Михаил Годов
Моя многострадальная Россия…

Посвящается моей Родине – России

(1990–2021 гг.)

© Годов М. А. 2021

Дорога к храму – вот твой путь
Любви и веры в возрожденье,
И не вражды, а единенья,
О Русь моя, Россия, –  Будь!!!

Михаил Алексеевич Годов – член Союзa писателей Москвы, член Интернационального Союза писателей, поэт, сонетист, автор более 800 сонетов (среди них 10 венков сонетов), автор двадцати авторских поэтических книг: «Я лишь о вечном с вами говорю»: серия «Современники и классики» (сонеты), «Unquenchable thirst of love…»: серия «Библиотека В. Набокова» (книга сонетов в переводе на английский), «Я и все мои друзья»: серия «Медали и премии Льюиса Кэрролла» (стихи для детей), «Переосмысливаю время» (сонеты), «В лучах славы», «Лишь в Ростове я дома», «Моя многострадальная Россия», «Любви смиренный пилигрим», «А песни пишутся сердцем» и др. Лауреат и номинант многих интернациональных и всероссийских литературных премий, среди них: Национальная литературная премия «Золотое перо Pуси 2008» (Москва) (золотой лауреат), премия В. Белинского 2019 (шорт-лист), Московская премия 2020 (шорт-лист), премия «Алмазный Дюк» (интернациональный литконкурс им. Де Ришелье 2020, Одесса-Париж), лауреат «Премии Мира» 2021 и др… участник ММКВЯ 2019, 2020. Автор слов более 300 песен и романсов на русском и немецком языке. В июле 2020 года включен в «Книгу рекордов России» за рекордное число сонетов, изданных в России. Мировой рекордсмен по количеству сонетов, опубликованных во всем Мире. С 2001 года живет в Нюрнберге, Германия.

Предисловие автора

На протяжении веков любого сколько-нибудь значительного, рожденного в России и сросшегося с нею корнями и душой поэта не могла не волновать эта тема. Естественно, не избежал этой участи и я. Но, размышляя о судьбе своей Родины, о ее трагическом, роковом далеком и недавнем прошлом, о сегодняшнем смутном времени, порождающем тревогу за ее будущее, мне хочется верить, что придет, наконец, тот день, когда Россия явит Миру свой истинный, прекрасный Лик.

И вот что еще мне хотелось бы сказать моим читателям. В этой книге много песен, и это отнюдь не случайно. Во-первых, наряду с сонетом песня – это мой любимый жанр. А во-вторых, Россия мне видится и слышится одной нескончаемой песней, ведь именно в песне, как нигде лучше, раскрывается душа русского народа, вмещающая в себя и невыносимое страдание, и безграничную радость, и удаль молодецкую, и непоколебимую веру в себя, в свое высокое предназначение и светлое будущее, и никогда не умирающую надежду, и бесконечную любовь, и истинное величие, и широту проявления этих неисчислимых граней своей души! И всю историю России – от ее истоков до наших дней – можно легко изложить в этом древнем музыкальном жанре, точнее, просто ее спеть, начиная, скажем, с «Как ныне сбирается вещий Олег…», затем к «Дубинушке», от нее к «Смело, товарищи, в ногу!» и далее к «Вставай, страна огромная!», к «Катюше», а от нее к «Подмосковным вечерам»… И, конечно же, к давно покорившей весь Мир и ставшей «визитной карточкой» России «Калинке-малинке»!

И еще один песенный штрих к портрету России. Речь идет о «блатной песне» и примыкающем к ней жанре так называемого «русского шансона», поскольку без них песенную культуру России и ее историю представить себе просто невозможно.

Вот почему, пытаясь создать этот скромный эскиз к портрету моей многострадальной Родины России, я просто не мог исключить из использованной мной поэтической палитры и эту яркую краску!

И еще несколько слов об этой книге. Написана она (за исключением немногих новых стихов) тридцать лет тому назад, в год трагического распада Великой Мировой державы – СССР, сразу же по его «горячим следам», мною как очевидцем, невольным соучастником и жертвой событий, в водовороте которых оказался я сам и мои современники, сограждане. Отсюда такая эмоциональная «горячность» и бескомпромиссность суждений автора.

