# Сталь и пепел. На острие меча

Вадим Львов

В конце двадцатых годов XXI века должна начаться Третья Мировая война…

Спасения нет. Мировой пожар охватит США, Мексику, Германию, Китай, Иран, Польшу, даже Исландию! Окажется втянутым в глобальную бойню и государство со странным названием Русь… Ничего странного. Все дело в том, что к власти в России пришел наконец по-настоящему жесткий правитель. Это он принял решение вернуть нашей стране ее историческое название. Но мало переименовать государство, нужно суметь отстоять его независимость. А это уже дело военных. И военным как раз пришлось очень туго. Особенно когда поперли китайцы, вездесущие и неистребимые, как саранча…

## Глава 1. Ирак. Окрестности Багдада. 13 августа

Казалось, что, пока он спал, неслышно подобрался какой-то бугай и бесцеремонно разбудил его пинком под зад, сбросив с кровати на пол. После мягкого водяного матраса бетонный пол номера в отеле «Аль-Рашид» явился несправедливым наказанием. От столь жесткого приземления по всему телу Луиса Розетти прокатилась вспышка боли. И тут раздался оглушительный рев и звон бьющегося стекла. Уже открыв глаза, Луис откатился в глубь номера, спасаясь от летящих осколков. Снова взрыв – и сквозь грохот Розетти отчетливо услышал вой сирен воздушной тревоги и беспорядочную стрельбу. Перекатившись на сей раз к креслу, где валялась одежда, он вскочил и споро вытащил из заплечной кобуры «беретту». Ствол пистолета направил в сторону взрывов, лихорадочно пытаясь сообразить, что происходит вокруг. Натягивать льняные штаны пришлось одной левой рукой, штанины, как назло, путались. Аккуратно ступая по битому стеклу, Розетти подобрался к окну и выглянул наружу. То, что он увидел, ему совсем не понравилось.

Над дворцом Национальной ассамблеи и всем районом Аль-Карх поднимались столбы густого черного дыма. Над отелем с ревом пронеслась пара боевых самолетов, делая очередной заход для нанесения удара.

– Розетти, Розетти, дверь открой! Ты там живой?

Дверь номера пытались выбить. Последние несколько лет Луис служил полевым агентом ЦРУ на передовом краю тайной войны, поэтому всегда подпирал закрытые двери стулом. Так спать безопаснее. Хоть Багдад, точнее его центр, – это не Кабул и не Карачи, но получить пулю в брюхо можно даже в хорошо охраняемом отеле.

– Мистер Бест, это вы? – спросил Розетти, направив пистолет на дверь.

– Нет, Санта-Клаус… Открывай быстрей, Луис…

Только сейчас Розетти сообразил, что Брайан стучит в дверь заранее обговоренным парольным стуком. Обозвав себя тормозом, Луис сдвинул стул и щелкнул замком.

Едва дверь распахнулась, как в номер ввалился Бест, уже облаченный в бронежилет, с кепи на голове и М-4 в руках. Оттолкнув Луиса, он протопал к разбитому окну.

– Собирайте вещи, Луис, уходим немедленно.

– Да какого черта, Бест? Что случилось?

– Вы не поняли, что ли? Багдад бомбят…

– Это я понял! Но кто?

– Да кто его… Ложись, Розетти, ложись!

Луис повалился на пол в прихожей в ту же секунду. На сей раз взрывы раздались совсем близко. В номер, подобно самуму, ворвалась горячая взрывная волна, круша все на своем пути. Стул, лежащий в прихожей, вылетел в коридор. Номер наполнился до боли знакомым с Афганистана запахом войны – гари, цементной пыли и частиц взрывчатки. И запахом страха…

– Уходим, Розетти. Хватай все необходимое – и рвем когти! – Бест с силой толкнул Луиса в бок.

Собирая вещи в небольшой рюкзак, Луис ни на секунду не выпускал из рук пистолет: сказывалась долгая практика в неспокойных точках планеты Земля. Хотя сейчас вся планета стала одной горячей раскаленной точкой.

В коридоре было полно народу. Хотя пятизвездочный отель «Аль-Рашид» сейчас заполнен только наполовину, людей хватило, чтобы создать столпотворение в вестибюле у лифтов и у лестницы. Иностранные специалисты, иракские чиновники, которые оттягивались в номерах с шармутами[1], – все полуодеты, многие находятся в состоянии, близком к панике, и с ужасом пялятся на вооруженных людей.

– Разойдись! – заорал Бест, разгоняя толпу парой выстрелов вверх и пробиваясь к лестнице.

– Да что же это, Брайан? Чьи это самолеты? – запыхавшись от бега вниз по ступенькам, выдохнул Луис.

– Что это? Это F-4 «Фантом», который бомбит центр города… Ты увидел опознавательные знаки «Фантома»?

– Да нет, не успел. Я даже толком не проснулся.

– Зеленый круг, белое поле, и красное пятно внутри. Это иранцы, Розетти. Долбаные персидские самолеты.


В Багдад Розетти вместе с людьми Беста прилетел вечером пятого августа. Добирались на перекладных. Сначала гражданским «Боингом» до Рима, потом «Оспреем» морской пехоты до Неаполя, где основательно вооружились на базе американских военно-морских сил.

– Почему Рим? – спросил Розетти встречавшего их штаб-сержанта.

– Над Германией воздушное пространство закрыто из-за угрозы русских истребителей. То же и с авиабазами. Постоянно под ударом. Италию пока не бомбят…

– Совсем?

– Почти. Были разведывательные полеты. Больше пугают…

Из Неаполя, уже нагруженная оружием и снаряжением, спецгруппа вылетела на транспортнике С-130 «Геркулес» в Доху, столицу Катара. Самолет вез продовольствие для американского контингента на Ближнем Востоке и стрелковое оружие для иракской полиции. На обратном пути он должен был перебросить иракских пилотов-вертолетчиков на фронт, в европейскую мясорубку.

Кэмп «Ас-Салия» к моменту прибытия Розетти представлял собой жалкое зрелище. Напоминая что-то среднее между высокотехнологическим табором кочевников и армией Бонапарта, бегущей из России. В лагере и штабах царило подавленное настроение, связанное с событиями в США и тяжелыми боями в Европе. Помимо всего прочего, обострилась обстановка в Афганистане и Ираке. Все враги Америки, почувствовав запах ее крови за много миль, выбрались из своих убежищ, готовясь прыгнуть ей на спину. Каждый день приходили борта с тяжелоранеными и искалеченными из Кандагара и Кабула. По ночам рейдовые группы десантников и морпехов улетали в ночь на своих «Чинуках» и «Блэк Хоуках» на ту сторону Персидского залива, продолжая секретную и негласную войну в Ираке, которая официально закончилась почти полтора года назад по заявлениям вашингтонских вождей, когда землю Ирака с помпой покинул последний батальон морской пехоты. Чтобы остаться здесь, в лагере «Ас-Салия», и совершать ночные вылазки в необъявленной войне.

– Кого мы хотим обмануть, Луис? – задал вопрос Рэдден, когда они подлетали к бывшему аэропорту имени Саддама Хусейна на «Ан-32» иракских военно-воздушных сил. Лететь с арабскими пилотами не хотелось никому, но время поджимало, а свободных бортов не было.

– Не знаю, Рэдден. Да и знать не хочу… Наше дело – служба.

Снайпер группы кивнул и уставился в иллюминатор. Вот и поговорили… На душе было как-то серо и противно.

В Дохе Луис успел связаться с Вашингтоном, по защищенной линии АНБ. Ситуация дома продолжала осложняться.

– Решайте вопрос быстрее, Луис. Время очень дорого… Дайте мне тех свиней, которые все это начали! – сквозь помехи прорывался голос Пирса.

– Понял, сэр. Постараюсь…

– Не надо стараться, Розетти. Надо сделать. Здесь, в Штатах, назревает катастрофа. Так что я на вас надеюсь, Луис. В случае успеха вам откроется дорога на самый верх. Вы меня поняли?


Багдад встретил спецгруппу сумасшедшими пробками, зловонием нищих кварталов, толпами возбужденных, потных людей на улицах, чек-пойнтами с озлобленными и настороженными полицейскими в новенькой форме. Город халифов и воров чего-то ждал, готовый взорваться в любую минуту, словно бомба с часовым механизмом.

Заместитель Брайана Беста – Гордон Нейтсмит, работающий в Ираке уже второй год по заказам местного Министерства обороны и спецслужбы INIS. Натаскивал элитных парашютистов для молодой иракской демократии. Дела шли ни шатко ни валко, Гордон обзавелся множеством полезных знакомств среди иракского руководства. Вот и сейчас, на встречу со своим непосредственным начальством Нейтсмит пришел не один, а с подполковником иракской военной разведки Саадуном Аляви.

Подполковник Аляви был молод, усат и глуп, как та пробка, из которой английские колонизаторы делали свои знаменитые шлемы. Но у него был выход на секретные архивы, сохранившиеся еще со времен Саддама. Вот и сейчас в ожидании солидного вознаграждения Саадун притащил на встречу целую гору папок, небрежно бросив их в углу. За каждую папку, точнее ее копию, усатый прохвост хотел получить не менее десяти тысяч долларов.

– Морда не треснет? – шепотом спросил Луис у Беста, слушавшего вполуха напыщенную болтовню Аляви о «совместных операциях» и «боевом братстве».

– Это хорошая цена, Луис, только нужна ли нам эта макулатура в таком количестве? Все ценные архивы давно вывезли отсюда в США, оставили лишь мусор.

– Мистер Аляви, Саадун… – произнес Луис, многозначительно прижал руки к груди, демонстрируя свое дружелюбие. – Ваши документы очень ценны для нас. Но хотелось бы услышать ваше мнение о ассасинах и их связи с «Армией Махди».

Подполковник Аляви громко рассмеялся. Неестественно громко рассмеялся, фальшиво.

– Что вы, что вы… мистер Розетти… Да какие ассасины?! Это же вымыслы Голливуда! Тем более откуда они возьмутся здесь, в Ираке? «Армия Махди», в отличие от «Аль-Каиды», не представляет большой опасности.

– То есть архивы пусты? Что тогда вы сейчас принесли?

– Это данные разведки за год. Ценная информация есть, но про ассасинов все на уровне слухов.

– Странно. Вот у майора Джавада Шаджеи другое мнение.

Аляви дернулся, словно от удара током. Благородное лицо приобрело неприятный пунцовый цвет.

– Шаджеи – или сумасшедший, или провокатор. Как можно верить перебежчику? Он готов рассказать что угодно, чтобы получить грин-карту.

С иранским майором-перебежчиком Луис встречался в Дохе. Лично Пирс дал на это разрешение. Перебежчика прятали от любопытных глаз в особо охраняемом секторе лагеря, рядом со штабом. Джавад, уже переодевшийся в американский камуфляж без знаков различия и гладко выбритый, слово в слово подтвердил подозрения Розетти по поводу иранского следа. В том числе и по поводу тренировочного курса спецназа КСИР «Куат-аль-Кудс» – все упражнения заимствованы у ассасинов. Более того, Шаджеи сообщил, что Иран готовится к большой войне.

– Смотрите, Луис, вот та ткань, которая вас интересует. Повязки из этой красной самотканой материи действительно используют боевики шиитской группировки «Армия Махди». Наиболее отмороженные из них считают себя потомками средневековых ассасинов. – Шаджеи откинулся на стуле и подставил лицо струям холодного воздуха из кондиционера.

Розетти словно баран на новые ворота смотрел на кусок охряной ткани, извлеченный перебежчиком из кармана.

Сейчас Джавад вывезен в США, на одну из военных баз. А человек из правительственной иракской разведки сидит тут перед ними и несет всякую чушь, вымогая деньги за никому не нужную макулатуру.

– То есть, господин подполковник, вы считаете, что последнее обострение обстановки – это ерунда?

– Конечно. Кому-то надо развернуть вектор борьбы с мировым терроризмом против шиитов.

«Вот сука лживая!» – подумал Луис. Саадуну они заплатили двадцать тысяч за две папки, где была хоть какая-то полезная информация.

– Он шиит? – спросил Бест у Нейтсмита, едва за иракцем захлопнулась дверь.

– Да, сэр. Местная власть и глава нашей военной миссии, генерал Диккенс, отзываются о нем очень хорошо. Вы просили самого опытного, я и пригласил его… За Аляви – несколько десятков успешных операций по уничтожению террористов.

Утром девятого августа вспыхнула Басра с окрестностями, словно солома, облитая керосином. Спустя пару часов Багдад уже сотрясался от многотысячных шиитских демонстраций, которые периодически перерастали в блокаду дорог подожженными покрышками. К вечеру на улицах появилась бронетехника. Новенькие украинские БТР-4 и старые, но надежные М-113 появились на основных перекрестках, у въезда в «зеленую зону», напротив основных правительственных зданий. То и дело, пугая горожан, над гудящим, словно улей Багдадом, проносились вертолеты «Ми-171» и легкие штурмовики L-59 «Супер Альбатрос».

– Что происходит, господа? – наконец не выдержал Розетти, обращаясь к мрачным Бесту и Нейтсмиту, чистившим оружие прямо в шикарном номере гостиницы.

– Мятеж. Который может перерасти в черт знает что… Это по мнению мальчиков из Лэнгли и Пентагона здесь относительный мир. А по сути, здесь вялотекущая гражданская война между религиозными и этническими группировками.

– Как в Югославии?

– Ну да… Только помноженное на чисто арабский фанатизм, азиатскую жестокость и подлость. В Югославии можно было опереться на хорватов или словенцев, здесь же нельзя верить никому.

– Афган?!

– Да, – синхронно кивнули две стриженые головы, склонившиеся над разобранным оружием.

– Вы бы оружие приготовили, мистер Розетти. Почистили, смазали… А то всякое может случиться.

Луис совету внял и вечером засел за свой арсенал. Разобрал, почистил, смазал, одним ухом слушая новости, идущие по спутниковому американскому каналу.

Совсем дома дела хреново идут… До его родного Нью-Джерси беспорядки пока не докатились, но в Чикаго уже были серьезные столкновения на расовой почве. Крупные города восточного побережья еще держались, полиция, власти и ФБР контролировали обстановку. Но южнее… Южнее шла натуральная гражданская война. «Сотни малолетних правонарушителей», о которых визжала пресса в первые дни, не могут вести тяжелые бои с первой дивизией USMC в пригородах Лос-Анджелеса в течение недели и в конце концов выбить «кожаные затылки» из города. Несмотря на авиационную и артиллерийскую поддержку, Хьюстон пока держится, как и Даллас. Фениксу уже крышка, там сейчас такой же ад, как и в Калифорнии. Взорвалась Алабама: там идет резня, грабят склады национальной гвардии. В Луизиане и Флориде ситуация балансирует на грани взрыва. Количество убитых неизвестно, но, вероятно, счет идет на тысячи… Если не на десятки тысяч.

