# Выживут профи

Марина Сергеевна Серова

Евгения Охотникова очнулась в лесу, не помня, как она там оказалась. Кто-то похитил ее и забросил подальше от города. Кто и с какой целью? Женя самостоятельно выбирается к жилому дому, который принадлежит колбасной королеве Нинель Быковой. Бизнесвумен, впечатленная навыками выживания Жени, нанимает профессионального телохранителя, чтобы узнать, кто на протяжении долгого времени угрожает ей…

© Серова М.С., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

## Глава 1

Я открыла глаза от капель дождя, которые лениво растекались по моим щекам холодными щекочущими дорожками. Над головой раскачивались на огромной высоте верхушки гигантских сосен; начиналась гроза и весь лес наполнился шумом. Я находилась, судя по всему, в дикой тайге, в непролазном лесном буреломе, где человеку выжить невозможно. От ветра качались мощные деревья, дрожали раскидистые листы папоротника, колыхались пышные кусты, казалось, что лесные призраки встревоженно перешептываются между собой, сообщая о грядущей буре.

Как я попала в глухой лес, что происходит, куда бежать, как спастись от надвигающейся опасности – мысли закружились в моей голове в такт лесному волнению, дыхание сбилось, а тело мгновенно сгруппировалось для движения.

Усилием воли я остановила порыв и прямо под начинающимся ливнем начала сеанс медитации. Дождь хлынул сплошным потоком, а я тридцать секунд размеренно делала вдохи и выдохи. Мысленный поиск возбужденных участков мышц и их расслабление дали результат – заработали разум и логика. Спокойно, Охотникова, ты жива, не ранена, а остальное сейчас решим.

В «Ворошиловке» – школе, где я получила особенную подготовку, девочек учили отличать вилку для устриц от вилки для поедания омаров, танцевать вальс и вести светскую беседу на нескольких языках. А еще меня научили выживать в дикой природе, в пустыне, да хоть на морском дне; побеждать противника любых размеров; пользоваться всеми видами оружия и самое главное – сохранять рациональное мышление в условиях стресса.

Для чего необходим холодный разум в ситуации смертельной опасности, нам показали лишь однажды. Всех учениц посадили в бронированные машины, связали руки и ноги крепкими веревками, на лодках вывезли к местному озеру и побросали в двухметровую толщу воды. Мы отчаянно боролись за свои жизни, девчонки судорожно выкручивались ради глотка воздуха, и чем отчаяннее шла борьба, тем больше тел опускалось на дно, откуда их огромными сетками вытаскивали на берег и приводили в чувство с помощью простой процедуры первой помощи. Лишь немногие выбрались на берег самостоятельно, и я была в их числе. Секрет победителей был заключен в ясном разуме. Я поняла за одну секунду, что каждое движение тратит воздух в моих легких. И позволила себе утонуть, опуститься на глубину, а когда ноги коснулись дна, я оттолкнулась в прыжке и глотнула воздуха уже над поверхностью озера, затем снова погружение с головой под воду и опять прыжок вверх и вдох. Через двадцать три вдоха я лежала на берегу и перетирала об камень веревки на руках, запомнив этот урок на всю жизнь.

Грохнул гром, и лес взорвался от всполохов молний, завывания ветра и шума растений. Вспышка молнии осветила на мгновение место, где я находилась, этого было достаточно, чтобы увидеть в кустах красный бок рюкзака. Ползком на ощупь я приблизилась к нему, расстегнула замки и запустила руку: дождевик, нож, пластиковая бутылка. Отличный набор. Накинув дождевик, я срубила несколько крупных разлапистых веток ели, ствол поваленного дерева оперла о могучую сосну и соорудила подобие шалаша, накидав тяжелые игольчатые лапы вместо крыши и стен. В кромешной тьме я отодрала из земли огромные куски мха и разложила поверх веток, он не пропустит капли дождя внутрь моего временного укрытия. Еще несколько пышных еловых лап я отряхнула от влаги и уложила на землю внутри шалаша, теперь можно нырнуть внутрь и переждать непогоду. Пластиковая бутылка осталась в ямке из-под мха – собирать дождевую воду, она пригодится мне позже, когда ливень закончится.

Два важных пункта у меня есть: укрытие и вода; когда закончится буря, настанет время разобраться с поиском пути из леса. А пока было время вспомнить, что же было перед тем, как я открыла глаза, лежа на земле в глухой тайге.

А перед этим сюрпризом был обычный день Евгении Охотниковой, частного телохранителя. Утро началось с тетиных фирменных блинчиков и чашки свежего кофе, затем я прокатилась по Тарасову на моем резвом «фольке» в офис к постоянному клиенту. Крупный бизнесмен и бывший криминальный авторитет, Шаров хотел доверить мне сопровождение своей дочери во время поездки на вступительные экзамены в столице. Мы обговорили все детали, подписали договор, и я направилась на рынок за покупками, чтобы за неделю моего отсутствия тетушка Мила не напрягалась с тяжелыми сумками провианта. В торговых павильонах меня знали, поэтому пакеты быстро наполнились нужными продуктами по списку от тетушки. Последнее, что я помню, как открываю багажник, чтобы загрузить туда свой вкусный груз.

