Нана Рай
Расшатанные люди

Я – человек. Я создаю себя сам

© Нана Рай, текст, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Пролог. Похититель памяти

В жизни бывают моменты, которые хочется вычеркнуть из памяти. Но вее случае память сама вычеркнула кусок жизни. С чьей-то помощью.

Сейчас, сидя в мрачной зловонной комнатушке, она касается пальцами обожженной кожи на голове. Местами они натыкаются на торчащие клочья волос и глубокие порезы. Тот, кто обрил ее наголо, не слишком старался.

Но страшно не это. Страшно то, что она впервые видит эту комнату. И как ни старайся, ей не вспомнить ничего, что произошло за последние дни или недели. Ее воспоминания обрываются осенним вечером, когда она вышла с работы, намереваясь зайти в гости к сестре. Когда это было? И было ли вообще?

Она пытается встать, но ноги не держат. Все тело болит так, словно кости покрылись сетью трещин. Она судорожно вздыхает и прислоняется к стене, по которой ползет черная плесень, оставляя за собой едкие разводы. И только теперь до затуманенного сознания доходит, что это не плесень. Это слова.

«Твоя память принадлежит мне».

Глава 1. Забыть нельзя помнить

I

Странно, что она заметила эту коробку лишь сегодня. Коробка красная, из потертого картона, пахнет пылью и затхлостью. На ощупь чуть шершавая. Обычная обувная коробка, которая лежит на верхней полке стеллажа много лет. Точнее, лежала.

Юлиана оглядывается на вход в гардеробную и облегченно выдыхает. Дверь в спальню открыта, а значит, это вовсе не замкнутое пространство полтора на полтора метра. Нечего опасаться.

– Что ты делаешь? – громкий голос мужа раздается над ухом, и от неожиданности Юлиана роняет коробку на пол.

Она испуганно оборачивается. Сердце рвется из груди, и мелкие капельки пота предательски холодят виски. А все из-за того, что Илья закрывает собой дверной проем, и стены вдруг начинают сжиматься вокруг Юлианы, как кокон бабочки, который невозможно разорвать.

– Пусти! – Она отталкивает Илью и вырывается в просторную светлую спальню.

Безликие обои, молочный паркет и шторы из воздушного шифона придают Юлиане сил. Приступ клаустрофобии проходит так же быстро, как начался.

– Хотела взять твою черную рубашку, – уже спокойнее произносит она.

– Я ее бросил в стирку.

Илья поспешно закидывает рассыпавшиеся фотографии с газетными вырезками в коробку и ставит ее обратно на верхнюю полку.

– Что это?

– Да так… Материалы по старым делам. Надо будет выбросить.

Он улыбается Юлиане, но на его лице странная печать усталости. Она подчеркивает новые морщинки, которые появились за последний год. Но, если не вглядываться, перед ней все тот же Илья. В белом махровом полотенце на бедрах он выглядит так же элегантно, как и в деловом костюме. Капельки воды скатываются по плоскому животу с мокрых волос, по цвету напоминающих жженое пшено.

– Ну, одолжи хоть белую рубашку, – Юлиана с трудом вспоминает изначальную цель.

Мысли перепрыгивают с красной коробки на клаустрофобию. С плоского живота Ильи на его голубые глаза. Она улавливает в расплывчатых воспоминаниях занятный вопрос: а когда в последний раз у них был секс?

– Может, тебе пора обновить гардероб и перестать таскать у меня одежду? – Илья с усмешкой снимает с плечиков рубашку и кидает Юлиане.

– Ты не понимаешь… Только твои вещи сидят на мне идеально.

Она вытаскивает из шкафа кремовые брюки и прикладывает к рубашке:

– Видишь? Безупречное сочетание. А теперь не мешай, я спешу.

Уже восьмой час, а в десять первые клиенты. Семейная пара, еще студенты, а уже проблемы… И зачем жениться в таком возрасте? Юлиана вышла замуж намного позже, но ее все равно не оставляет мысль, что она поступила так, лишь бы быть как все.

– … не хочешь задержаться минут на пятнадцать?

Она слышит лишь конец вопроса, очнувшись от раздумий, когда Илья губами касается ее шеи. По коже бегут мурашки, и Юлиана томно вздыхает, но когда теплая ладонь Ильи скользит под рубашку, вздрагивает. Муж замирает.

– Может, хватит? Уже месяц прошел. – Илья отстраняется от нее, и его ладонь сжимается в кулак.

– Месяц? – Вот и ответ на ее вопрос. – Не думала, что так долго.

– Хватит уже себя винить. Я стараюсь быть терпеливым, но… – Голос Ильи обрывается в темной комнате, куда он ушел переодеваться.

– Прости. Я понимаю, ты хочешь, чтобы все было как раньше. – Взгляд Юлианы замирает на зеркале. – Но я словно больше не имею права на счастье.

Отговорки, отговорки, отговорки… Дело не только в ее проблемах. Дело в Илье.

Она – успешный психотерапевт, но боится вызвать мужа на откровенный разговор. Задать вопрос: что его мучает, почему он так изменился? Боится услышать ответ.

Юлиане нравится выглядеть элегантно. Наряд подобран скрупулезно вплоть до золотой цепочки на шее. Темно-каштановые локоны уложены один к одному. Неизменная прическа изо дня в день, на которую она тратит минимум полчаса из утренних сборов – ее личный ритуал, придающий уверенности и спокойствия. Но последний месяц… За последний месяц все изменилось.

– Я просто хочу, чтобы моя жена вернулась. Да, возможно, ты виновата, – отзывается Илья. Он возвращается, уже одетый в темно-синий костюм с безупречными стрелками на брюках. – Но лишь отчасти. А возможно, и не виновата.