Я готов к тому, что эта книга вызовет неприятие у той части российского общества, которая «отплясывала» на похоронах своей Родины, и тех, кто сочтет, что я слишком заострил внимание на негативной стороне вышеупомянутых событий и проигнорировал то, безусловно, позитивное, что они внесли в нашу жизнь. Но я уже сказал о том, что писал это под влиянием эмоционального потрясения, захлестнувшего мою душу, боли, не отпускавшей меня ни на мгновение, и мучительного, запоздалого прозрения…

И последнее, и самое главное. Я категорически против того, чтобы эту книгу расценили как желание очернить Россию – мою Родину, и попыток использовать публикацию ее определенными враждебными кругами подобным образом. Я писал ее с совершенно противоположной целью. Для меня она – крик моей страждущей, но любящей, влюбленной в Россию души! И разлука с моей отчизной лишь бесконечно усилила это чувство. Воистину: «Большое видится на расстоянье. Лицом к лицу лица не увидать…» Но истинно любящий не может лгать своей любимой. Эта ложь и так называемый «ура-патриотизм» не для меня, как и все неискреннее, фальшивое, показное…

«Из песни слова не выкинешь», и мы не можем одним росчерком пера вычеркнуть ни революцию, ни гражданскую войну, ни ГУЛАГ, ни «лихие 90-е», стереть их из своей памяти, спровоцировав амнезию, и, «не моргнув глазом», просто отречься от них. Историю, как известно, переписать нельзя! И хотя, как утверждает все та же молва, «история ничему не учит», но, только осознав сделанные роковые ошибки, можно сделать шаг к тому светлому будущему России, о котором мечтали многие поколения моих соотечественников… Дабы не лить запоздалые слезы, потеряв и Россию, как мы потеряли нашу Великую Родину – СССР.

Михаил Годов

Мы шли вперед…

Пролог

Все то, что было после «октября»:
То, что творили нелюди и люди —
Такие же, как он, как ты и я,
Клянусь, что я вовеки не забуду!
Пусть поросло минувшее травой,
Но память сердца будет пусть бессонной,
Как на посту бессменный часовой,
Чтоб новый день не отозвался стоном,
Чтобы опять не начался кошмар
Витком крутой убийственной спирали!..
Я приложу мне Богом данный дар,
Чтоб никогда о том не забывали:
Ни большевистский тот переворот,
Ни сатану с финляндского вокзала,
Что финский нож вонзил тебе в живот,
Чтоб ты, Россия, в муках умирала,
Чтоб истребить России ум и честь,
Чтоб цвет твоих сынов поставить к стенке,
Чтоб ненавистью надвое рассечь,
Чтоб веру и любовь сгноить в застенках,
Чтоб пожирали матери детей —
В безумии от голода и страха,
Чтоб воцарился ад в сердцах людей,
Чтоб изголовьем стала тебе плаха!
Тот скорбный путь я повторю с тобою,
Чтоб не случилось с нами вновь такое!

««Октябрьский переворот»…»

«Октябрьский переворот»
Иль революция причина:
Кровавый тот водоворот,
«Лихие», страшные годины…
Террор, гражданская война,
Которой в Мире нет ужасней,
Что беспощадно всех косила!
Что изначально? Чья вина,
Что только стала ты несчастней,
Земля моя, моя Россия?..
Твоя беда, твои мытарства…
Кто нас венчал на горя царство,
На бесконечный зла оброк:
Судьба ли иль злосчастный рок?!
Измена чья, коварство, козни,
Что обрекли тебя на розни
Не на день, год – а «на века»?..
И чья преступная рука
Нас в бездну, к пропасти толкала,
Играть принудив «в дурака»,
Как дурачков, нас обыграла…

«Я болею тобою, Россия…»

Я болею тобою, Россия,
Твои язвы на теле ношу.
Косят вместе дожди нас косые,
Задыхаясь, тобой я дышу.
И, смотря на тебя издалека,
И лицом вновь с тобою к лицу,
Проклинаю твой жребий жестокий,
Твой злой рок, что тебе не к лицу.
И люблю, верю в гордую стать:
Потому не могу я смолчать!

«Поэзия, ты просто мишура…»

Поэзия, ты просто мишура,
Пустое времяпровожденье,
Забава, прихоть, детская игра,
Коль не доводишь чувство до кипенья,
Не отрезвляешь, как рассол с утра,
Коль никуда не манишь, не зовешь,
Коль с кровью с глаз повязку не сорвешь!

«Поэты, для России вы – пророки…»

Поэты, для России вы – пророки,
Но вы всегда у власти не в чести,
Коль истинные вы, а не «сороки»…
И «не скупится» власть – когда на сроки,
Когда на пулю или на петлю:
Попробуй эти «почести» сочти!
Сгорали вы в огне и во хмелю,
Судьбу свою не втиснув в колею.
Но время в бронзу отливает строки…

Красный, белый, черный…

(баллада)

Мы «новый Мир» построить собрались,
Мы старый Мир ретиво стали рушить.
С врагами быстро мы разобрались,
Ведь было нам кого всем миром слушать.
Нам дали краски, кисти и ведро,
Чтоб мы врагов по цвету отличили,
Чтоб глаз всегда держали мы востро.
Нас ненавидеть белый цвет учили.

И мы усердно метили врагов:
Для них не жаль нам было белой краски.
А черный цвет – он был для сапогов.
А красный – для знамен и крови красной.
И уж его хватило нам вполне:
На красный цвет нам не было лимита.
И кровь лилась не только на войне,
И было красным все вокруг покрыто!

