# Кольцо безумия

Галина Гончарова

Визит начальства – дело сложное. а визит вампиров, которым глубоко за тысячу лет? Да с проверкой, да с желанием найти всякие пакости? Кому такое понравится?
Вот Юле совершенно не до этого, ей учиться надо, а не дают. Оборотням помоги, магии учись, обязанности свои не забывай… еще и маньяк?! Еще и души у кого-то выпивают? Граждане, имейте совесть, здесь и без вас тесно! Но когда это останавливало хоть одну нечисть?
В формате a4.pdf сохранен издательский макет.

© Галина Гончарова, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

## Глава 1. Тяжела и неказиста жизнь простого гимназиста

30 августа

– …к нам едет сама Дося Блистающая!!!

Я с трудом оторвалась от компьютера. Как раз выложили новую книгу одного из моих любимых детективщиков – и теперь я пыталась ее прочитать. Почему пыталась?

Ну-у, когда тебе полчаса расписывают, как это классно, когда К НАМ ЕДЕТ САМА ДОСЯ БЛИСТАЮЩАЯ, сосредоточиться хоть на чем-то, требующем капли внимания, – сложно.

– Как ты меня достала со своей морской свинкой!!!

Мы с Надей сидели у меня дома. Подруга лениво прыгала по каналам, пытаясь ухватить в телевизоре хоть что-нибудь интересное. Я, в свою очередь, шарила в интернете с теми же целями. Надя искала, что посмотреть. Я – что почитать. Накачала около пяти гигабайт информации – и выбирала самое-самое. Выбрала. А вот почитать мне не давали. Надя – замечательный человек. То есть оборотень-вольп. Но есть у нее один минус. Приехав из деревни, где слово «интернет» воспринималось грязной матерщиной, а телевизор в лучшем случае принимал два канала – и те в полосочку, подруга оказалась совершенно беззащитна перед потоком масс-медиа. И с огромным увлечением смотрела все ток-шоу, «интеллектуальные» программы, сериалы, читала газеты, глянцевые журналы, романы… короче – всё. И слушала тоже. С моей точки зрения, Надя просто должна была пережить этот период «хаваю всё» и приобрести какое-то понятие о хорошей литературе и музыке. Но пока она еще «не» – приходилось терпеть.

– Юлька! Слушай, Пушистик, если ты ни хвоста не знаешь о современной поп-культуре, это не повод ее осуждать!!!

– Надька!!! – окончательно разозлилась я. – Твоя поп-культура происходит от слова «попа»! А поминать всуе «культуру» рядом с этими поп-певичками – не уважать себя! Они и слова-то такого не знают! И в словаре не найдут! Потому что не знают о существовании словаря! Культура – это Пугачева! Это – Эдита Пьеха! Если хочешь – Пахмутова! Мерилин Монро, Вайкуле, Ротару! А не эти мальчики-зайчики и девочки-стервочки! Этим число – легион. И никакого интереса они не представляют, потому что даже по нотам спеть не могут. Единственное их достоинство – фигура. Но у тебя – не хуже!

Надя польщенно оглядела себя, улыбнулась, но тут же нахмурилась снова.

– Юлька, ты мне репу не морочь! Мало ли что они тебе не нравятся! Она – певица! Знаменитость! И этим все сказано!

– Это – очередная поющая попа, – огрызнулась я. – А говорить про нее – неинтересно.

– Да?! А ты читала «Премьеру»?!

– Надя! Я НЕ ЧИТАЮ ГЛЯНЦЕВЫХ ЖУРНАЛОВ!!! Мне некогда! Меня с этими идиотскими вампирами из института скоро выпрут!

– Ну, не преувеличивай! Не все так трагично, – отмахнулась Надя.

– Ага, тебе легко говорить!

А легко ли мне жить? Я – Юлия Евгеньевна Леоверенская. Личный фамилиар Князя Города. Сколько это занимает времени – не передать! Как я в это вляпалась? Ну-у, долго рассказывать. Так получилось. Вляпалась по неосторожности. После того, как это «получилось», я полгода пряталась от Мечислава (тот самый Князь) по углам и переулкам. Но разве можно долго прятаться от вампира? Нравится, не нравится (жутко не нравилось!!!) – пришлось выходить из подполья. Делать нечего. И Мечислав тут же припахал меня по самое дальше некуда.

Фамилиар обязан присутствовать на переговорах с вампирами из других городов!

Фамилиар обязан присутствовать на переговорах с членами Совета!

Фамилиар обязан присутствовать на переговорах с местными стаями оборотней!

Одним словом – фамилиар – обязан!!! По гроб жизни. И своей жизни у него нет. Ни личной. Ни общественной. Вообще никакой. Есть только жизнь облагодетельствовавшего его (ее) вампира! И только этот клыкозавр имеет хоть какое-то значение.

По понятным причинам меня это не устраивало.

Благодарность?

Моя бы воля – я бы скорее чумой переболела, чем связываться с Мечиславом. Почему? Потому что чума – конечна, а вампир теоретически может жить вечно. Ну, или пока на планете не наступит ядерная зима. Хотя я не исключаю, что вампиры выживут и в этом случае. Они, гады, живучие. Приспособятся пить кровь из тараканов-мутантов – и вперед! И у меня есть хорошая перспектива на это полюбоваться. Фамилиар, увы – придаток вампира. Как рука, нога или там ухо. Может жить вечно. Теоретически. Практически жив Мечислав – жива и я. Если он умирает – я со девяностапятипроцентной вероятностью склеиваю ласты следом за ним. Печально?

Факт.

Есть и плюсы. Я тоже стала намного более живучей. По уверениям Мечислава, я останусь живой и невредимой, даже если меня переедет танком. Смогу восстановиться, даже если повредят мозг или сердце. Рано или поздно, так или иначе, пролежав в коме лет этак двадцать-тридцать…

По уверениям Мечислава, я навсегда останусь такой, какой была при наложении Первой Печати Тела. Молодой, здоровой и более-менее симпатичной. Печать «запомнила» меня именно такой и именно такой восстановит в случае чего. С ма-аленькой оговоркой. Если хватит сил у меня. Если хватит сил у вампира. Если Мечиславу не будет выгоднее отбросить меня, как ящерица пораженный хвост. А это вполне возможно. Вампиры – они существа такие, расчетливые. Так что расслабляться не стоит.

Зато теперь я точно знаю, что делать, если решу самоубиться.

Надо просто пришибить Мечислава. Получу двойное удовольствие. Во-первых, достигну своей цели. То есть – отправлюсь в рай или ад. Во-вторых, избавлю мир хотя бы от одной сволочи. И расквитаюсь с оной сволочью за все его издевательства.

О, легок на помине.

Сотовый телефон взорвался знакомой (навязшей в зубах до скрежета) мелодией. А трубка – таким же навязшим в ушах голосом. Теплым. Бархатистым. Безумно сексуальным. Надоевшим до чертиков! С другой стороны, Мечислав, получая периодические скандалы за попытки обольщения, старается иногда пригасить эффект от звука – содержанием. Вот как сейчас.

– Добрый вечер, Пушистик. Я безумно рад слышать твой голос. Надеюсь у тебя все в порядке? Буду несказанно счастлив видеть тебя сегодня к половине одиннадцатого в клубе. Я пришлю за тобой Владимира.

И гудки в трубке.

Каково?

Ни «ответа», ни «пока», ни «прощай, я жду звонка». Вообще ничего. Хоть из вежливости спросил бы, как я себя чувствую. Нет-с. Одно распоряжение – и равняйсь, смирно! Гад!