Следующее мгновение началось здесь, в дикой глухомани лесной чащи, под завывания разгулявшейся бури. Вместо уютных сонных улочек Тарасова вокруг меня дикие дебри сурового к человеку леса. А если быть точнее – сосняка, одного из тех, которыми славилась Тарасовская область. Между прочим, поплутать тоже найдется где…

Легкая головная боль и металлический привкус во рту говорили о том, что меня вырубили сильным препаратом, перед тем как забросить за сотню-другую километров от цивилизации. К магазину я подъехала около часа дня. Навскидку с момента моего, так сказать, «похищения» прошло от пяти до семи часов. Ночь еще не наступила, но откровенно вечерело, да и непогода освещенности не добавляла.

Значит… вряд ли меня вывезли за территорию области. До ближайшего серьезного сосняка езды от Тарасова – часа два-три, с учетом пробок. Плюс как-то меня сюда должны были дотащить – машина между стволов не пройдет. Мотоцикл? Возможно, но следы все смыло…

Рюкзак с минимальным снаряжением навел на мысль, что похитителям не нужна моя смерть. Наоборот, им требуется живая Евгения Охотникова, и, более того, тот, кто оставил мне чудесный набор из трех предметов, не только желал, чтобы я выжила в этих экстремальных условиях, но и знал, что бутылки, ножа и спичек будет достаточно для бывшего специального агента, то есть похититель знал о моих способностях и боевом прошлом. Получается, меня проверяют. И проверяют люди непростые, поскольку обычному злоумышленнику вряд ли удалось бы подобраться ко мне со спины, да еще со шприцем или чем-то подобным. Я потерла шею, ощутив легкую припухлость: ну да, укололи. И хмыкнула.

Посреди дикого леса, в шатком убежище из сосновых лап, в кромешной темноте под проливным дождем, я улыбнулась затее моего противника.

Выжить в сосняке и выбраться к ближайшему населенному пункту – не такое уж сложное задание для меня. В лесу есть все необходимое для выживания, а если нет – можно и обустроить: укрытие, воду, еду и тепло. В жаркой пустыне во время многочасовых марш-бросков гораздо тяжелее решить такую задачку, там нет деревьев для костра, невозможно укрыться от палящего солнца, а за каплей воды охотятся все обитатели песчаных барханов, но и там я смогла провести больше пяти дней с арсеналом из плаща, ножа и термоса.

Кем бы ни был мой похититель и куда бы ни умудрился меня забросить, через сутки я выйду из этого леса и задам ему хорошую трепку. Словно в подтверждение моих мыслей очередной раскат грома грохнул пушечным выстрелом прямо у меня над головой. Я опять улыбнулась, приключение мне нравилось, приятно показать набор всех своих умений, сделав паузу в скучноватых поездках в качестве телохранителя бизнесменов и политиков. Для бойца группы «Альфа» такая вылазка по ощущениям схожа с пикником на берегу спокойного озера. Поэтому можно было передохнуть, подложив рюкзак под голову, ведь до рассвета оставалось, по моим расчетам, часа три, когда уже можно будет проложить маршрут обратно домой в Тарасов, на мирную тетушкину кухню с домашней выпечкой и мягкими креслами.

Как только темные силуэты превратились в кусты и деревья, а небо очистилось от грозовых туч и окрасилось розовым рассветом, я вышла из своего шалаша, сделала разминку, чтобы согреться, и глотнула дождевой воды, собравшейся в огромных лопухах. Бутылка была полна чистой воды, но ее я убрала в рюкзак, – такой ценный ресурс стоит беречь.

По наклоненному дереву я прошлась до ствола гигантской сосны, по этим мощным веткам мне предстояло взобраться наверх, чтобы осмотреть пространство вокруг. Я прикинула, что даже если до ближайшего жилья пара сотен километров, то на преодоление этого расстояния у меня уйдет примерно двое суток, так что запас воды надо будет пополнить ближе к вечеру, питания из ягод и грибов будет достаточно для такого короткого времени, самое главное сейчас – правильно выбрать направление, в котором нужно двигаться.

Крепкие ветки монументального дерева даже не гнулись под моим весом, я закинула рюкзак на плечи и начала восхождение. На середине ствола я легла на широкую ветку и проползла вдоль, чтобы осмотреть окрестность. Вокруг черной плотной гущей высился зеленый массив; глухой лес, в котором человек сразу чувствует себя маленьким и беспомощным, где таятся десятки опасностей – от диких зверей до смертельных болот. Но только не для меня.

К вершине я взбиралась почти час. Зато оттуда, с высоты метров в пятьдесят навскидку, открывался прекрасный обзор на десятки километров вокруг. По краю горизонта блестела узкая лента реки, а за ней смутно виднелись огоньки.

