Юрий Ситников
Кот

Книга первая

Глава первая

Знакомьтесь, просто Кот!

Он обычный беспородный кот: рыжий гигант с янтарно-желтыми глазами. Кот – его имя. Так решил Димка, одиннадцатилетний мальчик, получивший на день рождения живой подарок четырех недель от роду. Димка взял растерянного котенка на руки, потискал его, дотронулся подушечкой пальца до влажного носа-кнопочки, убедился, что похожий на неведому зверушку комочек не мираж, и сказал родителям: «Это Кот!».

А Кот и не осознавал полноты своего везения (куда ему – совсем малыш), не подозревал о вмешательстве в судьбу Его Величества Случая, того самого случая, благодаря которому нежданно-негаданно обрел хозяев.

Родители Димы случайно зашли в магазин и замешкались у прилавка с крупами. Кто-то случайно оставил приоткрытой дверь в подсобные помещения, и столь же случайно рыжий котенок, что ползал с тремя полосатыми братьями по дну застеленной газетой коробки, в какой-то момент решил выбраться наружу. Он сумел подтянуться на лапках, осмотрел просторную комнату, заставленную неизвестными ему вещами, сделал рывок, перегнулся через край коробки и, потеряв равновесие, шмякнулся на пол.

Поначалу, конечно же, растерялся (какой-никакой, а поступок совершил), попищал для порядка, зовя мать, и тут увидел приоткрытую дверь. В маленьких глазках родился маленький интерес, пушистая голова склонилась набок, мордочка чуть вытянулась, а тонкий хвостик веточкой трусливо повис между дрожащими задними лапками.

Ох, страшно (все-таки уже не в коробке), ах, необычно (как хорошо, что уже не в коробке)! Хочется подойти к двери, принюхаться, заглянуть в узкую щель, и лапки подрагивают от новизны ощущений, разъезжаются на скользком полу, а кошачье любопытство упорно подталкивает несмышленыша навстречу неизвестности.

А там, в неизвестности – она оказалась большим светлым помещением с шумными людьми, не замечавшими под ногами маленького рыжего котенка – струсил, начал громко пищать, метнулся в сторону. Всюду ноги! Отскочил назад – женская туфля. Вперед – сандалии. Снова туфли, шлепанцы, босоножки, ботинки. Перед глазами рябит от страха, в ушах шумит, и неизвестность угрожающе разрастается, и сил на жалобный писк не осталось, а люди-великаны спешат, суетятся, шуршат сумками, разговаривают, смеются, сея вокруг себя панику. Для них суматоха – обычное дело, для малыша, впервые увидевшего мир за пределами картонной коробки – ужас с острыми зубами.

Возле прилавка с крупами котенка взяли на руки. Он не успел испугаться, все произошло сиюминутно: малыш мяукнул, шире распахнул голубые глазенки и разом успокоился, ощутив прикосновение теплой ладони. Его погладили по мягкой шерстке, легонько провели по макушке указательным и средним пальцами, почесали за ушком, окончательно расположив к себе зверька, никогда еще не знавшего человеческой ласки. Продавцы не особо жаловали котят, на руки не брали, не тискали, кувыркается себе малышня в коробке – и ладно. Начинают громко пищать – кликнут мать-кошку. Если поблизости – прибежит, а ушла далеко – бросят в коробку фантик, играйте, мол, только не кричите.

А тут самое настоящее человеческое прикосновение. И тепло сразу стало на ладони, удобно, незнакомая женщина что-то говорила, а котенок будто этого и ждал, и специально вылез из уютной коробки, выбежав из подсобного помещения в шумный торговый зал.

Не знал в тот момент малыш ничего о жизни в целом и о себе в частности. Да и откуда ему знать, четырехнедельному крохе. Двенадцать дней, как видеть начал: вся заинтересованность сводилась к материнскому молоку, крепкому сну и играм с тремя такими же хвостатыми существами.

Сегодня рыжий проявил любопытство. Пришло время расширять кругозор, в коробке стало скучно, и на свой страх и риск он пошел к людям.

Едва котенок замурчал, его посадили за пазуху и понесли в очередную неизвестность. Пока несли, он несмело вглядывался в улицу, боясь её безграничности. Боялся, потому что был мал, а улица огромна, и все, что на ней есть, пугало маленького зверька.

Например, высокие деревья с шипящей листвой. С ними играет вкусный ветер (котенку понравился его запах), а листья шипят, ругаются, наверное, и дрожат мелко-мелко, и некому их погладить, успокоить. А деревья только ворчат, поскрипывая ветками.

Деревья страшные, и ветер страшный, лучше этого не видеть. Котенок повернул мордочку в другую сторону. Глазки округлились, усики дрогнули – широкая оживленная дорога показалась намного страшнее деревьев. На дороге ревели машины, смотреть на них долго не удавалось, только поймаешь взглядом одну гудящую коробку на колесах – она уже исчезает за поворотом. За ней, рыча и покашливая, мчится вторая, третья… десятая. И голова у котенка кружилась, как на шарнирах: туда-сюда, туда-сюда.

А где-то совсем уж высоко, на голубом полотне, что называется небом, еле-еле проползала маленькая серебристая точка. За точкой лениво тянулась белая полоска, и чем дальше уползала точка, тем шире становилась кудрявая полоса. А гул все не смолкал, заставляя усатую мордаху неотрывно смотреть в небо.

Женщина снова погладила пальцем котенка по макушке, теперь её осторожное прикосновение напомнило прикосновение материнского языка. А материнский язык – это спокойствие. Значит, ничего не страшно.

Изумрудные газоны – тоже хорошо, и старик, что идет навстречу, опираясь на палку, совсем не страшен. И солнце, которое хоть и слепит глаза, если на него посмотришь, на самом деле ласковое.

А промчавшиеся с криком мальчишки на велосипедах, и огромная мохнатая собака, завывавшая у высокого забора – плохо. Зато цветы на клумбах и голуби на асфальте – хорошо. Вот ведь, оказывается, как все устроено: улица пестрит разнообразием, плохое соседствует с хорошим, и, получается, на одной дорожке можно здорово испугаться, на другой найти успокоение.

Свое успокоение котенок нашел. Притихший, он сидел за пазухой, его по-прежнему несли в неизвестность, но тревога не ощущалась, быть может, благодаря шестому чувству, нашептавшему рыжему комочку, что в новой семье он познает настоящее кошачье счастье.

Димины родители все шли и шли по бесконечной дороге, а он все смотрел и смотрел по сторонам, проявляя густую заинтересованность происходящим, вдыхая вкусный воздух, пахнущий свежескошенной травой, цветами и теплым летом. А ещё ему казалось, что пахнет ярким солнцем, голубым небом с облаками-барашками, такими мягкими и пушистыми, и беспокойным ветром, который никак не мог угомониться, продолжая приставать к деревьям. И снова шипели листья, и солнце слепило глаза, и гудела дорога, ревели машины, навстречу шли люди, и рыжий котенок был готов к новой жизни.

Его маленькое сердечко билось в предвкушении «начала». Начала длинной кошачьей судьбы, такой же широкой, как и та дорога, по которой сейчас шли Димины родители. Судьба будет витиеватая, но котенок об этом ничего не знал; не догадывался, что ждет его за её поворотами, в закоулочках, тупиках и лабиринтах.

Впереди – жизнь! А жизнь, будь то жизнь человека или жизнь животного, пестрит неожиданностями. Жизнь – палитра красок, а краски бывают разные. Они смешиваются, образовывая новые цвета, новые чувства, создавая новые настроения, образы, переживания, искусно меняя цветовую гамму событий.

Необычная эта штука – жизнь. Иногда она кажется жесткой и опасной, как оживленная магистраль, а иногда напоминает аккуратную цветочную клумбу в каком-нибудь тихом уютном дворике. В ней есть место дружбе и предательству, добру и злу, взлетам и падениям, радостям, сменяющимся горем, и разочарованиям, уступающим место надеждам.

Котенок находился в самом начале пути. На старте.