А время шло, сдавая все в утиль,
Менялись нравы, платье и погода.
Да, время шло, но не менялся стиль:
На те цвета не проходила мода!
И мы усердно метили врагов:
Для них не жаль нам было белой краски.
А черный цвет – для сирых и для вдов.
А красный – для знамен и крови красной.

А Мир давно в весенней мишуре,
И по Земле весна шагает смело,
А мы еще остались в «октябре»
И делим всех на красных и на белых.
Хоть время шло, сдавая все в утиль,
Менялись нравы, платье и погода:
Да, время шло, но неизменен стиль —
На те цвета непреходяща мода!

Мир соткан весь из множества цветов,
И в том секрет гармонии и братства.
Цвета травы, зари и облаков… —
Что было б с ним без этого богатства?!
Мир – неделим, не стоит выделять
Из всех цветов один по воле вздорной:
Коль начинают краски враждовать,
То торжествует цвет один лишь – черный!

Мы шли вперед…

(баллада)

Мы шли вперед, шли строем дружным,
Боясь от первых отставать.
И хоть дышали мы натужно,
Но все старались в такт шагать.
Истошно бабы голосили,
И отступали юнкера.
И шли, как орды, по России
Все те, «кто был никем» вчера.
Как разберетесь вы, потомки?
А нам еще трудней понять…
Вновь память мечется в потемках,
Но слепоты спадает пленка:
Как это больно – прозревать!
Мы раскулачивали рьяно:
Казалась истина проста.
И над попом глумились пьяно,
И к стенке ставили Христа!
Был тыщу раз Христос расстрелян,
И тыщу раз он был распят!
Душили веру в колыбели
И был для нас Иуда свят!
До основанья разрушали
Мы всё, чем ты гордилась, Русь.
И Блок у власти был в опале,
И жгла есенинская грусть.
А мы рубили и кромсали,
И кровь стекала с топора…
А мы Россию убивали
Под крики громкие «Ура!»
Гуляли вместе по России
Террор и тиф, и ныла грудь.
А честь и совесть шли босые,
Шли в свой последний, скорбный путь.
Косила странников чахотка,
И голод пучил животы.
А комиссар плясал чечетку,
Врагам распарывая рты.
И рыли зэки котлованы,
А в зэках был России цвет.
И с ними б вместе Пушкин канул,
Когда б дожил до страшных лет!
И клали трупы в основанье
Всех наших будущих «побед»…
Сжимает горло мне рыданье
И застят слезы белый свет!
Мы шли вперед, шли строем дружным,
Боясь от первых отставать.
И хоть дышали мы натужно,
Но все старались в такт шагать.
Истошно бабы голосили,
И отступали юнкера.
И шли, как орды, по России
Все те, «кто был никем» вчера…

Гражданская…

Войны гражданской страшен нрав
И нет жестокости предела!
И кто, по сути, был тут прав:
Красноармеец или «белый»?..
Но каждым был предъявлен счет
Незамедлительно к оплате,
Тут все решал армейский взвод,
А не судебная палата!
И аргументом был свинец,
И сталь безжалостная шашки,
И острый штык был «молодец»:
Сыграй попробуй с ними в шашки!
И с плеч катилась голова,
А кто-то падал с пулей в сердце!
И были лишними слова:
Крик о пощаде «иноверца»…
Невинных жертв попробуй счесть
И отделить от виноватых!
Забыты жалость, совесть, честь:
Тюрьма! Могилы! Казематы!
Расстрел! Пожар и пепелище…
Гриф сыто срыгивает пищу:
На месте лобном – вся Россия!
Холера! Тиф! Безумный голод!
И в сердце, в членах жуткий холод!
И призрак: путники босые
Бредут, не ведая дороги…
– Спаси их, Боже, ради бога!

Поставить к стенке!

(песня)

Земля стонала в сумеречной мгле,
И явью стал кошмарный призрак ада.
Свинцовый ветер гнул людей к земле:
Им не была дарована пощада.

Припев:

Не знаю, кто пустил его гулять
И кто придумал это выраженье:
«Поставить к стенке» – значит расстрелять.
Был скорым суд и четким исполненье.

Их захватили ночью у реки.
Неважно, кто и кем они все были:
Красногвардейцы или «беляки»,
Но их в расход немедленно пустили.

Припев:

Не знаю, кто пустил его гулять
И кто придумал это выраженье:
«Поставить к стенке» – значит расстрелять.
Был скорым суд и четким исполненье.

А те в атаке дрогнули чуть-чуть
И залегли под грохот канонады.
Им пулемет свинцом дырявил грудь:
Стреляли в них свои заградотряды.

Припев:

Не знаю, кто пустил его гулять
И кто придумал это выраженье:
«Поставить к стенке» – значит расстрелять.
Был скорым суд и четким исполненье.