Федеральное правительство, видимо, очумело. Пытаются потушить лесной пожар, таская воду детскими ведерками. ФБР и Министерство внутренней безопасности проспали целую армию вооруженных до зубов латиносов на своей территории. Это же уму непостижимо!

Пока Луис шептал себе под нос проклятия в адрес черномазых мексикашек и либеральных журналистов, по Би-би-си пустили свежие военные сводки. Понятно, что над сводками уже основательно поработала цензура, и ничего интересного он не услышит. То же самое, что и вчера. Бла-бла, мы опять надрали задницу русским и все такое.

Взяв пульт, Розетти переключился на иранский телеканал. Ага, вот и новости. Прямо с поля боя. Посмотрев минут десять, Луис позвонил Бесту.

– Вы смотрели новости по иранскому каналу, Брайан?

– Нет… А что случилось?

– Да там… показывали кадры из Польши.

– Ах, вы про это, Луис… Так там ничего особенного не показали… Если хотите узнать больше, заходите ко мне в номер. Мы тут как раз сидим, выпиваем…

В номере Беста было многолюдно. Помимо бойцов-контрактников ЦРУ, работавших вместе с Розетти, и Гордона Нейтсмита было еще несколько незнакомых суровых людей. По виду тоже контрактники. Из смежной или конкурирующей конторы. Люди поглощали пиво, виски, закусывали нежным стейками из говядины и неспешно беседовали.

Розетти никто представлять незнакомцам не стал. Сказали просто: «Это наш босс», и Луис пожал по очереди протянутые ему руки.

– Это ребята из DarkStar. Работают по контракту с пограничной службой. Вернулись только что из-под Басры.

DarkStar, «Ди-Си»… Это же настоящий монстр на рынке частных военных компаний. С ненасытным аппетитом и мощной государственной поддержкой. Специалисты «Ди-Си» составляли треть из общего количества наемников в Ираке. У этих парней имелась даже своя авиация. Десяток легких вертолетов и два «ганшипа», переделанных из арендованных украинских «Ан-26».

– Что там в Басре? – сразу спросил Розетти.

– Да нормально, – отозвался веснушчатый мужчина, здорово похожий на лесоруба, заблудившегося в Междуречье. – Стрельба по всему городу, «мартышки» взбунтовались не на шутку. Но генерал Нури не из трусливых. Сейчас коммандос и бронетехника, верные правительству Курди, сжимают кольцо вокруг Басры. Единственное, что хреново – многие наши блокированы в районе Фао. Но держатся крепко.

– Ты хотел узнать, что в Европе, босс? У меня свои источники информации… проверенные, из числа сослуживцев, сидящих в Дохе.

– Да хотел бы узнать…

– А в Европе – всё, босс. Полный абзац. Русские применили какую-то электромагнитную хрень и отключили всю электронику в радиусе триста миль. Ни связи, ни спутников, ни авиации… Потом ударили танками по флангам третьего корпуса. Мы разбиты в Польше, босс… Дела настолько плохо идут, что в Объединенном комитете начальников штабов США подумывают о применении нюков…

– Ядерного оружия?! – Луис выпучил глаза от удивления.

– Его самого! Значит, все гораздо хуже, чем показывают по чурбанскому телевидению.

– У меня брат в штабе седьмой бронетанковой служит, – встрял в разговор один из незнакомцев, по выговору британец.

– Так вот, он говорил, что русские чуть ли не тысячу танков в лесах спрятали. В полсотни миль от передовой. Как только связь и спутники вышли из строя, тут они и ударили.

– Как же он тебе это рассказывал, если связи в Европе до сих пор нет?

– Пару часов назад созванивались. Брат сейчас в Лондоне, лежит в госпитале. С перебитыми ногами, сегодня ночью привезли. Прямо из пекла. Дома связь есть, даже международная.

– И чего врачи говорят?

– Обещали спасти одну ногу на сто процентов. Вторую – еще неизвестно.

– Соболезную, – автоматически брякнул Луис, но его слова особого впечатления на собравшихся не произвели.

– Он солдат. На войне бывают увечья, – холодно отозвался англичанин, отхлебывая виски.

– Завтра днем опять сваливаем в Басру. Хорошо, на сухое место, а не в эти проклятые малярийные болота. Будем пробиваться к своим.

– А пробьетесь?

– Да без проблем. Наше начальство уже договорилось с Курди. Возьмем у них в аренду с десяток «Абрамсов» и звено «суперальбатросов», вертолеты и бронемашины у нас свои. Проломим коридор и расчистим дорогу к Фао. Заодно и генерала Нури поддержим.

– Вашими устами… да мед бы пить…


Получив толчок в спину, Розетти едва не покатился по лестнице, с трудом удержав равновесие. Сзади на него напирал огромный араб, в модном костюме, белоснежной рубашке, с золотыми часами на руке. В другой руке араб держал швейцарский автомат SIG 552 SWAT. Следом за первым напирало еще трое молодцов, таких же огромных, одинаково одетых и наглых. Чьи-то телохранители, не иначе. Спасают задницу своего шефа.

Не дожидаясь, пока здоровяк спихнет его с лестницы или приложит об стену, Луис коротко лягнул его задником армейского ботинка по колену. Что-то хрустнуло – и араб, выпучив глаза, стал заваливаться вперед. Ствол SIG застрял в перилах, и, не дожидаясь, пока противник его вытащит, Розетти врезал арабу локтем в висок. Тот беззвучно сполз на ступеньки.

Его коллеги, громко завопив, заблокировали движение на лестнице, но драться с Луисом и его сопровождающими не спешили. У многочисленных контрактников, работающих в Ираке, была весьма грозная репутация, и даже правительственные структуры Ирака старались с ними не связываться. Кто даст гарантию, что эти белые мужчины с холодными глазами не откроют огонь на поражение прямо здесь, на лестнице отеля «Аль-Рашид»?

Не спуская с «бодигардов» глаз и ствола «М-4», Луис торопливо спускался, пока перепуганную толпу сдерживали арабы. Ведь если все рванут вниз, могут и затоптать.

На улице их ждал белоснежный «Шевроле Тахо», принадлежащий «Бест Интернэшнл» и основательно бронированный. Вырвавшись с парковки, он рванул по прямым, словно стрела, улицам центра иракской столицы. Их никто не преследовал, никто им не мешал. Услышав звуки бомбежки, иракцы дисциплинированно побросали транспорт на обочинах и попрятались в переулках и подвалах. Причем не только гражданские, но и представители власти. Все чек-пойнты были пусты, как и полицейские участки, попадавшиеся на дороге. Апофеозом подавляющего страха стали брошенные «Т-72» у моста через Евфрат. Два танка, появившиеся у въезда в «зеленую зону» вчера вечером, ныне стояли пустыми, зияя сиротливо распахнутыми люками.

– Смотри, Розетти! Ты наблюдаешь войну по-арабски во всей красе. Несколько часов назад тысячи солдат и полицейских верно служили режиму, а стоило взорваться паре персидских бомб, никого не сыщешь днем с огнем. Небось многие уже погоны сорвали.

– Куда мы так мчимся?

– Как куда? В Кэмп-Виктори, где Нейтсмит натаскивает местных коммандос. Боюсь, что через пару часов Багдад станет аналогом Бейрута. Сейчас главное – собрать все силы в один кулак. Потом решим, кому первым врезать по кумполу…

Лагерь «Кэмп-Виктори», где раньше был штаб оккупационных международных сил и американского контингента, на деле представлял огромный комплекс, в прошлом состоящий из девяти сильно укрепленных баз. Сейчас действовали только две базы – собственно «Кэмп-Виктори» и авиабаза «Сатер». В сердцевине Кэмп-Виктори находился роскошный дворец Аль-Фау Палас, где сейчас располагались аппарат военных советников и офис командующего международными силами генерал-майора Освальда Диккенса. Хотя какие там «международные силы»… Сплошная профанация. Несколько батальонов и рот американцев, сотни две англичан, сотня чехов, поляков и невесть откуда взявшихся румын. Вот и все «международные силы». Официально американской армии здесь нет. Есть международные силы, оставленные для передачи техники и имущества, оставшихся от прежних хозяев, демократическим властям Ирака. Да, еще спецназ, всех мастей, продолжает наносить точечные удары по выявленным разведкой боевикам вездесущей «Аль-Каиды». Но рейдовыми группами командует генерал Дензил Маркес из USSOCOM – Главного управления силами специальных операций всех видов вооруженных сил США. Сидит Маркес в Дохе и подчиняется напрямую Вашингтону, «забив большой и толстый болт» на Кэмп-Виктори вместе с Диккенсом и его проблемами.

Но Розетти интересовал малозаметный офис в Аль-Фау Паласе, расположенный на первом этаже величественного здания. Здесь, занимая несколько комнат, размещалась Special operation group (SOG) иракской резидентуры ЦРУ. Сама резидентура с комфортом обитала на территории посольства США, под традиционным дипломатическим прикрытием, но «отдел грязных дел» сидел на военной базе. Под боком у военных, не вызывая у последних радости от такого вынужденного соседства. Командовал SOG хорошо знакомый Луису, еще по афганским делам, бывший «тюлень» Уорд Кокрейн с позывным Раптор. Особенностью Уорда было то, что, будучи профессиональным моряком, он сделал блестящую карьеру в Агентстве, придя в него всего десять лет тому назад. В Афганистане Уорд был простыми оперативником, натасканным на ловлю главарей талибов, – здесь он уже руководил целым секретным подразделением, наводящем ужас на врагов США.

Кэмп-Виктори, в отличие от самого Багдада, иранцы бомбить не решились, как и международный аэропорт, поэтому чем ближе оказывался лагерь, тем плотнее был поток машин на шоссе. Местная элита при первых взрывах похватала золото, бриллианты и кредитные карточки и рванула под крылышко генерала Диккенса, даже не думая об организации сопротивления.

Розетти с чувством выругался, сравнив представителей местной элиты с продажными женщинами, немало повеселив присутствующих в машине.

– Это «загадочный восток», Луис. Стрелять в спину, взрывать набитые битком поезда и самолеты – всегда пожалуйста. Но драться с врагом открыто – никогда.

Американские чек-пойнты на подъезде к Кэмп-Виктори в отличие от брошенных в городе, наоборот, были многолюдны. На проезжающий поток машин зловеще смотрели десятки стволов, которые сжимали в руках крепкие парни в темных очках и кепи. Над некоторым блокпостами даже болтались флаги. На белом фоне – оскаленная черная пасть в виде звезды. Опять DarkStar....

– Как бы у них здесь налаженный бизнес не рухнул. – Розетти обратил внимание Беста на его коллег-конкурентов.

– Бизнес у «Ди-Си» налажен настолько, что даже падение Багдада его не подорвет… Вам в ЦРУ такие деньги даже не снились!

«Ага, знал бы ты, деревенщина армейская, какие у нас в ЦРУ действительно крутятся деньги», – подумал Розетти, но промолчал. Надо было как-то выкручиваться из сложившейся ситуации.

Целая неделя, проведенная в Ираке, за исключением беседы с перебежчиком, была совершенно бестолковой. Никаких прямых доказательств отношения иранского спецназа к теракту в Европе выявить не удалось. Кроме слухов. Но русские вряд ли будут верить слухам… Тут еще и вторжение Ирана. Просто аут… Миссия провалена полностью, и помочь ему никто не сможет. Хотя есть один шанс… призрачный, но все же.

В Аль-Фау Палас попали с трудом. Удостоверение ЦРУ, предъявленное Луисом, на наемников и тем более армейцев, охранявших внутренний периметр «Кэмп-Виктори», не действовало.

– Сэр, у нас приказ пропускать внутрь центрального сектора базы только обладателей спецпропусков, подписанных самим генералом Диккенсом. У вас такого нет, так что, сэр, прошу настоятельно: отойдите от нас и отгоните машину, – объяснил Розетти красномордый сержант на очередном чек-пойнте, уже внутри лагеря. Спорить с подобными типами, особенно когда у них за спиной БТР с крупнокалиберным пулеметом, себе дороже. Махнув рукой и сплюнув, Розетти вернулся в кондиционируемый салон «Тахо».

– Возвращаемся в «зеленую зону»? – спросил Брайан, лениво растягивая слова.

– Нет. Сейчас звоним Кокрейну. Пусть пропуск для нас закажет. У меня задумка одна появилась.

– Какая?

– Никогда не поверю, что местные разведчики типа этого барана Аляви что-то знают про иранских коммандос. Надо потрясти Кокрейна: может, по тюрьмам сидят специалисты со времен Саддама. Вот их и надо выдернуть…

– Да, Луис. А голова у тебя работает как надо… Только слишком поздно. Никто из местных сейчас дергаться не будет. Все будут ждать, что мы навтыкаем персам по самое «не балуй». А мы, как я думаю, на такое сейчас неспособны.

Луис кивнул. Отбить нападение персов на чахлый постсаддамовский Ирак – у Америки не было никакой возможности! Вооруженные силы президента Курди находились в стадии формирования, боевой авиации и противовоздушной обороны не имелось вовсе. Тягаться с иранской армией в бою эта толпа, наспех обученная американскими, британскими, польскими, турецкими инструкторами, при всем желании не могла. Две наиболее боеспособные дивизии уже ввязались в бой с агрессором, хотя, если не прибудет помощь, итог этих боев будет однозначным.

А помощи ждать неоткуда. Из сил США в этом регионе – в основном спецназ, тысяча морпехов, несколько эскадрилий военно-воздушных сил и универсальный десантный корабль Boxer с «Харриерами» на борту. Причем морская пехота и универсальный десантный корабль готовятся к переброске на тихоокеанский театр военных действий.

– Мне плевать на персов. И на арабов… Требуется узнать и доказательно обосновать, кто устроил Третью мировую, и мы добудем доказательства. Даже если для этого придется взять штурмом тюрьму «Абу-Грейб» или здание Министерства обороны…

Рация в машине ожила.

– Это Кокрейн. Розетти, хитрый ты змей, давненько не виделись…

– Сделай мне и моим ребятам волшебный пропуск, Уорд. У меня к тебе интересный разговор.

– Естественно, санкционированный руководством? Директор Барнетта в курсе? – хихикнул Кокрейн.

– Уорд, тебе бы всё шутить.

## Глава 2. Амурская область. Район Завитинска

Хорошие новости – редкость, особенно на войне. Поэтому, услышав о разгроме союзников в Польше и сдаче без боя Варшавы и Кракова, Артем недоверчиво покачал головой.

– Вот так запросто разгромили?

– Не запросто, майор. Но разгромили, это факт. Без электроники сейчас особо не навоюешь. Американцам «выключили свет» на сутки – этого хватило, чтобы основательно намять им бока.