Странно, что их можно рассмотреть в такой ливень. Но… в общую картину вполне вписывается – экспериментаторы оставили своего рода «указатель». Скорее всего какие-нибудь прожекторы включили, которые и в метель были бы видны…

Итак, от цивилизации меня отделяло часов двадцать лесного похода. И то за счет ночи и дождя. Я еще немного посидела на ветке, прикидывая маршрут, и начала спуск вниз.

Внизу я устроилась под густой хвоей очередной сосны-великана, выпила воды, передохнула, нашла корявую палку. За час выстругала большой батог с острейшим кончиком, чтобы помогать себе перелезать через завалы упавших деревьев, немного подсушила одежду и была готова начать свой путь.

Не прошла я и пару километров, как лесные жители начали врассыпную убегать от гостя в их доме, они жили своей привычной жизнью, добывая провизию, запасая жир на долгую зиму, устраиваясь на ночевку, а тут непонятное существо на двух ногах с палкой смело разгуливало по зеленому царству. Началось все со встревоженной совы – недовольно ухнув, она взмахнула крыльями и скрылась за темной стеной деревьев, заставив меня вздрогнуть с непривычки. Потом из-под ног вспорхнула перепелка.

К рассвету дождь прекратился. Между деревьев мелькнула тяжелая корона лосиных рогов, а уже ясным утром я спугнула своей палкой дремавшего под кособоким пнем зайца. Косой в страхе заметался, врезался в бревно и кубарем скатился в небольшой овраг, прямо в густые заросли папоротников. Его кульбиты меня позабавили. Уже сейчас могла сказать, что «прогулка» удалась.

Несколько раз попадались островки с мелкой лесной малиной, ее я быстро собирала и съедала уже на ходу. Такие сладкие полянки могут привлечь не только меня, но и крупных хищников, а встреча с ними – самое опасное, что может произойти в лесу. Практически с любым человеком можно справиться в рукопашном бою, применив болевые или удушающие приемы, но против огромной туши медведя силы человека без оружия ничтожны и шансы на спасение малы. Я смогу сразиться и со зверем, но лучше не рисковать.

Когда солнце было в зените, я выбралась на небольшой пригорок, отпила глоток из своего запаса воды и позволила себе очередную передышку. Вот уже более полусуток я шагала практически без остановки, отдыхая минут по пять-десять. Однажды взобралась на высокую сосну, чтобы убедиться в правильности выбранного направления. Стали видны яркие домики, и можно было уже различить детали – красные черепичные крыши и зеленый орнамент дворовой территории, белый квадратик пляжа на берегу реки; еще несколько часов лесной прогулки, и я окажусь в цивилизации.

Путь мне преграждал теперь глубочайший овраг: широкая расщелина разорвала землю на два крутых берега, густо заросших папоротником и заваленных лесным валежником из сломанных веток, согнувшихся деревьев и старых пней. Перепрыгнуть? Не потяну, метра два все-таки, а я слегка вымоталась. Обходить? Путей обхода видно не было, овраг казался на редкость протяженным. А блуждать мне, если совсем честно, уже поднадоело. Хотелось вымыться, съесть нормальный ужин… ну и разобраться с шутником, забросившим меня сюда.

Спуститься вниз заняло бы слишком много времени, да и что ожидало на дне оврага? Медвежья берлога или змеиные гнезда – делать такие неприятные открытия мне не хотелось, нужен был другой вариант переправы через пролом.

Вытащила ремень, широченный, армейского образца, распластовала его на две узкие полосы, резанула стропу рюкзака – мне и одной хватит. Скрепила части ремня с рюкзачной запчастью, сделала на импровизированной веревке петлю и присмотрела подходящий сук на дереве, которое росло на противоположном берегу. Пряжка удачно сыграла роль утяжеления, благодаря чему легкую конструкцию не сносило ветром при броске. С третьей попытки получилось надеть петлю на торчащий сук, второй конец веревки был прикреплен к мощной сосне прочным узлом. Переправа была готова, веревка должна выдержать мой вес и помочь оказаться на другом берегу расщелины.

Я пристроила рюкзак за плечо, ухватилась руками и ногами за веревку и начала перебираться на другой берег. Я повисла на веревке во всю длину тела, именно такая поза помогает распределить нагрузку и не оборвать самодельную конструкцию. К тому же при этом варианте переправы не приходится надеяться только на силу рук, так как сложно даже при специальной подготовке на руках перенести вес своего тела по скользкой веревке, которая ходит ходуном на ветру. А так я крепко держалась за самодельную лиану.

На середине пути я застыла на пять секунд отдыха и чтобы осмотреть овраг внизу: я висела на самодельной шаткой конструкции вниз головой над расщелиной в земле глубиной с десятиэтажный дом, внизу между пышными шапками кустарников торчали острые валуны. Хорошо, что я приняла решение не спускаться в овраг, преодоление этих каменистых лесных джунглей отняло бы не меньше четырех часов моего похода, не говоря уж о спуске и подъеме по довольно-таки отвесным стенам, а световой день уже пошел на убыль, и надо было успеть добраться до цели.