Тех на этапе пристрелил конвой.
Тем приговор свой выносили «тройки».
Шел по земле и стон, и плач, и вой.
Но ритм шагов нам диктовали бойкий.

Как будто в тире, целились в народ,
И, как грибы, росли кругом могилы…
Нас вновь на мушку ненависть возьмет,
Коль на любовь у нас не хватит силы!

Белый романс

Был старый мир разрушен и сожжен,
И отказали в вере нам и чести.
Нас вне закона объявил закон:
Сдала судьба лишь «пики» нам да «крести»!
А я тебе, отчизна, присягал
И за тебя в бою не раз был ранен.
Нас сам Господь спасать тебя призвал,
И потому сейчас я в белом стане!

Припев:

Месть, любовь, или вера,
Или горе без меры,
Господа офицеры,
Что на бой нас ведет?!
Можно с горя напиться
И с тоски застрелиться,
Но нельзя нам забыться,
Ведь Россия нас ждет!

Я не пошел бы больше воевать,
Когда б меня не вынудили драться.
Я никого не стал бы убивать:
Мне просто было некуда деваться.
Меня лишили дома и корней,
И в пору мне с сумой идти на паперть.
Стал отчий край чужбины холодней,
И не в вине, а в пятнах крови скатерть.

Припев.

Отец расстрелян, мать сошла с ума,
Сын пал в бою последнем за Царицын…
Я не ропщу – таких историй тьма.
Но ты поймешь меня, мой друг Голицын!
Что ж, господа, платите – вот вам счет.
В нем учтено все честно до копейки.
А если пулю получу в живот,
Вы за меня, друзья, вино допейте!

Припев.

Здесь наш с тобой последний «Рубикон»,
Ровесник мой и старый мой товарищ.
Мы все с тобой поставили на кон —
На нем Россия в зареве пожарищ.
Ну, что ж – вперед, мой бравый офицер,
Ведь взвод уже давно готов к атаке!
И холодит мне руку револьвер,
А на Дону с зарей зардеют маки…

Припев:

Месть, любовь, или вера,
Или горе без меры,
Господа офицеры,
Что на бой нас ведет?!
Можно с горя напиться
И с тоски застрелиться,
Но нельзя нам забыться,
Ведь Россия нас ждет!

Романс-размышление

Я Вас обидел, право, невзначай —
Зачем же рвать из ножен сразу шпагу?!
Не наш черед – не в ад нам и не в рай.
Нам жизнь дана, чтоб выполнить присягу!

Еще России надо послужить,
Хоть мы навряд ли выйдем в генералы.
Прошу меня, поручик, извинить,
За мною тост: прошу поднять бокалы!

Я пью за то, чтоб в завтрашнем бою
Нам Бог послал в союзники удачу,
Чтоб кровь не зря мы пролили свою,
Чтоб эскадрон наш выполнил задачу.

За жен, сестер, за слезы матерей
Мы вступим в схватку с красною ордою.
За милый воздух родины своей!
За честь погибнуть с гордой головою!

До дна бокал – и вдребезги. Пусть хмель
Кровь горячит – еще один осушим!
Лишь только глаз бы четко видел цель.
Уже рассвет… За нас и наши души!

Отполыхал пожар кровавый тот:
Все, слава Богу, было в прошлом веке…
Но мысль одна покоя не дает:
Ведь жить не стало лучше, «человеки»!!!
Зачем же крови пролили вы реки?!
А тот поручик в том бою падет…

Я уезжаю навсегда

(песня)

Я уезжаю навсегда…
Прости, несчастная Россия.
Твоя печальная звезда
Светить не будет мне впервые.
Прости, что больше не могу
В твоих глазах я видеть муку,
Что там, на дальнем берегу,
С тобой не вынесу разлуку…

Так вышло, что мы проиграли,
Ведь жребий наш был предрешен.
Со смертью встречи мы искали,
И лег по степи эскадрон.
Кем стану теперь я, отчизна:
Юродивым? Нищим? Шутом?!
Справляя по Родине тризну,
Давай по последней нальем.

Кто будет топтать те тропинки,
Где наши пылились следы?
В лице у меня ни кровинки,
Но в мертвых глазах нет слезы.
Все кончено: нет нам возврата.
Дотла мы спалили мосты.
Скажи нам: в чем мы виноваты?
Коль можешь, отчизна, прости.

Прости же, мой конь черногривый.
Прощайте, враги и друзья.
Простите, березы и ивы,
Что с вами остаться нельзя.
Уже кем-то убраны сходни.
Нас пуле теперь не догнать.
Мы вырвались из преисподней!
Но рая нам всем не видать…

Исповедь «врага народа»

(баллада)

(памяти жертв сталинизма посвящается)

Я прах и тлен, и ваша воля —
Меня в упор не замечать…
Но разве можете от боли
Вы хоть на миг не закричать?!
Меня так трудно вам услышать,
Когда вокруг грохочет рок,
Ведь мертвецы уже не дышат,
Но не молчат, да видит Бог!