Он обхватывает ее лицо ладонями и нежно целует. Сейчас это тот же Илья, в которого она когда-то влюбилась.

– Та женщина страдала шизофренией, но от тебя скрыли этот факт. Ты помогала обычной семейной паре наладить отношения. И справилась на отлично. Кто знал, что после этого у нее окончательно снесет крышу? – Илья снова улыбается, и Юлиана не может не улыбнуться в ответ. Он говорит ей то, что она и так знает, но почему-то только после его слов становится легче. – Прошел почти год. Если бы этот случай не всплыл на телевидении, ты жила бы себе спокойно и ни о чем не знала. Не надо зацикливаться на прошлом. Хотя бы ради меня, – после короткой паузы добавляет он.

– Ты уверен, что правильно выбрал профессию? – усмехается Юлиана.

– Одного психотерапевта в нашей семье с головой хватает. К тому же мне больше нравится защищать интересы людей, а не править им мозги. – Илья снова целует ее и, шлепнув по ягодицам, выходит из комнаты. – Сегодня на ужин заказываю клубнику, взбитые сливки и секс. Возражения не принимаются! – кричит он уже из кухни.

– Озабоченный, – добродушно роняет Юлиана и со вздохом поправляет волосы.

Возможно, ей и правда стоило пойти по стопам отца и возглавить юридическую фирму, которой сейчас руководил ее муж. Но… всегда есть это «но». Маленькое, короткое, противное.

А в остальном Илья прав. Почти во всем, кроме одного. Оназнала, что у пациентки были проблемы с психикой, и все равно использовала запрещенный прием. Добилась гармонии в отношениях супругов, но не предвидела побочного эффекта. Хотя должна была.

Юлиана достает из косметички темно-зеленый карандаш в тон глазам и подводит нижние веки. Нужно двигаться дальше. Это не первая и не последняя ошибка в ее практике. В конце концов, она всего лишь человек. А человеку свойственно ошибаться.

Она заставляет себя улыбнуться отражению. На щеках появляются задорные ямочки. Хм, может, у нее и правда есть лишние пятнадцать минут? Может, и не нужен откровенный разговор с мужем, чтобы растопить лед в их отношениях? Подумаешь, обойдется без утреннего кофе.

Юлиана вытаскивает рубашку из брюк и решительно идет следом за мужем.

– Ты что будешь на завтрак: крепкий кофе или горький кофе? – слышится довольный голос Ильи.

– Взбитые сливки с клубникой.

* * *

Новоград осенью похож на златокудрую девицу, которая смущенно прикрывается рваным платьем, а под ее босыми ступнями безжизненно лежат обрезанные локоны. Картина не меняется от одного микрорайона к другому. Двухцветные многоэтажные дома, забитые людьми, как метро в час пик, утопают в красных и желтых, пожухлых и едва облетевших листьях. Небольшой город с населением около полумиллиона человек кажется кому-то мегаполисом из-за обилия разноцветных зданий, красочных вывесок, рекламных щитов, витрин магазинов, украшенных цветами и огнями.

Юлиана паркует двухдверный «Мини Купер» на стоянке перед частным психотерапевтическим центром «Санитатем». Каждый раз, приезжая на работу, она любуется лаконичным трехэтажным зданием с французскими окнами и серебристой, переливающейся на солнце облицовкой стен. В отличие от других клиник, где до сих пор живет дух Советского Союза, здесь современному человеку ничто не внушает ужас, что его сразу упекут в дурдом.

Юлиана закидывает на плечо черную лакированную сумку, глядит на наручные часики с бриллиантовыми цифрами, которые Илья подарил ей на день рождения, и раздосадованно вздыхает. Опоздала на двадцать минут. «Завтрак» продлился дольше, чем она планировала.

– Юлиана Владимировна! – за стойкой регистратуры вскакивает молоденькая администраторша Инга.

Забавная карешка до ушей и личико сердечком, которое сейчас скрыто за медицинской маской, – почти единственные причины, по которым ее взяли на работу. Администратор должен располагать к себе потенциальных пациентов, мило щебетать и рассказывать о том, какие чудесные профессионалы работают в их центре. Чтобы напряженные клиенты почувствовали себя более расслабленно, на стойке горят ароматические свечи, и тонкий запах ванили, лаванды или жасмина изо дня в день наполняет холл с высокими потолками и светлыми стенами.

– Семейная пара на десять утра уже здесь. Ждет вас возле кабинета.

– Ох, – Юлиана мельком смотрит на чопорную старушку, которая сидит в фойе на бежевом диване. – А я еще и опоздала. – Досада становится еще сильнее.

Старушка осуждающе прищелкивает языком и поправляет слуховой аппарат.

Юлиана мысленно закатывает глаза:

– Евгений Анатольевич не злился, что я задерживаюсь? – шепчет она Инге.

– Я ему сказала, что вы уже на месте, – так же шепотом отвечает та и лукаво подмигивает.

– С меня шоколадка.

Юлиана поднимается на второй этаж по широкой лестнице со свеженамытыми ступенями и спешит по длинному коридору к кабинету. Стук каблуков приглушается персиковым ковролином. На мягкой софе возле ее двери сидит молодая пара: ссутулившийся парень в бесформенной черной футболке и яркая рыжеволосая девушка, погруженная в смартфон.

– Здравствуйте, – мягко здоровается Юлиана и с улыбкой протягивает руку парню. – Меня зовут Юлиана Владимировна. Я так понимаю, вы ко мне?