…Димка ему понравился сразу, то была любовь с первого взгляда. Стоило оказаться в руках задорного светловолосого мальчишки с большими раскосыми глазами, ощутить исходившее от него волнение, вперемешку с ликованием (родители наконец подарили котенка!), и появилась уверенность в искренней радости. Теперь рыжий котенок знал совершенно точно – он находится в надежных руках. И светловолосый мальчишка по имени Дима – его друг. А друг – это очень хорошо. Так же хорошо и тепло, как семья.

Поцеловав рыжую мордочку с тонкими усиками и бровками, Димка сказал:

– Это Кот!

– Кот, – согласились родители. – Мальчик.

– Нет, – засмеялся Димка, и его светлые волосы рассыпались в разные стороны. – Его имя – Кот!

– Не очень ли банально? – спросил Димин отец, сдерживая улыбку.

– И пусть банально, но он – Кот!

И рыжий кроха, несмотря на свой юный возраст и целую армию копошившихся в голове несерьезных кошачьих мыслей, мешающих сосредоточиться на чем-то одном, удивительно быстро сообразил, что Кот – это он сам. Его так зовут. Кот – и не иначе.

Глава вторая

Настоящая семья

Он оказался смышленым малым, немного трусливым, но только поначалу, ведь сам Дима говорил родителям, что его Кот – как же приятно было слышать гордое «мой Кот» – совсем не трус, а всего лишь новичок в их семье. А все новое настораживает, заставляя проявлять бдительность и в случае опасности стремглав бежать к домику – коробке, в которой Дима вырезал круглое отверстие и постелил на дно газету. Там можно спрятаться и прийти в себя. И бегство к «домику» не трусость, а проявление осторожности. Неужели не понятно?

Кот быстро освоился в новой семье, полюбил хозяев и часто, в основном по ночам, когда все спали, в квартире висела звенящая тишина, а за окном разливалась темнота, размышлял о своем везении. О случайном стечении обстоятельств, благодаря которым он стал Котом, любимцем Димки и его родителей, их маленьким рыжим другом.

Друзья – это святое, понятие «дружба» почиталось с особым трепетом. Ради спокойствия хозяев Кот был готов совершить поступок и в неполные пять месяцев проявил себя в качестве надежного защитника семейства.

К Диме пришел одноклассник, с собой привел маленькую собачку неизвестной породы: некрасивую, несуразную, на собаку-то совсем не похожую. Смех один, а не собака! Тельце субтильное, лапки тоненькие, глаза огромные, навыкате, уши торчком, хвоста нет – инопланетное существо. И лаяла не совсем обычно: как будто и не лает, а визжит по-человечески, при этом мечется по коридору, как заведенная, кривыми лапками перебирает – панику наводит.

Увидев Кота, собачонка закрутилась на месте юлой. Кот принял боевую позу: спину выгнул дугой, хвост распушил (отчего сразу стал казаться раза в два больше), уши прижал к голове, издал утробное рычание. А собачка надрывается, моргает морщинистыми веками, крутит головой, но видно, что боится: и поза у Кота воинственная, и рычит он как-то не совсем дружелюбно, а ещё шипеть начал. Шипение – опасный знак. Надо бы держаться от Кота подальше, но куда деваться, если этот усатый-полосатый подходит все ближе, по-особому подходит, не как полагается, а боком, чуть подпрыгивая.

Вот совсем близко подошел, собаку к стенке прижал – она лает, он замер.

Собачонка пригнулась к полу, субтильное тельце затряслось как в лихорадке, носик задергался, веки хлоп-хлоп, а глазища за своим обидчиком наблюдают.

Кот начал протяжно мяукать. Предупреждал. «Моя территория, чего ты сюда притопала, тебя не ждали. Уходи!»

А пучеглазая опять лай подняла. «Ты что, не хочешь поиграть? Почему ты шипишь, я же с тобой поздоровалась. Давай побегаем по квартире. Ты любишь бегать?»

Кот поднял лапу, ударил собачонку по спине, зашипел. «Лучше уходи, не шути со мной – я могу и больно сделать!»

Когда Димин одноклассник поспешно унес несуразную собачонку из квартиры, Кот праздновал победу. Он молодец и был собой доволен. Считай, защитил семью от вторжения тявкающего существа, не позволил крикунье пройти ни в одну из комнат – а ведь порывалась шавка забежать в Димину спальню. Достойно выдворил непрошеных гостей.

Свою территорию необходимо охранять. Это у котов в крови – заложенный природой инстинкт. Коты большие собственники, делиться своим (или делить свое) не намерены, в случае чего, способны биться до последнего, отстаивая то, что принадлежит им по их кошачьему закону.

После истории с визгливой собачонкой Кот окончательно укрепил свои позиции в квартире и, помимо прочего, обрел статус надежного защитника.

…Спал Кот исключительно на Диминой кровати. Прыгнет в ноги, потопчется с минуту (местечко для сна себе подготовит) – и свернется калачиком, мурча и посапывая. А если Димка ночью вставал и шел на кухню, Кот бежал впереди, на всякий случай, вдруг маленький хозяин даст чего-нибудь вкусного. От угощений котенок никогда не отказывался, поесть любил, чего уж тут скрывать.

Был Кот и отличным домашним лекарем. В дни, когда болел Димка – в основном у мальчика болело горло и бил кашель – Кот постоянно топтался на кровати, терся о Диму, мяукал, лизал ему руки, лицо, тыкался холодным влажным носом в подбородок, ловил понимающим взглядом взгляд друга. И каждый раз как бы говорил: «Димка, выздоравливай, а я помогу, ты погладь меня, ощути мое тепло, тебе станет легче. Ну чего ты ждешь? Давай, начинай».

И Димка гладил Кота, а тот мурчал и выгибал спину, и отдавал свое лечебное тепло юному хозяину, и чувствовал себя ответственным за его здоровье, и искренне хотел помочь – и помогал.

В такие моменты Диму настолько захлестывали эмоции, что становилось трудно дышать, в горле появлялся ком, хотелось плакать от досады и несправедливости. Почему кошачий век так быстротечен, почему кошки не живут лет по восемьдесят? Почему с теми, к кому привык и без которых не мыслишь существования, рано или поздно приходится прощаться? Неужели так будет и с его Котом?

Димка обнимал Кота, прижимал его к груди и чувствовал, как быстро бьется его сердце.

– Кот, – говорил он тихо, но с чувством. – Кот, ты лучший!

Кот поднимал глаза, щурился от удовольствия и соглашался со словами хозяина. Если Дима так говорит, значит, это правда. Дима друг, а друзья не могут говорить неправильные вещи.

– Кот! – продолжал шептать Димка. – Я тебя люблю!

И снова Кот щурил глаза, и мурчал, и перебирал лапами, а Дима держал его на руках и думал о чем-то своем: сокровенном, грустном, неминуемом.

…Время не стоит на месте. Оно бежит вперед, торопится, стремится слиться с вечностью, и с каждым годом бег времени ускоряется, а его дыхание становится неумолимей. Идут годы, меняется все вокруг и внутри нас, время заставляет играть по своим особым правилам, и наше завтра превращается в наше вчера, а сегодня столь быстротечно, что в нём не успеваешь как следует укрепиться.

И, оглядываясь назад, вспоминаешь, как когда-то тебе подарили рыжего котенка с мягкой шерсткой и голубенькими глазками – забавный, милый, смешной маленький комочек.

Но время бежит, котенок превратился в огромного пушистого рыжего кота с блестящими янтарно-желтыми глазами, в которых с годами появилась житейская мудрость и осознание смысла жизни. Кот уже старый, по кошачьим меркам он долгожитель, но, несмотря на возраст, не утратил интереса к жизни, не растерял сноровку; он по-прежнему ловок и предан хозяевам. Хозяева – это семья! А семья – это хорошо!

