выход, скорчив при этом строгие гримасы.

– От чего же, найдется, раз сударыня просит, – в полголоса изрёк мой собеседник и кинул полотенце на стойку. Ловким движением руки я сунула под него тысячу рублей, и полотенце вместе с хозяином исчезло за потрепанной шторой.

Я сидела минут десять, но размышляла вовсе не о том, что я наедине с двумя мордоворотами, которые не моргая пялились на меня, а о том, что не мешало бы отведать уборную, путь верхом был неблизок. Наконец появился любитель бакенбардов. За ним семенила рыженькая девушка, не отрывая глаз от пола.

– Ваш заказ, – передо мной положили небольшой кожаный мешочек. – Вы в путь или останетесь на ночь?

– Минимум на ночь, – подтвердила я, ощущая в мешочке монеты.

– Раска, проводи! И пусть за лошадью присмотрят, – гаркнул мужик. – Добро пожаловать в «Башлёвого Шмеля», – натянуто заулыбался он. Я кивнула.

Девушка пригласила меня пройти с ней за штору, за которой темнел мрачный коридор, лишь небольшая точка света вдалеке указывала путь. Как оказалось, свет просачивался сквозь замочную скважину. Отперев дверь, мы оказались в чудесным образом преобразившейся таверне. Высокий потолок, под которым горели кованые люстры, блестящий деревянный пол и столы, искусно сделанные из продольных распилов огромных деревьев. Окон не было. Между столами бегала милая официантка, одетая в белое платье и черный фартук. В зале от силы сидело человек пять. Я неуверенно потрогала свое сопровождение за плечо:

– Раска, подскажите, где у вас уборная?

Опосля меня повели в подвал. Симпатичный, отделанный деревом, но подвал. На стенах в небольших резных подставочках испускали тусклый свет прозрачные кристаллы. По обе стороны полутораметрового прохода мелькали пронумерованные запертые двери. Меня увели почти в самый конец и вручили ключи от девятой двери.

– Вы у нас первый раз?

– Да, – задумчиво произнесла я, осматриваясь по сторонам, и надеюсь, что последний.

– Понятно. Вон та дверь справа в конце коридора – удобства. Дверь посредине, со стрелочкой вверх, это выход на главную улицу, ключ от этой двери лежит на тумбочке в комнате, не забывайте только закрывать её за собой, когда уходите. На столике есть разряженный энергетический кристалл. Либо Вам принести свечи? – скромно осведомилась рыжеволосая, глянув на мою ногу. Что за кристалл и как его заряжать, я даже приблизительно не представляла.

– Если можно, то свечи, – добродушно попросила я.

– Хорошо, я поняла. В баню Вы сегодня уже не успеете, так что я принесу Вам кувшин с горячей водой и таз. А наутро закажу Вам билет в лучшую банную комнату. Если желаете поужинать, поднимайтесь наверх. Сегодня прекрасное меню, – отрапортовала Раска и на всех парах выскочила из подвала. Я даже рот открыть не успела. Поужинать бы я хотела, и пообедать. Понимать бы, во сколько это всё мне обойдется.

Я зашла в комнату, было темно, поэтому оставила дверь открытой. Антураж номера не отличался изысками. Умиротворяюще пахло хвоей от брусовых стен. Одноместная кровать застелена белым бельем, небольшая тумбочка и крючки для одежды слева от входа. Я достала мешочек с монетами и высыпала их на кровать. Всего девять штук, скудновато. На одной стороне монеты красовался герб: трёхголовый змей в окружении четырех равнобедренных треугольников – знаков стихий. И подпись: «Банк Аруссии». До чего же тягостно это видеть. Кому я понадобилась в этой Аруссии? С обратной стороны значился номинал монеты: одна тысяча золотых. Много ли это? Обмен один к десяти, десятую часть, как и предупреждала Егора, хозяин таверны изъял за услугу.

В открытую дверь постучались, и конопатый пацанёнок лет десяти внёс в комнату подсвечник со спичками. Поклонился и убежал. За ним пришла Раска с водой.

– Как закончите, просто оставьте таз у двери. Лекаря предупредили, что Вы к ней заглянете сегодня или завтра. Как ляжете опочивать, можете оставить Ваши вещи в корзине у входа, утром они будут постираны, – вот это сервис, даже про врача догадались. – Вы не волнуйтесь, сударыня ведьма. Я понимаю, вещи у Вас дорогие явные, но у нас воровства нет.

Вещи у меня дорогие… еще примут меня за богачку.

– Я и не думала об этом, – махнула рукой. – Лучше скажите, в какой стороне искать лекаря?

– На главной улице увидите трехэтажный дом с большими часами – это контора градоначальника, ровно напротив – лекарня, а еще через два дома – баня.

– Премного благодарствую, Раска. Последний вопрос: хватит ли мне средств рассчитаться с таверной? – я взглядом указала на разбросанные по кровати монеты.

– Ой, ну что Вы! Наши услуги хоть и не самые дешёвые, но Вы могли бы минимум месяц у нас гостевать, – вопрос смутил девушку донельзя. – Расчет по отъезду. Можно платить монетами, можно рассчитываться энергией… но Ваши резервы, судя по всему, опустошены, даже ушибленную ногу, бедненькая, не можете залечить, нелегко же Вам пришлось, – искренне пособолезновала Раска. Я признательно улыбнулась, она ответила тем же и откланялась.

Уютный треск свечи в тихой комнате и теплая вода напомнили мне, что прошлую ночь я не сомкнула глаз. Не пойду сегодня к лекарю, поздно уже. Поем и спать. Я поднялась в зал, где оставался всего один посетитель. Ко мне лихо подбежала официантка.

– Приветствую Вас в нашем заведении, сударыня! На сегодня у нас осталось баранье жаркое с овощами и опятами, курица с яблоками и фирменный грибной суп, – протараторила она.

Хотелось всего и побольше, но боюсь, желудок будет шокирован и не оценит моего энтузиазма.

– Суп. И чай, много, – устало сообщила я.

– Один момент.

И действительно, в один момент все стояло передо мной. Даже больше – еще кусочек вишневого пирога.

– Пирог от заведения, – пояснила официантка и скрылась из виду.

Суп был удивительно вкусным, с кусочками мяса, кажется, куриного. Чай травяной ромашковый и изумительный пирог. Местный повар знал своё дело.

Утром меня разбудил стук в дверь. Раска принесла выстиранную одежду, и билет в баню. Настроение было неплохое – боль в ноге постепенно утихала.

За дверью со стрелочкой оказалась лестница, которая выходила в посудную лавку. Местные продавцы даже глазом не повели, когда я прошла мимо и вышла на улицу. Вновь светило солнце, но было значительно прохладнее. Часы на конторе градоначальника показывали девять утра.

Баню я нашла неподалеку и, предъявив билет, веселый мужик в одной набедренной повязке выдал мне деревянный ушат, полотенце, кусок мыла и берестяные плетеные тапки. В лучшей банной комнате оказалась кедровая ванна с горячей водой, в углу была растоплена небольшая белёная печь. На полках лежали березовые веники и бутылочки с травяными отварами. Мне несколько раз предложили банщика, «дабы все хвори из меня ушли под тяжелой рукой», но я тактично отказалась. Выкупавшись, жизнь уже не казалась такой мерзкой. Заново нарисовав завесу, я направилась к лекарю.

Захлебаловская лекарня внешне больше напоминала похоронное бюро: стены в черно-красных тонах, темные стекла, дверной молоток в виде какой-то горгульи, но им я воспользоваться не успела. Дверь распахнула растрёпанная черноглазая женщина лет сорока, вот уж кто на ведьму походил.

– Я ждала Вас, сударыня. Проходите – будьте как дома, – затащила меня внутрь барышня. Да уж, как дома. В загробной жизни, разве что.

В первой комнате на кушетке лежал стонущий мужчина, на руке в районе плеча происходило какое-то беспорядочное движение – личинки, дошло до меня. Хорошо, что я человек не слишком дремучий, чтобы рухнуть в обморок от увиденного, и прекрасно понимала, что таким образом чистят раны. Но приятного мало.

– Кабан помял Заряныча, в пьяном угаре решил нужду справить на кабаньей тропе, – воодушевленно внесла ясность лекарь.

Человек, видно, просто в восторге от своей работы. Мы прошли дальше в кабинет. Два шкафа были сверху донизу заполнены баночками и бутылочками, третий – книгами и исписанными листами.

– Что с вами произошло? – осведомилась она, натирая руки спиртом.

Я вальяжно облокотилась на стену, сложила руки на груди и пояснила:

– Да вот, давеча довелось побывать в лесу, ну знаете, что в килом.. то есть верстах пятнадцати на запад от вас.

– В Заповетном Лесу?! – ужаснулась лекарь, схватив себя за лицо, и принялась заново обрабатывать руки. – Такая молодая, а уже такие сложные задания получаете.

– Ну да… а тут ещё виверны прилетели раньше времени, – многозначительно добавила я.

Женщина понимающе кивнула и пригласила присесть на кушетку.

– Сильный ушиб, как и говорила Раска, – определила она, осмотрев ногу. – Дам мазь на основе мяты, календулы и бадяги. Наносить два раза в день.

Всего лишь ушиб! Камень с души, я ведь никогда ничего не ломала и не хотелось бы начинать. Распрощавшись с лекарем, я поторопилась готовить пожитки в дорогу.

В лавке «Путник» счастливый хозяин не верил своему везению и негаданному доходу. Я приобрела: седельные сумки из промасленной кожи, небольшой чугунный казанок, металлическую кружку, ложку, карманные часы с компасом. Там же взяла шерстяное одеяло с водоотталкивающей тканевой стороной, бурдюк для воды и несколько упаковок спичек. Всё обещали доставить в таверну. В «Сударушке-красе» купила длинный кожаный плащ с капюшоном и подкладкой из овчины, на спине красовалась ручная вышивка в виде жар-птицы, что, по словам торговца, «приносит удачу в дороге, многократно увеличивает магическую силу, и лечит всё от чирия до подагры». Потом направилась в бакалею, затариться понемногу всякой крупой и сухофруктами – для поддержания витаминного баланса в организме. Егоре досталось немного овса, на случай её хорошего поведения. В пекарне взяла сушек и сухарей с изюмом. Через пару часов меня знала вся предприимчивая часть городка, и приветствовали как зажиточную крестьянку, приглашая посетить именно их чудесный магазин. Всё это удовольствие обошлось мне в три тысячи золотых. Какой тут всё-таки благоприятный обменный курс.

Добравшись до своего номера, я обнаружила покупки у двери, чинно сложенные на тележку для багажа. Воровство, похоже, тут действительно не процветало. Найдя Раску, я сообщила, что собираюсь отбыть.

Пока мы шли в конюшню, не смогла не поинтересоваться:

– Раска, раскройте секрет. Как Вы поняли, что у меня ушиб, а не перелом или хотя бы трещина? Лекарь очень доверяла Вашим словам…

–Это моя маленькая особенность, – девушка моргнула и посмотрела на меня зелеными кошачьим глазами, – видеть болезни. У всех нас есть свои особенности, ведь так? – вкрадчиво ухмыльнулась она. Я ничего не ответила.

Мне помогли навьючить всё добро на недовольную Егору. Расплатившись, я взяла лошадь под уздцы и повела в сторону тракта.

Не успев пройти и ста метров, услышала нарастающий шум со стороны бани. По главной улице бежал багровый от натуги мужчина круглой наружности в представительном костюме. Рядом еще один – седой дед с саблей наперевес. И несколько человек в болотной форме за ними.

– Стой! Властью данной мне, приказываю стоять на месте! – кричал багровый мужик, захлебываясь собственным дыханием.

Нас вместе с Егорой моментально взяли в кольцо. Ну и кто меня опять сглазил?!

– В чем дело? – холодно окинула взглядом присутствующих, пока толстяк пытался отдышаться. В руках у него был зажат лист, которым он безмолвно махал, вроде как я должна была что-то понять.

– Вот! Ориентировка на Вас имеется из Смердюков! – в конце концов, выдал он.

– На меня?! – ну это уже ни в какие ворота. – Да я в ваших Смердюках даже не бывала!

– Вы-то может и не были, а вот кобылу свою туда засылали, чтобы целую деревню изничтожить! – во всеуслышание выступил мужик.

– Изничтожить с помощью лошади? – скептически усмехнулась я. Егора, может, еще тот подарок судьбы, но деревни она не стирает с лица земли, я надеюсь.

– Вы, сударыня ведьма, не юлите! Не лошадь это, а самый настоящий вомпэр! – топнул пухленькой ножкой мой обвинитель. По толпе, неумолимо разрастающейся вокруг этого цирка, пронеслись охи и шепотки. – И свидетельство тому – целое поселение!

– Вы, для начала конструктивного диалога, представьтесь, сударь. Хотелось бы знать, от кого я слышу эту клевету, и кто за неё потом отвечать будет, – я начинала сердиться, а гнев я контролирую совсем неважно.

– Перед Вами захлебаловкий градоначальник Деян Русимирович Злобохряк, – надрывным женоподобным голосом сообщил мужичок с саблей. Я с трудом сдержала смешок.

– Гражданин Злобохряк, и что же мы с вами будем делать? – уставилась я на градоначальника. Сделав пару шагов назад, он укрылся за худосочной спиной представившего его дедка.

– Полицмейстер, приступайте, – не таясь шепнул он и стал пробираться сквозь толпу в сторону своей конторы.

– Внимание! Начать операцию по захвату вражеской ведьмы! – неожиданным командным тоном заголосил дед, взвив саблю над головой аки знамя революции.

Тут то и раздалось устрашающие ржание лошади. Егора поднялась на дыбы, распугивая толпу, и пулей рванула в сторону тракта. Один служивый в болотной форме мигом оседлал белого коня стоявшего у бакалеи и понесся следом. А меня резво схватили оставшиеся три солдата, пока четвертый что-то колол в плечо.

Я не сразу поняла, где очнулась. В голове крутились всевозможные проклятья в сторону Егоры и свиноподобного градоначальника. Повезло же с лошадью, сама преданность, даже хвостом не повела, как дала дёру с тонущего корабля. Вокруг меня вырисовывались серые стены, выложенные из кусков известняка замызганного грязью. На земляном полу лежал тонкий слой старой соломы. Скудный луч света пробивался сквозь маленькое отверстие под самым потолком. На дубовой двери, усиленной местами грубой ковкой, имелось крошечное окошко с крестообразной решёткой, видимо, чтобы даже крысы не сбежали. Я выглянула в него, но кроме такой же грубой стены напротив, ничего не увидела. Несколько раз крикнула, побила ногами в дверь – всё без толку. Я в тюрьме. В голове не укладывается. Я же ничего не знаю о тюремной жизни. Перед глазами всплыли печальные картинки моей дальнейшей судьбы, включая смерть от туберкулёза.

Раздался хриплый кашель, я обернулась на дверь. В окошко заглядывал полицмейстер.

– Как себя чувствуете?

– Распрекрасно! Не поверите, но я всегда мечтала стать криминальным авторитетом, – огрызнулась я.

– Ну, пока еще рано об этом говорить, кобылу Вашу покамест не изловили, как сквозь землю провалилась, бесовское отродье, – сплюнул дед. – Возможно, желаете чистосердечно признаться в своих ведьмовских злодеяниях?

– Только если в камеру подадут чифиру! Внезапный приступ жажды, знаете ли …

– Э не, Вам, водяной ведьме, вода не положена, а то сковывающее зелье силу потеряет, и Вы мне исправительное учреждение разнесёте, а потом рапорты писать, объяснительные, да и вообще уволить могу… – задумчиво почесал седую макушку полицмейстер.

– Да не ведьма я! – кинулась было к окошку. – Век свободы не видать, не ведьма! – тюремные стены совершенно отвратительно на меня повлияли.

– Все вы так говорите. Вот что, сидите тут и ждите приезда исправника, он пусть с Вами и разбирается, как и с соседом Вашим, – вздохнул дед и с деловым видом пошел по своим полицмейстерским делам.

Ждать исправника мне никоим образом не хотелось. Ещё один чиновник на манер Злобохряка, который с превеликой радостью предаст меня смертной казни, прознав, что я малость неместная. И премию, наверняка, получит, может даже медаль. Сиди теперь тут, и отдавайся в цепкие руки несправедливой судьбы. Да с какой радости? Я не заслуживаю этого! Жаль не дослушала Егору, чтоб ей пусто было, про способ обретения магических способностей, сейчас бы они мне не помешали. И даже вколотая отрава меня не остановила бы! Фемида, может, и слепа, но тем проще дать ей по голове и скрыться в алом зареве заката.

Я бродила из стороны в сторону, как загнанный зверь, перебирая возможные варианты спасения. Даже подумывала изобразить неведомую хворь с клиническими приступами. Конечно, этот план неплохо сработал в детском саду, когда мне надоело стоять в углу, но в его эффективности в данном случае я глубоко сомневалась. Кто поручится, что меня не сожгут тут заживо, дабы неясная зараза не распространилась по городу?

В стене, на которую я в раздумьях облокотилась, послышалось глухое шорканье. Я не придумала ничего лучше, чем вообразить себе громадных крыс, которые яростно роют нору к свежему мясу, то бишь, ко мне. Все мои вещи, включая рюкзак, где лежал нож, остались на лошади, поэтому я сняла ботинок и притихла. Камень внизу стены, размером с кулак, начал выдвигаться и в итоге упал на пол, но алчущей крови морды я, к счастью, не увидела. Тем не менее, заглянуть туда как-то не решалась.

– Есть кто? – раздался безжизненный голос из отверстия. – Я хоть туда попал?

– Смотря куда Вы целились, – откликнулась я.

– Значит туда, – изнеможённо ухмыльнулся кто-то и тут же закашлялся. Голос был мужским, взрослым и сиплым. – Приветствую Вас, коллега.

– И Вам не хворать, – я опустила ботинок и подошла поближе. – С какой целью разрушаете казенное имущество?

– Услышал, как полицмейстер с кем-то говорит и подумал, что это мой шанс последний раз пообщаться с человеком, который не будет желать мне смерти.

– Вы поторопились с выводами. В моем состоянии я готова пожелать смерти всему живому. Скажите, как долго Вы тут?

– Точно не знаю, в моей камере нет света. Но если судить по степени обезвоживания – около двух дней.