В глазах плывут, и пляшут строчки,
И бьют, как выстрелы, в упор.
И многоточие, и точки,
Как будто мессы скорбной хор
По тем, кто больше не вернется,
Кто на Земле свой встретил ад…
Невинной кровью захлебнется
Пусть тот, кто в этом виноват!

Оскал безумный сталинизма,
Кровавый бешеный кошмар:
Средневековья и садизма
Безумный шабаш и угар!
Эпоха рабства, лжи и страха —
Тотальный сталинский террор.
И вся страна – сплошная плаха:
Не знает жалости топор!

Как это все могло случиться?
Как рабство мог народ терпеть?!
Как это все могло случиться?!
Людская совесть, ты ответь!
Вопрос не ради любопытства:
Зачат он в муках и рожден.
Он людям глотки рвал под пыткой.
Я им, как совестью, крещен.
Нет, не случайно я вернулся
Из ада тех кровавых дней.

Нет, не случайно я вернулся
Хоть миг побыть среди людей.
Вновь боль, как ток, пронзает сердце
И обжигает память мозг,
Чтоб каждый мог в нее вглядеться,
Чтоб не душил вас страх, как смог!

Я прах и тлен, и ваша воля —
Меня в упор не замечать.
Но разве можете от боли
Вы хоть на миг не закричать?!
Меня так трудно вам услышать,
Когда вокруг грохочет рок,
Ведь мертвецы уже не дышат,
Но не молчат, да видит Бог!

«Их вешали (была такая «мода»)…»

Их вешали (была такая «мода») —
Позорные, как рабство, ярлыки:
«Шпион», «перерожденец», «враг народа».
И верили им все, как простаки.

Был весь народ постыдно одурачен,
В рабов трусливых подло превращен.
Жить было легче тем, кто был незрячим,
Кто был стыда и совести лишен.

И был немой счастливей Цицерона,
Ведь Цицерон давно бы сгнил в тюрьме.
И честь, и правда были вне закона,
И сгинул разум без вести во тьме.

Животный страх калечил людям души:
Поди узнай, кто всадит в спину нож!
Быть может, враг, а может, друг твой лучший,
Ведь где чужой, где свой – не разберешь!

Я эти дни кошмаром представляю
Зажатых ртов и неразъятых век
И песней: «Я другой такой страны не знаю,
Где так вольно дышит человек…»

Сыта ли кровушкой, держава?!

(баллада)

Не строят счастья на крови
И на костях чужих не строят.
Мы крах России предрекли,
Россию ввергнув в паранойю!
Царя низвергнув в феврале,
Мы в голове царя лишились.
А что случилось в октябре —
И в страшном сне бы не приснилось!

Этапы «славного» пути:
Война гражданская, разруха,
Обезумевшая старуха
С косою страшной – впереди!
Она натешилась уж всласть,
Кося налево и направо.
Сыта ли кровушкой, держава?!
Сыта ли кровушкою, власть?!

В мороз валили зэки лес —
Уж «дров с лихвой мы наломали»!
И Комсомольск, и Днепрогрес,
Как монстры, трупы пожирали!
Но торопились мы вперед,
И бойко строилась эпоха.
Эх, «озэкованный» народ,
Россия-матушка – дуреха!

А после грянула война —
Уж там мы крови не жалели!
«Милльон милльонов» та цена —
Победе той, что мы воспели!
И обезмужила страна,
И в мужиках – юнцы босые!
И баба русская – она
Кохала сирую Россию!

И снова строил наш народ
И перестраивал негордо,
Но получился лишь урод
С нечеловеческою мордой!
И вот опять страна в лесах
И, по привычке, на обломках…
Лишь бы в «прорабах» не был страх,
Чтоб нас не прокляли потомки!

Сыта ли кровушкой, держава?!
Сыта ли кровушкою власть?!

«Мы строили, как уверяли, «город солнца»……»

Мы строили, как уверяли, «город солнца»…
Да, солнце было: «в клеточку» в оконце…

Строй

(баллада)

Нас с детства всех ходить учили строем:
Ведь строй у нас большой авторитет.
Раз ты в строю, то дергаться не стоит.
Раз ты в строю – сомнений больше нет!
В строю нутро не скроют диссиденты:
Тот, кто не в ногу, значит, против нас.
Нам не нужны другие аргументы:
У нас на «контру» очень зоркий глаз!

Кто в сторону шагнет, в того стрелять!
Нас на этапах этому учили.
И тот урок не стоит забывать,
Чтоб нам опять его не повторили!