В марте Диме исполнилось двадцать восемь лет. Светловолосый мальчишка давно стал мужчиной, у него появилась собственная семья: жена Марина – её Кот полюбил с первого появления в квартире, и пятилетний сын Дениска – копия своего отца. Такой же светловолосый, забавный и добрый мальчуган. Новый хозяин Кота. Самый младший, а значит, самый любимый.

И спал теперь Кот на кровати Дениса, в ногах, но все так же, как и много лет назад, прежде чем заснуть, долго топтался на месте, укладывался, а потом сворачивался калачиком и, посапывая, погружался в дрему.

Коту было семнадцать лет. По квартире он бегал не так резво и не так часто; бегу предпочитал ленивую – или, скорее, осторожную – поступь. Несерьезно как-то взрослому коту носиться из угла в угол, уж лучше он пройдется по квартире вальяжно, задрав длинный пушистый хвост трубой, и царственно осмотрит свои владения, свою личную территорию. Поглядит, все ли в порядке, не случилось ли чего непредвиденного. Он – хозяин и защитник, он должен все держать под своим контролем.

Ночами Кот садился на широкий подоконник, подолгу смотрел в окно, предаваясь воспоминаниям. Воспоминания были теплыми, как летние солнечные лучи, светлыми, приятными и цветными. В своих воспоминаниях Кот был молодым, а Димка одиннадцатилетним озорным мальчишкой с длинными светлыми волосами; и прошлое казалось таким далеким и чужим, что иногда Кот воспринимал его как собственную фантазию. А может, его и не было вовсе, прошлого-то? Может, это обман, мираж?..

Но на стене тикали часы, и стрелки настойчиво отрезали частички времени, и Кот понимал, что прошлое все-таки было. Просто оно осталось позади, в его воспоминаниях, теплых, как летние солнечные лучи, ярких, как мерцающие в темном небе звезды, и приятных, как вся его долгая жизнь…

Глава третья

Дача

Летом Кота привезли на дачу. Впервые за семнадцать лет он оказался на улице – событие почти что эпохальное. Кот открыл для себя новый, неизвестный, странный и, наверное, страшный мир. Дача. Природа. Свежий воздух. Какие незнакомые далекие слова, но последние месяцы Кот всё чаще слышал их от хозяев.

Ещё зимой, когда Дениска сильно заболел и все были обеспокоены и суетливы, Кот услышал от Димы новое слово «Дача». Что за дача, с чем её едят, зачем она нужна, Коту не объяснили: просто болел Дениска, и хозяева упорно упоминали в разговоре дачу. Потом говорили о «Природе» и «Свежем воздухе». Каждый раз эти слова произносились с чувством и трепетом, они крепко засели в голове старого животного и стали занимать его мысли: он чувствовал – скоро в жизни случится очередное событие. Хорошее ли, плохое – пока неизвестно, но оно обязательно будет как-то связано с дачей, природой и свежим воздухом.

Ему хотелось понюхать эти славные слова, прикоснуться к ним лапой, попробовать на вкус, чтобы понять, несут они в себе добро или разочарование.

Пролетела весна, наступило лето. В один из тех уютных спокойных вечеров, когда вся семья собралась на кухне за накрытым столом, и было много слов, смеха, улыбок и шуток, и в воздухе витал неповторимый сладковато-кофейный аромат домашнего очага, Кот услышал от Димы знакомое слово.

– В субботу едем на дачу, – сказал он Марине с Дениской.

Кот навострил уши, удобней уселся на подоконнике, ожидая, что последует дальше. Он переводил взгляд с Марины на Дениску, потом с явной заинтересованностью, будто дело касалось его самого, выжидательно смотрел на Диму и махал хвостом.

– На дачу! – закричал Дениска, бросившись к отцу. – А Кота с собой возьмем, пап?

Вот, заговорили о нем, значит, необходимо дать о себе знать. Кот мяукнул.

– Ну а куда мы без нашего Кота, – Дима потрепал Дениску по волосам и подошел к подоконнику. – Кот, слышишь, в субботы ты едешь на дачу.

Кот слышал, и когда Димина ладонь – такая теплая и родная – коснулась его спины, выгнулся и начал мурчать.

– Побегает на свежем воздухе, – сказала Марина. – Дим, он раньше на улицу выходил?

– Никогда.

– Не опасно его с собой брать? В таком возрасте, впервые на улице…

– Да он фору любому молодому кошаку даст, – Дима почесал Кота за ухом.

Тот радовался, махал хвостом, и уже не мог дождаться, когда сможет нос к носу столкнуться с дачей. Хозяева сказали, в субботу, а кто знает, когда придет суббота, сколько ночей её ждать?

– Может, все-таки Кота оставить в городе с родителями? – спросила Марина.

– Нет, мам, – Дениска взял Кота в охапку и, тужась (Кот весил девять килограммов), перенёс его на кухонный уголок. – Здесь скучно будет. И мне будет скучно без Кота. Не надо оставлять. Да, пап?

– Пусть на улице порезвится, мышей половит, – сказал Дима, и Марина согласилась.

– Хорошо, ваша взяла.

– Кот, мы едем на дачу! – Дениска поцеловал его в холодный нос. – Тебе там понравится.

…В субботу днём, выдержав трехчасовой переезд из города на съемную дачу, Кот растерялся. Кругом всё незнакомое, чужое, пахнет не по-домашнему, запахи более тонкие, вкусные, их слишком много, они переплетаются, возбуждая интерес к новому месту.

Недавно прошел дождь, влажный воздух вобрал в себя запах мокрой земли, трав, цветов; пахло горьковато-приторной полынью, ненавязчиво-сладким жасмином, сиренью, тюльпанами, флоксами, тысячелистником и шалфеем. И в каждой пахучей струйке необходимо было тщательно разобраться и обязательно выяснить первоисточник запаха. На это у Кота будет время, теперь, когда он узнал, что помимо городской квартиры, его родного дома, существует другой мир, более свободный и открытый, ему есть чем занять себя на даче.

Кот сразу определил, дача – это хорошо. Здесь много запахов, много нового и непознанного. Он был умилен.

Пока Марина несла его на руках к двухэтажному домику, Кот вертел головой, пытался вырваться, пофыркивал, с укором смотрел на хозяйку, требуя немедленно опустить его на землю. Ущемлялись его кошачьи права. А Марина, опасаясь, что Кот убежит или заблудится, ещё в машине предложила не выпускать его из дому до воскресенья.

Кот был недоволен, раздосадован и зол. Несправедливо с ним поступили, вопиюще несправедливо – привезли на дачу, на свежий воздух и закрыли в доме. Странные люди, боятся чего-то, а чего – непонятно.

Смирившись с участью временного пленника, Кот начал исследовать дачный домик. Внутри тоже пахло по-новому, но в отличие от запахов уличных, запахи домашние показались Коту непривлекательными. Воздух в доме стоял затхлый, тяжелый, пахло пылью и плесенью, от входной двери тянуло свежей краской, а темно-бордовый палас на веранде впитал в себя такую палитру запахов, что Кот, принюхавшись, громко чихнул и сморщил нос.

Марина открыла окна, на веранду ворвался бойкий ветерок, закачалась светлая занавеска, в вазе на столе шелохнулись засохшие кленовые листья, и дышать стало намного легче.

Запрыгнув на маленький диванчик, Кот щепетильно обнюхал круглые подушки, покрывало, плюшевого зайца без правого уха, соломенную шляпку, перчатку с прорезиненными пальцами, старый журнал. Настораживающий запах! Пахнет чужаком. Диван – это плохо. Диван – не место Кота. Зато соседняя комната: светлая, просторная, более дружелюбная, чем предыдущая, пришлась по душе.

В центре стоял круглый стол, застеленный голубой скатертью, на столе – ваза с сухими блеклыми цветами, плетеная корзинка с малопривлекательными вещицами и две тоненькие книги с выцветшими обложками. Кота стол не заинтересовал, он прошел мимо, остановившись у кресла с высокой спинкой. Кресло – совсем другое дело. Глубокое, мягкое, а главное – очень удобная спинка. Прыжок – и Кот наверху, разлегся по-хозяйски, свесил длинный хвост, впившись коготками в светло-бордовую обивку. Кресло – вещь.