Молодой человек поднимает на нее черные глаза и крепко пожимает ей руку. Медицинская маска легкомысленно сдвинута на подбородок. Странно, но от его изучающего взгляда Юлиане становится не по себе, будто она столкнулась с чем-то потусторонним и необъяснимым.

– Да, мы к вам, – тихо, с легкой хрипотцой отзывается он.

Юлиана переводит взгляд на его жену, но та не отрывается от мобильного, губами пожевывая маску.

– Подождите пару минут, и я вас вызову.

Она достает ключи из сумочки, но не успевает вставить в замок:

– Внутрь зашел мужчина. – Парень продолжает глядеть на Юлиану так пристально, что та на секунду забывает, куда шла.

– А? Хорошо, спасибо.

Мужчина… Наверняка директор.

Набравшись смелости, Юлиана заходит в кабинет, оставив странную пару в коридоре.

Евгений Анатольевич и правда дожидается ее на просторном диванчике и задумчиво пролистывает журналы, изредка поглаживая черные усы и ухоженную бородку.

– Здравствуйте, – она как школьница застывает возле двери, но тут же расправляет плечи и садится напротив директора в кресло, в котором ведет прием. – Простите, я сегодня задержалась. Этого больше не…

Он не дает ей договорить шаблонную фразу и перебивает:

– Твое опоздание и даже детская ложь Инги меня пока что мало заботят.

Евгений Анатольевич разбил много женских сердец. Этот смуглый брюнет с глубоко посаженными синими глазами, убежденный холостяк в сорок лет, посвятил жизнь работе. Но был между ним и Юлианой один секрет, который она предпочла бы забыть.

– Тогда что?

Евгений сцепляет пальцы и тяжело вздыхает:

– Ты была такой легкомысленной, когда пришла сюда работать. Незамужняя и ветреная, но при этом тонко чувствовала человеческие души. Дар, который не отнять.

Привычка Евгения Анатольевича погружаться в прошлое безумно тяготит. Юлиана стискивает зубы, а он продолжает:

– Ты талантливый психотерапевт и уже в тридцать один год успела сделать себе имя…. А сейчас все трещит и находится на грани…

– Евгений Анатольевич, вы все-таки решили меня уволить?

Юлиана поморщилась. Несколько недель назад она сама пришла к нему с заявлением на увольнение. Но Евгений заявил, что она слишком ценный сотрудник, чтобы ею разбрасываться, и они больше не будут обсуждать этот вопрос. Но, видимо…

Он взмахивает рукой:

– Не перебивай. Вчера ко мне снова приходили журналисты.

– Опять?! Спустя месяц? Я думала…

– Я тоже так считал, но эта трагедия многим не дает покоя. Недавно опять крутили шоу, в котором разбирали подобные случаи, и, разумеется, вспомнили про нас. – Евгений Анатольевич щурится и устремляет взгляд поверх плеча Юлианы, в сторону окна, едва прикрытого полупрозрачным тюлем. – Журналисты хотели с тобой поговорить, но я в сотый раз сослался на то, что мы не разглашаем тайны пациентов. Пускай даже один из них давно в могиле, а другая потерялась в своем безумии.

– Пусть мучают их родственников, – невольно огрызается Юлиана. В животе заново скручивается тугой узел вины, который она наивно пыталась развязать сегодня утром.

– Видимо, они тоже прячутся от журналистов. Неважно. Кроме домыслов, у них ничего нет. Но наша репутация висит на волоске. И восстанавливать ее предстоит тебе. – Он встает и наклоняется к Юлиане, легким движением проводит по щеке, но его прикосновения уже давно не вызывают никаких эмоций. – То, что ты сделала, – тихо произносит Евгений, так, что даже Юлиане приходится напрягать слух, – останется между нами. Но не допускай подобных ошибок. Больше. Никогда.

Евгений поджимает губы, а его взгляд делается жестким, напоминая о том, что произошло шесть лет назад и какие последствия повлечет за собой новая ошибка.

II

Он уходит, оставляя в напоминание лишь едкий аромат парфюма – запах костра. Несколько секунд Юлиана не двигается, в глухой тишине оглядывая кабинет. Опустевший диван с бежевой кожаной обивкой, еще сохранивший вмятины на том месте, где сидел Евгений Анатольевич, теперь выглядит злобным чудищем. Да и сама комната вдруг становится крохотной и недружелюбной. Даже картина с разноцветными бабочками, которую она с такой любовью выбирала пару лет назад, теперь кажется уродливой.

Юлиана шумно выдыхает и потирает ладони, пытаясь согреться. Ничего не случилось. Все хорошо. То, что было в прошлом, останется в прошлом. Главное, чтобы оно вдруг не ожило.

Она вешает в угловой шкаф плащ и обрабатывает руки антисептиком. Приоткрывает окно, впуская прохладный осенний воздух. Десять глубоких вдохов и выдохов. Постепенно сердцебиение успокаивается. Неважно, какие проблемы у нее. Сейчас она должна решать чужие.

С мягкой улыбкой Юлиана открывает дверь и приглашает молодую пару войти:

– Спасибо, что дождались. Проходите. Маски можно снять, между нами больше двух метров.

Пока молодые люди располагаются на диване, Юлиана усаживается в кресло и находит в планшете информацию о клиентах:Колесниковы, Валентин и Алла. Двадцать один и двадцать лет соответственно. В браке два месяца. Детей нет. А затем привычным жестом создает новый документ для заметок.

– Итак, Валентин, Алла, вы не возражаете, если я буду звать вас по именам?

– Как скажете, – сухо отзывается Валентин.