И кстати, когда это он услышал мой голос?! Если я даже «алло» сказать не успела?!

А послезавтра – первое сентября!

Сегодня же поговорю с вампиром. Я шваркнула трубку подальше от себя. Надя смотрела с этакой понимающей улыбкой.

– Чего?! – окрысилась я.

Подруга покачала головой.

– Ничего. Юля, а Мечислав пригласит Досю петь в его клубе? Попроси для меня автограф, а?

Тьфу!

* * *

Автоматически мне вспомнился разговор, случившийся вчера. С вампиром я еще его не обсуждала. А надо бы. Выглядело это так.

У меня зазвонил телефон. Кто говорит?

– Да?

– Юля? Добрый день.

Лучше бы слон. ИПФ мне с некоторых пор доверия не внушало. Но и посылать Рокина по батюшке и матушке не хотелось.

– Был – добрый, – мрачно ответила я. – А потом вы позвонили. Чего надо?

– Юу-ля…

Он протянул мое имя с такой укоризненной интонацией, что у меня тут же пропало все желание мириться и вообще – вести себя хорошо.

– Да я уж двадцать лет как. И что? Какую пакость вы мне хотите сделать в этот раз?

– Никакой. Просто хотел пригласить вас к нам на лекцию.

Я вспомнила, как меня пригласили летом – и содрогнулась. Очень хорошо вспоминалось, как мне пытались промыть мозги. Начисто. А вот повторять подобный опыт почему-то не хотелось. Инстинкт самосохранения? Ну, лучше поздно, чем никогда.

– Спасибо, я помню, чем для меня предыдущая закончилась. Всего хорошего.

– Юля, а если это будет для вас безопасно?

– Что, всех присутствующих свяжут по рукам и ногам? А иначе я вам не доверяю. Сыта вашим преподобным козлом по самое это самое. И не верю, что у вас там таких мало. Это я – одна. А мерзавцев – всегда много.

– Как вам не стыдно!

– Стыдно – когда не видно. А у вас все наружу вылезло, чего уж теперь. Ладно, – решилась я. – Если вы докажете мне, что лекция будет для меня безопасна, – я схожу. А если увижу хоть одного порядочного человека в вашей организации, то даже поверю, что там такие водятся. Ясно? А в противном случае – извините. До свидания.

– Юля… – попытался что-то вякнуть Рокин, но я опять оборвала его:

– Я свою точку зрения высказала. Вы поняли. До свидания.

Я бросила трубку и закатила глаза. Черти их всех активизировали перед первым сентября!

* * *

Владимир заявился ко мне домой ровно в десять. Элегантный, как рояль на кладбище. Белая отглаженная рубашка, черные брюки, безупречные стрелки, идеально уложенные каштановые волосы… Так и тянуло его хоть чуть-чуть помять в руках, чтобы на человека был похож.

Владимир? Один из вампиров Мечислава. Не самый молодой, не самый старый. Примерно лет пятьсот. В иерархии силы – третий. После Вадима и Бориса. По кредиту доверия – тоже. Но Бориса Мечислав отослал в Тулу и теперь эксплуатирует Вовочку.

То есть Володю. Вовочкой его лучше не называть. Ни в глаза, ни за глаза. Он слегка болезненно реагирует на насмешки. А точнее у него вообще нет чувства юмора. Вообще – это значит, что он абсолютно не понимает даже самых простых шуток. И может за них перегрызть горло. Что ж, бывают недостатки и похуже. Зато он вежливый, обязательный, очень педантичный и пунктуальный. И очень галантен с женщинами. Короче, у него уйма достоинств. Только сразу их не разглядишь под толстым-толстым слоем занудства. Оно даже в его ауре отражено. В элегантных коричневых тонах. Так и тянет сказать: «Пришел в коричневом, сел в углу и испортил людям вечер». Хотя Володя и не виноват.

– Добрый вечер, Кудряшка. Шеф сказал доставить вас к нему.

– Ну, раз шеф сказал, – проворчала я.

– Вы чем-то расстроены?

Нет, что вы! Это из меня так счастье прет!

– Воля! У меня учебный год на носу. А твой шеф ведет себя так, словно этого не замечает!

Владимир (меня можно называть Вова, Воля или Владимир – на ваш выбор, но уж никак не Вованом и не Вовочкой…) потер лоб.

– Юля, а вы вот никогда не думали, что шефдействительноне в курсе?

– Не в курсе чего? О моей жизни он осведомлен настолько, что даже знает, сколько у меня трусов и какого цвета.

Володя покраснел. Ясно. Угадала.

– И какая сволочь, хотелось бы мне знать, шарилась по моим шкафам?

Вампир понял, что сейчас его будут допрашивать с применением методов инквизиции, и ретировался за дверь.

– Кудряшка, я жду вас в машине!

Что-что, а инстинкт самосохранения у этих зубастых работает отлично.

Я на секунду задумалась. А может, вампир и правда не представляет, что может быть что-то кроме него? Что я учусь, что мне нравится биология, что я хочу стать специалистом – и хорошим?

Вполне может быть. Это как учителя в школе. Они настолько зацикливаются на своем предмете, что просто забывают обо всем остальном. Что школьники – живые люди. Что кроме их предмета есть и еще чертова дюжина других. Что в обыденной жизни никому не нужна теория поля или, например, страдания Анны Карениной. То есть они могут и пригодиться, но только если человек на всю жизнь свяжет себя вот именно с этой профессией.

А если нет? Вот какая мне в принципе разница – утопилась Анна или под поезд бросилась? Кроме широкого кругозора?

Так и вампир. Он может просто не представлять, что кроме него и прочих клыкасто-зубастых есть что-то интересное и нужное.

Что ж. Надо будет ему это просто объяснить. Иногда Мечислав может быть вполне разумным существом. Полагаю, трех-четырех скандалов хватит с лихвой.

* * *

Мечислав ждал меня в своем кабинете. Он явно работал с каким-то отчетом, но, увидев на пороге меня, отложил бумаги и встал, широко улыбаясь. Радушный хозяин, рыбу, зебру, мать…

Выглядел он просто шикарно. Хотя у Мечислава не бывает другого вида. Либо он выглядит шикарно, либо потрясающе, либо восхитительно. Если это не так – приближается конец света. Или хотя бы вампира активно и серьезно пытаются прикончить.

На моей памяти он не выглядел, как топ-модель, только тогда, когда за нами гонялись вольпы Андрэ – и в плену. Во всех остальных случаях – хоть на обложку снимай. – Кудряшка! Наконец-то! Я рад тебя видеть!

Я мрачно глядела на вампира. Сегодня Мечислав был затянут в темно-синие джинсы из какой-то тонкой ткани – фасон, покрой – все безупречно. Это явно джинсы. Но ткань облегает все его тело, как перчатка, не оставляя воображению никакого места. Чего воображать? И так все обтянуто! Чтобы не сказать – облеплено! Синяя рубашка была сделана из какой-то тонкой сетки с вкраплением блестящих нитей. И выглядело это так, словно торс вампира завернули в синее облачко. Глаза Мечислава, оттененные синим, сияли как два аквамарина на золотистой коже.

Черные волосы были стянуты в хвост и переброшены вперед, на плечо. В сложной заколке из желтого металла блестел здоровущий синий камень.

На что спорим – это натуральный сапфир и золото? Подделок и пластмассы вампир бешено не любил. Эта заколка наверняка старше меня раз в десять.