Строй можно бросить враз на баррикады
И с «трехлинейкой» гнать на пулемет.
Незаменим он также для парада —
Вот бы построить строем весь народ!
Тогда б исчезли сразу все проблемы
И мы б кричали дружно все «Ура!».
И никаких бы не было полемик,
А недовольных сразу – в лагеря.

Кто в сторону шагнет, в того стрелять!
Нас на этапах этому учили.
И тот урок не стоит забывать,
Чтоб нам опять его не повторили!

Все так и было при «отце народов»,
И до него, и после много лет.
Но тут «мутить зачем-то стали воду»,
И строй распался: строя больше нет.
Теперь никто шагать не хочет в ногу,
Под барабан печатая стопу.
Ругают все подметки и дорогу:
Мы превратились в «штатскую» толпу.

Но верю я: недолго так продлится,
Ведь в той толпе появится вожак
И в строй толпа немедля превратится,
Ведь для толпы всегда нужна вожжа.
Все так и было при «отце народов»,
И до него, и после много лет.
У нас вообще таковская порода:
Нам без вождя и жизни вовсе нет!

Кто в сторону шагнет, в того стрелять!
Нас на этапах этому учили.
И тот урок не стоит забывать,
Чтоб нам опять его не повторили!

Куропаты

(баллада)

ПРОЛОГ

Неброское названье Куропаты
Далекой белорусской деревушки…
Но сердце этим именем распято:
Мы все у страшной памяти на мушке!

Кровавыми цветами
Средь мирной тишины
В лицо дохнуло пламя
Предательской войны,
Неслышимых стенаний,
Ведь рот у жертв зажат.
Без имени и званий
Здесь павшие лежат.

Кто с пулею в затылке,
Кто с пулею в висок.
У жизни на развилке
Свинец скосил вам срок.
И на кровавой тризне,
Не ведая вины,
Обманутой отчизны
Здесь смерть нашли сыны…

На полных оборотах,
Как зверь, мотор взревел,
Когда конвойных рота
Взяла вас на прицел.
И кровь застыла в жилах
И брызнула из жил…
Вас тысячи в могилах,
А сколько тех могил!

Что ужасы Хатыни,
Что страшный Бабий яр?!
Хоть вы для нас святыни,
Но есть смертельней яд,
Но есть больнее раны,
Но есть страшней позор!
Оставил в душах шрамы
Всем сталинский террор!

«Творили много зла тираны…»

Творили много зла тираны —
Им злодеяний не простить!
А что народ – молился в храмах
Иль помогал то зло вершить?

«Эх, широка ты, русская душа…»

Эх, широка ты, русская душа:
Не любишь ничего наполовину!
Коль нищета – в кармане ни гроша!
Коли гулять – до драки и до рвоты!
Коли свобода – значит жечь «овины»,
В хмельном бреду запреты все круша!
Коль несвобода – лагеря, сексоты…

«Народ российский, о твоем терпенье…»

Народ российский, о твоем терпенье
Былины, право, впору мне слагать!
Но вслед терпенью – буря, изверженье,
С которым никому не совладать!
Всех кара ждет, но чаще невиновных!
И метит кровью Русь свой путь греховный…

«Мечтали все мы Мир построить…»

Мечтали все мы Мир построить
И без рабов, и без господ,
И стали рушить все устои:
Фундамент, стены, крышу, свод!
Под революции знамена
Мы стали дружно, как один,
И вбили наши эскадроны
Войны гражданской страшный клин
Меж прошлым, прозванным «проклятым»,
И «светлым будущим»… И дым
Отчизны, пламенем объятой,
Раскрасил черным Дон и Крым…
И запылали нивы, хаты…

«Не ходил бы во солдаты,
Был бы, может быть, живым»…

Жесток войны гражданской нрав
И ненависть не знает меры!
И был, по сути, каждый прав:
И «красный» прав, и прав был «белый».
И шел отец родной на сына,
И шел войной на брата брат:
Есть для вражды всегда причина!
Не разберешь, кто виноват.

И жаль своих, и жаль врагов,
Родных, чужих, сирот и вдов,
И виноватых всех, и правых —
Всех жертв эпохи той кровавой!
А я – не «красный» и не «белый»:
Я за любовь и без предела,
Лишь ей дано Мир переделать…

Я перечитываю книгу…

Я перечитываю книгу,
В которой кровью изошел.
Как «жмут» истории вериги!
Как груз тех дней и лет тяжел!
И главный мучает вопрос:
Где сам бы был я в этой схватке?..
На чьей сражался б стороне?..
Все и сейчас неясно мне…
А в той безумной лихорадке,
Что охватила вся и всех?!
Листаю времени тетрадку
И понимаю: впал я в грех!
Никто мне права не давал
Строчить, как «тройки», приговоры…
Но страшный прошлого оскал
Проник мне в душу, сердце, поры,
Застрял кровавым комом в глотке!
Глушить мне беспробудно водку
И в ней сомненья утопить?..
Но так не смог б я дальше жить!
Я должен крик души излить
И мыслям, чувствам дать свободу…
Как роды не остановить,
Так не заткнете рот рапсоду!