Он так и сидит с медицинской маской на подбородке, то ли действительно забыв про нее, то ли демонстрируя пренебрежение к словам Юлианы. Зато его жена поспешно избавляется от маски, испачканной с внутренней стороны губной помадой, и запихивает ее в сумочку. Молодая женщина ерзает на диване, то пододвигаясь к мужу ближе, то снова отстраняясь, словно никак не определится, на одной они стороне или нет.

– Я очень рада, что вы решили доверить мне свои семейные проблемы. Мы постараемся во всем разобраться и попробуем преодолеть любые разногласия.

Алла проводит ладонями по бедрам, чтобы успокоиться, и в итоге сцепляет руки, но указательный палец правой руки продолжает нервно подергиваться. Кабинет наполняется интересной смесью клубничного аромата и запаха натуральной кожи, и у Юлианы усиливается чувство, что более неподходящих друг другу людей она до сих пор не встречала.

Валентин хмурый, замкнутый. Его длинные черные волосы слегка вьются на кончиках, а глаза непонятного цвета. Такие темные, что нельзя с уверенностью сказать, карие они или синие. Зато Алла весьма живая, энергичная девушка с пышной грудью. Рыжие кудряшки подпрыгивают на плечах, ясные голубые глаза едва подведены серым карандашом.

Юлиана начинает сеанс с вводных вопросов, чтобы определить психотипы и акцентуации характеров. Благодаря этому она сможет подобрать подход к каждому из молодых супругов. Даже прожив вместе много лет, разные люди остаются разными.

Покончив с вводной частью, на которую ушло больше времени, чем ожидала Юлиана, она осторожно подбирается к главной теме – что сподвигло пару прийти к ней на прием?

– Я вообще не хотела идти, – заявляет Алла и тут же испуганно отодвигается от Валентина по дивану. – Но он сказал, что иначе наш брак развалится!

– Можно подумать, тебе плевать на то, что мы собачимся каждый день? Ах да, я забыл. Такая обстановка очень типична для твоей семьи, – саркастично замечает Валентин.

– Ну, конечно! Зато твои родители – святые. Я бы ни за что не вышла за тебя, если бы знала, что ты так изменишься.

Алла скрещивает на груди руки и отворачивается от мужа. Валентин только ухмыляется.

– Давайте успокоимся, – мягко просит Юлиана. – То, что вы пришли ко мне, уже говорит о том, что вам небезразличны ваши отношения.

Валентин с Аллой слушают не перебивая, и она продолжает уже увереннее:

– Вы еще молоды, и, возможно, причины, по которым вы ссоритесь, можно устранить легко и безболезненно. Но я бы хотела…

– Вот именно! – со слезами на глазах перебивает ее Алла. – Мы молоды, а наши родители решили нас поженить, чтобы Валентин остепенился. А кто сказал, что я готова к браку? Я ненавижу готовить и убираться, и Валик прекрасно знал это, но теперь требует, чтобы я превратилась в типичную домохозяйку!

– Не называй меня Валиком! – ревет Валентин и стискивает кулаки. Он угрожающе выпячивает нижнюю челюсть и сверлит жену взглядом, от которого даже Юлиане становится не по себе. – У замужней женщины есть обязанности. Не я их придумал! Зато проматывать мои деньги тебе очень даже нравится!

– Опять ты за свое!

Обстановка накаляется, и вот уже открытое окно не спасает от жары, стоящей в кабинете. Душно настолько, что Юлиана откладывает планшет. Все равно в такой атмосфере ей не удастся провести беседу и сделать пометки.

– Прошу вас не забывать, что вы сейчас не дома, – тихо, но настойчиво произносит она и глазами ловит сначала взгляд Валентина, а затем и Аллы. – Вам всего по двадцать лет. Весьма юный возраст для женитьбы по современным меркам, и все же достаточный, чтобы вести себя как взрослые люди. Возможно, ваши родители настояли на браке, но вряд ли они силой тащили вас в ЗАГС.

– Скажите это ему! Он как был ребенком, так и остался, – фыркает Алла.

– Алла, пожалуйста, давайте без оскорблений. Вы же умеете держать себя в руках?

– Умела бы, не пришла бы сюда, – ехидничает Валентин.

– К вам это тоже относится.

Юлиана мысленно досчитывает до трех. Прием у психотерапевта начинает напоминать разговор классной руководительницы с учениками.

– Следующие два сеанса я намерена провести по отдельности с вами, Валентин, и с вашей женой, – она обращается к парню, намеренно выделяя его как главу семьи. – Если, конечно, вы захотите продолжать работу именно со мной.

– Захотим, – резко отвечает Валентин. – Нам вас рекомендовали знакомые.

– Что ж, спасибо, – Юлиана благодарно наклоняет голову. – А теперь, раз вы уже успели показать, как ссоритесь дома, хотелось бы услышать конкретные претензии друг к другу. Валентин?

Удивительно, он такой молодой, двадцать один год, даже тело еще худощавое, как у подростка, а взгляд – тяжелый, надменный. Взгляд мужчины, который знает, чего хочет; знает, как этого добиться.

– Алла не умеет экономить. Тратит деньги впустую. Не готовит, дома постоянный бардак. Да, родители поженили нас, чтобы угомонить именно меня, но все-таки не такую семейную жизнь я себе представлял.

– А как же любовь? Ты же говорил: «Аллочка, мне плевать, что ты не умеешь готовить, я так люблю тебя, хочу быть с тобой вечно», – тонким голосом передразнивает мужа Алла. – А теперь требуешь, требуешь и требуешь!

– Но я же изменился ради тебя, почему ты хотя бы не попытаешься сделать то же самое?! – вскипает Валентин.