–Очень рад? Ну полюбуйся, пока есть возможность.

– Что случилось? – насторожился Мечислав. Под мое плохое настроение он уже попадал, и не раз. Его кабинет я вообще разносила раз пять. А сколько раз пыталась покалечить этого вампира… даже прицельно стульями швырялась.

Уворачивался, гад. Еще и посмеивался – это вместо тренажерного зала.

Сейчас, видимо, ему не хотелось заниматься спортом. – Скажи, ты на календарь смотришь – иногда?

Вампир потянулся всем телом, как здоровущий хищный кот. Я с восхищением пронаблюдала, как ходят мышцы под тонкой прозрачной тканью. Красив… Безумно, бездумно красив. И так же бездумно действует на всех женщин. В том числе и на меня. И каждый раз тяжело колотится сердце, а в животе все сжимается в комок. И тягучими, сладкими каплями сочится время.

Мечислав ласково коснулся моей щеки. Когда он успел оказаться рядом?

Я тряхнула головой, преодолевая желание потереться щекой об эту золотистую ладонь с тонкими изящными пальцами. Нельзя! Опасно потерей свободы мышления!!!

А так хочется. И потереться, и прижаться, и завернуться в его запах, как в пушистое одеяло. И провести пальцами по его волосам, ощутив их мягкость и шелковистость. Снять заколку, распустить черные пряди – и потереться об них всем лицом.

Нельзя. И вообще – Юля, возьми себя в руки!

Я сделала шаг назад. Вампир смотрел… понимающе. Кажется, он тоже знал, чего мне хочется. И что тут удивительного? Рядом с ним этого хочется любой женщине – от десяти до девяноста пяти! Рефлексы. Феромоны. Физиология!

– Календарь… я слышал такое слово, – мурлыкнул вампир.

Я зашипела, вспомнив, зачем я здесь. Куда и влечение девалось!

– Хорошо. А это было до Петра-сифилитика или позже?

– Во времена Петра Первого меня в России не было, – внезапно мрачнея, отрезал вампир. Наступила на мозоль? Интересно, какую. Я бы на ней еще потопталась. – Что ты хочешь сказать?

– Что скоро первое сентября.

– И?..

– У меня – институт.

Вампир хлопнул длиннющими ресницами. Получилось очень трогательно и мило. Пришлось напомнить себе: кобра хоть и красивая, но кусается больно.

– И?..

– Что – и?! Вот расписание! – я шваркнула на стол блокнот. На пол свалились еще несколько бумаг. – Три-четыре пары в день! Считай на пальцах! Ты меня постоянно выдергиваешь на всю ночь! Утро у меня будет занято капитально. Пять-шесть дней в неделю. Когда мне прикажешь спать? Отдыхать? Встречаться с друзьями?!

– Какими еще друзьями? – подобрался вампир.

– Твое какое хлюндячье дело?! Я что – став твоим фамилиаром, обязана общаться только с вампирами и оборотнями?! Нет уж, увольте! Я учусь с людьми и не собираюсь становиться раком-отшельником из-за твоих заскоков!

Мечислав чуть расслабился.

– Так в этом все дело?

– В этом. С момента попытки узурпировать власть тандемом «Иван – Рамирес» ты мне просто покоя не даешь! Я здесь бываю чаще, чем у матери с дедом! Надоело!

Мечислав вздохнул и уселся на край стола. Расстегнул заколку, растрепал волосы и очаровательно улыбнулся.

– Прости, Кудряшка. Я действительно не подумал.

– Я заметила. И что ты теперь собираешься делать?

– Извиняться. Какую форму извинений ты предпочтешь?

– Исключительно материальную, – корыстно потерла я лапки. – Хочу себе личный пистолет и обойму с серебряными пулями! А лучше – две! Хочу! И все тут!

Мечислав возвел очи горе.

– Ну почему ты такая кровожадная?

– С кем поведешься, – огрызнулась я. – То-то вы все здесь пушистые и безобидные!

– Разумеется, – подтвердил вампир не моргнув и глазом.

– Ага, – поддакнула я. – Особенно оборотни в полнолуние. Пушистость – повышенная. Клыкастость – тоже.

– Ну, ты же все равно их любишь, – пожал плечами Мечислав. – Когда Насте рожать?

– Через месяц-полтора. Это если все пойдет, как надо. Как раз пройдет очередное полнолуние. Близнецы вообще рождаются чуть раньше. Подумаешь, полежат недельку в роддоме. А Настю вообще стая забирает в лес сразу после родов.

Мечислав кивнул. Проблема беременной оборотнихи нас весьма беспокоила. Летом, в июле обнаружилось – неожиданно для меня самой, – что я могу видеть ауры. Мало того, я могу ими манипулировать. И оборотни-хавольп по имени Настя стала моим первым подопытным животным. Я не хотела, честное слово. Так получилось. Замечательное оправдание, ага?

Обычно так оправдываются, наделав дел. В моем же случае все получилось лучше всяких ожиданий.

Оборотнихи не могут рожать детей. То есть они беременеют, но потом у них обязательно происходит выкидыш. Примерно на пятом месяце. Как раз когда тело ребенка уже слишком большое, чтобы перенести изменения матери, и слишком маленькое, чтобы измениться самостоятельно.

Настя же… она безумно хотела детей. И как раз была на пятом месяце беременности.

У меня все получилось просто чудом. Я закрыла ей способность к превращениям примерно на месяц. И выкидыша не произошло. Оборотниха сидела дома, смотрела детские фильмы, пила пустырник в товарных дозах и слушала медитативную расслабляющую музыку. В следующее полнолуние мы с ней опять повторили запрет на превращения. Оставалось еще одно полнолуние – по моим скромным подсчетам.

Потом она будет рожать. Сама или кесарево – неважно. Для оборотней сойдет любой вариант. Если что – Настя отлично восстановится. Любые раны заживают на оборотнях в срок где-то от одного часа до недели. Кроме повреждений мозга. Сердце, говорят, сильные оборотни могут вылечить.

– Какой прогноз?

– Замечательный. Настя прекрасно себя чувствует, не считая сильной раздражительности. Рауль не звонил? – Звонил. И об этом нам тоже надо поговорить.

– Да?

– Кудряшка, я тебя вызвал не просто так.

– Что у нас опять случилось – кроме очередных заскоков нашего губернатора?

– Альфонсо да Силва обещает приехать на этой неделе.

– Твою крокозябру! Этот козел раньше не мог приехать?! И вообще, напиши ему – и скажи, чтобы приезжал в октябре!

Мое возмущение было вполне оправданно. Альфонсо ломался весь остаток лета, как… как сдобный пряник! Тянул, спорил, возмущался… То ему не подходят условия, то у него дела, то одно, то другое… а теперь, когда на носу учебный год – он соглашается?! Да чтоб его ИПФовцы поймали и в святой воде искупали!

Козел!

– Только ему этого не скажи.

– Я что – вслух говорю?

– Да. И меня радует только одно. Что в моменты серьезных потрясений ты можешь собраться.

– Меня это тоже радует, – кисло протянула я.

А вас бы радовало? Значит, на днях у нас очередной губернаторский заскок. Послезавтра – первое сентября. То есть надо ходить на лекции, посещать практики, чего-то учить, я, между прочим, на третьем курсе, через год надо диплом начинать писать, если я хочу вообще в аспирантуру…

А тут – счастье! Мечислав покоя не даст. Альфонсо – это крутая проблема. Чтобы не сказать короче и жестче. Песец подкрался и стал кусаться.