Пропасть я с успехом преодолела, приземлилась на другом берегу и продолжила путешествие по лесной чаще. В сосняке появился подлесок. Я продиралась сквозь густые заросли, пробивала палкой путь через стену кустарников, прыгала по поваленным стволам старых деревьев и аккуратно шла по мшистой, влажной, чавкающей земле.

Еще пара часов в душном тенистом лесу, и деревья стали редеть, в закатном небе впереди засияла черепица металлической крыши здания, которое напоминало средневековый замок: здание было сложено из серого кирпича, три большие части соединялись стеклянными переходами, каждое строение вытягивалось вверх и заканчивалось остроконечной крышей с декоративной башенкой. Здание окружал глухой забор высотой метра два, внушительные ворота закрывали доступ к жилищу. Мне оставалось дойти до здания метров пятьсот по цветочному полю, как с глухим рычанием на меня вылетели со стороны замка два огромных волкодава. Я мгновенно среагировала. Я скомандовала им твердым голосом: «Служить. К ноге», – и грозные животные покорно подошли ко мне. Крупная дрессированная собака подчиняется более сильному вожаку или более умному, у нее своя иерархия в голове, и я сейчас заняла там первое место, отдав приказ без всяких ноток сомнений или страха в голосе.

Через цветущее поле я шла теперь в сопровождении псов, те плелись сзади на почтительном расстоянии. Подойдя к крепким воротам, я оценила россыпь видеокамер и электронный замок: непросто будет проникнуть в этот бункер, замаскированный под стильный средневековый замок. Но ворота передо мной разъехались, и я шагнула на территорию. Внутри вдоль замка по двору раскинулась образцовая английская лужайка с изумрудной травой и плавными дорожками из итальянского мрамора. Строгие прямоугольники зеленых кустарников были разбавлены стильными вазонами и статуями; под экзотической японской вишней расположились миниатюрный искусственный прудик и ажурная беседка с мягкими скамейками. Среди этого лощеного великолепия шагала я в грязной одежде, все еще влажной после вчерашней бури, а в качестве эскорта сзади плелись угрюмые волкодавы.

Молчаливый официант в белом фраке на крыльце протянул мне поднос с бокалом шампанского, но я без единого слова отодвинула его и прошла в центральный вход. В холле возвышалась парадная лестница из мрамора и стекла, на уровне стеклянных витражных окон она расходилась на две части и изгибалась под девяносто градусов. Невысокий мужчина лет пятидесяти, с проплешиной, в круглых очках, в пиджаке и бабочке, приветливо закивал мне:

– Приветствую вас в Грин-холле, Евгения! Поздравляю с окончанием теста! Вы оказались самым успешным кандидатом! На час раньше срока пришли к цели. – Невысокий человечек взглянул на часы. – Как раз к торжественному ужину! Прошу за мной! Собачек можно вернуть обратно на улицу, животные в доме – это не гигиенично.

Я не торопясь шагнула на первую ступеньку и скомандовала чуть слышно:

– Взять!

Собаки беззвучной стрелой рванули вверх по пролету к своей жертве, человечек взвизгнул и бросился бежать по правой лестнице, пока я устало поднималась по натертым до блеска мраморным ступеням. Торжественный ужин при свечах я заслужила, но сама решу, где и когда он состоится. Лестница плавно перешла в круглый коридор, где, толкнув единственную дверь, я попала в роскошный кабинет. На дубовом столе с серебряными вставками лежал придавленный могучими лапами миниатюрный незнакомец. При виде меня он залепетал:

– Евгения, помогите. Уберите животных, умоляю. Я безопасен, я… мы хотели сделку… никакой опасности. Уберите! Прикажите! Они же сожрут меня! Они грязные, это антисанитария!

От легкого свиста волкодавы лениво оторвались от своего занятия – дышать оскаленной пастью на добычу – и пристроились возле моей ноги. Мне хотелось присесть в мягкое кресло, но, глядя на обслюнявленного человечка, я понимала, что игра не окончена. Это не заказчик моего таежного приключения, и финал еще не наступил. Мужчина поправил бабочку, уехавшую к уху, откашлялся и продолжил торжественную часть:

– Приветствую вас в Грин-холле. Меня зовут Щавельский Григорий, нетолог, хиромант, таролог, доктор нейронных наук и астролог, ваш покорный слуга. Рад вам сообщить, что вы прошли отборное тестирование и вышли в финал. Вы пришли к финишу на 148 минут раньше, чем остальные участники. Это, несомненно, высокий результат. Поздравляю вас с таким уровнем профессионализма!

Я широко улыбнулась и протянула хироманту руку, но совсем не для предсказания судьбы. Как только Щавельский ринулся пожимать мне руку, он оказался зажат в удушающем приеме. Я вежливо зашептала ему на ухо:

– Господин Лопуховский, рада приветствовать вас в смертельной опасности. Стоит мне чуть сильнее напрячь руку, сейчас, пока я удерживаю вашу шею, и вы отправитесь на тот свет на 20 лет раньше, чем планировали. – Сказать, что я зла – значит, робко промолчать. Прогулка по лесу – дело хорошее, конечно… если бы я сама выбрала такой, с позволения, «отдых». Но проходить проверку невесть кого без всяческого предупреждения… и даже без принципиального согласия на работу… детский сад какой-то! – Так и быть, ненадолго я готова ослабить захват, и у вас появится великолепная возможность рассказать, что здесь творится и кто устроил этот цирк в тайге.