Кот хотел немного полежать на спинке кресла, но взгляд жадно скользил по предметам интерьера. Всё здесь в новинку, кошачье любопытство брало верх, вынуждало к решительным действиям, заставляя обследовать каждый уголок понравившейся комнаты. Ну как он мог проигнорировать стоявший на тумбочке телевизор? Не мог. И не стал. Запрыгнул на него, посидел, осмотрелся и увидел комод. Комод намного удобней телевизора, потому что на комоде большой Кот может растянуться, не испытывая дискомфорта. И Кот перебрался на комод.

А потом решил исследовать шкаф: поскреб лапами дверцу – никто не открыл. Не страшно. Рядом со шкафом стоял стул, Кот прыгнул сначала на него, задрал голову, прикинул, сможет ли преодолеть расстояние, пригнулся, резко дернул хвостом, сосредоточился – и одним рывком оказался на шкафу. Смог. Преодолел. Шкаф – превосходно! Кошки любят наблюдать за происходящим с высоты, но… потоптавшись на слишком пыльной поверхности, Кот спрыгнул на пол.

Где-то совсем рядом послышался до боли знакомый звук. Звякнула его миска. Миска – это хорошо. Это еда.

Выбежав из комнаты и миновав веранду, Кот оказался в маленьком квадратном коридорчике, а там, свернув направо, очутился на кухне. В одну миску (ту, что была в форме мышонка) Марина насыпала сухой корм, в другую, стеклянную, налила привезенной из города воды.

– Кот, кушать!

Его не пришлось просить дважды, слово «кушать» укрепилось в памяти раньше, чем собственное имя.

Съев половину порции корма, полакав воды, он решил вернуться в понравившуюся комнату, но в квадратном коридорчике увидел высокую лестницу, а на площадке второго этажа заметил Дениску.

– Кот, иди сюда.

Он стал ловко перебирать лапами, минуя широкие ступени. На площадке Дениска попытался взять его на руки, Кот увернулся, тихо мяукнул, мол, не сердись, но сейчас мне не до нежностей.

И правда, какие тут нежности, когда в его распоряжении оказался весь второй этаж. Надо осмотреться, все обнюхать, сообразить, стоит ли сюда подниматься или лучше оставаться там, внизу.

Второй этаж вмещал в себя две комнаты: одна была с небольшим обращенным на запад застекленным балконом, вторая с двумя окнами и эркером. В комнате с балконом обосновался Дениска, Кот выбор маленького хозяина одобрил, придя к выводу, что все же придется подниматься по лестнице в спальню юного друга.

Единственное, что пришлось не по нраву, это подоконник. Узкий и неудобный – таков был вердикт.

Вечером, когда Дениска лег в кровать и Марина собралась читать ему книгу, Кот робко попросился на улицу. Он терся о ногу Марины, смотрел просящим взглядом ей в глаза и жалобно мяукал. «Пусти погулять, я уже достаточно насиделся дома. Давай спустимся вниз, ты откроешь дверь и я смогу во всем окончательно разобраться. Я узнаю, что такое дача».

Марина покачала головой.

– Гулять пойдешь завтра, – сказала она.

По её тону Кот понял, просить дальше бесполезно. Ладно, решил он, завтра так завтра. Прыгнув на кровать, потеревшись головой о локоть Дениски – тем самым выражая мальчику свое уважение – Кот долго укладывался в ногах, приготовившись вместе с другом послушать очередной рассказ на ночь.

Ему нравился голос Марины: ласковый, нежный, она говорила спокойно и мягко; под её голос удобно засыпать. Сначала слышишь его хорошо, но постепенно он становится тише, отдаляется, и тонет в туманной дымке, и начинает звенеть и покачиваться, а потом обрывается – и наступает тишина, приходит сон, такой же тихий и мягкий, как голос Марины.

Глава четвертая

Ожившие инстинкты

Кот проснулся рано утром, на улице едва забрезжил рассвет. В комнате был полумрак, сквозь открытую форточку проникал слабый ветерок, несмело покачивая ажурную занавеску; пахло свежестью нового дня, предутренней прохладой и цветущей жимолостью.

Кот спрыгнул на пол, потянулся всем телом, уцепившись когтями за коврик, зевнул и вышел в коридор. Дом спит. Хозяева спят. Кругом тишина, а внизу тикают настенные часы. Время не спит, время постоянно идет вперед. Торопится.

Кот спустился на первый этаж, заглянул в комнату, где спали родители Дениски, и, решив пока не нарушать их сон, прошел на кухню. В миске есть еда, это хорошо, он здорово проголодался, можно похрустеть вкусными шариками. Марина молодец, она всегда на ночь насыпает в миску сухой корм, и Кот, проснувшись ночью, может подкрепиться.

Когда поел, на улице сделалось светлее, через большое окно в кухню робко заглядывало утро. Оно здоровалось с Котом, и Кот тоже решил сказать ему привет. Он прыгнул на узкий подоконник, уперся носом в стекло, поскреб лапой по скользкой поверхности и понял – ждать дальше нет смысла, его неудержимо тянуло на улицу. Туда, где оттенки зари стыдливо касались крыш дачных домиков и макушек деревьев, где дышала неизвестная ему жизнь, и расстилался бескрайний простор, и дружелюбный рассвет манил прозрачным шелковым светом.

Сначала Кот мяукал у входной двери, справедливо пологая, что Марина или Дима услышат его требовательный зов и выпустят погулять. Хозяева крепко спали, пришлось зайти в комнату, прыгнуть на кровать, начав настойчиво тереться мордой о выглядывающий из-под одеяла локоть Марины.

И вот Марина зашевелилась, что-то пробормотала, перевернулась на спину, даже не соизволив открыть глаза. Кот лизнул ей щеку. Марина проснулась.

– Это ты? Спи, – сказала она тихим голосом. – Рано ещё.

Он громко мяукнул.

– Дим, выпусти Кота, – сказала Марина.

– Да… Сейчас… – ответил Дима, продолжая спать.

Кот положил лапу на лоб Марины.

– Дим, – сказала она громче. – Кот просится на улицу. Открой ему дверь.

– Сейчас.

И снова бездействие со стороны хозяев. Тогда Кот решил пойти на крайние меры: спрыгнул на пол, подошел к дверному косяку и стал точить об него когти.

Марина привстала на кровати, с досадой толкнув мужа в плечо.

– Я же просила выпустить его.

– Сейчас…

– Не терпится тебе? – Марина встала, надела тапки и вышла на веранду.

Кот бежал впереди, оборачиваясь назад, проверяя, не передумала ли Марина, не свернула ли она в другую сторону. Нет. Идет за ним. Лицо сонное, недовольное, глаза полузакрыты, но она подходит к входной двери.

Кот замяукал, задрал хвост, быстро переводя взгляд с дверной ручки на Марину.

– Иди-иди, – сказала она, повернув в замке ключ. – Далеко от дома не отходи. Кот, не уходи далеко, ладно?

Стоило приоткрыться двери, и Кот опрометью выскочил на крыльцо. Слов Марины он не слышал, он жаждал оказаться там, на улице, на свежем воздухе, на свободе, о которой до сегодняшнего дня даже не догадывался.

…Свобода! Таится в этом слове какой-то подвох. Тайна. Может ли домашний кот быть полностью свободным? Конечно, может. А нужна ли домашнему коту полная свобода? Вот в чем вопрос. Если свобода – это тайна, то её необходимо постоянно разгадывать, вникать в суть, узнавать новые правила, приспосабливаться к незнакомым реалиям, крутиться-вертеться, и познавать. Познавать все сразу, всю свободную жизнь целиком, чтобы быть во всеоружии, уметь ориентироваться на путаных тропках свободы, уметь лавировать между расставленными там и тут ловушками, одним словом – уметь выживать.

Так столь уж необходима семнадцатилетнему Коту свобода? Даже сам Кот, оказавшись на крыльце этим ранним прохладным утром, не мог дать однозначного ответа.