Пшеничный промолчал и стал крутить в руке зеленое яблоко, яблоки лежали перед ним на ящике из-под 82-миллиметровых мин. Заменивший убитого в Хабаровске начштаба Филиппова майор Венедиктов здорово раздражал Артема. Гена Венедиктов прилетел в расположение Амурской пластунской бригады, отведенной после свирепых уличных боев на отдых, в поселок Князе-Волконское. До прибытия на фронт Венедиктов спокойно служил в территориальном полку, гоняя сопляков из «Сварога» по плацу. Потом его вместе с другими офицерами и сержантами полка запихнули в «Ил-76 ТД» и отправили сюда. На китайскую границу. Пополнять поредевшие ряды защитников Дальнего Востока. Понятно, что от такой неожиданной метаморфозы собственной жизни «территориальный» майор впал в шоковое состояние. Шок выражался в чрезвычайной болтливости нового начштаба. Не язык – просто помело какое-то.

– Откуда знаешь, Венедиктов? В Интернете, что ли, посмотрел? – не выдержал наконец Пшеничный, пружинисто вскакивая и пытаясь размять затекшие ноги.

Венедиктов надулся, словно ребенок, у которого отобрали шоколадку.

– Зачем же так, господин майор. Это официальные данные. Все об этом знают…

– Видимо, кроме меня… Извини, майор, некогда было, в Хабаровске с узкоглазыми махался. Ладно, Венедиктов. Что у нас с маршрутом выдвижения батальона к аэропорту? Давайте к делу.

По ходу выяснилось, что Геннадий Петрович Венедиктов не соответствует своему званию и тем более своей должности начальника штаба батальона. С таким маршрутом не батальоном управлять, даже стадо пасти нельзя…

– Вы воевали, Венедиктов?

– Так точно. В Казахской кампании.

– Должность?

– Командир комендантского взвода.

Все ясно. Пшеничный чертыхнулся. Неделю назад назначение на должность в пластунской бригаде неопытного тыловика было невозможно в принципе.

Пластуны отличались от обычной пехоты и даже спецназа повышенной «семейственностью». Вот, к примеру, Терской полк почти на девяносто процентов укомплектован жителями Ставрополья, причем многие либо земляки, либо вообще родственники, включая офицеров. Здесь, на Дальнем Востоке, при комплектовании бригады старались по максимуму соблюдать тот же принцип. Если не удавалось, в ход шли рекомендации и поручительство. За каждого новичка отвечал тот, кто его привел. А теперь?

Из-за потерь и войны на два фронта присылают всякую шваль. Без малейшего опыта, но с амбициями. Кто сказал, что на Руси народа много? Увидите такого теоретика – плюньте ему в рожу. Людей не хватает. Для большой войны – особенно. Вот сейчас мобилизацию объявили, уже две недели как… И что? Все норовят от фронта откосить. Суки…

Тут еще, как назло, общая стратегическая обстановка хреново складывается.


«Благовещенск китаезы взяли с ходу за двое суток, перемахнув через Амур на вертолетах и десантных баржах, – вспоминал Пшеничный. – Силенок у наших не хватило, чтобы этот город защитить. Это же не Хабаровск… А за Благовещенском – местность, открытая для танков, вполне проходимая. Вот узкоглазые нашим и врезали. От души, так сказать, навернули. Наши – врассыпную, а китайцы – вперед. Короче, транспортный узел Белогорск желтомордые взяли в тот день, когда меня чуть в подвале не завалило, Транссиб перерезали и рванули дальше, двумя колоннами. Одна на запад, к Свободному, другая на восток, сюда, к Завитинску. Дальше все было еще хуже.

Китайцы прорвались к Борзе, вот-вот попрут дальше и возьмут Читу. Вот это уже – звонок для Москвы. Даже не звонок – набат. С падением Читы весь восток Руси будет отрезан, словно ножом гильотины. Желтолицые все рассчитали с запасом, перерезая коммуникации в нескольких местах сразу. У Читы, Белогорска, Тынды…»

Пшеничный повернулся к начштаба спиной и пошел к пластунам. Надо было поднять настроение ребятам, рассказать парочку сальных анекдотов и беззлобно поругать за раздолбайство. Хоть чем-то занять свой мозг, отогнать мрачные мысли.

Помимо китайцев, прущих, словно бессчетная стая леммингов, доставали американцы. Чем дальше, тем сильнее доставали. Их морская авиация и крылатые ракеты методично, день за днем лупили по Транссибу, БАМу, штабам, аэродромам, полкам ПВО, месторождениям нефти, газа и радиолокационным станциям. Атаковали изощренно, с фантазией, постепенно выбивая тылы Восточного ОСК. Страшная смесь – китайская пехота и воздушно-космическая мощь США. Тьфу… Влипли, как куры на ощип.

Хотя, конечно, есть и хорошие новости. Вот в Европе американцам и европейцам, говорят, накостыляли. Вряд ли этот Венедиктов врать будет. Артему вспомнились похороны Филиппова. Без воющей меди военного оркестра, в братской могиле на окраине Хабаровска.

Вдова Филиппова, Светка, даже не кричала и не плакала – она тихонько подвывала, словно побитая собака, постарев за какие-то сутки лет на десять. И этот стонущий, тихий вой жег душу Пшеничного, словно напалм.

– Господин, майор! – остановил Артема окрик сзади. Его нагонял Венедиктов.

– Что вам?

– Мне непонятна ваша позиция по маршруту выдвижения.

– Что тут непонятного? Вы наделали кучу ошибок. Здесь не маневры и не плац-парад, Венедиктов. Здесь фронт. На должность начштаба батальона вы не подходите.

– Меня на нее назначили в штабе бригады!

– Знаю. Вы этой должности не соответствуете. Это поправимо. Отправляйтесь и принимайте вторую сотню. Там опытные взводные, они вам помогут быстро разобраться в ситуации. Исполняйте.

– Вы… не имеете права! – заорал Венедиктов, делай шаг вперед.

– В боевой обстановке – имею. А после боя можете писать по инстанциям. Жаловаться на мой произвол. Если переживете бой, конечно. Принимайте сотню у лейтенанта Лузгина. Через полчаса я подойду и представлю вас бойцам лично.

Лузгин будет недоволен смещением с должности, но деваться некуда. Тылового майора надо засунуть в пекло, пусть поймет, что значит армия. Ребята во второй сотне лихие, почти все – местные, амурские. Самодурство нового сотника, если что, оценят быстро. Чужаки и белоручки в пластунах не задерживаются…

Но без начштаба тяжело… надо из взводных на время кого-то в штаб забрать… Вот Крупнов из первой сотни. Парень толковый, даром что горячий больно. Но ничего, перетопчемся.


К комбригу генералу Кологриву Артем прибыл с опозданием на три минуты, за что получил нагоняй.

– Пшеничный, вы что, на курорте? Почему все вынуждены вас ждать?

– Извините, господин генерал. Сами знаете, дороги…

Кологрив лишь махнул рукой. Проходи, мол. За военную декаду генерал здорово изменился: тени залегли вокруг глаз, лицо осунулось, посерело. В уличных боях пластунская бригада потеряла больше четверти от первоначального состава. Если бы не помощь гренадеров, прикрывших отход пластунов, вряд ли кто вырвался бы из залитого кровью Хабаровска. Но – вырвались. Отошли к Князе-Волконскому, вернее, в леса рядом с ним. А потом смотрели на чудовищное зарево пожара над столицей русского Дальнего Востока. Сутки на отдых, еще десять часов на переброску к Благовещенску.

– А как же Хабаровск? – спросил тогда Артем у своего коллеги, командира первого батальона, подполковника Каракозова, толкового пластуна с хорошими связями в штабе ОСК.

– Никак. Хрен с ним… Главкому Лисицыну виднее. Думаю, китайцам сейчас надо не шампанское открывать, а гробы заказывать…

Амурских пластунов перебрасывали под Завитинск на вертолетах «Ми-8МВТ-55» из приданного бригаде триста шестьдесят четвертого вертолетного полка и древних «Ми-6», наспех перекрашенных в пятнистый камуфляж.

– Откуда эти монстры? – спросил Артем пожилого прапорщика, не по погоде облаченного в теплый бушлат.

– Хе… Вестимо, откуда. Из «Арктик-авиа» с Таймыра перебросили…

– А долетит?

– Не боись, казак. Если не развалится, то долетит, – оптимистично пообещал прапор.


Кое-как этот птеродактиль времен холодной войны донес бренные кости Пшеничного и его поредевших пластунов до окраины Завитинска, где он влился в нестройные толпы вооруженных мужчин, оккупировавших окрестные леса.

Кого здесь только не было. Привыкший к «сборной солянке» в пятнадцатом армейском корпусе, дравшемся у Хабаровска, Артем, увидев «завитинский зоопарк», чуть не «выпал в осадок». Помимо привычных глазу мотострелков, танкистов, гренадеров и «глухарей», среди деревьев щеголяли увешенные оружием ополченцы, солдаты и сержанты железнодорожного полка и даже экзотический спецназ какого-то силового ведомства с невиданным зверем на шевроне. И что удивительно: кто-то этим «зверинцем» еще и командовал.

Что еще поразило Пшеничного – так это толпы беженцев. Женщины, дети, старики – все бледные, замученные, уставшие… Кто от самого Благовещенска бежал, из-под носа у китайцев. Особенно поразил Артема мальчонка лет пяти, который брел по грязной обочине, сжимая в одной руке плюшевого поросенка, а другой держась за рукав куртки толстой пожилой тетушки. Артему врезались в память белые от напряжения детские пальчики, вцепившиеся в ткань куртки. Казалось, нет в мире силы, способной оторвать детскую ручонку от потрепанного обшлага. У пацаненка были уставшие глаза, как у старика, повидавшего в жизни всякое…

Кологрив поднял руку, призывая к абсолютной тишине, и подошел к карте, усеянной разноцветными значками.

– Господа офицеры, готовьтесь запоминать и записывать. Включите лэптопы. Но для начала – общая оперативная обстановка на сегодняшний день. Начнем с хороших новостей.

– Первое. В Европе, как многие уже слышали, произошел резкий перелом в нашу пользу. Объединенная группировка войск НАТО разбита и отступает. Для нанесения ударов по морским коммуникациям наш десант захватил Исландию. Там сейчас развертывается ракетоносная авиация и силы ПВО. Уже атаковано несколько американских конвоев – результаты признаны блестящими.

– Извините, господин генерал, это значит: скоро сюда прибудет помощь? – Командир третьего батальона, майор Поляков, прервал Кологрива.

– Это означает, Поляков, ровно то, что я сейчас сказал. Помощи в ближайшие дни не будет. За исключением воздушной поддержки. Все боеспособные части ВВС стягиваются сюда, на восток. И на том спасибо, как говорится. Вторая хорошая новость – в США началась полномасштабная гражданская межрасовая война. Так что первая американская дивизия морской пехоты вряд ли в ближайшее время окажется на Камчатке или Сахалине. Это значительно облегчает нашу жизнь. С их морской и тактической авиацией, терзающей наши тылы, будем надеяться, справятся переброшенные с запада истребители.

Генерал с жадностью отпил воды из стакана.

– Третье. Наступление НОАК – Народно-освободительной армии Китая – на Приморском и Биробиджанском направлении отбито. С тяжелыми потерями для противника. Гвардейцы пятого корпуса, под Бикином, зажали в кольцо танковую и механизированную дивизии тридцать девятой армейской группы и уничтожили. Так что, господа, Приморье выстояло…

Офицеры, сидящие в штабной палатке на раскладных стульях, оживились. Значит, не все так плохо, как кажется после бойни в Хабаровске.

– Теперь о хреновом, господа. Сложилось критическое положение здесь, в Амурской области, и в Забайкальском крае. Китайцы вбили в нашу территорию два стальных костыля и постепенно наращивают силы, несмотря на круглосуточные действия нашей авиации и удары оперативно-тактических комплексов. С Забайкальем разберемся позже, первая задача – Завитинск. Если китайцы прорвутся здесь, в восточном направлении, сдержать их будет некому. Но самое плохое в этой ситуации – что сдержать мы их не можем. Нас просто раздавят.

Зловещая тишина… Артему показалось, что он слышит, как стучит сердце каждого, сидящего рядом. И его собственное тоже. Напряженно так, словно барабан. Бух-бух-бух…

– Сдерживать китайцев мы не сможем, поэтому ударим сами. Других вариантов не просматривается. Если китайцы полностью развернут свой второй эшелон и подтянут реактивную артиллерию, нам точно крышка. Поэтому Амурская пластунская бригада с этой минуты начинает подготовку к обходному маневру в южном направлении от Завитинска. Задача, как обычно, самая простая. Расчистить дорогу танковой бригаде, выбить противотанковые средства противника, корректировать огонь артиллерии.

– Какой танковой бригаде?

– Третьей гвардейской, что прячется в шести верстах отсюда.

– Но, господин генерал… Третья бригада в Приморье…

– Нет, она здесь. Или почему вы, пластуны, до последнего держали Хабаровск? Вы обеспечивали переброску бригад пятого гвардейского сюда, под Завитинск.

Артем покачал головой. Вот как ларчик открывается… Пятый гвардейский корпус – самое боеспособное армейское объединение к востоку от Урала. Лучше всех оснащенное и обученное. Эти ребята быстренько «нагнули» китайцев в Приморье и отправились сюда. А для переброски сюда гвардейцам был необходим хабаровский железнодорожный узел, прикрытый ЗРК – зенитным ракетным комплексом. Вот поэтому город и держали. Что же, гвардейцы переброшены вовремя, а цена… Цена, если победим, будет несущественной. Как ни цинично это звучит.

– Теперь внимание, господа пластуны. Бригада получила боевую задачу – обойти Завитинск с юга двумя батальонами, оседлать трассу Р-464 и железную дорогу. Выставить заслон и оттянуть на себя часть сил неприятеля. Остальные силы бригады выдвигаются к Камышинке и южной окраине Завитинска. Китайцам придется попотеть, чтобы обойти наши заслоны. Их поджимает время – вряд ли они будут пытаться вас подавить огневой мощью, как в Хабаровске. Скорее всего, предпочтут обойти, сманеврировать. Прорваться через Райчихин к Бурее. Или по федеральной трассе «Амур» обойти Завитинск с севера. Второй вариант – предпочтительнее. Федеральная трасса идеально подходит для выдвижения механизированных колонн, это не до Буреи ковылять. Атакующие китайцы будут для вас как на ладони. Первая задача – корректировка ударов нашей артиллерии и авиации. Вторая задача – не дать китайской легкой пехоте прорваться на помощь своим бронетанковым силам. Две тактические группы будут волнорезами. Когда за основные силы китайцев на федеральной трассе примутся танковые бригады, мы должны удержать позиции. Они потребуются для контрудара. И вот еще… Опасайтесь китайского спецназа, господа. По данным разведки, в Белогорск прибыл отряд «Меч Востока» численностью до батальона. Ожидается, что эти меченосцы окажутся здесь, под Завитинском. С той же целью, что и вы. Расчистить дорогу своим танкам. Так что держите ушки на макушке.