«Сороковые грозовые…»

Никогда не забыть!

Что о войне рассказывать солдатам
И всем, кто был замучен и убит?!
Но тех, кто в этой бойне виноваты,
Пускай людская память обличит!
Той памятью оставленные шрамы,
Их не стереть, не вытравить ни дня.
Они – незаживающие раны,
Они как пламя Вечного огня!

Припев:

Пусть же пепел убитых
В наше сердце стучит.
Нет, ничто не забыто,
Нет, никто не простит.
Будь же строгой, как судьи,
Боль минувшей войны,
Чтоб закрыли мы грудью
Этот миг тишины,
Чтоб закрыли мы грудью
Хрупкий Мир тишины.

Рассвет июньский, взорванный снарядом!
И стон, и плач, и кровь, и смерть кругом.
Ты в памяти, война, осталась адом
Для всех, кто был задет твоим свинцом.
А память снова душит смрадным дымом,
А память снова душу жжет огнем:
Концлагеря, Хатынь… Невыносимо!!!
Как позабыть об этом обо всем?!

Припев.

Не снять с крестов в огне войны распятых,
Но кое-кто готов поставить крест
И обелить, простить убийц проклятых,
Забыть Дахау, Лидице и Брест.
Но чтобы вновь земля не запылала,
Чтоб голос пушек навсегда затих,
Хочу, чтоб память нам не изменяла
Во имя павших и для всех живых!

Припев.

Родная земля

(песня)

Ты помнишь, товарищ, земляк из пехоты,
Как мы перед боем копали окопы,
Как в землю вгрызались саперной лопатой,
Чтоб снова она защитила солдата.
Земля все терпела, земля понимала
И честно солдатский свой долг выполняла,
И лишь под лопатой тихонько стонала,
И боль эта тело и душу пронзала.

Припев:

Земля, ты нам мать, и жена, и сестра,
И бродят в крови твои соки.
Одни нас с тобой продували ветра,
Ты все то, что в душах высоко.
Тебя мы прикроем всем телом своим —
Нельзя выходить нам из боя.
Но знаю: ни пяди врагу не дадим,
А нам хватит горстки с тобою!

Ты грудью своей нас от пуль заслоняла,
И вновь на дыбы от разрывов вставала,
И нас наполняла отвагой и силой,
И словно просила, чтоб мы отомстили.
И ненависть в сердце вставала волною:
Мы с яростью ждали и жаждали боя.
И вновь во весь рост поднимались с тобою,
Чтоб землю спасти, заслонить вновь собою!

Припев.

Опять где-то гарью пропахли рассветы
И кровью грозит захлебнуться планета.
О помощи снова Земля к нам взывает
И памятью павших – живых заклинает,
Чтоб вновь не зашлась от смертельного крика,
Чтоб больше не знала военного лиха,
Чтоб душу ее сапоги не топтали,
Чтоб больше окопы нигде не копали!

Материнская боль

Хоть идти ей, наверно, не близко,
Но приходит она каждый день
К тем священным камням обелиска —
Беззащитная, скорбная тень,
К тем камням, что ей стали родными,
Что ее схоронили детей…
Я не знаю той женщины имя —
Только много таких матерей.

Шаря взглядом по пляшущим буквам,
Словно в кадрах немого кино,
Она ищет с любовью и мукой
То, что сердцу забыть не дано.
И, не пряча тяжелые слезы,
К тем камням припадает щекой…
Память вечная в камне и бронзе
И огонь материнства живой!

На войне на какой они пали:
На гражданской? Второй мировой?..
На какой бойне жертвы считали?!
И с какою считались ценой?..
Кровь людская дешевле водицы
Для того, кто их на смерть послал!
Кровь и слезы опять будут литься!
На войне на какой? Кто бы знал…

Москва никогда не сдается!

(песня о Москве)

Мы имя твое повторяем, любя,
И в радости дни, и в невзгоды.
Но помним, мы помним другою тебя:
Москву сорок первого года.
И сколько тебя ни пытай и ни жги,
К святому приникнешь колодцу.
Запомнят навеки друзья и враги:
Москва никогда не сдается!

Припев:

Москва сорок первого года:
Здесь наша решалась судьба.
Ты судишь нас всех, как судья,
С высот сорок первого года!

Рубеж наш священный, где каждый боец,
И ярость, и ненависть наша.
В той битве с фашизмом решал не свинец:
Любовь перевесила чашу!
Решала любовь, что с рожденья в крови,
Что в сердце у каждого бьется.
И пусть это помнят друзья и враги:
Москва никогда не сдается!

Припев.