– А может, я не хочу?! Ты об этом подумал? Может, меня все устраивает? – Алла вскакивает с дивана и хватает леопардовую сумочку. – Знаете, боюсь, у нас не получится сегодня диалога. До свидания, – выпаливает она и вылетает из кабинета.

Импульсивность Аллы бьет через край, а показное спокойствие Валентина – типичная стена, которую воздвигает супруг, чтобы отгородиться от истерик жены.

– Не забудьте записаться на сеанс у администратора, – лишь успевает крикнуть Юлиана, но быстрый стук каблуков Аллы заставляет усомниться в том, что та услышала.

Валентин глубоко вздыхает и прячет лицо в ладонях, впервые за весь прием проявляя слабость.

– Не расстраивайтесь, Валентин. Это хорошо, что вы сбросили отрицательную энергию. Теперь мы знаем, с чем работать. Я постараюсь сделать все, чтобы ваши отношения с Аллой наладились.

Она улыбается, чтобы его приободрить.

– Обещаете? – с тоской спрашивает он, как пятилетний ребенок.

– Результата обещать не могу, но мне как правило удается помочь семейным парам, – уклончиво отвечает Юлиана.

А в голове проносится гнусность:я либо помогаю, либо уничтожаю.

– Перед тем как закончить первый сеанс, – она старается, чтобы эта мысль не отразилась у нее на лице, – могу я уточнить, что именно в вашем поведении не нравилось родителям, что они решили вас остепенить?

– Я фанател по ночным гонкам, и они переживали, что однажды я разобьюсь, – неохотно признается он.

– И после свадьбы вы перестали участвовать в подобных мероприятиях?

– Можно сказать и так. Разок-другой, наверное, было. Но появилась какая-то ответственность за Аллу, и я решил завязать. Хотя теперь думаю, может и зря. – Он откидывается на спинку дивана. – Тяжело, когда игра идет в одни ворота. А ведь мы планировали обвенчаться. Браки должны заключаться на небесах. – Он трет глаза. – Но сейчас меня все чаще посещает мысль, что я больше не люблю Аллу. Что наша семья – это огромная ошибка. Что все зря…

– В этом мире ничто не бывает зря, – улыбается Юлиана и встает. – Запишитесь на следующий сеанс, и мы шаг за шагом со всем разберемся.

Валентин тоже поднимается и запоздало снимает маску. Комкает ее и засовывает в задний карман черных джинсов. А затем неуверенно протягивает Юлиане руку, видимо, окончательно позабыв о бушующем коронавирусе и методах профилактики.

– Рад с вами познакомиться, – произносит он, когда Юлиана отвечает на его рукопожатие.

На секунду время замедляется, и теперь, когда клубничный аромат Аллы выветрился из кабинета, Юлиана еще острее чувствует необычный парфюм Валентина. Кожаный аромат. Никогда раньше она не сталкивалась с такими духами. Трепетное волнение охватывает ее, электрическим разрядом пробегая от кончиков пальцев до позвонков на шее.

Когда он уходит, она еще некоторое время смотрит на ладонь, не решаясь воспользоваться антисептиком. Валентин очень крепко сжал ее руку, словно хотел убедиться, что она настоящая.

Так! Соберись!

Юлиана встряхивает головой. Она замужем, и ее не должен волновать другой мужчина. Даже Евгений не вызывает у нее ничего, кроме презрения, а ведь они бывшие любовники. А этот молодой парень… Ей никогда не нравились тщедушные юнцы.

Юлиана подходит к окну, чтобы закрыть форточку, и замирает. Среди осенних деревьев она замечает яркую фигуру Аллы. Та стоит на тротуаре и перетаптывается с ноги на ногу. Тонкая кожанка не вполне защищает ее от холода. Почему она до сих пор не ушла? Вылетела из кабинета в такой ярости, но все еще мается возле центра?

Вот к ней подходит Валентин в черной косухе. И Алла пытается взять его за руку, но он поспешно вырывает ладонь и что-то говорит ей, сердито жестикулируя. Сквозь открытое окно до Юлианы доносится лишь шум деревьев и опадающей листвы да звук проезжающих мимо машин. Валентин оставляет Аллу одну и уходит прочь, сутулый и мрачный.

Ветер лениво треплет рыжие кудряшки девушки, которая порывисто вытирает слезы. Что с ней произошло за десять минут после ее ухода? Куда только исчезла злобная валькирия! Юлиана закрывает окно и молча наблюдает, как Алла понуро плетется следом за мужем, а тот, кажется, и не думает ее подождать.

Видимо, между ними все еще более запутанно, чем показалось на первый взгляд. На сеансе они продемонстрировали внешний конфликт, но существует еще один: внутренний. И Юлиана обязательно в нем разберется.

III

Нужно было выбросить чертову коробку. А он повел себя как слабовольный дурак. Все внутри у него сжалось при виде этого «ящика Пандоры» в руках Юлианы, и единственное, что смог – поспешно забросить его обратно.

– Илья Сергеевич, к вам клиентка, – в кабинет заглядывает помощница Анна. – И ваш кофе, – она ставит на его стол поднос с одинокой чашкой. Кофе выглядит еще черней на контрасте с белым фарфором.

Сегодня пояс на тонкой талии Анны красный. Вчера был ядовито-зеленый, а позавчера – лиловый. А вот юбка-карандаш неизменно черного цвета, как и белая классическая блузка. И почему он обращает внимание на наряды помощницы? Она работает в фирме всего два месяца, но уже успела осточертеть ему вечной заискивающей улыбкой и выбеленными до седины волосами.

– Пускай ее примет Корольков, – отмахивается Илья. – Сегодня я не в настроении работать с людьми.