Разбившись на сотни, взводы, навьюченные оружием и снаряжением, словно мулы, пластуны приближались к цели под моросящим августовским дождиком.

– Кедр, Кедр, это Ель.

Головной дозор капитана Грудина дает о себе знать. Значит, противник обнаружен: просто так дозор на связь выходить не будет.

– Кедр, обнаружена легкая бронетехника и пехота. Силой до батальона, идут колонной.

– Принял.

Трехосные бронемашины WZ-551, колесные истребители танков PLT-02, облепленные фигурками пехотинцев, неторопливой змеей ползли по узкому разбитому шоссе в направлении Завитинска. Возглавляло колонну несколько бронетранспортеров с «рогами» системы электронного подавления. Рядом с машинами, крутя головами во все стороны, шлепали по обочине китайцы. Понятно, инженерная разведка – с них и начнем.

– Командир, смотрите, что за фигня?

Пшеничный глянул на экран монитора системы управления малоразмерного дрона Zala, пролетающего сейчас вдоль колонны. В ее хвосте двигалось два десятка необычных колесных машин, издалека похожих на лесовозы.

– Б… это, похоже, самоходные гаубицы… На колесном шасси. Значит, цели меняются. Пропускаем колонну вперед, затем бьем в хвост. Выбиваем гаубицы. С махрой разберемся позже. Это явно не спецназ, справимся без труда.

Китайцы торопились: их разведка вскрыла наличие у русских крупных танковых соединений, переброшенных с востока. Теперь надо было быстро захватить несколько параллельных федеральной трассе ключевых позиций, обеспечить выдвижение танкового клина НОАК. Поэтому генерал Лю Ван отправил колонну сто семидесятой механизированной бригады вперед, не дожидаясь результатов авиационной и радиоэлектронной разведки. Началась смертельная гонка по времени: кто успеет раньше, тот и победит.

Залп из «Шмелей» выглядел красиво. Словно в амурском лесу завелся сказочный дракон из китайских легенд. Гаубицы SH-1 одна за другой исчезали под вспышками ударов, наносимых из окружающего дорогу подлеска. Прежде чем идущие в центре бронетранспортеры успели обрушить на подлесок шквал огня из автоматических пушек и тяжелых пулеметов, по ним стали бить РПГ. Каждый второй пластун тащил на себе тубус РПГ-26 «Аглень», поэтому залп получился сплоченный и точный.

Через пару секунд сильная стрельба началась во главе колонны.

– Сотня Венедиктова ударила! – Пшеничный глянул в бинокль.

После тупого кошмара уличных боев нападение на колонну было настоящим подарком. Именно на это амурских пластунов и натаскивали. Точный огонь «Абаканов» косил мечущуюся китайскую пехоту, бронетранспортеры взрывались от попадания реактивных гранат.

Побоище завершила артиллерия, точнее, отдельный реактивный дивизион «Ураганов» пятиминутным огненным шквалом разметал остатки механизированной колонны.

Через несколько секунд за спиной у пластунов в тридцати километрах раздался неясный, но хорошо знакомый гул. Танковые батальоны «Барсов» третьей и двадцать первой гвардейских бригад начали выход на позиции для последующей атаки. Операция «Звездопад» началась.

## Глава 3. Борт CVN-70. Восточно-Китайское море. 14 августа

Если когда-нибудь будет составлен некий список под названием «Идиоты, изменившие мир» или «Дураки, потрясшие вселенную», то помимо уже ранее описанного Хорхе Эль Озо Наварро туда войдет еще один персонаж. В отличие от полуграмотного отморозка и психопата Наварро, у которого перемкнуло мозг на мексиканской границе, этот анонимный персонаж происходил из хорошей семьи, был отлично образован и, может быть, действительно изменил бы когда-нибудь вселенную. Но этого не произошло. Из-за маленькой ошибки, повлекшей за собой большие последствия…

Так или иначе, лейтенант-коммандер Элрой Манкузо был свидетелем того, как анонимный оператор самолета с системой ДРЛО – дальнего радиолокационного обнаружения – из-за своей тупости переписал историю.

Стальная глыба авианосца CVN-70 «Карл Уилсон» неторопливо пенила волны Восточно-Китайского моря в ста пятидесяти милях севернее острова Чеджу, ожидая наступления долгожданного вечера. Как стемнеет, опять с ревом начнут взлетать с палубы напичканные бомбами и ракетами палубные истребители-бомбардировщики Hornet и Super Hornet, направляясь на север, где лежала цель их полета, такая непонятная и такая холодная – Русь. Ночные вылеты давали больше шансов выполнить боевую задачу и избежать ненужных потерь от ответных действий русских ЗРК и истребителей.

– Сегодня цели снова в районе Владивостока. – Командир семнадцатого палубного авиакрыла ВМС США капитан[2] Питер Хеллер кивнул на огромный экран. – Первоочередные цели: две РЛС – радиолокационные станции для ракетоносной авиации русских. Надо ослепить «Бэкфайры», от них очень много неприятностей. РЛС прикрываются «Гладиаторами» и, как всегда, «Фулкрумами» и «Фланкерами»… Думаю, будет жарко.

В тактическом центре авианосца наметилось оживление. Пилоты всех четырех ударных эскадрилий авиакрыла переглянулись, потупив глаза. Мало кому хотелось опять испытать на себе мощь зенитных ракет и перехватчиков русских ВВС.

Заместитель командира Strike Fighter Squadron-22 Манкузо неслышно, себе под нос, выругался. Трусом, как и большинство пилотов, Элрой не был, но и самоубийцей тоже. Слишком тщательно продуманной была система русской противовоздушной обороны, и подавить ее, несмотря на беспрерывные атаки крылатых ракет и ударных самолетов, не удавалось. Более того, оборону не удавалось даже ослабить. Зенитно-ракетные комплексы, истребители и боевые корабли составляли единый комплекс противовоздушной обороны, устойчивый даже к комбинированным воздушным атакам. Вполне возможно, дело спасли бы подразделения спецназа или ядерное оружие, но здесь Манкузо командующему флотом адмиралу Ричарду Хаттону был не советчик.

Отправляясь сюда, в воды Восточно-Китайского моря, Элрой был уверен, что война закончится победоносно и очень быстро. Как все красиво выглядело на интерактивной карте будущего театра военных действий, продемонстрированной пилотам на морской базе «Коронадо»! Две авианосные ударные группы, в каждой по два атомных авианосца, словно клещами, с юга и севера, охватывают русский Дальний Восток и вместе с крейсерами и подводными лодками методично его «избивают». Но с самого начала все пошло наперекосяк.

Вместо четырех авианосцев оказалось только три. Ветеран ВМС, «Честер Нимиц», едва прибыв к берегам Японии, был отозван обратно, в США, ослабив мощь будущих ударов ровно на четверть. Затем взбрыкнули япошки. Эти вечно хитрящие, изворотливые представители желтой расы, видимо, ведут двойную игру… Едва в ночь с 27 на 28 июля три палубных авиакрыла вылетели на бомбежку русских, как япошки закатили истерику главе Госдепа Хиллари Клейтон. Мол, мы в войне не участвуем, так какого болта бомбардировками руководят из японской Йокосуки?

Госдеп послал япошек к их японской матери. Те вроде успокоились, но через трое суток русская атомная многоцелевая субмарина, не выходя с военно-морской базы, отстреляла по «Джапсам» четыре КР SS-N-26 Strobile. Одну ракету перехватили японские истребители, три штуки упали именно туда, куда метили русские. Возле ядерных электростанций и хранилищ промышленных химикатов. Хорошо еще, что ракеты были без боеголовок. Пугали «иваны» япошек… Но эти самураи недоделанные устроили такой концерт по дипломатической линии… Короче, пришел из Вашингтона приказ в японские порты не заходить, от греха подальше. Адмирал ван Бюйтен, коммандер седьмого флота[3], говорят, орал на столичных дипломатов так, что связки посадил. Мы, говорит, Вторую мировую выиграли или япошки? А те в Госдепе на своем стоят: мол, сваливайте с Йокосуки, пока япошки вас силой не выперли…

На первый американский налет русские немедленно ответили массированным пуском ПКР по авианосным группам. Первые потери сразу шокировали как командование, так и рядовых моряков. Одно дело – стрелять «томагавками» издалека по незащищенным объектам, другое – ждать, когда подобравшийся ракетоносец «Туполев» или субмарина типа «Оскар» угостят тебя крылатой ракетой. Причем русские старались не выходить из-под противовоздушного «зонтика», в случае опасности немедленно скрываясь за невидимым зенитным редутом. Попытки перехватить уходящие после ударов «Бэкфайры» наталкивались на яростные контратаки русских истребителей.

Пятого августа двадцать вторая эскадрилья столкнулась с «Фланкерами», пытаясь пробить дыру в русской ПВО и уничтожить авиазавод в Арсеньеве. Пять «Хорнетов» навсегда остались догорать на поросших лесом приморских сопках. С тех пор пилоты семнадцатого авиакрыла зареклись встречаться с русскими истребителями, особенно над их противовоздушными позициями, предпочитая работать по наземным целям. Тоже опасно, но шансов уцелеть самому и выполнить задачу гораздо больше.

В мире тем временем события менялись со сверхзвуковой скоростью. Иран вторгся в Ирак, его танковые колонны выходили к Эль-Насирии, обходя Басру с двух сторон. Следом китайцы вторглись в Центральную Азию, прорываясь к Ташкенту и Душанбе. Русские в стороне не остались и открыли еще один фронт, врезав стратегическими бомбардировщиками и тактическими ракетами по китайским экономическим объектам и научно-исследовательским центрам. Китайцы словно взбесились и обрушились на русских всей своей азиатской мощью.

– Сэр, надеюсь, китайцы здорово наваляли «иванам»? Нам теперь будет полегче летать? – Лейтенант из соседней эскадрильи Юджин Прист поднял палец.

– Напрасные надежды, Прист. Все получилось наоборот: «иваны» хорошенько вздрючили любителей панд. От китайской противовоздушной обороны за двое суток осталось одно название. Новых самолетов, уровня F-16 и F-18, у китайцев мизер, в основном старье со времен Советов. К тому же модернизированное собственными кривыми ручонками. Достойные самолеты – это русские и израильские копии. «Фланкеры» и «Лави». Но их мало – для «иванов» не помеха… Русские применили свою стратегическую авиацию и смешали авиабазы и командные центры китайских ВВС с землей. Так что, энсин, не стоит обольщаться. Да вот еще… теперь русские истребители и бомбардировщики шастают вдоль западного побережья туда-сюда. Надо выделить combat air patrol из двадцать второй эскадрильи. Может, кого перехватим.

– Почему CAP будут выделять из моей эскадрильи? – Коммандер Локвуд, непосредственный командир Манкузо, возмущенно приподнялся со своего места.

– Успокойтесь, Локвуд! – махнул рукой Хеллер.

– Ваша двадцать вторая отлично выглядит и понесла меньшие потери по сравнению с коллегами. Так что формируйте патруль и подымайте его в воздух. «Ястребиный глаз» лейтенанта Пайпера будет вас поддерживать и наводить. Все, отдыхайте.

Четверка F/A-18 скользила в небе, разбившись попарно, словно хищные птицы, выслеживающие добычу. Чуть сзади летел, вращая свою тарелкообразную антенну радара, E-2C «Хокай», прощупывая окружающее пространство электронными щупальцами.

Элрой Манкузо, слушая вполуха монотонный голос оператора самолета ДРЛО, докладывающего воздушную обстановку, думал о своих родных. Как тяжело воевать, когда не знаешь, что с твоей семьей.

Манкузо, как и большинство офицеров морской авиации США, вырос в весьма обеспеченной калифорнийской семье. Мать трудилась бухгалтером в одной из голливудских студий, отец, инженер-электроник, тоже работал на «фабрике грез». Денег у Манкузо было более чем достаточно, и Элрой, как и его старший брат Пол, ходил в престижную частную школу в Беверли-Хиллз. Впереди было много открытых дверей, но Элрой выбрал флот. Неожиданно в первую очередь для себя. Всему виной был старший брат. Задира Пол всегда был здоровее, крепче, агрессивнее и успешнее худощавого Элроя, настоящий лидер и кумир девчонок. Придурок Пол не нашел ничего лучшего, как податься в морскую пехоту, сбежав в академию ВМС, сказав напоследок несколько язвительных слов в адрес младшего брата в присутствии общих знакомых. Дело чуть не дошло до драки между братьями, и Элрой публично заявил, что утрет нос Полу. Едва дождавшись нужного возраста, он тоже отправился в Аннаполис, невзирая на возмущение родителей, твердящих, что вырастили вместо нормальных детей солдафонов…

Элрой усмехнулся. Сколько лет прошло с тех пор? Почти пятнадцать… Задира Пол Манкузо ныне подполковник, командир батальона второй экспедиционной дивизии морской пехоты. Ветеран Афганистана, Венесуэлы и Ирака… Женат, двое детей… Отличный дом, крепкое хозяйство. А Элрой как был, так и остался раздолбаем, хоть и получившим погоны лейтенанта-коммандера. Со взрослой жизнью его связывало только наличие спорткара «Мустанг» 1971 года выпуска и хорошая квартира недалеко от Норфолка, куда можно было затаскивать цыпочек.

– Дакота, Дакота, четыре высокоскоростные цели. Юго-восток… – В наушниках забился голос оператора «Хокая».

– Идентификация целей, Индиана? Дистанция? – отозвался Элрой, настраиваясь на возможную схватку.

– Дистанция – триста пятьдесят миль… Цель, вероятно, «Фланкер». Дакота, это «Фланкер»…

– Снижаемся, атакуем после сближения. Бьем издалека, с максимальной дистанции, без сближения.

Манкузо сцепил зубы. Поганые язычники, северные дикари. Их летающие радары, громоздкие гиганты «А-50», сейчас далеко. Ублюдки идут налегке, отбомбившись по китайцам. Сейчас «иваны» не ожидают атаки со стороны моря. Знают, что мы отдыхаем перед ночной атакой. Пришла пора жатвы…


Полковник Мэй Ланьфан, командир авиагруппы единственного китайского авианосца «Ши-Ланг», даже толком не успел понять, откуда пришла сверхзвуковая смерть. Очень быстрая и очень точная. Все его внимание было поглощено наблюдением за экраном бортовой радиолокационной станции Type-147X. Ланьфан ждал русских. Ради этого он поднял с палубы четыре истребителя и отправился в дальний поиск. Новейший китайский авианосец наверняка окажется приоритетной целью для вездесущих русских бомбардировщиков. Надо было упредить их удар, встретить на дальних подступах. Полковник заметно нервничал на первом, настоящем боевом вылете. Мысли и образы лезли в голову, мешая сосредоточиться. Еще здорово мешали сосредоточиться три маячивших южнокорейских фрегата, растянувшихся в одну линию и наблюдающих, словно шакалы, за походным ордером китайского авианосного соединения. Исполняют приказ своих американских хозяев. От них сейчас можно ожидать любой пакости.