– Какой у нас получается распорядок на ближайшие пять дней – и что ты хочешь свалить на меня?

Мечислав взял со стола лист бумаги – и протянул мне. Я пробежала глазами строчки и нахмурилась.

– Так. С женщинами из стаи медведей я завтра встречусь. У нас их много?

– Вот папка. Проглядишь на досуге.

Я кивнула. Ладно. Мои дела, мои и тапки. Лучше я честно объясню медведицам, что и как. То есть: как обстоят дела и что им светит в плане размножения. Это – на завтра. Днем.

– Валентин или Леонид могут меня сопровождать?

– Могут. Решишь сама – кто.

Я задумалась. Валентин мне ближе. А Леонид – вреднее. На переговорах с дружественной стаей лучше иметь рядом с собой конкретную сволочь типа Леонида. Этот свою выгоду не упустит. Никогда. И мою заодно.

– Леонида. Распорядишься?

– Хороший выбор.

– Знаю. Послезавтра – первое сентября. Так что ничего не планируй на этот день. Ясно?

– Предельно. Но ночью я тебя жду.

– За… черт!

– Я рад, что ты помнишь.

Я уныло кивнула. По соглашению, я делилась с Мечиславом кровью и силой – два раза в неделю. Так было легче и мне и ему. Мне – сбрасывались излишки силы. Мечиславу же потом не надо было кормиться на людях дня два. Экономия.

Кстати, крови я при этом много не теряла. Грамм двадцать каждый раз, не больше. Моя сила уже привыкла к Мечиславу и рассматривала его как продолжение меня. Поэтому долго пить из меня кровь не требовалось. Секунд через тридцать после того, как Мечислав всаживал клыки мне в вену, происходил взрыв силы – и он отваливался от меня, довольный, как пиявка.

– А перенести нельзя?

– Нет. Второго сентября у нас здесь будет маленький праздник в честь начала учебного года.

– Ага. И в связи с этим – вычеркни эти две строчки. Со звездунами отправишь договариваться кого-нибудь еще.

– Вампиры днем спят, а ты – мой полномочный представитель.

– Плевать. Общаться лишний раз с этими идиотами…

– Ты же с ними ни разу не общалась. Как ты можешь судить о людях, нет зная их?

– А я что – ошибаюсь?

Мечислав с улыбкой покачал головой.

– Нет. Но могла бы.

– Так, оставим это. Отправь к ним Валентина. И к Досе, и к Лаврику. Или кого-нибудь еще.

– Например, Славку?

Я зашипела.

Станислав Евгеньевич Леоверенский, мой старший брат, появился в нашем городе чуть больше полутора месяца назад. И – с кучей проблем. Если вкратце – он умудрился влюбиться в одну из самых слабых представительниц клана оборотней, нахватал себе на хвост проблем – и примчался в надежде повесить их (проблемы) на нашу (деда, мамы, мою) шею. Почему-то нам это не понравилось. Деду – по жизни неохота разгребать чужие навозные завалы. Мама – так ничего и не узнала. Я же… Вампиры быстро вытряхивают из человека все доброе, чистое и светлое. Остается только разумное и вечное. Братец был сдан на руки местной стае вольпов и быстро стал лисом-оборотнем. Проблемы, которые он свалил мне на руки, удалось разгрести, а его «вечная любовь» оказалась банальной шпионкой. Ее поймали при попытке убить меня – и прикончили, получив показания.

Славка жутко переживал ее смерть. Да и сейчас переживает, когда есть время. А времени у него нет. Мечислав забрал его к себе в клуб и гоняет, как мальчика на побегушках – во все стороны света. Только поворачиваться успевай. Взамен Славка получает квартиру, зарплату и даже трудовую книжку! Даже – отчисления в пенсионный фонд, каково? Да, вампиры платят налоги. Как ни смешно! Мухлюют, конечно, но в рамках необходимого. А когда я поинтересовалась у вампира, почему так, он ответил просто. Им легче было пожертвовать частью прибыли, чем привлечь к себе лишнее внимание полиции. А там – и ИПФ себя долго ждать не заставит. – Да отправляй! Только меня не трогай! Не до вас!

– Ладно. Но на открытии ты быть обязана.

– Второго? Да еще и в два часа? А морда у вас, сударь, не треснет? У меня генетика в это время!

– Неправда. – Мечислав повертел в руках мое расписание. – Генетика у тебя заканчивается как раз в час сорок пять.

– Вот!

– И потом день у тебя свободен. Три пары – и все!

– Не все! Я что – должна за пятнадцать минут приодеться, накрасить морду и припереться за полгорода киселя хлебать? Как ты себе это представляешь?

– Спокойно. Пойдешь в институт прилично одетой. А после института тебя подхватит Валентин, и вы приедете вместе. Он там тоже собирается быть.

– Ты издеваешься?!

Я представила, как я скромненько заявляюсь в институт в платьице стоимостью больше чем домик директора, с украшениями, за которые мне и самого директора на органы продадут – и застонала.

– Что тебя так пугает?

Я закатила глаза.

– Что?! А ты сам не понимаешь?

– Отказ от привычной униформы? Джинсы, майки, лохматая голова? Ну, переживешь как-нибудь.

Я представила себе лицо нашей институтской модницы Кати Козодаевой, когда я приду в шмотках от кутюр, и ее снисходительный голос: «Леоверенская, ты что – решила стать похожей на человека?», представила лица секретарш, МНСов и прочей блатной кафедральной шушеры – и еще раз, с трудом, но попыталась объяснить вампиру, что так нельзя. Уж лучше я переоденусь в машине у Валентина. Потерпит. А что до прически – ха! Главное, чтобы волосы – были. Я же не с бритым черепом приду?! Ну и хватит.

Вампир согласился.

– Ладно. Ночью ко мне можешь не приезжать. Валентин отчитается.

– Замечательно, – согласилась я. – А ты отпустишь ко мне Вадима?

– Отпущу. Все еще рисуешь?

– Ага.

Мы с Вадимом задумали полотно где-то на двадцать лиц. Вампир очень хотел получить свое изображение на фоне горящей Москвы. Горят старые дома, бегут люди – и над крышами города гордо реет буревестник под названием Вадим…

Я не возражала. Почему бы и не сделать приятное другу? Состарит, повесит в комнате и будет показывать всем желающим. Но вот беда – для такого дела мне нужны были изображения всех участников, их описание, да вообще куча всего, вплоть до костюмов той эпохи… дела было – за месяц не разгребешь. Мечислав, услышав о нашей затее, покрутил пальцем у виска, но потом согласился. «Чем бы дитё ни тешилось, лишь бы со мной не цапалось».

Я взглянула на оставшуюся строчку.

– Это – что?!

– Это в моем клубе третьего числа. Ночью. И изволь быть.

– А отказаться можно?

– Можно. Но лучше не надо.

– Тогда не буду, – проворчала я. – Но ненадолго.

– Договорились. Два часа, не больше. Как ты спишь по ночам?

– Плохо. Но сейчас удается обходиться без кошмаров по три-четыре дня.

– Уже лучше.

Я кивнула. Раньше кошмары у меня были примерно пять дней из семи. Теперь я могла хотя бы иногда высыпаться.

– Ладно. Мечислав. Я согласна участвовать в твоей активной общественной жизни, но мне надо еще досдать два экзамена. И досдать их до двадцатого сентября.

– Сколько стоят твои экзамены?