Вот он, огромный рыжий красавец с лоснящейся шерстью, длинным пушистым хвостом, мощными лапами, сверкающими янтарно-желтыми глазами, стоит на крыльце и смотрит в лицо той самой свободе. И вроде она ему не совсем нравится. Точнее, нравится не вся целиком, какова есть на самом деле, а лишь некоторые её частички. Ветерок дует в мордочку – нравится. У крыльца растет сочная трава, источающая наивкуснейшие запахи – тоже нравится. Поют птицы, стрекочут кузнечики, стрекоза пролетела над самой головой – все это Коту нравится.

А там калитка, а рядом растет высокая крапива, а за калиткой широкая гравийная дорога – и это уже тайна. Кот старый, он понимает, тайна может означать опасность. Был бы он помоложе и поглупее, обязательно бы подбежал к калитке и ринулся навстречу тайне, но Кот старик, Кот долгожитель, и хотя он не знает вкуса свободы, интуитивно чувствует притаившуюся в ней недоброжелательность. Недоброжелательность по отношению к себе. Такой вот вывод сделал Кот, стоя на крылечке дачного домика.

На траве блестели капельки росы, похожие на маленькие хрустальные бисеринки; и солнце играло с ними, заставляя переливаться и сверкать, и круглые капли ловили солнечный свет, отражая его блики, образуя чуть заметное свечение.

Едва появлялся неугомонный ветер, блики начинали метаться по траве, и ворчали деревья, скрипя старыми морщинистыми стволами, шуршала листва, с которой заигрывал ветер, а на серебристой траве появлялись шаловливые солнечные зайчики. И чем сильнее дул ветер, тем шустрее казались солнечные зайчики. Они резвись в своё удовольствие, перескакивая с травы на дорожку, касались поверхности высокой бочки, потом перемещались на стеклянную теплицу, плясали на её стенах, крыше и снова возвращались на траву.

И ветер дул, и резвились озорные солнечные зайчики, и серебрились капельки росы, и сладко пахло жимолостью, травой и ранним утром. У Кота рябило в глазах.

Наконец он решился спуститься по ступеням, чтобы влиться в этот веселый утренний коллектив. Кот поймал ртом широкую травинку и попробовал её на вкус. Очень даже ничего. Поймал другую. Нет, эта никуда не годится, вкус другой, горьковатый. Зато третья травинка оказалась вкуснее первой. Правда, с четвертой снова не повезло – горькая, невкусная. И вдруг Кот догадался: все дело в запахе. Вкусные травинки пахнут по-особенному: у них вяжущий запах, спокойный, и сразу хочется такую травинку съесть, тщательно разжевать и проглотить с большим удовольствием. А невкусная трава не пахнет вообще. Нет запаха – нет вкуса.

Таким образом, выбирая для себя «нужные» травинки, и отдаляясь все дальше от крыльца, Кот усвоил первый урок. Он научился распознавать вкусную траву по запаху.

Возле старого фундамента разобранной не так давно бани Кот остановился. Появилась заинтересованность. Он перестал жевать траву, вытянул шею, недоверчиво осмотрел фундамент, поставил на него передние лапы. Принюхался: пахнет влажной пылью и чем-то еще…

Незнакомый запах ударил в нос манящей резкой струйкой. Сильный, будоражащий запах, он не мог оставить Кота равнодушным, он его раззадорил, всколыхнул дремавший где-то очень глубоко инстинкт, заставил насторожиться, спешно убрать лапы с фундамента и притаиться в траве. Кот ещё не догадывался, что за метаморфоза с ним происходит, не догадывался, почему внезапно расширились зрачки, дыхание сделалось прерывистым, усы задергались и быстрее заклокотало сердце. А между тем, даже у домашних котов сохраняется острое охотничье восприятие; инстинкт охоты в них непреодолим.

Сознание что-то нашептывало Коту, пытаясь донести простую – неведомую ему – истину, но шепот его не был услышан. Мысли сконцентрировались на странном запахе, тело пригнулось к земле, хвост не шевелился, взгляд был устремлен вперед – именно оттуда веяло загадочным.

Кот сделал маленький шажок и замер, принюхался, и снова шажок, на этот раз побольше, и хвост едва заметно дернулся, и опять Кот пригнулся к земле. Он не моргал, был сосредоточен и возбужден, моргать в данных обстоятельствах было непозволительно. Так все на свете проморгать можно.

Осторожно пробираясь вперед, он сделал несколько коротких шагов, наступил на очередную травинку и, прижав её к земле, заметил чуть поодаль серое существо. Тельце маленькое, покрыто мягкой шерстью, мордочка вытянутая, есть усики, глазки-точки и длинный тонкий хвост. Существо держало в передних лапках зерно и быстро-быстро – словно боясь, что зерно могут отнять – грызло его острыми зубками.

И в сознании Кота произошло короткое замыкание: внутри все перевернулось, стало холодно, а потом внезапно бросило в жар. Возникли неясные образы, не перед глазами, а в кошачьем мозгу. Образы далекие, не совсем понятные, скрытые туманной дымкой. Это просыпались инстинкты. Те самые животные инстинкты, благодаря которым бездомные коты и кошки выживают в жестоком мире свободы, те самые инстинкты, которые притупляются у котов и кошек домашних.

И теперь они вспыхнули! Кот мгновенно осознал, что он охотник – проворный, грациозный. Об этом позаботилась мать-природа; именно она наделила кошек легким, гибким и невероятно прочным скелетом; хвост в виде балансира, позвоночник – главная причина невероятной пластичности, столь необходимой котам во время охоты.

Он охотник, он обладает великолепными охотничьими навыками, а серое существо, столь забавно поедающее зерно – жертва. Его жертва! И он должен, полагаясь на заложенные природой инстинкты, поймать свою жертву.

Но как? Тут надо подумать. Мышь, судя по всему, животное осторожное, ловкое, значит, и ему следует вести себя разумно. Действовать слажено, без эмоций и нетерпения, прислушиваясь к развитой интуиции.

Кот выставил вперед правую лапу. Мышь навострила уши, завертела мордой, зерно выпало из лап. Кот словно окаменел. Заметила, думал он, готовый в любой момент выскочить из укрытия. Мышь не убежала, подняла зерно, снова поднесла его к морде, начала грызть, подергивая усиками.

Кот выжидал удобного момента. Нельзя все испортить необдуманным прыжком, надо действовать разумно, а разумно – это сидеть и ждать. И пусть пройдет час, два, пусть пройдет целая вечность, но без подходящего случая затея обречена на провал.

Покончив с зерном, мышь медленно развернулась и не спеша (после сытного завтрака спешить ей было некуда) начала отдаляться от фундамента. Кот понял – настало его время, пришел тот самый случай.

Миллионы лет эволюции отточили охотничью технику, доведя её до мастерства. Он немного вытянулся, переставил затекшую лапу вперед, приподнял заднюю часть туловища, напружинил задние лапы, оскалился и, мастерски распределив нагрузку на все части тела, совершил настолько профессионально точный прыжок, что сытая мышь даже не успела опомниться. Она стала его жертвой!

Но вот парадокс: убив мышь, Кот откровенно растерялся. Есть её не хотелось. А зачем тогда, спрашивается, выжидал подходящего момента, зачем сидел в неудобной позе, боясь шевельнуться? Странно все это. Но мышь поймана, она зажата острыми зубами и уже перестала трепыхаться. Надо что-то с ней сделать. А что?

И благодарный Кот вспомнил своих хозяев. Быть может, они, Дима, Марина или Дениска, обрадуются мертвой мышке? Наверняка обрадуются. Кот понес добычу к крыльцу, положил её возле двери, пару раз царапнул дверную обивку, мяукнул для порядка и спустился по ступеням.

Глава пятая

Прогулка

Гордый, довольный собой и своим поступком, Кот прошествовал по дорожке до калитки. Заметив лазейку, пролез через неё, оказавшись на общей дороге. Постоял, подумал и пошел в сторону заросшего камышом прудика, откуда раздавалось надрывное лягушачье кваканье.