Полковник неслышно вздохнул… Где и как ошибся Генштаб, разведка, партия, что все пошло наперекосяк? Русские оказались гораздо сильней, чем ожидалось. А также хитрее и подлее.

Русские подловили китайскую авиацию на аэродромах, выбив в первый день большинство современных истребителей «Су-27», «Су-30МКК» и J-10 прямо на бетонных ВПП. Забили помехами радары и протолкнули сквозь образовавшиеся щели противовоздушной обороны крылатые ракеты «Х-555» и «Х-101». Этого хватило, чтобы к утру многие полки китайской авиации существовали только на бумаге.

J-11B хоть и были копией русского «Су-27», хоть и были собраны китайцами, но проблем с внезапным отключением двигателя или БРЭО при взлете с палубы пока не возникало. Каждую машину собирали под присмотром русских инженеров в шальные девяностые годы, когда еще КНР и Россия считались «немножко друзьями». На том и спасибо, как говорится.

Сейчас же шел форменный погром Китая. Захватив господство в воздухе, русские планомерно начали долбить по стратегическим и экономическим объектам, разрушая основы китайской экономики. Одной из первых целей русских стали заводы авиационной корпорации в Шэньяне. Теперь там вместо новеньких корпусов и лабораторий – руины и месиво из бетона и стальной арматуры.

От мыслей полковника отвлек резкий, почти истерический сигнал системы предупреждения о радиолокационном облучении. Индикаторы вспыхнули красным, на экране бортовой РЛС, радиолокационной станции, появились стремительно приближающиеся точки.

Головки самонаведения четырех ракет AIM-120С-7 мгновенно захватили цели, рванувшись к обреченным китайским истребителям. Ланьфану и еще одному пилоту, майору Симэню, повезло. Они чудом успели сманеврировать, уклониться от первых смертоносных светлячков. Развернувшись, они попытались атаковать неизвестного противника, но еще две ракеты, вылетевшие навстречу, не дали им этого сделать.

J-11 тряхнуло, словно ребенок трясет погремушку. Один из двигателей заглох, система предупреждения уже не орала – визжала на предельно высокой ноте. Чувствуя, что тяжелая машина теряет управление и с ужасом наблюдая за очередным быстро приближающимся светлячком, полковник рванул рычаг катапульты.

Уже окунувшись в воздушный поток, Мэй Ланьфан увидел яркую, подобную солнечной, вспышку, быстро становившуюся черной кляксой. Через несколько минут полковник увидел зеленоватое море, оранжевый спасательный плотик и разбросанные по поверхности воды островки горящего топлива.

– Цели поражены, Дакота. Отличный результат, как в фильме «Лучший стрелок».


Стремительная атака американцев, уничтоживших все четыре китайских J-11B, не прошла незамеченной на фрегате FF-959 «Бусан» ВМС Кореи. Командир фрегата Ли Чхон Дже от удивления присвистнул и повернулся к своему помощнику.

– Немедленно связь со штабом флота. Быстрее, черт побери, что вы копаетесь! – сорвался на крик Ли Чхон Дже.

Штаб первого флота отозвался мгновенно. Вместо обычного офицера на связь вышел сам командующий, контр-адмирал Пак Чи Сон.

– Отправьте вертолет к месту падения. Если есть возможность, спасите уцелевших. Осторожнее, Ли Чхон, нервы у всех на пределе. Из-за ковбойской привычки американцев сначала стрелять, а потом думать у нас могут быть большие проблемы.

Нервы действительно были на пределе. Последние три месяца весь корейский флот от эсминца до последнего сторожевого катера находился в море. «Большие маневры» флота КНР в Восточно-Китайском море, начавшиеся еще в мае, держали вооруженные силы Южной Кореи в постоянном напряжении. Континентальные собратья также вели себя предельно агрессивно, постоянно вторгаясь в воздушное пространство непризнанного государства и нарушая морскую границу. Ходили упорные слухи о диверсантах с севера, якобы высаживающихся по ночам с подводных лодок и быстроходных катеров. Воздух стал спертым, казалось, он насыщен бензиновыми парами. Казалось, кто-то чиркнет спичкой – и вспыхнет пламя войны. Тут еще главный и, пожалуй, единственный союзник Сеула США неожиданно ввязались в войну с Русью, потенциальным союзником Южной Кореи. На юге едва не началась паника, со дня на день ожидали вторжения комми, поддержанных китайским флотом и ВВС. Провокации северян становились все более наглыми, пока в ночь с первое на второе августа не произошел самый серьезный инцидент с момента перемирия 1953 года. Подводная лодка северян, видимо, доставлявшая диверсантов, была обнаружена и уничтожена сторожевым корветом. В ответ северокорейские J-5 попытались атаковать его НУРСами и были перехвачены F-16. Стычки и перестрелки в пограничной зоне не утихают до сих пор, пальцы у обеих сторон, так сказать, пляшут на курках.

Но НОАК, посрамив экспертов и аналитиков, внезапно ударила в противоположном направлении, напав на Центральную Азию. В Сеуле едва вздохнули свободно, утерев холодный пот со лба, как мощный китайский флот опять вышел в открытое море. На сей раз во главе с новейшим авианосцем. Грозная эскадра, развернувшись, неожиданно отправилась на север, штаб ВМС Сеула отправил вслед две группы фрегатов для разведки и «демонстрации флага». Мол, у нас тоже есть что показать. Чуть сзади разворачивались остальные силы немаленького южнокорейского флота – десять эсминцев, субмарины и еще одно соединение фрегатов.

Южнокорейские фрегаты были для командования ВМФ КНР словно бельмо на глазу. Тащились сзади, не спускали глаз, давили на нервы… Словно акулы за стадом молодых кашалотов. Хотелось их отогнать, но приказ главкома ВМФ был однозначным – двигаться вперед с максимально возможной скоростью и прикрыть собственное побережье от рейдов русских бомбардировщиков.

Роль последней соломинки, которая ломает хребет самому крепкому верблюду, предстояло сыграть молодому командиру эсминца «Фучжоу» типа «Современный» Ли Нань.

Гибель четырех истребителей, сбитых за считаные секунды неизвестным противником, потрясла его. За последние три месяца командир эсминца уже предельно устал от бесконечных выходов в открытое море, маневров и учебных стрельб, максимально приближенных к боевым. Начало войны застало Ли Наня в очередном учебном походе.

Сначала все шло прекрасно. Через двое суток ударные группировки китайской армии, усиленные парашютистами и коммандос, прорвались в глубь Центральной Азии и устремились к Бишкеку. Потом в войну вступили русские… Жена Ли Наня, Джия, и его годовалая дочь жили в доме его родителей в Шэньяне. В первую же ночь тяжелая русская ракета «Х-59», поврежденная близким взрывом зенитного снаряда, сбилась с курса и угодила вместо штаба округа прямо в дом родителей Ли… Утром, разгребая пропитанные кровью развалины, пожарные обнаружили всех, кроме отца. Жена, мать, дочь и младшая сестра Зэнзэн погибли. Тела отца не нашли – видимо, его разорвало на мельчайшие части.

Новость о гибели семьи пришла за два часа до того, как ракеты бравого лейтенанта коммандера Манкузо нашли свои цели. Ли Нань стоял на мостике, ни жив ни мертв от горя, а внутри его груди, будто термитная шашка, разгоралась ненависть, выжигая остатки души и рассудка.

«Они должны за все ответить… за все…» – билось паровым молотом в его мозгу единственная мысль.

– Эти твари сбивают наши самолеты. Подготовьтесь к ракетной атаке!

Через двадцать минут командующему Тихоокеанским флотом США адмиралу Хаттону доложили о непонятных событиях, происходящих на севере Восточно-Китайского моря.

– Сэр, там что-то странное происходит. Боевой патруль из двадцать второй эскадрильи семнадцатого авиакрыла срубил четыре русских «Фланкера», идущих налегке после удара по китайским авиабазам. Потом с адмиралом ван Бюйтеном связался представитель Министерства обороны Республики Кореи и сообщил, что парни ошиблись и свалили четырех «китайцев». С авианосца «Ши-Ланг»… их истребители – копии «Фланкера».

– Это как понимать? В семнадцатом авиакрыле что, служат одни идиоты?

– Не знаю, сэр. Капитан Хеллер своими пилотами доволен…

Адмирал раздраженно махнул рукой…

– Что дальше?

– Дальше, сэр, начался настоящий бедлам. Китайский эсминец типа «Современный» внезапно атаковал противокорабельными ракетами «Санберн» южнокорейский фрегат «Бусан». Самый ближний к месту инцидента. Перед этим сообщив, что сам атакован. Китайцы подняли в воздух все оставшиеся J-11 и набросились на корейцев, словно сумасшедшие. Вскоре подтянулись основные силы эскадр… «Бусан» утонул, много погибших, сбит также корейский самолет «Орион». Корейцы в долгу не остались, отстреляв по китайцам два десятка «Гарпунов». Один китайский эсминец горит, фрегат уже затонул. Но даже не это главное, сэр…

– А что?!.

– Северная Корея, сэр… У любителей острой моркови и собачьего мяса тоже случился нервный срыв. Сейчас их тяжелая артиллерия и реактивные установки долбят вдоль всей 38-й параллели. В ответ южнокорейские «Фантомы» и «Тайгеры» мешают с землей их авиабазы…

– Охренеть… просто охренеть… вот что, передайте ван Бюйтену, чтобы держался подальше от всего этого дерьма. И свяжите меня с Вашингтоном. Немедленно!

## Глава 4. Виргиния. Дейл-сити. 15 августа

– Насколько глубоко пустила корни измена? Как вы думаете, Пирс? – Бригадный генерал USMC Даррел Макловски отвернулся от экрана телевизора, где изливал свои откровения связанный бледный и потный Честертон.

– Генерал, по-моему, Честертон назвал всех поименно! Так что вы ждете? Действуйте!

Макловски смущенно кашлянул и уставился своими совиными глазами на Пирса. Весь его свойственный морпехам показной гонор мгновенно улетучился, когда Роберт недвусмысленно приказал ему действовать. Бригадному генералу, прибывшему в распоряжение Пирса вместе с батальоном морской пехоты и ротой военной полиции, требовалось задержать и доставить в Кэмп-Леджун три десятка сенаторов, крупных бизнесменов, двух заместителей министра внутренней безопасности, даже министра юстиции США, обвиненных в антигосударственной и подрывной деятельности. Приказ напрямую отдал советник президента по национальной безопасности генерал Джек Джонсон, минуя министра обороны и начальника ОКНШ. Воспитанный в условиях почитания «самых справедливых» законов США, Макловски был слегка растерян.

Лезвие и его люди сработали на сто процентов. Доставили прямо из цента Вашингтона оглушенного и обделавшегося от страха Честертона в уединенное место и оттуда связались с Пирсом.

«Птичка в клетке», – злорадно подумал Роберт. Ему не терпелось немедленно примчаться к Лезвию и с пристрастием допросить пойманного холеного ублюдка насчет его подельников. Но Пирс сдержал себя. Требовалось для начала избавиться от приставленных к нему Честертоном или его высокопоставленными дружками соглядатаев. Радикальным способом. Может, даже инсценировать собственное похищение на пару часов. Понимая, какая паника поднимется в Вашингтоне в связи с исчезновением целого министра внутренней безопасности, Роберт крайне рисковал. За такой «креатив» запросто могли скинуть с должности…

Но выхода не было. Лучше быть живым безработным, чем мертвым министром. Пирс приоткрыл дверь кабинета, обращаясь к секретарю Пенелопе Мадсен.

– Дуэйна Бриггса позови… и пусть машину готовят, – назвал Пирс фамилию своего водителя-порученца.

– Бронированную, сэр? – выпучив густо подведенные тушью глаза, спросила туповатая Пенелопа.

– Естественно. И прикомандированных телохранителей из Секретной службы вызывай.

«Если и валить, то всех троих сразу. Бриггс вроде честный парень, но рисковать не стоит», – подумал Пирс, снова захлопывая дверь кабинета. Лично, своими руками Роберт не убивал уже давно. С 1986 года, когда на территории тогдашнего ГДР ему удалось выследить и застрелить двойного агента, работавшего как на «Штази», так и на ЦРУ. Агент заслужил пулю тем, что сдал «Штази» высокопоставленного офицера восточногерманской армии, работавшего на Лэнгли… Пирс всадил ему две пули в затылок прямо на пороге собственной квартиры, затем месяц скрывался и путал следы, прежде чем покинул территорию ГДР.

Бриггс подогнал черный бронированный «Шевроле» к служебному входу, оба телохранителя, Патерсон и Рэмси, застыли, приоткрыв двери и демонстративно сунув руки за пазухи пиджаков.

– Куда едем, сэр? – деловито спросил чернокожий Патерсон, услужливо поддерживая Пирса за локоть.

– На Юг! Срочно, Бриггс… Надо ехать в Арлингтон.

– Сэр! У нас ведомственная инструкция! Чиновник вашего уровня должен передвигаться с машинами сопровождения. На территории округа Колумбия действует «красный код» террористической угрозы! Мы обязаны…

– Вы обязаны заткнуться, Патерсон! Если не хотите остаться без пенсии! – рявкнул Пирс, сверкая глазами. Гнев ему всегда удавалось изображать на сто баксов. – Ваши машины сопровождения сами по себе создают угрозу моей жизни, привлекая террористов. Этого не будет. Едем на одной машине, сирену не включаем. Лучше пробки, чем выстрел из РПГ на перекрестке… Все! Дискуссия окончена.

– Сэр, извините, но я должен буду написать служебную записку на имя шефа Секретной службы. О нарушении инструкций…

– Лучше позвоните ему из машины и сразу передайте трубку мне. Не забывайте, что Секретная служба тоже подчиняется Министерству внутренней безопасности.

Как и предполагал Роберт, Патерсон никуда звонить не стал. Чтобы не позориться. Или чтобы не нарушать субординацию и внутренние инструкции.

Патерсон аккуратно сел рядом с Пирсом на заднее сиденье, Рэмси плюхнулся на переднее – рядом с Бриггсом. Зашумел двигатель, и внедорожник мягко тронулся с места.

– Включи радио, Дуэйт. Что там в Калифорнии и Аризоне?