– Что?!

Я взвилась с места.

– Ты что – озверел?!

– А что тут такого?

Я закатила глаза. Действительно – что?! Но Я НЕ ХОЧУ УЧИТЬСЯ ЗА ДЕНЬГИ!!! Я хочу получать знания, а не расписки в обмен на уплаченные в деканате легальные взятки! Иначе я просто попросила бы деда!

Вообще-то я прекрасно училась самостоятельно. До этой зимы. Но в результате всей вампирской истории я провалялась в больнице чуть не два месяца. Что-то мне удалось догнать. А что-то нет. Сложно было успевать по всему курсу, когда даже выспаться не можешь. И тихо подозреваешь, что у тебя едет крыша. И безнадежно отстала по двум предметам. Политологии и ОБЖ. Почему так?

Считаем на пальцах. В больнице я провалялась чуть ли не три месяца. Тогда, зимой, с воспалением легких. И передо мной встал печальный выбор. Взять академический на год – или вывернуться из шкуры и досдать все сейчас. Я подумала. Посоветовалась с дедом. И решила рвать жилы, но не оставаться на второй год. Мудрость полученного совета я оценила сполна. Досдавать – тяжело. Иногда я приходила домой настолько измотанная, что мне даже кошмары присниться не могли. Просто не пробивались к измученному и полностью отключившемуся мозгу. Подозреваю, что если бы дед настоял на академке – я могла бы и с ума сойти. Безделье – основной источник неврозов и депрессий. А у меня на них просто не оставалось времени.

Надо было писать, учить, наверстывать…

И если теорию, то есть лекции, можно было списать и выучить, то практические занятия – фигушки. Надо было ходить и их отрабатывать. Рабочий день у преподавателей, если кто не знает – ненормированный. И если препод может слинять раньше – он так и сделает. Ловить их – дело трудное. А если поймаешь, они обычно начинают выкобениваться. Извиняюсь за ненормативную лексику, но так ведь и есть! Ладно бы я была злостной прогульщицей! Нет! Я действительно чуть не померла! И после этого какая-то насквозь блатная чушка, читающая только «Космополитен» и только по слогам, смотрит на тебя сверху вниз и цедит: «Ну, милочка, не знаю, чем я могу вам помочь… не надо вам было пропускать занятия…»

Сначала я пыталась быть вежливой с такими. Потом поняла, что надо бить в лоб. Чтобы хоть со звоном или с резонансом (голова-то у таких чугунная) дошло до оставшихся мозгов. И нагло рубила в ответ: «А было бы лучше, если бы меня отсюда на кладбище увезли?! Вам историю болезни предъявить – или вы сами в отделение позвоните? Там меня отлично помнят – после нескольких реанимаций!»

В итоге все сдавались. Рано или поздно, так или иначе…

К тому же в деканате все поняли – и пошли мне навстречу. Разрешили досдать теоретические хвосты до двадцатого сентября. И именно это я собиралась сделать. И если политологию мне наверняка удастся сдать более-менее спокойно, то насчет ОБЖ были у меня некоторые сомнения…

Принимал ОБЖ у нас Токаревич Юрий Михайлович. Редкостная, простите, тварь. По-моему, он искренне считал, что малейшее незнание его предмета должно быть приравнено к государственной измене и караться расстрелом с последующим четвертованием.

При этом сам-то он был насквозь блатным и ОБЖ просто не знал. Читал из книжечки и с книжечкой же сверял ответы студентов.

Ну не козел?

– Кудряшка!

Я тряхнула головой.

– Короче. Экзамены я собираюсь сдавать самостоятельно. И учиться – тоже. Полезешь – считай, что я на тебя смертельно обиделась. Тебе это нужно в преддверии высочайшего визита?

Вампир покачал головой.

– Заинька моя, ну какое тебе дело до всех этих человеческих глупостей? Диплом, аттестат, что там у вас сейчас? Какая разница? Ты пойми – никого из твоих преподавателей не станет – и косточки их истлеют, а ты все равно – будешь. Только диплом предъявить не сможешь, потому что там будет указана настоящая дата твоего рождения.

– Зато знания при мне останутся.

– Да зачем они тебе нужны? Глупости все это! Я вот живу, не зная, сколько позвонков у жирафа – и…

– Хвастаюсь своей безграмотностью, – огрызнулась я. – Пойми, ты, жертва стоматолога, я – человек. И сколько мне положено, проживу человеком. Глядишь, еще и доктором наук стану. Диссертацию защищу по летучим мышкам и наглым крыскам. И уж точно не стану приносить всю свою жизнь в жертву твоей. И жить только твоими интересами я не собираюсь! Я – личность и индивидуальность и без твоего соизволения. И, честно говоря, буду счастлива, если ты куда-нибудь денешься из моей жизни!

– А вот на это не рассчитывай.

Вампир, только что стоявший в паре метров от меня, каким-то образом оказался совсем рядом. На плечи легли тяжелые теплые ладони, скользнули вниз, по рукам, сжались, несильно, но властно, притянули меня к крепкому мужскому телу. Я не стала сопротивляться. Вырываться? Еще чего! Только попробовала попасть каблуком по голени вампиру.

Увернулся.

– Ну что за детские выходки, Пушистик? – защекотал ухо тихий шепот.

Я невольно задрожала. Ничего личного, просто Мечислав на всех так действует. Даже когда я знаю, что это исключительно вампирская магия, мне хочется не выдираться, а развернуться в его руках, обнять за шею – и целовать алые губы, насколько у нас обоих хватит дыхания. Пока не закружится голова, а мир не приобретет совершенно понятные очертания. В которых я и он…

Стоять!!!

– Пусти, сволочь, – прошипела я. – покалечу!!!

Ответом мне был тихий смех, пробежавший по моей коже, как метелочка из перьев. Руки прижали меня еще сильнее.

– Хотел бы я на это поглядеть. Как ты меня покалечишь. У тебя ведь рука не поднимется – из-за красоты. Ты художница – и будешь обостренно ее чувствовать. Всю оставшуюся жизнь. А покалечить меня – это все равно, что порвать полотно да Винчи. Ты никогда на такое не пойдешь.

– От скромности ты не умрешь…

Одна рука вампира совершенно провокационно переместилась мне на талию, вторая гладила шею. Чуть-чуть, едва касаясь кончиками пальцев, так, что я и сама не знала, чего мне хочется больше – вывернуться из-под наглой руки – или наоборот, прижаться еще сильнее…

Но нельзя. Просто – нельзя.

Если я поддамся Мечиславу, все будет намного хуже.

Не потому, что это соревнование – кто кого перетянет.

Не потому, что спать с кем-то без любви – это… суррогат. Вроде кофе из цикория. Пить можно, но противно. И разница ясна сразу.

А потому что для вампира это еще одна плетка. Мечислав действует на всех, как мощный наркотик. Из тех, которые рекомендуют для «страстной бурной ночи». И я – стоит мне один раз поддаться, как будет и еще один раз. И еще. Но для него это – математика. Голый расчет. Он-то будет ложиться со мной (или с любой другой женщиной – на его выбор) в постель с холодной головой. Это я буду сходить с ума и требовать дозу. Еще и еще. Чем дальше, тем чаще. А он будет использовать свою сексуальность и наши отношения для моего контроля.

Спокойно и жестко. Прыгнула через обруч, детка? На, возьми конфетку.

И никак иначе. За семьсот лет у него было много шансов научиться.

У меня шансов не будет.