– Оу-у. – Анна растерянно замирает посреди кабинета. Ее лакированные туфли утопают в мягком сером ковре. – Но эта женщина настаивала, что хочет встретиться именно с вами.

– Она по записи?

– Нет.

Илья допивает кофе и морщится. Слишком горький. Анна никак не может запомнить, какую крепость он предпочитает. Юлиана, в отличие от нее, научилась варить с первого раза.

– Зови, – раздраженно откликается он.

Может, лучше будет погрузиться в работу. Меньше мыслей о том, во что он вляпался и как из этого теперь выпутываться.

– К тебе пробиться сложнее, чем к президенту, – с трагическим стоном в кабинет заходит красивая женщина.

Ну, или красивая на свой особый лад. Лицо у Лидии Александровны с тонкими чертами, изящное, несмотря на запудренную сетку морщин, которая покрывает пергаментную кожу. Золотистые, не раз окрашенные локоны залиты лаком. Чтобы выглядеть в точности как американская кинодива из сороковых, ей не хватает лишь сигареты с мундштуком, хотя Илья знает – дома она частенько предается вредной привычке.

Что ни говори, а он очень похож на мать.

– Привет, мама. – Илья встает из-за стола и в невесомом поцелуе прикасается к ее сухой щеке. От нее пахнет дорогими духами, яркий аромат корицы щекочет ноздри. – Надо познакомить тебя с Анной. Хотя могла и сама ее просветить.

– Так неинтересно, – отмахивается мать и присаживается на кожаный стул возле его стола.

– У тебя не жизнь, а водевиль. Нечасто заходишь в мою контору. Есть особая причина? – Илья возвращается в кресло.

– В твою контору? – Она скептически прищуривается и оглядывает кабинет так, будто находится на выставке, где ничего нельзя трогать. – Напомни-ка мне, какая доля тебе принадлежит?

Илья шумно выдыхает. От вопроса судорогой сводит пальцы. Усилием воли он расправляет их и выдерживает прямой взгляд матери.

– Двадцать пять процентов.

Замечательно. Голос звучит совершенно буднично.

– А у твоей жены, стало быть, семьдесят пять, – глубокомысленно кивает Лидия.

– Вот именно: у моей жены, – цедит Илья.

– И когда она перепишет на тебя все остальное?

Вопрос звучит так невинно, что Илью передергивает.

– А почему она должна это делать?

– Потому что именно ты впахиваешь на этой работе, пока она ведет умные беседы с неумными людьми, – презрительно отзывается Лидия.

– Снова старая песня. А ведь поначалу я, как дурак, радовался, что тебе нравится Юлиана. Надеялся, что смог тебе угодить.

– Ох! Ты, как и твой отец, земля ему пухом, вечно судишь меня слишком строго. Юлиана и правда неплохая девочка. Красивая, а главное, богатая.

– Действительно, это самое главное, – язвит Илья, но мать игнорирует его слова.

– Жаль только, упрямится и не родит тебе наследников. Слава богу, ты-то не женщина и твои биологические часы никуда не убегут…

– Прекрати! Я и так постоянно потакаю твоим прихотям. Однажды ты уже втянула меня в свои игры… До сих пор не могу смотреть в зеркало без отвращения.

– Мы не сделали ничего ужасного, – пожимает плечами Лидия. – Всего лишь слегка…

– Замолчи! Я не хочу об этом говорить, – отрезает Илья. – Наши с Юлианой отношения тебя не касаются. И перестань уже переживать, какая доля бизнеса мне принадлежит. Я люблю свою жену и счастлив с ней. Остальное не должно тебя волновать.

Тирада Ильи, кажется, не производит на Лидию ни малейшего впечатления. Она вновь пожимает плечами и встает:

– Хорошо, я подожду, пока ты сам все поймешь. И если тебе понадобится моя помощь, ты знаешь, где меня искать.

После ее ухода Илья еще долго пытается замедлить учащенный пульс, но последние слова матери продолжают навязчиво стучать в голове. А ведь и правда, может статься, что совсем скоро ему понадобится ее помощь.

* * *

Юлиана устало потирает переносицу. Последний клиент замучил нерешительностью и неспособностью признаться жене в том, что разлюбил ее. И в то же время жить с ней он не в состоянии… Почему люди никак не могут понять, что жизнь – одна? Издеваясь над собой, ты издеваешься над другими тоже. Ее отец часто приговаривал: этот мир создан для счастья, хотя иногда бывает больно.

Юлиана вздыхает и находит в смартфоне фотографию отца. Она сделала этот снимок за год до его смерти и с тех пор трепетно им дорожила. Папа стоит на фоне заката и, как всегда, улыбается, весело сощурившись. Любимая рубашка в желтую клетку натянута на животе, и одна пуговица грозит оторваться. Зато стрелки на серых брюках безупречно отутюжены.

– Ох, папа, знал бы ты, что я натворила. Я чувствую себя убийцей, который не понес наказания. – Она стискивает мобильный, до рези в глазах всматриваясь в экран.

«Жизнь все расставит по своим местам, кнопка», – звучит в голове поставленный голос отца. Голос защитника, голос настоящего юриста.

– Да, но иногда этого приходится слишком долго ждать, – качает головой Юлиана и откладывает смартфон.

День уже клонится к вечеру, но после разговора с Евгением домой не хочется. Преследует другое желание – вернуться на шесть лет назад и выбрать для работы другой психотерапевтический центр, не «Санитатем». Тогда у нее не хватило духу признаться отцу, что ее шантажируют, и она предпочла роль жертвы.

Спустя столько лет Юлиана задается вопросом: почему? Почему она не стала бороться? Не противостояла Евгению и позволила загнать себя в ловушку? И все ждала, когда появится добрый волшебник, который сам узнает о ее проблемах и разрешит их?