Он спустился по кочковатому спуску к заросшему тиной и ряской пруду, и несколько толстых жаб, недовольно причмокнув, бултыхнулись в воду. Лягушки продолжали квакать, сидя на кочках и тине, по мутной поверхности скользили плавунцы и клопы-водомерки, над камышами летали стрекозы, издавая шуршащие звуки прозрачными крылышками, изнизанными густой сетью прожилок.

Кот понюхал воду и стал подниматься наверх; вода дурно пахла, пруд ему не понравился.

Кот дошел до неглубокого оврага, внутри которого лежала длинная проржавевшая труба. Труба гудела, её поверхность была покрыта бусинками воды, а в одном месте, там, где у трубы виднелась непонятная нашлепка, на землю стекала тонкая струйка, образовав внушительных размеров желтую лужу.

Кот вернулся к своей калитке, но вместо того, чтобы пролезть через лаз, посеменил по соседской плиточной дорожке. Он добрался до одноэтажной постройки, повел носом и насторожился. Здесь пахло другим котом! Это чужая территория, и как бы сильно ни хотелось Коту дойти до одноэтажной постройки и, запрыгнув на перила осмотреть оттуда соседский двор, пришлось ретироваться. Чужой запах – своеобразный сигнал!

Такие сигналы (послания) коты и кошки оставляют друг другу, используя специальные шейные железы. Обоняние у кошачьих развито превосходно; все ароматы закрепляются на слизистой оболочке в носу, а под ней находится датчик ароматов. Чтобы начать его использовать, котам достаточно втянуть ртом запах, и специальные клеточки незамедлительно примутся за работу, анализируя запахи. Такой вот специфический язык общения.

На гравийной дороге Кот резко остановился. Ощутив тревогу, нервно мотнул хвостом. У самого забора сидел дымчатый кот. Один глаз у него был практически закрыт, на носу виднелась царапина, на правом ухе зияла небольшая дырка. Всё ясно – Дымчатый не робкого десятка, любит помериться силой и, очевидно, не раз выходил победителем из многочисленных кошачьих потасовок; к тому же он местный и, скорее всего, имеет свою территорию.

Практически у каждого кота есть своя территория, которую они ежедневно обходят, осматривают, обнюхивают, проверяя, всё ли на их владениях в порядке, не забегал ли какой чужак с дурными намерениями. На своей территории (её необходимо охранять, как зеницу ока) коты знают всех местных кошек, они знакомы со многими людьми, и любое животное, случайно или специально переступившее незримую границу кошачьих владений, рассматривается хвостатым хозяином как недруг.

Некоторые коты вторгаются на чужую территорию и не желают уходить, в кошачьем мире они считаются бандитами, и даже коты-хозяева предпочитают не связываться с непрошеными гостями. По всей видимости, Дымчатый был тем самым бесцеремонным бандитом, что не гнушаются набегами на чужие земли.

Однако Кот не испугался Дымчатого; он почти вдвое превосходит его по размерам, у него мощные когти, острые зубы, а реакция настолько безупречна, что любой мало-мальски здравомыслящий кот сразу должен понимать – с рыжим гигантом лучше не связываться.

Но Дымчатый все же решил рискнуть. Отчаянный какой! Выгнув спину и распушив хвост, он начал боком приближаться к Коту. Голову наклонил вперед, уши прижал, при каждом вырывавшемся из пасти рычании на оцарапанном носу появлялись складки. Кот никак не прореагировал на столь воинственное приветствие, он оставался спокойным. И, чтобы окончательно сбить противника с толку, начал облизывать переднюю лапу. Тем самым говорил Дымчатому: «Ты зря стараешься, друг, я тебя не боюсь. Можешь расслабиться и перестать изображать отважного воина. А если не прекратишь и подойдешь ближе – будет хуже».

И Дымчатый, по всей видимости, понял этой немой намек. Остановился. Замотал хвостом и мяукнул уже не так враждебно. Кот продолжал лизать лапу. Их разделяло незначительное расстояние, и Дымчатый постоянно вздрагивал, намериваясь отскочить назад, когда лапа Кота неожиданно замирала в воздухе, а сам Кот начинал внимательно рассматривать горе-вояку.

Обычно коты трутся о тех котов, которые превосходят их по силе, тем самым признают превосходство соперника; и Дымчатый намеривался подойти к Коту, планировал потереться о его бок или шею, но Кот, потеряв к Дымчатому всякий интерес, отправился на соседний участок. Он услышал там голоса, захотелось удовлетворить кошачье любопытство.

Кот пролез в отверстие под сеткой-рабицей, прошел по узкой дорожке между клумб с цветами и выглянул из-за выкрашенной в коричневый цвет хозяйственной постройки. Женщина пропалывала грядку, к Коту стояла спиной, но стоило ему подать голос – обернулась и сразу заговорила:

– Кто к нам пришел. Какой кот!

Кот замахал хвостом. Она назвала его по имени, значит, она его знает. Странно, почему он сам раньше её никогда не видел?

– Ну, иди сюда, – сказала женщина, нагнувшись вперед. – Иди, не бойся.

Кот подошел. Женщина выпрямилась и крикнула:

– Вась, посмотри, кто пришел.

В дверном проеме появился высокий мужчина, нескладный, тонколицый, с жиденькой бородой и шапкой темных кучерявых волос.

– Ох ты! – воскликнул он, увидев Кота. – Это чей такой?

– Не знаю, – женщина снова погладила Кота по спине.

– Хорош котяра. Ей богу, хорош!

– А где наш-то?

– Бегает где-нибудь, – мужчина сел на корточки, подозвал Кота, взял его на руки. – Тяжелый, ёлки-палки! Тебя как на убой откормили. Во бока отъел! Не-е, ты глянь, не кот – тигр! Нашему охламону до таких размеров ни в жизнь не вырасти. Во даёт! Чистый тигр! Эй, ты куда, друг?

Кот дошел до гаража, съел несколько вкусных травинок, чихнул от прилипшего к носу перышка и поспешил выбраться обратно на гравийную дорогу. Пора домой возвращаться, есть захотелось, да и по Дениске соскучился. Мальчик скоро проснется, захочет обнять Кота, поцеловать его в пушистую мордаху, крепко прижать к себе и сказать, как сильно он его любит. Надо спешить к своим друзьям. К хозяевам. Он ведь тоже их любит. Предано, неистово, любит так, как не любит больше никого на всем белом свете. Они его семья, а семья – это счастье!

Глава шестая

Зая и Олег

Пролетела первая дачная неделя, началась вторая. Кот освоился на новом месте, сумев по достоинству оценить вкус настоящей свободы. Дома он практически не появлялся; забегал на пару-тройку минут, хрустел сухим кормом, лакал воду, о Дениску терся – и опрометью на улицу. Там хорошо, перед ним лежал целый мир, и не было никаких ограничений, и запретов, на улице – Кот сам себе хозяин. А какой охотник! То мышь на участке поймает, то землеройкой у пруда пообедает, то полевку цапнет на соседнем участке, да и кротом не побрезгует.

И раздолья на свободе – хоть отбавляй. Иди, куда хочется, никто слова не скажет. Вот и повадился Кот захаживать в садовое товарищество, что брало начало от пролеска и тянулось вдоль вспаханного поля до самой березовой рощицы.

Марина, узнав, что Кот уходит далеко от дома, наверняка бы расстроилась, но она ни о чем не подозревала, а Кот всегда старался возвращаться от соседей вовремя. К обеду прибежит, отметится, мол, вот я, со мной полный порядок, и снова назад. К ужину появится, поласкается, когти о дверной косяк поточит – и опять к соседям.