Щавельский трепыхался, как новорожденный щенок в моей руке, очки и бабочка съехали, а лицо покрылось крупными каплями пота. Он прохрипел с трудом:

– Помогите!

Малозаметная дверца в тени шкафа распахнулась, и оттуда вышла дородная дама с ярко-рыжим шаром из волос на голове:

– Пусти его, брось! – Женщина ловко вырвала у меня Щавельского и пихнула его могучей рукой на кресло, затем скомандовала псам:

– А ну место!!

Наведя относительный порядок среди своих подчиненных, женщина плюхнулась в глубокое кресло и с размаху брякнула крупной ладошкой по кнопке звонка. Тотчас возникшему в дверном проеме официанту велела:

– Кофе мне притащи, – вопросительно кивнула мне: – Тебе, может, коньяка? Воды, кофе?

На мое выразительное молчание вздохнула и одним кивком отпустила прислугу. Густо покраснела и неожиданно робко выдала:

– Ты извини, переборщили с этими отборами, наверное. Может, душ сначала и ужин? Или сейчас рассказать? Ты хоть присядь, что ли, а то как-то не по-людски.

Внутри меня кипела ярость, но она всегда плохой союзник, так что я спокойно опустилась в кресло напротив пышной собеседницы и выдохнула вежливое:

– Слушаю.

– Быкова Нинэль Федоровна, – представилась женщина, – бизнес-леди, занимаюсь колбасой. Меня называют Колбасной королевой. Ну сама пойми, заводы, производство, фермерские хозяйства, ну и так по мелочи там, сеть пиццерий, сеть торговых точек по продаже мяса. И что там еще?

– Три завода по производству кормов для животных из отходов мясного производства, сеть пошивочных фабрик изделий из кожи, – услужливо подсказал Щавельский.

– Да, точно. Забыла про них. – Нинэль отхлебнула принесенный кофе. – Если кратко, мне нужен телохранитель. И не просто телохранитель, а настоящий супергерой. Плачу щедро, я не скупердяйка. Вот взбаламутил меня Щавельский отбор в тайге провести, фильмов насмотрелся американских. Кто с голыми руками к отелю доберется, тот и победил.

Хозяйка колбасных заводов вздохнула:

– Пока ты одна выбралась, остальных пришлось с вертолетом искать. Деньги на ветер. Слышишь, Гришка, твоя идейка была, может, вычесть у тебя из зарплаты прокат вертолета?

– Забросили в лес тоже на вертолете? – удивилась я.

– А то, – развела руками Нинэль. – На машине там не продерешься…

– Мотоцикл дешевле, – пожала я плечами.

– Дешевле, – согласилась моя собеседница. – Да только ехать час-другой по бездорожью, да тела ваши бессознательные как-то тащить… Люльку не приспособишь… А расстояние – это тебе не комар чихнул. А прокат вертолета – вычту, эх, вычту… – задумчиво пробормотала Нинэль.

У астролога-хироманта в одну секунду запотели очки, он вцепился в бабочку обеими ручками и собрался с духом для возражений, но Нинэль махнула рукой – шучу, мол, угомонись.

Крупная женщина стащила с головы ярко-рыжий парик и закряхтела:

– Дурь одна от тебя, Щавельский. Пока слушала, как ты Евгению встретишь, умаялась, и спина теперь болит. Массажиста отправь мне срочно в комнату, Максимку, пускай промнет.

Я хмыкнула, медленно теряя терпение. Она взглянула на меня:

– Так о чем я? Ну вот извини, денежно компенсирую твое приключение. Я обалдела, когда ты по веревке полезла через овраг. Мы же по камерам смотрели, ну как в кино!

– Камеры откуда? – зацепилась я. По всему лесу их понатыкать? Это сколько времени, сил… да и денег надо?

– Так у меня технари не просто же так работают! – довольно заулыбалась колбасница. – Несколько дронов запустили, а ко всем кандидатам маячки прицепили. В рюкзаке у тебя один, второй – в кармане штанов…

Я кивнула, мол, лихо получилось. Спросила:

– Откуда про меня узнали?

– Слухами земля полнится, – неопределенно откликнулась Нинэль.

Я нахмурилась: что-то не слишком хочется с такой… экстравагантной особой работать. И женщина расценила мою гримасу совершенно верно:

– Про работу позже расскажу, про оплату тоже. Да ты не бычься, извини за прием еще раз. Надо было как обычно, собеседование и рекомендации, а вот блажь в голову стукнула. Самой стыдно, что устроила тебе приключения. Давай мир? Обидишься – я пойму, а останешься на службе у меня – не пожалеешь. Ты сразу не решай, охладись немного. Я тоже пока у себя побуду, придумают же психологи всякие штуки – посмотреть реакции, эффект неожиданности. Я и без фокусов вижу, что ты девка боевая и с мозгами. Давай в свою комнату, ополоснись, пообедай, отдохни. Посидишь со мной за ужином, поболтаем. Ну а там как решишь, вертолет вон стоит на площадке – отправим тебя домой за час. Гришка комнату покажет. А мне надо идти, спину заклинило совсем.