– Они что, решили Вас убить раньше времени?! – взбунтовалась я. – И меня ждёт та же участь?

– Если Вы водяная ведьма… либо таковой представились, то воды Вам не видать. Сочувствую, – тяжело выдохнул мой собеседник.

– Не ведьма я, – мой голос поник. – Просто… просто нужно было выживать.

– Я понимаю. Я Еруш, водяной маг, – представился мужчина.

– Эл. Не водяная, не ведьма. Вы не знаете, как скоро прибудет исправник?

– Скоро… дня через два – три. Очень надеюсь испустить дух до его приезда. Ничего кроме пыток и казни его персона мне не сулит. Да и никому не сулит. Исправник Изморский каждое своё дело доводит до смертного приговора.

– Ну у Вас тут и законы, беспредел, самоуправство! – внутри всё горело от досады и беспомощности. На что же тогда надеяться мне? Непременно признают вражеским шпионом, и поминай как звали. – Еруш, а Вы здесь за какую провинность?

– Если верить ориентировке, которые, как оказалось, еще кто-то читает, то за серию убийств на заказ. Вы наверняка слышали о легендарном, буквально на грани мифологизации, имени Мертвая Вода.

Слышала, как же. Да я всю вашу Аруссию в первый раз в глаза вижу. И не особо тому рада.

– Что-то припоминаю… – солгала я, дабы маг не подумал ничего лишнего. – Наемный убийца Мертвая Вода, эта загадочная личность.

– Так вот, кажется, это я. Во всяком случает, полицмейстер очень старается меня в этом убедить.

Какая удача, третий день в стране, а уже познакомилась со сливками криминального мира. Скоро и я окажусь в их тесной компании в роли истребительницы деревень. Если доживу.

– А это не Вы?

– А Вы соответствуете своей ориентировке? – ушел от вопроса водяной маг.

– Дело в том, что меня вообще нет в ориентировке, там есть моя лошадь. Которая даже не моя. Такие дела.

– Да Вы Эл, еще загадочнее будете Мертвой Воды. Ведьма – не ведьма на лошади, которая не Ваша лошадь, – хохотнул он. – И что же сделала не Ваша лошадь?

– Оказалась вомпэром, который самым гнусным образом напал на деревню Смердюки! – сказала и оценила всю абсурдность этого обвинения.

–Интересно – то как. Вомпэром! Удивительный народ, живём в магическом мире, а у них, что не нежить – то вомпэр. Абстрактная несуществующая форма существ, воплощающая в себе все страхи простого люда.

Уверенный шаг полицмейстера в военных сапогах прервал нашу беседу. Я поспешно закидала отверстие в стене соломой.

– Сударыня ведьма, возрадуйтесь! Порядка четверти часу назад из Смердюков голуб прибыл, – так я и думала, что тут до сих пор голубиную почту используют, каменный век. – Дык вот. Староста смердюковский отзывает ориентировку, поскольку цитирую: – он уставился куда-то вниз и торжественно зачитал: – «… Вследствие того, что лошадь, признанная усиею деревнею вомпэром, позорно сбежала, был выставлен ночной патруль, дабы нечисть поганая не попортила скот и не высмоктала спящий люд. На вторую ночь патруля мужиками были изловлены две лисы, тащившие курок до лесу. Посему стало ясно, что курок деревенского мужика Данко, по всему вероятию, употребила не найденная им кобыла, а лисы. Они же пугнули корову». Одним словом, все обвинения с Вас сняты.

– Так я могу идти? – подскочила я, устремляясь к выходу из камеры.

– Покамест – нет. Понимаете, инструкция у меня. Жетона Академии при Вас нет, личность не установлена. Будем ждать исправника, дабы он подписал запрос в Академию и личность Вашу там подтвердили.

– Да по чьей вине у меня нет жетона?! – вскипятилась я. Как ещё можно себя чувствовать, когда тебе дали надежду на спасение и тут же её уничтожили? – Вы же видели, что мои вещи на лошади! Позвольте мне самой пойти и поймать её. Потом жетон Вам занесу.

– Не могу, инструкция у меня. А вдруг Вы и не ведьма вовсе, а незаконное ведьмовство, без академической лицензии, строго карается законом, – вцепился в свои инструкцию полицмейстер – зубами не вырвешь.

– Так Вы определитесь: не ведьма я или незаконная ведьма?!

– Запрос покажет кто. Мне, в общем-то, пора, так что вынужден откланяться.

– А воды – то теперь можно? – вслед ему спросила я.

– Не положено, – послышался отдаляющий голос.

Ну, дед! Ну, полицмейстер! Да я ведьмой готова стать, только чтобы проклясть тебя на нескончаемую диарею! Я вновь уселась на сено, было ещё поганее, чем прежде.

– Еруш, – позвала я. – Ты еще там?

– К моему огорчению, да…

– Что меня ожидает, если узнают, что я не ведьма?

– Если не найдут свидетельств получения Вами платы за оказание фиктивных магических услуг – то год тяжелого труда на благо страны. В болота обычно ссылают ягоды собирать, травы, мох волшебный, грязи лечебные, воды отравляющие… Если зарабатывали на святом имени Академии, то лет пять, иногда десять, заточения.

– Ясно. Так, допустим, Академия скажет, что слыхом не слыхивала обо мне. Как дальше они будут действовать? Нужно же узнать кто я, – плавно пыталась подвести к интересующей меня проблеме.

– Установят личность в Арусском Магическом Архиве. Возьмут несколько капель крови, и летописная книга покажет кто ты, где родилась, родословную и так далее.

Вот как. Архив скажет, что я вовсе не рождалась не то что в Аруссии, а в этом мире. И здравствуй виселица, или четвертование, или гильотина. Это если я пытки переживу.

– Еруш, давай сбежим? Смотри – одну стену ты почти разрушил, – панибратски предложила я, сама не веря в успех предприятия. Больше, чтобы не поддаваться хандре.

– Если бы, Эл… если бы. Мы находимся под землей, над нами первый этаж. Разрушить хлипкую стену между камерами вовсе не одно и то же, что разрушить боковую стену фундамента и прокопать трехметровую нору наверх. А выломать дубовые двери, сама понимаешь, можно даже не пытаться. Была бы у меня хоть десятая часть моих прежних сил…

– Печально, – тихо шепнула я, мне и так все было понятно. – Скажи, а как лишают сил воздушных магов? Я могу представить, как ограничивают доступ к земле и огню, но воздух?…

– Распыляют специальный порошок с серебром и зверобоем.

– А как Академия подтверждает, что это её маг, даже без жетона? Знают всех в лицо или по отпечатку пальцев?

– У каждого жетона есть секретный цифровой номер. Девять цифр. Его знает только маг и информационная система Академии, которая представляет собой большой постоянно увеличивающийся кристалл. Там же храниться образ мага, владеющего жетоном и его энергетический отпечаток.

– Ясно. Слушай, а каким образом водяных магов содержать под стражей более продолжительное время?

– Раз в три дня дают литр нейтрализованной воды.

– И этого хватает? Так можно и не дождаться освобождения.

– Многие и не пытаются, отказываясь от воды вообще. Водяной маг может до двадцати лет жить на одном литре воды в три дня, такая уж наша особенность, подтвержденная опытным путем. Только сил это не прибавляет, лишь изо дня в день испытываешь мучительную боль в каждой клеточке организма. Поэтому часть магов сдается.

Я вздохнула, потом ещё раз. Глаза слезились… а я не знала как себя отвлечь.

– С чего вдруг в тебе проснулась жажда знаний? – осведомился маг.

– Когда нервничаю, всегда задаю кучу глупых вопросов.

Мы сидели по разные стороны одной стены. Не видя друг друга. Не зная друг друга. Лишь имена, и те, вероятно, выдуманные. Но это не мешало чувствовать почти родственную связь. Общая беда объединяет самых разных людей. Иногда людей из разных миров. Во времена отчаяния, слабости и ужасной безысходности человек всегда ищет маленький островок тепла и понимания, именно поэтому эта часть стены казалась теплее, чем любой другой угол наших камер.

Ближе к вечеру небо затянуло, и пустился тихий дождь. Небольшое отверстие под потолком моей камеры уже не давало достаточно света, и пространство вокруг заволокло серыми сумерками, хотя до заката было еще часа два. Еруш прильнул поближе к нашему переговорному пункту и вместе со мной слушал убаюкивающий шум капель. « Ситничек» – так он обозвал этот мелкий дождик, водяному магу виднее.

Скромную симфонию природы прервал робкий женский смех, раздавшийся где-то поодаль на улице. Так кокетливо девушка смеется только когда хочет понравиться мужчине. Счастливые. Течение жизни не останавливает даже эта ненастная погода и моё личное бедствие. Как же сложно принять, что твоя смерть не изменит ровным счетом ничего ни в одном из миров. Я люблю одиночество и умею им наслаждаться, но сейчас я преисполнилась острой необходимостью в поддержке и сопереживании. Просто чтобы кому-то было не всё равно.

– Сударыня ведьма… Вы тут? Сударняяя… – робко вопрошал детский шёпот. Слуховые галлюцинации? – Отзовитесь, пожалуйста.

–Я тут. Слышишь? – я подбежала к стене, вверху которой смутно виднелся проём наружу.

– Это я, я Вам свечи в таверне приносил. Помните?

– Да, да. Помню!

– Раска попросила меня кое-что Вам передать, пока она караульного забалтывает. Я просуну в окошко, а Вы постарайтесь поймать, а то разобьется!

Да я в этой темноте собственные руки с трудом различаю.

– Подожди! Я сейчас залезу повыше и возьму.

Скинув ботинки, я с феноменальной ловкостью взобралась по стене, благо камни необтесанные. Силясь не обращать внимания на болезненный ушиб, протянула руку.

– Давай! – скомандовала я. Схватив твердый сверток, я аккуратно спрыгнула вниз. – Поймала! Поблагодари Раску!

Но мальчишка не ответил, лишь медленно похлюпал по лужам вдоль стены.

Так, и что же это? Надеюсь, не напильник, спрятанный в хлеб, или что там обычно тайно передают заключенным? Я развернула ткань. В свертке оказалась стеклянная продолговатая бутылочка с прозрачной жидкостью. Вода! Я почти угадала, в данном случае вода – это и есть шанс на спасение. Открыв пробку, уловила освежающий аромат хвои и мяты. Немного попробовала – действительно обычная вода. Пить, конечно, хотелось, но использовать эту воду исключительно для утоления жажды – самоубийство, особенно когда под рукой есть настоящий водяной маг.

Около минуты я размышляла, стоит ли доверять моему новому знакомому, и не озаботится ли он спасением исключительно своей жизни. Пришла к выводу, что терять мне нечего. В худшем случае, окажусь доверчивой дурочкой.

– Еруш. Еруш! Проснись! Да чтобы мне так спалось в стрессовых ситуациях!

–А? Исправник приехал?! – заволновался он в полудрёме.

– Почти. Дело у меня к тебе. Не на смерть, а на жизнь.

– Всего-то. Ну, давай своё дело, – равнодушно произнёс маг.

– Держи, – я пропихнула бутылку в дырку в стене.

Секунды тишины. Звук открывающийся бутылки.

– Да ты издеваешься, Эл! И ты всё это время молчала, что у тебя есть вода?!

– Тише ты! Только что птичка на хвосте принесла.

– Какая еще птичка?

– Рыжая. Выбираться будем?

– А как же! – отозвался озорным смешком Еруш. – А твоя птичка разбирается – в воде экстракт розмарина. Лучше не придумаешь.

Он пил медленно, молча и тяжело дыша. Я же почти не дышала. Хватит ли этой воды? Не останусь ли я в этой камере? А вдруг он действительно убийца? Тут нас разделяет стена и это не имеет такого значения, но лицом к лицу с душегубцем…

– Ну, кажется, я готов к побегу! – неожиданно помолодевшим голосом объявил маг. – Если кроме бутылки было ещё что-то, не забудь забрать с собой, иначе вычислят пособника.

Я засунула кусочек ткани в карман джинсов.

– Ты предупреди, если собираешься стены сносить. Я хоть в уголок отойду.

– Ну-ну. Больше слушай старика полицмейстера. К чему нам лишний шум и свидетели? Жди,– уверенно произнес Еруш.

Я замерла в ожидании волшебства, но ничего не происходило. Тут дубовая дверь в мою камеру медленно приоткрылась, и в неё беззвучно зашел высокий молодой мужчина крепкого телосложения с запыленными темными волосами по плечи.

– Привет – поздоровался он и лучезарно улыбнулся, но у меня от этой улыбки сердце в пятки ушло, было в ней что-то чудовищное, звериное и по животному притягательное.

– Здрасьте, – остолбенела я.

– Что ты как неродная, Эл? Ладно, спишем на напряженность ситуации. Идем.

– Куда?

– На вольные просторы, – он взял мою руку своей обжигающе горячей ладонью. Я физически ощутила, как в ней пульсирует сила, будто лава в жерле проснувшегося вулкана. – Ничего не бойся! – авторитетно добавил он и сжал руку еще сильнее, проворно прижав меня спиной к своей груди.

Я не представляю, куда в этот момент делась вся моя строптивость. Это страх или магия? Я даже не пикнула, когда начала становиться прозрачной, превращаться в того самого водяного духа. Очертания своего тела я сохранила, сквозь меня даже немного искажались предметы, как в аквариуме с водой. Это поражало. Это вам не заговоры наших бабок – шептуний. Так выглядит магия в мире, где люди от неё не отказались!

Почувствовала, как Еруш ослабил хватку.

– Не отпускай моей руки. Пока не выберемся за город, ты должна всегда меня касаться! – строго напутствовал он, спорить я не собиралась.

Мы вышли из камеры, тихонько прикрыв за собой дверь. Поднялись на первый этаж – там уже никого не было. Видно, рабочий день начальства закончился. На вахте у выхода самозабвенно зевал молодой солдатик. Еруш взял со стола карандаш и бросил его в противоположную сторону комнаты. Пока служивый находился в поиске источника шума, мы, словно призраки, проплыли мимо него, и вышли наружу.

Улицы города были поглощены вязкой белой пеленой. То ли по-прежнему шел мелкий дождик, то ли капли просто повисли в воздухе, зацепившись за полотно тумана. Темнело быстро.

– Идём в сторону Заповетного Леса, там нас искать никто не будет, – маг потянул меня влево по главной улице.

– Нет! Мне нужно в другую сторону, – остановилась я.

– Не глупи!

– Можешь идти, а я побегу туда, куда нужно мне. Улица пустая и уже смеркается, меня не увидят, – я попыталась разжать руку.

– Неразумная девчонка… – прошипел он, и двинулся со мной. – Ты казалась мне умнее, чем есть.

– Это твои личные заблуждения, меня в них винить не стоит.

Позади нас раздался звон колокола, били тревогу. На улицу выскочили два солдата, тревожно оборачиваясь по сторонам. Торопливо воткнули в землю некое подобие фейерверка и зачиркали спичками.

– Полынный порошок, бежим! – рванул меня Еруш.

Боль в ушибленной ноге была почти терпимая, и я очень старалась бежать быстро, но всё равно тормозила мага, как бы он не силился тянуть меня вперед. Сейчас бросит эту ношу и правильно сделает, я не лучший партнёр для побега. Без лишних раздумий меня подхватили на руки.

– Держись так крепко, насколько хватит сил!

Я ухватилась за его шею, а ногами крепко обвила талию – клещами не оттащите!

На улице начал собираться народ: кто с зажжёнными свечами, кто с кристаллами, кто с возмущениями. Тихо перешептываясь, они предполагали возможные причины тревоги. Пожар? Нежить? Убийство?

Я в недоумении глядела на весь этот балаган, пока меня стремительно уносили прочь.

– Может, спрячемся где-то? – предложила я.

– Порошок высветит любое заклинание в городе и развеет его.

Над домами раздался свист и глухой хлопок. Все устремили взоры ввысь – снегопад из сияющих крупинок опускался на город, пропаливая в тумане путь на землю.

Полынный порошок падал на нас и разъедал волшебство, открывая наше присутствие окружающим. Я и Еруш светились как новогодние гирлянды – крупинки то и дело вспыхивали разными цветами, подобное сияние не заметил бы только слепой. Жители Захлебало недоверчиво глазели на нас, выходили на дорогу и провожали озадаченными взглядами, но никто не осмеливался преградить путь.

Солдаты расталкивали толпу и на всех парах неслись в нашу сторону. Неожиданно один из них выскочил из переулка, чуть не сбив с ног Еруша. Похоже, что он бежал наперерез по соседней улице. Я смотрела на него, робко выглядывая из-за плеча мага. Поначалу он пытался догнать беглецов, но потом остановился. Резко и хладнокровно достал из-за спины арбалет и направил в нас.

– Стреляют! – вскрикнула я.

Первая короткая арбалетная стрела пролетела над нашими макушками.

Еще двое арбалетчиков присоединились к товарищу. Народ бросился по домам, кто-то прятался между магазинами, некоторые попадали прямо в грязь. Второй болт мимо. Третий пронесся у моей ноги. Четвертый вошел в спину магу, пробив бордовый камзол, и вышел под ключицей, рядом с моей рукой.

От ужаса я потеряла дар речи. Еруш не дрогнул и продолжал бежать. Город заканчивался, за ним была лишь туманная мгла.

Служивые выстроились у границы города, пустили вдогонку ещё несколько болтов, но дальше не преследовали.

– Без магии вам всё равно не пережить эту ночь! – рявкнул один нам в след.

Глава 3

Мы устало брели по ночному тракту. Сил бежать больше не было. Сегодня однозначно светила луна, но я её не видела – мутная туманная дымка рассеивала лунный свет, и казалось, что воздух фосфорится, от чего было не так темно. Тем не менее, видимость была не дальше чем до края дороги.

– Можешь уже отпустить… – устало произнёс Еруш, – если хочешь.

Я по-прежнему держала его за руку. Совсем забыла, стыдоба-то какая. Трусиха. У него кровь стекает по рукаву, а я вцепилась в человека, высматривая бабайку по сторонам.

– Прости…

– Нужно уходить с тракта в лес. Сейчас остановлю кровь, и сворачиваем, – Он обломал наконечник деревянного болта и развернулся ко мне спиной. – Выдергивай!

Я собралась с духом. Рука должна быть твердой, будто я всю жизнь только этим и занималась.

– На счет три, – крепко ухватилась за гладкий стержень. – Раз… – и дернула что есть мочи.