Смартфон разражается гитарной мелодией, и на экране, оборвав очередной сеанс самобичевания, высвечивается неизвестный номер.

– Чертовы банки… Достали со своими кредитами, – бурчит она и отвечает на звонок, чтобы убедиться в своей правоте: – Алло!

Тихое шипение на том конце слегка напрягает, но затихает почти сразу, и в мобильном звучит вкрадчивое:

– Здравствуй, Юлиана.

В горле пересыхает, и на некоторое время она теряется, не в силах ответить. Ну, нет. Это невозможно. Этого не может быть!

– Разумеется, ты узнала меня? – прерывая затянувшееся молчание, повторяет мужчина.

У него мягкий голос с грассирующим французским «р», таким несвойственным для русской речи. Когда Юлиана впервые его услышала, то была очарована. А обладатель голоса излучал обаяние, которое пленяло с первой же улыбки, пусть та и выглядела печальной.

– Нет, – сухо отвечает она.

Вдруг ошибка, вдруг игра воображения? Он не может звонить. Он не знает ее номера. Он…

– Жаль, жаль… А я так надеялся. Даже предположений нет?

Юлиана нервно облизывает губы. Она ни за что не произнесет вслух то, что думает, потому что это значит автоматически записать себя в клиенты дурдома. Собеседник вздыхает, даже не скрывая разочарования:

– Моя фамилия Никольский. И мне хотелось сказать «спасибо», ведь благодаря тебе я мертв…

– Дурацкая шутка! Если вам нечем заняться, можете записаться на прием к психиатру, чтобы он вправил вам мозги! – истерично выкрикивает Юлиана и сбрасывает вызов.

Руки дрожат, а в груди клокочет нестерпимая ярость, которая отдает пульсацией в висках. Это же надо! Отыскать ее номер, придумать такую дурацкую шутку, абсолютно невразумительную, сымитировать голос Никольского… На что только не готовы пойти журналисты ради хайпа!

Злость стихает, освобождая место тревоге. А ведь, если подумать, голос очень похож. Но Никольский звонить не может! К тому же она не слышала его год и почти наверняка ошиблась. От усталости воображение дорисовало детали, а на самом деле ее бывший пациент говорил иначе.

Юлиана шумно выдыхает и точными движениями находит в планшете аудиозаписи. Она иногда записывала приемы с пациентами, если они разрешали. При повторном анализе разговора можно было выловить важную информацию. Никольский не был исключением.

Вот она! Запись, сделанная в начале две тысячи девятнадцатого года. Юлиана нажимает на нее, проматывает на середину дорожки и слышит…

– Моя жена порой импульсивна, но я все равно ее люблю. Эти ссоры доводят меня до исступления. Сын говорит, во время наших стычек кажется, что мы готовы скальпы друг с друга поснимать…

Стоп. Пауза. Юлиана прикрывает ладонью рот, чтобы сдержать рвотный позыв.

Голоса идентичны. Настолько, что живот скручивает от вызванной страхом боли. Юлиана откладывает в сторону планшет и едва добирается до окна, чтобы распахнуть его и сделать жадный вздох. Головокружение постепенно проходит, но тут раздается очередной звонок смартфона, и Юлиана вскрикивает.

– Черт возьми! – ругается она, когда видит на экране имя подруги. – Лиза, привет. Что? Да нет, просто душно в кабинете. – Фоном, как всегда, пищит один из детей Лизы. – Да, конечно. С удовольствием. Тогда до встречи.

Юлиана сбрасывает вызов и растерянно смотрит на легкое подрагивание собственной руки. Скрыть дрожь в голосе удалось, путь и с трудом, зато теперь ей кажется, что у нее сотрясается все тело. Нет, она на такое не подписывалась. Юлиана решительно нажимает на номер шутника, но, как и ожидалось, «абонент недоступен». Скорее всего, одноразовая сим-карта уже сломана и выброшена. Не хватало, чтобы Юлиану начали преследовать. Интересно, откуда вообще стало известно, что именно она вела пару Никольских?

– Ах да, – раздосадованно морщится Юлиана. Перед глазами проплывают строки одной интернет-статьи, где сын Никольских Матвей называет имя психотерапевта.

Может, стоит его найти? Под ложечкой неприятно сосет.

Найти, чтобы что? Чтобы он плюнул ей в лицо? Конечно, прямых доказательств ее вины нет. Юлиану нельзя посадить за то, что жена Никольского спустя некоторое время после терапии вдруг вышла из ремиссии и зарезала мужа. С Юлианой не пытались связаться или написать на нее заявление в полицию. Если бы не шумиха по телевидению, никто бы и не связал ее лечение и страшную трагедию. Даже сама Юлиана не знала, что произошло.

Но теперь-то знает? И как жить дальше? Как жить, если при одном воспоминании о том, что она сделала, ей хочется завершить карьеру психотерапевта? Возможно, стоило послушать папу и пойти в юристы.

Какая разница… Уже слишком поздно. Самое страшное Юлиана успела натворить. И можно сколько угодно притворяться, что будто хорошо и жизнь не изменилась, но совесть не обманешь – она знает правду. Как и тот человек, который представился убитым Никольским…

IV

– Да вы издеваетесь!

У машины спустило переднее колесо. До Ильи не дозвониться – он никогда не снимает трубку, если работает с клиентом. Что в таких случаях делать, она не знает, а через полчаса в кафе ее ждет Лиза. Она уже наверняка в дороге со своей оравой детей и точно взбесится, если узнает, что Юлиана не сможет прийти.

– Черт!