В один из дней и произошло знакомство Кота с Олегом и Заей. Знал бы тогда он, какую чудовищную цепь событий повлечет за собой столь радужное, на первый взгляд, знакомство с приветливыми молодоженами…

…Ближе к вечеру Кот пролез через дырку в заборе, осмотрелся, обнюхал несколько травинок (не найдя для себя сочной и вкусной), дошел до раскидистой рябины, сел у шершавого ствола и склонил морду набок. Он наблюдал за полной молодой женщиной, вольготно расположившейся на садовых качелях с журналом в руках. Женщина увлеченно читала и совсем не обращала внимания на Кота. А ему было необходимо услышать её голос. Голос и интонацию. Ведь когда она произнесет несколько слов, а он молниеносно проведет свою собственную экспертизу, основанную на кошачьем чутье, можно будет делать определенные выводы.

По правде говоря, это очень увлекательное и интересное занятие: распознавать характер людей по их голосам. Не каждому такое дано, но Кот практически безошибочно определял, кто есть свой, а кто чужак.

«Свои» говорили мягко, от голоса шла особая успокаивающая вибрация, Кот её улавливал длинными усами, понимая, что говорящий с ним человек настроен дружелюбно. Он не зол, не рассержен, не агрессивен. К такому человеку можно смело подойти, потереться мордой о ногу и разрешить погладить спину, почесать подбородок или за ушком.

Голос «чужих» отличался резкостью, нетерпимостью, повышенной вибрацией с большим числом колебаний. Чужие могли обидеть, оскорбить, причинить вред и даже боль. От таких людей лучше держаться на расстоянии, лишний раз к ним не приближаться, чтобы не накликать беду.

Но загвоздка заключалась в том, что был ещё и третий тип людей, определить характер которых (их внутренний мир, их сущность) даже Коту было не под силу. Люди-притворщики. Люди-обманки. Люди-тени.

С виду вроде обычный человек, и голос приятный, и интонация мягкая, и вибрация улавливается особая – хорошая вибрация – а на деле-то оказывается, человек плохой. С черной душонкой, черными намерениями и такими же черными мыслями. Притворщик! И ведь вывести такого на чистую воду не удается, маскируется мастерски, прячет свои пороки за добродетелью, не снимает с лица маску. Вот и получается, с виду добрый, внутри злой. На тебя смотрит, смеется, а в мыслях тени мелькают и зло зарождается. Притворщик, что с него возьмешь.

Но Коту хотелось верить, что этих самых притворщиков очень мало среди людей и ему на пути люди обманки не встретятся. А если даже и столкнется он с таким представителем темных людишек, то обязательно сумеет его раскусить. Он же особенный, он умный, мудрый Кот, обладающий развитой интуицией.

Прошло несколько минут, прежде чем молодая розовощекая женщина оторвала взгляд от журнала, посмотрела в сторону рябины и с чувством воскликнула:

– О-о! Кис-кис-кис.

Коту понравилась её интонация. Понравилась её реакция и та настоящая, не наигранная, восторженная веселость, с которой она отбросила журнал и встала.

– Кис-кис-кис, – продолжала она звать Кота. Женщина села на корточки, вытянула вперед руку. – Иди, киса, иди, мой хороший.

Кот откликнулся на зов, распушил хвост и посеменил к звавшей его незнакомке.

– Здоровяк! Тебя не поднять. Не царапаешься?

Кот лизнул ей руку, чем окончательно растрогал розовощекую.

– Да ты душка! Ой, какой здоровяк! – молодая женщина крепче прижала Кота к себе и быстро осмотрелась по сторонам. Её взгляд на пару мгновений сделался странным, отчужденным, как будто она вдруг чего-то сильно испугалась и ждала помощи.

– А хочешь зайти в гости, посмотреть, как мы живем? – глаза розовощекой вновь заблестели, она красиво улыбнулась, поцеловав Кота в макушку. – Пошли, рыжий, я налью тебе молока. Ты любишь молоко? Любишь! А сыр кушаешь? Здоровячок ты мой!

Продолжая сюсюкаться, она зашла в дом, положила Кота на покрытую бордовым пледом кушетку, сама подбежала к высокому холодильнику.

Кошки отзывчивы на ласку, они воспринимаю её как награду и стремятся ответить человеку той же теплотой и пониманием. Кот не был исключением, он сразу проникся самыми светлыми чувствами к розовощекой женщине, едва она достала из холодильника банку молока и налила немного в прозрачную стеклянную тарелку. И хоть Кот не особо любил молоко, но все же подбежал к тарелке, полакал немного и посмотрел на своего нового друга с глубокой кошачьей благодарностью.

– Понравилось, Здоровячок? Сыр будешь?

От сыра Кот отказался. Он начал умываться, когда в доме появился молодой мужчина и, не замечая Кота, подошел к холодильнику, достав оттуда пакет сока. А розовощекая прислонилась к стене, убрав руки за спину, загадочно улыбалась и ждала, когда её муж заметит четвероногого гостя. И Кот ждал какой-нибудь реакции, весь подобрался, слегка помахивая кончиком хвоста. А реакции все не было.

– Олег, – не выдержала женщина. – Не наступи на Здоровячка.

– Опа! – Олег был и обрадован и удивлен одновременно. – Зая, откуда у нас это чудо?

– Прикольный, правда?

– Сам пришел?

– На участок сам. А в дом я его принесла. Молоком хотела напоить.

– Красивый.

– Здоровячок, – Зая отошла от стены, убрала со лба непослушный локон и села вполоборота на недавно отреставрированный стул.

Её глаза горели огнём, металась в них яркая искорка безрассудства и лукавства; женщина неотрывно смотрела на мужа, и определенные думы – пока что густые и белые, но уже достаточно тяжеловесные и малопривлекательные – начали заполнять сознание, туманя разум.

Между тем Олег взял Кота на руки. Его прикосновения хоть и были осторожными, но пришлись Коту не по душе, он начал вырываться.

– Зая, возьми его, я ему не понравился.

– Не бойся его, Здоровячок, Олег хороший.

– И добрый, – засмеялся Олег.

– И добрый, – сказала Зая, выпуская Кота на улицу. – Ты ещё к нам придешь, Здоровячок?

Кот посмотрел на Заю, начал ходить по дорожке кругами, махнул хвостом. Он знал, что уже завтра придет к Олегу и Зае – молодожены ему понравились. Оба. Ну, может быть, Зая понравилась чуть больше, все-таки это она налила молока, хотела накормить сыром.

У забора Кот услышал голос Заи, обращенный к мужу:

– Олег, я хочу завести кота.

– Зая, ты чего? Мы собаку собирались купить. Не дури, Зай…

– Нет, Олег, кота и только кота.

– Зая, это прихоть. Она скоро пройдет. Две недели назад ты хотела жако, теперь о нём не вспоминаешь. И с котом так же будет. А собаку мы купим. Овчарку! Зая, возьмем щеночка. Договорились?

Что ответила Зая, Кот не услышал, он выскочил на дорогу, свернул на повороте, миновал несколько участков и, чтобы сократить путь, решил добраться до дома полем.

Глава седьмая

Похищение

А уже утром он бежал по знакомой дорожке, слышал, как на участках зло трещали газонокосилки, постукивали молотки, кричали дети, играла музыка, и ничто в этой обыденной дачной круговерти событий не предвещало ненастья. И бежал Кот вперед, и представлял, как Зая нальет ему в стеклянную тарелку молока, и как он начнет его лакать, а потом оближется, посмотрит на Заю, скажет ей свое кошачье спасибо и они устроятся на садовых качелях. Она назовет его здоровячком, и он замурчит, щурясь от удовольствия. Здоровячок – это хорошо. Ему нравится.

Подбежав к забору, Кот заметил отъезжавшую от ворот машину. Внезапно она остановилась и начала давать задний ход. Кот посторонился, аккуратно обошел высаженные за забором кустики пионов, сел на задние лапы, внимательно наблюдая и выжидая.

Машина замерла, открылась передняя дверца, Кот увидел довольное лицо Заи.

– Привет, Здоровячок, – она вышла на дорогу, обернулась и кивнула Олегу.

– Не самое удобное время, – сказал он глухо и отвернулся. Его голос не понравился Коту.

Зая нагнулась, взяла Кота и быстро села с ним на заднее сидение.