– Пусти!!! Немедленно!!!

Я рванулась, что было сил – и оказалась на свободе. Мечислав взирал на меня с грустной укоризной. Все тело словно кололо иголочками. А внизу живота – особенно. Мне хотелось… так, не думать! А дома сделать сто… двести отжиманий!!! Пятьсот!!!

– Пушистик, сколько ты будешь отказывать и мне и себе в том, что необходимо нам обоим?

– Как-нибудь переживу и без постели с вампиром-нимфоманом, – окрысилась я. – Неужели так трудно относиться ко мне как к человеку?! А не как к резиновой кукле из секс-шопа?!

– Кукла хотя бы не сопротивляется, – огрызнулся вампир.

Я поискала глазами подходящую вазу. Согласна даже на…

– Не надо разносить мой кабинет, – вампир поднял руки вверх, словно показывая, что сдается на милость победителя. И даже это движение вышло провокационным. Вот он, я, повелительница. Что ты хочешь со мной сделать?!

Хотела бы я многое. Но боюсь, что вампир отнесется к моим идеям без понимания. А как бы ему пошли кляп и железная маска! А лучше – бинты, саркофаг и пирамида сверху! Для такого дела можно и Хеопса выселить!

Я вдохнула и выдохнула. Так, провентилировать легкие. Пусть кровь несет кислород к мозгу. Мозги мне нужны – незамутненные.

– Мечислав, хватит проверять меня на вшивость. Ты мне не нужен. Это я тебе нужна. И если хочешь, чтобы у нас был какой-нибудь контакт, изволь не тащить меня в постель каждый второй раз.

Вампир взирал на меня абсолютно невинными глазами.

– Но что я могу с собой поделать? Я всего лишь мужчина! И ты для меня постоянное искушение. Ты настолько красива и очаровательна, у тебя такая восхитительная кожа, такие потрясающие глубокие глаза… – А еще зубы и уши. Исключительно очаровательные в любую погоду, – съехидничала я.

– Да. И про твои ушки я многое могу сказать…

– Пока они не завяли? Хватит мне лапшу вешать… на уши!

Я невольно фыркнула. Вампир, поняв, что гроза прошла стороной, выглядел довольным, как кот, слопавший сметану и не получивший тапком по лбу.

– Ладно. Хватит этой чуши. Зачем ты меня сегодня вызвал? Кровью я делилась только позавчера. Что опять случилось?

Вампир мгновенно преобразился.

– Первое. Звонил твой друг Рауль. Он просил называть его Петром. Его признали на Совете ронином. И как свободный вампир, он просил у меня разрешения поселиться в нашем городе. Я согласился при условии, что он поможет тебе в работе над амулетом для оборотних. Ты им не акушерка. Вполне будет достаточно, если ты разработаешь амулеты и будешь заряжать их вместе с Петром. Скажем, раз в две недели. Или раз в месяц.

– Лучше, если у меня получится заряжать их самостоятельно. Или вместе с любым вампиром.

– Или просто у любого вампира?

Я пожала плечами. Второй раз, закрывая Насте возможность превращения, я заметила кое-что, о чем не стала тогда говорить Мечиславу. Сейчас, пожалуй, можно было.

– Дело в том, что магия оборотней – это магия жизни, леса, вольного ветра, если хотите… А магия вампиров – это смерть. Искренне сомневаюсь, что смерть можно поставить плотиной на пути жизни. Сметет и не заметит.

– Вампиры сильнее оборотней, – нахмурился Мечислав.

– Безусловно. В своей сфере. Сравнивать ужа и ежа – нелепо. И тем более нелепо сравнивать их способности.

– Тогда при изготовке амулета нужны только твои способности?

– Нет. У меня не хватит ни ума, ни сил. Тут обязательно нужна вампирская помощь.

– А как же скрещивание ужа и ежа? – припомнил мне вампир. Но если он надеялся меня смутить такой мелочью… Ха!

– Получается вполне приличная ехидна.

– И ее впечатляющий экземпляр я вижу перед собой, – не удержался вампир.

Я ухмыльнулась и склонила голову в поклоне.

– Завидуй молча.

Вампир ответил аналогичной ухмылкой. Да, когда он прекращает строить из себя рокового соблазнителя, становится похож на человека. Жаль, что он всегда не может быть таким. Или нет. Не жаль. Был бы он более человечным – и мне станет намного труднее противостоять ему. А надо. Не хочу быть собачкой в секс-ошейнике. Не хочу.

– Так зачем тебе нужен Петр?

– Я сама пока почти ничего не знаю. И не умею. А из всех вампирских сил – его самая живая. Останься он в свое время живым – и без проклятия – стал бы потрясающим… хотя нет. Не стал бы. Не те времена, чтобы восхищаться дедушкой Дуровым. Но его дар – это понимать любых животных. И даже не приказывать, нет. Это ты можешь приказать тиграм – и они исполнят приказ. А ему стоит только попросить. Неважно – разумное или неразумное животное. Оборотня – или самую обыкновенную змею. Это его дар.

– Это природа его силы?

– Да. Можно и так сказать.

– А можно сказать и по-другому?

– А еще он может направлять, поддерживать… мне нужен его опыт и его сила, чтобы держать свою под контролем. И какие-нибудь заготовки для амулетов.

– Золото?

Я пожала плечами.

– Не знаю. Возможно, что-то из природных камней. Мы с Питером обсудим. Просто так или в серебряной оправе.

– Серебро неприятно и нам и оборотням.

– Но это не делает его хуже. Заодно не забудут, что амулет надо носить. Когда приезжает… Петр?

– Вместе с Альфонсо да Силва. Как только тот, так сразу и этот.

– Очень мило с их стороны.

– Юля, ты сама знаешь, что нам сложно передвигаться по стране. Когда примерно половину суток с тобой можно хоть что сделать. Убить, выкинуть на солнце, сжечь на костре…

– Даниэль вполне прилично действовал под солнцем. Да и ты.

– Во-первых, зимой, когда оно неактивное. Во-вторых, у Даниэля это было его свойство – действовать днем. Даже как вампир он прежде всего оставался художником. И не мог ограничиться только ночной стороной мира. Я подозреваю, что он был настолько слаб в других областях именно из-за своего таланта. Но оставим эту тему. Хорошо? Мне, например, было намного труднее. Если бы не наша связь, не полученная от тебя сила…

– Оставим эту тему, – согласилась я.

Даниэль умер. А я вот жива. Зачем? Даже Клара не стала колебаться, когда пришла пора делать выбор. Она пыталась унести меня с собой, но к своему Диего ушла. В надежде когда-нибудь родиться вновь – и встретиться. А я… я даже и этого не могу. Пытаюсь хотя бы увидеть любимого человека, позвать его, но все, все бесполезно. Не докричаться. Либо он ушел слишком далеко, либо его больше нет.

И от этого еще больнее.

– Я вызвал тебя еще по одной причине. К нам прибыл очередной кандидат на роль Князя Тулы.

– Опять?

За последний месяц нас посетило уже три вампира. Всех их объединяли возраст – ни одного младше тысячи лет – и сволочизм, – если бы любого из них укусила собака – бедное животное тут же издохло бы. Даже если бы это была собака Баскервилей. К «милому» характеру прилагалось также высокомерие и заискивание. Потрясающая смесь. Когда на тебя глядят, как на блоху, и при этом цедят сквозь зубы: «…не могли бы вы сказать своему хозяину, что я буду ему очень признателен…»

Мечислав забраковал всех троих.