Еруш припал на одно колено, но не издал ни звука. Кровь хлынула с новой силой. Я помогла ему стащить камзол и снять светлую рубашку, которую мы располосовали на смутное подобие бинтов. Затянули рану в тугую повязку.

– Пошли, пока кровь не пропитала рубаху, – он снова взял меня за руку и увел в поле.

Мы вновь и вновь наворачивали круги, возвращались по своим следам, топтались в муравейниках, натирали обувь травой. Все эти странные манипуляции обещали сбить со следа собак, которых, скорее всего, пустят за нами поутру. Еруш утверждал, что слишком интенсивно нас искать не будут, так как мы лишь подозреваемые, а они даже имен наших не знают. Мы начали углубляться в лес, перешли мелкий грязный ручей, сделав ложный выход из воды.

Маг слабел на глазах, несколько раз спотыкался, хватаясь за деревья в последний момент.

– Ты потерял много крови, нужно остановиться и передохнуть.

– Нет, дело вовсе не в этом, – с придыханием пытался изъясниться он. – Яд… мухомора, кажется, к тому же усиленный магически.

– Отравленные стрелы?! Что за дикость… Ты можешь справиться с ядом при помощи каких-нибудь заклинаний?

– Нет магии. В жилах всё ещё сковывающее зелье буйствует, на теле порошок… нужно идти. Найдём чистую воду… – Еруш не договорил. Остановился и прижал руку к сердцу, глубоко вздохнул и вновь пошагал, преодолевая себя.

Часа через пол я уловила приглушенный шум воды.

– Еруш, слышишь? Вода! – обрадовалась я.

Еруш молчал и, сгорбившись, смотрел вниз. Я осторожно прикоснулась к его плечу, он пошатнулся и рухнул на траву. Кинулась к нему, на ходу припоминая правила сердечно-легочной реанимации. Он был мокрым и очень холодным, но дышал. В себя приходить не собирался. Панику я оставила на потом. Нужно доставить его к воде. Почему же ты такой неподъемный?

Поразмыслив, я отломала несколько разлапистых веток от небольших елочек, исколов при этом все руки. Связала их молодыми стеблями дикого винограда. Последние две ветки стянула своим ремнём. Днем это заняло бы куда меньше времени, но ждать до утра – дело гиблое.

Посредством немалых усилий мне удалось затащить мага на свою импровизированную волокушу. Сняв с себя рубашку, облачилась в один кардиган. Сделала узел на крайней толстой ветке, а рукава рубашки наискось перевязала на груди. И потащила. Вполне даже удачно, как для первого опыта. Вода оказалась в метрах пятидесяти. Небольшая речка с обрывистыми низкими бережками, поросшими высокой травой. Если у меня и получится спустить Еруша в воду, то поднять его обратно по таким склонам точно не удастся.

Я скинула вязаный кардиган, опустила его в реку, и он моментально напитался водой. Выжала её на мага – никакой реакции. Нужно смывать полынный порошок. И рану промыть. Стянув камзол, принялась обильно его поливать, даже немного потерла. Странно себя чувствовала, никогда ещё не приходилось так тесно контактировать с мужчиной без сознания. А штаны снимать надо? На них тоже падал порошок. А вдруг он без белья? Ладно, нужно представить себя врачом с многолетним опытом, желательно, мужского пола.

Под штанами оказались кальсоны. Слава местным Богам!

Рана по-прежнему кровила, с такими темпами к утру я окажусь один на один с обескровленным трупом. Я неплохо разбираюсь в травах. Люблю побаловать себя хорошим травяным чаем, даже составляла собственные сборы. Буйство зелени у реки давало приличный шанс найти что-то лечебное, тем более показалась луна, и я уже могла ориентироваться в пространстве. Без труда отыскала крапиву, точнее это она меня отыскала, хлестанув по руке. Потом поползала на карачках и нарвала птичьего горца: удивительная по своим лечебным свойствам трава, которая растет буквально везде. Теперь нужно сделать кашицу.

Пережевав вполне сносную на вкус траву, я приложила травяной компресс и заново забинтовала рану. До зари сидела у реки, пожевывая сочные листики крапивы. Боролась с плохими мыслями и чувством вины. Вряд ли бы Еруша ранили, если бы я постаралась бежать быстрей, либо он все-таки решился оставить меня и пойти в другую сторону. Взял ответственность за «неразумную девчонку», а я теперь себя корить должна.

С первыми лучами утреннего солнца у мага начался бред, мямлил что-то неразборчивое, иногда улыбался, но глаз не открывал. И это не смотря на то, что кровь больше не шла, а воспаление вокруг раны спало. Яд мухомора продолжал делать свое черное дело. Нужен антидот. Или магия. В нашем мире применяют атропин, тоже яд, но, в контролируемых дозах, лекарство от отравления некоторыми грибами, в особенности мухоморам. Сразу вспомнилась старенькая книга «Яды», которую я случайно обнаружила дома на книжных полках. Откуда только она у нас взялась?

Я точно помнила, что атропин содержится в белене и белладонне. Однако карманной фармакологической лаборатории, к сожалению, с собой не было. Даже если бы мне удалось каким-то чудом отыскать эти растения, то вероятность отравить мага еще сильнее была значительно выше, чем вылечить его. К тому же время было упущено.

Резкое холодящее кровь рычание оборвало все мысли. Волк казался огромным. Одиночка? Или где-то рядом бродит стая?

Я аккуратно не торопясь поднялась на ноги, загородив собой Еруша. Лежачий человек в окровавленной повязке был куда более привлекательной жертвой, чем я. Плавным движением онемевшей от страха руки подняла еловую ветку и выставила её перед собой. Помахивая ей из стороны в сторону, я душераздирающе заорала, выплескивая всё накопившееся негодование. Волк сделал шаг назад, но убегать не собирался, уж больно хороша добыча. Я схватила вторую ветку, и, изображая из себя виверну, принялась подпрыгивать так высоко, насколько позволяла больная нога, при этом, не забывая горланить и шипеть.

С сожалением должна признать, что весь этот спектакль больше походил на попытку перевоплотиться в курицу-переростка. Зверь настороженно обернулся назад. Кажется, от моего актерского таланта воротило даже его.

Послышался приближающийся глухой, но устрашающий топот. Что еще за чудовища тут водятся, заставляющие нервничать даже волка? Охота? Или поисковая команда сбежавших преступников пожаловала?

Сквозь густые ветви старых елей, как в героических кинолентах, вылетела взмыленная Егора и погнала озадаченного зверя, то и дело, норовя попасть копытами по хребту хищнику. Я так и замерла в образе курицы. Она точно просто лошадь? Увидь я такое чуть пораньше, не сомневалась бы в её способности уничтожить Смердюки.

Опустив свои импровизированные крылья и убедившись, что других волков в округе не видно, я вернулась к магу. Его губы посинели, дыхание было слабым. Какой же он холодный… Это конец? Нет, пока кто-то готов бороться, это не конец! А я готова. Не хочу жить с осознанием, что из-за меня погиб человек.

Показалась Егора, несмело подошла ко мне и фыркнула.

– Явилась, предательница? – хмуро глянула я.

«Я жизнь тебе спасла», – прозвучал приглушенный голос в голове.

– У меня было все под контролем. Волк собирался уходить!

«Я не об этом. Спасла тем, что ускакала из города, я не предавала», – смелее парировала лошадь.

– Вот оно что. И каким же образом, позволь полюбопытствовать? Тем, что не удосужилась сказать, что тебя в Смердюках разыскивают?!

«Если бы к полицмейстеру попали твои вещи, они всенепременно бы нашли рубли, непонятное техническое приспособление, которое ты периодически пытаешься заставить работать, и, безусловно, обнаружили отсутствие жетона Академии. Как скоро, по-твоему, тебя объявили бы нарушительницей границы миров и шпионом?» – самодовольно вопросила кобыла.

– Ишь ты, благодетельница! Низкий поклон! – размашисто повела рукой до земли. – Только ты забыла добавить, что никому бы и в голову не пришло меня арестовывать, не будь я верхом на лошади из ориентировки.

Егора промолчала. Я подошла к седельным сумкам. На первый взгляд, все вещи были на месте. Развязала кожаный плащ и укрыла Еруша. Достала кошелёк.

«Кажется, твой новый друг умирает», – лошадь обнюхала мага.

– Да ну? Кобыла-очевидность! – буркнула я и начала раздеваться.

«И где ты его нашла?»

– В тюрьме, – бросила одну тысячу золотых в реку и зашла следом.

Должно хватить, в прошлый раз и пятидесяти рублей оказалось достаточно.

«Деньги почто переводишь?» – Егора подошла к реке.

– Тебя спросить забыла! – я нырнула с головой, нужно было повторить ритуал как можно точнее.

Дно реки было илистым, но вода чистая и почти не холодная. Погоду бы потеплее, было бы вообще прекрасно. Вынырнула. Пока никакого прогресса.

– Как ты меня нашла? – купание немного остудило мой пыл и обиду. Трезвым умом я понимала, что обижаться на животное как-то несерьезно.

«Услышала жуткие вопли и признала в них тебя», – откровенно ответила кобыла.

– Славно.

Я сидела в реке и всматривалась в воду. Увидела проплывающую лягушку. Что за напасть, где эти духи, когда они действительно нужны? Может необходимо заклинание? Сейчас испытаем.

– Стихия водная, белена огородная! Явись предо мной, дух водяной! – продекламировала я.

Егора отвернулась, будто я не слышала, как она подленько гыкает, зарывшись носом в густую траву.

– Раз ты считаешь себя самой умной, может, есть идеи получше? Ну, я слушаю?!

«Тебе в жизни духа не вызвать. Ты же не ведьма. Как ни крути. Только время зря теряешь», – замотала головой кобыла.

– Это мы еще посмотрим! Не впервой, знаешь ли! – под скептическим взором лошади я вылезла на берег, села и уставилась на воду. – Айхар! Айхар, Айхар, Айхар. Айха-а-ар… – решила брать измором. – Айхар выходи! Ты же меня слышишь. Ты же самый могущественный и прекрасный дух, которого я знаю, – я действительно больше не знаю ни одного, так что тут я не лгала.

Не слышит, наверное. Спустилась поближе к воде, опустив лицо к самой поверхности:

– Айха-а-а-ар!!! – почти надрывалась я, даже лягушки попрыгали в реку.

– Да когда же ты замолчишь, женщина Ага?! – ровно напротив моего лица из воды проступил силуэт змеиной головы.

Я отпрянула от реки, не ожидая такого внезапного появления. Так-то он встречает постоянного клиента?

– Приветствую, – улыбнулась я.

– Как ты посмела призвать духа горных рек в эту жалкую лужу? – дух вытянул тело из воды.

– Обстоятельства у меня, – пояснила. Да и откуда мне было знать, что он только горные реки предпочитает.

– Это что такое?

– Вот, – я указала на мага.

Змей ещё больше вытянулся, внимательно изучая Еруша.

– Это он, что ли, Обстоятельства?

– Вроде того… Можешь его исцелить?

– Я не могу лечить. Но могу дать силы на исцеление. Магия в нем почти иссякла, как и жизнь. Дух смерти витает над ним, ему давно пора уходить.

– Дух смерти – это же такое образное выражение? – осторожно уточнила я.

– Почему же образное, вот она тут стоит, давно уже. И ты ей не нравишься. Говорит, задерживаешь парня своим выдуманным долгом перед ним. Даже жар-птицей накрыла, чтобы она близко не подобралась.

Есть все-таки силушка в птичке! Не соврал продавец.

– Тогда не будем тянуть. Наполняй его магией, – наличие смерти в нашей тесной компании меня не обрадовало, если не сказать, что ужаснуло.

– Только даже это ему не поможет…

– Как так? – ошалело уставилась на Айхара.

– Он без сознания и не сможет направить энергию на исцеление. Магии необходимо задать алгоритм действий, – змей замолчал и о чем-то крепко задумался. – Можешь попробовать сделать это сама.

– Могу. Только не знаю как.

– Войдешь в его энергетическое поле, – дух увидел моё неоднозначное выражение лица и добавил: – Просто положишь на него руки и представишь, что сила в нём уничтожает яд, восстанавливает органы, возвращает к жизни.

С фантазией у меня всё было в порядке, так что я кивнула. Айхар наполнился перламутровым голубым сиянием, раззявил пасть и как огнедышащий дракон обдал мага лазурным пламенем. Даже Егора высунулась из-за куста поглядеть. Тепла от пламени не исходило, я чувствовала лишь необъяснимое опьяняющее состояние и побуждение окунуться в эту силу. Словно я всю жизнь была на строгой диете и теперь передо мной поставили шоколадный торт. Что ещё за неведанный прежде соблазн? Зачем мне эта сила?

В отблеске ледяного огня проступал силуэт невероятной красоты девушки с каменным скорбным лицом. Она смотрела на мага с такой искренней нежностью и печалью, будто действительно ему сочувствовала. Смерть.

Пламя потухло…

– Это всё, больше от меня ничего не зависит, – голос духа вырвал меня из гипнотического состояния.

– Я тебе очень благодарна, Айхар.

Водяной змей начал погружаться в воду, ещё раз с интересом глянул на меня.

– Правда, я так и не понял, причем тут огородная белена… – и вновь рассыпался мелким дождиком над рекой.

– Для рифмы, – вдогонку ответила я. Что у него за привычка оставлять за собой последнее слово?

Медлить некогда, пора заняться визуализацией исцеления. Накинув рубашку, я подошла к магу, осторожно обходя то место, где видела духа смерти, чтобы не осквернить или не подцепить чего. Опустилась на колени, было не по себе от такой ответственности, волнение не давало нормально вздохнуть. Надеюсь, это окажется так же легко, как описал Айхар. Одну ладонь я положила в область сердца, прямо на длинный старый шрам, идущий через всю грудную клетку. Вторую на живот. Закрыла глаза и, сосредотачиваясь на собственном дыхании, начала абстрагироваться от окружающего мира.

«Сомнительная затея какая-то», – эта лошадь не умрет своей смертью.

– Егора, пойди травку пощипай, волков погоняй или чем там вомпэры обычно занимаются.

Кобыла мотнула гривой и отвернулась. Начинаем заново.

Сконцентрировавшись на себе, я плавно перенесла внимание на Еруша: дыхание было слабым, от чего я старалась ещё более пристально отслеживать любые колебания диафрагмы. Поневоле начала погружаться в сон, приятный шум в голове и легкое покачивание убаюкивали меня, как младенца. Приоткрыв тяжелые веки, я увидела лишь тонны воды над собой, темной и спокойной. Она накрывала меня мягким тяжелым одеялом, заботливо наброшенным любящей матерью. Глухой стук всколыхнул тихие воды, я попыталась сбросить с себя дремоту и понять, что происходит. Снова стук. И снова. Сердце бьется! Сердце мага.

Пространство заволакивало черной мутью, будто тысячи осьминогов испускали свои чернила в воду. Я почувствовала тошноту, легкие сжимались и отказывались вдыхать эту отраву. Костлявая рука потянулась ко мне из ядовитого облака и сдавила все тело, как противного навязчивого мотылька. Я жалко барахталась в этих тисках, которые всеми силами выжимали из меня жизнь. Мной полностью овладел первобытный страх смерти. Зачем я полезла в то, в чем не смыслю?! Прекрасный способ погибнуть от чужого яда, который не имеет никаких прав на мою жизнь! Я вообще сейчас не тут!

Стоп. А ведь это действительно похоже на сон. Очень плохой, но сон. Страх во сне вполне может казаться реальным, но ты всё равно проснешься. Всё это какая-то фикция, которую хотят мне внушить, отвлекая от сути. Мгла ошиблась адресом! Чем-чем, а снами управлять я умею, как и задавать им нужный сценарий.

Я распахнула полные гнева и решительности глаза, вдохнула полной грудью, и взмахом руки резко обрубила щупальцу, которая всё плотнее меня обвивала. Теперь сыграем по моим правилам! В следующее мгновение в моей руке появился длинный прозрачный посох, будто вырезанный искусным мастером из вековой глыбы льда. Внутри серебрилась сила, пульсировала и прорывалась наружу. Я взмахнула артефактом, и вода вокруг меня засияла, приобретая лазурную прозрачность. Вот это я понимаю – осознанные сновидения! Метнулась в сторону заполняющей пространство мглы. Посох, следуя за моей рукой, разреза́л мутное облако на отдельные лоскуты, которые тут же растворялись. Я остервенело отсекала куски один за одним. Ненавижу, когда мне угрожают! В такие моменты неконтролируемая ярость вмиг поглощает всю мою сердобольность и чувствительное нутро, выводя на пьедестал холодного и жестокого человека, способного вести за собой хоть всадников апокалипсиса. Собственно поэтому у меня нет врагов – я очень старюсь их не заводить. Да и друзей немного, нелюдимость и аскетизм не те качества, которые ценят в товарищах.

Скучно. Скучно и долго. Так у меня не останется сил, дабы полноценно прочувствовать торжество победы. Я остановила своё единоличное сражение, покрепче перехватила посох двумя руками и решительно сломала его о колено на две части. Сила вырвалась из него, пронизывая холодным светом пласт воды. Всё вокруг завибрировало от напряжения. Мгла трепыхалась, билась в конвульсиях, как заживо насаженный на вертело кабанчик, и опала, рассеялась пеплом.

Почувствовала, как меня схватили за правое запястье. В глазах болезненно зарябил дневной свет, кажется, я очнулась. Ощущала себя в странном пограничном состоянии, стоило закрыть глаза, как меня утягивало обратно в воду.

– Эл… – позвал мужской голос, я вновь открыла глаза и посмотрела на свои руки. – Я могу расценивать это как попытку изнасилования?

На меня смотрели светлые янтарные глаза, волчьи глаза, но вместо хищной агрессии в них читался мальчишеский задор. Еруш сжимал мое запястье, не давая убрать руку с его груди.

– С воскрешением! – резким движением избавилась от его хватки. Чувствовала себя скверно. До сумасшествия хотелось спать. Меня шатало, точно на шлюпке в штормовом море, хотя я сидела на земле. Сил не хватало даже на то, что бы смутиться, как полагается приличной девушке. Сижу тут в одном нижнем белье и рубашке, ублажая взор постороннего мужика.