Быкова с трудом поднялась из кресла, и я смогла ее рассмотреть: видная корпулентная женщина лет за 50, про таких говорят «кровь с молоком»; короткие волосы ежиком; резко очерченные правильные черты лица, яркие синие глаза, бюст не меньше пятого размера, ядреные бедра и мощные руки перекатывались под платьем из нежного зеленого шелка. Психолог-таролог Щавельский смотрелся на ее фоне говорящей куклой. Он подскочил и суетливо открыл дверь, выкрикнув высоким голосом в коридор:

– Максим!

В коридоре сразу же образовался широкоплечий богатырь с русыми кудрями, который осторожно под ручку повел Нинэль в дальний конец коридора. Мне Щавельский показал на ближайшую дверь:

– Прошу, ваша комната. – Мы прошли в большое, но уютное помещение. – Приготовили сменную одежду, надеюсь, с размером угадали. Вашу одежду заберет горничная в стирку, через два часа все будет сухое и чистое. Свежий обед на столе, там за дверью все удобства. Ужин начинается в девять вечера, так что располагайтесь. Если будет необходимость, есть звонок на стене для вызова прислуги. К девяти через стеклянный переход попадете в гостиную, надеюсь, жалуете французскую кухню?

– Где мои вещи? Когда я садилась в машину, у меня была сумка с личными вещами. Мне необходимо срочно позвонить.

– Сумка на туалетном столике, продукты доставили вашей тете. Она не переживает, для нее вы на особом задании. И заметьте, ни капли лжи, задание у вас было специфическое. Ну что ж, не буду мешать.

Психолог, видимо, вспомнив о нашем недавнем диалоге, потер шею и закрыл за собою дверь.

Я проверила сумку, вытащила мобильник и набрала тетин номер. Мила ответила только после третьего гудка:

– Женечка, здравствуй! Как жаль, что у тебя срочное задание, такие чудесные вышли равиоли. Обязательно повторю к твоему возвращению. А я у соседки в гостях, забежала на полчасика. Послушать, как она в Италии отдохнула. Представляешь, ездила на целую неделю, каталась там в гондоле по каналам. Завтра позвони мне, и я тебе все в деталях перескажу.

Тетя Мила – единственный в мире мой родной человек. И я порадовалась, что она не переживает. Тепло распрощавшись с тетей, я скинула грязную одежду и отправилась в душ. Под струями горячей воды я окончательно успокоилась. Да, конечно, методы выбора сотрудников у Нинэль экстремальные, но зато эффективные. Никакие рекомендации или резюме не впечатлят, как мой марш-бросок в глухом лесу. Только по каким параметрам она профи нанимала? Нет, не спорю: мои однокашники в большинстве своем на военном или политическом поприще отличились. Это я предпочла свободу выбора регалиям. И не так уж странно, что Нинэль обо мне узнала: слухами земля полнится. Только вот зачем Колбасной королеве профессионал высшего класса и сколько она готова заплатить за услуги? В конце концов, в столице нашей Родины и без меня спецов найдется достаточно. Нанять можно хоть омоновца, хоть спецназовца – с ее-то деньгами и, полагаю, связями.

Впрочем, ответы на вопросы я скоро получу. И если они меня удовлетворят, а вознаграждение будет достойным, то скоро и Мила пригласит соседку, чтобы рассказать о своем отдыхе за границей. Насколько помню, поездка в Европу – давняя тетушкина мечта.

Горячая вода, мягкий джинсовый костюм, отличный кофе и сытный обед улучшили настроение и настроили меня на несколько более миролюбивый лад. Прилаживая в карман свой «глок», без которого мне комфортно только в стенах тетиного дома, я решила, что в любом случае выслушаю, что за заманчивое предложение приготовила Нинэль Быкова.

А предложение обещало быть очень лакомым, деньги у Нинэль водились. Каждая деталь в моей комнате говорила о достатке: итальянская сантехника, оформленная под старину, сияла бронзовым отливом. Ванна с эффектом гидромассажа, душевая кабина с несколькими десятками кнопочек, фитобочка и специальная зона с массажным столом и полочками для аромамасел и массажных устройств. Все устройства располагались на огромной площади, отделанной белоснежным итальянским мрамором, а одна из стен представляла собой панорамное окно с зелено-синим лесным пейзажем, откуда я сегодня выбиралась несколько часов. И это – в гостевой комнате!