Я тоже. Мне такая сволочь в соседях не нужна и с доплатой. Между нами, я надеялась спихнуть это дело на Совет. Но Мечислав уперся всеми конечностями. Ну как же, сосед может быть и союзником. А кого нам подберет Совет – неизвестно.

– Снова, – вздохнул Мечислав.

– Что, такая прелесть?

– Рудольфо Агвилар.

Мечислав произнес это с таким видом, словно… «Адольф Гитлер» или «Августо Пиночет». Я тут же потребовала подробных разъяснений.

– И чего от него ожидать?

Вампир поглядел на меня с удивлением, потом вспомнил, что я – всего полгода как общаюсь с особо клыкастыми, и кивнул.

– Если вкратце – проблем. Заносчивая самодовольная сволочь. Вот он кто. Силен, как черт. Но доверять ему – лучше спать с коброй на груди. Змеюка – такая милая рядом с ним, что просто расцеловать хочется.

– Его?

– Кобру, – огрызнулся вампир, расхаживая по комнате. – Если Рудольфо говорит, что на улице дождь – обязательно выгляни в окно. Вероятно, там уже три недели как засуха и пожар.

– А сила у него есть?

– Больше, чем у любого из тех троих.

– Тьфу.

Проблема.

– Что ты предлагаешь?

– У тебя прекрасно получалось разыгрывать идиотку с Иваном Тульским. Да и с Рамиресом. Не хочешь сыграть еще раз?

Интересно, это комплимент или хамство? А почему бы и не сыграть. Только вот… Я кивнула головой.

– Сыграть – несложно. Но что это нам даст? Все равно таким дешевле дать, чем объяснить. Или у тебя есть другой вариант на это место?

– У меня – нету. Но Борис звонил из Тулы.

– Как у него дела? Ты ему передал от меня приветы и поцелуи?

– Да. Передал. А теперь послушай. Мне надо потянуть время с Рудольфо. Борис упоминал, что нашел кого-то на это место. И должен приехать дня через три-четыре.

– Ага. А одновременно приезжает Альфонсо да Силва. Рудольфо жалуется ему – и мы огребаем проблем?

– Проблемы мы огребаем, если я откажу Рудольфо и не представлю лучшего кандидата. Тогда Рудольфо жалуется Альфонсо, тот отрывает мне голову – все весело и интересно. А если Рудольфо пока даже не успевает мне изложить свое дело, я могу сначала представить Альфонсо своего кандидата – и получить одобрение раньше, чем Рудольфо доберется до члена Совета.

– Хм-м. И что ты предлагаешь?

– Сегодняшний разговор ты нам должна сорвать. Хоть догола разденься, но…

– Размечтался.

– Мне даже и помечтать нельзя?

Мечислав послал мне нежную улыбку.

– Пушистик, я тебя обожаю. Мы можем ругаться сколько угодно, но когда нам грозит опасность извне, ты мгновенно забываешь все свои принципы и обиды. И готова сделать все, чтобы защитить своих людей или свою территорию.

– Это самое мое ценное качество.

– А твое потрясающее обаяние?

Я захлопала глазами.

– Славочка, ты мне так нахально льстишь! Я про-о-сто не могу… ой! А что, собственно, я не могу?

– Вот так и продолжай, – кивнул вампир. – Сейчас я попрошу доставить тебе подходящий костюм. И навестим нашего гостя.

– Ой! А я сегодня даже не накрашена! Какой кошмар!

Мечислав поморщился от моего взвизга, но вышибать меня из роли не стал.

– Я могу лично поработать твоим визажистом, Кудряшка.

– И маникюршей тоже? Хи-хи…

Смешок вышел особенно противным. Вампир поморщился и поднял трубку телефона.

– Таня? Лиза? Попроси Татьяну зайти ко мне с костюмом для Юлии. И пусть захватит какую-нибудь косметику.

Косметика лишней не будет. Особенно если учесть, что я приехала растрепой. Ну, не особенно, но синие джинсы и красная майка с короткими рукавами и вырезом, который не открывает даже ключиц – не тот стиль, который нужен для высочайшего визита. И волосы, собранные в конский хвост, хорошо бы распустить. И глаза подкрасить. А то мне летом капитально лень краситься. Прыщи нажить очень не хочется.

Почему прыщи?

А потому. Вот вскочил у девушки на лице прыщ. Она его тут же выдавила – или просто замазала кремом, сверху тоном, да еще и пудрой присыпала. Конечно, кислород к коже не поступает – и вместо обычного прыщика, который прошел бы сам, прижги его изначально одеколоном, мы получаем натуральную язвочку. И некрасивый след на лице. А летом это еще усугубляется пылью и потом.

Стук в дверь оборвал мои размышления. И в кабинет проскользнула Таня. Через руку у нее был перекинут чехол для переноски платьев, в другой руке была здоровущая косметичка.

– Привет, – помахала я ей рукой.

С оборотнихой мы познакомились только этим летом. Но подружиться уже успели. Таня была ничуть не хуже, чем Надя. Такая же язва и ехидна. Даже если за свой длинный язык она рисковала шкуркой, это ее не останавливало. Меня тоже.

– Привет хвостатым!

– Ага и тебе того же! Тебя одеть или раздеть?

– Думаешь, Мечислав сам не справился бы с раздеванием?

Таня смерила Князя Города откровенно веселым взглядом.

– Думаю, в конкурсе на скоростное раздевание женщин наш шеф взял бы первое место.

– Всегда предпочитал медленное раздевание и под музыку, – не остался в долгу вампир. – Включить вам что-нибудь классическое?

– «Битлов». И выйдите вон, – решила я.

Мечислав подмигнул мне.

– А что я получу за это?

– Мою полную поддержку на сегодняшних переговорах. Мало?

– Мало.

– А больше все равно не будет.

– Кудряшка, ты стала ужасно жестокой!

– Почему только стала? Она и была заразой, – удивилась Таня.

– С кем поведешься, – подвела я итог. – Так мы здесь общаемся – или переодеваемся?

– Стриптиз устраиваем, – огрызнулся Мечислав. Потом он подошел к компьютеру, щелкнул мышкой – и по комнате разлилась знаменитая битловская «Yesterday».

Я шлепнулась на диван и принялась расстегивать босоножки. Мечислав направился к двери, но на пороге обернулся.

– Пушистик, раздевайся медленно. И постарайся повернуться лицом к моему столу – у меня там закреплена камера.

Я тут же запустила в него обувью. Промахнулась.

– Осечка, – прокомментировала Таня. – Думаешь, шеф не соврал насчет камеры?

– А кто его клыкастую душу знает. Мог и не соврать. Ладно, показывай.

Таня вытащила платье из чехла и чуть встряхнула, расправляя еле заметные складки.

– Обалдеть!

Платье было из тех, которые обычно называют «вечерними». Светло-сиреневое, с вплетенными в ткань в сложном рисунке серебристыми нитями. Как и все, что выбирал Мечислав – короткое и облегающее. С открытыми плечами и практически без рукавов. Только с узкой полоской чуть присобранного кружева того же оттенка. Оно сидело на мне как влитое, идеально показывая выпирающие ребра и торчащие ключицы. Увы.

В жизни не хотела иметь модельную фигуру. Но после болезни поправиться мне так и не удалось. Невроз, психоз, да как ни назови мои заскоки – все будет верно. И это поставило окончательный крест на моих попытках походить на нормальную женщину, а не на скелет. Нормальные женщины в минуты душевных терзаний бросаются к холодильнику. Меня же безудержно рвало.