Маг лишь молча смотрел, как я наспех стягиваю с его ног свой теплый плащ, кутаюсь в него и мгновенно засыпаю. Снился мне шоколадный торт.

Я перевернулась на спину и уставилась в небо над рекой. Выспалась. Пахло дымом и жареной рыбой. Еруш колдовал у костра.

– С добрым утром, маньячка, – обернулся маг и загадочно уставился на меня.

Я поднялась и с невозмутимым видом натянула джинсы, застегнула рубашку повыше и только тогда скинула кожаный плащ.

– С чего мне покушаться на твою невинность? – когда тебя пытаются смутить, единственно верный выход – смутить собеседника ещё больше.

– Ну как же, я очнулся, увидел себя в один кальсонах и тебя, тактильно изучающую мой торс… в полуобнаженном виде, – завлекающим полушепотом произнес маг.

– Если так нельзя было делать, мог предупреждающую табличку на себя повесить, прежде чем пасть замертво, – я не уступала, смотрела ему в глаза и неопределенно ухмылялась. Отвела взгляд и помогла перевернуть насаженную на палочки рыбу. – У меня есть крупы и сушки, мог взять.

– Не мог. Твой вомпэр меня ближе чем на аршин не подпускает.

Егора выползла из-за можжевелового куста и нюхнула меня в макушку:

«Я было уже подумала, что ты на себя заразу перетянула, дабы этого… хмыря спасти».

– Почему сразу хмыря? Он, в отличие от некоторых, меня вытащил из тюрьмы, а не обеспечил возможность туда попасть.

«Вот именно, безвинные люди в тюрьмы не попадают!.. Ну, ты исключение».

– Хватит нравоучений, – остановила я Егору.

Еруш подошел и помог снять с неё сумки. Достала казанок, ячневую кашу и сухари с изюмом. Наблюдая за моими безуспешными потугами приделать ручку к казанку, маг решил всё делать сам, даже кашу варить. Я не возражала. Тем временем приведу себя в порядок. Достала расческу, тут же пристроилась лошадь – расчесала её тоже. Оторвала веточку можжевельника и заколола волосы. Припудрила синяки под глазами.

Отведав кушаний, любезно приготовленных магом, я довольно облокотилась о бок Егоры, которая разлеглась рядом. Готовящие мужчины – это прекрасно. Не то чтобы я не умела готовить, умела и весьма неплохо, просто уметь и любить – разные вещи.

– И как ты поймал рыбу? – поинтересовалась я, слабо представляя, как бы это удалось мне.

Еруш направил левую руку в сторону реки, средним и указательным пальцами произвел странный зовущий жест и три рыбины тут же повисли в воздухе над водой. Опустил кисть, и рыбы плюхнулись обратно.

– Ясно, тебе проще. Почти забыла, что ты маг. И как себя чувствуешь?

– Отлично, – он стянул с плеча камзол и продемонстрировал почти затянувшийся рубец от стрелы. Я удивленно и одобрительно кивнула. – Я не знал, как начать этот разговор, поэтому хорошо, что его начала ты.

– Просто не заморачивайся, – махнула рукой, мне не хотелось ни благодарностей, ни допросов.

– Ладно. Допустим, я не буду спрашивать, как ты смогла меня спасти и откуда во мне взялась магия горных рек, между прочим, чистейшая магия воды.

– Но?

– Но мне хотелось бы знать… ты случаем не сбежавшая дочка какого-нибудь аристократа?

Такого вопроса я никак не ожидала. Что за глупости?

– Нет. Я вообще ни от куда не сбегала… кроме тюрьмы. И не знаю ни одного аристократа, – чистосердечно ответила я. Откуда же ему знать, что в моем мире имперские времена вместе с аристократией, давно канули в небытие. – С чего вдруг такие домыслы?

– У тебя, судя по всему, неплохое образование, но ты совершенно ничего не знаешь о внешнем мире. Ты младше меня лет на пять… в крайнем случае, семь, при этом не замужем. Такую вольность могут себе позволить лишь образованные и красивые аристократки, им никогда не поздно выходить замуж.

– Это всё? – критически вскинула брови. Почему все помешаны на этом замужестве?

– Нет. Если на счет возраста я прав, то так хорошо выглядеть могут лишь ведьмы, либо девушки, которые могут себе позволить недешевый уход за собой.

– Я что старуха, по-твоему? Мне всего-то… в общем, это неважно и не твоё дело, – недобро прыснула я.

– Я не пытаюсь тебя оскорбить, просто работа в полях, на фермах, у печи и тому подобное, оставляет свой отпечаток. Твоя же кожа, будто солнца никогда не видывала, ногти аккуратные, пальцы по-аристократически длинные, грудь…

– Еще не обвисла. На этом остановимся! – оборвала я. – Твои наблюдения в чем-то верны. Просто представь, что я работник некоего интеллектуального труда и могу себя обеспечить хорошей косметикой. Работа у меня непыльная и замуж я не стремлюсь.

Еруш расхохотался:

– И что же ты бросила такую сладкую жизнь и кинулась на поиски приключений?

– Это уже не твоего ума дело!

– А ты хоть понимаешь, что обычные люди с лошадьми не разговаривают?!

Егора навострила уши и покосилась в сторону мага.

– А я разговариваю! И вообще, как ты уже знаешь, лошадь не моя… была не моя и нашла я её уже говорящей.

– Вполне может быть. В таком случае, твоей кобыле невероятно повезло.

– Возможно. Но я ничем не лучше любого другого человека, просто я первая, кто ей попался… или вторая, – припомнила я историю в Смердюках.

– Ошибаешься. Говорящие лошади – результат сильнейшего заклинания.

– Я и без тебя знаю, что Егора мага катала, некоторое время.

– И что в результате этого заклинания, лошадь может общаться исключительно с магом, который это заклинание сотворил. Маги, знаешь ли, много времени проводят в пути и им необходим спутник, с которым можно перекинуться парочкой словечек и который будет понимать их напрямую. Если маг бросает такую лошадь, либо трагически погибает в силу своей профессии, то в скором времени она просто сходит с ума. Таких лошадей не возьмет ни один хозяин или другой маг.

Я оторопела, стало жалко Егору, она просто пыталась дожить деньки своего здравомыслия в нормальных условиях. Поэтому подалась в эти Смердюки, но там, мягко говоря, не сложилось… потом уж меня повстречала. Я обернулась на лошадь, которая усиленно делала вид что спит, и погладила её по холке.

– Я более чем уверен, что ты не ведьма. Ни самая слабая, ни самая сильная ведьма не сможет настолько тщательно скрыть свою силу. В тебе её нет ни на грамм, ну вот вообще, как я не присматривался, – маг вновь уставился на меня, вздохнул. – И амулетов нет. Поэтому ты спасти меня просто не могла! Но факт остаётся фактом…

– Не всё в мире должно поддаваться логическому объяснению. Иначе жить будет не интересно, – я старалась сохранять внешнее спокойствие и равнодушие.

– Допустим, – ласково согласился Еруш.

Он встал, демонстративно потянулся и стал расстёгивать штаны.

– Пойду искупаюсь, – пояснил он. – Пойдешь со мной?

– Нет, мне водных процедур на сегодня достаточно, – отвертелась я. Сейчас прям, встану, разденусь и пойду плескаться, демонстрируя свои скромные округлости.

Но маг, видимо, больше собирался себя показать, чем на меня посмотреть. Вслед за камзолом и штанами последовали кальсоны. Я отвернулась, пока не услышала всплеск. Эксгибиционист, чтоб его.

Накупавшись, Еруш встряхнул своей темной слегка вьющейся шевелюрой и в одно мгновение высушил её. После чего, поставил меня перед фактом, что сегодня мы ночуем тут, так как я слишком долго спала, а выдвигаться ближе к вечеру бесполезно и опасно. Выдвигаться куда?

Путём тайных переговоров с Егорой, выяснилось, что нам нужно в Святой Исток – город, в предместье которого находится Академия, где собственно и собирается Ковен.

– В Святой Исток? – удивился Еруш. – Это неблизко, проще плыть на корабле. Сначала нужно выйти на другой тракт, по нему добраться до Стражграда, там всего три дня пути. В городе порт, корабли в Исток идут каждый день. Те, что берут лошадей, ходят через день. Плыть на север дня два по Улуг-реке.

Вечером небо затянуло тяжелыми стальными тучами и значительно похолодало. От чего меня еще больше тянуло домой на юг. Местное лето меня совершенно не устраивало. Не дожидаясь первых капель дождя, под опытным руководством странствующего мага, нами был сооружен ночлег у ствола густой лиственницы. Сказать по-честному, я и Егора участвовали больше теоретически – маг только и успевал, что махать руками, устилая землю под деревом еловым лапником.

После заката начался дождь. Мы скучковались у ствола: я куталась в плащ, Егоре пожертвовала одеяло с непромокаемой стороной. Несмотря на пышную крону, капли то и дело прорывались сквозь хвою и падали на нашу молчаливую компанию. Еруш сидел, облокотившись о шершавый ствол, олицетворяя собой образец невозмутимости, будто всю жизнь провел в походных условиях и для него это максимально комфортная обстановка. Я жалась к теплому брюху лошади, хотя, как бы странно это не прозвучало, от мага исходило куда более привлекательное тепло, кажется, он нагревал воздух вокруг себя своей силой. Меня же одолевала зависть и собачий холод. По ощущениям, температура в лесу упала до десяти градусов, если не меньше.

– Слушай, Еруш, может, хочешь поспособствовать моему становлению на путь магии? – решила попытать я счастье.

Маг медленно повернул голову и уставился на меня как на душевнобольную, Егора же тяжело вздохнула, но ничего не сказала.

– Что, прям сейчас? – удивленно осведомился он.

– Ну а чего тянуть. Вдруг ты всю жизнь об ученике мечтал, так вот она я, готова пройти краткий курс. Особенно интересуют всякого рода согревательные заклинания.

Еруш уткнулся лбом в колени и сдержанно рассмеялся. Вряд ли он так выразил свое безоговорочное согласие.

– Если ты настолько замерзла, что прямо сейчас готова попытать счастье в ведьмовстве, то не проще ли просто сесть ближе ко мне? Я бы мог даже купол сотворить над нами, чтобы дождь не падал на твою решительную головку. На троих, ты уж извини, сил мне до утра не хватить, но твой вомпэр и так неплохо устроился – еще не видел, чтобы кто-то так заботился о кобыле.

– То есть, в ученицы меня не берешь?

– Боюсь, тебе уже немного поздно начинать…

– Начинать никогда не поздно! Главное, найти талантливого учителя.

– Может быть, Эл, может быть… – загадочно протянул он. – Правда, я пока не слышал, чтобы у кого-то сила проснулась со-временем… лишь, подобрав себе, как ты выразилась, талантливого учителя. Но я бы хотел попробовать…

– Ну так пробуй, что тебе мешает?

– Ты слишком далеко. Ещё немного и простынешь, там уж не до магии будет.

Несколько мгновений я сомневалась, здравомыслие било тревогу, но мои замёрзшие уши этот звон не воспринимали, а ледяные руки сами потянулись в сторону мага. Я подползла к нему и скромно присела в полуметре.

– Ближе, – сухо произнёс он. – Ещё ближе, я не кусаюсь… сегодня.

Я почти уперлась в его бедро. Еруш замолчал и стал чрезвычайно серьезным, через несколько секунд поднял голову вверх, придирчиво изучая свою работу. Капли стекали по невидимой преграде и, описывая полукруг, скатывались вниз в метре от моих ног. Потрясающе.

Возле мага было действительно тепло, я даже сняла капюшон и тут же встретилась с испытующим взглядом моего спутника.

– Я так понимаю, что ты не попросишь, – он степенно и аккуратно подтянул к себе мою ушибленную ногу и положил на нее горячие ладони.

Я почувствовала пронизывающее щекотание и жар. Внезапно для себя, осознала, что больше не чувствую боли. Потрогала место ушиба – всё в полном порядке, абсолютно здоровая нога!

– Благодарю. Это было… круто! Точнее – невероятно, – искренне улыбнулась я. Как же хорошо, когда ничего не болит! Наконец почувствовала себя полноценным человеком, а не обузой для себя и окружающих.

– Круто, говоришь? – Еруш, не отрывая от меня глаз, подцепил пальцем короткую нить речного жемчуга на моей шее и протянул фалангой по жемчужинам, приманивая к себе. – Нет. Круто это то, что ты сделала для меня. Круто – это ты, Эл.

Я оцепенела, сама не понимая причины. Шум дождя погас, только тяжелое дыхание мага разбавляло неестественную тишину. Кажется, купол перестал пропускать не только воду, но и звуки. Стало жарко, воздух накалялся. Еруш небрежным движением скинул плащ с моих плеч. Почему я молчу? Я же взрослая девочка, а сердце колотится как у птички в силках. Очнись, Эл! Это на тебя не похоже!

Маг подступился ещё ближе и, почти прикасаясь губами моей шеи, произнес:

– Ты же хотела магии… я тебе её покажу.

И неспешно прильнул к трепещущей жилке, пульсирующей под кожей. Дыхание перехватило.

– Тебе тепло, Эл? – шептал он, сжимая моё испуганное лицо своими ладонями. – Поверь, это лучшее согревающее заклинание, которое я знаю…

– Верю… – робко ответила я, прежде чем меня поцеловали.

Грубая щетина царапала чувствительную кожу, но как же пленительно, как же это прекрасно. Человек не может быть настолько притягательным, дурманящая пелена без спроса застилала мой разум. Я не смогу это всё остановить, я не понимаю, зачем это останавливать. Судорожно сжимая его плечи, я будто боялась рухнуть в невидимую пропасть, туда, где я себя не контролирую. Еруш запустил руку в мои волосы, выдернув удерживающую их веточку. Горячие губы скользнули по ключицам, спускаясь всё ниже. Глухой рык вырвался из его груди, пытаясь бережно расстегнуть, а не разорвать пуговицы на моей рубашке.

Молниеносной вспышкой в моей голове всплыл образ рогатой химеры, заглядывающей в мои испуганные глаза, по телу пробежала изморозь. Я даже не вспоминала про это, в особенности в данный момент, с чего вдруг? Но это позволило трезво оценить происходящее. Когда Еруш начал стаскивать с плеч лямки бюстгальтера, я категорично уперлась ладонями в его грудь.

– Я могу расценивать это как попытку изнасилования? – припомнила я его собственные слова. Вот она, моя спасительная зловредность! Не покинула хозяйку в трудную минуту!

Маг не сразу понял, что от него хотят. Его глаза недобро сверкнули, отражая молнию, озарившую небо. Убрав мои руки и наклонившись к моему лицу, он прошипел:

– Не можешь. Я не насильник.

– Кто тогда? Решил таким способом выказать свою благодарность? – я не унималась, хватая мимолетную возможность перебить всю эту эротическую атмосферу.

– Это что, твоя маленькая глупая месть за мою несвоевременную шутку?

– Нет, – тихо ответила я.

– Тогда это твой способ остановить происходящее? – вскинул брови маг. – Просто скажи. Мне остановиться?

Я согласно помотала головой. Сказать вслух не хватало смелости… или желания.

Еруш отстранился. Спокойно подал мне плащ, хотя я прекрасно видела, чего ему стоило демонстрировать это напускное равнодушие.

– Спи. Рано утром выходим. Если замерзнешь – ложись ближе, либо иди под бок к своей лошади, раз уж я тебя смущаю.

Маг отвернулся и завалился на еловый лежак. Вновь послышался размеренный шум ночного дождя.

Глава 4

В путь мы выдвинулись ещё до рассвета. Я то и дело зевала, изредка общаясь с Егорой. Сырой лес навевал печаль, хотя день обещал быть солнечным. Последние капли медленно собирались на листиках, сверкали, играли золотыми солнечными лучиками и срывались вниз.

Еруш в основном молчал. И почему я чувствую себя виноватой? Какое чувствительное мужское самолюбие! Только мое самолюбие тоже никуда не делось. Меня не покидало ощущение, что он просто меня не понял, что я могла каким-либо образом намекнуть на близость. Не стоило светить голыми ногами, возможно, местные нравы куда более строгие, чем я себе представляла. Но кто знал, что он очнется прежде, чем очнусь я! Айхар тоже хорош: «просто представь, что сила в нём уничтожает яд». Проще некуда! Да что уж теперь, сама на это подписалась. Вон идёт, целехонький, брови сдвинул и по сторонам всё смотрит, тщательно избегая моего взгляда.

– Выйдем на тракт и вскоре я уйду. Долго нянчиться не могу – у меня свои дела, – нарушил гнетущую тишину Еруш.

– Тебя никто и не просил, – отозвалась я и встретилась с золотистыми глазами под темными опущенными бровями. Маг отвернулся, демонстрируя свою широкую спину.

Вдалеке показался барсук и тут же исчез в норе под корнями старого кедра. Высоко на ветках несмело чирикали кукши – симпатичные любопытные птички, серо-коричневого оперения с оранжевым подхвостьем. Я же очень надеялась не повстречать волка или медведя, хотя с магом в компании было намного спокойней.

Но больше диких животных меня волновали люди.

– Еруш, извини, что отвлекаю тебя от возвышенных мыслей, но не встретят ли меня с очередной ориентировкой в ближайшем поселении? Может, стоит избегать городов?

– Да никто эти абстрактные бесконечные ориентировки не читает. Злобохряк оказался большим исключением. Видимо, решил выслужиться, так как крупно проворовался, вот и сидел, лихорадочно перебирая ориентировки в надежде поймать серьезного преступника и смягчить своё наказание.

– И как же ты оказался в Захлебало? По заданию?

– Нет, по судьбоносной встрече с болотным хлыстозубом. Лошадь в драке утопла, пришлось идти в ближайший город. Одним словом, я уже не припомню, когда мне так не везло.

– Взаимно, – моя черная полоса казалась мне не менее масштабной.

Из леса мы вышли далеко за полдень. Новый тракт несильно отличался от предыдущего, разве что, был менее наезженным: трава густилась не только по обочинам, но и частенько встречалась промеж колеями.

– С дорогами, я смотрю, в этой местности не очень, – отметила я очевидное.

– Немудрено. Этот тракт соединяет Стражград и Заповетный Лес. А желающих попасть во второй не так уж и много. Поэтому эта дорога самая безлюдная, соответственно меньше лишних глаз, – пояснил Еруш, а потом, будто вспомнив, что он оскорблён до глубины души, вновь насупился.