Но вместо новостей о событиях в южных штатах и идущей вовсю Третьей мировой по радио истеричным тоном передавали версии перестрелки и исчезновения Томаса Честертона в центре Вашингтона. Ведущий, известный политический обозреватель Рой Розенфельд, близкий к левому крылу Демократической партии, открыто намекал на то, что первый «мозговой танк США» заказали темные силы из числа республиканцев, торгующие наркотиками, оружием и параллельно снюхавшиеся с русскими и израильскими спецслужбами. Если эту «пургу» метут по радио, можно представить, что сейчас показывают по CNN или в Интернете.

Заговорщики начали действовать… Идиоты, мать их. Думают, что Интернет, радио и телевидение – это абсолютное оружие. Вот что значит блестящее образование без малейшего опыта оперативной работы.


– Сверни налево, Дуэйт, объедем круг вокруг аэропорта Рейгана.

– Сэр, куда мы все-таки едем? – снова напрягся Патерсон.

– Терпение, специальный агент. Это касается национальной безопасности, так что ваш директор, Марк Салливан, в курсе.

Скоро будет пора, скоро…

«Шевроле», потолкавшись в пробке, вырулил под эстакаду Роуз Хилл, ведущую к аэропорту. Сейчас самое время.

Делая вид, что зевает, Пирс потянулся и резко ударил локтем агента Патерсона в висок. Время стало тянуться, словно в замедленных кадрах кинохроники. Рэмси, демонстрируя отменную реакцию, обернулся назад и увидел черный ствол пистолета, направленный ему в лицо.

Опустив ствол ниже, Пирс всадил пулю агенту в грудь. Выстрел – и теперь уже Бриггс дернулся и осел, получив пулю меж ребер. Еще одну пулю Роберт всадил в грудь лежащему на заднем сиденье Патерсону.

Шесть секунд – три трупа. Отличный результат, как в молодости. Инструктор по стрелковой подготовке, мистер Маккейн, натаскивавший его в молодости на «ферме», мог бы им гордиться. Главное, что все это происходило за бетонной опорой эстакады и никто из проезжающих не обратил внимание на странную возню в салоне внедорожника.

Пирс аккуратно, чтобы не запачкаться, перетащил труп Бриггса на заднее сиденье, протер сиденье влажными салфетками и сел за руль. Тело Рэмси было пристегнуто ремнями безопасности и не мешало движению. Следовало быстро доехать до того места, где Лезвие прятал Честертона, и допросить эту мразь лично. Долгие годы службы в разведке приучили Пирса не доверять никому, даже своим друзьям и начальникам. Особенно друзьям и начальникам. Честертон знает много, очень много. И компромат у него на всех. Так что сначала допрошу его сам, потом отдам «старикам-разбойникам». Пусть порадуются.

«Шевроле» Пирс бросил недалеко от парка Хантли Медоус, на муниципальной парковке. Минут двадцать – двадцать пять у него будет. Пока кровь из машины не начнет капать на асфальт, собираясь в багровые лужицы. Покружив минут пять по окрестностям, вытянул руку и остановил такси с «косоглазым» водителем. То ли тайцем, то ли китайцем, то ли филиппинцем…

– Отель «Олд Доминион»… и побыстрее.

– Да, мистер. Моя быстрая… как ветер, – пропищал азиат, в подтверждение своим словам делая мелкие быстрые кивки головой на тонкой шейке.

Доехав до отеля и расплатившись наличными, Роберт обогнул отель и направился в сторону Джефферсон Дэвис-хайвей. Там, в подвале старой типографии, переделанной в офисное здание, Эрнесто Лезвие Алонсо и оборудовал свой «полевой штаб».

Постучав условным стуком в испачканную краской дверь, Пирс услышал, как лязгнул засов. Об этом сигнале знали всего два человека. Сам Алонсо и Роберт Пирс.

Дверь открылась, и Пирс шагнул в темный проем. Лезвие стоял с правой стороны, не спуская с проема ствол SIG SG-556 c увеличенным магазином. Еще один боец в маске стоял в глубине помещения, страхуя Алонсо с помощью мощного дробовика «Бенелли». Серьезный все-таки парень Эрнесто.

Помещение уже пропахло насквозь страхом, болью и потом. Томас Честертон, глава аналитической корпорации Raven, один из умнейших и влиятельнейших людей США, сидел сейчас в грязном углу и мелко трясся от страха. Подняв глаза и увидев вошедшего Пирса, он перестал трястись и попытался взять себя в руки. Похвально, похвально…

– Так и думал, Пирс, что это ваши дела… Вы совсем выжили из ума?

– Не пыли, сынок, – оскалился Пирс, присаживаясь напротив.

– Оставьте выражения для наемных головорезов, что за вашей спиной, Роберт… Вы думаете, это просто так сойдет вам с рук?

– Не думаю, Томас. Думаю, что, разворошив ваше осиное гнездо, я обеспечу себе долгую жизнь и спокойную старость.Вы заигрались, Честертон. Одно дело – вы обслуживаете и помогаете федеральной власти. Другое – вы пытаетесь ее заменить.

Честертон хрипло, неприятно засмеялся, пошевелил стянутыми пластиковыми наручниками руками.

– Боже, какой вы идиот, Роберт. Вы пытаетесь спасти то, что сгнило и смердит. Основа американской мощи – доллар. Без мировой валюты Америка, вместе с авианосцами и ядерными ракетами, не стоит ничего. Ваши имперские игры вместе с Гиббсом, Джонсоном и прочими маразматиками довели нашу финансовую систему до краха. Единственный выход из ситуации – немедленное прекращение войны. На любых условиях. Если русские сцепились с китайцами, наши шансы резко повышаются. Надо спасти доллар… Пока наши геополитические противники продолжают воевать, у нас будет возможность поправить дела здесь. Избежать катастрофы. Для этого нужен мир.

– Томас, не говорите ерунды. Шайка ваших сраных интеллектуалов, снюхавшись с финансистами, готовы слить собственную страну. Вы не более чем заговорщики. Обычные грязные крысы. Собственные счета в офшорных банках для вас дороже Америки. Прекратим полемику, мы не на телешоу Трэвиса Смайли. Мне нужны фамилии, Честертон, твоих дружков и подельников. И не заставляй меня идти на чрезвычайные меры. Языки развязывать умею.

Честертон сдулся, словно шарик, из которого выпустили весь воздух. Покачал головой, пробормотав какое-то ругательство, пока Пирс настраивал видеокамеру на своем телефоне. После чего заговорил.

Список заговорщиков, как и ожидалось, был весьма впечатляющ. Это вполне ожидаемо. Пора действовать, его, наверное, уже ищут. Смысла хорониться больше не было.

В сопровождении Алонсо Роберт вышел на свежий воздух из затхлого и вонючего подвала. Набрал номер Джека Джонсона. Отставной генерал откликнулся через пару секунд.

– Да?! – пророкотал в трубке его бас.

– Отправляю интересный видеофайл, – не представившись, сказал Пирс. – Господин Джонсон, как посмотрите, жду вашего решения.

Советник президента по национальной безопасности перезвонил минут через пятнадцать.

– Ты совсем охренел, Пирс! Ты… ты похищаешь главу одной из крупнейших корпораций и выбиваешь из него показания! Потом сбегаешь, убив трех сотрудников Секретной службы, приставленных тебе для охраны!

– Ваше решение, сэр? – напрямую спросил Пирс, стоически выдержавший первый словесный натиск Джонсона.

Длинная пауза в трубке и сопение. Звоня по открытой и наверняка прослушиваемой заговорщиками линии, Роберт не оставлял генералу шанса проигнорировать полученные данные. Джонсон это понимал и поэтому был в ярости.

– Жди, тебя найдет мой человек… Ты один?

– Нет, сэр. Но это мои давние… э-э… товарищи.

– Понятно, мокрушники из числа шпионов… Отключай телефон, немедленно. И жди моего человека.

– Понятно, сэр. Я его знаю?

– Видел пару раз. В Сомали и Боснии.

Человеком от Джонсона оказался бригадный генерал морской пехоты Даррел Макловски. Появление колонны бронетехники на улицах Дейл-сити уже никого не удивляло. Наоборот, военные вызвали у обывателей вспышку энтузиазма и патриотизма. В условиях начавшейся криминальной войны армия была одним из столпов, на котором еще держалась Америка.

Было непонятно, почему вместо стремительного рейда вертолетов со спецназом и мгновенного захвата ключевых фигур заговора Джонсон предпочел отправить в Вашингтон длинную механизированную колонну, которая еле тащилась по девяносто пятому шоссе в сопровождении «Хаммеров» военной полиции.

– Макловски, я не понимаю, какой у вас точный приказ?

– Выдвинуться в Вашингтон, взять под контроль здание Сената, Министерства обороны, юстиции и внутренней безопасности, ФБР, Госдеп, Федеральный резерв. Дальше – ждать дальнейших распоряжений.

Челюсть Пирса отвисла.

– А задержание заговорщиков?

– На это будет отдельная команда, сэр. Генерал Джонсон приказал ждать особого сигнала.

«Вот старый вонючий перестраховщик! Что-то стал сдавать Джек, потерял былую хватку»

Медлительность Гиббса, Джонсона, Хаузера и, конечно же, вице-президента Беннета могла вызвать серьезные осложнения. Конечно, частные охранные структуры, на которые наверняка опираются заговорщики, и некоторые спецподразделения ФБР могли оказать сопротивление, но тягаться с целым батальоном морской пехоты они не смогут. С самого начала заговорщики планировали переиграть «старую гвардию» на аппаратном поле, выдавив из власти с помощью интриг и компромата. Сейчас стало понятно, что этот план летит псу под хвост, и заговорщики наверняка предпримут какие-то активные действия. Мало кому хочется быть арестованным в разгар таких событий по обвинению в заговоре, антигосударственной деятельности, терроризме. По таким статьям открывался прямой путь к изделию Гарольда Брауна…[4] Пирс сомневался, что друзья Честертона сдадутся без малейшего сопротивления.

– Сэр! Генерал! – в командирский отсек бронетранспортера заглянула губастая рожа сержанта Мэтлока. Сержант, не отрываясь от рации, поддерживал связь с авангардом и арьергардом колонны, не забывая прослушивать эфир.

– Сэр! – снова повторил Мэтлок, нервно облизывая губы.

– Чертовщина какая-то… Взрыв в Пентагоне, сэр. Над зданием клубы дыма и строительной пыли.

Пока Макловски беззвучно, словно рыба, вытащенная на берег, шевелил губами, Пирс все понял и глухо застонал. Затем вскочил, с треском ударившись макушкой о бронированный потолок отсека.

– Что, дождались, Макловски?! Дождались, мать вашу! Вот ведь «кожаные затылки». На хрен ваш правильный походный порядок?! Формируйте передовую группу и выдвигайтесь к зданию Гувера… При малейшем сопротивлении – огонь на поражение.

– Но, сэр, у меня приказ от…

– Очнитесь, генерал: где гарантии того, что те, кто отдавал вам приказ, еще живы?.. Да не сидите вы, как изваяние, Макловски!!!


В Москве известие о взрыве внутри здания Министерства обороны США произвело шокирующее впечатление. Никто подобного ожидать не мог. Стрелец больше всего на свете не любил неожиданностей.

– Что там за хреновина вообще творится? Кто-нибудь мне объяснит?

– Радиоперехват, а других источников информации пока нет, сообщает о взрыве внутри Пентагона. Как вы знаете, с началом войны часть наших спутников уничтожена, поэтому на данный момент снимков нет. Будут в течение часа… – Глава Службы специальной безопасности, генерал-лейтенант Ляхов, выдал первую дозу информации.

Следом отчитался начальник ГРУ. Его данные повторяли сообщение Ляхова. Ничего принципиально нового. Стрельченко почувствовал, что начинает закипать от злости. Глаза сузились, побелели костяшки на сжатых кулаках.

– Короче, никто ничего не знает! Одни домыслы и данные радиоперехвата… Еще непонятно, может, нас вообще дурят, как лохов.

Глава государства боялся. Боялся сильно, хоть и не показывал вида. Ситуация балансировала на грани термоядерной войны. Начавшись с обстрела непонятными боевиками русского приграничного города, война, словно лесной пожар, охватывала весь мир. И каждый день вероятность того, что одна из сторон нажмет на «большую красную кнопку», повышалась. С первых дней начавшейся Третьей мировой Руси удавалось удерживать инициативу в своих руках и наносить противникам чувствительные удары. Даже открытие второго фронта на Дальнем Востоке расклада сил не изменило. Пока не изменило, надо сказать.

Противники Руси словно помешались. Вслед за первыми выстрелами на польско-русской границе в стане НАТО начался бардак. Союзные генералы интриговали друг против друга, все вместе – против гегемонии США, воинские контингенты многих стран откровенно отлынивали от боя, предпочитая непонятные обходные маневры и отступления. Потом лопнул гнойник «мультикультурности» в самих США. Начавшись с выступления латиноамериканцев на юге США, межрасовая война уже охватила почти половину штатов, в том числе и наиболее промышленно развитые вроде Калифорнии и Техаса. То, что там творится сейчас, напоминает картины из стран третьего мира… Горящие города, вырезанные под «корень» фермы, толпы беженцев на дорогах. «Апачи», расстреливающие пикапы с боевиками. Уличные бои и бронетехника на перекрестках. Тут еще этот непонятный теракт в Вашингтоне!

– Меня интересует только один аспект. Американцы сейчас здорово напоминают мне крысу, которую загнали в угол. В детстве видел, как подобный пасюк прыгнул на огромную среднеазиатскую овчарку, пытаясь вырваться из западни. Так вот, сейчас американцы могут пойти на применения ядерного оружия…

– Нам есть чем ответить… – вставил свое слово министр национальной обороны.

– Это я знаю… Но провести остаток дней в бункере и лишать своих детей счастья дышать свежим воздухом… это в мои планы не входит, Седельников…

– Извините, господин президент, не то имел в виду. Мое мнение – в отношении нас они применять ядерное оружие не будут. Гибель войск в Европе – это мелочи по сравнению с всеобщим ядерным конфликтом. Если американцы и ударят, то по Ирану, к примеру… Чтобы показать нам, как решительно они настроены…

– Да… я такого же мнения, – наконец вставил Блинов. – Ядерный удар по нам не имеет никакого смысла, кроме быстрого самоуничтожения. Войну это не остановит…

– Зато может спасти армию Уолта и европейских союзников. Ограниченное применения ядерного оружия, например, с помощью «Томагавков», позволит американцам остановить наше наступление. Если к этому прибавить английское и французское ядерное оружие, получается серьезный удар.