Ладно, не будем о печальном.

К платью полагалась сумочка из той же ткани. И серебристые босоножки на прозрачных акриловых каблуках такой высоты, что с них можно было спрыгнуть с парашютом. Сантиметров пятнадцать, не меньше. Ну почему Мечислав высокого роста? Будь он пониже, мне было бы полегче.

Таня пихнула меня на диван и занялась моим несчастным лицом.

– Сделай что поглупее, типа куклы Барби, – попросила я.

Оборотиха согласно кивнула.

– Это из-за Рудольфо Агвилара?

– Да. Кстати, ты с ним еще не знакома?

– И не тянет. С ним в основном твоя старая подруга тусуется.

– Кто?

– Та самая, из-за которой ты ввязалась в драку с Дюшкой.

– Катя? То есть…

– Анна.

– Она еще жива?

– Почему бы нет?

– Очень жаль.

Никаких добрых чувств я к бывшей подруге не испытывала. Ну да, тебя сделали вампиром. Но я-то в чем виновата?! В том, что мне повезло больше? Вот уж нет. Это – лотерея. У кого-то голубые глаза, у кого-то карие. Кто-то блондин, кто-то брюнет. Кто-то при рождении получил определенную силу, а кто-то обломился по полной программе. И что? Лотерея.

Катьку я старалась вытащить честно. До последней минуты. И не моя вина, что этого не получилось. Что Дюшка убил ее раньше, чем я смогла помочь.

Но Даниэля я ей в жизни не прощу.

Сдохну, а не прощу.

А лучше – пусть она сдохнет.

Похоже, Таня что-то прочитала по моему лицу, потому что замолчала – и дальше гримировала меня молча. Потом взялась за щипцы для завивки. Воткнула пару шпилек. Отступила на шаг, критически оглядела меня со всех сторон – и улыбнулась.

– Ага, готово. Полюбуешься?

– Поужасаюсь.

Я прошла в маленький туалет при кабинете вампира. Зеркало там большое, хорошее.

И из этого зеркала на меня смотрела типичная Барби. Только что не блондинка. В остальном – Барби – это не внешность, это – диагноз. Волосы, завитые в овечьи кудряшки. Густо наложенная косметика – губки бантиком и сильно подчеркнутые глаза. Глупые и круглые. Избыток румян и тонального крема – хоть красней, хоть бледней, а под штукатуркой все равно не видно. То, что надо.

– Таня, ты гений!

– Нет. Просто сделать из тебя Барби намного легче, чем человека, – съязвила эта нахалка. Я показала ей язык. И в этот момент в кабинет вошел Мечислав.

– Великолепно!

– Ага, тебя бы так расписали, – огрызнулась я.

– Кудряшка, ты давай, входи в роль, а не шипи.

Я вздохнула. М-да. После рассказа Вадима о моей нежной встрече с Иваном Тульским Мечислав повадился эксплуатировать мой длинный язык. С другой стороны – лучше так, чем по-другому.

Я захлопала ресницами, надеясь, что с них не осыплется граммов двести туши.

– Ой! Славочка! Нас ждут, да?!

– Да!

Мечислав подхватил меня под руку – и мы вместе прошли в бар. Ох, лишь бы там никого знакомого не было. Век не оправдаюсь!

Слава Аллаху – повезло. Никто не обратил на меня внимания. Рядом с Мечиславом можно даже Кинг-Конга поставить, все равно глядеть будут только на вампира. Сперва на него заглядятся все женщины. А потом мужчины будут прикидывать, как бы набить ему… лицо.

Я улыбалась, как настоящая Барби.

Рудольфо ждал нас в одном из кабинетов ресторана. Отдельных. И звукоизолированных.

А симпатичный вампир. Этакий испанский мачо в стиле Бандераса. Гладко зализанные назад черные волосы, черные глаза, типично испанские черты лица – везет нам последнее время на страстных испанцев. Жаль, что им на нас не везет. Я заулыбалась улыбкой Джулии Робертс – во все сорок пять зубов.

– Ой! А вы и есть Рудольфо?! Скажите, а вы никогда не жили в России?!

Рудольфо захлопал длиннющими ресницами. Еще бы. Я с порога обломала ему и Мечиславу весь ритуал приветствия. И собиралась издеваться дальше.

– А почему вы так решили?

– Ой! Ну как же! Это же старинное русское имя – Родион! А если уменьшительное, то Рудольф. Или это немецкое имя? Рудольф, Адольф… Ой! Вы же сейчас должны здороваться! Славочка, а как вампиры определяют, кто старше, а кто младше? По возрасту? Разве это важно после пары тысяч лет?! Или по статусу? Или вообще по росту? Или по силе? Ты мне как-то пытался объяснять, но я… вы знаете, Рудольф… то есть Родион… – Рудольфо! – рявкнул вампир.

Я захлопала на него барби-глазками.

– Хорошо… а как сокращенно? Дольф? Или Рудик?

– Что?!

– Ой, ну какие вы вампиры странные-е-е… Неужели вас любимая девушка никак не называет… ну уменьшительно-ласкательно?! Вот я Славочку называю Славочкой! И он не возражает! А вы?

– Против чего? – выдавил окончательно запутанный мной вампир.

– Против Славочки! То есть Рудика!

– Да. То есть нет…

– Ой! Я думаю, вы все-таки иностранец! Как говорил Задорнов, вам просто немножечко сложно понять наше русское наречие…

– Язык, – поправил меня Мечислав.

Я высунула язык и принялась внимательно его разглядывать, сведя брови и глаза на переносице. Вампиры вздохнули с облегчением и обменялись понимающими взглядами примерно такого содержания:

> Рудольфо: – Она что – больная на всю голову?

> Мечислав: – Зато сильная.

> Рудольфо: – Как ты можешь это терпеть?!

> Мечислав: – С трудом. А надо.

Дальше я им переглядываться не дала, опять затрещав:

– Славочка! Опять ты шутишь! Ничего такого с моим языком не случилось! А на чем мы остановились?!

– Юля, сядь, пожалуйста, за стол. Что-нибудь тебе заказать?!

– Да! Хочу халвы! В шоколаде!!! Рот-фронтовской! Или бабаевской! И пусть не подсовывают фирмы «Красный октябрь»! Она плохая!!!

– Чем?

– От нее толстеют!

Почему от одного вида жутко калорийных конфет толстеют, а от другого – нет, вампиры так и не поняли, потому что я тут же затрещала:

– А еще я хочу ананасового сока! Или нет! Березового!!! Так смешно! Сок, выжатый из березы! Хи-хи! Ой! А он сейчас только магазинный! Тогда лучше ананасовый! Он-то точно из свежих ананасов! Рудольфо, а ананасы сейчас созрели?!

– Что?!

– Ну вы же в Испании выращивали ананасы?!

– Юля, вампиры не выращивают ананасы. Сядь и помолчи, – Мечислав усадил меня за стол и улыбнулся Рудольфо. – Прошу простить моего фамилиара. Она еще слишком молода и восторженна!

– Ничего! Славочка, ты сам говорил, что после пятисот лет с тобой рядом…

Рудольфо отчетливо содрогнулся. Видимо, представил себе пятьсот лет рядом со мной-Барби. Я могла его понять. И тут же затрещала еще громче:

– Рудик, а вы представляете – пятьсот лет?! Это так много… Вы мне потом обязательно должны рассказать – как это, когда так долго живешь!