Юлиана кидает мобильный в сумочку и кутается в плащ под холодным порывом ветра. Что ж, придется брать такси, а потом возвращаться за машиной.

– Проблемы?

Рядом на парковке тормозит мотоцикл и, когда его хозяин снимает шлем, Юлиана узнает Валентина. Ее сердце начинает биться учащенно. Черная косуха, растрепанные волосы и тяжелый, раздевающий взгляд. Такой взгляд обычно у мужчин старше тридцати лет, но никак не у студентов.

– Колесо спустило. Не знаю, как я так умудрилась… И как назло, опаздываю на встречу.

– Подвезти? – и Валентин с ухмылкой крутит газ. Мотоцикл приветливо рычит, и этот звук горячит кровь, возвращая в буйную молодость.

Юлиана вскидывает брови и улыбается, но почти сразу улыбка исчезает.

– А что вы здесь делаете? Я думала, вы уехали с женой.

– Уехал, – кивает он. – А потом вернулся. Мне показалось, мы не договорили.

И он снова прожигает ее взглядом.

– Но у нас же будет сеанс, и не один. – Юлиана закидывает на плечо сумочку.

– Знаю. Но на них мы будем обсуждать мои отношения с Аллой. А мне сейчас не хочется об этом говорить. – Он протягивает Юлиане руку. – Если доверяете, можете оставить ключи от машины и я ее подлатаю. Найдете потом здесь, целую и невредимую.

Юлиана прикусывает нижнюю губу:

– Заманчивое предложение.

Возиться с машиной поздно вечером ей ой как не хочется.

– Так и быть, – она вытаскивает ключи из сумочки и отдает Валентину. – В конце концов, у администратора есть ваши паспортные данные. Так что я буду знать, кто виноват, если мою машину угонят. – Она прячет игривую улыбку за воротником плаща.

– Супер. – Он убирает ключи в карман косухи и достает из сиденья женский шлем черно-красной расцветки. – А теперь садитесь.

– Что?

Валентин кидает ей шлем, который она едва успевает поймать.

– Садитесь-садитесь. Вы даже не в юбке, так что у вас нет уважительной причины для отказа.

– Нет, Валентин, – твердо отвечает Юлиана. – Я и так уже переступила границы дозволенного. А если сяду к вам, меня точно уволят.

Но он лишь ухмыляется уголками губ, и у Юлианы слегка кружится голова.

– Садитесь, я никому не скажу.

– А как же Алла? – щурится Юлиана.

– И ей тоже, – дерзит Валентин и кивает на ее часы. – Тик-так, тик-так.

Он прав. Юлиана опоздает, если станет ждать такси, а опаздывать она не привыкла. Но еще… Она так давно не каталась на мотоцикле. Соблазн оказывается слишком сладок.

– Хорошо.

Юлиана надевает шлем и застегивает его с первой же попытки. Пальцы помнят. Разум твердит: «Ты совершаешь ошибку!» Но несмотря ни на что Юлиана садится позади Валентина и неловко обнимает его за талию. Снова чувствует этот мужской, резкий аромат натуральной кожи и, забываясь, с упоением вдыхает его.

– Куда едем?

– Торговый центр «Пантеон».

– Тогда держитесь!

Мотоцикл с рыком срывается с места, и осторожные объятия превращаются в железную хватку. В ушах сливаются шум города и рев мотора. Шлем защищает от хлесткого ветра. Адреналин вливается в кровь, и Юлиана не может сдержать восторженного смеха. Поэтому, когда они, маневрируя между машинами, останавливаются напротив крутящихся дверей «Пантеона», ее с головой накрывает волна сожаления.

– Спасибо, – охрипшим голосом произносит она и снимает шлем. – В юности любила мотоциклы. Даже под дождем нравилось кататься.

– На случай плохой погоды у меня припрятана машина, – хмыкает Валентин. – Ваша «птичка» будет ждать там же, ключи завезу завтра с утра и оставлю у администратора.

– Спасибо, Валентин, вы меня очень выручили.

Она встречается с ним взглядом и не может отвести глаза.

– Юлиана, а вы верите в любовь с первого взгляда?

Вопрос Валентина застает ее врасплох:

– Не знаю. Не думала над этим. А вы? – Она сама не понимает, зачем спросила. Из вежливости или от проклятого любопытства?

– Верю…

* * *

Они часто встречались в торговом центре «Пантеон» по двум причинам. Во-первых, из-за игровой комнаты для троих детей Елизаветы, во-вторых, потому что как раз напротив игровой находилась «Кукушка», любимое кафе подруги. Если из детского уголка выбегала перепуганная нянечка, Лиза уже знала, что там начудили именно ее дети. Она с царственным видом вставала из-за столика и неспешной походкой шла к детскому центру, чтобы утихомирить сорванцов: пятилетнюю Дашу и трехлетних близнецов.

Порой Юлиане казалось, что Лиза не зря держится так величественно и среди ее предков наверняка были дворяне. Полная, с покатыми плечами и широким ртом, она важно рассуждала о классовых различиях, а в ее рыжих волосах, туго стянутых в пучок на затылке, отражались огни витрин.

– Привет, дорогая, – Лиза слегка поворачивает голову в сторону Юлианы, но все ее внимание сосредоточено на вишневом пироге. Один кусок отправляется в ее рот, второй – в рот Митьки, младшего из близнецов.

– А этот почему не в ссылке?

Юлиана усаживается за стол и быстро оглядывается, но нигде не видит остальных детей Лизы. Только спешащие люди, нагруженные покупками – кто-то в масках, кто-то без, – и эскалаторы, беспрерывно тянущиеся вверх и вниз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.