Начальник Генштаба, покосившись на Седельникова, осторожно возразил ему:

– Нельзя забывать и Китай. Сейчас китайцы ошарашены и пока надеются на успех своей сухопутной операции. Но в будущем, если операция «Звездопад» пройдет успешно, китайцам ничего не останется, как попытаться устроить нам ядерный шантаж.

Стрельченко слегка хлопнул ладонью по полированной поверхности стола. Дискуссия стала ему откровенно надоедать.

– Блинов, Ляхов, Нестеров… Сутки на выяснение ситуации вокруг взрыва в Пентагоне. Кто, почему, зачем?.. Причем мне нужны не домыслы, а конкретные факты. Если это террористы – от арабских до мексиканских, то это одно, если конфликт элитных группировок, то это совсем другое. Мы не можем воевать, не зная, что происходит у противника. Для вас, господа разведчики, события в Калифорнии были неожиданностью. А оказалось – там все очень серьезно. Работайте.

Подробности событий в Вашингтоне пришли гораздо раньше, чем через сутки. Уже известно о гибели министра обороны, бывшего директора ЦРУ, Гиббса, заместителя главы ОКНШ, адмирала Робертса, еще нескольких высокопоставленных чиновников, включая директоров Секретной службы и Службы пограничного и таможенного контроля…

Министр внутренней безопасности США Роберт Пирс сидел в своем офисе на Небраска-авеню и заслушивал доклад Джона Пистоне – нового заместителя по разведке.

Джон – один из немногих в штате МВБ, на кого можно положиться. Тоже выходец из ЦРУ, выдвиженец ныне усопшего Гиббса.

– Джон, что там с прессой? Сделано коммюнике по особо буйным заговорщикам?

– Да. Салливан и Алан Берски допрошены и внесены в число погибших при теракте в Пентагоне.

Пирс ухмыльнулся. Здорово получилось. В последний момент. А он думал, узнав про взрыв, что все уже сорвалось. Ему повезло… Заседание в Пентагоне проводил Гиббс, а вот вице-президент Беннет и советник по нацбезопасности Джонсон в этот момент были у президента. Точнее, у его жены Мишель, которая вертела впавшим в прострацию Ричардом Обайя как хотела, подсовывая на подпись нужные бумаги.

«Не знаю, как так получилось, но нужные подписи они добыли, несмотря на противодействие главы Секретной службы Салливана… – размышлял Пирс. – Уговорили, что ли, ее вдвоем? Каким образом? Или взрыв в Пентагоне сыграл роль катализатора? Это выясню потом. Главное, что батальон морпехов получил наконец приказ брать всех, кто в списке… Глава CBP с отрядом спецназа пытался сопротивляться, но огонь автоматических пушек «бушмайстер» с бронемашин LAV-25 быстро эту попытку подавил. Надо было видеть рожи вашингтонских клерков, когда они увидели бронемашины, лупящие вдоль улиц ураганным огнем! Круче, чем в Могадишо, ей-богу…»

Населению радостно сообщили о прорыве в город крупных сил террористов, переодетых в форму силовых структур. На них же списали и взрыв в Пентагоне. Сейчас идут массовые аресты всех тех, на кого указал сначала Честертон, затем «экстренно выпотрошенные» Салливан и Берски. Большая чистка больного американского общества, о которой мечтали футурологи и которой боялись либералы, началась.

## Глава 5. Польша. Окрестности Вроцлава.15 августа

– До Германии отсюда рукой подать. Всего сто тридцать пять километров по прямой. Только непонятно, почему немцы не дерутся как черти?

Начштаба двадцатой танковой бригады, полковник Слепнев, сплюнул на почерневший асфальт и потянулся за очередной сигаретой.

– А чем им драться-то? Разве что кулаками. Мы бундесвер еще в Украине два года назад потрепали здорово… Сейчас здесь добавили.

Слепнев согласно кивнул. Немцы действительно понесли очень тяжелые потери. Генералу Нерингу удалось затормозить рывок русских к Одеру неделю назад, но они заплатили за это слишком высокую цену. Наземные и воздушные соединения Германии буквально растаяли в боях, причем пополнить их было неоткуда. Немцы и вообще европейцы упорно отказывались служить. Десятилетия навязанного властями пацифизма вместе с разнузданной пропагандой, направленной на разрушение традиционного общества, сделали свое дело. Западная Европа сейчас здорово напоминала Римскую империю, на которую двигались небольшие, но сплоченные варварские племена. Мобилизация повсеместно была сорвана, на призывные пункты явилась едва ли пятая часть из ожидаемых запасников. Исключением была Польша, но массы резервистов нечем было вооружать. Мировой кризис бил очень сильно – одна за другой европейские державы сокращали свои военные расходы. После грандиозного провала операции «Гефест» в Украине с европейской самостоятельностью в военной сфере было покончено. Теперь, по задумке европейских генералов и политиков, воевать за них должны были американцы. Ненавидимые, проклинаемые, наглые, чванливые, но такие большие и сильные.

Поэтому армии ЕС стали придатком американского EUCOM и не торопились бросаться в бой, ожидая прибытия и развертывания мощного заокеанского контингента. При этом политики не оставляли надежду взаимно ослабить американцев и русских и попытаться вернуть старой Европе лидирующие позиции. Даже если ради этого придется пожертвовать «новой» Европой.

Нищие, коррумпированные и крикливые восточноевропейские страны всегда были для Брюсселя обузой. Они пожирали миллиарды финансовой помощи, ослабляя и без того шатающуюся европейскую экономику, попеременно оборачиваясь то на Вашингтон, то на Москву. Да и сами западноевропейские гиганты не верили друг другу. «Интеграция, единое европейское пространство» – это треп для парламентских трибун. На деле – своя рубашка ближе к телу.

Тем более что события развивались гораздо быстрее, чем планировали стратеги НАТО. Причем совсем не в пользу альянса. Численное превосходство сил союзников здесь играло скорее отрицательную роль. Каждый из союзных командующих тянул одеяло на себя, стараясь минимизировать потери своих солдат и свалить наиболее тяжелую и кровавую работу на соседа.

Немцы на этом и погорели – они слишком дисциплинированно исполняли приказы командования. В отличие от тех же французов или испанцев, которые старались в серьезные бои не ввязываться, чтобы сохранить силы для последующей игры в большую послевоенную политику. Немцы этого поля для маневра были лишены, хотя понимали: падет Польша – дорога в сердце Германии будет открыта.

Только современным немцам это безразлично. Главное, было бы пиво в холодильнике и свиные колбаски с картофельным пюре и тушеной капустой.

– Что с боеприпасами?

– Норма, командир. Проблема совсем другая нарисовалась, причем в полный рост.

– Дай угадаю, Слепнев. Пополнение?

– Так точно.

Громов от души выматерился. Наворотило дел руководство Руси, в свое время отказавшись от призывной армии! Нет, до первых крупных конфликтов профессиональная армия весьма хороша. А с политической и экономической точки зрения – даже необходима. Удалось трудоустроить массу молодых безработных, выполнить предвыборные обещания. Резко повысилось качество солдат и боевая подготовка. На порядок снизилась аварийность при эксплуатации дорогостоящей техники.

Все перевернули события в Украине. Нехватку бойцов в боевых подразделениях, возникшую после первых боев, пришлось срочно компенсировать за счет тыловиков и рекрутов из военизированной молодежной организации «Сварог». Понятно, что качество этого пополнения было ниже среднего. Тыловики вообще норовили уклониться от боев, молодняк, наоборот, в бой рвался, но нес серьезные потери.

С этим надо было что-то срочно делать, и призыв вернули. После яростных парламентских баталий и возмущения общественности, срок срочной службы установили в девять месяцев. Подготовка проходила по швейцарскому варианту, очень интенсивно. Только сделали это очень поздно, всего год назад. Не успели развернуть новую программу подготовки призывников на всю катушку. Вот и маемся теперь…

– А «свароги» чего?

– Эти хорошо подготовлены, только их слишком мало. Не больше пятой части из прибывших. Остальные вообще ни к черту. Хуже, чем «пиджаки» с «партизанами»… Б… многие даже «АК» в глаза не видели, а запись в военнике – «рядовой запаса»… Да и трусливые к тому же. На передок не загонишь. Уже случаи были: деньги предлагали, причем немалые, лишь бы в тылу отсидеться.

– А где других-то взять, Слепнев?! Других нет и не будет… Значит, так – распределяй новоприбывших равномерно в боевые подразделения. Чтобы везде понемногу. Их наши матерые быстро научат, как Родину любить надо… Никто из ветеранов не захочет из-за сосунков погибать, так что смотреть за ними будут.

– В бою это увеличит потери.

– Возможно. Деваться нам все равно некуда. Только у нас положение лучше, чем у противника. Как ни крути, у нас на Руси пацифизм и прочая педерастия не сильно развита. Народ у нас консервативный. Так что из толстого московского менеджера быстро можно солдата неплохого сделать. А вот из какого-нибудь левака парижского – не получится. Сколько ни бейся…

– Это точно. Командир, интересная ведь вещь: вот Россия, по сути, еще лет восемь назад, до Стрельченко, была феодальной страной по общественному развитию. Бояре неприкосновенные с одной стороны, холопы бесправные – с другой. И вот глядишь ты: все эти извращения, типа борьбы за права недочеловеков с их однополыми браками, у нас не прижились!

– У нас приживается только полезное, Слепнев. Вот выборы судей и приставов или свободная продажа оружия у нас прижились. Климат, наверно, суровый, жизнь тяжелая… Ладно, поговорили о ерунде – и хорош. Займись пополнением.

Провал американского контрудара с целью деблокирования окруженной Варшавы имел самые серьезные для союзников последствия. Выяснилось, что даже отборная американская группировка, многочисленная и хорошо оснащенная, не может ничего сделать с русскими. Тяжелые бои на флангах американского клина закончились с планируемым Генштабом результатом. Ослепленный и оглушенный электромагнитным импульсом противник сопротивлялся яростно, но с каждым часом сопротивление становилось все более хаотичным. Затем началось бегство. Лишившись воздушной поддержки, управления и снабжения, несущая тяжелые потери американская группировка стала рассыпаться на глазах. Слишком много отрицательных факторов сошлись в одной точке.

События внутри США, бои в Афганистане, Венесуэле, вторжение персов в Ирак, новая корейская война – все случилось за какие-то три неполные недели. Окончательно добила американцев дерзкая акция по захвату воздушным десантом Исландии. Теперь спешащие в Европу трансатлантические конвои подвергались яростным атакам русских ракетоносцев, получивших великолепную базу прямо под носом у США. Каждая тонна снаряжения или продовольствия, переброшенная через океан, становилась буквально золотой из-за огромного риска для кораблей. То же касалось и военно-транспортной авиации. Весь мир потрясла история с С-5 «Гэлекси», который вез в Европу помимо пополнения, груз микросхем для военной электроники и полевые радиостанции на весь американский контингент. Транспортник перехватили оснащенные системой дозаправки в воздухе «Фланкеры», вылетевшие на «свободную охоту» с авиабазы в Кефлавике. Беспечность тыловиков, отправивших такой ценный груз без должной охраны, вызвала очередной громкий скандал в Пентагоне и оставила действующую армию без современных систем управления… и надежды.

Громов уже четвертые сутки, несмотря на усталость, буквально кипел изнутри от возбуждения. Чувствовал, что враг, ранее такой многочисленный и сильный, уже надломлен. Наступая на левом фланге тринадцатого корпуса, двадцатая танковая бригада постоянно взвинчивала темп преследования, не давая натовцам привести себя в порядок и хотя бы попытаться организовать сопротивление. Дорожная сеть на западе Польши была развитая, и преследование противника часто шло по параллельным маршрутам без особых помех. Еще одной приятной новостью было изобилие американских полевых складов. Особенно радовали колоссальные запасы топлива и продовольствия, брошенные отступающими.

Подсчитав малую часть трофеев, доставшихся двадцатой танковой, Громов довольно присвистнул:

– Теперь до самого Берлина горючки хватить должно. Так по автобану и въедем. Прямо классика получается, как по учебнику…


У Верховного главнокомандующего силами НАТО в Европе, генерала Уолта на этот счет, правда, имелось несколько иное мнение.

Понимая, что выход русских на Одер с последующим неминуемым вторжением в Германию будет иметь для США и их союзников катастрофические последствия, Марк Уолт настаивал на немедленном применении ядерного оружия. Причем не только американцами, но и европейскими партнерами – французами и англичанами. Вашингтон, как обычно, медлил, в ОКНШ шли яростные дебаты на тему, чем тушить новые очаги Третьей мировой. Потом в Пентагоне кто-то взорвал бомбу, и Уолту намекнули, что сейчас ему придется рассчитывать только на собственные силы.

– Опирайтесь на шестой флот, Уолт. Для вас хорошие новости. Русские сняли с вашего фронта всю ударную авиацию и большую часть истребителей-перехватчиков и перебросили на восток. Так что у вас появился шанс остановить русских. Используйте ударную мощь ВМС, Уолт.

– Этого недостаточно, сэр.

Глава ОКНШ, адмирал Миллер, тяжело вздохнул. Видимо, Уолт был не первым, кто «жаловался на жизнь».

– Марк… Приказа на применение «большой дубинки» пока нет. Если ты об этом…

– Об этом, адмирал. Без ядерного ультиматума мы их не сдержим.

Миллер устало и как-то обреченно засмеялся.

– Думаешь, какой-то ультиматум их остановит, Марк? Их остановит хорошая трепка. Задай ее лезущим в Германию «иванам», может быть, они сами остановятся. Их силы не безграничны…

Уолт согласно кивнул. Резон в словах адмирала несомненно был. Несмотря на потери и предыдущие поражения, американцы были еще очень сильны. Русские же, нанося удары по союзникам, стянули в три четверти наличных сил в первый эшелон. Почти ничего не оставив во втором эшелоне и опустошив резерв. Много сил оттягивали на себя продолжавшие драться в окружении Варшава и Краков.

«Русские зашли с козырей, захватив инициативу и почти разгромив нас, – в который раз обдумывал положение Уолт, – но не учли наличие китайского фактора на своих восточных границах. Шанс сдержать русских есть, если перехватить инициативу на одном из участков фронта и заставить «иванов» растранжирить последние драгоценные резервы. Только как это сделать без поддержки ударов авиации и крылатых ракет, при отсутствии нормальной связи?»

Опереться на шестой флот, как оптимистично советовал Миллер, Уолту не удалось. Моряки сцепились с невесть откуда взявшейся русской эскадрой, возглавляемой единственным у «иванов» атомным авианосцем и несколькими крейсерами. Русский флот пытался оказать поддержку своей десантной группировке, сидящей в Исландии. Так что «Супер-Хорнеты» и прочие флотские вундерваффе, которые Уолт собирался применить в Польше, были заняты на полтысячи миль севернее.