– Слушай, ну может хватить дуться? Что ты как маленький! – не выдержала я.

– Это я маленький?! – маг резко остановился и подошел ко мне. – Это ты решила побаловаться! Поиграться со взрослым мужчиной. Любой другой даже слушать не стал, передумала ты там или нет.

У меня от возмущения даже дыхание перехватило. Сейчас я тебе устрою патриархальный строй! Потом глянула в эти беззлобные, но по-детски печальные обманутые глаза, и чуть было не рассмеялась. Посулили конфетку, а в итоге кашей накормили, ну точно как ребенок.

– Еруш, посмотри на меня, – я сделала шаг к нему и постаралась быть максимально серьезной. – Я даже не думала играться ни с тобой, ни с кем-либо ещё. И никоим образом не собиралась намекать на близкие отношения, разве что дружеские. Безусловно, это моя вина, что я не смогла уточнить и более корректно выразить свои мысли, дабы ты не увидел в них намеков.

– То есть хочешь сказать, что ты бы со мной ни при каких обстоятельствах… – маг начал смягчаться, даже хищно сузил глаза в ироничной ухмылке.

– Вот-вот! Дело в обстоятельствах. Последние пару дней как-то не задались, да ты и сам знаешь, а девушкам ведь нужен комфорт и спокойствие, дабы полноценно насладиться обществом красивого мужчины… – заливала я аки соловей.

Лицо Еруша заметно посветлело, спина выровнялась, взгляд смягчился.

– В таком случае, это я должен извиниться, что поставил тебя в неловкое положение, – он галантно взял мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони. – Но если ты передумаешь…

– Буду иметь в виду.

Вот так, с помощью незатейливой женской мудрости, удалось наладить располагающую атмосферу в коллективе. Идти стало веселее. Еруш травил байки про свои героические сражения с нечистью и веселые, по его мнению, разборки в трактирах, в которых он, безусловно, выходил победителем. Я несколько раз останавливала свои простодушные порывы поведать свою смешную историю, вовремя вспоминая, что она тут же выдаст моё иномирянское происхождение.

Ночевали мы в березовой роще. Ночь была тихой и лунной. Меня крайне волновал вопрос скорого прощания с Ерушем, но поинтересоваться не решалась, чтобы не сглазить. Может, он уже запамятовал, чего наговорил в порыве гнева, а на самом-то деле, по доброте душевной, решил сопроводить меня до Стражграда. Хотелось бы в это верить. Я так боюсь этого мира. Этот страх и невежество, по большей части, берут свое начало в отсутствии определенных знаний, и я не могла придумать, как решить данную проблему. Моими источниками информации были лишь собственные глаза и лошадь-телепат. Егора, безусловно, умная кобыла, даже чрезмерно, но она смотрит на мир с точки зрения животного и этого никак не отнять. Еруш был бы отличным информатором, но тут и так всё очевидно: он мил со мной до тех пор, пока считает меня землячкой, вопрос в том, как он поведет себя, узнав правду. Слишком уж рискованно это проверять.

Я ещё долго размышляла о своей нынешней и немного о прошлой жизни, в которую так стремилась вернуться, нехотя считая яркие звезды, видневшиеся сквозь посеребренные луной листья берёз. Небо тут точно такое же, как у нас, только не задымленное смогом и незаглушенное светом фонарей. Кажется, что оно совсем близко, звезды лениво мигают разными оттенками, переливаются, а млечный путь делит звездное полотно на две части, будто суровая сверкающая грозовая туча. Погрузившись в это космическое спокойствие и величие, я и не заметила, как уснула.

Погожий денёк согревал наш тихий тракт теплыми солнечными лучами. Однако жизнь в походных условиях меня утомляла и выбивала из внутреннего равновесия. Я человек городской, домашний. К природе испытываю трепетные чувства, но не настолько, чтобы ходить в недельные походы. Сейчас бы теплый душ, ягодный крем для тела и мягкую кровать с чистым бельем. Вот о чем я мечтала, уныло вышагивая рядом с лошадью.

«Долго ещё этот хмырь будет с нами идти?» – Егора, по одной ей ведомым причинам, мага явно недолюбливала.

Я раздраженно покосилась на неё.

«Да я же не из-за вредности своей! Просто не нравится он мне. Не пахнет от него, как от человека. То и дело улавливаю какие-то животные флюиды, как от собаки голодной. Особенно когда он взгляд на тебе задерживает. Того и гляди набросится и в филейную часть вцепится».

– Давай ты постараешься сдерживать свою бурную фантазию! Без Еруша я бы сейчас тут не стояла. И воду он помогает нам находить, да и безопаснее с ним, – я глянула в сторону деревьев, за которыми недавно скрылся маг. У него отличное чутье на источники, что, видимо, естественная способность для магов, обладающих силой водной стихии.

«Смотри!» – лошадь махнула головой на дорогу.

Со стороны Стражграда к нам приближалась карета, запряжённая двумя лошадьми гнедой масти. Вот тебе и безлюдный тракт. Не хотелось бы пересекаться с личностями, которые по собственной воле едут в Заповетный Лес. Карета была небедная, из темных пород деревьев с позолоченными резными наличниками. Казалось бы, ничего сверхъестественного, вот только кучер был совсем ребенком. Девочка лет двенадцати, бледнокожая, точно альбинос, с длинными белыми волосами, заплетенными в две косы.

Расстояние между нами стремительно сокращалось. Из-за кустарников показался Еруш с полным бурдюком и казанком воды для Егоры. Он бросил настороженный взгляд на приближающийся экипаж и сдержанно скомандовал:

– Идем дальше.

Мы двинулись на встречу. Поравнявшись с нашей компанией, карета резко остановилась. Ох и недоброе у меня предчувствие! Распахнув дверцу, на дорогу выскочила высокая босоногая женщина в шелковом белом халатике на запа́х.

– Еруш! – позвала она мелодичным бархатным голосом.

Знакомая значит, кто бы мог подумать. Еруш тяжело вздохнул и нехотя обернулся.

– Здравствуй, Кохэку.

– Мне кажется или ты действительно не рад меня видеть? – она степенно подошла к магу, томно заглядывая ему в глаза.

Про себя я отметила, что у неё нечеловеческий цвет глаз – багряный. Надеюсь, это не упырица. Может ведьма? Огненная, например.

– Рад – как отрезал Еруш.

– Ну-ну. А я думала, что тебя уже в живых нет, даже грустила по этому поводу. Ты же сам говорил, что Гамаюн предсказала…

– Она оказалась права, но не до конца. Не предвидела некоторых обстоятельств…

– Вот и здорово! – перебила женщина, кокетливо откинув свои пшенично-рыжие волосы на спину. – В таком случае, это всенепременно нужно отметить! Поехали со мной в мою резиденцию. Ты мне должен, Еруш. Я готова была простить тебе долг посмертно, но раз тебя спасли некие обстоятельства, то я незамедлительно требую выплаты причитающегося!

Она с хохотом повисла на шеи у мага.

– Не сейчас, Кохэку. Давай чуть позже, – Еруш убрал её руки, женщина насупилась и бросила на меня дерзкий взгляд.

– Значит, ты занят? Ну что же… её тоже возьмём! – я и не заметила, как она подлетела ко мне и начала чудно́ принюхиваться, морща свой веснушчатый нос.

– Прекрати, Кохэку! Она никуда не поедет! Как и я, хватит путать меня с ока́ми, – окликнул её маг.

– Хм… Не слушай унылого Еруша, милое дитя!

Она подошла ещё ближе и нежно прикоснулась к моей щеке своими длинными коготками. Я её абсолютно не боялась, лишь, не стесняясь, разглядывала, собственно, как и она меня. Женщина была действительно чертовски хороша собой. Даже слишком хороша.

– Посмотри на меня… – мы встретились взглядами и вдоль позвоночника пронесся приятный жар.

Возбуждение? Этого ещё не хватало! Пылкое чувство моментально исчезло и я фривольно, не отрывая взгляда, убрала её руку от своего лица. Мы загадочно улыбнулись друг другу. Каждая думала о своём.

– Лёд… – задумчиво протянула она. – Еруш, ты видел эти холодные глаза? Льдинка…

– Видел. – Еруш подошел к нам и попытался за руку увести Кохэку к карете.

– Ну нет! – вырвалась она. – Девочка мне интересна! Ты можешь идти, а её я возьму с собой!

– Ямэ́тэ кудаса́и! – злобно прохрипел маг.

Я попыталась выступить сама в свою защиту, но Еруш шикнул на меня, показывая всем своим видом, чтобы я не вмешивалась.

– Оставь её. Зачем тебе обычная девчонка, Кохэку? У тебя есть я. Я поеду с тобой настолько, насколько ты этого сама захочешь.

– Обычная? Не верю, Еруш! Но на твои условия я, пожалуй, соглашусь.

–В таком случае, иди в карету, я сейчас.

– Хочешь попрощаться? Как это трогательно… – напыщенно фыркнула Кохэку и плавно отошла в сторону.

Еруш был в необъяснимом смятении, как и я. Но ведь мы ничего друг другу не должны, так что оправдания тут не к чему.

– Прощай Еруш, – решила начать первой. – Тебе повезло, уезжаешь с красивой женщиной.

– Она не женщина. Она кицунэ́, и поверь, лучше тебе её больше не встречать. Слушай внимательно: к вечеру ты доедешь до хутора, переночуй там. На следующий день отправляйся пораньше и кобылу свою подгоняй – успеешь попасть в город еще до заката.

– Благодарю за совет… – я опустила глаза вниз, Еруш ухватил мои ладони и вложил в них что-то небольшое и твёрдое, похожее на каменный осколок.

– До-свидания, Эл. Я надеюсь, что это не последняя наша встреча.

Маг сделал пару шагов назад, отвернулся, и решительно пошагал к карете, где, в томительном ожидании, стояла Кохэку. Кицунэ значит, и что она забыла в этих краях?

Женщина довольно и чрезмерно горделиво держала голову, задрав длинный нос и нетерпеливо постукивая пальцами по деревянному колесу. Молчаливая девочка-альбинос ловко спрыгнула с облучка и приоткрыла дверь. Еруш кинул на меня последний взгляд и подал руку Кохэку, чтобы та вошла.

– Йои го рёко о! – крикнула я. Я же девушка воспитанная, как не пожелать счастливого пути, пусть и прозвучало это с ноткой язвительности.

Кицунэ обернулась и обнажила свои клыки в плотоядной улыбке.

– Аригато годзаимас! – ответила она и шагнула в карету.

Я не собиралась провожать их печальным взглядом брошенки, поэтому ловко оседлала Егору и двинулась по тракту. Было обидно, хотя наоборот стоило радоваться, что меня не втянули в оргию или в ещё что похуже. Моя жизнь и безопасность вновь зависели лишь от меня самой, рассчитывать больше не на кого и если судьба запланировала мне встречу с неведомой нежитью, то шансы на выживание будут невелики. Я приостановила лошадь, бегущую мелкой рысцой, и решила заново нарисовать завесу.

«Тяжесть твоей печали сказывается на моем позвоночнике», – посетовала кобыла.

– Нет никакой печали – задумчиво вздохнула я. Просто мне нравилось быть слабой женщиной, а ещё нравилось общаться с человеком, отвлекающим от ужасов действительности. Но как объяснить это Егоре?

«Да и черт с ним! Нашел себе даму под стать, такого же нелюдя. Лучше скажи, откуда ты знаешь язык Ниппонских островов?».

– Японский? Не знаю, только несколько фраз. Был у меня старый русско-японский разговорник.

Я полезла в карман и достала камушек, переданный Ерушом. Полупрозрачный необработанный кристалл глубокого синего цвета, скорее всего, сапфир. Сувенир на память?

– Егора, а как становятся магами? Мне бы поподробней, все, что ты знаешь, – я почти смирилась с тем, что других информаторов в ближайшее время у меня не будет, так что буду опустошать этот четырёхногий кладезь.

«Как обучают не знаю, на то есть Академия. Все магические знания являются тайными, просто купить книжку в лавке не получится. Знаю только про изначальный отбор».

– Выдавай всё, что вспомнишь!

«Самое основное – это лишиться чести до брака».

Не ожидала я такого интересного начала. Чувствую какой-то подвох.

–Всего-то? И на тебе, получай магические способности?

«Да ты дослушай! Способности не получают, они изначально есть в определенном количестве людей, у кого-то дар сильнее, у кого-то и вовсе слабенький. Но узнать это можно лишь таким вот непристойным способом. Мало кто на такое решается. Если у девчонки дара не окажется, а в большинстве случаев так оно и бывает, либо дар будет, но недостаточный для поступления в Академию, её тут же забракуют все женихи и шансов на счастливую семью и достойную жизнь уже не будет. Такие дамы обитают в домах раскрепощения, либо всю жизнь благодарно прислуживают жирному скупердяю, который женился на ней, так как достойную девушку за него никогда бы не выдали».

– Жестокий у вас мир, – покривилась я. – Мужики, я думаю, так не страдают?

«Ну, у них свои злоключения. Например, им нельзя лишать девушку невинности, иначе их способности так и не раскроются, если, конечно, они были. Поэтому мужчины в большинстве случаев прибегают к услугам раскрепощённых дам, а особо обаятельные и уверенные в себе индивиды, стараются провернуть дельце с ведьмами. Существует поверье, что в таком случае шансы оказаться одаренным несоизмеримо увеличиваются. Собственно, как и шанс получить на долгую память какое-нибудь проклятие, когда эта самая ведьма поймёт, что её использовали».

– А девушки магов соблазняют?

«Возможно. Но лучше найти себе невинного мальца и если дара не окажется, то его будет проще заставить на себе жениться. Мол, любовь у них, не смогли противостоять нахлынувшему чувству. Им обоим всё равно рассчитывать уже не на что. Конечно, я всех подробностей не знаю, ситуации, говорят, разные бывают».

Мои щеки вспыхнули, как алая заря на зимнем небе. Я всё поняла, всё встало на свои места. Какой позор! Это получается, что я беспардонно домогалась Еруша! В голове всплыл весь диалог, в котором я просила его поспособствовать моему становлению на путь магии, в ученицы взять, а ещё на талант учителя намекала. Порнография в чистом виде! А что он имел в виду, когда сказал, что мне уже поздно начинать?! Вот гад бессовестный! Это он по возрасту моему рассудил или магическое чутье? Да собственно без разницы, данный факт меня не смущает. Меня больше возмущает другое. Я обозленно пнула Егору в бок.

– Ты коза! Слушала, как я практически соблазняла мага тогда под лиственницей, и слова мне не сказала!

«Ты воспринимаешь всё слишком близко к сердцу! – фыркнула кобыла. – Да и не спрашивала ты меня, чего мне вмешиваться? А так – было даже весело…».

– Весело?! Я не пойму, ты что из клуба веселых и находчивых лошадей?!

«В каком смысле?»

– Да не в каком! – махнула я рукой, что уж теперь разборки устраивать. – Давай дальше вещай. Можно ли как-то заранее определить способности? Ну, например, если родители маги? Они вообще могут иметь детей?

«Могут. Но по наследству магия не предаётся, и наличие магов в роду никоим образом не увеличивает шансы».

– Куда деваются те, кому отказала Академия? Ведь магические способности у них есть, хоть и небольшие…

«У непрошедших отбор на обучение, силу отбирают, либо блокируют. Я точно не знаю. Много чего не знаю – исключительно за ненадобностью».

– Ладно. Что у вас с государственным устройством и религией?

За следующие несколько часов я узнала больше, чем за все предшествующие дни в этом мире, хоть мне и пришлось контролировать лирические отступления рассказчицы, направляя её повествование в нужное русло.

Обобщив полученные сведения, имеем следующее: религия Аруссии – это природа, точнее – стихии, как основополагающие энергии мироздания. Два Бога огненной и воздушной стихии, и две Богини водной и земной. Молитвенные капища представляют собой четыре камня с высеченными образами богов, и с драгоценными вставками вместо глаз: хрусталь – воздух, изумруд – земля, рубин – огонь, сапфир – вода. Проводниками божественной силы являются маги, основное предназначение которых состоит в стремлении уравновесить этот мир посредством своей силы. Помогать и при необходимости, наказывать. Столь высокое доверие оправдано тем, что маг, как никто другой, отвечает за каждый свой поступок и решение. В дополнение к высшей божественной оценке деятельности мага, он не освобождается и от суда государственного – такова плата за силу. Стоит уточнить, что помимо стихийных магов, существуют темные и светлые. Эти вышли на более высокий уровень, их магическое мастерство, позволяет вытягивать из стихий изначальную силу.

В Аруссии господствует монархия. Правитель – некий Ивар, царствующий над людьми, животными и магическими существами. Егора горделиво сообщила, что Ивар является китоврасом, будто бы в этом была её собственная заслуга. Этой правящей династии уже не одно тысячелетие и благодаря мудрому правлению, Аруссия является самой большой и миролюбивой страной. Помимо царя, есть двадцать семь княжеств, которые вверены князьям – представителям древних родов, приближенных к правителю. Я нахожусь непосредственно в Свято-Истокском Княжестве Аруссии, с чем себя и поздравляю.

Заповетный Лес – обширная территория, чьи границы соседствуют с десятью княжествами. Но, не смотря на наличие вполне четких границ, эта местность все же поделена между этими княжествами, и местные князья отвечают за существ, проживающих в их части Заповетного Леса. Как оказалось, кроме самого леса, там встречаются и другие всевозможные ландшафты для комфортного существования различных магических существ, нежити, духов и прочей, нетрадиционной для нашего мира, живности. Говоря иначе – это некая безопасная зона для чудищ, которые не хотят жить на общих территориях, либо не могут в силу своей агрессивности, кровожадности и иных особенностей. Тем не менее, немалое количество разумной и не очень нежити, вполне успешно бродит не только в Заповетном Лесу, но и в местах обитания людей. Убивают, околдовывают, соблазняют – кто во что горазд. Особо опасные экземпляры, не поддающиеся контролю, подвергаются уничтожению или заточению. Роль службы отлова и ликвидации в основном берут на себя маги, как создания пограничные и достаточно сильные. Конечно, это не основное их занятие, чаще всего, они применяют силу своей стихии по более житейским потребностям: исцелить, проклясть, пригнать тучу на поле, заколдовать посевы от вредителей и прочие мелочи. Налог с магов взымается в виде энергии. Электричества в Аруссии нет, вместо этого есть энергия, хранящаяся в кристаллах. Не каждый человек, да что там – не каждый город может себе позволить такое вот электричество. Поэтому оплата товаров и услуг магами посредством своей энергии вполне распространенная практика, хоть она и не приветствуется государством.