В самой комнате все было обустроено с королевским размахом: вручную расписанные стены; французские окна с тремя видами штор; элегантный длинный балкон, украшенный подвесным газоном с цветущими растениями; многоступенчатое освещение регулировалось пультом, не говоря о стандартном наборе из сплит-системы, камина, огромной кровати с тугим ортопедическим матрасом и встроенного шкафа-купе, который маскировался за огромными зеркалами.

После осмотра комнаты пора было идти в гостиную, чтобы пообщаться с моей будущей клиенткой. Переход из одной части здания в другую был обустроен через короткий стеклянный переход – пол, потолок и стены были сделаны из листов прочного стекла, которые скрепляли мощные стальные рамы. Несколько минут я любовалась открывающимся видом – серо-синий океан лесного массива после заката превратился в черную зону, в которой не выжить обычному человеку, где можно погибнуть за несколько секунд.

Наконец я добралась до небольшого холла, где по всем стенам висели картины в разных стилях. Объединяло их одно – на всех была изображена моя новая знакомая. Нинэль, одетая в роскошные наряды, полуобнаженная, в полный рост, на берегу моря в жемчугах, в окружении восторженных поклонников и еще несколько десятков вариантов ее портретов. Да уж, любви к собственной персоне мадам Быковой не занимать.

Нинэль ждала меня в гостиной, как и полагается хозяйке вечера, она восседала в центре огромного стола, который был уставлен десятками тарелок с холодными и горячими блюдами. Я пообедала совсем недавно, так что пиршество оставило равнодушным, а вот Нинэль Быкова вызывала у меня любопытство. К ужину она не принарядилась, пришла в обычном уютном, но бесформенном домашнем костюме. Зато на голове был новый парик – светлые кудри до плеч. Женщина с аппетитом пробовала то зажаристый шашлык с большого серебряного блюда, то кусочек нежной говядины с посыпкой из трюфелей. Она ткнула вилкой в сочные куски мяса на ажурном блюде из цветного стекла.

– Пробуй, свинина су-вид. Обалдеешь, французы такую штуку придумали. Купила в свои кафешки, дорогая зараза, но едят тоннами посетители. Нежнейшее мясо получается, во рту тает.

Женщина шумно отхлебнула из бокала.

– У меня тут сухой закон, хоть и ужин во французском стиле, но пьем лимонады или сок. Мне алкоголь нельзя, сразу замуж выхожу или новый бизнес начинаю. А мне пока хватает и хлопот, и забот. Мужа выгнала десять лет назад, сынуля отдельно живет, так что я вся в бизнесе, кручусь как белка в колесе. Я вроде говорила – меня называют Колбасной королевой, моя колбаса в каждом доме, на каждом прилавке, в каждой кафешке. Давай к делу ближе. Сейчас вкратце расскажу тебе.

Ее речь прервало появление Щавельского, тот сменил бабочку на вечерний вариант – черную с крупной жемчужиной посередине. Вслед за ним в гостиную бесшумно вошел худощавый молодой человек в очках и с клиновидной бородкой:

– Приятного аппетита, Нинэль. У вас будут для меня на сегодня поручения или я свободен?

– Гуляй, Володя, – махнула вилкой щедрая хозяйка. – Завтра раньше двенадцати не носи мне бумажки свои, дайте поспать на свежем воздухе. И распорядись, чтобы на лужайке не гремели косилкой с утра пораньше. Пускай косой вручную подрезают траву, чтобы запах был как в детстве в деревне.

Женщина подмигнула мне:

– Давай тоже на «ты», я не люблю церемонии, хоть и шестой десяток, и заводы все эти, а привыкла, что я Нинэль. В деревне родилась и выросла, у нас там по имени-отчеству только глубоких старух кличут. А так Нинки да Гришки.

Нинэль расхохоталась раскатисто и звонко:

– Вон, Гришка меня учит премудростям и манерам. Да суждено, видимо, доживать деревенской простой бабой свой век.

– Ну что вы, Нинэль, такое говорите, – пробормотал Щавельский. – Доживать свой век. Наши слова имеют силу, и вы делаете вселенной запрос на близкую опасность, когда произносите такие фразы. Наши мысли, слова и намерения моделируют вселенную, о чем вы говорите, то и ждет в будущем. У вас прекрасное здоровье, отменный аппетит, о каком конце может идти речь?

– Сколько отмерено, столько и проживу, – философски махнула куском французского тоста хозяйка вечера. – Давай уже расскажу Женьке, чего я ее по лесу мотала. Не влезай ты в разговор без приглашения.

Она вдруг стала серьезной, широкие брови нахмурились, а на гладком широком лбу образовалась складка.