Русские не собирались давать американцам время для передышки. Танковые колонны «Барсов», завывая турбинами, все глубже врезались в Польшу, оставляя союзникам слишком мало времени для ответного удара. Вместо изощренной тактической игры Марк Уолт предпочел нанесение нескольких встречных ударов в надежде на то, что один из них придется в уязвимую точку русского фронта. Толком организовать «иванам» ловушку у него не было ни времени, ни возможности.


– Кобальт! Кобальт! Обнаружена бронетехника противника.

– Отходит?

– Нет, Кобальт. Выдвигается к передовой. Это Long Knife. Бригадная группа первой кавалерийской…

– Они охренели? Без артподготовки? У них там что, мозговой карачун? Где наша разведка?!

От удивления Громов даже выбрался из тесного командирского «водника» на свежий воздух. Это просто не укладывалось в голове.

Разведка проспала. На это были веские причины, но кого это сейчас интересовало на передовой? Увлекшись преследованием бегущего и, как казалось, полностью деморализованного противника, русские войска напоролись на неожиданные встречные контрудары. Ради эффекта неожиданности командующий третьим американским корпусом генерал-лейтенант Коун даже пожертвовал артиллерийской подготовкой. Ход авантюрный, но весьма неожиданный – русское командование подобного не ожидало. Американцы откровенно блефовали, но игра того стоила. Отбрось малочисленные русские бригады от Одера обратно на восток – ситуация могла резко измениться в пользу альянса. Более того, союзники по НАТО узнали о нанесении контрудара только за два часа до его начала. Держали в секрете, опасались утечки информации.

– Кобальт. На связи Уран! Ответь Урану…

Понятно, штаб корпуса на связи… Через помехи голос Бородулина звучал глуховато… или Громову просто показалось:

– Собери свою бригаду в кулак, Кобальт. Восемьдесят четвертая механизированная попала под раздачу. Ее обошли с флангов, и теперь у тебя в тылу целая американская бригадная группа. А перед ней никого. Дорога в наш тыл открыта.

– Уран, мы не успеем развернуться! Не успеем… Нас с фронта атакуют.

Командующий тринадцатым армейским корпусом замолчал.

– Слушай сюда, Кобальт. Хрен с ним, с тылом… Дуй вперед. Отобьешься с фронта – рви вперед. Не оборачивайся. Все, что есть, соберем – штрафников, обозников сраных, тыл вам прикроем.

Громов недоуменно посмотрел на начштаба и командиров тактических групп. Первым сообразил подполковник Алтуфьев:

– А что, реально… Они ведь нас на понт берут, комбриг. Ну прорвались в тыл, и че? Никогда не поверю, что одна бригадная группа в лоб, другая в тыл прорвались. Брешет махра[5]. Америкосов не больше батальона сзади. У страха глаза велики. Нагнали паники.

– Тебе, Алтуфьев, все веселым кажется… – недовольно проскрипел Слепнев. – Все никак в войнушку не наиграешься? Здесь тебе не шутки. Куда вперед, если сзади обошли?

За бесшабашного Алтуфьева неожиданно вступился мрачный и вечно насупленный Слоенов:

– Прав Алтуфьев. И штаб корпуса прав. Надо вперед бежать, а не раком пятиться… Перережут коммуникации – пару дней на трофеях продержимся. Их цель – нас задержать. Так что вряд ли они будут к нам в глубокий тыл прорываться. А наша цель – быстрее прорваться в глубь Европы.

– Поспешишь – людей насмешишь, Слоенов, – снова взвился начштаба.

– Все! Дебаты закончили. Приказ есть – его надо исполнять. Здесь не митинг… – повысил голос Громов. – Алтуфьев, Давыденко, направление на Берутув. Слоенов, ударишь во фланг, со стороны Пшечува.

– Тыл что, совсем открытым останется? – спросил Слепнев, расширенными от удивления глазами смотря на экран тактического ноутбука.

– Не останется… Его прикроет отряд майора Гранина… Инженерно-саперная и комендантская рота плюс несколько трофейных пушечных бронемашин…

– Да их сомнут, командир. Один удар…

– А если оставить в тылу чуть больше сил, то сомнут уже нас, Слепнев.

– Но вся бригадная артиллерия, считай, без прикрытия остается.

– Правильно. Но если нам у Берутова морду расквасят, то артиллерию мы и так теряем. Как и вообще всю бригаду.

– Авантюра… – выдохнул Слепнев, поняв, что уже ничего не сделать.

– Точно… Авантюрный шанс удержать инициативу и окончательно добить американцев. Не забывай, Слепнев, Уолт больше, чем мы, рискует.


Американская артиллерия открыла огонь только тогда, когда «Абрамсы» пересекли узкоколейную железную дорогу и вышли на равнину севернее Берутова. Без современных систем наведения и управления огонь, конечно, не был убийственно точным, но потери у русских появились сразу.

Сцепив зубы, экипажи ревущих турбинами угловатых бронированных зверей увидели наконец своих визави. Из глубины узкой, пропахшей дымом и перепаханной артиллерийским огнем равнины навстречу американцам выползали приземистые, похожие на покрытых чешуйчатой ламинарной броней скифских всадников «восьмидесятые».

Первый выстрел раздался с русской стороны, и управляемая ракета «Инвар», сделав «горку», врезалась в тонкие бронированные панели на крыше «Абрамса» командира роты «А» 2/7 батальона, бригадной группы Long Knife Майкла Пеццони. Кумулятивная струя ударила в боекомплект, вызвав мгновенную детонацию. Из четырех человек экипажа трое погибли мгновенно, четвертый чуть позже, открыв длинный список безвозвратных потерь в этот безумный день.

Созданные для быстрого прорыва насыщенной бронетехникой обороны противника с последующим выходом на оперативный простор «Барсы» накрыли огнем американцев, как только те оказались в пределах зоны поражения длинноствольных орудий 2А46М-1. Удлиненные бронебойные подкалиберные снаряды «Свинец-2», повышенного могущества, с шипением пробивали усиленную обедненным ураном броню «Абрамсов», собирая богатую жатву смерти на равнине в тридцати километрах от Вроцлава.

Ответный огонь американских танков поражал атакующие «Т-80», оставляя догорать на пропитанной маслом и кровью земле обезображенные корпуса с оторванными башнями. Но американские машины тоже были как на ладони, они атаковали не скрываясь, и в такой «собачьей свалке» тактический перевес всегда был за лучше защищенными и более маневренными «Барсами».

4HBCT[6] Long Knife вместо удара по расслабленному преследованием противнику угодила в настоящую высокотехнологичную мясорубку. Бригадный генерал Стивен Твитти быстро сообразил, что вместо прорыва вперед он лезет в самый настоящий капкан, немедленно дал приказ на отход к местечку Берутов. «Надо закрепиться среди капитальных строений вместе с пехотой, заставить русских играть по своим правилам. В игру под названием «Медведь – на рожон». В тыл к русским уже прорвались американские подразделения. Пройдет пара суток – и русским придется либо погибнуть, либо отступать, – рассуждал Твитти. – Вот тогда тяжеловесные, словно жандармы короля Франциска, «Абрамсы», отыграются за все. Будут гнать «иванов» обратно до самой Сибири, где их встретят китайцы».


До Громова только сейчас дошло, как близко была его бригада к катастрофе. Ударь американцы на час-полтора позже, они просто расстреляли бы двадцатую танковую на марше. И спокойно вошли бы в образовавшуюся брешь. Значит, не только наша разведка лопухнулась. Уолт и Коун тоже «пузыря пустили». Теперь вместо отстрела колонн «восьмидесятых» американцам навязали крайне неприятный встречный бой. Штатники этого никогда не любили и не выдерживали. Слишком большие потери, слишком много неизвестных в этом оперативно-тактическом уравнении. Тем более сейчас, когда ВВС с высокоточным оружием практически бездействуют. А по старинке они долго упираться не будут. Воспитание не то. Сейчас оттянутся назад и будут нас встречать там, где удобно свой толстый лоб подставить и нас издалека отстреливать… Либо гряда высот, либо городок… Гряда высот – прямо, городишко Берутов – на юго-запад верст десять…

– Кобальт, Кобальт… Противник отступает к Берутову.

Громов даже хлопнул в ладоши, до смерти напугав сидящего рядом связиста.

– Вот молодца, генерал Твитти, вот молодца!..

– Связь с Ониксом, срочно!

– Оникс на связи! – через секунду отозвался командир третьей тактической боевой группы подполковник Слоенов.

– Оникс, они оттягиваются в Берутову. Не дай им уйти, Оникс…

Что между двумя HBCT первой кавалерийской дивизии армии США и остатками первой панцер-дивизии бундесвера существует стык, прикрытый только цепочкой укрепленных постов, разведка вскрыла буквально час назад, без выстрела заняв один из таких постов, где находились лишь мобилизованные польские резервисты. Зазор был узкий, не больше двух-трех верст, и пропихнуть туда всю бригаду ни времени, ни возможности уже не имелось. Но группа Слоенова из двух батальонов, танкового и механизированного, нескольких рот и батарей должна была проскочить. При отсутствии у противника там танков или вертолетов.


– Сэр! Угроза с юга, сэр. Взвод лейтенанта Кейси атакован легкой пехотой противника.

– На кой черт вы мне об этом сообщаете, майор?! – повысил голос генерал Твитти на своего штабного офицера, майора Эберле. – Это наверняка русский спецназ, у Кейси три бронемашины и связь с батареей «Паладинов». Так пусть замочит этих «иванов» и не засоряет эфир. И так связь еле-еле работает, сплошные помехи.

Через несколько минут связь со взводом Кейси оборвалась. Обращать на это внимание времени ни у генерала Твитти, ни у штабных офицеров и сержантов просто не было. Поэтому настоящим шоком для экипажей, планомерно отступающих по равнине рот «Абрамсов» и «Брэдли», пехотинцев и саперов, стало появление шести десятков «Т-80УМ» и «БМП-3М», открывших фланкирующий огонь по американцам через несколько секунд после того, как замаячили на их правом фланге.

Через десять минут убийственно точного огня с дистанции меньше четырех километров 4HBCT из боевого, сплоченного соединения превратилась в толпу одетых в военную форму обывателей, спасающих свои жизни. Бригадному генералу Твитти повезло. Он был хорошим, честным солдатом для своей страны и погиб ранее, чем увидел, как его бригадная группа превратилась в отару овец, бегущих от волков.

Стомиллиметровый снаряд, выпущенный из «БМП-3», ударил в командирский «Страйкер» через несколько минут после получения генералом данных о обходном маневре русских и глубоком охвате с фланга Long Knife. Вместе с ним в командирской машине погибло четверо штабных офицеров и трое сержантов.

Внутри разболтанного, разваливающего, но еще дееспособного механизма под названием «третий корпус армии США» что-то хрустнуло, вылетела малозначимая, невидимая со стороны шестеренка под названием «боевой дух», и весь механизм был теперь безвозвратно обречен. Слишком много поражений, ошибок, глупостей, негативных событий, произошедших за предельно короткий срок, невидимым грузом раздавили американцев.

Еще дрался окруженный пятый армейский корпус в Варшаве, держался из последних сил древний Краков, штаб-квартира EUCOM и Верховное командование НАТО отдавали приказы, но третьего корпуса генерала Коуна уже не было.

Генерала Марка Уолта, застывшего перед электронной картой в виде изваяния, отвлек звонок из Вашингтона. Чертов адмирал Миллер!

– Как у вас дела, Марк? – дружелюбно начал начальник ОКНШ.

– Отлично, сэр. Русские от нас сбежали…

Через пару секунд просевший от волнения голос Миллера переспросил:

– Сбежали? Вы молодец, Уолт… Есть чем порадовать президента…

– Да сэр, сбежали. Сбежали вперед. На запад. Так что порадуйте мистера Обайю.

– Что? Объясните же наконец, что произошло…

– «Иваны» не стали ждать. Они ударили нам навстречу и прорвались сквозь наши боевые порядки на запад. Сбежали вперед, мать их… Сэр, без авиационной поддержки или пары-тройки тактических ядерных боеголовок остановить их было невозможно. Третий армейский корпус теперь полностью разбит, сэр. Этот контрудар с самого начала был ошибкой.

Снова молчание в трубке…

– Ваши предложения, Уолт?

– Ядерные удары. Три-четыре, не меньше. Отступление за Одер – чем быстрее, тем лучше. Перегруппировка сил, приведение в порядок союзных контингентов. Все боеспособные части бундесвера пусть прикрывают Берлин. Мы встанем на флангах. Надеюсь, флот в ближайшие дни наконец покончит с исландской занозой в своей заднице и наладит регулярное снабжение Европейского командования. И еще нам нужна воздушная поддержка… Какая возможно. Хоть авиация ВМС, хоть национальной гвардии, хоть резерв ВВС… Сэр, наземную операцию мы полностью провалили. Обычное оружие русских не остановит.

– Я понял вас, Уолт. Но применение ядерного оружия, даже его тактического компонента, требует политического решения. Надеюсь, вы понимаете, какая сейчас обстановка здесь, в Вашингтоне?

– Да, сэр. Понимаю. Но, смею заметить, к Пентагону или зданию Конгресса русские танки пока не подходят. В отличие от германской границы. У нас не более пятидесяти часов на принятие решения. Развал всего фронта и гибель обоих наших армейских корпусов станут фактами.

– Что союзники?

– В панике, сэр. Немцы еще держатся. У поляков и французов состояние, близкое к истерике…

– Вас понял, генерал. Решение будет принято.


Двадцатая танковая бригада вышла к окраинам Вроцлава, столице древней Силезии, в быстро сгущающихся августовских сумерках. В отличие от восточной или центральной Польши, где все население старалось сбежать от боевых действий на запад, здесь местные жители оставались на месте. Им было некуда бежать: Германия закрыла границы.

# Примечания

1

Проститутками. – Здесь и далее примечания автора.

2

Капитан – в ВМС США звание, в России соответствующее званию капитана первого ранга. Звания на флоте и в морской авиации США идут в такой последовательности: энсин (кадет), лейтенант младший, лейтенант, лейтенант-коммандер, коммандер, капитан, контр-адмирал младший, контр-адмирал, вице-адмирал, адмирал. Адмирал флота – специальное звание, присваивается за особые заслуги, как и звание генерала армии.

3

В состав Тихоокеанского командования ВМС США (The United States Pacific Fleet (USPACFLT)) входят два флота, третий и седьмой. Третий базируется в Калифорнии (Сан-Диего), седьмой – в Японии (Йокосука и Сасебо). В представленном романе адмирал Хаттон командует USPACFLT, адмирал ван Бюйтен – седьмым флотом.

4

Имеется в виду электрический стул.

5

Презрительное название пехоты в Советской и Российской армиях.

6

Аббревиатура от слов Heavy Brigade Combat Team.