– Вот и все, – сказала она. И улыбнулась, когда Олег назвал её неразумной.

– Мы собирались брать собаку, – зло бросил он. – Зачем нам кошка?

– С собакой надо гулять, причем в любую погоду. Ни я, ни ты на такие подвиги не отважимся. А кошка есть кошка, правда, Здоровячок? Тебе у нас понравится. Олег, надо заехать в зоомагазин. – Зая улыбнулась сдержанно-кокетливо, подалась вперед, коснулась ладонью плеча мужа и уже тише и нежней добавила: – Олег, не сердись, прошу тебя.

– Зая, это чужой кот!

– Поздно, Олег, мы уже едем.

– Я могу вернуться.

– Нет! Я хочу, чтобы Здоровячок жил у нас. И не будем спорить, Олежек. Ну хватит!

– Делай что хочешь, – отмахнулся Олег, мысленно прощаясь со щенком овчарки.

Зая удобней усадила Кота на колени и сказала:

– Теперь тебя зовут Здоровячок. Понял? Здоровячок – это ты. Ты! Да, Здоровячок? Ты все понял, я знаю.

Кот продолжал смотреть в глаза Заи, ожидая момента, когда они окажутся на даче, она напоит его молоком, и он сможет вернуться к себе домой. Он ждал, что машина вот-вот остановится, но этого не происходило; по странному стечению обстоятельств машина выехала на шоссе, набрала скорость, неслась в неизвестном направлении, все дальше и дальше отдаляясь от места, в котором остались его родные люди: Димка, Марина, Дениска.

Кот почуял неладное, ощутил себя уязвимым и обманутым; в груди защемило, дрогнули усы и расширились ноздри; появилась горячая мутная мысль, от которой в глазах возник неподдельный ужас, спровоцировавший легкий приступ паники.

Кот начал громко мяукать, прыгнул на спинку заднего сидения, посмотрел в окно и настоятельно потребовал на своём кошачьем языке, чтобы его отвезли обратно.

– Беситься начал, – сказал Олег и включил радио. – Представляю, что будет дома, особенно ночью,

– Все в порядке, – Зая попыталась взять Кота на руки, он увернулся, зашипел. – Здоровячок, мне это не нравится. Прекрати шипеть.

Очередная попытка приструнить животное закончилась плачевно для Заи – острые когти коснулись тыльной стороны ладони, из ран пошла кровь.

– Ах ты!.. – Зая замахнулась, с силой ударив Кота сначала по спине, затем два раза по голове.

Кот притих, спрыгнул на пол, прижался к двери и испугался по-настоящему.

Его ударили! Впервые в жизни на него подняли руку и причинили физическую боль. И кто? Зая! Та розовощекая молодая женщина с приятным голосом, которую он считал своим другом. За что она его ударила, в чем он перед ней провинился?

Кот лежал на полу, въедливая боль жгла голову и спину. А рядом нет родных людей, нет хозяев, и некому его пожалеть, взять на руки, погладить, поцеловать и прошептать на ухо, что все будет хорошо.

Ему было больно, и он остался один на один со своим страхом и блестящими грустинками, мерцавшими в широко распахнутых янтарно-желтых глазах.

Прошло каких-то десять минут, и Зая из разъяренной фурии превратилась в прежнюю улыбчивую розовощекую хохотушку. Как ни в чем не бывало она протянула руки к Коту, засмеялась (искренне и чисто) и опять ласково назвала его своим Здоровячком. Он был обескуражен. Что за метаморфозы происходят с сознанием молодой женщины, какая сила движет её поступками, какой скрытый механизм управляет её эмоциональным настроением, если она настолько стремительно и искусно умеет менять маски? Сначала добрая и уютная, и хочется к ней прильнут и полежать на коленях, не опасаясь последствий, а через минуту глаза горят яростью, меняется голос, рука становится тяжелой – и Зая готова причинить боль. Но вот проходит время, Зая опять веселая, добрая (только Кот уже понял – доброта фальшивая), ведет себя так, словно ничего не произошло. Не было крика, удара, резких слов и резкой боли. Зая, как и её наигранная доброта – ненастоящая! Кот перестал ей доверять, теперь она чужак, человек-притворщик, и никакая улыбка и мягкие слова с обманчивой вибрацией не убедят его в обратном.

…Дома Зая закрыла Кота на кухне, небрежно бросив в купленную миску несколько сухих шариков.

– Не наедайся, Здоровячок, – сказала она. – Сейчас будем мыться.

Мыться! Это слово было хорошо знакомо Коту. Раз в год его произносила Марина своим убаюкивающим голосом и всегда после этого доставала из шкафа зеленое полотенце – его личное кошачье полотенце, пластмассовую ванночку, наполняла её теплой водой и ставила на край раковины специальный шампунь. Прежде чем опускать Кота в воду, Марина держала его на руках, гладила, шептала, что после мытья он станет чистым и красивым, а как только обсохнет, сразу получит любимое лакомство. И хотя домашних кошек мыть не обязательно – они сами ежедневно вылизывают шерсть шершавым языком – Кот с большим удовольствием садился в ванночку, полностью доверяя себя заботам Марины.

По своей природе кошки не любят воду, вроде бы они её боятся, но та забота, та нежность и искреннее желание Марины, действующей из благих побуждений, разом уничтожали все страхи и сомнения. Раз Марина уверяет, что все в порядке, значит, так оно и будет. Марина хорошая. Она не станет врать, она друг и желает ему добра.

– Во-от, помоем спинку Коту! – говорила Марина. – И бока, и животик тоже помоем. А лапки будем мыть? Подними лапку, я её намылю. Вот та-а-ак. Хорошо! Все хорошо, не бойся.

Кот смотрел на хозяйку с благоговейным трепетом, с восторгом и нескончаемой благодарностью, которая читалась в глазах и слышалась в громком мурчании. Он пытался облизать мокрые руки Марины, а она, продолжая с ним разговаривать, втирала в густую шерсть сладко пахнущий шампунь.

– Сейчас-сейчас, потерпи. Смоем шампунь и будем вытираться. Ты молодец! Кот – молодец. Красивый чистый Кот! Краси-и-ивый!

Он вспомнил об этом сейчас, и ему сделалось не по себе. Кота захлестнула обида, прошлое нахлынуло обрывчатыми воспоминаниями, появились яркие эпизоды, они мелькали перед глазами, сменяя друг друга, и он не мог остановить их поток и погружался в них.

В самый неподходящий момент в кухне появилась Зая.

– Ну, Здоровячок, у меня все готово. Пошли мыться.

Она принесла Кота в ванную комнату и вопреки его ожиданиям положила не в ванночку с теплой водой, а усадила на табурет; сняла душ, включила воду, направив мощные струи ему на лапы. Вода оказалась чересчур горячей, Кот выказал неудовольствие, мяукнул, интуитивно дернулся, намериваясь спрыгнуть с табурета.

– Сиди! – грубовато-насмешливо крикнула Зая, продолжая поливать Кота горячей водой. – Помыть тебя надо? Надо! Неизвестно где ты шлялся на даче. Всё-всё, не смотри на меня, сиди и не двигайся!

Он терпел ровно столько, сколько позволяло терпеть его кошачье мужество. Но всему есть предел. Кот зарычал, поджал мокрый хвост, приготовившись в любой момент пустить в ход когти. А Зая начала втирать в бока шампунь с резким запахом. Не тот это шампунь, подумалось Коту, и ванная комната не та, и вообще, все ты делаешь не так. Мне не нравится здесь мыться, я не буду мыться. Не хочу!

Напружинившись, он спрыгнул на пол. Зае в лицо попали брызги воды, на полу образовалась небольшая пенистая лужица, что окончательно вывело молодую женщину из себя. Схватив Кота за загривок, она посадила его на табурет и ударила по голове. В ответ он ударил её лапой. Зая направила в морду Коту струю горячей воды, второй рукой сильно схватила за ухо, потянув с такой силой, что послышался хруст.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.