Общее представление об окружающей меня действительности я сложила. Очень надеюсь, что Егора особо не привирала. В конце концов, Аруссия – это моя страна, но с альтернативным путем развития, поэтому освоиться будет проще, чем в совершенно незнакомой культурной среде. Но я бы предпочла оказаться дома прежде, чем придется осваиваться.

Тракт обогнул лесистый холм и показался хутор. Издалека насчитала не более десяти домиков. В тени деревьев паслись коровы, на высокой зеленой траве плясали солнечные зайчики. Предвкушая вкусную еду и вожделенный отдых, я поторопила Егору. Дул теплый успокаивающий ветерок, поэтому я совершенно не насторожилась, когда впереди нас закружил небольшой вихрь, цепляя землю с полей и поднимая пыль с дороги. Круговерть начала уплотняться и принимать отчетливый человеческий образ, пока в нескольких метрах от нас не явилась седая дряхлая женщина. Такой сжимающий сердце ужас можно увидеть разве что в документальных фильмах про не лучшие исторические времена: женщина была пожилой, невероятно худой, в серо-коричневых лохмотьях, которые практически ничего не прикрывали. Грязные спутанные волосы, впавшие глаза, шершавая почти зеленая кожа и босые ступни. Её было жалко до слёз, душу переполняло негодование, что такое вообще возможно! Всенепременно необходимо ей помочь! Старушка протянула дрожащие костлявые руки с обломанными грязными ногтями и что-то беззвучно прошептала.

«Эл! Эл, не смотри на неё!» – в голову ворвался голос Егоры, вызвав единовременную боль в висках.

– Бедная бабушка… Ты видишь её, Егора? Ей помощь нужна, – как завороженная отозвалась я.

«Это не старуха! Это нежить! Самая натуральная бадзула – дух бродяжничества и нищеты. Нужно обходить эту часть тракта стороной, полями. Слышишь?»

– Дух…– осмыслила я.

И как я могла запамятовать, что эта странная женщина только что на моих глазах явилась из вихря? Данный факт стал вовсе неважен, как только я увидела столь скорбную картину. Как есть нежить! Я ухватила поводья и увела лошадь в поле, придется сделать круг и зайти в хутор с тыла. Бадзула явно пыталась нас нагнать, с десяток шагов ковыляла следом, а после остановилась, раздосадовано опустила голову и растворилась в придорожной пыли. Ну вот, а я уже было понадеялась, что сегодня незапланированных встреч с нечистью больше не будет, мне хватило этой лицемерной лисы Кохэку.

– Что этой старухе, точнее духу, нужно?

«Да практически тоже, что и всем темным духам – силушкой человеческой насытиться. Что касается бадзулы, то этот дух ещё и поток достатка отводит от человека, и если вовремя от неё не избавиться, то отстанет она только тогда, когда сам будешь по трактам в лохмотьях хаживать».

Мы вышли к тихому озерцу, поросшему плотным камышом. По другую сторону на деревянном мостке стирала белье молодая девушка. На воде дрейфовало довольно интересное сооружение: будка на плоту. Тотчас подумала о водяных собаках, чему бы я даже не удивилась, но все оказалось куда прозаичней – к плавучему домику подплыли серые гуси. Девушка устало разогнула спину и изумлённо уставилась на меня. В следующее мгновение она бросила тряпки на мосток и кинулась наутек. Вот так встреча, как-то сразу расхотелось тут останавливаться. Но выбор был невелик. Пусть даже в дом не пустят – буду ночевать у какого-нибудь хлева, всяко безопаснее, чем на тракте возле леса.

Я спешилась с лошади и пошла вдоль небольших деревянных домиков с маленькими окошками. Хутор был безлюдным, что навеивало не самые хорошие предположения. Из-за старого поросшего плющом забора выскочила та самая озёрная беглянка, улыбнулась мне и поманила кого-то рукой. За ней тяжелой походкой семенил важного вида мужчина в простеньком, но новом коричневом кафтане.

– Сударыня! Какое счастье, что Вы посетили наш хутор! – залепетала барышня, ухватив меня за руки и воодушевленно хлопая своими большими небесными глазами. – Вы уж извините, что я убежала – нашего голову пошла звать. А уж как он обрадовался!

Мужчина подошел к нам, сурово окинул меня оценивающим взглядом и растекся в улыбке:

– Верно говоришь, Новожия! Сами Боги Вас послали к нам на хутор! – хуторской голова ловко подхватил меня под локоток и повел по улице. – Дело у меня к Вам имеется, не терпящее отлагательств! Вы уж услужите, я в долгу не останусь!

Приплыли. Только этого мне не хватало! Сейчас попросят чудо-юдо местное изничтожить или корову от припадков вылечить. Собственно, неважно, что именно – мой ведьмовской обман в любом случае раскроется.

– Знаете господин голова… кстати, как к Вам обращаться?

– Фадей Пресветович.

– Очень приятно. Я Эл. Так вот, Фадей Пресветович, я ведьма неопытная, можно сказать, начинающая, поэму я не уверенна, что моих навыков будет достаточно…

– Да ну что Вы! – голова еще крепче прижался ко мне, дабы я не надумала сбежать. – По Вам сразу видно, что силой обладаете немалой! Дочь у меня. Смотрины сегодня, а она, глупышка, из комнаты своей целый день не выходит, жениха не привечает. Да мне уже стыдно перед сватами! Чай вечереть скоро будет.

– Так от меня чего надобно? Не могу же я заставить её замуж выйти…

– С этим-то как раз проблем нет. Замуж хочет, только спит и видит. Девятнадцать годков уже, а все в девках! – разочарованно покачал головой Фадей. – Боится, что жених над ней посмеется. Парень то видный.

– И мне её переубедить нужно? – озадачено поинтересовалась я.

– Не то что бы… Видите ли, когда Глафирка, дочка моя, еще крохой была, я уплатил немалую сумму белому магу за наисильнейшую защиту от магических воздействий. Боялся, что духи увести могут или приворожит кто, чтобы хозяйством хуторским завладеть. С тех пор никакое колдовство её не берет. Но вот беда – с пятнадцати лет напасть приключилась, с которой неведомо как бороться. Лекарей она к себе не подпускает, после того, как её в детстве на инъекции в город возили, а маги разводят руками. Ни мо́роки, ни целительство не действует!

– Чем дальше, тем больше я не понимаю моей роли в этой проблеме. Чем больна Глафира?

– Ничем, здоровьица ей хватает, хвала Богам! А вот прыщи на лице никакие заговоры не берут. Мне то и дела нет до такой мелочи! Тьфу, ерунда! А она вот из дому носу не показывает, ножками топает и слезы льет. Отчего и я и мать капли успокоительные пьем по три разу на дню.

– Фадей Пресветович, я всё еще не понимаю своей задачи… – мы подошли к самому большому дому со стороны заднего двора и остановились. Нас тут же окружили беленькие курочки, которых тщетно отгоняла Новожия.

– Хочу попросить Вас попробовать… хотя бы попытаться, – голова поднял на меня усталые отцовские глаза. – Вдруг у Вас получиться проблему исправить, судьбу девушки спасти.

По другую сторону хаты слышались звуки застолья. Кажется, там собрался весь местный люд, дабы справить помолвку дочери самого важного человека на хуторе.

– Ну… – я нерешительно опустила глаза, рассматривая свои ботинки.

– Вот и славно! Новожия, проводи сударыню Эл к Глафире! А мне стоит вернуться к гостям.

Кажется, особого выбора мне не дадут. Голова резво скрылся из виду. Новожия перекинула свою золотую косу на спину и настойчиво пригласила меня в дом.

– Вы не переживайте, за кобылой Могута присмотрит.

Из сарая вышел плечистый парень в тонкой льняной рубахе и принялся со знанием дела осматривать копыта Егоры. Меня завели в небольшой темный коридор и тут же указали на дверь.

– Глафирушка, краса наша, к тебе гости, – девушка тихонько постучала по дверному косяку.

– Проваливайте! Сказала, что не нужен мне жених, значит, так тому и быть! – отозвался из комнаты не самый женственный девичий голосок.

Новожия на возгласы не обратила совершенно никакого внимания, было ясно, что выслушивать подобное ей приходилось ежедневно. Она достала из передника ключ и отворила дверь, затягивая меня за собой.

Я небольшой ценитель женской красоты, но у Глафиры действительно была причина расстраиваться. И высыпания на коже были вовсе не основной проблемой – всё внимание концентрировала на себе волнообразная черная бровь, тянувшаяся беспрерывной линией от виска до виска. Говорят, когда дочь похожа на отца – это к счастью. Не думаю, что это именно тот случай. Девушка была полновата и пышногруда, пухленькие пальчики то и дело бегали по лицу, будто пытались удостовериться, что каждая красная точка, отражающаяся в зеркальце, действительно имеет место быть.

– Опять магиня?! Сударыня, можете тотчас разворачиваться и не тратить время – волшебство на меня совершенно не воздействует, большая благодарность за это моему папеньке! – замахала руками Глафира и вновь развернулась к круглому зеркальцу на деревянной подставке.

– Не стоит терять надежду. Пусть госпожа Эл попробует. На каждое действие есть противодействие! Нужно искать и не сдаваться, – Новожия подбежала к девушке и погладила её по плечу, та грубо отдёрнула.

– Да вы как специально привели мне ведьмачку с фарфоровой кожей! Чтобы я еще более уродливой себя почувствовала! – вскочила Глафира и указала на меня. – Слепой увидит, что это морок или зелья! Все они из себя красоток стряпают!

С меня хватит! Вздорная балованная баба. Кажется, на всём хуторе не сыскалось человека, способного поставить эту грубиянку на место.

– А ну-ка цыц! – мои глаза полыхнули такой яростью, что обе девушки вздрогнули и прижались к стене. – Ты говори, да не заговаривайся! Перед тобой не девка хуторская, а ведьма, на чье негодование ты рискуешь нарваться и попортить свое лицо ещё сильнее! Если не магией, то доброй оплеухой!

Глафира с Новожией опустились на скамью, испуганно взирая на меня, теребя яркие юбки.

– А теперь слушай. Я могу тебе помочь, но знай, что это только на сегодня, на сватовство, чтобы ты могла с женихом увидеться. Мне нужно знать, когда свадьбу запланируют, если сегодня пара сложиться?

– По обыкновению, не раньше середины осени… – прошептала Новожия.

– Вот и отлично, значить тебе, Глафира, хватит времени, чтобы потрудиться и до свадьбы превратиться в красавицу. Теперь я жду твоего согласия. Ну, чего молчишь, ты же такая разговорчивая была? Замуж хочешь?! – притопнула я ногой.

– Хочу! Я согласна! – подорвалась девушка.

Небольшой, но качественный косметический арсенал в моей сумке, художественный потенциал и творческий склад ума позволили сотворить из Глафиры девушку милейшей наружности. Бровь перевоплотилась в две выразительные дуги, подчеркивающие темные глаза. Крем и пудра выбелили кожу, сглаживая и скрывая недостатки, а легкий румянец придавал облику робость и очарование. Особенно, когда Глафире удавалось помолчать.

– Это просто волшебство! От такой девицы глаз нельзя оторвать! – восхищалась Новожия, шурша в сундуке. Она достала алый подгрудный сарафан и расшитую маками рубашку.

– Сударыня ведьма, да Вы просто кудесница! – не отрывала взгляда от зеркальца будущая невеста.

– Глафирушка, поторапливайся, нужно успеть тебя одеть, пока жених твой не пошел к другой девице свататься, – хлопотала Новожия. Глафира бросила на неё недобрый взгляд, но все же поднялась и принялась натягивать сарафан.

– Это не всё, – встряла я. – Этот макияж… точнее морок, немагический морок, – добавила я для ясности, – он только на вечер. Но есть способ добиться подобного результата надолго и для этого Вам не понадобится магия, лишь собственная настойчивость и желание.

– Сударыня, миленькая! Скажите, что мне делать! Батька Вам любые деньги заплатит! – прытко подскочила ко мне Глафира.

Я попросила бумагу и расписала процедуры для лица на каждый день недели с подробными рецептами. Там были домашние маски с травами, фруктами и ягодами, настои и ограничения в питании. Вручила наставления Новожие, чувствуя, это по большей части, будет её заботой, и я ей не завидовала.

Глафира прошла сквозь дом и вышла к гостям. Новожия потопала следом. Послышались возгласы восхищения, зарыдали женщины. Кажется, впечатление невеста произвела. С чувством выполненного долга я направилась к выходу. Не хотелось бы на радостях получить еще какое-нибудь задание, более магического толка, с которым справиться будет на порядок сложнее, если вообще возможно.

На заднем дворе было безлюдно. Егора стояла поодаль и щипала сочный клевер. Чуть дальше, там, где виднелась последняя хата и начиналась небольшая роща, я заприметила четыре камня. Они скромно возвышались на небольшом пригорке, куда вела тонкая, но хорошо протоптанная тропинка. Посещение храмов и церквей, а в этом случае капищ чужой страны является неотъемлемой частью познания новой культуры. Поэтому я смело направилась в ту сторону.

Алый лучик вечернего солнца отразился в хрустальных глазах каменной статуи и на мгновение ослепил меня. Этого оказалось достаточно, чтобы я тут же споткнулась на крутой тропинке и полетела лицом вниз навстречу мелким острым камешкам. Приземлилась на рефлекторно выставленные перед собой руки, разодрав в кровь правую ладонь. Всенепременно необходимо что-то делать с моей напрочь отсутствующей ловкостью. Собственно, эта проблема и довела меня до путешествия в другой мир и на фоне этого факта пара капель крови даже не стоили моего внимания. Я оторвала лист подорожника, средства проверенного травмоопасным детством, и зажала его в ладони.

Капище было небольшим, все четыре статуи оказались с меня ростом. Высеченные человекоподобные лица смутно угадывались на камнях, давно поросших лишайником. Тем не менее, глаза у всех сверкали так, будто их натирали каждый день: прозрачные, красно-малиновые, зеленые и темно-синие. Я несмело подошла к Богине Воды, достала из кармана камень подаренный магом и приставила для сравнения. Похоже, это действительно был сапфир.

Точно посреди капища стояла плотно вросшая в землю круглая каменная лохань с плоским дном. Я могла только догадываться о её предназначении, но судя по черной копоти, тут иногда разводили огонь. На дне лохани была высечена двенадцатиконечная звезда, состоящая из четырех треугольников. Я и не заметила, как капля крови стекла по листу подорожника и капнула на дно этой посудины.

Кровь тут же с шипением впиталась в камень не оставив и следа. Не успела я в глубоком удивлении отпрянуть в сторону, как меня накрыло душной волной силы. Поднялось давление, в висках зашумела и запульсировала кровь, я опустилась на колени, прижимая руки к голове.

Спустя несколько секунд весь дискомфорт улетучился, оставив чувство необъяснимого транса, либо, если хотите, опьянения. Руки двигались медленно, мысли путались. Я оглянулась по сторонам – статуи излучали тусклое свечение, а камни в их глазах сверкали, пульсировали, будто там, внутри них разливалась сила и эти маленькие камушки позволяли заглянуть на мгновение туда – в обитель первозданной энергии.

Я поднялась на ноги и поочередно обошла всех Богов, замирая и всматриваясь в лица. Меня одолевало поразительное ощущение чего-то близкого, родного и чрезвычайно приятного. Я совершенно ясно осознала, что это моё и всегда таковым являлось. В этих драгоценных глазах пульсирует моя собственная жизнь, моя кровь, я сама состою из этих стихий. Эта сила не поддавалась классификации и определению. Я не чувствовала добра или зла, страданий или наслаждений, я лишь погрузилась в состояние абсолютного комфорта и полноценности.

– Вот Вы где, сударыня! Я Вас обыскалась! – от неожиданности я вздрогнула и отдёрнула руку от Бога Огня. Стихийное наваждение тут же рассеялось, как и не бывало.

Новожия в недоумении смотрела на меня, вид у меня был, по меньшей мере, потерянный.

–Да… вот, решила посетить ваше хуторское святилище.

– Понятно. Наше, конечно, не сравнится с богатым капищем в Стражграде, но зато более уютное и тихое, – поддержала разговор девушка, я лишь улыбнулась в ответ. Мне сравнивать не с чем, других капищ повидать ещё не случалось. – Ах, да! Вас Фадей Пресветович ищет, пойдемте! – опомнилась она и любезно пригласила спуститься к хутору.

Голова, важно подбоченившись, ждал нас у своего двора.

– Вот и пропажа, – с усмешкой протянул он. – Куда же вас понесло, сударыня Эл? Вы службу знатную мне сослужили и я, как честный человек, понес Вам оплату, то бишь награду заслуженную, а Вас то и нету, аки морок – бах, да и пропали!

– Осмотреться решила, – отрезала я.

– Оно то дело ясное, но Вы потрудитесь получить, – Фадей протянул холщовый мешочек с монетками. – Я полагаю, что сего должно хватить, но Вы подсчитайте.

– Мне деньги не нужны. Ночлег и ужин будет вполне достойной оплатой, – тонко намекнула я на свои ближайшие планы. – Рано утром я уже уеду.

Мужчина задумчиво потер свою короткостриженую бороду и благосклонно заулыбался.

– Дык выгонять Вас мы не собирались, будете дорогой гостей. Правда, у себя в хате разместить не смогу, сами понимаете, сваты у меня, каждому лежак да место подготовь. Да ну и нечего Вам, птице вольной, тесниться у меня! Останетесь у Новожии!

Я бросила взгляд на девушку, которая окрыленно кивала головой в знак согласия.

– Ну конечно! У меня места хоть отбавляй! А Могута, так он летом в сенном сарае спит. Могута брат мой родной, сироты мы, – Новожия опустила глаза, пояснив ситуацию. – Не подумайте, что мы сожительствуем. Бабка тут наша жила, вот хата и досталась, мы перебрались сюда и Фадей Пресветович любезно одарил нас достойной работой.

– А чего же нет, коли ребята работящие, да расторопные! Таких еще поди да найди, – хмыкнул голова.