– Нужен мне телохранитель. Был целый отряд у меня охранников, да не справились. Разогнала их поганой метлой. Третий месяц кто-то строит мне подлянки. Поэтому ищу лучшего из лучших, чтобы не только прикрыл меня в случае чего, но и голова чтобы варила, как поймать это хулиганье. – В глазах у потенциальной клиентки мелькнули озорные искорки. – Я с бабами не работаю принципиально, от садовника до повара у меня все парнишки. С тех пор как третьего мужа секретарша Альбинка увела, не связываюсь я со змеями этими. Никаких девок рядом со мной на пушечный выстрел. Но для тебя готова сделать исключение, уж сильно ты крутая. Я и справки навела по своим каналам, ты то, что надо – можешь и вырубить одним ударом, и шмальнуть при необходимости, и головой поработать. Три месяца даю на расследование и сопровождение меня каждый день на выезды и мероприятия, если нужны помощники – сама набираешь. Цена вопроса – пятьсот тысяч, находишь хулиганов – еще пятьсот. Не рублей. Все чисто, подписываем договор, и получаешь десять процентов предоплаты, как только работу закончила – остальную сумму. Все расходы – машина, проживание, питание и прочее за мой счет. Согласна?

Деньги, конечно, неплохие. Это какой вояж тетушке можно устроить! Да и самой забыть на полгодика про работу, расслабиться, попутешествовать! Но… пока я не узнаю, с чем предстоит работать, согласия не дам. О чем и сообщила потенциальной клиентке.

Нинэль довольно кивнула:

– Уважаю, я тоже до денег не дотронусь, пока в вопросе до самых косточек не разберусь. Жадность к хорошему не приводит. Пойдем на балконе поболтаем, там сейчас такой воздух свежий, хоть ложкой зачерпывай и ешь.

Мы оставили Щавельского доедать ужин, а сами переместились на открытую террасу, с которой открывался вид на небольшую, искрящуюся бликами реку и белый песок частного пляжа вдоль забора поместья. Воздух с реки тянул холодком, по пути собирая ароматы диких трав, обрастая сладкими нотками полевых цветов. Нинэль втянула его глубоким вдохом:

– Хорошо как тут, спокойно. Сейчас бы в баню и потом в реке окунуться. У нас дом был рядом с рекою, так батя меня маленькую сразу после жара в ледяную воду окунал. Как сейчас помню, я визжу, как поросенок, от восторга, а папка хохочет на всю реку надо мной. – Женщина улыбнулась своим воспоминаниям, но сразу нахмурилась. – Только здесь спать могу спокойно, в Москве и двор охраняется, камеры натыканы, и все равно чудят гады какие-то. Повадились мне постоянно всякую дрянь творить. Машину облепили листами с надписью «сдохни», «убийца». С неделю назад так же забор исписали возле дома, где я живу. Ни менты, ни частная охрана поймать не могут – лица прячут, камеры все находят и закрывают. Моя охрана тоже руками развела, засады устраивали, и все без толку. Поэтому ты тут и оказалась. Мне нужен телохранитель с головой, который раскопает, кому это я так дорогу перешла. А у тебя репутация… нужная, одним словом, репутация, – добавила раздумчиво Нинэль. И назвала несколько имен моих бывших клиентов. Глубоко дама копает…

– Что за листовки? Они сохранились? На них на всех только два слова фигурирует – «сдохни» и «убийца»? Отпечатки пальцев пытались с них снять? Надписи на заборе – отпечатки, анализ краски, хоть что-нибудь? – забросала я собеседницу вопросами. Та только руками всплеснула:

– Ничего! В том-то все и дело – ничегошеньки! Я уже говорила, на камерах практически ничего не видно, так, смутные силуэты порой попадаются. Уж и спеца привлекала, самого лучшего, кого смогла найти. Тот объяснил: есть какой-то приборчик, который на камеры помехи выдает. Им могли воспользоваться… Отпечатков нет, листовки только с этими словами, ну и всякое другое – выведены на обычном лазерном принтере, бумага тоже стандартная, такую в каждый офис коробками заказывают. С забором то же самое – краска водно-эмульсионная, ее где угодно купишь. Листовки остались, забор отмыли, только фотографии есть.

– Вы кого-нибудь подозреваете? – Я привыкла прояснять все риски клиента до конца.

– Да уже всех в голове перебрала, бизнес такая штука, что недоброжелателей всегда много. Большие деньги – большие проблемы. Но ткнуть в кого-то конкретно пальцем не могу. Может, конкуренты чудят, может, экологи разбушевались. Раньше они часто с плакатами и транспарантами возле моих заводов заседали, но они людишки мирные, покричат и разойдутся. А здесь кто-то на мою частную территорию проникает и толпу охранников умудряется провести. Только кто меня знает, такими способами бы не действовал. Такие фокусы меня разозлят, а не остановят. Неприятно, конечно, смотреть на это все. Такое ощущение, что кому-то моя колбаса покоя не дает, будто других проблем нет. Сейчас же модно, чтобы без мяса все, веганы, защитники животных. Только у меня все производство по закону и с соблюдением стандартов, не прикопаться.

– «Зеленые», веганы или кто-то в этом духе тоже проявлялись? – зацепилась за ее слова я.

– Жень, и эти петиции всякие пишут, мол, выращивание скота – это издевательство над животными. Кто-то из этой братии утверждает, что, убивая и поедая коров, свиней и прочую живность, мы уничтожаем воплотившиеся в них души таких же людей, прикинь? Ну они вроде мирная братия, прямыми оскорблениями не кидаются, только к милосердию взывают.