Ты раны войны залечила, Москва:
Былинную мощь обретаешь!
И пишется Русью иная глава,
Иные ты песни играешь.
Но свята любовь, что с рожденья в крови,
Что в сердце у каждого бьется!
И пусть это помнят друзья и враги:
Москва никогда не сдается!

Припев.

Ленинградцы

(песня)

Здесь в молчании скорбном стоят,
Ощущая себя, как полпреды
Тех, кто в братских могилах лежат,
Кто дал площади имя Победы!
Метроном словно в сердце стучит
И грохочет в ушах канонадой…
Эта память пусть гимном звучит
Всем, кто пал и кто выжил в блокаду!

Припев:

Ленинградцы, вернитесь
Из блокадной зимы!
Ленинградцы, вернитесь
Из молчанья и тьмы!
Ведь не может, не хочет
Жить без вас Ленинград.
В эти белые ночи
Как вы можете спать?!

Смерть косила свинцовым огнем
И душила блокадной петлею,
Но Нева стала вашим щитом,
Ленинград стал мечом и бронею!
Не сломила блокада ваш дух:
Вы сквозь смерть шли «дорогою жизни»,
И рождались из скорби и мук
Героизму и мужеству гимны!

Припев.

Ленинград заслоняя собой,
Уходили вы в бой, как в бессмертье.
Ленинград был любовью святой,
Что сильнее и страха, и смерти!
Той любовью ты жив, Ленинград,
Ведь на ней ты в веках был воздвигнут!
И ты помнишь всех павших подряд
Так, что камни готовы воскликнуть:

Припев:

Ленинградцы, вернитесь
Хоть на час, хоть на миг!
Ленинградцы, вернитесь,
Вы обязаны жить!
Ведь не может, не хочет
Жить без вас Ленинград!
В эти белые ночи
Как вы можете спать?!

Сталинградцы

(песня)

Здесь пылала земля и кровавый закат,
От огня закипали здесь волны.
Но стояли мы насмерть, ни шагу назад —
За спиною была наша Волга!

Припев:

Сталинградцы, сталинградцы,
Ведь не зря мы жили, братцы,
Ведь не зря мы воевали,
Ведь не зря мы смертью пали
В том свинцовом урагане.
Мы отчизну отстояли
На Мамаевом Кургане!

Мы держались за землю, за каждую пядь
По приказу солдатского долга.
Не могли, не могли мы в бою отступать:
За спиною была наша Волга!

Припев.

Здесь сегодня смеются и песни поют
И шумят только мирные волны.
Мы за это здесь пали в последнем бою
За отчизну и город на Волге!

Припев.

Баллада о тишине

ПРОЛОГ

Он наконец весною вызрел —
Тот долго-долгожданный день.
Последний бой, последний выстрел —
И вот последняя ступень
На том пути, что был так труден,
К той цели, что стремились люди
Сквозь кровь, и смерть, и дым пожарищ…
Он наконец настал, товарищ:
Весенний майский день девятый
В том долгожданном сорок пятом…

…И наступила тишина
Ошеломляюще и чутко.
И наступила тишина
Вдруг, как немыслимое чудо…
И наступила тишина…
На миг прислушайтесь к ней, люди…
Ведь наступила тишина,
Умолкли выстрелы орудий…

Конец, закончилась война,
Конец всем ужасам и мукам!
Конец, закончилась война,
Конец смертям, конец разлукам!
И наступила тишина
И для солдат, и генералов.
И наступила тишина…
Для всех, для всех она настала!

Конец, закончилась война
И вновь весна вокруг бушует!
Конец, закончилась война,
И все смеются и ликуют,
Ведь наступила тишина:
Нет, не затишье перед боем…
Ведь наступила тишина
Свободы, мира и покоя!

Пускай наступит тишина
И смолкнут выстрелы орудий.
Пускай наступит тишина:
Об этом все мечтают люди.
Пускай наступит тишина:
Нет, не затишье перед боем…
Пускай наступит тишина
Свободы, мира и покоя!

Обелиски

Как бинты, обелиски белеют:
Незажившие раны земли.
Разве памяти реки мелеют?!
Мы опять на поклон к ней пришли:
В тех боях не крещенные кровью
И кто чудом остался живым —
Мы одной одержимы любовью,
Этой памятью каждый раним!

Припев:

Обойди всю Россию пешком,
И села не найдешь ты глухого,
Где война не ворвалась бы в дом,
Где не проклято страшное слово,
Где на сердце не выжгла бы след
Беспощадная скорбная память,
Где не помнят великих побед,
Что храним мы в сердцах, словно знамя!

Сколько вас: не сочтешь всех фамилий.
Сколько вас: не сочтешь всех имен.
Вы врага, вы врага победили,
И, устав, погрузились вы в сон.
Тишина – эта павших услада
Распростерла над вами ладонь.
И, как доблести высшей награда,
Чуть колеблется вечный огонь.

Припев:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.