Меня все более чем устраивало, поэтому я поспешила принять предложение.

Глава 5

Янтарные глаза смотрели на меня с кровожадным любопытством, не моргая, не теряя меня из виду ни на мгновение. Волк нашел меня? Шел по следу, чтобы закончить начатое, отомстить за потерянную добычу? Нет, это другой волк, черный. Красавец с плотным темно-серым подшёрстком и лапами размером с копыта взрослой лошади. Он создан убивать, сама природа позаботилась об этом. От такого зверя не убежать, такого не напугать. Я не двигалась, не осознавая себя, не понимая, что меня ждет. Просто не думала об этом, слишком ужасны эти мысли.

Волк раззявил пасть, обнажив ряд белоснежных зубов.

«Проснись… – долетел до меня шепот вперемежку с приглушенным рычанием. – Проснись, Эл. Нужно уходить», – оскалился зверь и сделал шаг в мою сторону.

Гулкое биение моего сердца зазвучало в каждой клеточке тела. Волк пригнулся и стремительно в едином прыжке рванул на меня.

Я резко подорвалась и распахнула глаза, грудь сжимал животный страх. Это был сон, всего лишь дурной сон. Беря во внимание все последние события моей жизни, такие сны вполне закономерны.

Домик Новожии был небольшим, состоявший всего из одной комнаты. Справа от меня у дальней стены стояла беленая печь с лежаком, где сегодня спала девушка. Сейчас лежак пустовал, хуторяне встают еще до рассвета, чтобы успеть по хозяйству. Я лежала на грубо сколоченной деревянной кровати, с матрасом набитым пахучими травами, сверху которого лежали сшитые между собой козьи шкуры.

Нехотя поднявшись, подошла к небольшому окошку. Возможно, стекла были дорогим удовольствием в Аруссии, либо маленькие окна позволяли сохранить тепло лютой зимой, но такие окошки были даже у дома головы. Выглянув наружу, я не сразу сообразила, что солнце уже стояло в зените. Я проспала! Вихрем кинулась зашнуровывать ботинки. Ухватила рюкзак и толкнула дверь.

Дверь не открылась. Вся стена пошла искажающей рябью. Что за чертовщина, мне не до этого! Я ещё раз уверенно стукнула бедром о дверные доски и отлетела в сторону. Меня грубо оттолкнули в ответ! Да что это вообще?! Домовой шалит? Оттряхнув джинсы, я недоверчиво и более осмотрительно подошла к выходу. Только сейчас я заметила прозрачную стену, похожую на тонкое чистое стекло. Положив на неё ладони я, словно пантомим, прошлась по всей стене, где располагались окна и дверь. Замуровали! Раздосадовано стукнула по препятствию кулаком, от чего стена вновь завибрировала. Волнообразная рябь разошлась по невидимой преграде. Похоже на какое-то силовое поле.

Что за мир то такой?! Как тут вообще можно существовать, если что не день, то угрожающие жизни обстоятельства вырисовываются? Или это я такая везучая?

Собравшись со своим озлобленным духом воедино, я решила, во что бы то ни стало, побороть стену. Кто бы её ни установил! А уж для чего я и думать не хотела.

На случай ответных мер, кинула на пол матрас с кровати. Если придется падать – хотелось бы упасть на мягкое. Потуже затянула ботинки, взяла разгон, насколько это позволяла комната, и безрассудно впечаталась в стену, как глупый мотылек ударяется в окно, за которым горит огонь. На это раз меня не отбросило, стена лишь недовольно задребезжала. Я потерла ушибленную руку, окинула задумчивым взглядом препону и со всей силы ударила её подошвой ботинка. Что-то бухнуло и, к моему сожалению, это была не рухнувшая под моим натиском стена. Оглушающий хлопок ударил в голову, будто взрывная волна. Упала ли я на подготовленный заблаговременно матрас? Этого мне уже не узнать, отключилась я раньше.

Приоткрыв тяжелые веки, я уставилась на огненные блики, подрагивающие на деревянных стенах. В доме горела свеча. За окнами сгустились сумерки, а я вновь лежала на кровати. Я с усилием повернула в сторону голову и увидела у печи Новожию.

– Эй… – сипло позвала я.

Девушка обернулась и лишь грустно вздохнула, не сказав ни слова. Мои руки и ноги не двигались, но догадки о парализации быстро прошли, как только я увидела крепкие верёвки, туго обвязанные вокруг конечностей.

– Эй! – более уверенно окликнула я. – Требовать себя развязать, как я понимаю, затея бесполезная. Но я считаю, что имею право знать, что происходит и чем я это заслужила?!

Я отчаянно дергала связанными ногами, привлекая внимание. Связали меня крепко и надежно, посему это явно не могло быть шуткой или какой-то мерой предосторожности.

– Сударыня, я сейчас Вам помогу.

Новожия подошла ко мне, почему-то испытывая сильную неловкость. Помогла сесть на кровать.

– Я воды подам, подождите секундочку.

– Ты так и будешь игнорировать мои вопросы? Тебя кто-то заставляет это делать? Какой смысл молчать, Новожия?! Вряд ли это сюрприз или секрет, я и так все узнаю, рано или поздно.

– Нет никакого секрета, – тихо прошептала девушка, помогая мне сделать глоток из деревянной кружки. – Просто… просто я не знаю, что Вам сказать.

– Начни с того, зачем меня связали?

– Чтобы Вы не пытались больше дебоширить и пробить стену, только покалечите себя… раньше времени, – она отвернулась к печи и начала бездумно протирать казан.

– Тогда поставим вопрос иначе. С какой целью меня взяли в плен?

– Дом выбрал Вас. Но правильнее будет сказать, что это она Вас выбрала, хозяйка дома.

– Бабка ваша покойная?!

– Нет, не бабка она нам. Она наша хозяйка. Моя и Могуты. Здесь её ловушка, а мы её обслуживаем.

Новожия уселась на табурет, подняла на меня голубые глаза полные слез.

– Но… вы же не собаки, чтобы у вас была хозяйка, вы люди…

– Я и мой брат, мы уже давно… не люди.

После этого сдержанного признания внутри меня начали разрастаться чувства истинной тревоги вперемешку с изумлением.

– Кто же вы? Это какая-то иллюзия? Ты же выглядишь как человек. Я не понимаю. И кто ваша хозяйка? Зачем ей я?

–Да к чему этот разговор, сударыня. Это уже ничего не изменит ни в нашей, ни в Вашей участи.

– Тем более. Я хочу знать. Ситуации опасные для жизни пробуждают во мне жажду знаний!

Девушка ненадолго задумалась, вытерла слезы и отвела взгляд.

– Ну хорошо, время еще есть, а Вы, судя по всему, не отстанете. Я и сама не прочь рассказать хоть кому-то, пусть и рассказчица из меня скверная. Наверное, стоит начать с самого начала, – печально ухмыльнулась Новожия. – Около семи весен назад, я и мой брат пошли по ягоды на продажу, да и себе на зиму насушить. Семья наша жила у границ Великих Болотных Топей, поэтому ягоды были одним из основных промыслов в нашей деревне. Этой же осенью маменька родила нам сестренку, поэтому ягод стоило собрать больше, чем обычно. Я и Могута сами так решили, чтобы порадовать и помочь семье. Но ягод на торфяниках оказалось совсем немного, а солнце уже перевалило за полдень. Раздосадованные мы собрались идти обратно, как наткнулись на щедрую поляну брусники! Радости не было предела! Столько ягод в самые урожайные года не видывали! Полянка уводила нас все дальше, а ягоды не заканчивались. Пальцы окрасились в красный от раздавленных ягодок, а мы довольные улыбались друг другу алыми от брусники губами. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем до меня долетел встревоженный оклик брата. Я глянула на него и чуть не обомлела! Солнце уже заходило за горизонт, а вокруг нас смердело гнилыми болотами. Наши лукошки оказались пусты, руки измазаны в болотной грязи, а рты были наполнены темной вонючей жижей, которая стекала по нашим подбородкам и капала на одежду. Отплевавшись и успокоив друг друга, мы направились домой. Местность была нам совершенно незнакома – нам, выросшим в этих местах и знавшим каждую кочку! Шли мы на юг, именно на юге от топей располагались деревни. Нам бы хоть до чужих людей добраться, так мы рассудили. Стемнело очень быстро. Густой зеленоватый туман, отдающий тухлятиной и смертью, заволок нас со всех сторон. Первым болото поглотило Могуту, я не смогла его вытащить… Я шла сквозь туман, падая и заливаясь слезами, небрежно прыгая по кочкам, пока сама не провалилась в глубокую яму застойной воды. Так закончилась моя людская жизнь.

– Я очень сочувствую тебе и Могуте. История жуткая и необъяснимая…– отозвалась на пугающую историю девушки. Я не лукавила, однако, осознанно пыталась влиться в доверие, стать более значимой, чем просто обезличенной жертвой, это могло помочь мне договорится об освобождении.

– Все оказалось объяснимо, – в голосе Новожии почудились стальные нотки. – Когда я открыла глаза, вокруг было сыро, холодно и темно. Вдохнуть я не могла, да и не хотела. Я не хотела дышать, понимаете?! Но тогда я об этом не думала, мало ли чудес на свете, может Боги решили спасти меня. Но это были не Боги. Меня ухватила за шиворот крепкая рука, которая вытащила из ямы на поверхность. Это был Могута, весь грязный, но живой! Он не разделял моей радости от спасения, лишь молча взял за руку и куда-то повел, не отвечая ни на один вопрос. Остановились мы около полуразрушенной хижины в окружении вонючих серых болот и гнилых потемневших деревьев. Там нас ждала старуха. Ведьма. Именовать себя велела Корной. Наша хозяйка, – девушка глянула на меня, будто сомневаясь, стоит ли продолжать этот рассказ. Я еле заметно кивнула. – Мы упыри, сударыня. Корна призвала нас к себе в услужение. Много я не знаю, мне положено выполнять, а не знать. Могу сказать, что она темная земная ведьма, которой давно уже пора покинуть этот мир, но по неведомому договору с темной ипостасью Богини Земли, она до сих пор существует. И ей нужны души, молодые души, чтобы продолжать существовать.

Мое тело похолодело, глаза поглупели и уставились куда то в пространство. Я с ужасом поняла, что предпочла бы вновь оказаться в тюрьме, это куда лучше общества упырей и ведьм, которым даже не требуется доказывать мою виновность, им просто нужна моя душа. Я лишь средство существования для какой-то болотной бабы, еда и не более.

– И вы не можете сопротивляться воле этой Корны? – с тлеющей надеждой во взгляде спросила я.

– Практически нет, но мы могли отказаться служить и умереть. Однако старая карга все продумала. На следующий день, как мы пропали, наш отец ушел нас искать и сгинул. Мать осталась одна с маленькой сестричкой. Мы единственные, кто может ей помочь! Не судите нас! Вернуться, мы, конечно, никогда не вернемся, но мы можем отправлять матушке деньги, которые зарабатываем честным трудом. А в качестве платы за упыриное существование служим Корне, обслуживая её ловушки.

– Почему я?

– Однозначно сказать не могу, но ловушка часто выбирает тех, кого не будут искать, у кого слабые родственные, любовные, дружеские связи. Я не пытаюсь вас оскорбить, сударыня, просто говорю, что знаю.

Ну, конечно же, кто может быть более уязвимым, с отсутствием каких либо связей, как человек не из этого мира.

– И когда Вы доставите меня на болота?

– Вы там окажетесь уже через пару часов. Видите ли, ловушки представляют собой что-то вроде разрыва в пространстве, преломления, как любят маги выражаться. В полночь границы сотрутся и Вы просто окажетесь на болотах. Дальнейшее развитие событий мне не ведомо.

Нашу мрачную беседу прервал вошедший в дом Могута. Он бросил на меня недовольный взгляд и осуждающе глянул на Новожию. Видимо, мне не полагалось сидеть и тем более, говорить.

– Где моя лошадь, упырь? – не выдержала я.

Лицо Могуты искривилось от злости, меж бровями пролегла глубокая морщина.

– Новожия, это ты свой язык распускаешь? Тебе плохо живется на этом хуторе? – сдержанно прошипел он своей сестре. – Да это не важно, Вы, сударыня, почитай, что уже не на хуторе и вряд ли когда-либо сюда вернетесь.

Недобрая улыбка мелькнула на тонких губах мужчины и тут же исчезла.

– И почему каждый в этом проклятом мире норовит меня недооценить?! – притопнула я связанными ногами.

– Хм, а много ли других миров Вам довелось посетить? Раз уж Вас не устраивает именно этот. Проклятый…– скептически протянул Могута и отвернулся к сестре, передавая ей какой-то сверток.

– Да вот немало! Люблю, знаете ли, на досуге попутешествовать, – огрызнулась я. – Где моя лошадь и мои вещи?!

Новожия тихонько подошла ко мне и присела на край кровати, сжимая в руках свёрток из серой льняной ткани.

– Кобылу еще до рассвета брат увел в лес, пришлось припугнуть немного, иначе идти она отказывалась. Правда, распрячь её все же не удалось, с гонором она у Вас. А сумки седельные, так они в сарае у нас. Как только Вы… исчезнете, Могута вынесет их на тракт, пусть кому нужно – забирают.

– Мне нужно, мне! А не кому-то! Чего вы чужим добром распоряжаться удумали? Выбросить они собрались! Брезгуете оставлять себе вещи покойных?! – мои нервы начали сдавать. С каждой минутой осознавание скорой гибели все больше захлестывало и душило меня.

Могута раздраженно кинул в стену ковш с водой и вышел прочь, хлопнув дверью.

– Мы не воры и не мародёры, сударыня, – стесненно сказала Новожия.

– Неужели? Я бы с этим поспорила! Каждому пню известно, что самая большая ценность, которой обладает человек – это его жизнь. А вы её отнимаете, воруете ради развлечения старой ведьмы! И мне плевать на ваши оправдания. Выбор есть у всех!

– Не говорите так… – казалось, что девушка вот-вот зарыдает, её руки тряслись, все крепче сжимая сверток. – Возьмите, это Ваше.

Новожия положила мне на колени свернутый кусок грубой ткани, я дернула ногами и сбросила его на пол. Сверток распался, и из-под него показались ножны с тиснённым цветочным узором.

– Это не от меня, Фадей Пресветович просил передать Вам еще вчера вечером, в качестве благодарности. Сначала думали оставить его в Ваших сумках, но Могута решил все же отдать, ведь это подарок, пусть Вам и не случиться его использовать.

Девушка подняла ножны с пола и вынула нож. Лезвие блеснуло, отражая скудный свет свечи.

– Это охотничий нож. Известно, что маги такими ножами часто пользуются, ведь им приходится немало охотиться, чтобы выжить в пути. Смотрите, какие узоры на лезвии! И ручка резная, кажется, из оленьего рога.

– Ты же не считаешь меня ведьмой?

– Уже нет, как только дом Вас выбрал.

– Тогда зачем мне охотничий нож? Вы будто издеваетесь надо мной! Ну, посмотрела я на него, дальше что? Мало того, что я не маг, так еще и не жилец! Себе оставьте на долгую память!

– Ну что Вы, это же подарок. Голова хороший человек, он тут не причем, примите, – Новожия подошла и кинула нож в мою сумку, лежащую у кровати. Я же не отрывала от неё озлобленного взгляда. Девушка потянулась рукой вглубь рюкзака и вынула мою расческу. – А знаете что? Давайте я Вам косы заплету!

Она аккуратно распутывала и прочёсывала растрепанные волосы. Я насуплено молчала.

– Какой у Вас интересный оттенок волос, переливаются свинцом.

– Поседела уже, наверное, – буркнула я.

– Я вплету Вам ленты, что брат мне купил в Стражграде, – девушка отошла к печи, возле которой стоял скромный сундучок.

– У вас принято украшать покойников? Ну что ж, ладно. Традиции.

Мне казалось, что сейчас самое время язвить. Терять нечего, так что можно не сдерживать скверность своего характера. Новожия не ответила. Она достала серебристые атласные ленты и ловко вплела их в две косы.

– Мне пора, сударыня, – отозвалась девушка и отстранилась от меня. – Мне так жаль. Прощайте.

Не глядя в мою сторону, Новожия поспешно выскочила в дверь, оставив меня наедине со страшным и краткосрочным будущим. Если уж живые мертвецы старательно избегают встреч с этой Корной, вряд ли мне это знакомство покажется приятным. Я пыталась как-то себя взбодрить, но ни одной адекватной идеи мою голову так и не посетило. Где-то на границах подсознания ко мне пробивались мысли о неизбежности, смирении и надежде на безболезненную и быструю смерть. Я гнала эти мысли к чертям, не хочется быть овечкой, смиренно выстаивающей очередь на убой. Хотя, стоило признать, что моя уверенность в успешном возвращении домой нынче казалась детской наивностью и, по меньшей мере, глупостью. Как можно было так просчитаться? Так по-дилетантски и безответственно оценить ситуацию? Стоило действовать осторожнее, продуманнее, может, осесть где-то на время, узнать больше о мире, слиться с окружающей средой. А не стремиться в путь, привлекая излишнее внимание, взяв себе в верные спутники и советники кобылу! Эх, Егора, кажется, мы больше не увидимся, надеюсь, ты не пропадешь, подруга. Ну, ничего, и мы еще повоюем!

Спустившись на пол, полезла связанными руками в рюкзак. Схватила пальцами рукоять охотничьего ножа и вытащила его наружу.

– Я все-таки успею тобой воспользоваться.

Стянув зубами ножны, зафиксировала ручку между коленями и принялась разрезать веревки на запястьях. Нож действительно оказался хорош, подарок что надо! Не успела я аккуратно поднести руки к лезвию, как мои путы упали на пол. Ноги я освободила так же быстро.

Встать с пола оказалось не так просто: тело затекло, ступни онемели. Наконец поднявшись, я решительно прицепила ножны к ремню на джинсах – оружие под рукой мне не помешает. Взяла с печи кружку и допила остатки воды.

Беленая печь передо мной на мгновение пропала, предоставив свое место гнилой коряге. После чего вновь появилась. Я принялась озираться по сторонам, дабы убедиться, что стены еще на месте. Кажется, вот оно – преломление пространства. Дом просто исчезнет, и я окажусь в логове ведьмы. Ухватив с пола рюкзак, встала посреди комнаты, как загнанный мышонок. Всё поплыло, затряслось, замигало, я замерла и крепко зажмурилась.

Когда вокруг засмердело протухшей водой, я с большим трудом уговорила себя открыть глаза. Передо мной раскинулось темное, поглощённое вязким злом болото. Здесь властвовала тишина. Мертвая тишина, от которой сгущался и без того тяжелый воздух. Смрадная дымка, подымающаяся из болотной топи, окрашивала все в серые цвета. Казалось, что тут не существовало других оттенков. Зловещим венцом этого гиблого места была покосившаяся горбатая хижина. Трухлявые бревна, из которых она была сложена, давно были поедены термитами и влагой, местами стволы покрывал толстый слой черной плесени. Рассохшуюся дверь делила на две неровные части кривая расщелина, лишь ржавые петли не давали ей упасть и сгнить в болоте.

Ведьмы на горизонте не наблюдалось и это меня, как ни странно, не огорчило. Разумным решением будет просто уйти подальше отсюда, раз меня тут не ждали. Будто и не было меня вовсе. Я отломала от потемневшего мертвого дерева увесистую длинную палку и начала продвигаться. Движение шло медленно, ботинки вязли в трясине, а палка то и дело проваливалась в бездонные топи. Хоженых троп тут не было, да и откуда им взяться, вряд ли кто-то устраивает паломничества к болотной старухе. Ночь была темная, небо над головой затянуло низкими облаками, однако пары, поднимающиеся от воды, словно фосфорились, что давало скупую возможность ориентироваться в пространстве.

Около получаса я рьяно пробиралась сквозь болото, пока не вышла… к горбатой хижине. К той самой развалюхе! Либо я просто сделала петлю, либо это очередной магический трюк. Ну не думала же я, что смогу просто взять и уйти? Думала, конечно.

Скрипнули ржавые дверные петли. По спине пробежал липкий холод. Болото стихло, замерло, не издавая даже размеренного бульканья. Из темноты дверного проема показалась ведьма. Но это был уже не человек. Повстречавшаяся мне ранее на дороге бадзула была просто красавицей по сравнению с этим чудищем: мерзкий череп, обтянутый морщинистой ссохшейся плотью и редкие длинные черные волосы на макушке. Из пустых глазниц на меня смотрели тусклые зеленоватые огоньки. Худое тело мертвеца обтягивало старое светлое платье, грязное с рваным подолом. Ведьма сделала еще два скупых надломанных шага в мою сторону, её глаза вспыхнули, будто предвкушая трапезу. Меня сковал страх вперемешку с неизвестной парализующей силой.

– Приветствую, дитя, – хрипло прошептала ведьма. Но я прекрасно её слышала, голос доносился отовсюду, отзывался эхом. – Ты избранная, это большая удача. Твоя бесполезная человеческая жизнь обрела смысл. Ты станешь частью великого, частью моей незыблемой вечной силы.

Корна воспарила над болотом и медленно подлетела ко мне. Ужасающий запах трупного разложения резко привел меня в чувства. Я встрепенулась и немедля кинулась прочь от этого покойника, не забыв кинуть в него палку, которую я все еще сжимала в руке. Ведьма завизжала, зарокотала. Одновременно с ней ожило болото. Болотные воды зачавкали, выпуская на поверхность светящиеся газы.

Зеленый туман стремительно застилал все вокруг. Я сидела у стены с противоположной стороны хижины и с ужасом наблюдала, как из воды вылезают черные ветви и, как живые, сплетаются между собой в непролазную стену. Моя ловушка смыкается, лишая меня даже призрачной возможности на побег. По моим ногам, закручиваясь тугой спиралью, поднималась болотная дымка. Я брезгливо попыталась её стряхнуть, как тут, из толщи липкого тумана явилась ведьма и скелетированной рукой ухватила меня за горло.

– Я люблю прятки, – дыхнула она мерзким ароматом мне в лицо, – но сейчас мне не до твоих игр, девка, я слишком давно не ела.

– Подавишься… – натужно просипела я и полоснула ведьму по руке вовремя выхваченным ножом.

Под её завывания я отважно устремилась в туман, не разбирая ничего вокруг, пока не столкнулась со стеной из потемневших от сырости ветвей. Кажется, раньше здесь был лес, пока болото не поглотило его, уничтожив последние отголоски жизни. Скоро и меня поглотит.

Единственным моим шансом на выживание была медлительность этой старухи. Если мне удастся протянуть до утра, то весь этот морок и стена, возможно, исчезнут, а ведьма с первыми лучами солнца потеряет свою силу и уйдет в хижину. Это были лишь предположения, но они давали мне силы бороться и надеяться на спасение.

Я прикрыла глаза, сосредотачиваясь на звуках вокруг. В такой густой, словно кисель дымке рассчитывать на зрение не приходилось. Помимо болотной какофонии, я старательно пыталась услышать приближающуюся Корну. Прошло около минуты, очень страшной и томительной, прежде чем я расслышала приглушенное шуршание ткани на два часа от меня. Сквозь пелену тумана показались две зеленые точки, бесспорно, это были глаза ведьмы. Я, словно крадущаяся кошка, двинулась в противоположную сторону, плавно переставляя ноги с одной кочки на другую. Ведьма проплыла мимо меня, что-то бормоча себе под нос.

– Разиты маглу! – разнесся по округе её внезапный выкрик.

Туман начал редеть, оседать и исчезать у самой земли, словно болото поглощало его обратно. Проклятая старуха поняла, что эта пелена была больше выгодна мне, чем ей.

Когда воздух вокруг стал окончательно прозрачным, мы встретились взглядами. Нас разделяло не более пятнадцати шагов. Я покрепче сжала рукоять ножа, не сводя с ведьмы глаз и ловя каждое движение. Я по-прежнему смогу убегать от неё, пусть даже не надеется, что достанусь ей так легко! Точно услышав мои мысли, владычица болота отвратительно и зловеще улыбнулась своими сухими мертвецкими губами и двинулась к болотной коряге, торчавшей наполовину из трясины. Она раззявила рот, полный потемневших гнилых зубов и впилась ими в тонкое запястье. Проворно оседлав корягу, Корна приложила укушенную руку к дереву и прокричала:

– Выпи мойи кров и лятай!

Болото ощутимо завибрировало. Я изумленно наблюдала, как ветвистая большая коряжина вылезает из трясины и парит над землей, а на ней восседает полумертвая наездница. Подозреваю, что теперь она будет двигаться значительно быстрее. Мой план спасения трещал по швам.

– Я не знаю, по какой причине туман не остановил твоё дыхание, – обратилась ко мне ведьма, – но это никак не повлияет на исход нашей встречи.

– Я просто счастлива, – оскалилась я в ответ.

– Сейчас я осчастливлю тебя её сильнее. Устани, служе! Морити девцу!

– Эй, эй! Не надо меня морить или чего там собралась делать! – попятилась я.

Жуткая наездница не спеша двинулась ко мне, а мои щиколотки обхватили плотные оковы. Я посмотрела вниз и невольно вскрикнула – ноги крепко сжимали полусгнившие человеческие руки, торчавшие прямо из болотной грязи. Через мгновение панический ужас уступил место ярости, я свирепо резанула острым ножом по тыльным сторонам державших меня кистей, стараясь рассечь гнилые сухожилия. Хватка мертвецов ослабла, что позволило мне тотчас вырваться и броситься к хижине.

Не оборачиваясь, вбежала внутрь дома, прикрыв за собой рассохшуюся дверь. По болоту разнёсся чудовищный смех Корны. Я робко выглянула в дверную расщелину, и моё настрадавшееся сердце забилось ещё сильнее. Из бурлящей трясины на поверхность лезли мертвецы на любой вкус и цвет: от почти что скелетов, до вполне ещё сохранившихся тел. Может когда-то Корна и была ведьмой, но теперь она самый настоящий лич-некромант со своей армией восставших трупов. Теперь мне ясна природа фосфорящегося тумана – здесь же кладбище! Старуха пожирает души попавших в западню, а их бездыханные тела пополняют её коллекцию некротических марионеток.

Сидя на летающей коряге, ведьма наворачивала круги над хижиной, пробуждая своих слуг и раздавая приказы на неведомом мне языке. Но нетрудно было догадаться о сути этих указаний – мертвецы двигались в мою сторону и по мою душу. Почему Корна сама не зайдет в дом? На это, видимо, была своя причина. А что, если я была права и солнечные лучи загоняют ведьму в хижину? Поэтому по своей воле она сюда не сунется, однако, это не мешает ей послать за мной восставших мертвецов. Скоро я окажусь в западне, и эти прелые стены станут мои последним пристанищем. Нужно выбираться наружу, однако далеко мне все равно не уйти. Идиотская безысходность! Я вновь взглянула на парящую Корну. Чем черт не шутит!

Осмотрела убранство дома: трухлявый влажный пол, разрушенная маленькая печка в углу, даже кровати нет. У печи валялся старый кованый ухват на длинной деревянной ручке, которая чудом еще не сгнила. Зажмурившись, я быстро кольнула свою левую ладонь ножом. Взяла ухват пораненной рукой и торжественно произнесла:

– Выпи мойи кров и ля́тай! – насуплено глянула на палку в руках – ухват не реагировал. – Ля́тай, говорю! Слышишь, штуковина? Мне позарез нужно! – постучала я по деревяшке, словно меня кто-то слышал.

Глухо как в танке. По крайней мере, я попыталась. Глубоко вздохнув, кинула ухват в угол. Через мгновение поняла, что удара о пол не было. Ухват парил! Батюшки! Да это поразило меня больше, чем охотящийся на меня лич, то бишь ведьма.

Я схватила древнюю кухонную утварь. Всегда было интересно, каким образом можно летать на метле, а в моем случае – на ухвате. Должно быть, не очень удобно. Одно дело, когда я летала во сне посредством разных предметов, включая, конечно, классические метлы, да и просто так, безо всяких приспособлений, но летать наяву… это просто сумасшествие.

Как только я оседлала ухват, мои сомнения развеялись – я почувствовала небывалую легкость в теле. Мой рогатый транспорт окружало невидимое поле, создающее подобие невесомости, и в этом поле я могла без труда сопротивляться гравитации, стоило только подумать об этом. Оторвав ноги от земли, я удерживалась обеими руками за деревянную ручку. Точка опоры и способ управления – вот для чего нужны парящие предметы. Все как во сне, ощущения были чрезвычайно похожи, значит, с полетом я тоже справлюсь. Должна справиться, иначе никак.

Сквозь разломанную дверь просунулась распухшая рука мертвеца. Времени больше нет! Собрав всю свою смелость и волю воедино, я толкнула дверь наружу, отчего та слетела с петель и окончательно развалилась. Рогатой стороной ухвата отпихнула пухлый зеленый труп в сторону, изворотливо перекинула ногу через палку и устремилась ввысь, проносясь над десятком бредущих к хижине мертвых марионеток.

Как же легко дышится! Нужно скорее выбираться из этого проклятого места! Я направила ухват в сторону горизонта. Парящая коряга возникла передо мной из неоткуда, меня резко развернуло и прокрутило вокруг своей оси.

– Это невозможно! Ерунда! Бред! – завизжала ведьма, указывая на меня пальцем.

– Взаимно, личиха проклятая! – не осталась я в долгу, остановившись напротив неё.

Было опасно терять старуху из виду, не хватало еще в неё врезаться и упасть с такой высоты.

– Мои ловушки не ловят ведьм! Как ты сюда попала?!

– Я не ведьма. Просто способная девушка.

– Хватит… – устрашающе прошипела Корна и провела угловатой рукой над головой.

Над нами что-то блеснуло, словно собиралась гроза. Я посмотрела наверх. Купол! Чтоб тебя, Корна!

По прозрачной куполообразной преграде расходились электрические разряды. Воздух наэлектризовался. Хорошо, что мои волосы были заплетены в косы, а вот ведьме не повезло – её скудные волосинки поднялись вертикально. Я хмыкнула.

– Ну, послушай, Корна…

– Ты и имя моё знаешь, девка!

– Совершенно случайно узнала, я о том не просила. Послушай, тебе же не нужны ведьмы, так отпусти меня. Я никому не скажу, честное пионерское.

– Глупая девчонка! То, что у тебя есть силы, это даже лучше, это вкуснее. Я не ловлю магов, потому что их могут искать, но раз уж так вышло – тебе не уйти. Ты знаешь, где и как я охочусь, а эта информация не для живых. Да и слишком много сил я на тебя потратила, сейчас ты вернешь мне всё сполна! – оскалилась ведьма.

Она разъяренно дернула рукой и в полуметре от меня ударила ослепляющая молния. Я отшатнулась и живо рванула прочь.

Молнии сверкали мне в след, ухват только и успевал что уклоняться и мчать вперед. Но бежать было некуда, я лишь кружила по созданной ведьмой западне. Старуха не жалела даже своих марионеток, в которых то и дело попадали разряды, от чего те обездвижено падали под ноги сотоварищам, а вверх поднимался зловонный дымок от поджаренных тел. Радовало только то, что мой летающий транспорт оказался быстрее и маневреннее, чем коряга Корны. Она никак не поспевала перехватить меня.

С каждой следующей секундой держаться на ухвате становилось все сложнее. Мне становилось дурно, сонная слабость накатывала душными волнами, но я не давала себе послабления. В моей ситуации любая слабость означает смерть, однако полет безжалостно вытягивал из меня силы. Я сделала последний рывок и приземлилась на крышу хижины. Изнуренно упав на спину, смогла лишь выставить перед собой ухват. Руки были ватными, дрожали, а глаза вероломно закрывались, приглашая погрузиться в сладкий сон, который мог оказаться вечным.

Корна победоносно подлетела ко мне, насмешливо скривив свое уродливое лицо. На моих губах проскользнула улыбка отчаяния. Моя прежня самоуверенность и дерзость вызывали только сочувствие. Я отвела взгляд от ведьмы, она не будет последним, что я увижу в своей жизни. По куполу над хижиной бегали живописные змейки молний, нужно сосредоточиться на этом и просто забыться.

Яркое серебристо-сизое сияние озарило пространство. Корна насторожено покосилась в сторону источника света.

– Что за гадство! – выругалась она, развернула свою корягу и пролетела надо мной, чуть не задев веткой.

Неужели кто-то еще пожаловал? Конкуренты по мою душу? Я перевернулась на живот и устало поползла на противоположную сторону крыши.

Ведьма остановилась у границы своей западни и смиренно смотрела на приближающийся сгусток света. Стена из сырых ветвей поредела и растворилась, осев серым пеплом на болото. Купол задрожал и с грохотом разлетелся на мельчайшие осколки, как разлетается упавшее на пол зеркало.

– Проклятие! – донеслось от взбудораженной Корны.

Сквозь непроглядную тьму гиблого болота, озаренный мягким, но в тоже время насыщенным и густым светом, шел белый олень. Он приблизился к ведьме и нарочито медленно повернул в её сторону голову, украшенную ветвистыми большими рогами.

– Я несказанно рада принимать тебя в моей обители, Великий Лесной Царь, – старуха уважительно опустила голову. – Но мне неясна причина твоего явления. Здешние места уже почитай три века как не в твоей власти, лес давно поглотили темные воды.

Олень величаво отвернул голову от ведьмы и уставился на меня, подглядывающую за ними с шаткой крыши полусгнившей избы. Я не могла отвести от него взгляд. Эти человеческие глаза, они так мне знакомы… Рогатое существо из Заповетного Леса – это без сомнений было оно. Олень неспешно шел ко мне, безразлично обойдя изумленную и недовольную Корну. Тело белого животного начало трансформироваться. К тому моменту, как существо приблизилось к хижине, оно полностью перевоплотилось в человека. Высокий длинноволосый мужчина, словно сотканный из сияющего звёздного полотна, в одном парящем прыжке оказался на крыше и встал надо мной. Я смущённо уставилась на свои ботинки. Мужчина был абсолютно голым и его внушительный детородный орган постоянно попадал в моё поле зрения. Он наклонился и с лёгкостью взял меня на руки. Все что я могла – это бездумно прижимать к себе ухват. Кто бы знал, зачем он мне так понадобился. Мужчина снисходительно улыбнулся, едва приподняв уголки привлекательных губ. Его светлые искрящиеся волшебством волосы спускались до пояса, широкие плечи и сильные руки поигрывали идеальными мышцами. Все мое естество замерло в трепетном восхищении. Я доверяла ему себя, понимая, что это правильно и не подлежит сомнениям. Объятая чувством умиротворения я уснула.

Глава 6

Было уютно и тепло. Уже несколько минут я расслабленно вертелась в приятной полудремоте. Не хотелось просыпаться, еще немного поваляюсь и пойду готовить себе завтрак. Стоп. Сердце глухо стукнуло, сжалось и словно остановилось. Перед глазами калейдоскопом пронеслись события последних дней. Это же был сон? Жуткий сон. Со мной уже такое бывало. Потом просыпаешься и с облегчением понимаешь, что все эти неприятности были лишь странным ночным видением. Я поспешила открыть глаза и убедиться в этом.

Вместо потолка моей комнаты надо мной сгустились кроны деревьев. Захотелось кричать и рыдать одновременно. Ну почему?! Почему это не могло оказаться глупой игрой подсознания? Я зажмурила глаза в надежде развеять это видение, но не помогло. Поднявшись, обнаружила себя в небольшом углублении, устеленном сухим и мягким мхом. Кто-то заботливо укрыл меня странным одеялом, грубо сплетенным из жгутиков сухой травы. Пребывая в легком недоумении, я осмотрелась. Рядом обнаружила свой рюкзак и, как ни странно, ухват. Видимо, я так его и не отпустила, даже когда уснула.

Несмотря на ужасающую ночь, чувствовала себя вполне сносно, правда хотелось кушать. Я с печалью помянула накупленные мной продукты, которые остались в упыриной обители. Порывшись в своей сумке, достала припрятанный кусочек шоколадки. Это какое-то дежавю, меня словно отбросило назад. Снова лес, снова без еды, снова без плана действий. Сейчас я воспринимала ситуацию гораздо спокойнее, нельзя же вечно отчаиваться и испытывать свою нервную систему на прочность, а встреча с болотной ведьмой наглядно мне продемонстрировала, что собой представляет истинная ужасающая безысходность. Поэтому мое нынешнее состояние и окружающий пейзаж были вполне неплохим началом. Новым началом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.